Тристан наклонился поближе и внимательно изучил фотографию.

– Выглядит он как настоящий хиппи, – наконец сказал он.

Сфотографировали Макса Джеспера на фоне здания в серый облачный день: он поднял оба пальца вверх, зажав в руке зажженную сигарету. Вид у Макса был диковатый: темные волосы торчат во все стороны, джинсы художественно порваны. Здание на снимке разительно отличалось от того, что Кейт видела сейчас: окна перебиты, штукатурка отваливалась огромными пластами, а через дыру в крыше проросло маленькое деревце.

– Может, зайдем и выпьем кофе? – предложила Кейт. – Интересно посмотреть, как отель выглядит внутри. Может, и Макса Джеспера застанем.

Тристан кивнул.

Стоило им выйти из машины, как над головой пророкотал низкий раскат грома, и сверху полил дождь, быстро превращающийся в настоящий ливень. Они бегом бросились к отелю, и хоть Кейт натянула на голову воротник куртки, она все равно мгновенно вымокла насквозь.

Люди, до этого мирно обедавшие на террасе, теперь спешили внутрь с сумками и плащами наперевес. Некоторые несли свои тарелки самостоятельно, другим помогала группа из шести хорошеньких официанток.

За дверью особняка обнаружились небольшой зал с приемной стойкой и уходящая вверх лестница. Высоко над стойкой находилось витражное окно, бросающее цветные блики на устилающий пол бледно-голубой ковер.

Оказавшись внутри, Тристан замер, пытаясь прийти в себя после неожиданно обрушившегося ливня. Вода лилась с него ручьем. Наконец он встряхнул головой и вытер лицо рукавом куртки. Кейт же отыскала в сумки пачку салфеток и воспользовалась ими. Мимо в уборную проскользнули несколько женщин, чей обильный макияж и сложные прически изрядно пострадали после столкновения с дождем: в такие моменты Кейт радовалась, что предпочитает не заморачиваться с косметикой.

Немного приведя себя в порядок, Кейт и Тристан вошли в дверь, ведущую в большой бар-ресторан. Если раньше толпа посетителей заняла всю террасу, то здесь им не удалось заполнить и четверти мест. Тристан прошел мимо длинной барной стойки, сделанной из стекла, за которой длинными рядами выстроились разнообразные бутылки. Мягкая подсветка окрашивала их в самые разные цвета. Похоже, тут было все: и всевозможные спиртные напитки, и винтажное шампанское, и дорогие вина. На краткий миг Кейт едва не остановилась, но ей все же удалось заставить себя двинуться дальше, за Тристаном, который направлялся к столикам у камина. Стену напротив занимали широкие окна, выходящие на обнесенный ажурными стенами сад. За ним синела река.

Они опустились в пару удобных кресел, стоящих рядом с потрескивающим камином.

Вскоре к ним подошел темноволосый официант с невероятно красивым лицом, словно сошедший с рекламы какого-нибудь дорогостоящего одеколона.

– Черт, ну и дождище, – произнес он с заметным шипящим акцентом кокни, совершенно не подходящим его сногсшибательной внешности. – Чего желаете, дорогуши?

– Два капучино, пожалуйста, – попросила Кейт.

– Вернусь через секундочку. – Он улыбнулся, оглядел Тристана с ног до головы внимательным взглядом и удалился обратно к барной стойке.

– Шикарное тут заведение, – заметил Тристан, оглядываясь по сторонам. – Никогда не был в пятизвездочном отеле.

– В Эшдине вообще есть хоть один пятизвездочный отель? – улыбнулась Кейт в ответ. Ее взгляд был прикован к роскошному бару, и она изо всех сил пыталась справиться с чувствами.

– Нет. А единственный четырехзвездочный отель «Брэнниган» потерял одну звезду в прошлом году. У них крысы в гриле завелись. А как вообще работает это право о незаконном владении?

– Если кто-то вселяется в пустующее или нежилое помещение, не применяя при этом силы, и живет там в течение двенадцати лет без перерыва, в течение которых ему не предъявляют претензий, то он может претендовать на то, чтобы получить здание в свою собственность, – объяснила Кейт.

– И когда Макс Джеспер стал законным владельцем этого особняка, то смог взять на него деньги под залог?

– Ага. Вот только чтобы превратить эту развалину в роскошный отель, понадобилась бы целая куча средств, – сказала Кейт, разглядывая лепнину в виде корон на потолке. – И он так быстро со всем управился – всего за два года.

Тристан встал, чтобы рассмотреть фотографии, висящие на стене у бара. Кейт последовала за ним. На всех снимках были засняты разнообразные известные люди – спортсмены, актеры, телеведущие, даже политики.

– Ого. Кто бы мог подумать, что столько знаменитостей приезжали в Эксетер, – заметил Тристан. На каждой фотографии был и сам Макс Джеспер, изменившийся так же сильно, как и его особняк. Теперь он был аккуратно подстрижен, а его волосы – выкрашены в каштановый цвет, кожу украшал ровный загар, а вместо рваных джинс он носил отлично сидящий костюм. Выглядел он лет на пятьдесят и отдаленно смахивал на постаревшую рок-звезду.

– Макс Джеспер поработал над своим внешним видом, – усмехнулась Кейт.

– И зубы новые вставил, – указал Тристан. – На прежних фото они не такие ослепительно-белые.

К ним уже приближался официант с двумя чашками кофе, расположенными на серебряном подносе, и Кейт с Тристаном вернулись обратно за свой столик.

– Это владелец там, на фотографиях со знаменитостями? – спросила Кейт, указывая на стену.

– Да, это Максимиллиан Джеспер, владелец, – с благоговейным пиететом подтвердил официант, снимая чашки с подноса. Взбитая шапка молочной пены возвышалось над ободком сантиметров на десять. – На прошлой неделе у нас была Джоанна Коллинз.

– В смысле – Джоан Коллинз? – переспросила Кейт.

– Ага. Она оказалась очень милой. Да все эти люди только рады, когда мы делаем их снимки, если они приехали на какое-нибудь мероприятие или просто погостить.

– А что у вас тут за мероприятия?

– Самые разные. Свадьбы, вечеринки, конференции.

– Много знаменитостей вы встречали?

– Целую кучу. Я тут уже три года работаю, совмещаю с учебой, – сказал он, осторожно водружая чашки на стол. Вздымающаяся пена их капучино теперь переливалась через край.

– А владелец сейчас на месте? Мне бы хотелось с ним поговорить, – попросила Кейт.

– Что-то не так? Знаю, у нас новая кофемашина и паровой вспениватель иногда ведет себя странно…

Кейт улыбнулась.

– Нет, я просто ищу кое-кого, с кем он знаком.

– Я спрошу. Но у него сегодня расписание забито встречами, – сообщил официант. – Кого вы ищете?

– Было бы здорово, если бы он просто согласился поговорить. – Кейт не хотелось давать Джесперу возможность сказать, что он не знает никакого Дэвида Ламба, прежде чем они вообще смогут встретиться. Вид у официанта стал взволнованный.

– Ладно. Я тогда пойду спрошу, – и он ушел к барной стойке. Кейт и Тристан снова поднялись с мест и вернулись к изучению фотографий.

Теперь они заметили еще несколько фото, висящих в углу, рядом с выключателем света. На первой был изображен групповой снимок персонала в рабочей форме, в центре – сам Макс. Они стояли на фоне барной стойки. Вторая фотография была снята на улице, на фоне особняка. Вокруг Макса стояла толпа людей, а сам он перерезал красную ленту перед главным входом. Совсем рядом с Максом стоял мэр, который весь так и лучился радостью, на шее у него блестела извечная золотая цепочка. Кейт присмотрелась к лицу в толпе, которое показалось ей знакомым: мужчина, стоящий с правого края и широко улыбающийся происходящему. Лицо у него было раскрасневшимся, как предположила Кейт – от алкоголя.

– Это же Ной Хантли, – воскликнула она, вытаскивая телефон, чтобы снять на камеру оба снимка.

– Что Ной Хантли здесь забыл? Отель открыли в 2009 году – значит, его уже семь лет как выперли из парламента, – сказал Тристан.

Кто-то вежливо откашлялся прямо у них над ухом, и Кейт с Тристаном испуганно развернулись. За спиной обнаружился их официант, а рядом – сам Макс Джеспер. Выглядел он выше, чем казался на фотографиях. Костюма на нем сегодня не было, только узкие черные джинсы, белая рубашка с расстегнутым воротом и яркие кроссовки. На шее болтались телефон на шнурке и пара очков.

– Приветствую, – поздоровался он мелодичным, хорошо поставленным голосом, совсем чуточку хрипловатым от курения. – Бишоп сказал, вы кого-то ищете? – Он улыбнулся, сверкнув белоснежными винирами на зубах, и беззастенчиво принялся их рассматривать. Его глаза так и скользили по Тристану с Кейт, словно он читал штрих-код. – С кем я, собственно, говорю?

– Я Кейт Маршалл, а это Тристан Харпер. Мы частные детективы.

– Да неужто? – Его голубые глаза приобрели жесткое выражение, и Макс приподнял брови, ожидая продолжения.

– Мы пытаемся найти молодого человека по имени Дэвид Ламб. Он жил здесь, пока тут еще была коммуна, с 1996 года и где-то до июня 1999 года.

Тристан протянул ему телефон, на котором заранее открыл фото Дэвида, и Макс натянул на нос очки, взял телефон в руки и уставился на экран.

– Давненько это было. Хм-м… Симпатичный парень, но что-то я его не припоминаю.

– Его подруга Шелли Морден приехала с ним вместе. Жила тут с 1996 по 1997 год. Родом они из Вулвергемптона, – продолжила Кейт.

– Шелли говорила, что пекла хлеб, – добавил Тристан.

– Теперь мы еще дальше ушли в прошлое. Множество людей пекли тут хлеб, мой дорогой. Мы тогда были чертовски бедны! – вздохнул Макс. – И множество людей то жили здесь, то переезжали в другое место. Дела здесь тогда шли совсем по-другому, как вы понимаете, а я частенько выкуривал косячок-другой, так что те годы своей жизни я помню весьма смутно. – Он с улыбкой вернул телефон Тристану.

– Полиция обращалась к вам по поводу пропавшего человека?

– Нет, – ответил Макс. Он все еще улыбался, но голос его сочился холодом. – Полиция ни разу не испытывала нужды постучаться в дверь моего дома. Мы были очень законопослушными людьми. Мы и сейчас крайне законопослушные люди, не так ли, Бишоп?

– Да, – подтвердил Бишоп, явно подражая голосу своего босса.

– Не считая косячка-другого? – уточнила Кейт. Макс мигом перестал улыбаться – неосторожная шутка явно вышла ему боком. Воцарилась неловкая пауза.

– Что случилось с этим парнишкой, Дэвидом Ламбом? – спросил он.

– Он пропал в июне 1999 года, – ответила Кейт.

– И он тогда здесь жил?

– Нет, он переехал за пару недель до этого, – сказала Кейт, несколько раздраженная тем, что ей приходится повторять.

– Ах вот оно что. Если бы он здесь жил, то я бы был в курсе. За теми, кто жил в моем доме, я всегда приглядывал.

– Может, вы знаете, кто может нам помочь? Вы еще общаетесь с кем-то, кто жил здесь в те годы?

Макс снял очки.

– Нет, моя дорогая. Когда я перешел на темную сторону и открыл для себя радости капитализма, все мои социалистические свободолюбивые друзья мгновенно испарились. А ведь я заявил о праве незаконного владения только затем, чтобы не дать другим отнять наш дом.

– Как вы ее вообще нашли? – спросил Тристан.

– Как я нашел что именно? Выражайтесь яснее, – попросил Макс. Он смотрел на Тристана со странной смесью похоти и отвращения.

– Как вы нашли эту коммуну?

– Это было в конце семидесятых. Я был бездомным, а этот дом – полностью заброшенным. Можно было войти внутрь, просто обойдя его с заднего двора, – начал рассказывать он, взмахом очков указав направление. – Я присоединился к группе людей, которые забрались сюда в поисках убежища, и только мне хватило мозгов, чтобы начать оплачивать счета за здание. Так что я поставил новые двери и превратил дом в безопасное место.

– Раньше здесь был пансион? – спросила Кейт.

– Да, очень давно. В некоторых комнатах под кроватями даже можно было найти ночные горшки. Мы их, конечно, не использовали. Я, может, и был бездомным, но я никогда не опускался до того, чтобы гадить в горшок.

Бишоп рассмеялся шутке – пожалуй, слишком уж усердно.

– Не так уж это и смешно, – сказал Макс. – Иди отсюда. Столы вон протри. – Бишоп густо покраснел и ретировался в сторону бара, и Макс снова повернулся к Кейт и Тристану. – Мне очень жаль, что этот парнишка, Дэвид, пропал, но тогда времена были совсем другие. Через коммуну прошли сотни молодых людей.

– Шелли сказала, что в основном в коммуне жили юноши, – заметила Кейт.

– Ну разумеется. Судя по вашему возрасту, вы должны помнить старые деньки, – проницательно указал он. – Так что вы знаете, что в те годы люди не ходили, увешавшись гребаными радужными значками. Это место было безопасным убежищем для многих людей – включая геев, которых вышвырнули из дома собственные родители. Ладно, у меня еще есть дела. Может, оставите визитную карточку на случай, если я что-нибудь вспомню?

Кейт вручила ему визитку агентства.

– Детективное агентство Кейт Маршалл, – прочитал Макс. – А у вас есть визитка? – спросил он, оглядывая Тристана.

– Есть, – ответил он и протянул ему собственную визитную карточку.

– Я обязательно позвоню вам, Тристан, если что-нибудь вспомню. А теперь, если вы меня извините…

Он улыбнулся, склонил голову в легком прощальном поклоне и стремительно ушел, прежде чем они успели его остановить.

Кейт передернула плечами. Безразличный холодный взгляд Макса Джеспера вызывал у нее легкую оторопь.

Глава 18

Когда Кейт и Тристан вышли на улицу, с неба все еще лился дождь. Они поспешили в машину.

За кофе заплатил Тристан, и когда он вручил чек Кейт, она заметила, что сзади на нем что-то написано.

– Официант оставил свой номер телефона. И еще смайлик нарисовал, – сообщила она, поднимая чек в воздух.

– О, – проговорил Тристан, рассматривая надпись. – Я его не просил.

– Ну, не мне же он номер оставил.

– Он точку рисует как маленький кружочек. – Тристан скептически приподнял бровь.

– Я как-то работала с человеком, который занимается графологией. Он говорил, это значит, что у человека игривый характер, – заметила Кейт.

– Не мой тип мужчин.

У Кейт мелькнула мысль – а какой у него вообще вкус на мужчин? Она ни разу не слышала, чтобы Тристан упоминал своего парня.

– Делу бы помогло, встреться ты с ним за чашкой кофе. Он ведь говорил, что работает в отеле уже три года. Ты не против этим заняться? – спросила она.

– Ладно. На чашку кофе я согласен.

Кейт снова взглянула на чек.

– Смайлик ведь это и значит? Приглашение на кофе?

– Наверное. А ты бы что подумала на моем месте?

Кейт даже рассмеялась.

– Я бы подумала, что кто-то что-то напутал. Я давно уже не в том возрасте, когда официанты пишут свой номер на задней стороне моего чека, – ответила она. – Если ты не против встретиться с ним и выпить кофе, то может, мы узнаем что-нибудь новое.

Кейт села за руль, завела двигатель и выехала на дорогу. Вскоре позади остались и магазинчики, и кинотеатр, и вот они уже доехали до конца улицы и двигались к промышленному кварталу. Тристан взял в руки телефон, набрал короткое сообщение Бишопу и нажал «отправить».

– Что думаешь о Максе Джеспере? – спросил он, убирая телефон в карман.

– Думаю, он равнодушный гаденыш, которого ни капли не интересовало, что я говорю.

– А я думаю, он лжет. Он знал Дэвида Ламба, – сказал Тристан. – Шелли упоминала, что в коммуне почти не было женщин. Даже если Дэвид не особенно выделялся сам по себе, то, что он приехал вместе с Шелли, должно было запомниться. И Шелли говорила, что когда Дэвид пропал, она отправилась в коммуну. Весь этот разговор про косячки – полная брехня. Макс кажется очень проницательным человеком. Как ворон, знаешь, – умный и дотошный.

– Не говоря уже о том, что мне кажется подозрительным, как Макс Джеспер из обычного бездомного бродяги стал владельцем шикарного отеля.

– Может, это просто удача? – предположил Тристан. Кейт только улыбнулась. Он явно смотрел на мир слишком уж оптимистично.

– Удача – это стать владельцем полуразрушенного здания. Но чтобы превратить эту развалюху в отель, нужны серьезные вложения. Вспомни всех этих людей на открытии! Мэр, все эти респектабельные бизнесмены, Ной Хантли. Конечно, его могли пригласить просто как местного бизнесмена…

– Но это снова возвращает нас к Джоанне и ее связи с Ноем, – закончил Тристан. – И хоть пока прямых подтверждений нет, Джоанна наверняка расследовала исчезновение Дэвида и Гейба.

