– Я думаю, все проще. Попросил, и они его выдали. – Рив представил себе, как отец Ханны врет полиции. – Здесь два полицейских отчета. Первый, более старый, касается ее ареста за… – Он запнулся и не стал договаривать. – Касается ее ареста. Исходя из дат на чеках, можно предположить, что, когда ее отпустили, она в первый раз позвонила по старому телефонному номеру родителей. Она услышала информацию на автоответчике, и спустя несколько недель Фрэнк начинает отправлять ей деньги.

– Какая же она дрянь! – воскликнула Дженни. – Какая подлюка! – Она с такой силой уперлась пальцами в пол, что они побелели, и Рив подумал о том, что они могут сломаться и им придется собирать их с пола, как рассыпавшиеся карандаши.

– Все эти годы Ханна даже не вспоминала о родителях, – прошептала Дженни. – Не вспоминала о них ни в дни рождения матери и отца, ни в юбилей их свадьбы, ни на Рождество. Но после того как ее арестовали за проституцию, сразу вспомнила и позвонила отцу.

Рив представил себе, как Фрэнк проверяет сообщения на автоответчике и слышит то, что наговорила ему дочь. Что он чувствовал в те минуты? Что бы почувствовал сам Рив, если бы узнал подобное про одну из своих сестер, кузин или про Дженни?

После такого сообщения впору только повеситься.

Джонсоны жили в Коннектикуте, в нескольких часах езды от Нью-Йорка. Приехал ли Фрэнк в Нью-Йорк? Забрал Ханну? Отвез ее в аэропорт? Купил ей билет на самолет? Сказал, чтобы она поменяла фамилию с Джавенсен на Джонсон для того, чтобы тоже исчезнуть?

«Нет, – с облегчением подумал Рив. – Она должна быть настоящей Ханной, а не человеком, выдававшим себя за нее. Фрэнк обязательно должен был бы с ней встретиться. Он мог бы, конечно, купить ей авиабилет по телефону по кредитке или отправить ей деньги, но я уверен, что он этого не сделал. Он хотел ее видеть.

Привез ли Фрэнк с собой и показал Ханне фотографии Дженни? Спросил ли он ее: «Тебе не интересно, как сложилась жизнь той маленькой девочки?»

Нет, не думаю, что он это сделал. Фотографии могли бы заставить Ханну одуматься и остаться с родителями. А Фрэнку надо было, чтобы Ханна села на самолет и исчезла.

Но если бы зашел разговор о той украденной девочке, что бы по этому поводу сказала Ханна? Непонимающе нахмурилась? («Какая еще девочка? Та, которую я украла и привезла вам? Я о ней уже давно позабыла».)

Отрицательные качества Ханны, весь ужас ее жизни заключался в ее забывчивости. Она забывала быть доброй, забывала думать о людях и забывала учитывать их интересы. Она забыла своих родителей. Как грустно, как ужасно, что она не забыла номер их телефона и этот номер не был отключен».

Рив посмотрел на Дженни. Та с силой уперлась ладонями в пол, и теперь Рив начал переживать по поводу того, что могут сломаться ее локти и запястья. Казалось, именно этого она и добивалась.

– Я уверена, что она даже не спросила: «Как вы поживаете?» – воскликнула Дженни. – Уверена, что она даже не сказала: «Простите меня», не спросила отца: «Как ты себя чувствуешь?» Единственное, что она сказала, это: «Привези деньги».

Дженни так крепко обхватила свой торс руками, словно собиралась выдавить всю кровь из своего сердца.

Рив посмотрел в глаза Брайану.

«Мы не смеем к ней прикоснуться», – подумал он и, чувствуя себя совершенно беспомощным, снова вернулся к изучению документов.

