Она всегда считала Стокгольм и его шхеры с множеством островков самым красивым районом Швеции, и сейчас была того же мнения. Но все же северо-западный Сконе недалеко ушел от…

— О, возможно, свиток, вынутый из шкатулки, где он лежал, позабытый всеми, а теперь развернутый — да, полагаю, теперь он хранится в святилище, чтобы отгонять злые чары от реликвий, и его могут лицезреть лишь посвященные… — Инас Йорл вышел из оцепенения. — Осторожно! Я угадываю твои мысли. Задуши их прежде, чем они погубят тебя.

Она резко села, не сводя глаз с множества зеленых пятен на снимках гугл, сделанных с высоты птичьего полета. Было легко принять их за растительность и просто прокрутить карты дальше на восток. Но прямоугольные образования зеленого цвета заставили ее проснуться, и когда она увеличила масштаб, то увидела, что это именно пруды. Зеленые, заросшие водорослями пруды, которые были почти идентичны с теми водоемами, которые были отмечены синим на карте с сайта Публичной кадастровой карты.

Каппен провел шершавым языком по сухим губам.

Кроме того, они располагались на участке, который, согласно гугл-картам, был зажат между двухполосным шоссе Раусвеген, рекой Роон и участком Погатогенсрельс.

— Чего… нам… ждать, сударь?

55

Лилья сунула ноги в кожаные сандалии, надела пару кожаных перчаток, открыла входную дверь и подошла к квартире Понтуса Милвоха. Она была полна решимости докопаться до сути, понять, как так получилось, что ее спальня была намного больше, чем его.

— Это интересный вопрос, — сказал Инас Йорл. — Я могу только строить догадки. Но все же я хорошо знаком с иерархией храма и… я не думаю, что Верховный Жрец посвящен в случившееся. Он слишком стар и слаб. С другой стороны, это как раз в духе Хазроя, Старшего Жреца. Больше того, в последнее время он взял управление храмом в свои руки, отстранив своего начальника. Он храбр, безрассуден — ему следовало бы быть воином. Итак, если бы я был на его месте, я бы некоторое время заставил Молина помучиться, а затем начал бы переговоры — сначала намеками, и утверждая все время, что такова была воля Ильса.

Она вставила ключ, полученный от слесаря, в замок, повернула его и вошла в квартиру. Нащупав выключатель, она закрыла за собой входную дверь и продолжила путь в гостиную. Муландер и его ассистенты должны были побывать здесь и сделать свою работу еще позавчера. Но черный рюкзак и хоккейная сумка на полу квартиры указывали на то, что они еще не закончили.

Никто кроме Императора не может отменить строительство храма. На то, чтобы его убедить, потребуется много времени и сил. Молин — рэнканский аристократ старой школы, он будет разрываться между своим долгом перед богом и государством и супругой. Но, подозреваю, со временем он дойдет до того, что согласится, что и правда плохо насаждать культ Саванкалы и Сабеллии в городе, в котором они никогда не почитались. Он, в свою очередь, сможет повлиять на решение Императора.

Вероятно, это помощники Ингвара оставили здесь часть своего дополнительного оборудования. Это точно не могли быть вещи Муландера, так как он всегда приходил с серебристыми алюминиевыми кейсами с вырезанными в них отделениями, и ни при каких обстоятельствах никто не мог не то что тронуть их, разрешалось разве что посмотреть. Он никогда бы не оставил их здесь, даже на одну ночь.

— Сколько времени, по-вашему, это займет? — прошептал Каппен. — Освобождение женщин?

Она прошла через комнату к закрытой двери спальни, открыла ее и включила люстру. Здесь все выглядело так же, как и раньше. Возможно, они еще не успели начать осмотр спальни. Это могло бы объяснить, почему Муландер никак не отреагировал на то, что что-то было явно не так с ее размером.

Инас Йорл пожал плечами.

Пять с половиной метров, именно такой была по размеру ее собственная спальня, от внешней стены у окна до стены, граничащей с коридором и ванной. А в этой комнате было не более одного метра от изножья кровати до внешней стены, и это означало, что разница между двумя комнатами составляла целых два с половиной метра.

— Возможно, годы. Возможно, Хазрой попробует ускорить процесс демонстрацией того, какие муки ждут госпожу Розанду. Да, смею предположить, остатки замученной до смерти фрейлины, принесенной к порогу Молина, явятся весьма сильным аргументом.

Она подошла к стене, общей с ее спальней, и продолжила путь вокруг кровати к углу, где стояла маленькая тумбочка. Там она зажгла фонарик на телефоне и начала тщательно изучать угол и внутреннюю стену за изголовьем кровати.

Его взгляд сконцентрировался на бледном лице напротив.

В случае, если речь шла о стене, построенной задним числом, она сможет определить это. Муландер когда-то говорил ей, что все недочеты строительства и отделки обычно видны по краям и в углах. Это могло быть что угодно: от небольшой щели, которая пропускает свет, до разных по цвету плинтусов.

Но в этом конкретном случае никаких различий видно не было. Она обратила внимание, что один и тот же плинтус грязно-белого оттенка тянулся по всему периметру комнаты. То же самое и с классическими старыми обоями темно-синего цвета, рисунок на них тянулся за угол. Другими словами, не было ничего, что указывало бы на то, что в этой комнате специально выстраивали дополнительную стену.

— Знаю, — сказал колдун, — ты вынашиваешь бредовые мечты героического спасения. Оно невозможно. Даже если предположить, что ты каким-то образом обнаружишь врата и вернешь ее, врата останутся. Сомневаюсь, что Ильс жаждет для себя отмщения, помимо мелочности, это может вызвать открытое столкновение с Саванкалой и его свитой, а это тоже те еще личности. Но Ильс не остановит руку жреца Хазроя, а он очень злопамятен. Если ты избежишь его убийц, за тобой прилетит сиккинтайр, и не найдется места во всем белом свете, где вы с девушкой сможете спрятаться. Твой талисман не спасет тебя. Сиккинтайр — не сверхъестественное существо, если не называть сверхъестественной силу, позволяющую летать такой огромной массе; она исходит не от волшебника, а от бога. Так что ты забудь девушку. В городе их полно.

Порывшись в кошельке, Инас Йорл высыпал на стол пригоршню монет.

Последний вариант тестирования, которому научил ее Муландер, — послушать. Поэтому она сжала кулак и наугад постучала по стене в разных местах. Звук, конечно, был не таким, как у стены в ее спальне. Но, вероятно, это было главным образом потому, что эта стена не была несущей. В любом случае, звук был глухим, и стена точно не была построена каким-нибудь рукастым умельцем.

— Сходи в бордель, насладись вовсю, и выпей стаканчик за Инаса Йорла.

Она смахнула предупреждение телефона о том, что скоро разрядится батарея, и принялась изучать тумбочку с маленькой прикроватной лампой. Но и она, казалось, не содержала никаких секретов, поэтому Ирен подошла к шкафу, который был втиснут между кроватью и стеной с другой стороны.

Поднявшись, он медленно удалился. Каппен остался сидеть, уставившись на монеты. Он смутно чувствовал, что это была солидная сумма, серебряные лунары, штук тридцать.

В последний раз, когда она была здесь, она осматривала его, но ее прервал Утес. Теперь же она снова открыла его и пришла к выводу, что он выглядит точно так же, как она его помнила. Немногочисленные вешалки с пиджаком, парой брюк и двумя рубашками. Ни больше, ни меньше. Это было необычно аскетично и указывало на то, что он, вероятно, хранил одежду где-то в другом месте.

Подошел Культяпка.

— Что он сказал?

Она отодвинула вешалки в сторону, наклонилась и начала осматриваться все при свете фонарика телефона. Если она что-то и искала, то нужно было снова осматривать края шкафа и его углы. Но в этот момент телефон окончательно разрядился, и фонарик погас, а так как она заслонила своим телом большую часть света люстры, то стало все равно слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Поэтому она сняла одну из кожаных перчаток и провела кончиками пальцев по задней стенке шкафа.

— Я должен оставить надежду, — вымолвил Каппен. Его глаза горели, перед ними все плыло. Поэт сердито потер их.

Там точно была щель, она была в этом уверена, по всей длине шкафа с одной стороны. Но это может быть вполне естественно. По крайней мере, то же самое было с задними стенками икеевских шкафов, которые она и Хампус вместе собирали в доме в Персторпе. Тонкие мазонитовые пластины, которые должны были фиксироваться маленькими гвоздиками по всему периметру, все время соскальзывали куда-то и жили своей жизнью.

— Мне почему-то кажется, с моей стороны было бы неумно пытаться услышать больше, — Культяпка положил искалеченную руку на плечо Каппену. — Хочешь напиться? За счет заведения. Мне придется взять у тебя деньги, ибо остальные также захотят бесплатной выпивки, но завтра я все верну.

Она попыталась сильно надавить на заднюю стенку, но та нисколько не поддалась. Даже когда она приложила все свои силы, упершись плечом в одно место, стенка не дрогнула. Да, шкаф, несомненно, был гораздо более прочным, чем их рухлядь из Икеи. Точнее рухлядь Хампуса.

— Нет, я… спасибо, но… но ты слишком занят, а мне нужно с кем-нибудь поговорить. Если можешь, одолжи мне фонарь.

На уровне талии в середине задней стенки она обнаружила круглое отверстие диаметром в два-три сантиметра. Она стала размышлять о том, как оно здесь оказалось, ведь в шкафах в Персторпе таких отверстий точно не было. Может быть, это было просто отверстие для захвата, чтобы упростить сборку, или через него должны были протягивать провода для люстры или другой подсветки.

— Дружище, такой великолепный наряд, как у тебя, может привлечь грабителя.

Каппен стиснул рукоять меча:

Чтобы быть уверенной, что точно ничего не пропустила, она сделала шаг в шкаф, наклонилась и приложила глаз к отверстию. Но единственным, что она там увидела, была полная темнота, ведь именно ее обычно ожидаешь увидеть за шкафом в комнате. Тем не менее ее не покидало ощущение, что здесь что-то не так.

— Он будет желанным гостем… то недолгое время, пока проживет, — ядовито заметил певец.

Но одного ощущения недостаточно. Ей нужно что-то конкретное. Она точно не продвинется дальше в своих поисках, пока не разгадает все загадки здесь. Но в итоге она не увидела других вариантов, кроме как сдаться, выйти из шкафа и покинуть спальню. Может быть, она просто слишком быстро продвигалась вперед? В попытке начать все с нуля, она вернулась в прихожую, где остановилась и стала осматривать квартиру еще раз.

Он встал. Его пальцы не забыли собрать монеты.

Кроме входной двери здесь были еще две закрытые двери. Одна вела в ванную, планировка которой была точной зеркальной копией ее собственной, с ванной, раковиной и унитазом. Она постучала по короткой стене, которая граничила со спальней. Звук показался ей более глухим по сравнению со стеной в спальне.



Вернувшись в прихожую, она открыла вторую дверь, которая в ее квартире вела в маленькую кладовку, теперь забитую коробками с вещами. Милвох, судя по всему, разделил пространство этой комнаты на две части.

Джеми впустил его к себе. Северянин поспешно накинул халат на свое грузное тело. В руке он держал фонарь, отделанный камнем, служивший ему ночником.

Одна — для кучи инструментов, увидев такое большое количество которых любой мужчина обрадовался бы неимоверно. Пилы, дрели и шуруповерты соседствовали здесь с ящиками для инструментов, монтажным клеем и шурупами всех возможных размеров. Здесь был даже мощный гвоздезабиватель, доски разной длины и много другого. Как они и подозревали, когда увидели данные о его покупках в Баухаусе, он совершенно определенно что-то построил. Но что и прежде всего где?

— Шш, — сказал он, — красотки спят.

Джеми кивнул в сторону закрытой двери в дальнем конце гостиной. Подняв лампу повыше, он смог яснее разглядеть выражение лица Каппена. Оно потрясло его.

Другая часть кладовки выполняла функцию гардеробной, в одном углу которой стояли пылесос и швабра. За занавеской на полках лежали аккуратно сложенные брюки и свитера, рубашки висели в одну длинную линию, рассортированные по цветам, а в ящиках лежало нижнее белье.

— Эй, парень, что тебя гложет? Я видывал людей, разрубленных бердышом, которые выглядели счастливее.

Исходя из того, что она могла видеть, пространство по размеру было не больше аналогичного в ее квартире, что еще больше развеяло ее подозрения. Она сумела реанимировать телефон и решила потратить остатки заряда батареи на то, чтобы посветить на внутреннюю стену, обращенную к спальне. Но и здесь она не смогла заметить ничего подозрительного, и когда телефон наконец полностью разрядился, она попыталась простучать стену в нескольких разных местах, но поняла только, что больше не в состоянии понять, есть ли какая-то разница по сравнению со звуками с других стен.

Перевалившись через порог. Каппен рухнул в кресло. Джеми запер на засов входную дверь, ткнув трутом в светильник, зажег свечи и наполнил бокалы. Пододвинув стул, он сел, положил покрытую рыжими волосами правую лапищу на левое колено и мягко сказал:

Но это точно не может быть та же стена, что и в спальне, между ними слишком много различий. Поэтому она вернулась в гостиную, достала рулетку и отмерила три метра от внешней стены, выходящей на улицу. Кажется, это расстояние соответствовало расположению внутренней стены в спальне, и совершенно точно оставалось еще два с половиной метра до прихожей и гардеробной.

— Расскажи мне все.

Два с половиной метра, которые каким-то магическим образом просто исчезли из общего пространства спальни. Она подозревала об этом с самого начала, когда только вошла в чересчур маленькую спальню этой квартиры. Но только теперь к ней пришло озарение: она была права все это время.

Когда вся история выплеснулась из Каппена, наступила долгая тишина. На столе блестели доспехи Джеми, а между ними были развешены картинки, выбранные его сожительницами. Наконец. Северянин тихо спросил:

В квартире явно была еще одна комната. В этом больше не оставалось сомнений. Комната, в обустройство которой было вложено так много труда и энергии, было приложено столько стараний, чтобы спрятать ее, и ни Муландер со своими помощниками, ни она сама не смогли найти ничего, что хотя бы отдаленно имело отношение к входу в нее.

— Ты сдался?

Она снова повернулась к гардеробной, чтобы рассмотреть ее более подробно. Но как ни старалась, она не смогла найти ничего, что указывало бы на то, что за ее стеной находилось еще какое-то помещение и туда можно попасть. На самом деле она просто слишком устала и ей надо переспать с этой мыслью, а утром она обязательно отправит сюда Муландера, он должен как можно скорее осмотреть всю эту чертову квартиру.

— Не знаю, я не знаю, — простонал Каппен.

Она решила, что так все и будет, после чего вышла из гардеробной и направилась в спальню, чтобы выключить свет, но внезапно все кусочки пазла встали на свои места, и это заставило ее остановиться прямо посреди комнаты.

— Думаю, ты можешь попробовать, независимо от того, обстоят ли дела так, как сказал твой умник. Там, откуда я родом, считают, что от своей судьбы не убежишь, так что уж лучше встретить предопределенное так, чтобы память об этом сохранилась надолго. К тому же, возможно, наш смертный час еще не настал, я сомневаюсь, что твоих драконов нельзя убить, так или иначе, попробовать будет весело, и, главное, я очень привязался к твоей девушке. Таких, как она, мало, друг мой. У меня на родине говорят: «Не захочешь, не потеряешь.»

Дело было вовсе не в гардеробной, что-то было не так со шкафом в спальне.

Пораженный Каппен поднял свой бокал.

Тот факт, что он вообще находился там, где был, казался весьма странным. В спальне, которая была настолько крошечной, что невозможно было обойти кровать, не ударившись ногами об углы комнаты. То, что в нем было всего несколько предметов одежды, только усилило подозрения. Этот шкаф вовсе не должен был служить гардеробом, он предназначался для совершенно другой цели.

— Ты хочешь сказать, что я должен попытаться освободить ее? — воскликнул он.

Секрет точно был в задней стенке. Других объяснений быть не могло. Сначала она решила, раз стенка шкафа не поддалась, когда она уперлась в нее, то это говорит о том, что с ней все именно так, как и должно быть. Правда же заключалась в том, что все как раз наоборот.

— Нет, я хочу сказать, мы должны, — хмыкнул Джеми. — Жизнь моя в последнее время что-то стала скучноватой — если не считать Бабочку и Жемчужный Свет, конечно. К тому же я найду хорошее применение своей доле награды.

— Я… я хочу, — выдавил Каппен. — Как я хочу! Но все против нас…

Она снова открыла дверцу шкафа, шагнула внутрь и нащупала отверстие, после чего осторожно ввела в него указательный палец. К своему удивлению, она не нащупала там никакой стены, там был только воздух. Таким образом, шкаф стоял почти вплотную к стене. Ирен попыталась вставить в отверстие средний палец, чтобы точно дотянуться до стены.

— Это твоя девушка, и тебе принимать решение. Не буду винить тебя, если ты отступишь. Значит, тогда в твоей стране не считают, что первейшей обязанностью мужчины является забота о своей жене и детях. А она даже не стала твоей законной супругом.

Она ощупала пальцем поверхность с другой стороны задней стенки, сначала по бокам от отверстия, а затем внизу, но ничего интересного не обнаружила. Только когда она вытянула палец максимально высоко относительно отверстия, она нащупала что-то холодное металлическое, и после нескольких попыток у нее получилось отодвинуть этот предмет влево.

По телу менестреля пробежала дрожь. Он вскочил и заходил взад-вперед.

Раздался легкий щелчок, после чего стенка шкафа внезапно стала двигаться вверх. Держа руки перед собой, она направилась прямо вперед в полную темноту, и под звук одного лишь собственного дыхания она стала ощупывать стены в поисках выключателя.

— Но что мы можем сделать?

Как только она нашла его и нажала на него, то вынуждена была сразу же закрыть глаза, так как все пространство небольшой комнаты вдруг оказалось залито нестерпимо ярким светом.

— Что ж, мы можем обшарить храм и разузнать, что есть что, — предложил Джеми. — Я туда захаживал время от времени, так как считал, что мне не повредит воздать почести этим богам. Возможно, мы поймем, что нам там делать нечего. Или этого не произойдет и смело выполним задуманное.

56

— Данлис…

— Все прошло не так уж и плохо, — услышал Фабиан собственные мысли, когда поздно вечером взобрался на лестницу посреди гостиной и начал рассматривать латунную люстру и ее восемь рожков. Скорее даже все прошло достаточно хорошо. Настолько хорошо, насколько он только мог надеяться, если даже не еще лучше.

В душе Каппена Варры разгорелось пламя. Он молод. Выхватив меч, он начал со свистом размахивать им над головой.

Одно то, что Теодор поговорил с ним и ответил на его объятия, уже было весьма положительным. Он даже заплакал и явно был не в себе. Но это, конечно, неудивительно, учитывая то, где он сейчас находится и через что ему пришлось пройти. Оставалось надеяться, что все это скоро закончится.

— Да! Выполним!

Не дремлющий в нем грамматик отметил некоторое несоответствие времен и наклонений.

Может быть, он немного преувеличил, когда обещал сыну, что все очень скоро изменится к лучшему. Но что ему было делать? Сейчас положение вещей казалось очень зыбким, не было понятно, что их ждет. Особенно теперь, после того избиения. С чего он взял, что ему поверят больше, чем другим, когда он начнет давать свидетельские показания в зале суда?



На Дороге Храмов все движение заключалось только в ночном ветре, холодном и свистящем. Ледяные звезды бросали тусклый свет на просторную пустынность дороги, на темные здания, на источенных ветрами и дождями идолов и шелестящие сады. Тут и там блестели беспокойные огоньки, в портиках, коньках и флигелях, в стеклянных светильниках, железных жаровнях и каменных чашах с отверстиями. У подножья величественной лестницы, ведущей к храму Ильса и Шипри, огонь обрисовал силуэты двух громадных фигур в античных одеяниях, мужской и женской, стоящих по краям ступеней.

Так вот почему у него разболелась голова? Его никогда в жизни не мучили головные боли. Но сейчас болело все тело, оно казалось каким-то чужим, как будто вовсе ему не принадлежало. Может быть, это из-за того, что он уже несколько недель не бегал и не ходил в спортзал.

Сзади возвышалось само святилище: колоннада вдоль фасада, огромные бронзовые двери, гранитные стены, вздымающиеся ввысь к золотому куполу, на котором также мерцал свет — самой высокой точке Санктуария.

Каппен двинулся вперед.

Но он не мог спокойно натянуть тренировочную одежду и отправиться в лес Польше. Во всяком случае, до этого момента, ведь только сейчас ему удалось найти и позаботиться обо всех скрытых камерах у него в доме. Сделать это стало намного легче после того, как он увидел их углы обзора.

— Стой, — сказал Джеми, схватив его за плащ. — Мы не сможем войти просто так. Тебе же известно, у входа дежурит стража.

— Я хочу подойти поближе, взглянуть на этих сиккинтайров, — объяснил бард.

С ванной комнатой, спальней и прихожей он уже закончил. То же касалось подвала, прихожей и кухни, в которой камера оказалась размещена в настенных часах. В детской камеры были вмонтированы в кактусы, которые Муландер, должно быть, подготовил заранее. Что касается студии, то ее сейчас занимала Соня, она готовилась к завтрашнему выступлению, и ни при каких обстоятельствах ее нельзя было беспокоить, поэтому камера в ее комнате пока оставалась на своем месте.

— Хм, что ж, возможно, эта мысль неплоха, но давай поторопимся. Если здесь появится ночной дозор, нам несдобровать.

Камеру, располагавшуюся в гостиной, он так и не отыскал.

Друзья не смогли бы настаивать на том, что просто пришли поклониться богам, ибо простым горожанам в этом районе не позволяют носить иного оружия, кроме ножа. У Каппена и Джеми было по ножу, зато отсутствовали подобающие честным людям светильники. Вдобавок к этому Каппен имел при себе рапиру, а Джеми короткий меч, остроконечный шлем с забралом и кольчугу до колеи. Помимо этого, он еще взял с собой копья для обоих.

С лупой в руке он осмотрел рамки всех картин, сервант, занавески и цветочные горшки на окне, но ничего не нашел. Он даже повторно осмотрел латунную люстру на потолке. Но где-то же была спрятана камера, он точно видел кадры с нее на компьютере Муландера в его подвале. Она размещалась где-то очень высоко и была направлена вниз, в центр комнаты.

Кивнув, Каппен стал подниматься по лестнице. На середине пути он остановился и пригляделся. Статуя являла собой устрашающее зрелище. Сделанная из отшлифованного вулканического стекла, она достигла бы футов тридцати в длину, если бы хвост не был свернут под узким телом. Две лапы, поддерживающие переднюю часть туловища, оканчивались когтями длиной с клинок Джеми. Изогнутая змеиная шея несла зловещую приплюснутую голову, в приоткрытой пасти которой виднелись клыки, сделанные ваятелем из алмазов. На спине торчали два крыла, как у летучей мыши, только с острыми краями, которые, если их развернуть, заняли бы еще ярдов десять.

Наверное, ему стоило сдаться и забыть о ней. Ведь по большей части между ним и Муландером все, что можно, было уже сказано. Они обыскали дома друг друга, и Муландер, вероятно, осмотрел все его заметки, которые находились в подвале, так что больше скрывать было нечего.

— Да-а, — пробормотал Джеми, — такая нечисть смогла бы нести двух женщин так же легко, как орел хватает зайчонка. Требуется много жратвы, чтобы поддержать ее силы. Интересно, на кого они охотятся у себя дома.

Больше всего остального ему нужен был сейчас отдых, хотя бы на несколько часов. Он так устал от постоянного беспокойства из-за Теодора. От Муландера и Милвоха. От самого себя.

— Возможно, мы узнаем это, — сказал Каппен и тотчас же пожалел об этом.

Он спустился с лестницы, подошел к коллекции дисков, которая занимала полки вдоль одной из стен. Его взгляд блуждал по собранию дисков в поисках чего-нибудь, что могло бы развеять его мысли.

Кроме «Thursday afternoon» Брайана Ино он уже целую вечность ничего не слушал из своей любимой музыки и сейчас был поражен тем, как сильно скучал по ней.

Перед ним было так много альбомов, которые он вечно не успевал послушать. Так много песен и так много удивительной музыки, которая просто ждала своего шанса заполнить собой пространство в его комнате. Все вместе диски образовывали почти неприступную стену с таким количеством вариантов выбора, что он никогда бы не смог решиться и выбрать только одну пластинку.

— Пошли.

Наверное, именно поэтому он просто закрыл глаза и стал кончиками пальцев блуждать по твердому угловатому пластику дисков. Идея ему понравилась, и он продолжал водить рукой по рядам футляров с дисками, некоторые из которых были сломаны и оказались острыми в некоторых местах. Когда он вдруг почувствовал, что что-то торчит между двумя дисками, он быстро открыл глаза и увидел крохотную камеру, которая была зажата между дебютным альбомом «The xx» и их второй пластинкой «Coexist» в его коллекции электронного инди.

С облегчением он вытащил камеру и отсоединил кабель от батареи. Затем он взял в руки дебютный альбом и некоторое время рассматривал белый крест на черном фоне обложки, а потом вставил диск в проигрыватель и увеличил громкость.

Джеми повел его вниз и налево вокруг храма. Строение занимало почти все отведенное ему место. За узкой дорожкой, вымощенной плитками, начинался забор, окружающий благоухающее цветами святилище Эши, богини любви. Поэтому узкое пространство было благодатно темным, непрошеные гости теперь стали невидимы с Дороги Храмов. В то же время рассеянного света хватало для того, чтобы они видели, что делают. Каппен подумал, не означает ли это, что Эши с улыбкой взирает на их предприятие. В конце концов, основной его целью является любовь. К тому же, поэт всегда был пылким поклонником богини — или, по крайней мере, ее подруг в чужеземных пантеонах, чаще, чем кому бы то ни было, приносил им щедрые подношения.

57

Джеми заметил, что в здании должны быть небольшие двери для служебных целей. Вскоре он обнаружил одну из них, запертую на ночь на засов, расположенную между окнами едва шире щелей, через которые невозможно было протиснуться. Северянин смог бы расщепить деревянные створки, но шум был бы услышан. Каппену пришла мысль получше. Он заставил своего друга встать на четвереньки. Взобравшись на его спину, просунул в окно копье и стал им шарить по двери. После нескольких попыток и произнесенных шепотом непристойностей поэт нащупал засов и отодвинул его.

— Ух, по-моему, ты занимаешься не своим ремеслом, — сказал Северянин, вставая и открывая дверь.

Дополнительное задание, которое было самым последним в книге, оказалось настолько хорошим, что он просто не верил своим глазам. Прошло больше года с тех пор, как он записал его в книгу, но он помнил, как делал это, будто это было вчера. Это был самый длинный текст из всех, и он никогда даже представить себе не мог, что когда-то записанное на бумагу задание станет частью реальности. Но двадцать костей, на каждой из которых сейчас выпала шестерка, сделали невозможное возможным.

— Нет, на мой взгляд, быть вором-домушником — слишком опасное ремесло, — отшутился Каппен. На самом деле он никогда не крал и не обманывал, если только кто-то не заслужил подобного обращения.

Больше не было никаких сомнений в том, что кости простили его и сочли достойным нового испытания. Но то, что им станет миссия из книги «X», да еще и под номером 120, было настолько невероятно, что ему нужно было переварить это, поэтому он решил пойти поужинать в «Чарлз Диккенс».

— Даже если грабить обитель богов? — ухмылка Джеми вышла неестественно широкой.

Там было достаточно много народа, поэтому никто не обратил на него внимания, он съел стейк на доске и выпил два пива. Он даже смог спокойно прочитать вечернюю газету и обнаружил, что полиция почти ничего не обнародовала для прессы. В газете не было ни его имени, ни фотографии, и нигде не было информации о событиях в проливе и убийстве на паруснике. Однако упоминалось о каком-то убийстве в ванной, и, по крайней мере, они нашли тело в Клиппане.

Каппен поежился.

В итоге он отправился домой абсолютно сытый и слегка пьяный. Но это не имело значения. Зато ему будет легче заснуть, ведь сейчас он так нуждался в отдыхе, а потом нужно будет вовсю заняться приготовлениями.

— Не напоминай мне.

Он вошел в коридор, закрыл за собой дверь и сразу понял, что-то не так с дверьми. Когда он вернулся домой несколько часов назад, они были закрыты. Теперь же они были по какой-то причине открыты. Либо это были проделки привидения, либо кто-то решил поиграть с ним. Либо…

Он заглянул в ванную и отметил для себя, что там все на своих местах. С другой стороны, что могло измениться? Вероятность того, что криминалисты из полиции явятся так поздно, была очень мала. Если только они не держали квартиру под наблюдением и не увидели, что он вернулся.

Скорее всего, дверь в кладовку каким-то образом заклинило, и она могла открыться сама по себе. Но что касалось двери в ванную, тут он не мог найти объяснения. Может быть, он все-таки сам оставил ее открытой.

Он зашел, включил воду в ванне и начал снимать с себя одежду. Как же он жаждал и с нетерпением ждал именно этого. Горячая ванна с паром, это будет столь необходимый ему отдых, он будет лежать в ванне на надувной подушке и наслаждаться моментом. После этого, не открывая глаз, составит в уме список всех приготовлений, которые нужно сделать, прежде чем он сможет уйти.

К примеру, ему необходимо сконструировать какое-то устройство, которое могло бы помочь бросать кости, даже когда он бежит. Пока у него не было никаких идей, но они точно появятся. Так было всегда. Кроме того, нужно будет убедиться в том, что все оружие работает так, как должно. Когда все начнется, у него уже не будет права на ошибку.

Войдя в кладовую, друзья затворили дверь и начали на ощупь пробираться во тьме. Кладовая выходила в зал. Стоящие далеко друг от друга светильники едва освещали его. Незваные гости увидели лишь пустоту и услышали тишину. Прихожая в храме никогда не запиралась, стража охраняла жрецов, готовых в любую минуту принять жертвоприношения. Но в других местах священники и прислуга спали. По крайней мере двое друзей надеялись на это.

Это в свою очередь означало, что придется заново собирать рюкзак. Он должен стать на несколько килограммов легче. Все, в чем нет крайней необходимости, нужно будет выложить. Как, например, запас еды, который он брал с собой в море. Он так наелся сегодня в «Чарлзе Диккенсе», что этого хватит на несколько дней, в остальном придется обходиться бутылкой энергетика.

Джеми было известно, что святая святых находилась в куполе, так как Ильс являлся небесным божеством. Теперь он предоставил Каппену идти первым, ибо тот был лучше знаком с внутренним расположением и обладал способностью находить путь с помощью умозаключений. Менестрель употребил на это половину своего ума, едва обращая внимание на роскошное убранство помещений, через которые они шли. Вторая половина была занята воспоминаниями о легендах, повествующих о том, как герои вызывали гнев богов, особенно верховных, но дело заканчивалось счастливым концом, так как им сопутствовало благословение других богов. Поэт решил, что будущие попытки ублажить Ильса только привлекут внимание этой святейшей личности, однако Саванкала будет доволен, и да, из местных божеств надо будет от всей души отблагодарить Эши.

В то же время было необходимо, чтобы он мог быстро достать любую необходимую вещь прямо на ходу. Именно в этом все дело. Он хотел находиться в постоянном движении, не останавливаясь вообще, двигаться вперед и выполнять нужные действия, пока кости не скажут «стоп».

Несколько раз, как им казалось, отвратительно долго, друзьям приходилось возвращаться после того, как Каппен обнаруживал, что они сворачивают не туда. Однако в конце концов он обнаружил зигзагообразную лестницу, уходящую вверх вдоль наружной стены. Пролет, еще пролет…

Он снял трусы, помочился и потрогал воду в ванне. Она была идеальной температуры, оставалось только подождать, пока ванна наполнится еще немного.

Последний выходил в очень маленькую комнату, почти клетушку, однако, богато украшенную…

Он вернулся в прихожую, а затем направился через гостиную на кухню, чтобы взять стакан.

Отворив дверь, менестрель шагнул…

Но далеко не ушел.

Внезапно он как вкопанный остановился посреди комнаты, увидев свет, который падал на пол. Его источником совершенно точно была люстра в спальне.

Ветер рыскал меж колонн, поддерживающих купол, проникал ему под одежду и рвался к костям. Каппен увидел звезды. Они казались ему самыми яркими на небе, так как клетушка была постаментом огромного светильника. В углах площадки, выложенной плитами с незнакомыми ему символами, поэт увидел еще предметы: алтарь, две статуи, облаченные в золотые одеяния, и, как он предположил, знаменитый Камень Грома. Перед предметом, находившимся с восточной стороны, была натянута лента, дальний конец которой, казалось, сиял.

Собрав все свое мужество. Каппен приблизился. Это оказался кусок пергамента футов восемь длиной и четыре шириной, подвешенный за углы на веревках к капителям колонн. Веревки, вероятно, были приклеены к пергаменту, чтобы не делать в нем отверстий. Нижний край свитка, находящимся в двух футах от пола, был закреплен тем же образом — к двум наковальням, несомненно доставленным сюда для этой цели. Несмотря на это, пергамент трепетал и хлопал под давлением ветра. Он был покрыт каббалистическими письменами.

58

Обойдя его, Каппен тихо свистнул. В узкой рамке находился пейзаж. За краем того, что могло быть беседкой, тянулись луга, окруженные растущими тут и там могучими дубами. На расстоянии приблизительно в милю — перспектива была соблюдена поразительно — стояло здание, судя по всему, особняк, построенный в стиле, никогда не виденном Каппеном, кроваво-красный, с причудливыми колоннами и затейливыми изгибами крыши и флигелей. Особняк окружал строгий с виду сад, чьи аллеи и стриженые кусты тоже выглядели непривычно. За домом местность начинала подниматься, и на горизонте высились снежные пики. Небо было ярко-синим.

— Она должна умереть, — послышался мужской голос из динамиков компьютера. — Она все равно не заслуживает того, чтобы жить. Единственное, чего она заслуживает, — это ты.

— Ну и ну! — вырвалось у Джеми. — От этой картинки прямо-таки веет солнечным теплом. Я словно чувствую его.

Лилья нашла аудиофайл на включенном компьютере, который стоял на маленьком письменном столе в комнатке, площадь которой явно была не больше шести-семи квадратных метров. Файл назывался «Голоса Ассара».

— Можешь делать, что хочешь. Все, что хочешь. Пока это не закончится ее смертью.

Собравшись с мыслями. Каппен обратил внимание на свои чувства. Да, и тепло, и свет, и… и запахи? И фонтаны, кажется, действуют?

Так вот как Понтус Милвох заставил психически больного Ассара Сканоса похитить Эстер Ландгрен на детской площадке Слоттсхагена, а затем и изнасиловать ее.

— Мы же знаем, ты хочешь этого.

Он заставил его слушать голоса, которые Сканос в итоге должно быть принял за свои собственные.

Его охватила чарующая дрожь.

— Я просто делал то, что говорили мне голоса, — сказал он на одном из допросов. — Это они говорили мне, что нужно делать.

— Я… уверен… мы… нашли врата, — сказал он.

— Ты ходишь и постоянно думаешь об этом. Ты желаешь наконец избавиться от всех своих комплексов. Ты действительно этого достоин. Ты, именно ты.

Он осторожно ткнул копьем в лист. Острие не встретило сопротивления, оно просто прошло насквозь. Джеми обошел пергамент.

Чтобы не совершать преступление самому, он втянул педофила Сканоса в свою больную игру, завлекая его возможностью изнасиловать девочку.

— Ты не проткнул его, — доложил он. — С тон стороны ничего не торчит — кстати, она твердая.

— Ты же чувствуешь, что она вот-вот умрет. Что это единственный правильный вариант.

— Да, — слабым голосом ответил Каппен. — Острие копья находится в другом мире.

Но какой был смысл вкладывать столько сил в то, чтобы привлечь кого-то другого, а не сделать все самому? Ведь это наверняка было невероятно сложно. Не говоря уже о риске, что что-то пойдет не так, что и произошло, когда ей наконец удалось найти Сканоса и помешать ему изнасиловать девочку.

Он вытащил оружие назад. Они с Джеми посмотрели друг на друга:

— Ты знаешь, что делать.

— Ну, — сказал Северянин.

Возможно, весь смысл состоял в том, чтобы запутать их. Заставить их двигаться не в том направлении, в чем он, несомненно, преуспел.

— Лучшей возможности нам не представится, — ответил за Каппена его язык. — Отступить сейчас будет безумной глупостью, если только мы не собираемся отказаться от всего предприятия.

— Ведь ты же любишь детей. Никто не любит детей так сильно, как ты.

— Мы… э… мы можем пойти и предупредить Молина — нет, лучше Принца — и рассказать, что мы нашли.

Или это решение приняли тоже кости?

— Чтобы нас упрятали в психушку? А если Принц все же пошлет сыщиков, заговорщикам достаточно просто будет убрать эту-штуковину вниз и спрятать ее до тех пор, пока гвардейцы не уйдут. Нет, — расправил плечи Каппен. — Поступай как знаешь, Джеми, но я иду туда.

В глубине души он от всего сердца сожалел о том, что у него так сильно самоуважение, а также, что он так любит Данлис.

Она опустила взгляд на зеленое покрывало на столе справа от клавиатуры. Кости, которые лежали на нем, были такими же, как тот кубик, который нашел Риск. Их идеально отполированная металлическая поверхность отражала блики от люстры, казалось, они были созданы для принятия судьбоносных решений.

Усмехнувшись, Джеми вздохнул.

По какой-то неведомой причине каждая кость лежала шестеркой вверх. Она насчитала двадцать кубиков. Она до сих пор помнила, как в возрасте девяти лет ей удалось с первого броска выкинуть пять шестерок в «Яцзы». Больше никогда в жизни она и близко не приближалась к подобному результату. А уж выкинуть двадцать костей с одной и той же цифрой казалось просто невероятным.

— Я полагаю, ты прав. Не ждал я, что дела примут столь головокружительный оборот. Я рассчитывал, что мы просто сходим, осмотримся. Если бы я предвидел подобное, то разбудил бы своих красоток, чтобы… ну, пожелать им спокойной ночи, — он обнажил свой меч, и неожиданно рассмеялся. — Что бы нас ни ждало, скучно не будет!

Неужели у него получилось это сделать? Как и во многих других отношениях, когда дело касалось этого расследования, казалось, что и случай, и правдоподобность полностью отошли на второй план. Но вопрос, который она сейчас должна была задать себе, заключался в том, что означали двадцать шестерок, если они вообще что-то значили.

Переступив через высокий порог. Каппен шагнул через пергамент.

Она закрыла глаза. У нее совсем не осталось ни на что сил. Но где-то в глубине души она надеялась найти что-то, что помогло бы им продвинуться вперед, а в лучшем случае дало бы фору. Но все, что она нашла, относилось к тому, что уже произошло. Ко всему, что уже было им известно. Конечно, здесь имелись ответы на некоторые из их вопросов, но не на самый важный из них.

Он словно прошел через дверь и попал в мягкий летний день. Обернувшись, чтобы встретить шагнувшего следом Джеми, он увидел, что на свитке изображен тот вид, к которому он только что повернулся спиной: неясные очертания громадины храма, колонны, звездное небо. Проверив обратную сторону листа. Каппен увидел те же самые знаки, которыми был разрисован его собрат.

Где и когда он нанесет следующий удар?

Нет, подумал он, не собрат. Если он верно понял Инаса Йорла и правильно помнил то, что рассказывал учитель математики о таинствах геометрии, свиток на самом деле только один. Одной стороной он выходит в эту вселенную, второй — в ту, где он живет, а заклинание исказило измерения так, что материя может проходить из одного мира в другой.

Она посмотрела на карту Сконе, которая висела на стене прямо перед ней. Однажды она уже изучала ее. Но когда увидела все небольшие пометки и крестики, которые указывали почти на каждое убийство, совершенное Милвохом за последние месяцы, она заплакала. На этот раз она постарается быть более рассудительной, попробует проанализировать карту.

Здесь пергамент тоже был закреплен веревками, но только в беседке из темного мрамора, откуда на лужайку вели круглые ступени. Поэт решил, что сиккинтайр, вероятно, нашел этот проход сложным, особенно, если он был обременен весом двух женщин в когтях. Очевидно, чудовище прижало их к себе, набрало высокую скорость, сложило крылья и пролетело между колоннадой купола во врата. В Санктуарии же оно должно было пробираться ползком.

Она начала с креста в колонке 6, строка 3. Он располагался над городом Клиппан. К нему прилагалась сопроводительная записка, в которой говорилось: 25 мая 2012 года, Эверт Йонссон, причина смерти: удушье, это полностью соответствовало отчету о вскрытии, который они получили от Косы.

Все это Каппен сделал и передумал за полдюжины сердцебиений. Крик заставил его оглянуться. Трое мужчин, стоявших на лестнице, заметили происшедшее и бросились наверх. Огромного роста, с суровыми бритыми лицами, в высоких шишаках, золоченых кирасах, черных туниках и сапогах, они были вооружены короткими мечами и алебардами, как стражники храма.

То же самое касалось крестика в колонке 5, строка 4: 13 июня 2012 года, Муниф Ганем, оружие: машина любого типа. Она попыталась как-то отстраниться от нахлынувших эмоций, но это было трудно. Несмотря на текст, который только констатировал факты, ей все еще было больно вспоминать о том утре, когда она по дороге в полицейский участок Хельсингборга получила сигнал тревоги о пропавшем мальчике в Бьюве.

Она продолжила рассматривать квадраты с крестиками и заметками с указанием времени убийства, имени жертвы и тем, какое было использовано орудие убийства или какова была причина смерти.

— Эй, нечестивцы, кто вы такие? — крикнул первый из них. — Что вы здесь делаете?

В некоторых квадратах был также крестик поменьше, за которым следовал двузначный номер. Но что это означало, она понятия не имела. При этом она обратила внимание на то, что отсутствовала информация об убийстве в ванной Маттиаса Ларссона. В квадрате к югу от Хельсингборга не было ни крестика, ни какой-либо другой пометки.

Мальчишеский задор поглотил все колебания Джеми.

Может быть, Фабиан все-таки был прав в том, что это не Милвох стоял за этим убийством.

— Сомневаюсь, что они поверят хоть одному нашему слову, — сказал он.

Еще одна пометка, на которую она обратила внимание, была в квадрате в левом нижнем углу, большую часть которого занимал город Копенгаген. Там был нарисован большой, а рядом маленький крестик, за которым следовала цифра 120. Ни больше ни меньше. Ни даты, ни комментария про оружие или причину смерти. Она не слышала ничего о том, чтобы произошло какое-то убийство в датской столице, которое вызвало появление таких же громких заголовков, как те, что появились в шведских газетах.

— Придется убеждать их по-нашему. Если ты справишься с тем, что слева от нас, я позабочусь о его коллегах.

Также на карте был крестик в квадрате к северу от острова Вен посередине пролива Эресунн с комментарием: 27 июня 2012 года, Франк Шэпп, оружие: меч.

Каппен был не так уверен. Но у него не было времени на то, чтобы испугаться, трусливой дрожи можно предаваться в более удобный момент. К тому же, поэт был неплохим фехтовальщиком. Подбежав к лестнице, он бросился вниз.

Это было сегодняшнее число. Убийство по вполне объяснимым причинам произошло значительно севернее Вена, но и имя, и оружие были указаны правильно. Но как так получилось, что имя и фамилия были указаны верно, она понять не могла, это было немного странно. Означало ли это, что он знал все о своей жертве еще до того, как отправился на лодке в пролив, или он указал данные уже после убийства? Нет, единственное, что это, вероятно, означало, так это то, что они все еще слишком мало знали о том, как именно он работает.

Она помассировала виски, чтобы запустить кровообращение. Все, что угодно, лишь бы это могло помочь ей мыслить по-новому.

Беда заключалась в том, что он не имел опыта обращения с копьем. Он сделал выпад. Воин с алебардой держал свое оружие, взявшись обеими руками за середину древка. Он ударил ею по копью, отразил выпад и едва не выбил оружие из рук менестреля. Следующий удар стражника пронзил бы его противника насквозь, если бы менестрель не распластался на мраморном полу.

У нее перед глазами появилась заставка, и она стала смотреть на экран абсолютно пустым и усталым взглядом. Как будто на грани того, чтобы просто заснуть. Но это было не так. Где-то глубоко внутри ее что-то пробудилось.

Стражник промахнулся и, расставив ноги пошире, занес алебарду для рубящего удара. Опуская оружие, он перехватил алебарду за конец древка.

Это была не новая мысль. Это даже не было мыслью. На самом деле это было зеркальное отражение, в котором оказались видны некоторые части кровати у нее за спиной, они отражались в мониторе.

Брызнули осколки. Каппен покатился вниз. Достигнув земли, он прыжком поднялся на ноги. В руке он по-прежнему держал свое копье, на которое натыкался всякий раз, когда перекатывался через него. Часовой с воплем кинулся в погоню. Каппен бросился бежать.

Она развернулась на стуле и посмотрела на кровать, которую, казалось, заправляли в большой спешке. Подушка все еще была примята по форме его головы, а одеяло лежало как попало, такую картину она обычно видела после того, как Хампус утверждал, что он заправил постель. В одном месте что-то как будто лежало под одеялом.

Она встала, откинула одеяло и увидела желтую тетрадь с крестом на обложке. Хотя она не могла этого знать, она сразу поняла, что именно этот предмет она искала все это время. Она подняла тетрадь, осторожно сняла резинку и начала листать страницы.

Позади них второй стражник, поднимаясь и падая, бился в затихающих судорогах в невообразимо большой луже яркой крови. Кинув копье, Джеми пронзил его шею. Третий воин бился с Северянином — алебарда против меча. Его оружие было длиннее, но рыжий имел более крепкие мышцы. Над маргаритками раздавались стоны и лязг железа.

На каждой странице были сделанные от руки заметки, из которых лишь немногие занимали большую часть страницы. В большинстве из них было всего несколько предложений, а в некоторых — не более одного слова.

Противник Каппена был крупнее его. Поэтому он не мог проворно менять скорость и направление бега. Пока он что есть мочи грохотал за Каппеном в десяти-двенадцати футах позади, тот молниеносно обернулся и метнул свое копье. Это удалось ему не столь хорошо, как его товарищу. Он попал стражнику в ногу и тот рухнул на землю. Каппен бросился к нему. Он не стал рисковать, пытаясь заколоть воина. Это позволило бы тому попытаться схватить его за ноги. Выдернув у него алебарду. Каппен отскочил назад.

У вас должны быть завязаны глаза, такая запись была на одной из страниц, на которой внизу стояло число 73. На странице 111 было написано: Займитесь также ближайшим коллегой, соседом или другом жертвы. Кости решат, кем именно, а также сколько времени пройдет между двумя заданиями, кости покажут число часов между ними.

Задание. Так вот как он на это смотрел. Задание, которое должно быть выполнено любой ценой. Она просмотрела дальше:

Стражник поднялся на ноги. Каппен подбежал к дубу и зашвырнул на него алебарду. Она застряла в ветвях. Менестрель обнажил клинок. Его враг сделал то же самое.

Напугайте жертву за несколько дней до того, как придет время.

Короткий меч против рапиры — значительно лучше, хотя Каппену необходимо было действовать внимательно. Грудь его противника была защищена. Но в человеческом теле много уязвимых мест.

Проникните в дом жертвы ночью. Усыпите жертву газом гексаном. После этого дайте костям выбрать один или несколько из следующих вариантов:

— Потанцуем? — спросил Каппен.

