Он показал его фотографию Элизабет Карлен. Фредман играл на гитаре. Снимок был сделан в тюрьме, видимо, довольно давно: у Фредмана были длинные волосы и брюки-клеш. Фотография уже успела выцвести.
Элизабет Карлен покачала головой: она никогда его не встречала.
Валландер с досадой шлепнул руками по столу.
— На сегодня у меня к вам больше нет вопросов, — сказал он. — Передаю вас моему коллеге, инспектору Шёстену.
Они поменялись местами.
— Черт возьми, никак не пойму, как можно вести подобный образ жизни? — неожиданно сказал Шёстен. Вопрос был задан с широкой улыбкой и почти по-приятельски. Элизабет Карлен ничуть не смутилась.
— А вам какое дело?
— Никакого. Так, чистое любопытство. Интересно, каково тебе каждое утро на себя в зеркало смотреть?
— А сам ты о чем думаешь, когда себя в зеркале видишь?
— А вот что: как бы там ни было, но я не заваливаюсь на спину перед кем ни попадя за несколько крон. А кредитные карточки ты берешь?
— Да пошел ты, знаешь куда!..
Она вскочила, собираясь уйти. Валландер не на шутку рассердился. Кого черта Шёстену вздумалось ее дразнить? Она им еще может понадобиться.
— Прошу прощения, — сказал Шёстен все с той же улыбкой. — Оставим вашу личную жизнь. Ханс Логорд. Это имя вам что-нибудь говорит?
Она глядела на него, ничего не отвечая. Затем повернулась к Валландеру и посмотрела ему в глаза.
— Я задал вопрос, — сказал Шёстен.
Валландер понял ее взгляд. Она будет разговаривать только с ним. Он вышел в коридор и позвал Шёстена за собой. Прикрыв дверь кабинета, Валландер заявил, что тот все испортил: Элизабет Карлен больше не будет им помогать.
— В таком случае, мы ее задержим, — сказал Шёстен. — Какая-то шлюха еще будет диктовать мне условия!
— За что мы ее задержим? — прошипел Валландер. — Жди здесь, а я пойду к ней и буду разговаривать. И успокойся, черт бы тебя побрал!
Шёстен пожал плечами. Валландер вернулся в кабинет и занял прежнее место за столом.
— Ханс Логорд общался с Лильегреном, — сказала она.
— Вы знаете, где он живет?
— Где-то за городом.
— А точнее?
— Не знаю.
— Чем он занимается?
— Не имею понятия.
— Он участвовал в вечеринках?
— Да.
— Как гость или как хозяин?
— Как хозяин. И как гость.
— Вы знаете, где его можно найти?
— Нет.
Валландеру по-прежнему казалось, что Элизабет Карлен не врет. Похоже, через нее им на Логорда не выйти.
— Какие у них были отношения? У Лильегрена с Логордом?
— Ханс Логорд всегда был при деньгах. Какие услуги он оказывал Лильегрену — не знаю, но зарабатывал он неплохо.
Элизабет Карлен затушила сигарету в пепельнице. Валландер чувствовал себя так, будто не он вызвал ее на допрос, а она удостоила его аудиенции.
— Ну что ж, мне пора, — сказала Элизабет Карлен и поднялась.
— Я провожу вас.
В коридоре они столкнулись с Шёстеном. Элизабет Карлен прошила его невидящим взглядом. Валландер посмотрел, как она садится в «ниссан-кабриолет». Машина тронулась с места, но он оставался стоять на ступеньках, пока следом не двинулась другая машина. Значит, она все еще под наблюдением, подумал Валландер и вернулся в кабинет.
— Зачем тебе понадобилось ее дразнить? — спросил он у Шёстена.
— Она ответственна за то, что мне ненавистно. И тебе, я думаю, тоже.
— Сейчас она нам нужна. А потом можешь ненавидеть ее, сколько угодно.
Они принесли кофе и решили подвести итог. В качестве стороннего наблюдателя Шёстен пригласил интенданта Биргерсона.
— Наша проблема — это Бьёрн Фредман, — начал Валландер. — Он по-прежнему стоит особняком. Что до остальных, то, похоже, нам удалось нащупать кое-какие связующие нити. Легкие точки соприкосновения.
— Что ж, возможно, так оно и должно быть, — медленно проговорил Шёстен.
Валландер невольно насторожился. Он понял, что у Шёстена есть что-то на уме, и ждал продолжения. Но никакого продолжения не последовало.
— Ты чего-то недоговариваешь, — сказал Валландер.
Шёстен задумчиво смотрел в окно.
— Почему бы не предположить, что Фредман действительно не связан с остальными жертвами? — сказал он. — Да, Фредмана убил тот же человек. Но мотив у него мог быть совсем иным.
— Ну, это маловероятно, — сказал Биргерсон.
— А что вообще в этой истории кажется тебе вероятным?
— Значит, ты предлагаешь искать два разных мотива, — уточнил Валландер. — Так?
— Да. Но я ни на чем не настаиваю. Просто мне в голову пришла такая мысль. Вот и все.
Валландер кивнул.
— Может быть, ты и прав, — сказал он. — Мы учтем твою версию.
— Это — ложный след. Тупик, глухой переулок! Это просто невозможно! — воскликнул Биргерсон.
— Мы не забываем и об этой опасности, — сказал Валландер. — Мы вообще ни о чем не должны забывать. Но сейчас наша задача — найти Ханса Логорда. Это — самое главное.
— У Оке Лильегрена очень необычное жилье, — проговорил Шёстен. — Мы не нашли там ни единого документа. Никаких адресных книг. Ничего. Тело обнаружили рано утром, и с этого времени особняк находился под охраной, так что никто не мог туда проникнуть и, тем более, что-то вынести.
— А это значит, что мы просто плохо искали, — сказал Валландер. — Без Ханса Логорда нам с места не сдвинуться.
Шёстен и Валландер наскоро пообедали в ресторанчике, который находился в том же доме, что и полицейское управление. В начале третьего их машина остановилась перед особняком Лильегрена. Сад по-прежнему был обнесен заградительной лентой. Калитку им открыл полицейский. Сквозь листву деревьев просачивался солнечный свет. У Валландера вдруг возникло ощущение полной нереальности происходящего. Удел чудовища — темнота и холод. Но никак не лето, жарче которого никто не мог припомнить. Валландеру вспомнилось одно ироничное замечание Рюдберга: «На маньяков сезон открывается осенью. А летом лучшая охота — на старичков-медвежатников». Валландер улыбнулся этой шутке. Шёстен бросил на него удивленный взгляд, но ничего не сказал. Они вошли в дом. Криминалисты уже сделали свое дело. Валландер с неохотой заглянул в кухню: дверца духовки была закрыта. Он мысленно вернулся к тому, что говорил Шёстен. Бьёрн Фредман не вписывается в общую схему. Возможно, этим и определяется его истинное место в расследовании. Похожие преступления и разные мотивы. Неужели такое бывает? Валландер бросил взгляд на телефон, стоявший на одном из столиков. Снял трубку. Телефон пока не отключили. Он позвонил в Истад и попросил Эббу разыскать Экхольма. Ждать пришлось почти пять минут. Валландер наблюдал, как Шёстен обходит нижний этаж, комнату за комнатой, и отдергивает гардины на окнах.
В дом ворвался яркий солнечный свет. В воздухе еще чувствовался невыветрившийся запах химикалий, которыми пользовались криминалисты. В трубке раздался голос Экхольма. Валландер начал с главного. Его вопрос касался данных, которые Экхольм заложил в компьютер. А что если развернуть дело несколько иначе? Серия убийств с разными мотивами. Какие наработки есть в этой области? Что говорит по этому поводу мировая бихевиористика? Экхольм, как всегда, отнесся к версии Валландера с большим интересом. Валландер даже начал сомневаться, не шутка ли это. Неужели Экхольм и вправду готов восхищаться всем, что бы он ни сказал? Валландеру вспомнились издевательские песенки, в которых некомпетентность шведской полиции доводилась до абсурда. За последние годы у них заметно прибавилось специалистов по самым разным вопросам. Но почему-то никто из них не мог ничего объяснить.
Впрочем, Валландер не хотел быть к Экхольму несправедливым. За несколько дней тот успел проявить себя как хороший слушатель. Он усвоил главное правило полицейского: умение слушать не менее важно, чем умение задавать вопросы. Полицейский должен слушать всегда. Улавливать скрытый смысл слов, чувствовать возможные мотивы преступления, даже если они не лежат на поверхности. И еще он должен слышать невидимое присутствие преступника. Как в этом доме. На месте преступления всегда остается нечто такое, чего нельзя увидеть глазом, чего не выявит никакой эксперт-криминалист. Не помогут ни кисточки, ни порошки. Но опытный полицейский, обладающий чутким ухом, услышит, что произошло. Возможно, преступник не оставил на месте преступления свои ботинки. Но там несомненно остались его мысли.
Валландер повесил трубку и присоединился к Шёстену. Оба молчали. К этому располагал сам особняк: душа Лильегрена — если она у него была — беспокойно витала у них над головами. Валландер поднялся на верхний этаж. Открывая двери, он неспешно переходил из комнаты в комнату. Нигде не было никаких бумаг. Лильегрен жил в доме, где заметнее всего была пустота. Мысли Валландера снова вернулись к тому, чем был известен Оке Лильегрен, вернее — печально известен. Аферы с липовыми акционерными обществами, увод активов, перекачивание денег за рубеж. Но что это говорит о его личных качествах? У него были дома в разных уголках мира, и этот особняк — только один из множества.
Валландер остановился перед дверью, которая, очевидно, вела на чердак. В детстве он сам устраивал убежища на чердаке дома, в котором жила их семья. Валландер открыл дверь. Лестница была крутой и узкой. Он повернул старый выключатель. Комната под крышей, с выступающими балками, оказалась почти пустой. Там было только несколько пар лыж, старые сумки и кое-что из мебели. На чердаке чувствовался тот же запах, что и внизу, в доме. Значит, криминалисты побывали и здесь. Валландер огляделся по сторонам: никаких потайных дверей и помещений. От листов кровельного железа исходило тепло.
Валландер спустился вниз и повел поиск с еще большим усердием. Он вытащил из шкафов всю одежду Лильегрена. По-прежнему ничего интересного. Валландер сел на край кровати и попробовал сосредоточиться. Не может быть, чтобы Лильегрен все держал в голове. По крайней мере книжка с адресами у него должна была быть. Но ее не было. Больше того. В доме не хватало еще чего-то. Поначалу Валландер не мог понять, чего именно. Он снова задумался над вопросом: кем был Оке Лильегрен? Главой ревизионной службы. Значит, он много ездил. Сумки. Вот чего недоставало в доме. Здесь не было даже портфеля для документов. Валландер встал и спустился к Шёстену.
— У Лильегрена должен быть еще один дом, — сказал Валландер. — Или, по крайней мере, кабинет.
— У него дома по всему свету, — проговорил Шёстен, не отрываясь от своих мыслей.
— Я имею в виду дом в Хельсингборге: этот особняк противоестественно пуст.
— Вряд ли, — сказал Шёстен. — Будь у него еще один дом, мы бы об этом знали.
Валландер кивнул. Последнюю реплику он оставил без ответа, хотя не сомневался в своей правоте. Он продолжил осмотр в подвале. В одном из помещений он обнаружил гимнастическую скамью и несколько гантелей. Там же стоял гардероб со спортивной формой и дождевиками. Валландер в задумчивости разглядывал одежду. Затем поднялся к Шёстену.
— У Лильегрена была лодка?
— А как же! Точно была. Только не здесь. Иначе бы я об этом знал.
Валландер молча кивнул.
— Может быть, она была записана на чужое имя? — спросил он, чуть погодя.
— Что?
— Лодка. Она могла быть зарегистрирована на чужое имя. Например, на Ханса Логорда.
Шёстен понял, куда клонит Валландер.
— Почему ты считаешь, что Лильегрен пользовался лодкой?
— В подвале висит одежда. Насколько я могу судить, именно в такой одежде ходят под парусом.
Они спустились в подвал.
— Возможно, ты и прав, — сказал Шёстен, когда они оказались перед открытым гардеробом.
— В любом случае, было бы нелишним это выяснить, — сказал Валландер. — Дом кажется слишком пустым. Здесь что-то не так.
Снова поднявшись наверх, Валландер распахнул балконные двери и вышел на солнце. Он вспомнил о Байбе, и у него сразу засосало под ложечкой. Почему он ей не позвонил? Неужели он до сих пор верит в то, что в субботу утром будет встречать ее в Каструпе? Меньше, чем через двое суток? Просить Мартинсона, чтобы он врал ради него по телефону, — очень неудобно. Но теперь этого не избежать. Дело зашло слишком далеко. С чувством крайнего презрения к самому себе Валландер вернулся в тень комнаты. Шёстен разговаривал по телефону. Когда нам ждать следующего убийства? — мелькнуло в голове у Валландера. Шёстен простился со своим собеседником и сразу набрал новый номер. Валландер отправился на кухню выпить воды. На плиту он старался не смотреть.
Он вернулся в комнату как раз в ту минуту, когда Шёстен с грохотом бросил трубку на рычажки.
— Ты был прав, — сказал он. — На имя Логорда записана парусная лодка. Он состоит членом в том же яхт-клубе, что и я.
— Надо ехать в клуб, — сказал Валландер, чувствуя, как напряжение у него внутри растет.
В порту их встретил лодочник. Он отвел их туда, где была пришвартована лодка Логорда. Лодка оказалась красивой и ухоженной: корпус был пластиковый, но зато палуба — из натурального тика.
— «Комфортина», — с удовольствием отметил Шёстен. — Очень красивая. И хозяин у нее заботливый.
Он привычно перемахнул на палубу и сообщил, что вход в рубку закрыт.
— Вы, конечно, знакомы с Хансом Логордом? — спросил Валландер у лодочника, который стоял рядом на мостках. Лицо у него было обветренное, а на футболке красовалась реклама норвежских тефтелей.
— Вообще-то он не очень разговорчив. Но мы здороваемся, когда он здесь бывает.
— Когда он приходил в последний раз?
Лодочник задумался.
— На прошлой неделе. Впрочем, сейчас разгар лета, легко ошибиться.
Шёстену удалось вскрыть люк рубки и, проникнув внутрь, открыть двухстворчатую дверь. Валландер неловко вскарабкался на борт. На палубе он чувствовал себя, как на только что залитом льду. Он сполз на сиденья и по ним кое-как переместился к рубке. Шёстен проявил предусмотрительность, захватив с собой карманный фонарик. Они быстро обыскали рубку, но ничего не нашли.
— Не понимаю, — сказал Валландер, когда они снова оказались на мостках. — Должна же быть у Лильегрена штаб-квартира, откуда он проворачивал свои аферы.
— Мы проверяем его сотовые, — сказал Шёстен. — Может быть, это что-то даст.
Они двинулись обратно к берегу. Лодочник в футболке с тефтелями шел рядом.
— Вы, наверно, и другую лодку хотите посмотреть, — сказал он, когда длинные мостки остались позади. Валландер и Шёстен встрепенулись.
— У Логорда есть еще одна лодка? — спросил Валландер.
Лодочник показал в сторону дальнего пирса.
— Белая, во-он там. С краю. Называется «Розмарин».
— Конечно, мы посмотрим, — сказал Валландер.
Перед ними была длинная, мощная, но в то же время маневренная моторная яхта.
— Да-а, дорогая штука, — присвистнул Шёстен. — Хороших денег стоит, очень хороших.
Они шагнули на палубу. Дверь в каюту была заперта. Лодочник наблюдал за ними с мостков.
— Он знает, что я из полиции, — сказал Шёстен.
— Мы не можем ждать. Выламывай дверь. Только аккуратно.
Шёстену удалось высадить дверь так, что только в одном месте отскочил кусочек планки. Они вошли в каюту. Валландер сразу понял, что они нашли то, что искали. Вдоль одной из стен тянулась полка, уставленная многочисленными папками.
— Сейчас самое главное — найти адрес Логорда, — сказал Валландер. — Остальным можно заняться позже.
Через десять минут поисков они нашли членскую карточку гольф-клуба под Энгельхольмом, на которой значилось имя и адрес Ханса Логорда.
— Он живет в Бьюве, — сказал Шёстен. — Это недалеко отсюда.
Они уже собирались уходить, когда Валландер, движимый интуицией, открыл платяной шкаф. К его удивлению, там оказались женские платья.
— Может быть, они и здесь устраивали оргии, на борту? — сказал Шёстен.
— Может, — задумчиво проговорил Валландер. — Но я в этом не уверен.
Они вылезли из лодки и снова двинулись по мосткам.
— Не могли бы вы позвонить мне, когда объявится Ханс Логорд? — сказал Шёстен, протягивая лодочнику карточку с номером телефона.
— Насколько я понимаю, все должно остаться между нами? — спросил тот.
Шёстен улыбнулся.
— Совершенно верно, — сказал он. — Ведите себя, как ни в чем не бывало. А потом позвоните мне. В любое время дня и ночи.
— Ночью здесь никого не бывает.
— Тогда будем надеяться, что он объявится днем.
— Можно спросить, что он сделал?
— Спросить можно. Но ответа не будет.
Они вышли с территории яхт-клуба. Было три часа.
— Вызовем людей? — спросил Шёстен.
— Еще не время, — ответил Валландер. — Сначала нужно найти его дом и узнать, там ли он сейчас.
Они выехали из Хельсингборга и направились в Бьюв. Этой части Сконе Валландер не знал. Становилось душно. Валландер подумал, что вечером будет гроза.
— Когда в последний раз шел дождь? — спросил он.
— В июне, на Праздник середины лета или около того. Да и то не дождь, а так, морось.
Они как раз въехали в Бьюв, когда у Шёстена зажужжал мобильник. Он слегка притормозил.
— Это тебя, — сказал он, передавая трубку Валландеру.
Звонила Анн-Бритт Хёглунд.
— Луиза Фредман сбежала из больницы, — выпалила она.
Валландер не сразу понял, о чем она говорит.
— Можешь повторить, что ты сейчас сказала?
— Луиза Фредман сбежала из больницы.
— Когда это произошло?
— Несколько часов назад.
— Как ты об этом узнала?
— Кто-то связался с Пером Окесоном. А он позвонил мне.
Валландер задумался.
— Как это случилось?
— Кто-то приехал и забрал ее.
— Кто?
— Не знаю. Никто ничего не видел. Она просто испарилась.
— Вот черт!
Шёстен понял, что случилось что-то серьезное, и сбросил скорость.
— Я перезвоню позже, — сказал Валландер. — Пока попробуй разузнать все, что там произошло. И прежде всего, кто ее забрал.
Анн-Бритт Хёглунд обещала все сделать. Валландер нажал на «No».
— Луиза Фредман сбежала из больницы, — сказал он.
— Зачем?
Валландер ответил не сразу.
— Не знаю, — проговорил он. — Но я уверен, что в этом замешан наш убийца.
— И что теперь? Разворачиваемся?
— Нет. Едем дальше. Нам необходимо разыскать Ханса Логорда. Теперь или никогда.
Они въехали в город и остановились. Шёстен опустил стекло и спросил, как проехать к улице, указанной на карточке гольф-клуба.
Они спросили у трех человек, но все отвечали им одно и то же.
Никто даже не слышал об улице, которую они разыскивали.
36
Они уже были близки к тому, чтобы сдаться и вызвать подмогу, когда неожиданно напали на след Ханса Логорда. В ту же минуту на Бьюв упало несколько капель дождя. Гроза прошла стороной, значительно западнее.
Улица, которую они разыскивали, называлась Хердерстиген. Судя по индексу, она должна была быть в Бьюве. Но здесь такой улицы не было. Всю дорогу Валландер почти непрерывно разговаривал по телефону, пытаясь поподробнее узнать, при каких обстоятельствах исчезла Луиза Фредман. Поэтому Шёстен должен был взять поиски затерявшегося дома Логорда на себя. Через несколько часов Валландер сходил на почту и выяснил, что в Бьюве даже нет почтового ящика Логорда. Не находя других объяснений, они уже начали подозревать, что адрес на карточке ненастоящий. И тут Валландеру пришло в голову попытать счастья в кондитерской. Покупая кулек коричных булочек, он завел любезный разговор с двумя дамами, которые стояли за прилавком. И одна из них разрешила загадку. Хердерстиген — это не улица. Это название усадьбы к северу от города: если не знать дороги, найти ее будет нелегко.
— Там живет человек по имени Ханс Логорд, — сказал Валландер. — Вы его знаете?
Женщины переглянулись, словно обращаясь к некой коллективной памяти, и синхронно покачали головами.
— У меня был дальний родственник, который жил в Хердестигене, когда я была маленькой, — сказала та, что была постройнее. — Но после его смерти усадьбу продали кому-то из чужих. Так она и переходила из рук в руки. Хердестиген — это название усадьбы, я точно знаю. Но почтовый адрес должен звучать как-то иначе.
Валландер попросил ее нарисовать дорогу. Продавщица разорвала хлебный кулек и начертила план. На часах было уже шесть.
Покинув злополучный город, они поехали в направлении Хёганеса. Валландер показывал дорогу, сверяясь обрывком кулька. Жилые дома попадались им все реже. Поначалу они заехали не туда и оказались в буковом лесу. Лес был чарующе красив, но все же это было не то. Пришлось возвращаться на главную дорогу и начинать сначала. Следующий поворот налево, затем направо и опять налево. На этот раз дорога закончилась прямо посреди поля. Валландер тихо выругался, вылез из машины и огляделся, ища глазами колокольню: о ней говорили дамы из кондитерской. Он подумал, что сейчас похож на моряка, которого вынесло в открытое море, и теперь он ищет маяк, чтобы сориентироваться. Найдя колокольню и еще раз сверившись с планом, Валландер понял, почему они заблудились. Они опять сдали назад и на сей раз попали туда, куда нужно.
Хердестиген представлял собой старый усадебный дом, чем-то напоминающий усадьбу Арне Карлмана и расположенный на отшибе, без соседей. С двух сторон его обступал буковый лес, с третьей тянулось покатое поле. Возле усадьбы дорога заканчивалась. Валландер отметил, что почтового ящика у ворот не было. Значит, сельский почтальон никогда не посещал Логорда по этому адресу. Его почта должна была приходить куда-то еще. Шёстен уже собирался вылезать из машины, но Валландер остановил его.
— Мы не знаем, как нас там встретят, — сказал он. — Что нам известно об этом Логорде? Кто он такой?
— Ты считаешь, что он может быть опасен?
— А что если это он убил Лильегрена? И остальных тоже? У нас же нет о нем никакой информации.
Ответ Шёстена был неожиданным.
— У меня в багажнике дробовик, — сказал он. — И патроны. Можешь взять себе. А у меня — табельный пистолет.
С этими словами Шёстен полез под сиденье.
— Не по уставу, конечно, — сказал он, улыбаясь. — Но если бы соблюдались все существующие правила, то нашу профессию давно бы запретили. По закону об охране труда.
— К черту твой дробовик, — буркнул Валландер. — У тебя хоть лицензия на оружие есть?
— Конечно, есть. А ты что думал?
Они вылезли из машины. Шёстен засунул пистолет в карман куртки. Они стояли не двигаясь и прислушивались. Где-то вдалеке шла гроза, но в Хердерстигене было тихо и душно. Кругом — ни души. Казалось, что усадьба необитаема. Они двинулись к дому, который имел форму вытянутой буквы L.
— Должно быть, одно крыло сгорело, — сказал Шёстен. — А может, снесли. Но дом красивый, ухоженный. Как та яхта.
Валландер постучал в дверь. Никакого ответа. Он постучал сильнее. Снова никакой реакции. Он заглянул внутрь через окно. Шёстен стоял позади, держа одну руку в кармане куртки. Валландер никогда не любил оружия. Они обошли вокруг дома. По-прежнему никаких признаков жизни. Валландер остановился и задумался.
— Здесь на каждом окне и на двери приклеены предупреждения, что все под сигнализацией, — сказал Шёстен. — Но даже если она сработает, пройдет чертовски много времени, прежде чем сюда кто-нибудь приедет. Мы успеем залезть внутрь и убраться отсюда.
— Здесь что-то не так, — сказал Валландер. Казалось, он даже не слышал Шёстена.
— Что же здесь не так?
— Не знаю.
Они прошли к крылу, где располагались подсобные помещения. На двери висел крепкий замок. Через окна им было видно, что внутри свалено всевозможное старье.
— Здесь никого нет, — уверенно сказал Шёстен. — За усадьбой можно установить наблюдение.
Валландер огляделся. И все-таки что-то здесь не так. Но вот что именно? Он снова обошел вокруг дома, заглянул внутрь через разные окна, прислушался. Шёстен следовал за ним на расстоянии. Когда дом был осмотрен повторно, Валландер остановился возле черных мешков с мусором, стоявших у стены. Мешки были небрежно завязаны веревкой. Вокруг вились мухи. Валландер открыл один из них. Остатки еды, бумажные тарелки. Двумя пальцами он осторожно вытащил оттуда пластиковую упаковку мясокомбината «Скан». Шёстен стоял в стороне и наблюдал за его действиями. Валландер разглядывал маркировки, на которых еще можно было что-то разобрать. Он чувствовал, что от пластика пахнет свежим мясом. При такой жаре они не могли лежать здесь долго. Валландер открыл второй мешок. Тот тоже был наполнен упаковками из-под полуфабрикатов. Большое количество еды, которая была съедена совсем недавно.
Шёстен стоял рядом с Валландером и тоже разглядывал содержимое мешков.
— Должно быть, у него была вечеринка.
Валландер пытался сосредоточиться. От удушающей жары голова сделалась тяжелой, как свинец. Он чувствовал, что скоро у него начнется мигрень.
— Нам нужно попасть внутрь, — сказал он. — Я хочу осмотреть дом. Это можно сделать в обход сигнализации?
— Если только через дымоход.
— Ну, тогда будь что будет, — сказал Валландер.
— У меня в машине есть лом.
Шёстен сходил за ломом. Валландер изучающе смотрел на дверь. Ему вспомнился вечер в Лёдерупе. По числу вышибленных дверей это лето, пожалуй, станет рекордным. Они зашли с другой стороны дома. Похоже, тут дверь была не такой прочной. Валландер просунул лом меж двух петель и посмотрел на Шёстена. Тот бросил взгляд на часы.
— Давай, — скомандовал он.
Валландер изо всех сил навалился на лом. Петли поддались, посыпалась штукатурка и старый кирпич. Валландер отскочил в сторону, чтобы дверь его не зашибла.
Они вошли внутрь. Здесь усадьба еще больше напоминала дом Карлмана. Стены снесены, много открытого пространства. Современная мебель, недавно настеленные дощатые полы. Они снова прислушались. Все тихо. Слишком тихо, подумал Валландер. Как будто дом затаил дыхание. Шёстен указал на факсовый аппарат, который стоял на столе. Лампочка автоответчика мигала. Валландер кивнул. Шёстен нажал на кнопку прослушивания. Раздался треск и щелчки. Потом послышался голос. Валландер заметил, что Шёстен вздрогнул. Мужской голос попросил Ханса Логорда перезвонить как можно скорее. Затем снова стало тихо. Лента остановилась.
— Да это же Лильегрен! — выдохнул Шёстен. — Черт возьми!
— Значит, сообщение оставлено достаточно давно, — сказал Валландер.
— И с тех пор Логорд сюда не приезжал.
— Не обязательно, — возразил Валландер. — Он мог прослушать сообщение. И не стереть его. А потом произошел сбой с электричеством, и лампочка снова замигала. Мы же не знаем, может, здесь была гроза.
Они двинулись в глубь дома. Узкий коридор вел в ту его часть, которая образовывала угол буквы L. Дверь туда была заперта. Неожиданно Валландер вскинул руку. Шёстен резко остановился у него за спиной. Валландер услышал шум. Сначала он не мог определить, что это такое. Казалось, кто-то скребется. Затем эти звуки сменились осторожным бормотанием. Валландер посмотрел на Шёстена. Потрогал дверь. Только теперь он заметил, что она стальная. Бормотание прекратилось.
— Какого черта там происходит? — прошептал Шёстен.
— Не знаю. Ломом эту дверь не возьмешь.
— Думаю, минут через пятнадцать здесь будет машина охранной фирмы.
Валландер задумался. От духоты у него начала кружиться голова. Он чувствовал, что за дверью находится человек. Может быть, много людей. Валландер понимал, что дверь необходимо открыть.
— Дай пистолет, — сказал он.
Шёстен полез в карман.
— Отойдите подальше! — изо всех сил крикнул Валландер. — Я буду стрелять в дверь!
Он осмотрел замок и, отступив назад, прицелился. Взвел курок. Оглушительно грянул выстрел. Уши сразу заложило. Валландер выстрелил еще и еще. Одна пуля со свистом отрикошетила в дальний конец коридора. Валландер отдал пистолет Шёстену и пнул дверь ногой.
Они оказались в большой комнате без окон. Там стояло несколько кроватей, за перегородкой находился туалет. Холодильник, рюмки, чашки, несколько термосов. В углу, сбившись в кучу и крепко обняв друг друга, сидели четыре молоденькие девушки, до смерти перепуганные грохотом. По крайней мере две из них напомнили Валландеру ту, что подожгла себя в рапсовом поле, в каких-нибудь двадцати метрах от него. За несколько коротких секунд, когда в ушах у Валландера еще звенело, перед ним пронеслись все события этого дела, одно за другим; они все связались воедино, и не осталось ничего неясного. Но это чувство исчезло быстро, как поезд, который на большой скорости пронесся через туннель, оставив после себя лишь легкое дрожание земли. К тому же времени на раздумья не было. В углу жались четыре девушки. Они испытывали настоящий страх, и им требовалась помощь.
— Что здесь, черт возьми, происходит? — снова спросил Шёстен.
— Нужно вызвать людей из Хельсингборга, — сказал Валландер. — Немедленно.
Он опустился на колени, Шёстен тоже. Со стороны казалось, что они собирались молиться. Валландер заговорил с девушками по-английски. Но они или вовсе не понимали его, или понимали очень плохо. Валландер подумал, что все они были не старше Долорес Марии Сантаны.
— Ты знаешь что-нибудь по-испански? — спросил он у Шёстена. — Я — ни слова.
— Что ты хочешь, чтобы я им сказал?
— Ты говоришь по-испански? Да или нет?
— Да не говорю я по-испански! Вот черт! Кто на нем вообще говорит? Знаю только пару слов. Что ты хочешь, чтобы я им сказал?
— Да что угодно! Лишь бы их успокоить.
— Сказать, что я из полиции?
— Ты что, рехнулся? Говори что хочешь, только не это!
— Buenos dias, — неуверенно произнес Шёстен.
— Улыбайся! — прошипел Валландер. — Ты что, не видишь, как они напуганы?
— Да я и так стараюсь.
— Давай еще раз. Поприветливей.
— Buenos dias, — повторил Шёстен.
Одна из девушек ответила. Голос был очень тонкий. Валландеру показалось, что этого ответа он ждал с тех самых пор, как увидел перепуганную Долорес Марию в рапсовом поле.
В ту же минуту что-то произошло. За домом послышался шум, похоже, кто-то открыл дверь. Девушки снова съежились.
— Должно быть, охрана, — сказал Шёстен. — Лучше бы нам их встретить. Иначе не разберутся, что к чему, да и устроят тарарам.
Валландер дал девушкам знак, чтобы они оставались на месте, а сам вместе с Шёстеном двинулся обратно по узкому коридору. На этот раз Шёстен шел впереди. Это чуть не стоило ему жизни.
Только они оказались в большой комнате, на открытом пространстве, как раздалось несколько выстрелов. Судя по тому, что они следовали очень плотно, стреляли из скорострельного оружия. Первая пуля попала Шёстену в правое плечо и раздробила ключицу. Его с силой швырнуло назад, и он, как стеной, закрыл своим телом Валландера. Вторая, третья и, возможно, четвертая пули просвистели выше.
— Не стрелять! Полиция! — крикнул Валландер.
Он не мог видеть стрелявшего. Тот разрядил в них еще одну очередь. Шёстена вновь ранило: на этот раз зацепило правое ухо.
Валландер бросился к выступу стены и рванул за собой товарища. Шёстен вскрикнул и потерял сознание.
Валландер выстрелил наугад. Успел подумать, что в магазине осталось только два или три патрона.
Никакого ответа. Сердце у Валландера колотилось. Послышался шум отъезжающей машины. Только теперь он опустил Шёстена на пол и, пригнувшись, бросился к окну. Успел заметить хвост черного «мерседеса», который тут же исчез за буковыми деревьями. Валландер вернулся к Шёстену. Тот был без сознания, из раны сочилась кровь. Валландер нащупал пульс на окровавленной шее. Пульс был учащенный. Валландер подумал, что это хорошо. Лучше частый, чем никакой. Не выпуская пистолет, он снял телефонную трубку и набрал 90 000.
— Мой напарник ранен! — крикнул он, как только услышал в трубке чей-то голос. Потом Валландер все же взял себя в руки, назвался и объяснил, что случилось и где они находятся. Затем он вернулся к Шёстену, который снова пришел в себя.
— Все будет хорошо, — раз за разом повторял Валландер. — Помощь уже идет.
— Что тут произошло? — тихо спросил Шёстен.
— Не разговаривай. Все будет в порядке.
Он лихорадочно искал отверстия, через которые вошли пули. Ему казалось, что Шёстена зацепило, по крайней мере, трижды. Но ранений было всего два — в плечо и в ухо. Он наложил две тугие повязки. Куда же подевались эти чертовы охранники? И почему задерживается помощь?
Наконец послышались сирены. Валландер поднялся и вышел во двор, чтобы встретить машины. Первой приехала «скорая помощь», затем Биргерсон, две патрульные машины и, напоследок, пожарные. При виде Валландера все невольно вздрагивали: он и не заметил, что перепачкался кровью. К тому же в руке Валландер все еще сжимал пистолет.
— Как он? — спросил Биргерсон.
— Шёстен в доме. Думаю, он справится.
— Что здесь произошло, черт возьми?
— Здесь были заперты четыре девушки, — сказал Валландер. — Возможно, из тех, кого через Хельсингборг переправляют в бордели южной Европы.
— А стрелял кто?
— Я его не видел. Думаю, что Ханс Логорд. Это его дом.
— У выезда на главную дорогу «мерседес» столкнулся с машиной охранной фирмы, — сообщил Биргерсон. — Пострадавших нет. Но водитель «мерседеса» угнал их машину.
— Так, значит, они видели этого парня? Это должен быть он. Охранники ехали сюда: сигнализация сработала, когда мы вломились в дом.
— Вломились?
— Да черт с ним, с домом! Ищите машину охранников. Где криминалисты? Здесь же вагон работы! Отпечатки пальцев надо снимать! А потом сравнить их с теми, что у нас уже есть — с места убийства Веттерстедта, Карлмана и всех прочих.
Вдруг Биргерсон заметно побледнел. Казалось, ему только теперь стало ясно, что здесь произошло.
— Это был убийца?
— Возможно. Но точно мы не знаем. А теперь действуйте! И не забудьте про девушек! Заберите их отсюда и обращайтесь с ними повежливее. Понадобится переводчик с испанского.
— Я вижу, ты уже чертовски много знаешь, — сказал Биргерсон.
Валландер неподвижно уставился на него.
— Я ничего не знаю, — процедил он. — Принимайтесь за дело!
В ту же минуту вынесли Шёстена. Валландер поехал с ним в город на «скорой помощи». Один из водителей дал ему носовой платок, и Валландер попытался стереть пятна крови. Прямо из машины он позвонил в Истад. На часах — начало восьмого. Трубку взял Сведберг. Валландер объяснил, что произошло.
— А кто такой этот Логорд? — спросил Сведберг.
— Именно это нам и предстоит выяснить. Луизу Фредман еще не нашли?
— Нет.
Валландер почувствовал, что ему необходимо спокойно подумать. То, что минуту назад представлялось очевидным, теперь начало вызывать сомнения.
— Я перезвоню, — сказал он. — Но ты должен обо всем проинформировать следственную группу.
— Людвигсон и Хамрен нашли в Стурупе интересного свидетеля, — сказал Сведберг. — Он ночной сторож и видел человека на мопеде. Время совпадает.
— На мопеде?
— Да.
— Черт побери, не думаешь ли ты, что наш преступник катается на мопеде? Как мальчишка?
Валландер заметил, что начинает сердиться. Это нехорошо. Сведберг-то уж совсем ни в чем не виноват. Лучше им поскорее закончить этот разговор.