– Смотри, Дженни, – с облегчением произнес Рив через некоторое время. – Вот сюда. Вот это действительно хорошие новости. Посмотри на дату отключения телефонного номера. Это произошло в тот месяц, когда Лиззи высказала предположение о том, кто ты на самом деле и что с тобой произошло. Фрэнк продолжал считать тебя своей внучкой до той самой минуты, когда Лиззи пришла к ним в дом и сообщила о твоей фотографии на пакете молока. Вот только тогда он понял, что тебя украли. И что он после этого делает? Он отключает старый номер телефона. Он продолжает платить ей деньги, потому что не может полностью бросить на произвол судьбы, но он обрезает концы и не оставляет Ханне возможности с ним связаться.

«Это действительно хорошие новости, – подумала она. – Но не самые хорошие для Фрэнка Джонсона».

День, когда Фрэнк отключил телефонный номер, являлся тем днем, когда он решил, что больше никогда не хочет слышать голос своей дочери. До этого ему врали, его обманывали, но тут произошло самое ужасное – была уничтожена вера в то, что он является дедом Дженни.

Ни отцом, ни дедом.

Он был втянут в кражу ребенка.

* * *

На рабочем столе отца стояли подпорки для книг, которые ему в свое время подарила Дженни. Когда-то давно Дженни вместе с подружками раскололи несколько жеод и наклеили их на деревянные уголки L-образной формы, которые сами вырезали, склеили и отполировали. Когда она дарила отцу эти подпорки, ей казалось, что они самые красивые в мире. Но сейчас она обратила внимание, что они не были ровными и гладкими, были плохо склеены и одна жеода отвалилась. Зачем хранить эти довольно убогие подарки?

Но Дженни знала, почему Фрэнк Джонсон сохранил их.

Причина того, что Фрэнк сохранил подпорки для книг или старый телефонный номер, была только одна. Точно так же существовала всего одна причина, по которой Фрэнк отправлял деньги своей потерянной дочери. Он хотел ей помочь и уберечь ее от беды.

Любовь.

Он любил Ханну.

На какое-то мгновение Дженни представила, что снова сидит на трибунах во время гонок. Машины носятся по треку овальной формы, высыхает вода, которой полили грунтовый трек из поливальной машины.

Вода испаряется.

А вот родительская любовь не исчезает.

Ребенок вырастает, совершает ошибки, делает глупости, то, чего делать совсем не следует, но отец ее все равно любит. И он не хочет, чтобы она страдала. И поэтому старается выручать ее в любых ситуациях.

Любовь вечна.

«О, папа! – подумала она. – Я понимаю, что такое любовь. Моя мама в Нью-Джерси продолжала меня любить даже после того, как я исчезла, а когда нашлась, она любила меня достаточно сильно, для того чтобы отпустить. Так что я знаю, что такое любовь, папа. И я знаю, что ты любил Ханну. Я больше на тебя не злюсь. Но что же мне делать дальше, папа?»

Она совершенно не планировала сказать все это вслух, но именно это и сделала. Она произнесла эти слова с такой сердечной болью, что сидевшие с обеих ее сторон мальчики одновременно обняли ее, ударившись при этом руками.

Она заплакала.

Рив вытянул ногу и кончиком кроссовки сбил на пол стоявшую на столе миссис Джонсон коробку салфеток. Брайан ногой подтянул коробку к себе, и так, орудуя ногами, потому что мальчики все еще обнимали Дженни, они дотолкали салфетки до места, где Дженни могла их взять. Она взяла сразу целую горсть.

– Да тебе ничего особенного делать не надо, – сказал Брайан. – Просто сделай вид, что ты никогда не видела этой папки.

– Подходит срок, когда отец в очередной раз должен отправить ей денег, Брайан. Что мне делать? Отправлять Ханне деньги или не делать этого?

– Я думаю, что вопрос очень простой. Не отправляй. Эта женщина причинила много боли нашей семье, – отвечал Брайан. – Не стоит отправлять ей деньги, чтобы она могла есть в ресторанах и смотреть кабельное телевидение. Пусть она голодает. Пусть живет на улице.