– Все еще есть вероятность, что она позвонила Шелли, чтобы поговорить об этой асбестовой истории и не собиралась спрашивать ее о Дэвиде Ламбе. Хотя это, конечно, было бы удивительным совпадением – Джоанна ищет Дэвида Ламба и совершенно случайно связывается с его лучшей подругой Шелли по совершенно другому вопросу.

– А может, тут есть какая-то связь? Надо проверить, что там за история с асбестом, – предположил Тристан.

Кейт кивнула, но в глубине души ей казалось, что они слишком уж рассредотачивают свои усилия. Это натолкнуло ее на мысль.

– Шелли сказала, что полиция допрашивала Дэвида по поводу смерти этого старика…

– Сидни Ньюитта.

– Затем с Дэвида сняли все обвинения, но может, он попадал в полицию не впервые? А может, у Гейба Кемпа и Джорджа Томассини тоже были проблемы с законом?

– Если так, то мы сможем узнать о них больше. Адреса и все такое, – поддержал Тристан.

– Я позвоню Алану Хексэму и узнаю, не поможет ли он нам, – сказала Кейт. Она познакомилась с Аланом Хексэмом, который работал окружным патологоанатомом, еще в Университете Эшдина. Алана пригласили провести лекцию на ее криминологическом курсе, кроме того, он подкидывал студентам нераскрытые преступления, над которыми они могли поработать. Он знал, что раньше Кейт работала в полиции, и когда узнал, что они с Тристаном создали детективное агентство, то обещал помочь чем сможет.

– А что насчет Ноя Хантли? Было бы неплохо узнать, чем именно он занимается, – сказал Тристан. – Да и поговорить с ним не помешало бы.

– Думаешь, он захочет с нами говорить?

– Со мной может и захочет. Может, я в его вкусе.

– Это все уже на какое-то сутенерство смахивает, – покачала головой Кейт. – Я бы предпочла, чтобы мы говорили с ним вместе. Пусть считает, что мы знаем только о Джоанне. Так мы застанем его врасплох, когда спорим о Дэвиде Ламбе, Джордже Томассини и коммуне.

Телефон Тристана тренькнул.

– К слову о проституции. Это Бишоп, – он бросил взгляд на экран. – Хочет встретиться завтра днем в «Старбаксе».

– Я сказала «сутенерство», а не «проституция».

– А что, твой вариант звучит лучше?

– Предложи ему кафе «Дверь на сцену». Это которое за «Корн-Эксчейндж», – посоветовала Кейт. – Там проще спокойно поговорить.

Тристан кивнул и принялся набирать текст. Вскоре они встали у светофора, и Кейт воспользовалась моментом: поставила машину на ручник и потянулась за своим телефоном, вспомнив, что так и не выключила беззвучный режим.

– Похоже, сегодня мы оба крайне популярны, – заметила она, прочитав пришедшее ей сообщение. – Школьная подруга Джоанны, Марни, только что мне написала. Хочет встретиться завтра днем.

Светофор мигнул зеленым, и Кейт пришлось отложить телефон в сторону и влиться в поток машин, движущийся к автомагистрали.

– Неплохо, – сказал Тристан. – Тогда встретимся с ними завтра и убьем двух зайцев одним выстрелом. Где она хочет встретиться?

– Предложила приехать к ней домой, район Мур-сайд. Это в Эксетере. Ее бывший муж должен будет забрать детей к себе.

– Бев же вроде тоже жила в Мур-сайде?

– Ага. Джоанна там выросла. Они с Марни были соседками. Будет интересно взглянуть на это место.

– Только будь поосторожней. Район там неспокойный. Хочешь, я с тобой съезжу?

– Нет. Встреться лучше с Бишопом, он может рассказать что-нибудь о Джеспере. Я приеду к Марни после ланча, так что будет еще светло.

– Я бы на твоем месте все равно захватил перцовый баллончик, – посоветовал Тристан. Кейт только вздохнула. Ее охватило внезапное уныние, да еще и дождь пошел сильнее, превратив шоссе в размытое серое пятно. В памяти всплыли дни, когда она еще работала в столичной полиции – обходила день за днем жилые кварталы южного Лондона, и везде ее встречали насилие, жестокость и отчаяние.

Грустно было даже думать о Джоанне Дункан. Если бы она осталась жива, то сейчас могла бы быть первоклассной журналисткой, живущей в Лондоне полной и счастливой жизнью. Джоанне почти удалось сбежать от своего прошлого.

Но только почти.

Глава 19

Ждать ночи пришлось долго: солнце садилось только в девять вечера. Весь гнев, который Том испытывал к Хайдену, бесследно испарился – ведь Хайдена, собственно, больше не существовало. Он стал всего лишь гниющей кучей мяса, от которой следовало избавиться.

Том погрузил его тело в багажник под покровом темноты и двинулся в направлении Дартмура. Дождь не прекращался весь день, но когда он съехал с автомагистрали, начался настоящий шторм. Струи воды ожесточенно били по лобовому стеклу, небо грохотало, то и дело сверкали вспышки молний, и Том чувствовал, как его «Ленд Ровер» дрожит под резкими порывами ветра.

В такой поздний час сельские дороги были пусты. Том проехал мимо парочки коттеджей, сияющих окнами из-за живых изгородей и густых зарослей деревьев, а затем несколько километров и вовсе не встретил ни одного здания. Дождь теперь лил так сильно, что дворники стали почти бесполезны, и он чуть не пропустил нужные ворота.

Том остановил машину и выключил фары. Теперь, когда его окружала густая темнота, он почувствовал себя гораздо спокойнее.

Шторм грохотал над ним, пока он бежал к воротам, низко пригнув голову. К счастью, на нем была плотная куртка из вощеного хлопка, а на ногах – высокие ботинки. Деревья скрипели и гнулись на ветру, хлопая над головой темными тенями. Том взглянул в небо, и горизонт осветила вспышка молнии, подсвечивая гнущиеся к земле высокие дубы.

Он поспешил обратно к машине, проехал за ворота и закрыл их за собой.

Ворота вели к верещатнику – весьма популярному месту для пеших прогулок. В ясный день он просматривался на многие километры вперед: вереск, расчерченный редкими деревьями. По центру проходила древняя, еще римская дорога, чьи камни давно поросли мхом и травой. Дорога, однако, была построена на совесть и хорошо сохранилась. По ней все еще часто ходили, и местами вытертая трава обнажала белые гранитные плиты.

Том неплохо все здесь изучил, и теперь он намеревался углубиться по римской дороге дальше в пустошь, не опасаясь, что машина забуксует в мягкой земле или увязнет в болотистой почве.

Он включил первую передачу, и машина медленно начала пробираться к дороге сквозь высокую траву. Молнии то и дело раскалывали чернильно-черное небо. Низкие раскаты грома сплетались в симфонию бури под аккомпанемент дождя, неистово барабанившего по крыше «Ленд Ровера».

Обычно Том нисколько не боялся этих пустошей, но сейчас, когда вокруг бушевала непогода, он впервые ощутил страх.

Он въехал под крону раскидистого дерева, и его ветви вдруг пришли в движение, согнулись и закачались, словно в попытке схватить. Но в следующий миг машина перестала подпрыгивать на ухабах, и Том почувствовал, как колеса выезжают на ровную поверхность: он добрался до римской дороги.

Впереди раздался громогласный, какой-то стонущий треск, и молния с грохотом ударила в огромный древний граб, которому, наверное, была уже не одна сотня лет. Его ствол был больше трех метров в обхвате, а могучие ветви широко раскинулись над дорогой. Вот граб низко склонился под ветром, затем выпрямился, и огромное дерево с шумом принялось заваливаться прямо на машину. Том ударил по тормозам, включил обратную передачу и едва-едва успел отъехать назад, как граб с грохотом и треском ломающихся ветвей рухнул на дорогу, корнями выдернув изрядный кусок земли.

Удар был такой силы, что машина вздрогнула. Широкий древесный ствол полностью загородил обзор. Том посидел немного в машине, дрожа от пережитого ужаса, а затем распахнул дверь.

Пахло сырой землей и дождем. Упавший поперек дороги граб возвышался перед ним, словно стена, блокируя путь. В высоту он был, наверное, метров пятьдесят, и теперь его крона терялась где-то в тенях вересковой пустоши. В другой стороне виднелся колоссальный спутанный клубок корней размером, как показалось Тому, с трехэтажный дом.

Том отыскал в кармане куртки телефон и, подсвечивая себе путь тусклым светом экрана, подошел к огромной яме, оставленной после себя деревом. Она быстро наполнялась дождем, оседая по краям там, где влажную почву подтачивали струи воды.

Том собирался заехать подальше, чтобы без проблем избавиться от тела Хайдена, но теперь римская дорога была перекрыта упавшим деревом, и он не хотел объезжать его по рыхлой земле, где машина могла завязнуть в любой момент.

Том взглянул наверх, и в небе вновь сверкнула молния. От обнаженных корней граба поднимался пар, дерево стонало и скрипело, словно билось в предсмертных судорогах, вырванное из земли и неспособное дышать. Том всегда верил, что именно высшая сила завела его так далеко, позволила ему делать то, что он делал. Может, теперь высшая сила подарила ему идеальное место для того, чтобы спрятать труп?

Том заглянул в яму, заполнявшуюся грязью и дождевой водой. Затем вернулся в машину и вытащил тело Хайдена. Подхватив его на руки, Том встал так близко к краю, как только мог, не боясь упасть вниз.

А затем он разжал руки и бросил тело в голодную раззявленную бездну ямы, словно принося жертвоприношение богу. Вокруг все еще бушевала буря, так что он не услышал, как Хайден ударился о дно, но затем молния вспыхнула снова, и он увидел его тело, уже наполовину скрытое грязью и мутной водой.

Том отступил назад и взглянул в небо, наслаждаясь холодными каплями дождя на лице. Сверкнула очередная молния, и он вдруг понял, что ему больше не нужен Бог.

Он и есть бог.

Глава 20

– Слышала, какой вчера шторм был? – спросил Джейк.

– Нет, – ответила Кейт. Было раннее утро следующего дня, и она еще толком не проснулась. Он с Джейком как раз спускались на пляж, собираясь поплавать.

– Было настоящее безумие. Все громыхало и светилось.

– В этот раз я, видимо, проспала, – сказала Кейт. Рассветное солнце окрашивало низкую гряду облаков в золотистый свет и рассыпало сверкающие блики по спокойной поверхности моря. Теперь Кейт видела мусор, выброшенный на берег ночным штормом. Обычно она спала очень чутко, так что было приятно ради разнообразия проснуться сегодня отдохнувшей.

Джейк вошел в накатывающий прибой и нырнул головой в поднимающуюся волну. Кейт подождала следующей и нырнула вслед за ним. Море поглотило ее, но Кейт легко оттолкнулась от дна, двигаясь сквозь грохочущие волны, чувствуя, как колотится сердце и как кожу стягивает морская соль. Длинный шрам на животе в холодной воде привычно отозвался болью – вечное напоминание о той ночи, когда она узнала, что Питер Конвэй и был Каннибалом с Найн-Элмса. Когда ей пришлось ему противостоять. Она тогда и понятия не имела, что была беременна Джейком. Острый нож Питера разминулся с ее сыном буквально на считаные миллиметры. И все же сейчас Джейк был здесь, с ней – взрослый и сильный мужчина, неутомимо двигающийся сквозь волны, и это давало ей надежду, что в мире все же есть что-то хорошее.

Отплыв от берега метров на сто, Кейт остановилась и перевернулась на спину. Она глянула в сторону Джейка, покачивающегося на волнах и радостно улыбающегося солнцу, чей край показался из-за горизонта.

– Знаешь, если хочешь, то можешь пригласить к нам своих друзей, – предложила она. Джейк обернулся и подплыл поближе.

– Сэм мог бы приехать на выходные, если ты не против. Он обожает серфинг, – он.

– Это же с ним ты живешь? – попыталась припомнить Кейт. Джейк рассказывал о целой куче новых друзей, которых завел на курсе по английской литературе.

– Ага. Остальные сейчас поехали работать в Испанию. – Джейк прикусил губу, словно хотел что-то рассказать, но еще не до конца решился. – Я познакомился еще кое с кем.

Кейт окинула его взглядом и приподняла бровь:

– Так-так?

– Да ничего такого. Ее зовут Анна. Анна Томлинсон. Мы познакомились на Фейсбуке в прошлом году… С тех пор и переписываемся.

– Современному поколению очень везет, – заметила Кейт, лениво шевеля руками в воде, чтобы поддержать себя на плаву. – Нам с друзьями приходилось писать друг другу настоящие письма.

– Анна дочь Денниса Томлинсона. Тебе это имя о чем-то говорит?

Кейт резко вернула себе вертикальное положение. Это имя определенно о чем-то говорило: о Деннисе Томлинсоне она читала лекцию, когда вела курс «Знаменитые убийцы».

– Деннис Томлинсон? Тот, который изнасиловал и убил восемь женщин? – уточнила она.

– Он.

– Деннис Томлинсон, которому назначили восемь пожизненных сроков? – продолжила Кейт. Никакого спокойствия она больше не чувствовала.

– Да. Она как-то мне совершенно случайно написала. Спросила, не хочу ли я поговорить с кем-то, кто знает, что такое иметь… такого отца.

– Где она живет?

– На севере Шотландии. У нее ферма посреди гор. Пятнадцать лет назад она написала книгу, а на вырученные деньги купила участок.

Кейт передернуло. Вода больше не казалась приятно бодрящей, а пальцы начали неметь.

– Надеюсь, ты книгу писать не собираешься.

– Нет, конечно. С чего ты это взяла? Мне нравится здесь работать. Учить людей подводному плаванию, снаряжать лодки. Просто проводить с тобой время.

– Ладно. Я рада, что ты счастлив, – проговорила Кейт.

– Ты думала, что это не так?

– Я переживаю, что испоганила тебе жизнь.

– Ничего ты не испоганила. Ты научила меня ее ценить, – возразил Джейк. Кейт это застало врасплох, и она не знала, что ответить. – А вот Анне так не повезло. Она была совсем одна, когда ее отца арестовали. Ей было всего семнадцать, а ее мать умерла, когда ей было шестнадцать… Знаешь, было приятно поговорить с кем-то, кто тебя понимает.

Кейт смотрела, как Джейк рассекает волны, а его волосы сияют на солнце ярким каштановым отливом.

И впрямь, почему бы ему не поговорить с кем-то, кто его понимает? Питер Конвэй всегда будет его отцом, а Джейк всегда будет его сыном. Кейт всегда останется связующим звеном между ними, и это именно ее действия, ее роман с Питером Конвэем, который был, между прочим, ее начальником, в конечном итоге привел ко всей этой неразберихе.

– Кто-нибудь упоминал твоего… Кто-нибудь говорил про Питера в университете?

– Не особо. Я сказал своим приятелям, но они отреагировали нормально. Все в порядке, мам. Я счастлив. Правда. Просто не хочу ничего от тебя скрывать. А у тебя как дела? Как твое расследование?

Кейт рассказала ему, что собирается на встречу со старой подругой Джоанны, Марни, но по-прежнему ничуть не приблизилась к разгадке.

– С другой стороны, чем дольше ты будешь расследовать это дело, тем больше тебе заплатят!

– Сестра Тристана сказала то же самое.

– Ей не слишком-то нравится, что он теперь работает в университете на полставки?

– Да уж. И ей точно не нравится наша трейлерная стоянка. Она совсем не в восторге от того, что пару недель назад мы с Трисом красили туалеты.

– О, я как раз вспомнил. Я нанял трех женщин, чтобы они приходили помогать с уборкой. Начнут с этих выходных. Если все пойдет хорошо, надеюсь, они останутся помогать на весь летний сезон, – сказал Джейк.

– Отлично, – улыбнулась Кейт. Когда Джейк вернулся, она совершенно выкинула из головы все обязанности по управлению трейлерной стоянкой. Убираться нужно было каждую неделю, в субботу с десяти утра до двух часов дня. В это время гости как раз освобождали арендованный трейлер, и прежде чем заселялись следующие, нужно было все прибрать и перестелить кровати. На прошлой неделе у них уже арендовали порядочное количество мест – что Кейт очень радовало – а летний сезон должен будет начаться через две недели.

– Довольно милые дамы. Местные. Это мать с дочерью и их подруга. Живут в Эшдине и приезжать будут вместе, – сказал Джейк. – Так я смогу по выходным давать больше уроков по подводному плаванию.

Ну, по крайней мере, ее стоянка будет работать и приносить доход. Это немного успокоило Кейт.

– Бр-р. Я что-то замерз. Давай наперегонки! – и Джейк со всей скоростью устремился к берегу.

– Эй! У тебя же фора! – крикнула ему Кейт.

– Зато ты плаваешь лучше! – отозвался Джейк с широкой улыбкой. – Проигравший готовит завтрак!

Кейт подумала о всех тех годах, что Джейк жил с ее родителями и не получал никакого завтрака от любящей матери.

Она немного подождала, и только затем поплыла за ним к берегу.

Глава 21

Где-то в восемь утра Беллу Джонс разбудила ее собака. Облизывая ее пальцы, Калли радостно стучала хвостом по простыням.

Белла жила в обветшалом коттедже серовато-лилового цвета неподалеку от деревни Бакфастли. Каждый новый день начинался однообразно: Белла выбиралась из кровати, одевалась и первым делом выводила Калли на улицу. Прямо позади ее дома раскинулась восточная часть Национального парка Дартмур, и каждое утро Белла с Калли выходили прогуляться по вересковым пустошам. Как только ворота открылись, Калли счастливо понеслась вперед, принюхиваясь к воздуху, все еще свежему после шторма.

Ночью лило нещадно, и Белла почти уже решила повернуть назад: ей не слишком хотелось идти по размякшей и разъезжающейся под ногами земле. Но тут Калли что-то учуяла и бросилась к огромному упавшему дереву, лежащему поперек римской дороги.

Белла всю свою жизнь жила в этой части Девона, и этот древний величественный граб был неизменной частью пейзажа на протяжении всех шестидесяти лет. Теперь же он лежал на земле, словно поверженный гигант, испустивший последний дух.

– Вот же черт, – расстроенно пробормотала Белла.

Калли пробежала еще немного вперед, звонко лая, и затормозила перед широкой ямой, оставленной вырванными из земли корнями. Лай у нее был злой, испуганный, отметила Белла. Такое громкое тявканье.

Белле понадобилась минута, чтобы догнать собаку, и вскоре она уже стояла у края ямы. В ширину она достигала трех метров, уходила глубоко вниз и была наполовину заполнена дождевой водой. Оборванные корни торчали из неровной стены, уходя на много метров вверх и бросая на яму густую тень.

Калли гавкнула снова и припала на передние лапы, отчего большие куски отсыревшей земли с плеском осыпались в грязную воду.

– К ноге! Назад! – приказала Белла, отступая подальше от осыпающегося под лапами собаки края. Калли не слушалась. В конце концов ей удалось зацепить ее ошейник концом своей походной трости, но Калли продолжала рычать и лаять на яму. Бежевая шерсть на ее спине поднялась дыбом.

– Это просто дерево, – попыталась успокоить ее Белла. Должно быть, для ее дорогой Калли стало настоящим шоком увидеть дерево с такой необычной перспективы, да и для Беллы земляной колодец и перекрученные гигантские корни смотрелись донельзя чужеродно. Для Калли вообще было обычным делом лаять, если она видела что-нибудь необычное – например, совсем недавно она испугалась обычного мусорного контейнера, зацепившегося за край забора из колючей проволоки и повисшего в воздухе, словно таинственная сгорбленная фигура в черном плаще.

Белла покрепче ухватилась за трость обеими руками и уперлась каблуками во влажную землю, оттаскивая Калли от ямы. Она проследила за взглядом собаки, неотрывно глядящей в одну точку, и вот тогда она увидела руку, торчащую из влажной черной земли. Над рукой – лицо, полузасыпанное землей, глаза закрыты, словно во сне. Прошедший дождь смыл грязь, обнажая бледно-серую кожу.

– Пойдем, Калли! Назад! Назад! – закричала Белла. Ей наконец удалось оттащить собаку прочь. Волосы на затылке встали дыбом. Беллу было не так просто напугать, но сейчас ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы побороть тошноту.

А потом она отыскала в складках плаща свой телефон и позвонила в полицию.

Глава 22

Мур-сайд оказался удивительно безобразным районом, и даже днем тут чувствовалась разлившаяся в воздухе угроза. Кейт припарковала машину на окраине квартала, а затем пешком прошла две оставшиеся улицы до дома Марни, башней вздымающегося вверх. Во дворе обнаружились две сгоревшие машины и компания юношей, которые смолили сигареты, оседлав невысокий забор. Лифт не работал, так что Кейт поднялась по безлюдной лестнице пешком.

Дверь открыла крошечная, болезненно худая женщина – в ней едва ли было полтора метра роста. Она опиралась на костыль. Ярко-рыжие волосы были уложены в строгое короткое каре с прямой челкой. Носила она длинную разноцветную юбку, явно окрашенную вручную, и белую футболку с длинными рукавами. Глаза у нее были светло-карими, кожа – бледная, без кровинки, но улыбка сияла искренней теплотой и радушием.

– Очень рада познакомиться! – с жаром сказала она. Кейт провели через прямой коридор, заполненный сохнущим на сушилке бельем, затем – мимо закрытой двери в гостиную и наконец на кухню.

– У меня свободна пара часов, а потом нужно будет забрать детей из школы, – сообщила Марни. Как и Бев, она говорила с сильным восточным акцентом. – Вот они, – добавила она, кивая на фотографию на холодильнике, где были изображены мальчик и девочка, сидящие на качелях в парке. Между ними сидела Марни. Был яркий солнечный день, и на всех троих были натянуты бейсбольные кепки.

– Они такие милые, когда маленькие, – заметила Кейт.

– О да. Так искренне восхищаются всем, что ты делаешь… Все жду, когда эта фаза пройдет. А твоему сыну сколько лет?

– Откуда вы узнали, что у меня есть сын?

– Я прочла о тебе все, что нашла, – ответила Марни.

– Ему девятнадцать, – сказала Кейт, раздумывая, что же именно читала Марни. – Только что вернулся из университета.

– А что он изучает?

– Он на факультете английского языка.

– У тебя нет его фотографии? – как-то излишне напористо спросила Марни.

– Боюсь, что нет.

Марни с разочарованным видом поставила чашку чая перед Кейт, затем прислонила костыль к батарее и опустилась на стул напротив. Кухня у нее была теплой и уютной, а окна запотели от конденсата.

– Спасибо, – поблагодарила Кейт, отпивая чай.

– За расследование платит Билл, да? – спросила Марни. Общалась она так, словно они с Кейт давно уже были близкими подругами.

– Не могу сказать. Это конфиденциальная информация.

Марни понимающе постучала пальцем по своему носу.

– Ну конечно. Не скажу никому ни слова. Они с Бев уже много лет вместе. Утешает ее, когда она приходит поплакать ему в плечо, оплачивает ее счета, – продолжила она. – Они не женаты, даже вместе никогда не жили. Но он часто приходил к Бев по вечерам и оставался на выходные, а она сопровождала его на рабочие ужины.

– Когда вы были маленькой, Бев и Джоанна жили здесь?

– Да, в Флоренц-хаус, это высокое здание напротив, – сказала Марни, кивая на окно. На столе стояло несколько обувных коробок, и Марни открыла верхнюю, чтобы вытащить пару фотоальбомов. Она открыла первый.

– Вот. Это свадьба Джо и Фреда, – сказала она, пролистывая фотографии. Джоанна сидела в винтажном «Даймлере» под руку с Фредом. На ней было чудесное подвенечное платье из белого шелка, а на заднем фоне возвышалась церковь. – А это Джо и Фред сидят за столом. Родители Фреда слева, Бев и Билл – справа. Это было в 2000 году. Билла пригласила Бев, но так-то за свадьбу платил в основном он. Других его фотографий у меня почти нет. Билл прямо-таки ненавидит, когда его фотографируют…

Она открыла другой альбом.

– Мы с Джо были друзьями с самого детства. Наши мамы познакомились на работе – они убирались в одном и том же офисе. А потом мы оказались в одном классе в начальной школе. Сейчас-то моя мама уже восемь лет как мертва… Вот, – Марни перевернула альбом, показывая Кейт их детские фотографии: поход в зоопарк, первые дни в школе, маскарады, совместные празднования Рождества. Мелькнула фотография, которую Кейт уже видела: одиннадцатилетняя Джоанна в то самое Рождество, когда ей подарили пишущую машинку. Марни перевернула страницу, и показалась следующая фотография: они с Джо сидят на кирпичной стене у местной парковки, одетые в искусственно состаренные джинсы и белые блузки. – Черт возьми. Мы тогда очень увлеклись модой восьмидесятых. Бев добыла эти джинсы у парня, с которым она познакомилась на рынке. Стоили они тогда кучу денег.

– Вы с Бев все еще в хороших отношениях?

Марни отложила альбом и сделала глоток чая.

– Нет. Жизнь нас развела в разные стороны. Когда я была маленькой, Бев ко мне была очень добра, и когда моя мама умерла, мы все еще общались, но… Не знаю. Мне сложно находиться с ней рядом. Постоянно начинаются бесконечные разговоры о том, что Джо с нами больше нет, о том, что с ней случилось. Спустя восемь лет я уже не могла этого вынести.

– А с Биллом вы ладили?

– Ага. Он неплохой человек. Милый. Иногда даже слишком мягкий.

– Джо воспринимала Билла как приемного отца? – спросила Кейт.

– Ну да. Вот только за несколько недель до того, как она пропала, они крупно поссорились.

– Что случилось?

– Джо тогда работала над статьей. Расследовала какую-то историю в Эксетере. Инвестиционная фирма выкупила офисное здание, а когда они начали ремонт, то выяснилось, что в стенах полно асбеста.

– Марко Поло-Хаус?

– Ага. Откуда ты знаешь?

– От другого человека, с которым мы разговаривали, – ответила Кейт, пытаясь отогнать уныние. Это значило, что Джоанна могла звонить Шелли Морден насчет этого асбеста, а Дэвид Ламб был тут ни при чем.

– Это здание купила инвестиционная фирма, принадлежащая Биллу. Они собирались подлатать его, а потом перепродать совету с большой наценкой. Когда они обнаружили асбестос, то попытались это прикрыть – и в буквальном, и в переносном смысле, чтобы не потерять деньги. А Джо об этом узнала.

– Как?

– Кто-то в совете слил информацию. Джо начала расследование для «Вест-Кантри Ньюс», и вот тогда-то она обнаружила, что Билл был одним из трех инвесторов этого проекта. Так что она пошла к нему и все рассказала. Сказала, что если они не уладят этот вопрос, она напишет статью, в которой все обнародует.

– Я слышала, Марко Поло-Хаус стоял рядом с крупной начальной школой? – спросила Кейт.

– Ага. А асбест в здании был голубым – самым опасным. Биллу и остальным инвесторам стоило кучу денег решить эту проблему так, чтобы никто не пострадал. А потом еще и совет отказался платить прежнюю сумму из-за всей этой истории. В итоге им пришлось продать здание частным образом и себе в убыток.

– А что Бев сказала обо всей этой истории? – спросила Кейт.

– Ну, отношения, конечно, у всех стали немного натянутыми, но Джо ведь так и не опубликовала статью. Хотя она могла бы, и скандал бы вышел неописуемый. Она не стала этого делать только из-за Билла и мамы. К счастью, он сделал, как просила Джо, и здание отремонтировали как положено.

– Билл не был подозреваемым в деле?

– В смысле? Когда Джо пропала? Нет, конечно нет! – воскликнула Марни. Кажется, такая мысль даже не могла прийти ей в голову. Она яростно покачала головой. – Нет. К тому же, когда Джо пропала, он весь день был с Бев, а потом поехал на работу. Люди его видели. Минимум двое его работников подтвердили, что он был в офисе.

– Что о Билле думал Фред?

Марни пожала плечами.

– Ладили они неплохо. Вообще с этим все было странно, потому что отношения Бев и Билла всегда были очень странными. Фред видел его, только когда они встречались в квартире Бев. По-моему, Билл приходил к Джо с Фредом всего один раз, на новоселье. Как будто у них было негласное правило – Билл может приходить только к Бев. Она всегда очень соблюдала свои границы. Когда-то она жила с папой Джо, и жизнь у нее тогда была невеселая. Она больше не хотела жертвовать своей независимостью.

– А где жил Билл?