Идет он дальше в кабинет...

— Вряд ли нам это удастся, — говорит Сайлас. Я не успеваю ничего возразить, как вдруг слышится удар и Сайлас падает на землю как подкошенный.

Но здесь спешить нам нужды нет,

Притом спешить нигде не надо.

Я кричу и вовремя наклоняюсь в сторону, увернувшись от лопаты могильщика.

Итак, позвольте отдохнуть,

А там докончим как-нибудь.

— Извергнутые, — кричит Краб и хватает меня за дыхательную маску. Я бью его обеими ногами в грудь. Он падает на пол. Это обеспечивает мне несколько ценных секунд, для того чтобы успеть сорвать с него маску.

38

Я так сильно тяну, что срываю заодно и шланги из бака. Он яростно вырывается и бьет в мою сторону.

XLI

Я жить спешил в былые годы,

Ему все труднее дышать и через несколько секунд он сдается. Он начинает хрипеть от недостатка воздуха в легких.

Искал волнений и тревог,

— Дай сюда маску, грязная девчонка, — говорит он скрипучим голосом.

Законы мудрые природы

Я безрассудно пренебрег.

Я быстро мчусь к Сайласу, поправляю ему маску и трясу его.

Что ж вышло? Право, смех и жалость!

— Очнись!

Сковала душу мне усталость,

А сожаленье день и ночь

Я поднимаю его голову, чтобы посмотреть есть ли на ней раны, но в темноте почти ничего не видно. Внезапно я слышу сзади меня шорох, и кто-то срывает с меня маску.

Твердит о прошлом. Чем помочь?

Назад не возвратят усилья.

Я подскакиваю, оборачиваюсь кругом и вдруг ощущаю на шее руки Краба. Он сжимает мое горло так, что у него глаза почти вылезаю из орбит.

Так в клетке молодой орел,

Глядя на горы и на дол,

Нам обоим не хватает воздуха, поэтому мы оба, согнувшись, оказываемся на земле.

Напрасно не подъемлет крылья

Кровавой пищи не клюет,

Он так крепко вцепился в меня руками, что мне не удается его сбросить. Такое чувство, что он хочет сломать мне шею.

Сидит, молчит и смерти ждет.

хьп

Я впиваюсь ногтями ему в руку и царапаю ему лицо. Я борюсь, борюсь за свою жизнь. Вдруг над нами нависает тень.

Ужель исчез ты, возраст милый,

Сайлас.

Когда все сердце говорит,

Краб отпускает меня и пытается сбежать, но у Сайласа лопата. Краб абсолютно бессмысленно держит глаза закрытыми, в этот момент Сайлас наносит ему удар лопатой. Краб беззвучно оседает на землю.

И бьется сердце с дивной силой,

У меня дрожь пробегает по телу. Застывшим взглядом я смотрю на Сайласа.

И мысль восторгами кипит?

Он бросает мне свою маску, берет мою и надевает ее на рот и нос.

Не все ж томиться бесполезно

— Он мертв, — говорю я.

Орлу за клеткою железной:

Сайлас немного приподнимает голову Краба.

Он свой воздушный прежний путь

— Да, — говорит он. Из головы Краба капает темная, красная жидкость. Я чувствую что-то вроде сожаления, но быстро подавляю это чувство. Или он или мы. Так ведь говорится, не правда ли?

Еще найдет когда-нибудь, .

— Его никто не должен найти, — говорит Сайлас. Он поднимает меня на ноги.

Туда, где снегом и туманом

— Почему? — у меня до сих пор болит шея.

Одеты темные скалы,

— Они могут заподозрить нас. Я не хочу быть следующим.

Где гнезда вьют одни орлы,

Я наклоняюсь и беру Краба за ноги, Сайлас берется за руки. Из размозженного черепа могильщика капает кровь.

Где тучи бродят караваном!

Мы быстро тащим Краба к яме, которую он сам себе выкопал, и бросаем его на первое тело.

Там можно крылья развернуть

— Я принесу лопату, — говорит Сайлас. Я смотрю вниз на Краба и другого мертвеца. Они лежат щека к щеке, с полностью вывернутыми конечностями.

На вольный и роскошный путь!

Сайлас возвращается и начинает копать, пока его мускулы не сводит судорогой. Я подменяю его.

XLIII

Мы провозились до тех пор, пока ничего не стало видно.

Но есть всему конец на свете,

— Мы убийцы, — говорю я, вытирая об штаны мокрую от пота руку.

И даже выспренним мечтам.

На обратном пути мы пытаемся прикрыть кровавый след Краба камнями и рыхлой землей.

Ну, к делу. Гарин в кабинете.

— Давай, сохраним где-нибудь кислородный баллон. Может, он нам еще понадобится, — говорит Сайлас. Он оставляет меня на несколько минут у стены и идет на поиски хорошего тайника.

О чудеса! Хозяин сам

Остается только одна загвоздка: как мы сможем снова зайти внутрь? Здесь, на заднем входе в Секвойю, кажется, нет камер, но стены нашпигованы осколками. Если мы перелезем через них, то каждый за завтраком увидит наши порезы.

Его встречает с восхищеньем,

—Алина, — бормочет Сайлас. Он встал на колени. — Здесь есть путь внутрь, или наружу. — Я сажусь на корточки рядом с ним и смотрю туда.

Сажает, потчует вареньем,

Под стеной кто-то вырыл узкий туннель.

39

— Ты пролезешь там?

Несет шампанского стакан.

Вместо ответа Сайлас просовывает голову в туннель. Сжимаясь и извиваясь, он протискивается внутрь, я следую за ним, обвалявшись с ног до головы в земле.

\"Иуда!\"-мыслит мой улан.

Толпа гостей теснилась шумно

— Надеюсь, прожекторы отключены, — говорит Сайлас.

Вокруг зеленого стола;

Мы убили человека, больше нам сегодня ничего не удалось сделать. По дороге в хижину, в моей голове непрерывно звучит только одно слово: убийца, убийца.

Игра уж дельная была,

Именно в это я и превратилась.

И банк притом благоразумный.

Его держал сам казначей

КВИНН

Для облегчения друзей.

Меня будит спор.

И так как господин Бобковский

— Оставьте меня в покое, — сетует парень из соседней камеры.

Великим делом занят сам,

— Если ты всё время храпишь, — говорит девушка. — Что я могу сделать?

То здесь блестящий круг тамбовский

Я поворачиваюсь на жёстком бетоне. Они стоят друг против друга и борются через решётку друг с другом. Увидев меня, девушка останавливается.

Позвольте мне представить вам.

— Ты-то что натворил? — спрашивает она. Я встаю и отряхиваю с себя мусор.

Во-первых, господин советник,

— Ничего, — говорю я.— Но здесь и этого достаточно, — Девушка визжит от смеха. Хихикая, она влепила парню ещё. Но это не настоящий смех, это истерика.

Блюститель нравов, мирный сплетник,

— Отсюда можно выбраться? — спрашиваю я. Дальше наверху, возле потолка, есть узкое окно, но на этом всё.

А вот уездный предводитель,

— Бежать не советую, — говорит парень. Он приподнимает свою рубашку и показывает мне грудь всю в сине-зеленых синяках.

Весь спрятан в галстук, фрак до пят,

— Макс? — спрашиваю я.

Дискант, усы и мутный взгляд.

Он кивает, просовывает руки через решётку и открывает спину девушки. Её кожа покрыта красными отметинами,

— Меня он избил, а её избил плёткой, — говорит он. — Потому что мы украли кислородный баллон, больше ничего.

А вот, спокойствия рачитель,

Меня тошнит. Kак бы не хватало мне Беа, я рад, что не втянул её в это.

Сидит и сам исправник - но

В замке звенит ключ, и Макс распахивает дверь. Парнишка и девушка забились в самом конце их камер и наблюдают, как он направляется ко мне.

Об нем уж я сказал давно.

— Прекрасные новости. Ваня тебя простила, а это значит, у тебя по программе днем полное обследование.

XLT

— Обследование?

— Давай шевелись, — говорит Макс, распахивая дверь камеры и хватая меня за шкирку. Я защищаюсь, ведь я могу быть следующим.

Вот, в полуфрачке, раздушенный,

Времен новейших Митрофан,

Кроме того вне камеры вероятность больше, что я смогу найти Алину и выбраться отсюда, назад в Купол.

Нетесаный, недоученный,

Парень и девушка смотрят мне вслед. Паника во взгляде.

А уж безнравственный болван.

Это, пожалуй, относилось и ко мне.

Доверье полное имея

К игре- и знанью казначея,

АЛИНА

Он понтирует, как велят,

Я просыпаюсь вся в поту, ощущаю чужие руки на своей шее. Сайлас сидит на моей кровати.

И этой чести очень рад.

— Просто сон.

Еще тут были....но довольно,

Я убираю пряди с лица.

Читатель милый, будет с вас.

— Сколько времени? — спрашиваю я. Все остальные уже оделись и готова.

И так несвязный мой рассказ,

— Шесть часов вечера. Мы наряжаемся для этой придурковатой церемонии спаривания, — говорит он.

Перу покорствуя невольно

— Я проспала весь день?

И своенравию чернил,

— Я сказал Ване, что у тебя проблемы с животом, — объясняет он.

Бог знает чем я испестрил.

Я вспоминаю убийственный взгляд Краба, и мое горло снова сжимается.

40

— Ты рассказал им? — шепчу я.

XJLYI

Cайлас подвигается ближе ко мне.

Пошла игра. Один, бледнея,

— Они знают о трупах, которые хоронят снаружи. О том, что мы сделали, расскажем только тогда, когда дела пойдут не так, как нужно, — он берет меня за подбородок и смотрит в глаза. — Опомнись, Алина. Ты убивала раньше, — я качаю головой в ответ. — В Роще. Ты веришь, что все твои пули пролетели мимо солдат?

Рвал карты, вскрикивал; другой,

Но тогда это было легче, труппы были очень далеко, их лиц не было перед моими глазами, и мне не приходилось зарывать их.

Поверить проигрыш не смея,

Сайлас повернулся к другим.

Сидел с поникшей головой.

— После того, как мы видели вчера труп, больше нельзя медлить... нам нужно выбраться отсюда. Наша основная забота — кислород. Зонг?

Иные, при удачной талье,

Зонг жует губы.

Стаканы шумно наливали

— Я могу найти возможность подключиться к кислороду и откачивать в какой-нибудь герметичный контейнер, но для достижения цели нам нужны деревья или формула для искусственного воздуха... и необходимые химические элементы.

И чокались. Но банкомет

— Это отпадает, — говорит Сайлас. Все умолкают. Остается не так много возможностей. — У меня все еще есть карта, на которой Инджер нарисовал расположение приборов для дыхания на солнечных батареях. С ними мы сможем продержаться первое время и подождать, пока Зонг не придумает что-нибудь получше, — он смотрит на каждого из нас по очереди. Я бы охотно внесла другую идею, но у меня нет ни одной.

Был нем и мрачен. Хладный пот

— Мы хорошо справлялись с аппаратами на солнечных батареях, пока не появились вы, — жалуется Мод. Ага. Почему же тогда она хотела меня убить из-за моего баллона с кислородом, если хорошо справлялась с ним?

По гладкой лысине струился.

Дориан упирает руки в бока.

Он все проигрывал дотла.

— В Роще мы тоже хоронили людей, как ты знаешь. Я не понимаю, почему это тело так сильно должно отличаться от других.

В ушах его \"дана\", \"взяла\"

— Это был не просто труп, Дориан, — говорю я. — Там были дюжины могил.

Так и звучали. Он взбесился

Дориан надевает красную одежду через голову и, вздыхая, осматривает нас.

И проиграл свой старый дом

— Эта штука со спариванием также мало подходит мне как и вам, но я не хочу провести остаток моей жизни в Пустоши скорее мертвый чем живой, — выдает он свое мнение.

И все, что в нем или при нем.

XLYII

Мы все смотрим на Сайласа и ждем, что он наколдует какое-нибудь решение, которое успокоит страх Дориана. Страх, который овладевает и нами. Все же у Сайласа нет ничего в запасе.

Он проиграл коляску, дрожки,

Трех лошадей, два хомута,

— Нам нужно выбраться из Секвойи, и лучше сейчас, — только и настаивает он.

Всю мебель, женины сережки,

Короче - все, все дочиста.

— Мы не пройдем и километра, а они уже поймают нас, — говорю я.

Отчаянья и злости полный,

Сайлас сверкает глазами в мою сторону, все же это не свойственно мне, толкать его в спину. Нам нужно просто дождаться правильного момента и убежать, когда они будет ждать меньше всего. Иначе они сразу бы поняли, что мы убили Краба.

Сидел он бледный и безмолвный.

Уж было за полночь. Треща,

— Мы нашли путь наружу. Узкий тоннель сзади под стеной, приблизительно пятнадцать метров от стальной двери. Как только мы узнаем что-то, мы сбежим через него и будем ждать на другой стороне. Там не так много убежищ, которые мы можем использовать, — говорю я.

Одна погасла уж свеча.

Зонг идет к двери, снимает оставшуюся одежду с крючка и подает их нам. Рукава слишком длинные и прячут наши руки.

Свет утра синевато-бледный

Вдоль по туманным небесам

Сайлас бьет кулаком по двери. Дориан натягивает капюшон на голову, закрывая полностью лоб так, что остаются видны только глаза.

Скользил. Уж многим игрокам

— Красный — не мой цвет, — говорит Мод. Она пытается снова раздеться, но Брюс останавливает ее.

Сон прогулять казалось вредно,

— Только один час, Медди.

Как вдруг, очнувшись, казначей

Где-то за хижиной раздается пронзительный свист.

Вниманья просит у гостей.

— Спаривание, — говорю я.

Х1ЛШ

Перед тем как отвести нас в оранжерею, где должна состояться церемония спаривания, они отводят нас в обставленную узкими лавками приемную. Я сижу между Сайласом и Дорианом.

И просит важно позволенья

Лишь талью прометнуть одну,

Кроме нас, людей из Рощи, там сидит примерно с десяток других. Абель сидит напротив меня. Он улыбается, и я улыбаюсь в ответ, так как всегда это делала, даже когда мы находились в затруднительном положении.

Но с тем, чтоб отыграть именье

Иль \"проиграть уж и жену\".

Я разглядываю лица других парней. Ни один из них не выглядит особенно опасным. Я бы могла с ними справиться.

О страх! о ужас! о злодейство!

И как доныне казначейство

Дверь открывается, и в помещение заталкивают очередного кандидата.

41

Еще терпеть его могло!

— Квинн, — я бегу ему навстречу. — Мы так волновались.

Всех будто варом обожгло.

— Я только что прошел трехчасовой тест и самое унизительное обследование всех времен, — говорит Квинн.

Улан один прехладнокровно

— Где Беа и Джаз?

К нему подходит. \"Очень рад,

Он пододвигается ближе. Раньше я бы, наверное, тут же отпрянула, но сейчас это не имеет ничего общего с флиртом.

Он говорит, - пускай шумят;

— Они живы, — говорит он, и внезапно в моем теле зарождается надежда.

Мы дело кончим полюбовно,

Если Беа и Джаз живы, то и нам нужно сейчас стиснуть зубы.

Но только чур не плутовать

—Беа была вместе с Оскаром Кнавери. Они планируют новое восстание в Куполе. В этот раз мой отец на их стороне, и они считают, что им удастся взять армию под свой контроль. Но для этого нам нужны вы.

Иначе вам несдобровать!\"

— Сын Кейна Кнавери? — спрашиваю я. Он кивает. Мне нелегко это переварить, в голове крутится сотня вопросов, но на это уже не остается времени. Звенит звонок, и из противоположного угла появляется Макс, одетый в облегающую, красную рубашку.

XLSX

— Ну что, уже волнуетесь? — спрашивает он, потирая руки. Этот жест мне не нравится, также как и его похотливое выражение лица. После того, что я видела на лестнице, могу только посочувствовать Джо, живущей с ним. — Тогда давайте перейдем к делу, — говорит он. Мой желудок судорожно сжимается, когда он идет вперед, и все следуют за ним.

Теперь кружок понтеров праздных

— Значит, тот мятеж в Куполе совсем ничего не дал? — спрашиваю я у Квинна.

Вообразить прошу я вас,

— Ну как сказать, все-таки удалось настроить моего отца и Оскара против министерства. Ты вернешься со мной обратно в Купол?

Цвета их лиц разнообразных,

— Да, конечно я пойду с тобой, — уверяю я.

Блистанье их очков и глаз,

Оранжерея представляет собой огромную пристройку зимнего сада, в восточном крыле главного здания.

Потом усастого героя,

Который понтирует стоя;

С трех сторон толпится глазеющая публика, состоящая из жителей Секвойи. Остающаяся четвертая сторона занята сценой, украшенной красным баннером, с надписью: \"Спаривание дарит нам воздух и пищу\". Это ерунда, во всех отношениях.

Против него меж двух свечей

Чтобы восстановить воздушную оболочку земли, нужны деревья, больше ничего.

Огромный лоб, седых кудрей

Покрытый редкими клочками,

Под баннером стоит Ваня в красной рясе, без капюшона, но с глубоким вырезом и металлической булавкой впереди. Макс подводит нас к свободным стульям, затем поднимается на сцену и встает рядом с Ваней.

Улыбкой вытянутый рот

И две руки с колодой - вот

Мы садимся.

И вся картина перед вами,

Когда прибавим вдалеке

— Церемония спаривания — наше самое торжественное мероприятие, — начинает Ваня. — За счет спариваний мы спасаем человечество от вымирания. Кандидаты получат не только партнера для спаривания, но и задания. Вы будете милиционерами, отвечающими за физическую сохранность нашей группы. Академики будут следить за интеллектуальным благополучием в группе, а учредители будут отвечать за духовные нужды.

Жену на креслах в уголке.

Что в ней тогда происходило

Я окидываю взглядом помещение. Среди присутствующих мне никто не кажется особо духовно просвещенным. Ваня, кажется, забыла, что именно люди и перенаселение стали причиной перемен. Валить деревья, чтобы прокормить людей - гениальный план, как выяснилось.

Я не берусь вам объяснить:

Ее лицо изобразило

— Наши достижения превзошли все мои ожидания, — продолжает Ваня. — На нашем пути мы совершали ошибки, у нас были жертвы, но все это делало нас только сильнее. В то время как другие группы потерпели неудачу, нам удалось всего добиться. Ваня смотрит на нашу труппу. Меня так и подмывает показать ей средний палец. — Это не наша вина, что Рощи больше нет. Некоторые из наших кандидатов беженцы. Секвойя - это последний бастион против министерства. Мы защищаем не только наше право дышать, но и наше право вырастить новый народ, способный оказать сопротивление элементам общества.

Так много мук, что, может быть,

Публика ликует.

Когда бы вы их разгадали,

Я смотрю на Сайласа. Его взгляд устремлен в пол, щеки горят, а руки сжаты в кулаки. Насколько я его знаю, он в любой момент может вспылить, но насилием мы ничего не добьемся.

Вы поневоле б зарыдали.

Их просто слишком много. Если мы уйдем, то тайно. Точка.

Но пусть участия слеза

Ваня называет первую группу кандидатов.