1. Переставить местами все в кухонных шкафах.



2. Взять трофей с тела жертвы.

3. Включить аудиосистему жертвы, установить любую музыку на повтор и прибавить громкость.

Когда они с Джеми приближались к дому, над ними пронеслась тень. Взглянув вверх, друзья увидели вытянутый силуэт сиккинтайра. Какое-то мгновение они оба подумали о худшем. Однако Летающий Нож, поймав восходящий поток, с зловещей величавостью вознесся вверх.

4. Вытатуировать что-нибудь на лбу жертвы.

— Сдается, на людей они охотятся только по приказу, — начал рассуждать вслух Северянин. — У медведей и быков мяса больше.

5. Открыть все окна настежь.

Каппен хмуро взглянул на возвышающиеся перед ним алые стены.

— Следующий вопрос, — сказал он. — Почему нас никто не встречает?

6. Сфотографировать жертву с помощью ее мобильного телефона, взломать его и поставить изображение спящей жертвы в качестве фото на рабочем столе.

— Хм, смею предположить, те людишки, которых мы разложили там на траве, были здесь единственными, способными держать оружие. Какая у них была задача? Да, не давать дамочкам бежать, если днем им разрешают гулять на улице. Что же до этого домины, то он, конечно, достаточно просторный, но, подозреваю, его одолжили у владельца. В нем нет никого, кроме нескольких слуг, надеемся, женщины тоже здесь. По-моему, никто не имел счастья лицезреть нашу небольшую потасовку.

Именно это он и сделал с Молли Вессман. Милвох и подстриг ей челку, и покопался в ее телефоне, а через несколько дней отравил ее. Получается, это были некие дополнения к основному заданию.

Мысль, что они могут преуспеть в спасении женщин — легко, безопасно, скоро — головокружительной волной захлестнула Каппена. А потом… Они с Джеми обсудят это. Если верхушку жрецов храма — начиная с Хазроя — немедленно заключить под стражу, проблема мести снимется.

У нее появилась идея, она вернулась к карте и нашла крестик в колонке 3, строка 5, где было написано 16 июня 2012 года, Молли Вессман, причина смерти: отравление. Но теперь ее интересовал именно маленький крестик с числом рядом с ним.

Под ногами шуршал гравий. Воздух благоухал запахами роз, жасмина и жимолости. Весело струились фонтаны. Друзья подошли к главному входу. Дверь была дубовая, со множеством остекленных глазков, дверной молоток был сделан в виде сиккинтайра.

Х 97

Прислонив к стене копье, Джеми обнажил меч, повернул левой рукой ручку и распахнул дверь настежь. Друзей встретила безлюдная роскошь ковров, обивки, драпировки. Джеми и Каппен вошли. Внутри было тихо, чувствовался запах озона, как перед грозой.

Она вернулась к тетради, и действительно номер страницы в самом низу был 97.

Из-под арки, тускло сияя в полумраке тонзурой, появился человек в черной рясе:

Возможно, пометка была вовсе не другим крестиком, а Х.

Она нашла квадрат с крестом над Хюллинге с записью: 16 июня 2012 года, Леннарт Андерссон, оружие: предмет с места убийства. Здесь также был Х, за которым следовало число.

— Мне послышалось… ой! — отпрянув, выдохнул он.

Х 28

Она пролистала желтую тетрадь до страницы 28.

Вытянув руку, Джеми схватил его за шиворот.

Задание должно быть выполнено в присутствии свидетелей.

Вот и все объяснение, почему он совершил убийство именно ножом и прямо на глазах у других покупателей в «Ика Макси», а не в каком-то более укромном месте. Это также объясняло, почему он был в маске. Получается, у него не было вообще никаких расистских или ксенофобских взглядов. Он просто хотел спрятать лицо.

— Не так быстро, дружок, — радушно произнес воин. — У нас есть просьба, и если ты ее уважишь, мы не испачкаем пятнами этот чудный ковер. Где твои гости?

Почему он убил Молли Вессман и Леннарта Андерссона в один и тот же день, 16 июня, также получило свое объяснение в коротком дополнительном задании на странице 13.

Начните совершенно новое задание и сделайте так, чтобы оно шло параллельно с уже начатым.

— Что? Что? Что? — пробулькал священник.

И даже весьма странная причастность Ассара Сканоса к похищению Эстер Ландгрен теперь казалась очевидной, когда она прочитала страницу 47.

Джеми встряхнул его, легонько, чтобы не вырвать плечевой сустав.

Это не ваше задание.

Выберите кого-то другого полностью в соответствии с вашими предпочтениями, и пусть он займет ваше место, чтобы выполнить миссию вместо вас.

— Госпожа Розанда, супруга Молина Факельщика, и ее компаньонка Данлис. Проводи нас к ним. Да, и нам хотелось бы никого не встретить по дороге. Иначе, думаю, будет много шума.

Было ли это намеренно или нет, она не знала. Но по какой-то причине ее интерес привлекли кости на покрывале. Двадцать кубиков, каждый из которых по какой-то причине показывал шестерку, и при сложении получалось число 120.

Священник потерял сознание.

120… Она повернулась к карте и внимательно посмотрела на маленькую отметку в квадрате над Копенгагеном.

— Ну, хорошо, — сказал Джеми. — Ненавижу потрошить безоружных, но будем надеяться, они не окажутся чрезмерно безрассудными.

Он наполнил легкие.

X 120

— РОЗАНДА! — завопил он. — ДАНЛИС! ЗДЕСЬ ДЖЕМИ И КАППЕН ВАРРА! ПОЙДЕМ ДОМОЙ!

Громкий звук едва не сбил его товарища с ног.

После этого она проверила, сколько страниц было в желтой тетради, и быстро поняла, что их значительно больше. Но именно страница 120 была последней страницей с дополнительным заданием. Последним и, безусловно, самым длинным:

— Ты сошел с ума? — воскликнул менестрель. — Ты поднимешь всех на ноги.

В его голове сверкнула мысль: если они до сих пор не видели больше стражников, значит, их нет, и ничего материального можно больше не опасаться. В то же время каждая минута промедления увеличивает опасность того, что что-нибудь произойдет. Кто-нибудь в том мире в храме обнаружит следы вторжения, одним богам известно, что может таиться по эту сторону… Да, может оказаться, что решение Джеми было ошибочным, но оно было лучшим из всех возможных.

Появившиеся слуги поспешно ретировались при виде обнаженной стали. А затем… затем…

В дверях появилась Данлис. За руку она вела, точнее, тащила полумертвую от страха Розанду. Обе женщины были прилично одеты, и ни на одной не было следов насилия, но бледность щек и синяки под глазами свидетельствовали о перенесенном.

Уронив копье, Каппен приблизился к ним.

— Любимая! — воскликнул он. — С тобой все в порядке?


ЗАБУДЬ ОБО ВСЕМ
Время, место, жертва, оружие — все это нужно забыть.
Это задание, которое не сравнится ни с одним другим.

Время: