Маленькая актриса дает более подробный анализ своего первого впечатления:

— Фельдшера в радиорубку! Фельдшера срочно в радиорубку!

Купер быстро вышел из столовой.

— Слушай, это не то, что я себе представляла, когда читала сценарий, но идея неплохая. — Потом, оглядывая его пристальней и учитывая описание персонажа: — На самом деле чем больше я смотрю, тем больше мне нравится.

— Что случилось? — спросил Киф.

— Неужто? — спрашивает Рик. Но этим не довольствуется. — Почему?

Боцман уже держал в руках рацию. Тихо сказав что-то в микрофон, он выслушал ответ и обвел взглядом собравшихся.

— Ну... — Восьмилетняя девочка задумывается. — Лично мне хиппи кажутся... довольно сексуальными... довольно гадкими... и довольно страшными. А сексуально, гадко и страшно — весьма удачный выбор для образа Калеба.

— Командир заболел, — объявил Браун.

Рик снова фыркает и думает: «Да что эта мелкая смыслит в сексуальности?» Но ее слова все же унимают тревоги из-за внешнего вида Калеба Декото.



Теперь, когда даны ответы на все вопросы Рика, приходит черед Мирабеллы.

«Байкал».

— Калеб, можно задать личный вопрос?

Подсоединив последние провода к самописцу глубиномера, Беликов отошел, чтобы полюбоваться на свою работу. От прибора шел целый пучок, подключенный к выходному разъему гидроакустического комплекса. Записанный голос поющего кита пройдет по этим проводам и отклонит стрелку глубиномера на нужную величину. По крайней мере, Беликов надеялся, что так произойдет.

— Валяй, — просто говорит он. И она спрашивает о том, что ее действительно интересует:

Марков опустил «каштан».

— Каково это — играть злодея?

— Игорь, ты можешь сохранять глубину погружения и при этом удерживать дифферент на корму в пять градусов?

— Ну, для меня это в новинку. Раньше у меня был свой ковбойский сериал. И в нем я играл хорошего парня.

— А зачем это нужно? — тотчас же последовал встречный вопрос, заданный подозрительным тоном.

— Кого тебе больше нравится играть? — спрашивает она.

— Я хочу направить нос на лед. Нам надо настроить новый эхоледомер.

— Хорошего, — отвечает он без тени сомнений.

— Никаких новых эхоледомеров нет.

— Но, — возражает девочка, — Чарльз Лоутон говорил, что лучшие роли — это злодеи.

Марков подмигнул молодому акустику. «В кои-то веки, старина, ты, возможно, ошибаешься».

«Ты больше слушай этого жирного пидора», — думает Рик. Но, вместо того чтобы беседовать с девочкой о жирных пидорах, пытается объяснить, почему ему больше нравится играть хороших парней.

— Беликов, на каком расстоянии находится паковый лед?

— Слушай, когда я был маленьким и играл в ковбоев и индейцев, я не напрашивался в чертовы краснокожие. Я был ковбоем. К тому же это герой целует главную героиню или — в случае телесериалов — приглашенную звезду недели. Это у героев все постельные сцены. Злодею постельные сцены достаются, только когда надо кого-нибудь изнасиловать. А еще плохой всегда проигрывает хорошему.

— Дистанция два с половиной километра, товарищ командир.

— Ну и что? — говорит она. — Ведь не по-настоящему проигрывает.

— Будем надеяться, Паваротти с этим согласится.

— Да, но это смотрят люди, — объясняет он, — и теперь они будут думать, что этот парень может меня победить.

Несколько тонн воды, перекаченные в кормовые балластные цистерны, задрали нос лодки. Палуба в центральном посту чуть провалилась вниз.

Она закатывает глазки:

Звук распространяется в море со скоростью около полутора километров в секунду. Если игла самописца дернется через три и три десятых секунды после того, как кит начнет петь, это будет означать, что сигнал отразился от льда и вернулся назад к «Байкалу».

— Ну и хорошо: это значит, что они верят в историю.

— Удерживаю дифферент на корму в пять градусов, командир.

— Это позорно, — говорит с нажимом он.

Марков кивнул Беликову.

«О боже, — думает она, — с ним с ума сойти можно».

Тот включил записанную песнь кита. Неземные стоны устремились вперед от носа, содрогнув корпус лодки призрачными отголосками.

— Сколько тебе-то лет? — утомленно спрашивает она. — Я точно уже слишком взрослая, чтобы так думать.

Марков включил секундомер. Стрелка дернулась, приходя в движение.

— Эй-эй-эй, полегче. Когда меня спрашивают, что мне нравится больше, то хочется верить, что тут нет правильного и неправильного ответа.

Одна секунда… две секунды… Марков не отрывал взгляда от глубиномера. Игла самописца оставалась неподвижной. Три и…

Из чувства справедливости молодая актриса вынуждена согласиться.

Игла дернулась. Самописец вывел на бумажной ленте маленький острый пичок.

— Знаешь что, Калеб? Ты на сто процентов прав.