– В том-то и суть, Брайан, – сказала она. – Она может оказаться на улице. Вспомни, почему ее арестовали. Она была проституткой. Ни один человек не хочет, чтобы его дочь стала проституткой. А если без денег Фрэнка ей опять придется выйти на улицу? Может быть, я должна продолжать поддерживать ее ради моего отца? Ведь Ханна – его настоящая дочь. Я для него не настолько важна, я – не кровная родня.

* * *

Брайан решил, что всем им нужно немного шоколада. Он поднялся с пола и предложил, что сделает всем пломбир с шоколадным соусом и фруктами.

– Только разогрей шоколадный соус, – посоветовал Рив.

– Иди с ним, – произнесла она, легонько его подталкивая. – Сам разогрей шоколадный соус.

Рив открыл было рот, чтобы заспорить.

– Мне надо собраться с мыслями и прийти в себя, – объяснила она.

Он медлил, и она отвернулась от него, нахмурилась и уставилась в лежащие на полу документы, поэтому он поднялся и прошел за Брайаном на кухню.

Своему бывшему бойфренду и своему брату она сказала вслух самое страшное – то, что она может быть приемной дочерью, которая для своего отца не имеет такого большого значения, как его настоящая дочь.

Она надеялась, что может им доверять. Она уже не могла отказаться от сказанных слов, которые они от нее услышали.

Дженни аккуратно сложила все документы в папку. Неуклюже встала на колени и правой рукой нашла в открытом выдвижном ящике место, в котором по алфавиту должна находиться папка с ярлычком Х. Д., потом левой рукой стала засовывать ее в ящик. Тут она увидела, что на обратной стороне картонной папки карандашом, очень легко, без сильного нажатия, был написан адрес.

Номер абонентского почтового ящика, индекс, город и штат.

Ну, конечно же.

Ведь чеки надо отправлять по почте.

Ее похитительница жила в месте, у которого четкий почтовый адрес. Она не бродила неприкаянно среди двухсот пятидесяти миллионов населения этой страны.

«Она отнюдь не потеряна, – подумала Дженни, с ужасом и удивлением уставившись на адрес. – Это Фрэнк для нее потерян. Но у Ханны есть конкретный адрес. Она живет в Боулдере, штат Колорадо. В том же городе, что и Стивен».

Дженни Джонсон сделала глубокий вдох.

«Я могу туда съездить.

Я могу навестить Стивена.

И найти Ханну».

IX

– Я вернулась! – послышался голос ее матери.

Дженни задвинула ящик.

Из кухни раздавались голоса и доносился сладкий запах шоколада.

– Вечер добрый, миссис Джонсон, – произнес Рив. – Как дела у мистера Джонсона? Его состояние улучшилось?

– Кажется, улучшилось. Я практически уверена в том, что он сегодня сжал мою ладонь.

– Здорово! – произнес Брайан. – Это надо отметить. Мы собираемся есть пломбир с шоколадным соусом. Как вам сделать мороженое: с шоколадным соусом или печеньем, миссис Джонсон?

Дженни незаметно прошмыгнула в коридор и бесшумно взбежала вверх по лестнице в свою комнату. Она уже знала, что мальчики умеют считывать выражение ее лица, словно читают книгу, поэтому ей надо было побыть одной до тех пор, пока ее лицо не примет будничное и скучное выражение. А они-то думали, что смогут ее раскусить.

Да они вообще ничего не знали.

Она посмотрела на свое отражение в зеркале. Ее глаза блестели от ярости, зрачки были расширенными, а на щеках были красные пятна. Она смазала кожу кремом для лица. Потом вытянула вперед руки и потрясла кистями. Потом сделала круговые движения бедрами, поводила плечами и потрясла ногами. Словно сделала школьную разгрузочную зарядку.

Потом сделала несколько глубоких вдохов и резких выдохов, словно задувала сотни горящих свечей на торте.

Надо найти Ханну.

Задать ей вопросы, которые мучили Дженни с той минуты, когда она увидела свою фотографию на пакете молока. Почему? Почему именно я? Зачем ты это сделала? Как ты это сделала? Смеялась ли я тогда? Я не возражала против того, что меня уводят из моей родной семьи? Когда ты решила, что меня зовут Дженни, а не Джен, и спорила ли я с тобой? Я плакала? Ты меня била?

И все, что было потом.

Да, Ханна, потом.

Смеялась ли ты над своими родителями, когда впервые за несколько лет их увидела и соврала им, утверждая: «Это – ваша внучка»? Или мстила за что-то, о чем я не знаю? Или у тебя не было никакого плана и все получилось само собой?

От чего ты бежала? И к чему стремилась?

Зачем ты тогда взяла меня с собой? Почему ты отвезла меня своим родителям, а не туда, куда направилась потом?

Ты думала о семье в Нью-Джерси и о том, что они могут пережить и испытать после исчезновения их дочери? Вспоминала ли ты эту семью в каждую следующую ночь твоей жизни? Снились ли тебе кошмары?

Или ты просто взяла и обо всем позабыла?

Где ты была все эти годы, Ханна? Чем ты занималась? Ты когда-нибудь кого-нибудь любила? Или ты все еще используешь людей, выбрасываешь и едешь дальше?

Она поняла, что слишком интенсивно и долго втирает крем в ладони, словно хирург, моющий руки перед операцией.

«Я могу ее найти, – думала Дженни. – Это будет совсем несложно. Отец платит ей деньги четыре раза в год, и скоро настанет время очередной выплаты. Если она получает деньги каждые три месяца, то она наверняка будет в почтовом отделении в день, когда должен прийти чек. Я отправлю ей почтой чек и буду ждать ее в почтовом отделении».

Она попыталась представить себе, как все это может произойти в реальности, и поняла, что может прождать в почтовом отделении несколько часов или дней в надежде увидеть женщину, отдаленно напоминающую Ханну с фотографии, снятой много лет назад.

«Нет, ничего из этого не получится».

Она начала ходить из угла в угол, потом подошла к кровати и переложила подушки, крепко сжимая их руками, словно это было горло Ханны.

«Вот что я сделаю! В конверт вместо чека я положу записку, в которой назначу время и место встречи! Напишу, что она получит чек после нашего с ней разговора.

Да!»

Но это же просто плод больной и извращенной фантазии.

Написать письмо своей похитительнице.

Писать от руки будет слишком личным и открытым. Этого она делать не будет. Она наберет текст на компьютере и распечатает. Но все равно – писать человеку, который исковеркал столько жизней?

Но, с другой стороны, в самом киднеппинге было тоже заложено много личного. Тогда Дженни была маленькой и ничего не помнила. Но Ханна-то точно должна помнить.

«Я знаю, что сделаю, я решилась, – подумала она. – Куплю путеводитель и найду место, в котором предложу ей встретиться».

Она чувствовала себя как гоночный автомобиль. Все ее физиологические показатели резко подскочили: пульс, температура, адреналин. В голове стремительно носились, прыгали и толкались мысли о том, как она встретится с Ханной.

Для этого надо было поехать и навестить Стивена. В самое ближайшее время.

«Днем он наверняка учится или работает, – думала она, – поэтому у меня будет достаточно времени. Времени для того, чтобы…»

– Дженни! – послышался голос ее матери с первого этажа. – Мороженое готово! Шоколад горячий, мороженое холодное! Поторопись!

Дженни знала, что увидит, когда спустится по лестнице. Ее мать – с седыми волосами, с кольцами, спадающими с похудевших пальцев, – будет красиво и изысканно одета. Вполне возможно, на ней будет костюм: длинный узкий пиджак, яркая шелковая блузка, шарф на шее и заколка в лацкане жакета. Ее мать будет ждать ее на первом этаже у лестницы, готовая улыбнуться при виде дочери.

Миранда Джонсон ни в коем случае не должна догадаться о ее планах. В неведении о ее планах должны остаться Рив и, конечно, Брайан.

Пусть Рив и Брайан думают, что она переживает по поводу того, что ее отец время от времени отправлял Ханне деньги. Они не должны догадаться о том, что Дженни знает, где и как найти похитительницу.

«На моем лице не должно быть никакого выражения, – напомнила она себе, – кроме радостного предвкушения вкуса шоколада».

– Иду! – громко крикнула она.

* * *

На кухне Дженни выдали ее порцию мороженого. Она села на свой стул у дубового стола напротив Рива, и ей удалось удержать ложку в руках, а не бросить ее в окно или в потолок.

Все мускулы и суставы ее тела напряглись, словно она собиралась прямо сейчас вскочить с места и побежать в Колорадо. Ей хотелось вскочить на стол и танцевать чечетку, подпрыгнуть на трамплине, заниматься акробатикой.

– Нет, спасибо, Брайан, – вежливо сказала она, – зефирного соуса мне точно не надо.

– У тебя прекрасная команда, Рив, – говорила ее мать. – Так какие у тебя планы: стать водителем или остаться на пит-стопе? Мне бы лично не очень хотелось, чтобы ты стал водителем. Это очень опасное занятие, ведь верно? Как быстро ездят эти машины?

Рив соврал по поводу скорости машин, сказав, что они ездят медленней, чем на самом деле. Его ложь должна была утешить и успокоить. Но это все равно была ложь.

В это время сама Дженни напрягала все свои умения лгать. Состояние ее отца стало достаточно стабильным, поэтому она наверняка сможет убедить мать в том, что ей, Дженни, надо немного отдохнуть и «сменить картинку». Скорее всего, это будет не очень сложно.

Сложно было найти причину, по которой он вдруг решила навестить Стивена.

«Он мой брат? Я его люблю? Я по нему скучаю?»

Эта причина вряд ли «прокатит», потому что все короткое время, которое она провела в семье Спринг, они грызлись как кошка с собакой. Он считал ее избалованной и испорченной, и когда она заявила, что хочет вернуться в Коннектикут, то сказал, что она своим поведением это доказала. Дженни внутренне согласилась, что ей действительно в некоторой степени свойственны черты избалованной и испорченной особы, и, когда навещала Спрингов на День благодарения и на Рождество, призналась ему в том, что он во многом был прав. И они прекрасно ладили. Целых два дня.

«А почему бы не попробовать такой заход? – подумала она. – Я хочу учиться в колледже в Колорадо. Каждый подросток из Коннектикута обязательно проходит период развития, во время которого он или она бредит тем, что хочет учиться в Колорадо. И у меня обостренная фаза этого самого периода. Как лучше всего понять, хочешь ли ты учиться в определенном колледже? Надо приехать, посмотреть колледж и остановиться у Стивена.

Мама наверняка не разрешит мне жить в комнате Стивена, но у того должны быть знакомые студентки, которых он может попросить об одолжении и которые меня приютят. Или я просто буду жить в отеле.

Отлично. Но согласится ли на такой расклад Стивен? Вряд ли. В лучшем случае с ним очень непросто ладить. А свои лучшие стороны характера он показывает совсем нечасто. Лучше всего у него получается вести себя самым несносным образом.

Что я буду делать, если он откажется?»

Ей надо было найти подход, при котором он с радостью скажет «да» и примет ее.

Брайан.

Она использует Брайана.

Брайан обожал старшего брата и очень по нему скучал. Брайан также часто сравнивал Стивена с Ривом, что, по мнению Дженни, было нечестно по отношению к ним обоим. Она может сказать Брайану так: «Я хочу учиться в колледже в Боулдере, так же, как и Стивен, поэтому должна увидеть кампус и поговорить с людьми. Давай на пару дней слетаем в Боулдер?»

Их родителям из Нью-Джерси эта идея точно понравится: двое из их сыновей встречаются на Западе и к тому же в присутствии потерянной сестры. Они будут в восторге от того, что Дженни хочет учиться в одном колледже со Стивеном, в котором тот, как старший брат, будет ее оберегать и о ней заботиться.

