— Про водку из самовара? — усмехнулся Мазур.
– Поллукс тоже с большой радостью сообщит о своих изысканиях.
— Да, примерно так...
Поллукс Антониус, командир триариев Сандриелы. У него было прозвище Маллеус, в переводе с древнего языка означавшее «молот». За глаза его и звали Молотом. По жестокости и бессердечности он не уступал Сандриеле, но при этом был отчаянно глуп.
Мазур не стал ей говорить, что водку из самовара он пил один-единственный раз — да и то в Африке, в компании взбалмошной тамошней принцессы.
Джезиба кашлянула, привлекая внимание к себе:
— Я, пожалуй, выпью еще, сказала Белль и второй глоток сделала гораздо более храбро. — Что-то в этом есть...
– И вы до сих пор не знаете, демон какой породы бесчинствовал на наших улицах?
Мазур присмотрелся к ней без всякой тревоги: выпила всего-то грамм пятьдесят хорошего коньяка, да с хорошей закуской. На ногах устоит, кренить ее не будет.
Она откинулась на спинку стула и недовольно поджала полные губы.
— Вы мне спасли жизнь, сеньор адмирал, — сказала Белль, глядя на него прямо-таки преданно.
– Нет, – сквозь зубы процедил Микай.
Ну, что ж, случается иногда и такое — не все же класть жмуриков по глобусу...
Так оно и было. Даже Хант не смог определить породу, а уж он уничтожил столько демонов, что сбился со счета. Обилие пород делало бесполезными попытки классификации. Демоны различались внешностью и умственными способностями: начиная от кошачье-собачьих гибридов и до человекоподобных принцев-оборотней, правивших семью пределами Хела, каждый из которых был мрачнее и ужаснее предыдущего. Пустое пространство, Ров, Каньон, Ущелье, Пропасть, Бездна и самый худший из всех – Яма.
— Пустяки, Белль, — сказал он. — Привычка...
Учитывая скорость и манеру расправы, этот демон наверняка был из Ямы. Возможно, ручная тварь самого Пожирателя Звезд. Только в глубинах Ямы могло появиться существо, никогда не видевшее света и не нуждавшееся в нем.
— Все так быстро произошло, я ничего не успела понять... Теперь, конечно, не до приятного вечера с жареными колбасками...
Ханту было на это плевать. Привык демон к свету или нет, рукотворные молнии все равно превратят злобную тварь в кусок шипящего мяса. Одна быстрая вспышка – и демон поспешит убраться или будет подыхать, корчась от боли.
— Отвезти тебя домой? — спросил Мазур.
Сквозь бурю мыслей в голове Ханта донесся голос Брайс:
— Только не домой! — на ее лице отразился натуральный страх. — Вы представляете, что будет с родителями? Они и до этого считали, что моя служба опасная, хотя она была совсем не опасная. А если я появлюсь в таком виде... — Белль уставилась на него прямо-таки умоляюще. — Не оставляйте меня, пожалуйста! Можно, я этот вечер просижу с вами? Если у вас, конечно, нет никаких секретных дел?
– Вы говорили, что между теми убийствами и этим есть взаимосвязь помимо… способа расправы.
Микай посмотрел на нее. Надо отдать ей должное: Куинлан не опустила глаз.
А почему бы и нет? — подумал Мазур, никаких секретных дел нет. Налить ей пару бокалов вина, накормить чем-нибудь вкусным из гостиничного ресторана, рассказать пару забавных случаев из тех, что происходили и с ним, и с другими —- те, которые вполне можно рассказать приличной девушке. Одним словом, снять напряжение. Впервые оказаться под огнем — переживание нешуточное, тут просто необходима походно-полевая психотерапия. Конечно, без всяких задних мыслей...
Да что там, под гитару что-нибудь спеть — она как- то говорила, что ей очень хотелось бы послушать «русские романсеро», только не военные, не наподобие того, каким Мазур ее в тот вечер безусловно утомил, хотя она и не показала виду...
– Максимус Терциан и Даника Фендир были друзьями.
— Ну, что же, — сказал он. — Поедем в гостиницу и культурно скоротаем вечер. Ты не против? Скажи официанту, чтобы вызвал такси.
— Конечно, не против, это замечательно! Только я сначала по-русски...
Брови Брайс сдвинулись.
И она браво прикончила свой бокал, снова почти не поперхнувшись, Мазур только головой покрутил, но ничего не сказал: совершеннолетняя, в конце концов, флотский офицер, стойкий оловянный солдатик...
– Даника не знала Терциана.
Психотерапия проходила, в общем, на уровне, какого не постыдился бы покойный доктор Лымарь. Из ресторана принесли отменный ужин, Белль без труда и принуждения одолела три солидных бокала доброго портвейна (конечно, нисколько не напоминавшего то пойло, которому Мазур отдал должное в курсантские годы). Стала чуточку хмельной, но никак не пьяной, и никак не походило, чтобы сегодняшний эпизод с пальбой так уж на нее подействовал.
Микай вздохнул и возвел глаза к обшитому деревом потолку:
– Сдается мне, в ее жизни было немало того, о чем она вам не рассказывала.
Над ее мундиром сейчас где-то трудились, возвращая ему новехонький вид. Давненько уж узнав, что гостиница принадлежит военно-морскому флоту и приказы адмиралов здесь исполняются на полусогнутых, Мазур сразу, как они приехали, вызвал коридорного в цивильном с неистребимой военной выправкой и поставил перед ним задачу. Тот обещал, что все будет сделано в лучшем виде в течение двух-трех часов.
– Если бы она дружила с Максимусом Терцианом, я бы об этом знала, – гнула свое Брайс.
Так что все обстояло крайне благолепно: Белль сидела в мягком кресле с видом умиротворенным и довольным, завернувшись в роскошный гостиничный халат Мазура, доходивший ей до пят, а Мазур услаждал ее слух обещанными «русскими романсеро» — их за все эти годы накопилось в памяти предостаточно, на любой вкус. Раз она не хотела военных, военных и не будет, клиент всегда прав...
– Советую быть осторожней в своих утверждениях, госпожа Куинлан, – сказал Микай, магия которого прошелестела по галерее.
Никто не позволял себе подобный тон в разговорах с архангелом – особенно те, чья магическая сила была почти равна нулю. Этого было достаточно, чтобы Хант на время забыл о прибытии Сандриелы и сосредоточился на разговоре.
Я люблю сюжет старинный, где с другими наравне
– Вы не станете отрицать, что были знакомы как с Даникой, так и с Максимусом Терцианом, – продолжал Микай. – И в ночь тех убийств, и в этот раз вы находились в «Белом вороне». Такое сходство… вызывает определенный интерес.
я не первый год играю роль, доставшуюся мне.
– Вы подозреваете Брайс? – напрямую спросила Джезиба.
И, безвестный исполнитель, не расстраиваюсь я,
– Пока что нет, – холодно ответил Микай. – Но все возможно.
что в больших твоих афишах роль не значится моя,
Пальцы Куинлан сжались в кулаки. Костяшки побелели. Сейчас она наверняка сдерживалась, чтобы не плюнуть в лицо архангелу. Но она нашла выход гневу, поменяв тему:
что в различных этих списках исполнителей ролей
– А что дало расследование убийства других членов Стаи Дьяволов? Может, кто-то из них был целью нападения?
среди множества фамилий нет фамилии моей.
– Мы проверяли эту версию и отбросили как несостоятельную. В фокусе нашего внимания остается только Даника.
Воспользовавшись тем, что он прервался чуточку подтянуть пару струн, Белль состроила обаятельную гримаску и пожаловалась:
– Вы всерьез думаете, что я смогу найти то, чего не смогли найти Вспомогательные силы и Тридцать третий легион? – напряженно спросила Брайс. – Почему бы астериям не отправить сюда кого-то уровня Лани?
— Ничего не понимаю. Хорошо понимаю обычную речь, а когда быстро поют, никак не удается... Эго о любви?
Вопрос распространился по залу, как рябь по воде. Высказывая такое желание, Куинлан явно не была тупицей. Джезиба выразительно посмотрела на помощницу, посылая ей молчаливое предостережение.
— Скорее о нашей жизни, — ответил Мазур. — С легким налетом философии...
Упоминание Лидии Сервос – известнейшей в Республике охотницы за шпионами – никак не подействовало на Микая.
– Как я уже говорил, мне нежелательно, чтобы сведения об этих… событиях распространились за пределы моего города, – ответил он.
Все проходит в этом мире, снег сменяется дождем,
Хант умел не только читать между строк, но и слышать между слов, и сейчас он услышал то, что осталось недоступным для Брайс. Лидия была оборотнем, превращавшимся в лань (отсюда и ее прозвище). Находясь в составе триариев Сандриелы, она напрямую подчинялась и докладывала астериям. Вдобавок она являлась любовницей Поллукса.
все проходит, все проходит, мы пришли, и мы уйдем...
Молот и Лань – гроза полей сражения, сокрушители врагов Республики. Хант несколько раз видел Лань в крепости Сандриелы и всегда торопился уйти подальше, настороженный непроницаемостью ее золотистых глаз. Лидия была столь же красива, сколь безжалостна была она в преследовании и истреблении шпионов и мятежников. Отличная пара для Поллукса. Возможно, еще более удачной парой оказалась бы Гарпия, но Хант старался не думать о непосредственной заместительнице Сандриелы и всегда избегал встреч с нею.
Усилием воли Хант подавил нарастающий ужас.
— Какая-то она, по-моему... очень уж философичная.
– Аналитики, занимающиеся статистикой преступлений, с большой долей вероятности предполагают, что Даника знала своего убийцу, – сказал Микай и нарочно выдержал паузу, нервируя Брайс. – И хотя она не была полностью откровенна с вами, вы остаетесь той, кто знал Данику Фендир лучше, чем кто-либо. Я уверен, что ваша проницательность окажет нам большую помощь.
— Возможно, — пожал плечами Мазур. — Перевести тебе прозой?
Джезиба наклонилась к экрану – воплощение изящества и сдержанной силы.
– Прекрасно, губернатор. Насколько я понимаю, вы временно забираете у меня Брайс. В таком случае я бы хотела получить компенсацию.
— Вот только не надо! — живо запротестовала Белль. — Стихи нельзя переводить прозой, они от этого теряют всякую прелесть. Вы так задушенно поете...
Микай улыбнулся. Такую улыбку Хант видел у него несколько раз, после чего архангел обрушивал на противника ураган и сминал в клочья.
– Невзирая на вашу преданность Королю Подземья и его покровительство, на которое вы рассчитываете, вы остаетесь гражданкой Республики.
— Задушевно, — машинально поправит Мазур.
«И обязаны подчиняться мне». Последнюю фразу незачем было произносить вслух.
Джезибу это не смутило.
— Что-то у вас с этой песней связано, — убежденно сказала Белль. — Философия, да... Адмиралы имеют право быть философами, это таким, как я, не по звездам... А вы и в самом деле пели так задушевно...
– Губернатор, я уверена, что вы прекрасно знаете местное законодательство. В частности, раздел пятьдесят семь. Там сказано: если правительственный чиновник прибегает к услугам лиц, не находящихся в его подчинении, эти услуги оплачиваются.
– Я понял. Оцените сумму компенсации и пришлите мне счет.
Возможно, все оттого, что эта песня, если вдуматься, о нас, подумал Мазур. Это наших фамилий никогда не изображают на афишах даже мелким шрифтом, даже не называют скопом, как в старые времена «поселяне и слуги», в крайнем случае — «молодой человек без речей». Но вся хитрушка в том, что в спектакле мы играем порой одну из главных ролей, кто бы там ни значился на афишах. И стреляют именно в нас, а вот в тех, кто значится крупными буквами — очень, очень редко...
Шелест крыльев был единственным признаком нетерпения Микая. Но голос, когда он обратился к Куинлан, звучал вполне доброжелательно:
— Спойте романсеро чисто о любви, — попросила Белль, глядя так умоляюще, словно речь шла о самой важной вещи на свете. Притворялась, конечно, умирающим лебедем, бесенок очаровательный.
– У меня нет иного выбора, а вскоре не останется и времени. Если кто и может восстановить то, чем занималась Даника в последние дни жизни, так это вы. Вы – единственное связующее звено между жертвами.
Чуть подумав, Мазур упарил по струнам:
Брайс молча смотрела на него.
– Мне думается, положение, занимаемое вами в галерее, дает вам доступ к тем, кто не захочет общаться ни с Тридцать третьим легионом, ни со Вспомогательными силами. Исайя Тибериан будет сообщать мне обо всех ваших успехах и внимательно следить за ходом расследования.
Карие глаза Микая переместились на Ханта. Казалось, он заметил и напряженность в теле подчиненного, и откровенную панику при известии о скором появлении Сандриелы.
Все скрылось, отошло, и больше не начнется.
– Хант Аталар – опытный охотник на демонов. На него я возлагаю функции защиты. Он будет оберегать вас во время поисков того, кто стоит за всем этим.
Брайс сощурилась. Хант молчал. Он никак не выказал два противоположных чувства – недовольство и облегчение.
Роман и есть роман, в нем все, как надлежит.
По крайней мере, у него появилась официальная причина, позволяющая не торчать в Комитиуме и не попадаться на глаза Сандриеле и Поллуксу. Но оказаться в роли няньки… Это явно не зачтется Микаем в уплату долга…
– Отлично, – заключила Джезиба. – А ты что скажешь, Брайс?
Кибитка вдаль бежит, нить вьется, сердце бьется,
Янтарные глаза Брайс были полны холодного огня.
дыхание твое дрожит, дрожит, дрожит.
– Я найду их, – тихо сказала она, спокойно выдерживая взгляд архангела. – А потом я хочу, чтобы вы стерли их с лица планеты.
И проку нет врагам обшаривать дорогу,
Что ж, Куинлан вполне можно было назвать «девкой с яйцами». Глупая, самоуверенная, но в смелости ей не откажешь. Правда, такое сочетание способно оборвать ее жизнь раньше, чем она совершит Нырок.
им нас не отыскать средь тьмы и тишины.
Микай, похоже, тоже это понял.
Ведь мы видны, должно быть, только Богу,
– Решать участь убийцы мы оставим нашей судебной системе, – улыбнулся он.
а может и ему — видны, да не нужны...
Бюрократическая чушь, особенно если учесть, что все пространство зала было пронизано силой архангела. Конечно же, он выполнит желание Куинлан, поскольку их желания совпадали.
– Вот и хорошо, – пробормотала Брайс.
Он снял пальцы со струн, услышав деликатный стук в дверь. Как он и подозревал — там оказался очередной молодец в штатском, прямо-таки пафосно, словно полковое знамя, державший перед собой никелированную вешалку с мундиром Белль и аккуратно повешенной на особый крючок пилоткой. Смотрел так. будто ждал похвалы. И было за что — мундир выглядел так, словно вчера, а то и час назад покинул мастерскую портного. Правда, заслуги самого детинушки в этом наверняка не было ни малейшей, но тем не менее...
Джезиба Рога покосилась на помощницу: лицо Брайс по-прежнему пылало холодным огнем.
— Благодарю, — сказал Мазур, принимая у него вешалку. — Вы отлично справились.
Видно было, что детина явно собирался по привычке щелкнуть каблуками, но в последний момент, конечно же, передумал. Закрыв за ним дверь, Мазур продемонстрировал мундир Белль:
– Только постарайся остаться в живых. Иначе мне придется ухлопать кучу сил и времени на подготовку замены. Мне такая мысль просто претит.
— Отлично справились ребята, а?
Брайс встала на своих туфлях с абсурдно высокими каблуками. Обошла вокруг стола, перебросила волну красных волос через плечо. Вьющиеся кончики прошелестели по выразительному изгибу ее зада.
— Отлично, — согласилась она. — Как новенький. Повесьте в шкаф, пожалуйста...
Микай встал, скользнув глазами по Брайс, словно и он заметил эту часть ее фигуры.
Мазур так и сделал. Вернувшись за стол, вновь взял гитару:
– Визит окончен, – произнес он.
...И бесконечен путь, и далека расплата,
Платье Брайс было настолько облегающим, что Хант заметил напрягшиеся мышцы бедер, когда она открывала входную дверь. Она чуть поморщилась, но тут же ее лицо приняло прежнее выражение.
уходит прочь недуг, приходит забытье,
Архангел и Исайя вышли. Хант выходил последним. Брайс наградила его холодной торжествующей улыбкой и начала закрывать дверь, не дав ему окончательно выйти на пыльную улицу. Он вставил ногу между дверью и косяком. Заклинания зашипели и защекотали ему кожу, словно стараясь выпихнуть ногу и восстановить порядок.
и для меня теперь так истинно, так свято
– Что-то еще? – спросила Брайс, и ее янтарные глаза вспыхнули.
чуть слышное в ночи дыхание твое...
Хант тоже улыбнулся, но улыбка вышла резкой.
– Сегодня же составьте список подозреваемых. Внесите туда всех, кто по каким-то причинам мог желать смерти Даники и ее стаи.
Белль слушала, подперев щеку кулачком, сосредоточенно и отрешенно. Мазур давно прекрасно понял, чем этот вечер кончится — с его-то жизненным опытом. Самое интересное — это глаза Белль. Никаких кокетливых, завлекающих, обольстительных взглядов — она просто смотрела ясными глазами открыто и спокойно, и в них читалось огромными буквами: «Вы правильно поняли, я ваша. Только протяните руку».
Если Даника знала убийцу, не исключено, что и Брайс он тоже знаком.
Когда поняла, что песня кончилась и отзвучали последние аккорды, встала и подошла к Мазуру, нимало не озаботясь тем, что халат изрядно распахнулся. Так же открыто и спокойно улыбнулась.
– И еще составьте список всех мест, где Даника бывала в последние дни жизни, и список ее занятий.
— Вам нужно что-то объяснять, сеньор адмирал? Никогда не поверю.
Мазур медленно поднялся, осторожно взял ее за плечи и тихо сказал:
Брайс отрешенно улыбнулась, затем нажала кнопку рядом с дверью. Заклинания обожгли ногу Ханта не хуже концентрированной кислоты.
— Белль, если тут есть хоть что-то от благодарности за сегодняшнее...
Хант отпрыгнул. На руках вспыхнули молнии, готовые защищать от врага, которого не было.
Вот такой Белль он еще не видел — синие глаза прямо-таки полыхнули гневом, она гордо выпрямилась, напоминая сейчас молодую необъезженную лошадку из сертанов:
Дверь закрылась. Из решетки переговорного устройства донеслось:
— Мы не в форме и не на службе... Неужели вы и в самом деле такой дурак? При чем тут благодарность? Я и раньше этого хотела, я к вам вчера и пришла... Но вы были очень усталым, и я не хотела с изрядно пьяным... Поцелуйте меня без философии, только по- настоящему, я не школьница.
– Я вам позвоню. А до этого прошу не беспокоить.
Мазур поцеловал ее по-настоящему — глупо было притворяться перед самим собой, что ему этого не хочется.
Да хранит его долбаная Урда!
Очень быстро Белль очутилась в его объятиях на необозримой адмиральской постели, оказалась темпераментной и ласковой, и очень долго Вселенная была маленькой и тесной, состоявшей лишь из крохотного кусочка сладкого забытья. И Мазур вовсе не чувствовал себя старым. И никак не походило, чтобы его чувствовала таким Белль.
Когда наслаждение чуточку схлынуло, прильнувшая к нему Белль прошептала на ухо:
13
— Я вас не разочаровала?
— С чего бы вдруг? — с искренним удивлением спросил Мазур. — Ты прелесть.
Оба ангела и архангел вспорхнули на крышу галереи. Микай смотрел на обнесенный стеной город, раскинувшийся внизу. Предполуденное солнце золотило белоснежные крылья архангела, заставляя светиться пряди его волос. Хант молча смотрел на игру солнечных лучей. Рядом застыл Исайя.
— Ну, я подумала... Вы столько странствовали по свету, у вас было столько женщин, а я девочка, как это... из захолустья...
Довольно скоро Ханту наскучило смотреть на Микая, и он стал разглядывать плоскую крышу с выступами устройств кондиционирования и вентиляции. Одновременно он вел наблюдение за входной дверью.
— Интересно, — сказал Мазур, поднося ей огонек и закуривая сам. — Ас чего ты взяла, что я странствовал по свету? Может, я только и делал, что сидел на берегу в уютном кабинете?
Микай слегка качнул крыльями – единственный признак того, что он сейчас заговорит.
Огонек сигареты осветил лукавое личико Белль:
– Время играет против нас.
— Вы не будете осерчать?
– Вы всерьез считаете, что Куинлан способна найти того или тех, кто управляет демоном? – спросил Хант, вкладывая в вопрос собственное недоверие.
— Не буду, — пообещал Мазур. — Вообще не собираюсь на тебя сердиться. Выкладывай, что ты обо мне знаешь. Ты ведь обо мне что-то знаешь, девочка из захолустья...
Микай наклонил голову вбок. Древний, смертельно опасный хищник, оценивающий свою жертву.
— Совсем немного. Я заранее знала, что вы не просто моряк, а боевой подводный пловец. Это очень романтично, у нас на флоте таких не было до самого негодного времени...
– Это дело заставляет нас использовать все виды оружия, какие есть в нашем арсенале, включая самые странные.
— Недавнего, — машинально поправил Мазур.
Вздохнув, архангел продолжил созерцание города.
— Да, недавнего... Мне стало интересно, и я позавчера, когда уже назначилась вашим адъютантом, взяла в архиве интересную папку — она старательно процитировала: — «Обзор действий боевых пловцов мировых флотов во второй половине двадцатого века». У меня был допуск — но на материалы по нынешнему столетию его уже не хватило. Ничего, мне и этого было в достатке, чтобы понять, чем занимались такие, как вы. Там многое подробно описано. Знаете, у нашей разведки есть своя специфика...
Лунатион строился как образец древних прибрежных городов вокруг Раганского моря. Он был почти точной их копией: стены из песчаника, сухой климат, оливковые рощи и небольшие фермы, раскиданные по склонам дальних холмов к северу от города. Даже храм богини-покровительницы, возведенный в самом центре. Но в отличие от прочих городов, этому было позволено приспосабливаться к меняющимся условиям. Прямизна и упорядоченность планировки вместо лабиринта кривых улочек. Высотные здания Центрального делового района, словно копья, устремлялись к небу, значительно перекрывая ограничения по высоте, принятые в городах Пангеры.
— Знаю, — сказал Мазур.
Это была инициатива Микая. Он воспринимал город и как дань древним традициям, и как мост в будущее процветание. Он даже поддержал название Город Полумесяца, вытеснившее официальное Лунатион.
Еще Ольга ему рассказывала двадцать лет назад о здешней специфике: местные разведки слабоваты, но они сплошь и рядом потаенно утаскивают по крохам информацию у больших. Там, где дерутся из-за добычи два громадных тигра, крохотная, вся из себя незаметная мышка-норушка сумеет отщипнуть и себе кусочек...
Микая называли сторонником прогресса и терпимости.
—Очень много там интересного, —сказала Белль. — Только нет никакой конкретики в том, что касается той или иной страны. За пятьдесят лет один-единственный раз просветились... нет, не так, засветились французы, когда их пловцы подорвали суденышко «гринписовцев». В остальных случаях — полный мрак. Только иногда идут примечания: «предположительно, русские», «предположительно, американцы», «предположительно, англичане». А иногда написано: «Вероятно, результат действий боевых пловцов, но точно утверждать нельзя».
Хант часто думал об ощущениях, какие возникли бы у него, вцепись он архангелу в горло. Он столько раз мысленно это представлял, что сбился со счета. Вот он посылает молнию в красивое лицо Микая… в совершенную маску, за которой скрывается жестокий и требовательный мерзавец.
Я бы тебе больше сказал, милая, с натуральным превосходством взрослого над неопытным малышом подумал Мазур. Иногда об этих «действиях» вообще никто никогда не узнавал. Только те, кто в них участвовал — и, разумеется, их начальство. Так тоже случалось не так уж редко... Вот именно, «предположительно». Американцы могут лишь предполагать, что случилось с группой Драйтона, а мы так и не знаем, где конкретно осталась на дне тройка Ковбоя...
Возможно, со стороны Ханта это было нечестно. Микай родился, чтобы управлять, и никогда не знал иной жизни, чем жизнь одного из высших правителей планеты. Почти бог, не привыкший к сомнениям в его праве на власть. Малейшая угроза его правлению безжалостно подавлялась.
Белль продолжала:
Мятеж, поднятый Шахарой и тремя тысячами воинов, был не чем иным, как угрозой, даже если почти всех своих триариев Микай набрал из числа Падших. Он дал им второй шанс. Подобное милосердие до сих пор оставалось дла Ханта загадкой.
— Вот так я и поняла: вам немало пришлось странствовать по свету, как и вашим соперникам. Вы все равно не скажете, вы профессионал, куда уж мне, но я все равно догадываюсь... Догадываться ведь никому не запрещено?
– Сабина наверняка уже подбирает, кого из своих втиснуть в это дело, – продолжал архангел. – Думаю, она явится ко мне и выскажет все, что думает по поводу прокола с Бриггсом.
— Верно, — хмыкнул Мазур, покрепче прижав ее к себе. — То-то и зашел разговор о женщинах по всему свету...
Он бросил ледяной взгляд на ангелов:
— У женщин своя логика, — Мазур почувствовал щекой, что Белль улыбается. — Они и из секретных документов часто делают сугубо женские выводы... Сеньор адмирал...
– Я хочу, чтобы мы, а не волки нашли убийцу.
— Слушай, — сказал Мазур. — Можешь ты наконец называть меня по имени и на «ты»? Я не владею испанским, но точно знаю, что обращение на «ты» там есть.
– Мертвого или живого? – сухо спросил Хант.
— Есть, — сказала Белль. — Я обязательно попытаюсь, но мне нужно будет привыкнуть. Если только вы мне дадите время...
– Живой предпочтительнее. Но пусть уж лучше он будет мертвым, чем сбежит от нас.
— Ты о чем? — искренне не понял Мазур.
– Как расследование повлияет на мою квоту? – рискнул спросить Хант. – Оно может занять не один месяц.
— Я распрекрасно понимаю, что будущего у нас нет, — сказала Белль с неприкрытой грустью. — Рано или поздно вы обязательно уедете. Вы здесь не останетесь навсегда, а я, даже случись все, как в кино, не смогла бы с вами ехать — я отдавала присягу. Будущего у нас нет. Но... Вы не оставите меня, пока будете здесь? Ведь правда, не оставите?
Исайя напрягся. Однако уголки рта Микая изогнулись вверх. (И на том спасибо.) Он молчал. Хант не осмеливался даже моргать.
— Ты что, всерьез полагаешь, что я могу...
– А как тебе, Аталар, такое предложение: ты расследуешь это дело быстро, еще до открытия Встречи, и я понижу твой долг до десяти.
— Не особенно так, —сказала Белль. — Но моряки...
Казалось, от слов архангела ветер перестал дуть.
— Моряки бывают разные, — сказал Мазур. — Пока я здесь, ты со мной. Уясни накрепко. Если честно, я вообще не пойму, зачем такая девушка связалась со старым чертом вроде меня. Вокруг столько блестящих лейтенантов...
— Они мальчишки, — серьезно сказала Белль. — И молодые, и те, кто постарше. Они в жизни, как это, не обнюхали пороха. А вы — мужчина. Настоящий. Десперадо... как-это по-русски... удалец. Здесь, в Южной Америке, женщины любят десперадо. Они перед ними растаивают, как я таю в ваших объятиях... И перестаньте твердить, что вы старый. Никакой вы не старый. Вы только что великолепно любили меня... И я хочу, чтобы вы это сделали со мной еще и еще... Чтобы я побыстрее набралась смелости прозывать вас по имени и на «ты»...
– То есть мне останется только десять заданий?
Это не укладывалось в рамки логики. У Микая вообще не было причин что-либо ему предлагать. Зачем, если Хант и так целиком и полностью зависел от каждого его слова?
– Да, только десять заданий, – как ни в чем не бывало ответил Микай.
Будто его слова не были бомбой, брошенной прямо в сердце Ханта.
Глава VII
Не исключено, что архангел решил поиздеваться и свои задания растянет на десятилетия, но… Пылающий Солас, твою мать!
Золотые пляжи
– Об этом, Аталар, никому ни слова, – добавил архангел.
Хитроумная машинка Лаврика исправно вертела крохотными радарами и мигала разноцветными огоньками, служа Родине изо всех своих электронных сил. Мазур (что греха таить, изрядно невыспавшийся) приканчивал третью чашку кофе, глядя на экран огромного адмиральского телевизора. Звук он не выключал — просто убавил до той громкости, которая, как Лаврик заверил, его машинке нисколечко не мешает, наоборот, служит точной настройкой для какого-то хитроумного процесса, суть которого он и сам не понимает, но ничуть от этого не комплексует.
Он не счел нужным распространить предостережение и на Исайю, что свидетельствовало о его доверии к командиру триариев.
– Согласен, – с максимальным спокойствием произнес Хант.
Еще один диск из купленных здесь Мазуром. На экране лихо выплясывали три совсем молоденьких девчонки в коротеньких разноцветных платьях, звучала задорная песенка на языке, которым Мазур не владел, но это не имело значения. Ностальгия и так пробивала со страшной силой, и не было нужды понимать слова. Те две, по бокам, служили чисто для декорации — так, припевочки. А посередине... Неповторимая, прелестная Сандра, сорок лет назад — сексуальная фантазия очень многих, не только юных курсантов, но и офицеров постарше. Тогда, правда, словечко «сексуальная фантазия» было совершенно не в ходу, но сути дела это не меняло. Видеомагнитофоны в Советском Союзе тогда существовали исключительно в фантастических романах, но фотографии (порой переснятые с десятых копий) туда попадали, были и счастливчики, которым удавалось попасть на ее концерт (она когда-то часто гастролировала в СССР). Но очень многим доставался только голос...
Однако взгляд Микая сделался безжалостным. Он оглядел Ханта с ног до головы. Затем вперил глаза в крышу, распространив взгляд на галерею у них под ногами и оставшуюся там Куинлан.
– Своего «игруна» из штанов не выпускай и воли рукам не давай! – прорычал Микай. – Иначе недолго лишиться всего перечисленного.
— Ну вот и все, — удовлетворенно сказал Лаврик. — Твой номер по-прежнему чист, как помыслы трехлетнего карапуза. Это хорошо. Дай-ка я тоже кофейку... — он налил себе полную чашку из большого серебряного кофейника, отпил немного, уставился на экран со столь же ностальгической тоской. — Ах, Сандра... Ох, Сандра... Как молоды мы были... Все. Как мы не верили, что когда-нибудь состаримся... Знаешь, дело прошлое, но теперь рассказать можно — и жизнь не та, и мы не те, и замполитов сто лет как нет. Был я однажды на ее «живом» концерте. Еще когда она пела в «Арабесках», с этими двумя коряжками.
Разумеется, Хант мог бы вырастить себе и руки, и член. Любой бессмертный, совершивший Нырок, был способен вырастить почти любую часть тела, если только ему не оттяпали голову или не покалечили так, что серьезно повредили артерии. Но восстановление… оказалось бы медленным и болезненным. И потом, оказаться без члена, пусть даже на несколько месяцев, никак не улыбалось Ханту.
— Это как же ты ухитрился? — с некоторым недоверием спросил Мазур. — Вся наша тогдашняя бандочка мечтала на ее живой концерт попасть, но как-то так получалось: когда она приезжала в Союз, никого из нас в Союзе не было, как ведьма какая ворожила. И тебя тоже. Уж тогда бы ты неделю хвастал, как любой, наверно, из нас...
— Да это не дома, — безмятежно сказал Лаврик. — В Амстердаме. Ей тогда и восемнадцати не было, без каких-то месяцев...
Мазур пытливо посмотрел на него. Лаврик ответил чистейшим, незамутненным ангельским взглядом, прекрасно Мазуру знакомым за сорок с лишним лет.
Меньше всего его тянуло трахаться с этой полукровкой, когда между ним и потенциальной свободой оставалось десять убийств.
— Так-так-так... — сказал Мазур. — Я не супершпион, как ты, но тут не такая уж хитрая дедукция нужна. Сандре не было и восемнадцати, Амстердам... Это могла быть только операция «Канал». В ходе которой нам всем категорически запрещалось посещать какие бы то ни было места скопления народа — от митингов за мир до кабаков. Не говоря уж об эстрадных концертах. Вот только однажды вечером кое-кто прочно слег в постель с подозрением на легкое пищевое отравление, ему вкатили кучу лекарств, дали снотворное, велели до. утра не беспокоить...
– Мы будем действовать профессионально, – ответил за двоих Исайя.
Микай поглядел в сторону Центрального делового района. Его белоснежные крылья дрогнули.
— Черт знает какую дрянь можно было сожрать в Амстердаме, даже во вполне приличном кафе, — ухмыльнулся Лаврик.
– Через час жду у себя в кабинете, – сказал он Исайе.
—Ага, — уверенно сказал Мазур. — В полном соответствии с указаниями нашего эскулапа тебя и не тревожили в номере до утра, а утром тебе полегчало. Ты, конечно, не в окно вылезал? Мы тогда на четвертом этаже жили, улица была ярко освещена, полицаи ходили...
Исайя поклонился архангелу в пояс. То был пангеранский обычай, от которого у Ханта топорщились волосы на затылке. Он был вынужден так кланяться, иначе недолго оказаться ощипанным, как курица, или вообще лишиться крыльев. Первые десятилетия после Падения состояли из сплошных жестокостей.
— Я ж не супермен, — еще шире ухмыльнулся Лаврик. - Как культурный европейский человек, прошел по коридору. Правда, в паричке, с дурацкими приклеенными усиками, в очочках с простыми стеклами, с парой вкладышей за щеки и зубной накладкой. Этакий провинциальный учителишка. Вполне вписался в толпу.
Доказательством служили крылья, развешенные по стенам тронного зала астериев.
Но Исайя всегда умел соблюдать правила игры и выдерживать протоколы и иерархическую дребедень. Он умел одеваться, как они, есть, как они, и трахаться, как они. Благодаря своей дипломатичности, он поднялся из Падших ангелов до чина командира триариев. Выступи Микай на губернаторском совещании у астериев (после Дня зимнего солнцестояния) с предложением снять с Исайи рабскую татуировку, Хант ничуть не удивился бы.
— Огрести мог, - покачал головой Мазур.
И не надо никого убивать, пытать и мучить.
Едва взглянув на ангелов, Микай взмыл вверх. За считаные секунды он уменьшился до белого пятнышка в синем небесном море.
— При провале, — серьезно сказал Лаврик. - Но я все рассчитал и пришел к выводу, что риск провала минимальный. И Сандра того стоила. Кирилл, ты бы видел ее во всем очаровании неполных восемнадцати лет... Всего-то из третьего ряда...
Исайя шумно выдохнул, хмуро поглядывая на шпили пяти башен Комитиума – этой короны из стекла и стали в самом сердце Центрального делового района.
— Погоди-ка, — сказал Мазур. — Кто-кто, а Генка Лымарь, царство ему небесное, симулянта, мог отличить за километр, о чем бы речь ни шла. Значит, он...
— Ага, — безмятежно сказал Лаврик. — Он меня прикрыл. Потому что понял. Сам, правда, со мной идти не рискнул, не хотелось ему угодить судовым врачом куда-нибудь на Тихоокеанский флот, и хорошо еще, если на эсминец, а не в береговую службу... Ну, а по мне — Сандра стоила риска... Бог ты мой, какая была девочка, и как пела! Нынешние так не умеют, у них синтезаторы, «фанера», силикон во всех местах, по сцене в трусах скачут...
– Думаешь, это ловушка? – спросил у друга Хант.
– Он не любитель таких каверз, – ответил Исайя. – Он говорил всерьез. Время действительно подпирает Микая, иначе он не стал бы тебе это предлагать.
Мазур покрутил головой. Всю жизнь его изумляло, как причудливо это в Лаврике сочеталось: железный профессионализм и страсть к самым лихим эскападам, способным довести до инфаркта, а потом до остервенения целый батальон замполитов. На Ахатинских островах он беззастенчиво фарцевал значками — идеологически выдержанными, правда, с профилем Ленина, но в случае провала это его участь не облегчило бы нисколечко. Замешавшись в съемочную группу, нахально взял автограф у тогдашней звезды эротического кино Сильвии Кристель — а будучи уличен, ухитрился отговориться своим полным невежеством в зарубежном кинематографе: он-де, простая душа, искренне полагал, что там снимают совершенно безобидное кино, они ж все там, на улице, были одетые, и она тоже, кто бы мог подумать... И еще в доброй полудюжине уголков на глобусе отметился проказами, за любую из которых его как минимум списали бы на берег подшивать бумажки десятой степени секретности в самом пыльном уголке архива. Теперь, как оказалось сорок лет спустя, еще и концерт Сандры...
А вот Сандриела и большинство других архангелов не брезговали подобными трюками.
Мазур вспомнил один из разговоров с Белль.
— Слушай, Лаврик, — сказал он с искренним любопытством. — Помнишь «Белль»? Не нашу Исабель, а мюзикл? «Я душу дьяволу продам за ночь с тобой...» Честно, продал бы душу дьяволу за ночь с Сандрой?
– Что меня и удивляет. Я же его собственность. Его слово для меня закон.
— Тогда — безусловно, — ответил Лаврик не задумываясь. — Да и ты, наверное, тоже, молодые были, глупые, не понимали, что душу следует беречь... Да, — он усмехнулся. — Я тут в коридоре, когда к тебе шел, встретил Белку. Она так смущенно глазенки в сторону отвела. А под глазенками круги от недосыпа. Поди, всю ночь девочку мучил, старый греховодник?
– Возможно, на него подействовал скорый приезд Сандриелы. Понял, что твоя… лояльность ему гораздо выгоднее.
«Ее замучаешь...» — проворчал Мазур про себя, а вслух сказал:
– Повторяю еще раз: я же его раб.
— Мало ли что в жизни бывает... Замполиты все равно чуть не тридцать лет как в небытие провалились...
– Тогда я не знаю, что и думать. Может, захотел проявить великодушие, – снова покачал головой Исайя. – Не отталкивай руку, которую тебе протягивает Урда.
— Ну как, Балтфлот оказался на высоте?
– Знаю, – выдохнул Хант.
Как всегда, правда состояла из разных кусков, причудливым образом слепленных вместе.
Мазур поморщился:
– Ты сможешь найти этого вызывателя демонов? – спросил Исайя.
– У меня нет иного выбора.
— Лаврик, давай без пошлостей, а? Она хорошая девочка.
Особенно когда Микай предложил ему новую сделку. Хант пробовал на вкус сухой ветер, почти не вслушиваясь в хрипловатую песню воздушных потоков, шелестящих в листве священных кипарисов. Ими была обсажена улица внизу. В городе их, посаженных в честь богини-покровительницы, насчитывались тысячи.
- Ого! - сказал Лаврик. — Это, часом, не поздняя любовь ли? Тогда пристыженно умолкаю.
– Ты его найдешь, – сказал Исайя. – Знаю, что найдешь.
— Поди ты. Просто она хорошая девочка, вот и все. И не надо о ней так.
– Если сумею отделаться от мыслей о приезде Сандриелы, – устало произнес Хант, запуская руки в волосы. – Просто не верится, что она скоро будет здесь. Вместе с куском дерьма по имени Поллукс.
— Да это я исключительно от зависти, — с обезоруживающей улыбкой сказал Лаврик. — Вечно тебе достаются хорошие чистые девочки, а мне — плохие и коварные.
– Ты хоть понимаешь, какую наваристую кость бросил тебе Микай? Оберегать Куинлан во сто крат лучше, чем торчать в Комитиуме и мозолить глаза Сандриеле.
— Ну, это ты гонишь, —усмехнулся и Мазур. — Попадались и тебе хорошие девочки, и мне — законченные стервы. Парочка даже, помнится, всерьез пристукнуть меня собиралась. Было ведь и то, и это?
Микай прекрасно знал, какие чувства испытывает Хант к Сандриеле и Поллуксу.
— Было, — согласился Лаврик. — Но вот взять данный конкретный случай. К тебе приставили хорошую девочку, так что у вас, по сути, роман, а мне подложили в постель гадючку с микрофонами. Я об ее микрофоны скоро спотыкаться начну, честное слово, не знает, где бы еще и присобачить, стервочка...
– Можешь петь хвалебные гимны щедрости Микая, но не забывай, что этот придурок встретит Сандриелу с распростертыми объятиями.
— Слушай, — сказал Мазур. — Если это не страшный секрет... Почему к тебе приставили стервочку с микрофонами, а ко мне — обычную хорошую девочку? Что, я их не интересую?
– Сандриела едет сюда не по собственному желанию, – возразил Исайя. – Это приказ астериев. Стандартная процедура. Они всегда посылают на такие встречи кого-то из архангелов в качестве своих представителей. В прошлый раз это был губернатор Эфраим. Микай и его встречал с распростертыми объятиями.