— Сработало? — спросил Беликов.

Он признательно кивает.

Три целых и три десятых секунды. Марков улыбнулся.

Потом она кое о чем напоминает:

— Пусть Паваротти поет. Выровнять лодку. Малый вперед.

— Помнишь нашу большую сцену завтра?

— Ага, — припоминая, — наша большая сцена и правда завтра, да?

— Да. И в ней ты на меня орешь, хватаешь и пугаешь.

Глава 23

ЗОНА КОНВЕРГЕНЦИИ

— Не бойся, — успокаивает он. — Я ничего тебе не сделаю.

9 августа

Она начинает свои инструкции с оговорки:

«Портленд». Каньон Геральда.

Фельдшер «Портленда» старшина Купер переминался с ноги на ногу перед каютой Ванна с чемоданчиком, в котором лежали лекарства первой помощи. Фельдшер — это далеко не то же самое, что судовой врач, но Купер был обучен лечить все от сердечных приступов до пищевых отравлений, в том числе депрессию, и даже мог выполнять простейшие хирургические операции. Это был невысокий серьезный мужчина в веселых очках в металлической оправе. Его светлые волосы были так коротко острижены, что напоминали белую щетку.

— Ну, я и правда не хочу, чтобы ты мне что-нибудь сделал. — Потом она прищуривается и показывает на Рика своим маленьким пальчиком. — Зато я хочу, чтобы ты меня напугал. — Она напористо продолжает: — Кричи так громко, как пожелаешь. Хватай меня, хватай не сдерживаясь. Тормоши — вытряхни из меня все дерьмо. Напугай. Чтобы я не играла испуг, а испугалась. Если будет что-то меньшее, значит, ты относишься ко мне как к ребенку, а я не люблю, когда взрослые относятся ко мне как в ребенку. — Перестав напористо тыкать пальцем, она возвращается к своей обычной чопорности. — Я хочу взять завтрашнюю сцену в свое портфолио. А единственная причина, почему я не могу взять сцену в портфолио, — это когда в сцене плохо играют взрослые. Я бы не хотела, чтобы мой возраст мешал тебе играть в полную силу, — ладно?

Ванн бежал из радиорубки, таща за собой Купера за фонендоскоп.

— Ладно, — говорит он.

Выглянув в коридор, Стэдмен знаком пригласил Купера пройти в центральный пост. Они остановились у навигационных карт, сзади от помоста с перископами. К ним присоединился боцман Браун.

— Обещаешь? — настаивает она.

— Что случилось? — спросил Стэдмен.

— Обещаю, — заверяет он.

— Меня вызвал лейтенант Уоллес. Прибежав в радиорубку, я застал командира сидящим у шифровальной машины. Его лицо было серым, покрытым потом. Я спросил, как он себя чувствует, а он, казалось, меня не услышал. После этого я, конечно, решил, что у него сердечный приступ, правильно? Достав фонендоскоп, я начал прослушивать сердце. Оно колотилось, как бешеное. Я спросил командира, где у него болит, а он посмотрел на меня так, словно видел впервые в жизни.

— Давай пожмем руки.

Достигнув понимания, актеры пожимают руки.

— Зрачки у него были нормальные? — спросил Браун.

Глава тринадцатая

— Нет. Я посветил в один глаз, проверяя рефлекс. Командир неподвижно смотрел прямо в луч света секунды две, наверное. И только потом хлопнул меня по руке, отстраняя фонарик. Как будто ему потребовалось какое-то время, чтобы понять, в чем дело. Я предложил проводить его в каюту и подключить кардиограф, но он отказался. Я все равно попытался произвести осмотр, но он выскочил в коридор, таща меня за собой. Захлопнул дверь своей каюты у меня перед носом.

«Нежные руки Деборы»

— Радисты только что получили какое-то срочное сообщение из Норфолка, — заметил Браун. — Уоллес пропустил его через шифровальную машину и протянул Ванну. Командир прочитал сообщение и сел в кресло. Уоллес спросил, не нужно ли ему что-нибудь — Ванн молчит. Он повторил вопрос — результат тот же. Ванн не отвечает. Тогда Уоллес подошел к нему, проверяя, не случилось ли что, и как только увидел его лицо, сразу же позвал на помощь.

Хотя в каскадерском сообществе все знают, что Клифф Бут — дублер Рика Далтона, больше всего он известен не этим. Это просто самая профессиональная из его заслуг. И в списке того, чем известен Клифф Бут, стоит только где-то на четвертом месте. На первом месте в списке того, за что он был известен, — его невероятный послужной список в армии. Больше подтвержденных убийств японских солдат, чем у любого другого американского бойца во всем Тихоокеанском театре военных действий, — чертовское достижение. И это только подтвержденные. Спроси любого братского бойца из филиппинского сопротивления, сколько неподтвержденных убийств японских солдат за спиной у Клиффа Бута, и он ответит: «Кто ж, блин, знает?»

— Старшина Купер, как, по-вашему, сохранил ли коммандер Ванн дееспособность?

Но как только широко разошлись слухи, что в 1966 году Клифф Бут убил свою жену, его статус военного героя опустился на второе место в рейтинге того, чем он больше всего известен в каскадерском сообществе.

— Несомненно, с ним случился какой-то приступ, но что именно, я сказать не могу.

Третье в списке того, чем больше всего известен Клифф Бут в каскадерском сообществе, — его талант рингера.

— Как вы думаете, ему безопасно находиться одному в каюте?

В киноиндустрии шестидесятых Клифф Бут был лучшим рингером.

— Вы хотите сказать, возможен ли новый приступ? Не знаю. Я не могу сказать, чем был вызван первый.

Что такое рингер? Даже не ищите; термин неофициальный.

— Хорошо. Спасибо, вы свободны.

Вот, скажем, ты старший каскадер, и твой режиссер — настоящая сволочь, постоянно орет на твоих мужиков. Или ты работаешь с каким-нибудь гребаным зазвездившимся актером, который то и дело салит твоих мужиков и потом винит их за ошибки. Старший каскадер или кто угодно из его бригады не может дать леща режиссеру или врезать актеру в ответ.

Фельдшер ушел.

Но что бригадир может, так это нанять каскадера на день (не из своей команды). И вот он называется рингером.

— Что скажете, боцман?

И он может то, чего не может команда. То есть, по сути, взять и уебать говну по жопе, желательно — на глазах всей съемочной группы.

— Мистер Стэдмен, вы много играете в покер? Хороший игрок смотрит на лицо соперника и читает его карты. Играешь с новичком, и рано или поздно всегда наступает момент, когда до него вдруг доходит, что он влип по уши. Поставил на кон больше, чем может позволить себе проиграть, а карты у него никудышные. И это будет видно по его глазам. Губы могут оставаться растянутыми в улыбке, а вот в глазах смертельная пустота.

Скажем, работаешь ты целый год на жарком солнцепеке Миссисипи с поганым лысым нацистом Отто Премингером в фильме «Поторопи закат». И этот сраный садист год напролет унижает и поносит работников на глазах у всех. Тогда ты нанимаешь на один день Клиффа Бута и даешь ему задание: нарочно запороть кадр перед Отто. После чего вместе со всей бригадой просто откидываешься и наслаждаешься шоу.

— Вам уже приходилось видеть Ванна в таком состоянии?

Бут врезал Премингеру в челюсть на полуслове, отправив прямиком в грязь Миссисипи. Оправдание Клиффа — он герой Второй мировой, ему в голову ударило прошлое, когда Премингер заорал на него со своим немецким гестаповским акцентом, и он забыл, где находится. А когда на следующий день директор съемочной группы вручил ему билет на автобус до дома, Клифф Бут покинул Миссисипи с лишними семью сотнями долларов в заднем кармане (мимо бухгалтерии). И в тот вечер, когда они отмечали в баре отеля, ему ни разу не пришлось за себя платить.

Браун кивнул.

— Если бы мне предложили высказать свое предположение, я бы сказал, что командиру только что сдали такие карты, которые ему совсем не понравились.

Или, скажем, состоишь ты в каскадерском составе вестерн-телесериала «Дикий дикий Запад». Звезда Роберт Конрад гордится тем, что сам выполняет (многие) свои трюки. Ну, это более-менее правда.

Сообщение из Норфолка. Сняв трубку внутренней связи, Стэдмен набрал номер радиорубки.

Но его совсем не волнует, сколько каскадеров пострадает в процессе. Особенно когда дело доходит до осаливания каскадеров во время рукопашного боя (определение слова «салить»: случайно ударить кого-то взаправду в постановочном бою). И за это он никогда не брал на себя ответственность. Вечно виноваты были они. Это они стояли не там, где полагается. Это они непрофессионалы. Это они виноваты, что у него рука теперь болит. Дошло до того, что в каскадерском сообществе он заслужил прозвище Роберт «Никогда-не-встречал-каскадера-на-которого-не-смог-все-свалить» Конрад.

— Радиорубка, говорит центральный пост. Это старший помощник. Мне немедленно нужна копия срочного сообщения, которое вы только что получили.

Так что день, когда Клифф Бут — «случайным» размашистым ударом — вышиб Боба из его обтягивающих штанов, был признан славным и великим.

— Оно предназначалось лично для командира. — Затем: — С коммандером Ванном ничего не случилось? Я хочу сказать, если он серьезно болен, командование перешло к вам, так?

Несколько каскадеров прослезились.

Стэдмен посвятил много часов изучению «Правил и положений Военно-морского флота Соединенных Штатов». Параграф 2 раздела 1088 главы 10 он помнил наизусть:

И снова Клифф Бут покинул площадку с лишними семью сотнями в заднем кармане и ящиком пива в багажнике.


Подчиненный офицер может отстранить своего начальника от выполнения обязанностей только в том случае, если ситуация позволяет четко и однозначно сделать заключение о том, что вышеозначенный начальник не может продолжать дальше выполнение своих обязанностей, не ставя под серьезную угрозу общественные интересы.


Затем в баре, во время съемок «Ста винтовок» в Альмерии в Испании, он заслужил славу единственного белого человека, когда-либо побеждавшего Джима Брауна в драке. Ну, может, история о Джиме Брауне и крутая, но как раз таки она и может оказаться городской легендой. Для начала — сомнительно, что, когда Джим Браун и Берт Рейнольдс снимались в Испании в «Ста винтовках», где-то рядом подвернулся Клифф. Скорее всего, он в это время работал с Риком над серией «Бинго Мартина» (в Альмерию Рик и Клифф отправятся только позже, в 1969-м, на съемки «Красной крови, красной кожи» с Телли Саваласом). Да и вообще легенда о том, что белый победил Джима Брауна в драке, может быть не более чем, собственно, легендой. Предположительно тут одно из четырех: а) Клифф в испанском баре на «Ста винтовках»; б) Род Тейлор в Кении на площадке «Темноты солнца»; в) опять же Род Тейлор, но не на площадке «Темноты солнца», а в особняке «Плейбой» перед фонтаном; г) не было такого.

— Нет. Командиром «Портленда» по-прежнему остается коммандер Ванн.

Но в первую очередь свою печальную известность Клифф заслужил «дружеским поединком» с самым прославленным мастером единоборств всех времен — Брюсом Ли.



«Байкал».

На момент события, которое вошло в послужной список Клиффа под названием «Инцидент с Брюсом Ли», Брюс еще не стал ни суперзвездой, ни легендой. Он был просто актером в роли Като, помощника Зеленого Шершня из телесериала «Зеленый Шершень» — дешевого шоу, зарабатывающего на популярности сериала «Бэтмен». Но в голливудском сообществе Брюс Ли даже больше, чем за роль в сериале, был известен как «тренер по карате» для богатых и знаменитых («тренер по карате» — так выражался Голливуд, а не сам Брюс). Так же, как впоследствии знаменитости будут заниматься у себя на заднем дворе с личным тренером по часу в день, Стив Маккуин, Джеймс Коберн, Роман Полански, Джей Сибринг и Стерлинг Силлифант брали уроки у Брюса. Забавно представлять, что один из самых талантливых мастеров единоборств всех времен добровольно тратил часы на то, чтобы научить Романа Полански, Джея Сибринга и Стерлинга Силлифанта прямому удару ногой. Это как если бы Мухаммед Али кучу времени учил боксу Джеймса Гарнера, Тома Смазерса и Билла Косби. Но у Брюса Ли был план. Как и для Чарльза Мэнсона, для него это амплуа духовного сифу оставалось лишь подработкой. Чарльз Мэнсон хотел стать рок-звездой, а Брюс Ли — кинозвездой. Джеймс Коберн и Стерлинг Силлифант были его Деннисом Уилсоном. Стив Маккуин и Роман Полански были его Терри Мелчером. На каждую четвертую тренировку с Романом Полански Брюс приносил «Немую флейту» — сценарий, который пытался написать совместно с автором-оскароносцем Стерлингом Силлифантом (он, как Деннис Уилсон в случае с Чарли, действительно верил в потенциал Брюса), где снялись бы Джеймс Коберн и Брюс (в четырех разных ролях). Брюс даже сопровождал Романа и Шэрон в поездке на швейцарский горнолыжный курорт, чтобы убедить Романа взяться за проект.

Беликову удалось превратить свой грубый «китовый» гидролокатор в нечто такое, что действительно можно было использовать для управления кораблем. Теперь вместо одной иглы, отмечавшей на бумажной ленте наличие льда по курсу, самописец был оснащен двумя: нижняя рисовала океанское дно, верхняя — нижнюю границу льда. Марков должен был вести «Байкал» между двумя этими линиями.

Командир развернулся в кресле к рулевым.

Ну прям Роман Полански стал бы закреплять успех «Ребенка Розмари», снимая претенциозный боевик с Джеймсом Коберном. Роман по-настоящему уважал Брюса. Даже восхищался им. Но всякий раз, когда Брюс вспоминал про свою «Немую флейту», он принижал себя в глазах Романа. И даже больше: из-за этого Роман начинал задумываться о том, что Голливуд пробуждает худшее в людях.

— Что показывает эхолот?

Одно из различий между Ли и Мэнсоном: у Брюса было все, чтобы стать феноменом. Не в те времена, когда он играл в «Зеленом Шершне». Но через несколько лет, сперва в гонконгских фильмах с Ло Вэем, потом — в большой карате-феерии от «Уорнер Бразерс»: «Выход дракона».

— Сто метров и повышается, товарищ командир.

Но в 1966 году, когда он еще исполнял роль помощника Зеленого Шершня Като, у Брюса Ли уже сложилась репутация среди американских каскадеров, работавших с ним в шоу.

«Байкал» уже дошел до устья каньона Геральда, где крутой поднимающийся склон переходил в мелководный континентальный шельф. Подлодка двигалась над равниной, изрезанной оврагами и желобами, направленными в сторону Берингова пролива: самый глубокий из них был известен как желоб Врангеля. Звучное название для русла древней реки, прорезанного в те времена, когда Чукотское море было еще степью, соединяющей Азию и Америку.

Причем плохая.

Маркову требовалось отыскать желоб Врангеля и пройти по нему, подобно лососю, с трудом поднимающемуся вверх по течению бурной речки. Имел значение каждый метр воды под килем, ибо следующие большие глубины начнутся только на Тихом океане, через три дня пути.

— Подняться на глубину восемьдесят метров. Малый вперед.

Брюс Ли не отличался вниманием или уважением к американским каскадерам. И из кожи вон лез, чтобы это неуважение продемонстрировать. Один из вариантов — салить их летящими кулаками и ногами в боевых сценах. Его раз за разом предупреждали, и, как у Роберта Конрада, каждый раз у него находилось оправдание, что виноваты они. Дошло до того, что с ним отказывалась работать целая толпа каскадеров.

Встав, Марков подошел к самописцу глубиномера. Игла, отмечавшая морское дно, поднялась: пятнадцать метров вверх с тех пор, как рулевой докладывал последний раз. Верхняя игла, показывавшая лед, оставалась на месте.

Сказать по правде, Ли не понравился Клиффу с первого же взгляда. Еще до того, как Рик пришел на роль приглашенного злодея в сериале. Впервые Клифф увидел технику экранных боев Ли, когда возил Рика на площадку «Двадцатый век Фокс» на примерку для серии на следующей неделе. Они вдвоем стояли в сторонке и наблюдали, как Брюс и его коллега Ван Уильямс снимают бой на улице, во время которого Ли исполнял множество поразительных молниеносных ударов ногой и прыжков в духе Нуриева. Когда Ли закончил, группа разразилась аплодисментами. Рик определенно впечатлил ся, обернулся к Клиффу и сказал:

Вдруг и верхняя игла пришла в движение. Поколебавшись, она дернулась, затем начала опускаться вниз.

— Во дает, а?

— Льды, — объявил Марков.

Клифф, что на него было непохоже, пренебрежительно фыркнул:

Он был встревожен тем, что глубиномер обнаружил по курсу лед, но в то же время обрадовался исправной работе прибора.

— Да ни хрена он не стоит! С тем же успехом могли позвать и Расса Тэмблина[30]. Он просто танцоришка сраный. Отправляйте плясуна обратно в «Вестсайдскую историю».

— Но он охренеть какой быстрый, — возразил Рик. — И удары у него отличные.

По мере того как «Байкал» приближался к первому ледовому хребту, игла самописца опускалась все ниже и ниже, пока наконец не перешла на горизонтальную прямую на отметке восемь метров. В своем теперешнем состоянии подводная лодка уже не могла проломить такой лед и всплыть, но все же под ним оставалось достаточно простора.

— Рулевой, переложить руль влево на пять градусов. Новый курс сто семьдесят девять.

— Выглядят они отлично — в кино, — начал поучать Клифф. — А силы в таком ударе ни хуя. Ну да, он быстрый, спору нет. Но быстрый слабак — все равно слабак. Все эти педики-каратисты ни хера не стоят в настоящей драке. Дзюдо — немного другой разговор. Если ты изучал дзюдо и связываешься с тем, кто не знает, что делает, его еще можно чутка по земле повалять. Но у этих педиков-каратистов вообще нет силы, и ни один из них не умеет держать удар. — Тут Клифф, подчеркивая мысль, показал на Като. — Особенно этот карапет.

«Байкал» чуть повел носом на восток. Игла немного помедлила, затем снова начала опускаться вниз. Толщина льда возросла с восьми метров до десяти, потом до двенадцати.

Клифф редко ударялся в критику, так что Рик дал ему выговориться.

На юг не получилось.

— Переложить руль вправо на десять градусов.

— Рукопашный бой, блин. Вот это тема. Гребаный зеленый берет его уроет. А это все для показухи. Али и Джерри Куорри[31] дерутся, чтобы причинить ущерб. Зеленый берет дерется, чтобы убить. Посмотрел бы я на этого пидорка в джунглях, как он дерется с япошкой тяжелее его на дюжину кило, с ножом в руке и убийством на уме. — Клифф фыркнул. — Тогда Зеленый Шершень уже искал бы себе нового шофера.

Подводная лодка повернула в сторону более тонкого льда, но промежуток между ледовыми торосами вверху и илистым дном внизу неуклонно сокращался.

Затем толщина льда снова начала расти. Десять метров. Пятнадцать.

— Ладно, слушай, — попытался примириться Рик, — может, в ситуации жизни и смерти ты прав...

— Рулевой, право руля до отказа, курс сто сорок восемь.

— А я прав, — перебил Клифф.

— И все-таки, — продолжил Рик, — эти быстрые удары ногой впечатляют.

Этот курс прямиком вел на остров Врангеля — территорию Российской Федерации, населенную лишь моржами и белыми медведями, которые ими питаются.

— Растяжка, — отмахнулся Клифф. — Это все растяжка. Могу приходить к тебе на дом и заниматься с тобой растяжкой по три часа, с понедельника по пятницу. Через три месяца ты уже повторишь любую его хрень.

— Опуститься на глубину семьдесят метров.

Рик ответил скептическим взглядом, и Клифф пошел на попятный:

Брюхо лодки окажется в каких-то метрах от дна. Огромная ракетоносная субмарина медленно двигалась вперед. Наконец линия, отмечавшая нижнюю границу льда, прекратила опускаться и начала подъем.

— Ну ладно, может, не прям любую. Но все-таки.

Прошли. «Байкал» выдержал первое испытание.

***

— Эхолот показывает восемьдесят метров, товарищ командир.

— Держать глубину.

Драка Клиффа и Брюса состоялась, когда Клифф работал на площадке «Зеленого Шершня» дублером Рика. Брюс, как обычно, разглагольствовал перед съемочной группой о своем могуществе. И тут кто-то задал ему вопрос, который Брюсу задавали всегда: если он будет против Али, кто кого заборет? Этим Брюса донимали постоянно. И каждый раз он отвечал по-разному, в зависимости от момента и настроения. Позже, на площадке «Выход дракона», когда об этом спросил Джон Сэксон, Брюс, предположительно, сказал: «У него кулаки больше моей головы». Но все же Брюс восхищался мастерством Али и взял за привычку изучать 16-миллиметровые пленки с его боями. И совершил открытие: Али открывается справа.

Каких-нибудь десять метров отделяли киль лодки от ила. Это был абсолютный минимум, на который готов был пойти Марков. Командир посмотрел на ленту самописца. Верхняя игла снова начала движение вниз. Когда она прошла отметку двадцать метров, Марков скомандовал:

На боксерском ринге, знал Брюс, Али его убьет.

— Стоп машина!

Но, если честно, Брюсу казалось, что нет человека, которого он не может победить. Главное, чтобы в драке Али был без перчаток, а Брюсу разрешалось бить ногами.

Впереди была стена.

Так что, когда его спросили в тот день на площадке «Зеленого Шершня», он ответил:

На этой своеобразной карте было видно, что путь «Байкалу» преградил не один уходящий под воду ледяной хребет, а два. Оставшаяся щель имела в высоту всего пятьдесят метров, из которых сорок были нужны «Байкалу».

— Если закрыть нас в комнате и сказать, что никаких правил нет? Я его вырублю.

А Клифф — каскадер на эпизод — рассмеялся.

— Переложить руль прямо. Самый малый вперед.

— Что смешного? — спросил Брюс.

Когда подводная лодка проползала под первым хребтом, верхняя игла вплотную подошла к линии, отмечавшей верх рубки. Марков поднял взгляд, ожидая услышать скрежет льда по стали.

Сперва Клифф вяло пытался избежать конфликта.

Прямо впереди был второй хребет.

— Эй, слушай, я тут просто по работе.

— Эхолот?

Но Брюсу этого было мало.

— Глубина семьдесят шесть метров, товарищ командир.

— Но ты смеешься над тем, что я сказал, а я не сказал ничего смешного.

Возможно, пройденный хребет был худшим, что ожидало «Байкал». Возможно, дорога дальше будет относительно простой. С другой стороны, щель может сомкнуться до глухой стены. Марков снова мысленно повторил приказ: «Пройти в подводном положении через Северный Ледовитый океан и не позднее тринадцатого августа прийти в северо-западную часть Анадырьского залива в квадрат двадцать два, где ждать корабли сопровождения Тихоокеанского флота». До истечения срока оставалось трое суток.

— Да как бы сказал, — хмыкнул Клифф.

Идти вперед или вернуться?

— И что тут, по-твоему, смешного? — спросил разозленный Брюс.

— Подняться на глубину шестьдесят шесть метров. Самый малый вперед.



«Ну ладно, погнали», — подумал Клифф.

«Портленд».

Стэдмен постучал в дверь каюты Ванна. Ответа не последовало. Постучав снова, он собрался уже подергать за ручку, проверяя, не заперто ли, но тут Ванн сам распахнул дверь изнутри.

— По-моему, тебе должно быть стыдно думать, будто от тебя останется что-то больше, чем мокрое место сзади на трусах Мухаммеда Али.

— В чем дело?

Все глаза на площадке уставились на Брюса.

— Сэр, я просто хотел вас проведать, узнать, как вы себя чувствуете. Вы до смерти перепугали лейтенанта Уоллеса.

Стэдмен заметил у Ванна в нагрудном кармане сложенный листок бумаги с сообщением.

Но Клифф, который понял, что с этого момента его работе капут, решил, что можно хотя бы уж развлечься, так что на этом не остановился:

— Купер сказал, что со мной все в порядке?

— Он полагает, что с вами случился приступ.

— Такой прыщ, как ты, вырубит чемпиона мира в тяжелом весе? Гребаный актеришка вырубит Али? Хрен с ним, с Али, — да Джерри Куорри забьет тебя в землю, как гвоздь! Дай-ка спрошу, Като: ты хоть когда-нибудь получал всерьез?

— Он говорит, что я не могу выполнять свои обязанности?

— Нет, не получал, каскадер. Потому что никто не может меня ударить, — ответил рассерженный Брюс.

— Нет, сэр, не говорит.

— Я так и думал, — сказал Клифф. Взглянул на бригаду, которая наблюдала за происходящим с круглыми глазами. — Поверить не могу, что вы ведетесь на пиздеж этого прыща.

— В таком случае, вот и ответ на ваш вопрос. И впредь без необходимости не беспокойте меня.

Повернувшись к Брюсу:

Ванн начал было закрывать дверь.

— Приди в себя, мужик. Ты же гребаный актер! Получишь фингал — драке конец. Выбьют зуб — драке конец. Джерри Куорри со сломанной челюстью продержался пять раундов против ебучего Мухаммеда Али! Знаешь почему? Потому что у него есть то, о чем ты даже не слышал ни хрена, — дух!

— Командир, было ли в сообщении из Норфолка что-нибудь такое, о чем я должен знать? Какие-либо уточнения приказа, которые нам следует обсудить?

Брюс в своем костюме шофера встал в позу крутого парня, вперился в землю, покачал головой, потом поднял глаза на каскадера и улыбнулся:

— Мы по-прежнему идем курсом на запад? Акустик ищет шумы подводных лодок?

— У тебя большой рот, каскадер. И я бы с удовольствием его заткнул, особенно на глазах у своих друзей. Но, понимаешь, мои руки зарегистрированы как смертельное оружие. А это значит, если мы подеремся и я случайно тебя убью — я сяду в тюрьму.

— Так точно. Бам-Бам сейчас сменит старшину Нибела.

Клифф не отмалчивался:

— В таком случае, что еще я могу сделать? — сказал Ванн, захлопнув дверь перед носом у Стэдмена.



— Любой, кто кого-то случайно убьет в драке, сядет в тюрьму. Это называется «непредумышленное убийство». И, по-моему, твой пиздеж про «смертельное оружие» — просто отмаза, чтобы вам, танцорам, по-настоящему не драться.

Бам-Бам Шрамм опустился в кресло перед экраном шумопеленгатора и скорчил гримасу.

А вот это уже был настоящий вызов, брошенный на глазах у коллег Брюса. Поэтому Брюс и предложил Клиффу «дружеский поединок». Два раунда из трех. Никто никому не пытается что-нибудь сломать. Просто до момента, когда кто-то упадет.

— Терпеть не могу сидеть на теплом сиденье.

— Забились, Като, — был ответ Клиффа.

Старшина Нибел опустил взгляд на его щиколотки.

На глазах взбудораженной группы двое мужчин приготовились схлестнуться. Чего Брюс не знал, так это что Клифф обожал вызовы два-из-трех. Хотя обычно они проходили на стоянках возле баров в час ночи.

— По крайней мере, ты не забыл надеть носки. Как дела на лодке?

Когда Клифф участвовал в таких поединках — особенно с человеком, который что-то соображал в драках, — он применял коварную технику, настолько очевидную, что он сам удивлялся, почему она всегда срабатывает.

— У рулей опять сидит Мазила, — сказал Бам-Бам.

Техника простая.

— Этот болван не найдет дорогу к поверхности, даже если ему к заднице привязать воздушный шарик.

Первый раунд он уступает.

— Боцман присматривает за ним. А в столовой крутят Си-эн-эн. — Бам-Бам натянул наушники. — Китайцы настоятельно советуют нам не лезть не в свое дело.

Оказывает небольшое сопротивление и готовится выдержать все, на что способен противник. Настолько небольшое сопротивление, что противник, особенно если он опытный боец, решает, будто Клифф просто какой-то барный верзила, который хочет прыгнуть выше головы.

— Да, будет очень плохо, если мы не сможем покупать в универмаге китайские футболки по два доллара за штуку.

Еще Клифф знает, что в таком поединке противник использует приемы или комбинации приемов, в которые верит больше всего. Так что в первом же раунде противник обычно раскрывает свой лучший удар.

— Черт бы их побрал.

И если Клифф покажется неумехой и противник поверит, что справится, в девятнадцати случаях из двадцати он повторит тот же самый прием. А Клифф, уже его зная, ждет, парирует и укладывает засранца.

— Черт бы их побрал, — согласился Нибел.

Предварительные любезности закончились. Настала пора перейти к делу.

Что до Брюса, он не собирался травмировать этого белого нахала. Просто хотел заткнуть ему рот и выставить дураком перед всей группой. Начать с того, что если Брюс травмирует этого парня всерьез, то у него будут большие неприятности. Каскадеры и так жаловались, что Брюс их бьет, и ставили в известность Рэнди Ллойда, своего старшего, что не хотят с ним работать. Плюс недавно, выпендриваясь на площадке, Брюс случайно свернул художнику-постановщику челюсть неудачным ударом ногой. Если Брюс сломает челюсть кому-нибудь еще, ему хана.

— Есть что-нибудь? — спросил Шрамм.

И Маленький Дракон решил, что лучший план действий — сделать что-то такое, что выглядит красиво, но больно не сделает. Просто свалит с ног. Но в то же время продемонстрирует этому говнюку, с кем он связался.

— Лед, рыболовецкие траулеры у побережья, и уйма биологического шума.

— Креветки хрустят?

Удар с разворота в ухо снесет ублюдку башку напрочь, а то еще и оставит на всю жизнь с проблемами в арифметике. Мощный прямой удар ногой отправит в полет через ту машину у него за спиной, и бог знает, что он там себе сломает. Но, как и Рудольф Нуриев, Брюс Ли умел зависать в воздухе так, как умел мало кто в истории. Нуриев и Ли как будто плыли в воздухе, доделывали все то, что задумывали, и мягко опускались на землю только тогда, когда хотели.

— Да, и еще надрывается один кит, который ни хрена петь не умеет.

И вот Брюс решил, что самым безопасным приемом будет прыжок с зависанием в воздухе, который больше про высоту, чем про лобовой удар. Он может взлететь, покрасоваться как следует, потом прекратить полет, коснувшись ногой груди этого засранца, отбросить его назад, уронить на задницу и преподать урок.

Послушав звуки, Бам-Бам настроил акустические фильтры.

Ровно так он и сделал. Усадил Клиффа прямо на задницу под овации команды. Светловолосый каскадер придурковато улыбнулся с земли и сказал:

— Самец голубого кита. — Он вслушался внимательнее. — И звук какой-то искаженный. Как будто проходит через ЗК. — Зоны конвергенции, подводные слои, где звуки изменяют свое направление, отражаются и часто подвергаются искажениям. — Ты определил дистанцию до него?

— Неплохо скачешь, плясун, — и, поднявшись, прибавил: —Давай-ка еще разок.

— Болван, это же кит, — сказал Нибел.

«Ладно, тогда я прошибу эту мразь ногой насквозь, — подумал Брюс. — Главное, чтобы эта скотина не сломала себе копчик».

Склонив голову набок, Бам-Бам закрыл глаза.

— Какой-то он странный.

И вот он прыгнул на каскадера второй раз — больше вкладываясь не в высоту, а в силу удара, — но тот в последний момент развернулся всем телом. И мастер боевых искусств практически свалился в поджидающие руки. Затем Клифф, взявшись за ногу и ремень, с силой швырнул мастера в припаркованную машину, как кота.

— Говорю тебе, петь он ни хрена не умеет.

Брюс услышал, как хрустнуло что-то внизу спины, когда врезался в автомобиль с пассажирской стороны и задел лопаткой ручку. Ему было по-настоящему боль-

Покрутив ручки управления, Шрамм вывел на экран спектр пения кита.

но. Лежа на цементе, Брюс увидел, как улыбается белый каскадер.

— Только взгляни, — присвистнул он.

Брюсу и правда не хотелось травмировать Клиффа. Хотелось только научить уму-разуму. Но зато Клифф хотел травмировать Брюса. Если бы, приложив Брюса о машину, он разъебал ему спину и шею до конца жизни, то нисколько бы не переживал.

Огибающая имела колоколобразную форму, но только крайние частоты слева и справа были словно отрублены топором. А между ними красовались обычные пичкѝ и долины.

С трудом поднимаясь на ноги, Брюс видел, как Клифф занимает боевую стойку для третьего раунда. И узнал в ней армейскую стойку для рукопашного боя.

— Смотрю, — буркнул Нибел. — Ну и что?

— Ты знаешь разницу между бревном и брусом два на четыре?

Брюс чертовски злился на ублюдка за то, что он сделал. Но еще он впервые разглядел в противнике, кто он есть. Не просто какая-то деревенщина на работе ковбоя-каскадера. Брюс понял: Клифф знает, что делает. Брюс осознал, что Клифф специально закосил под дурачка, чтобы заставить повторить тот же прием. Брюс мог бы атаковать Клиффа четырнадцатью разными способами, которые тот бы в жизни не заблокировал. Но, прикинувшись неумелым увальнем, Клифф вынудил Брюса схалтурить и сыграть ему на руку. Не будь его ответ таким безжалостным, Брюс мог бы чуть ли не восхититься.

— Бревно круглое, а…

Еще Брюс быстро смекнул, что, хотя у Клиффа нет того опыта, как у оппонентов Брюса с разных турниров боевых искусств, он был тем, кем не были они.

— Этот кит квадратный. Взгляни, как обрезан его спектр. У настоящего голубого кита голосина простирается на семь октав. Так что этот кит вовсе и не кит. Это запись.

Он был убийцей.