Никто не будет предупреждать Стивена и советоваться с ним по этому вопросу, потому что все понимали, что тот вряд ли захочет заниматься своей сестрой.

Тем не менее вся ложь хорошо «складывалась» и план получался неплохой.

Как только она окажется в Колорадо, то тут же предложит братьям разные общие мероприятия: пусть Брайан и Стивен ходят в походы, сплавляются по рекам или чем там еще в тех краях занимаются.

А Дженни будет охотиться.

X

На следующее утро небо было серым, а погода плохой.

Брайан читал книгу о Троянской войне. Книга была открыта на изображении вазы: красные фигуры на черном фоне, Ахилл сражается с Гектором. Это были герои с огромными мускулами и выдающимися вперед подбородками.

Тут Дженни бодрым радостным тоном изложила ему свои соображения по поводу обучения в колледже в Колорадо.

Он обратил внимание на ее излишне оптимистичный тон. «Неужели она всегда со мной так разговаривает?» – подумал он. И задумался над тем, что она сказала.

Кажется, что во время Троянской войны мало кто задумывался и анализировал происходящее. Все просто убивали друг друга. Брайан же хотел ясно понимать, что происходит. Он любил, чтобы все факты были изложены четко и построены в хронологическом порядке.

– Дженни, но ведь раньше ты говорила, что хочешь учиться в Коннектикутском университете, – сказал он. – Ты говорила, что в этом случае ты будешь находиться всего в часе езды от дома родителей. А до Колорадо три тысячи километров. И к тому же вы со Стивеном не особо ладите.

– Но ты хотел бы его навестить? – спросила она.

– С огромным удовольствием, – неуверенно ответил Брайан.

Вчера вечером она рвала и метала от ярости. Называла похитительницу самыми страшными эпитетами. Обливалась слезами, извела полпачки салфеток. Возбужденно кричала и била руками об пол.

И тут вдруг совершенно неожиданно захотела отдохнуть и провести несколько дней в Колорадо. И с каких это пор у нее появилось желание видеть Стивена?

И чего это сейчас она говорит таким сладким голосочком?

– Ты права, – медленно произнес он. – Мама с папой согласятся с твоим предложением. В этом году, по сравнению с прошлыми, они расслабились.

К тому времени Джоди уже готовилась к отъезду в колледж. Их мама пошла учиться в летнюю вечернюю школу и продолжала при этом работать. Папа начал путешествовать по работе, чего раньше никогда не делал из-за опасений, что его детей могут украсть. Теперь этот страх исчез, и он с удовольствием ездил в командировки, потому что ему не надо было постоянно следить за детьми. Брайан находился в летнем спортивном лагере, у Брендана этим летом не было никаких планов, и он жил с семьей Джонсон. Он понимал, что в этой ситуации родители разрешат ему поехать куда угодно.

Он внимательно посмотрел на Дженни.

– Я не уверен в том, что Стивен будет в восторге от того, что мы к нему приедем. Он уехал так далеко, чтобы всех нас не видеть. Он сознательно держится на расстоянии. Папа говорит, что таким образом он избавляется от воспоминаний о киднеппинге и его последствиях.

Но Дженни, казалось, не волновало, хочет или не хочет Стивен их видеть.

Легкомысленным тоном она продолжала:

– Я поброжу по кампусу, пройду интервью, посмотрю, что там происходит. Вы со Стивеном можете вместе сходить в поход в горы. Или сплавиться по реке. Что-нибудь типа этого.

– Ты знаешь, я о приключениях люблю читать, но не в них участвовать, – произнес Брайан. Он пытался понять связь между содержимым папки и туристической рекламой красот штата Колорадо, но пока никакой связи не видел. – К тому же Стивен работает на полную ставку, а значит, целый день будет занят, и к тому же он посещает какие-то летние лекции. Так что я уверен, что он не сможет тратить на меня много времени.

Тем не менее он бы с удовольствием проведал Стивена. Он еще ни разу не был в западной части страны и всего два раза летал на самолете. Было бы здорово пересечь Великие равнины и увидеть Скалистые горы.

Брайан почувствовал, что потерял интерес к Троянской войне и думает о том, куда он положил «Журналы экспедиции Льюиса и Кларка»[4].

– Брайан, пожалуйста, позвони Стивену и попроси его, – умоляющим голосом произнесла Дженни.

Брайан задумчиво перевернул страницу, словно ответ на его вопрос содержался в книге о Троянской войне.

– Ты нашла в той папке что-то еще интересное, пока мы с Ривом занимались мороженым? – наконец спросил он.

– Перестань, не говори глупостей! – воскликнула Дженни, наклонив голову набок, словно дрозд, который раздумывает, запеть ли ему или поесть. – Конечно нет. Ты сам видел все, что в ней лежит. Все, без исключения. Нет, просто я решила больше об этом не думать. Что было, то было, не будем ворошить прошлое. Мне кажется, что мы можем отвлечься и съездить на Запад. Давай немного расслабимся, а? Мы с тобой заслужили немного отдыха.

– И что именно ты там нашла? – спросил Брайан.

Она подняла руки к волосам. Она сама не отдавала себе отчета в том, что у нее была нервная привычка собрать волосы в хвостик на макушке в ладони и поводить волосами по лбу.

– Если ты мне соврешь, я не буду звонить Стивену, – сказал Брайан. – Я позвоню ему только в том случае, если ты мне скажешь, что еще обнаружила в той папке.

* * *

«Брайан, – подумала Дженни, – напоминает мне Лиззи».

Брайан и Лиззи были очень умными. Быстро соображали. И людей более простых, таких, как Дженни и Рив, всегда загоняли в угол.

У нее на все это уже не было никакого времени.

На горизонте маячили серьезные события.

Во-первых, болезнь ее папы. Сейчас его состояние стабилизировалось. Завтра она могла бы сказать: «Я хочу отдохнуть», и мать ответила бы ей: «Конечно, дорогая».

Но если ее отцу станет хуже (и единственное, что могло быть хуже, – это только его смерть), то Дженни уже не сможет отпроситься в поездку. А если ему станет лучше…

Она содрогнулась при мысли о том, что папе может стать лучше. Если он сможет говорить, то ей придется задать ему некоторые вопросы. При этом она не хотела знать ответы на эти вопросы от него самого.

Она хотела получить ответы из первоисточника.

От Ханны.

Кроме того, приближалась свадьба Лиззи, на которой Дженни обязательно должна была присутствовать. Никто не позволит ей не быть в городе в день свадьбы.

Подходила пора отправки чека. К этому времени Х. Д. может проголодаться. Причем проголодаться в буквальном смысле этого слова. Вполне возможно, что Ханна ждет не дождется тех денег.

Брайан был нужен Дженни только для того, чтобы поехать в Колорадо. Она надеялась на то, что сейчас произойдет что-нибудь, что может ее спасти: зазвонит телефон, вернется мать, появится Лиззи с образчиками ткани.

Но ничего не происходило.

А происходило только то, что Брайан был очень умным. Возможно, в один прекрасный день он станет партнером в адвокатской конторе, в которой работает Лиззи, и они вдвоем будут банкротить огромные корпорации. Брайан закрыл книгу, уселся в кресле поудобнее и пристально посмотрел ей в глаза.

– Дженни, у меня вот какой к тебе вопрос. Чеки же отправляют по почте. В папке есть адрес Ханны? Ты знаешь, где она сейчас живет?

Дженни попыталась сделать безразличное выражение лица.

– Она живет в Колорадо? – спросил Брайан.

Дженни отпустила свои волосы и перестала прикидываться и темнить.

– Она живет в Боулдере, штат Колорадо. Ханна живет в Боулдере.

* * *

Брайан был очень рад тому, что сидит. Рад тому, что Дженни слишком увлеклась своими волосами.

Значит, похитительница находится в Боулдере.

Это просто гротескная, нездоровая ситуация. