Я хочу вырваться, но Ёрл тащит меня за волосы и останавливает.

— Стой спокойно, — хрипит он.

Теперь ясно, что эти варвары собираются со мной сделать. Я этого не выдержу. Все что угодно, но только не это. Все.

Я хныкаю. Ну почему я не позволила Оскару выстрелить? Где он пропадает? И где Квинн?

Гетти сжимает мое лицо и лижет мою щеку. Несмотря на маску, его гнилое дыхание стоит у меня в носу. Мой крик вызывает у них лишь смех.

— Пожалуйста, не надо, — говорю я и смотрю в его глаза, которые уже давно не узнают во мне человека.

Он сбрасывает грязную куртку и скребет ногтями вдоль моей ключицы.

— Первый, — говорит он. В этот момент я решаю просто закрыться в себе и думать о Квинне, о родителях, о Мод и вообще обо всем, чего нет здесь и сейчас.

— Готова? — спрашивает Ёрл.

Я закрываю глаза.

— Квинн! — ору я. — Квинн!

Но он меня не слышит. Никто меня не слышит.

КВИНН

Мне снится Беа, и я просыпаюсь в холодном поту. В голове полно картинок ее тела на старых железнодорожных путях и голодных отверженных, с клювами вместо рта, которыми они клюют его, пока не насытятся.

Я только что упаковал свой рюкзак, чтобы найти Алину, когда Ваня забежала в мою комнату:

— Как прошла ночь?

— Мне снился кошмар, — отвечаю я, все еще находясь под его влиянием.

— В чужой постели мне всегда плохо спится,— говорит она с ухмылкой на лице, проносится мимо меня и раздвигает занавески. — Какой прекрасный день!

— Только не для моих друзей. Им нужна помощь, немедленно, — я иду к двери. — У Вас есть внедорожник?

—Внедорожник? Конечно же, у нас есть внедорожник, Квинн. Здесь не Роща, — она садится на край кровати и хлопает по ней, приглашая к себе. Я остаюсь, там где стою.

— Там девочка истекает кровью, — говорю я и указываю в окно.

— Звучит серьезно, — она перемещает свой вес так, что скрипят пружины. Чем больше она колеблется, тем более нетерпеливым я становлюсь. Если она не хочет помогать, чего тогда она хочет?

— Здесь есть врач или медсестра? Мне просто нужен только автомобиль и медик... пожалуйста, - я не привык что-либо просить, но сейчас я б не постеснялся встать перед ней на колени и лизать ее ноги, если бы только она мне помогла.

Собственно, я бы сделал все, абсолютно все.

— Здесь никто больше не выходит наружу, — при этом она улыбается, как будто это шутка, а не вопрос жизни и смерти.

— Но я не оставил умирать моих друзей! — кричу я.

На пути к двери она встает возле меня и начинает объяснять мне медленно и очень четко:

—У нас не отель, Квинн. Ты не можешь просто зайти и потом, приняв душ, наевшись и выспавшись, снова идти своей дорогой. Абель должен был напомнить об этом. Я запланировала на сегодняшний день несколько тестов для тебя. Если ты хочешь здесь жить, я выдвигаю тебе предложение, ты просто соглашаешься с ним. Все эти рикошеты действуют мне на нервы.

— Я не собираюсь здесь торчать, в то время как другие еще там, вне этих стен. Ты вообще в своем уме?

Я хватаю ее за руку, но она выворачивается и дает мне пощечину, как будто мы находимся где-нибудь в глухой, дикой местности. Она сильнее, чем кажется.

— Не прикасайся ко мне больше никогда, — шипит она.

Я проскальзываю мимо нее в коридор.

— Куда его? — спрашивает Макс.

Ваня хрустит костяшками пальцев. Вена на ее шее пульсирует.

— Убери его в камеру, вколи пару успокоительных и тщательно осмотри, — сказав это, она отворачивается.

— Ты хуже чем Петра, — говорю я.

Ваня неожиданно оборачивается.

— Рассматриваю это, как комплимент.

— И на этом все? Джаз должна погибнуть или что?

Я отталкиваю Макса от себя и отхожу. Пусть он и громила, но зато я быстрый. Если я побегу, то тогда у меня будет шанс.

— Джаз? — спрашивает Ваня нерешительно.

— Да. Она только ребенок.

— Ну, это меняет дело. Иди за мной.

В то время, пока я трачу драгоценное время в комнате Вани, Максу назначаются какие-то приказы. Ваня больше не страшная и холодная как лед, она вне себя.

Она непрерывно задает мне разные вопросы:

—Кто такая Беа? Сколько лет ребенку? Где он родился? Как она оказалась в Роще? — вопросы, на которые у меня не было ответов - и чем меньше я отвечал, тем беспокойней становилась Ваня.

Наконец-то Макс притащил Алину и Дориана в комнату.

— Что здесь происходит? — спрашивает Алина.

— Вы сказали, что все в Роще погибли. Вы солгали, — говорит Ваня.

— Они все уничтожили, — говорит Дориан. Он косится на Макса, который, кажется, уже избрал его козлом отпущения, после того как мне удалось от него улизнуть.

— Квинн рассказал, что было больше выживших, — настаивает Ваня.

— Откуда мы должны знать? — рассердился Дориан. — Это его отец был тем, кто разрушил Рощу. Что он вообще здесь делает?

Алина тыкает Дориана локтем в бок. Макс криво усмехается.

— Квинну можно доверять, — говорит она. —Если он говорит, что есть выжившие, значит так оно есть. Мы просто этого не знали.

Ваня идет к кислородному ящику на стене и делает глубокий вдох.

— Так значит, внутри еще были люди, когда вы спасались бегством?

—Что только мы не делали, чтобы вытащить оттуда Петру, — говорит Дориан. — Она сопротивлялась. Забралась на дерево и не слезала. Мы не знаем, что случилось с остальными, потому что мы стояли на посту в разных местах. Но Петра, она просто была полна решимости умереть.

Дориан говорит без умолку, совершенно запыхавшись.

— Квинн подобрал какого-то ребенка, — говорит Ваня. — Кто это может быть?

Мы с Алиной рассчитывали на то, что это вопрос возникнет. Тем не менее, она делает вид, что раздумывает.

— Единственным ребенком в Рощи была Джаз, — подчеркивает она. —Мы пытались ее спасти, но она не хотела оставлять Петру.

Ваня барабанит по подбородку и строго разглядывает меня.

— Мне все это не нравится, — говорит она.

—Помоги мне ее найти, — настаиваю я.

Ваня обращается к Мэйлсу.

— Подготовь Цып к запуску.

—Спасибо, — вздыхаю я.

—Я делаю это не для тебя, — отвечает Ваня. — А ради своей дочери.

Она пошла в ванную рядом и оставила нас стоять одних в шоковом состоянии.

Макс положил одну руку на плечо Дориана, другую на плечо Алины. Он отталкивает их в сторону и устремляется вслед за Ваней.

— Джаз твоя дочь? — спрашивает он.

—Да, — кричит Ваная из ванной. — А теперь иди и найди ее.

ОСКАР

Когда я покидаю вокзал через заднюю дверь и обхожу его вокруг, чтобы застать Извергнутых врасплох, то не нахожу их. Также как и Беа. Похоже, она сбежала.

Я только надеюсь, что она была достаточно умной, чтобы снова пробраться на вокзал, в единственное здание вокруг, которое не могло обрушиться в любой момент.

— Беа! — кричу я, перепрыгиваю ямы в асфальте и врываюсь в двери.

Я слышу ее животный крик раньше, чем вижу ее.

— Давай же, Брент, не жеманься так. Если тебе влом, давай сначала я, — я хватаю пистолет и поднимаюсь по ступеням. Через окно в двери ресторана я могу видеть, как они держат Беа на балконе и лапают ее.

— Нет, — пищит она. — Я отдам вам все, что вы захотите.

— Ну, конечно, ты сделаешь это, — отвечает кто-то.

Беа тяжело глотает. Ее рубашка исчезла, и она дрожит в нижнем белье.

Я крадусь в ресторан. Я завалю их раньше, чем они поймут, что с ними происходит. По крайней мере, так выглядит план, но из-за спешки я не смотрю на пол, и под моими ногами скрипит стекло.

Мужчины обернулись. Они не медлят ни секунды. Двое из них кидаются ко мне и задумываются только тогда, когда я снимаю с предохранителя пистолет.

— Теперь не делай ошибок, спортсмен, — говорит один.

— Давай поговорим об этом, — предлагает другой.

— На землю, — говорю я. Они ухмыляются, как будто услышали что-то глупое.

— Застрели их, — говорит Беа необычно командным голосом. Парень, который держал ее, ударяет ее по лицу. Колени Беа подгибаются, и я нажимаю на курок.

Мужчина потерял сознание, не сказав ни слова. Я стреляю еще раз, чтобы быть уверенным, что он никогда больше не встанет, другие хватаются за оружие. Тип рядом с Беа прижимает к ее шее вилы.

— Только попробуй, ты, маленький пачкун, и я распарю ее, — ревет он. — Теперь отдай свое оружие Эрлу, — Извергнутый с бейсбольной битой плетется ко мне.

— Оставайся там, где стоишь, — шепчу я.

— Не отдавай его им. Иначе мы оба покойники, — говорит Беа. — Застрели его.

— Ты не можешь заткнуть пасть? — хрипит Эрл опустив взгляд. Тип с вилами ударяет Беа ладонью в висок.

Я щурю глаза, беру на прицел лоб мучителя Беа и нажимаю. Отдача слегка отбрасывает меня назад.

Извергнутые опускаются на пол и в следующий момент Беа обхватывает руками вилы и направляются в сторону оставшегося мужика.

Он разворачивается, но уже слишком поздно. Последнее, что он увидит на земле - Беа, которая втыкает ему зубцы вил в грудь.

Она роняет оружие, смотрит, как он опускается на землю и съеживается. Мягкий ландшафт ее позвоночника ярко выделяется под ее белой кожей.

Блузка и кофта Беа лежат на ковре, во время встряхивания стекло и грязь цеплялись упорно за волокна, особенно острое воспоминания, которые просто не хотят отпускать.

Я отбрасываю части в сторону, выскальзываю из пальто и снимаю свой пуловер через голову.

Из глубины ее живота извергается всхлип, когда я мягко прикасаюсь к ее спине. Всхлипывая, она держит руки перед грудью.

—Я должна была послушаться тебя, — говорит она. — Я хотела быть сильной. Теперь я — убийца.

Я снова поворачиваюсь к ней и сажусь на корточки рядом с ней.

— Это была самооборона.

— Я думала, что ты убежал. Я думала, что была одна, — больше она не говорит ничего, только сильно плачет.

— Я бы никогда не оставил тебя одну, — говорю я, смотрю на нее и дышу в мертвой тишине вокзала. Мой пистолет еще теплый. Я снова ставлю на предохранитель. Мужчины, которых я убил, лежат пластом на ковре. Каким-то образом, это должно волновать меня, но никакой реакции.

Теперь нужно идти назад к Куполу. И уговорить Джада помочь Беа вместо Квинна. Так как она не должна жить здесь снаружи. Никто не должен делать это.

БЕА

Оскар подводит меня к зеленому стулу и поворачивает его к окну, прочь от Извергнутых.

Он открывает до краев наполненное протеиновыми и энергетическими батончиками отделение рюкзака и вытаскивает мне один. Я убираю мундштук в сторону и делаю маленький укус, большой я просто не могу.

— Ты должна оставаться сильной, — говорит он.

Каждый раз, когда наши глаза встречаются, я вижу сожаление и ужас от того, что могло бы произойти. Мне стыдно.

Так как я втянула нас в это. Я хотела доказать сама себе, какой сильной стала. И я хотела доказать Оскару, что все его знания об Извергнутых неправда. Но неправа здесь была только я.

— Что вообще ты делаешь здесь в Пустоши, Оскар? Разве дома тебя не ждет какой-нибудь слуга, чтобы приготовить для тебя ванну и еду?

—Конечно, — говорит он. — Но я же уже объяснял тебе, что я ищу кое-кого, — он медлит. — Квинна Каффри. Его отец послал меня сюда. Ты знаешь, где он?

Как бы я не хотела или даже должна ему доверять, после всего того, что он для меня сделал, но то, что мистер Каффри идет по следу Квинна не предвещает ничего хорошего.

— Я больше не видела Квинна со времен Купола.

Оскар разглядывает меня. Он знает, что я лгу.

— В любом случае мне нужно его найти, — говорит он. — Ты поможешь мне?

— Мне бы этого хотелось.

— Я из специального подразделения, Беа. Я был в Роще и знаю, что сделало министерство, потому что я боролся за них.

Я приподнимаюсь. Держа одной рукой маску, стаскиваю через голову его пуловер и швыряю в его сторону. Как он мог уничтожить все эти деревья и убить столько людей?

— Ты-мне-осточертел, — говорю я, устремляюсь назад в ресторан, где трое мужчин все еще заливают кровью ковер.

Оскар бежит следом за мной, хватает за руку и заставляет меня посмотреть ему в лицо.

— Я и понятия не имел, что там происходит, пока не стало поздно. Я знаю, какое дерьмовое заведение это министерство. Я хочу уйти оттуда, Джад поможет мне в этом. Если я найду для него Квинна, то он подыщет мне новую личность, и тогда я смогу уйти из специального подразделения. То же самое относится и к Квинну, и наверняка к тебе.

Он не так уж уверен в своих словах. Ни один первоклассный отец не пожелал бы, чтобы его сын связывался с такими людьми, как я.

Я соскребаю с руки запекшуюся кровь Джаз.

— Я не хочу обратно, — отвечаю я просто. — И я не понимаю, как ты можешь этого хотеть, теперь, когда ты знаешь, что там происходит.

— Я стану гражданином второго класса. Я стану таким как ты, — он ведет себя так, как будто это самый грандиозный жест в мире. Я еле сдерживаю руки за спиной, чтобы не поколотить его петушиную грудь.

— У тебя есть какое-нибудь представление о том, как живется второсортным? Тебе нравится танцевать, бегать, целоваться или делать еще что-нибудь более-менее нормальное? Ведь если ты станешь таким как я, ты будешь платить за каждый вздох. Думаешь, это та жизнь, которую бы я хотела вернуть или которую я желаю Квинну? Уход из специального подразделения и переход в зону 3 ничего не улучшит. Ты прячешься, больше ничего. Прячешься как трус.

Я замолкаю.

От этого рева у меня уже болит горло. Оскар выглядит как побитая собака, хотя я даже к нему не прикоснулась.

— Просто я больше никому не хочу причинять боль, — шепчет он, не глядя на меня.

— Тогда борись, чтобы стало лучше.

Теперь взрывается он.

— И как, по-твоему, я должен это сделать? Повстанцам понадобились годы, чтобы украсть саженцы и создать новый мир. Я совсем один. Не делай вид, что я могу просто взять и свергнуть правительство.

Может быть, я слишком жестка с ним, но на это есть причина. Только люди в его привилегированном положении могут что-нибудь изменить.

— А что, если бы мы могли свергнуть правительство? — спрашиваю я.

Он наступает на бутылку и измельчает ее на мелкие осколки.

— Ну и как же? — спрашивает он.

Пока я еще не знаю как. Но зато сейчас я знаю, что он к этому готов. Кто хочет — тот добьется.

КВИНН

Цып из арсенала Секвойи выглядит, как волочимый скот под склонами из болот из старых времен. Покраска облупилось, крылья заржавели.

Я сильно сомневаюсь, что он вообще способен подняться в воздух, не говоря уже о перелёте в город и обратно. В любом другом случае, я бы отказался подойти к нему даже на шаг.

Макс верно истолковывает выражение моего лица и ласково похлопывает машину.

— Это сокровище я нашёл в старых казармах королевских военно-воздушных сил, - говорит он.

Я забираюсь вовнутрь сзади, рядом с каким-то типом, у которого абсолютно обглоданы ногти. Когда он замечает меня, он прячет их из поля зрения, обхватив винтовку.

Макс садится рядом с пилотом.

— Вот, — говорит он и бросает две пары гигантских наушников назад. — Все готово, — каркает его голос наружу.

Цып оживает, пропеллеры крутятся так быстро, что я вздрагиваю. Пилот поднимает нос вверх и говорит:

— Контрольная вышка Секвойя. Стартовое направление 07. Планируемая высота полета восемьсот футов. Непосредственно готов к старту.

— Это радиостанция Сейвойя. Сообщение принято. Взлет разрешаю.

— Понял, — пилот двигает регулятор толчка вперед и Цып отрывается от асфальта. Он пищит, как тысячи несмазанных маслом шарниров двери, и я крепко хватаюсь за сидение, парализованный паникой от мысли, что эта штука рассыплется в воздухе на части.

Пилот выдвигает штурвал управления ,и нос Цыпа вытягивается под еще большим рывком в направлении неба.

Но вскоре мы находимся в облаках и смотрим вниз на страну с изобилием серых и черных гор гальки и нескончаемых разоренных улиц.

Вид абсолютно новый для меня, и я хочу поглотить все, но страх за Джаз и Беа не позволяют мне этого. Надо надеяться, что мы не прибудем слишком поздно.

Борт наклоняется на левый бок, и мне приходится схватиться за дверную ручку, чтобы не упасть с сидения. Мы пролетаем над рекой и омываемые ею доки.

— Просто небольшой ветер. Никаких проблем, — говорит пилот и выравнивает машину назад на курс.

Макс извивается в своем сидении и смотрит на меня.

— Обосрался? — спрашивает он. Я качаю головой. Нет. Он поднимает брови. — А должен был. Я бы ни за что не хотел оказаться в твоей шкуре, если ребенок Вани потеряется, — улыбаясь, он отворачивается.

Я смотрю вниз на поля и думаю о Джаз. Ее нога уже была заражена, когда я уходил. И теперь более вероятно, что она уже мертва, и в таком случае у нас с Беа нечем защититься от гнева Вани.

Как Беа справляется с одиночеством? Осталась ли она на вокзале?

— Как долго еще лететь? — спрашиваю я, но на моих наушниках нет микрофона, и из-за шума пропеллеров меня никто не слышит.

Мне остается только ждать, больше ничего.

БЕА

В течение часа я и Оскар движемся по кругу. Наружу - на балкон, внутрь - в ресторан, размышляя о том, как заставить министерства исчезнуть.

Но в каждой идее присутствует сотня слабых мест. После всего, что произошло, нам нужен безупречный план действий.

— Это ничего не даст, — говорит он наконец и опускается в кресло на балконе. — Если бы была возможность, мы бы уже нашли ее.

Я не могу согласиться с этим. Только потому, что никто до сих пор не сделал этого, не значит, что в будущем это не возможно.

Может быть, я и бездарна в рукопашном бою и стрельбе, но на мои мозги можно положиться. Поэтому я что-нибудь придумаю.

— Ты рассказывал, что армия понесла большие потери после нападения на рощу, — я сажусь рядом с ним и полностью концентрируюсь на разбитом окне в здании напротив.

Он качает головой.

— Недостаточные, чтобы сделать Купол уязвимым. Кроме того, Джад снова пополняет ряды.

Каким-то образом сюда занесло вилку. Я поднимаю ее и швыряю через улицу, где она исчезает в отверстии оконного стекла. Оскар смеется.

— Бросок высшего класса, — говорит он.

Вдруг в моем мозгу что-то щелкнуло. Я встаю и опираюсь на перила.

— Если это правда, что Джад — своего рода перебежчик, тогда мы должны взяться за него, — говорю я.

Оскар пожимает плечами.

— Он такая же марионетка, как и я.

— Но он — могущественная марионетка. Они ведь доверяют ему свою армию, не так ли?

Я жду, смотря на Оскара. Решение близится... оно уже близко... И вот оно здесь.

Я хватаю Оскара за руку и дергаю его вверх.

— Ты говорил...— Я глубоко набираю воздух. Мне страшно от того, что моя идея может исчезнуть, если я не выражу ее словами.— Ты говорил, Джад пополняет ряды армии. А что если...— Может ли это получиться? Согласится ли отец Квинна в этом участвовать? — Что, если он будет набирать второсортных, симпатизирующих повстанцам? Он мог бы их обучить, раздобыть им оружие и обеспечить конфиденциальной информацией. Это могло бы сработать, Оскар. Или нет?

Какое-то мгновение он раздумывает, затем сжимает мою руку, смотрит на меня и начинает улыбаться.

— Черт возьми... это может получиться.

Только я собралась его обнять и поведать ему, что Квинн уже в пути и нам просто нужно подождать, как вдруг я слышу до боли знакомый звук, от которого волосы на затылке встали дыбом.

Весь вокзал содрогается от сильного грохота в небе, как при ужасной грозе.

— Ты вызвал Цып, — я отпускаю его руку и отстраняюсь назад.

Оскар как сумасшедший качает головой.

— Это не я. Честное слово!

В один момент он становится чрезмерно напряженным.

— Снимай одежду, — указываю я ему. Он быстро соображает, потому что, не успела я раздеться, как он тут же, следом за мной снял одежду. Я расшнуровываю сапоги.

— Мы должны быть холодными, чтобы термодатчики нас не обнаружили.

—Да, да, только не порежь себе ноги, — предупреждает он меня. Я развязываю шнурки и стаскиваю штаны через сапоги. Он уже видел меня в нижнем белье, но чувство стыда все-таки остается. Я подавляю в себе смущение и концентрируюсь на выживании.

Снаружи, на балконе, я натираю себя грязью, все еще примерзшей к углам. Оскар следует моему примеру.

Нельзя не заметить, какое мускулистое у него тело. А какое загорелое! Рядом с ним моя кожа кажется бледной и сухой. Дрожа, он натирается снегом.

Цып уже приближается, лавируя при подлете между зданиями. Он намного меньше того, который мы видели с Алиной и Мод, и летит низко.

— Он прилетел с запада, — кричит Оскар сквозь шум моторов. — Купол расположен на востоке. Это значит, он двигается из неправильного направления.

— Тогда кто это? — кричу я. Могут ли это быть Квинн и Алина? В конце концов, она уже крала танк, почему бы ей не украсть и Цып? Но как она может на нем летать?

Мы торопимся внутрь, и я как дура прикрываю голову руками. Гул лопастей винта то стихает, то нарастает вновь, в то время как они кружат над нами.

— Они знают, что мы внутри, — ору я.

— Сюда! — У нас нет времени одеваться, поэтому мы все заталкиваем в рюкзак Оскара и спешим вниз по ступеням. Стоит оглушительный шум.

Цып приземляется на улице. Вращающийся пропеллер разносит мусор во все стороны.

— Быстрее, — торопит меня Оскар. Я следую за ним по вокзалу на улицу, перепрыгивая через человеческие кости.

Оскар направляется к башне с часами, лишившимися стрелок.

Он бежит впереди, расстояние между нами все больше увеличивается. Когда шум наконец стихает, я останавливаюсь.

Оскар делает мне знак следовать за ним, но мое сердце так бешено стучит, что я не могу говорить. Спотыкаясь, я иду к нему и позволяю ему тащить меня за руку дальше.

— Что случилось? — шепчет он.

— Я не относилась к Премиум классу.

В замешательстве он касается мочки уха. Не отпуская мою руку, он тащит меня вниз по переулку.

— Дыши, только медленно, — говорит он. Я останавливаюсь и несколько раз глубоко вдыхаю, пока он надевает брюки, рубашку и пальто.

— Здесь! — кричит чей-то голос совсем неподалеку от нас. Оскар снова берет меня за руку, и мы прячемся за старым, вонючим мусорным контейнером.

Он распахивает пальто и притягивает меня к себе. Спиной я чувствую его грудь и еще глубже погружаюсь в его тепло. Он кладет свою руку вместе с пистолетом мне на живот.

— Все в порядке?— шепчет он. От холода мои зубы стучат. Мне так холодно, что я даже не могу кивнуть.

Услышав, что кто-то бродит по переулку, Оскар еще крепче прижимает меня к себе. Скрипящие подошвы раздавливают мусор. Появляется дуло пистолета. И лицо!

Квинн.

— Беа? — я сижу, вплотную прижавшись к Оскару. Квинн удивленно смотрит на нас.

Мы снова слышим шаги и чей-то голос в переулке.

— Ты что-нибудь видишь?

Квинн отводит взгляд.

— Ничего. Я еще посмотрю там внизу. Они не могли уйти далеко. Шаги удаляются.

Я высвобождаюсь из тисков Оскара и бросаюсь на Квинна. Он стоит так, как будто аршин проглотил.

— Квинн, — шепчу я. Я наклоняюсь, натягиваю свитер Оскара через голову. Мои ноги остаются голыми.

Квинн не смотрит на меня, также как и Оскар. Я чувствую слезы в уголках глаз и тут же быстро вытираю их ладонью.

—Оскар Кнавери?— говорит Квинн. — А где Джаз?

— Твой отец забрал ее, — говорит Оскар. — Она в безопасности.

— Мой отец?

—Он хочет, чтобы ты вернулся назад. Он защитит тебя, — говорит Оскар.

Квинн смотрит на него враждебно. Он не доверяет Оскару, так же как и я в начале.

— Пойдем, Беа, — говорит он и берет меня за руку.

— Куда ты хочешь идти? — спрашивает Оскар.

— Не твое дело.



Квинн тащит меня прочь, но я все равно остаюсь на месте.

— Я думаю, твой отец действительно ищет тебя, Квинн, — я прижимаю руку к его щеке, чтобы он взглянул на меня.

Это срабатывает.

— Ты веришь ему? — спрашивает он.

Но здесь речь идет не том, верю я Оскару или нет, речь идет о Квинне, и его шансе помириться с отцом.

Если бы мне кто-нибудь предоставил такую возможность, то я бы, по крайней мере, дала ему высказаться.

— У нас есть план, как избавиться от министерства, если нам удастся уговорить твоего отца участвовать в этом.

— Тебя он послушает, я уверен в этом, — говорит Оскар.

— Меня? Да он меня ненавидит. Оскар, иди домой, — голос Квинна звучит надменно. Но Оскар этого не заслужил. Он был такой приветливый, без него нас бы уже не было в живых, меня и Джаз.

— Возвращайся обратно в Купол, и мы вместе займемся этими изменениями, — говорит Оскар и ударяет кулаком по ладони. — Зачем нам тут стоять на улице и мучиться?

Квинн смеется.

— Если в Куполе что-нибудь и изменится, то только тогда, когда один из этих министров отдаст концы.

— Ну, так давайте ему в этом поможем, — возражает Оскар.

Сказанное привлекло внимание Квинна. Он толкает Оскара в грудь.

— Можно подумать, ты поставишь на карту свой шикарный дом и мастерскую, ради таких, как Беа.

— Он говорит серьезно, — говорю я, хотя тоже не могу дать голову на отсечение, что это правда. Я знаю только то, что он мне рассказал.

— Ну, где они пропадают? — кричит кто-то сзади на улице. Квинн моргает и смотрит не меня.

— Извергнутые не поверят ни сыну Джада Каффри, ни сыну Каина Кнавери. Вы оба нужны мне, — говорит Оскар.

— Ваня вырежет твою печень и съест ее на ужин, —к ричит чей-то голос.

Квинн дотрагивается до моего лица. Ох, мне его так не хватало.

— Есть ли хоть малейший шанс, что это сработает?— спрашивает он.

Я киваю.

— Твой отец забрал Джаз. Мне кажется, в нем уже что-то поменялось, Квинн. Если есть хоть малейшая возможность, то мы не должны упустить ее, не так ли?

— Ваня совсем рехнулась. Если мы заявимся туда без Джаз, то мы пропали. Она — дочь Вани,— говорит Квинн, обращаясь больше к себе, чем к нам. Внезапно он хватает Оскара за воротник пальто. Оскар реагирует спокойно.

— Мой тебе совет, не дай бог это окажется ловушка,— говорит он и скрывается за мусорным контейнером, вне видимости с улицы. — Теперь нам надо как-то выбраться отсюда, — говорит он.

— Сюда,- говорит Оскар, не устраивая лишних дискуссий, и бежит до конца переулка. Мы следуем за ним. Не успели мы его догнать, как он в панике оборачивается к нам.

— Там мы не пройдем,- говорит он и перезаряжает патроны. — Единственный путь, ведущий отсюда, пролегает мимо твоих спутников.

— Квинн, нам надо уходить. Где ты застрял? — зовет бестелесный голос.

Оскар прикладывает палец к губам и вынимает пистолет.

—- КВИНН!

Квинн смотрит на оружие Оскара.

— Если он не попадет в цель, то это будет катастрофа, — шепчет он мне. Только я открыла рот, чтобы заверить его в том, что Оскар хорошо стреляет, как Квинн отпускает мою руку. — Иди вместе с Оскаром обратно в Купол, а я приду потом. Чтобы у нас здесь все получилось, нам нужно созвать всех на подмогу. Я соберу остальных, и мы присоединимся к вам.

У меня кружится голова.

— Ты мне нужен, — говорю я Квинну. Надеюсь, ему понятно, насколько это все для меня серьезно. Я нуждалась в нем уже тогда, когда мы были просто друзьями.

— Нам нужно, чтобы Алина и Сайлас были на нашей стороне. Это их борьба, — говорит он. — Кроме того, у них есть образование и связи.

— Но...

— Спрячься, — он толкает меня по направлению к стене, где я укрываюсь за кучей мусора. — Ты тоже, — приказывает он Оскару, который качает головой и держит оружие наготове. — Позаботься о Беа, — говорит Квинн.

Оскар медлит какое-то время, но затем прячется вместе со мной. Кажется, я прямо-таки задыхаюсь, потому что он кладет руку на воздухопропускающий вентиль моей маски.

Квинн застегивает пальто на все пуговицы и вешает винтовку через плечо.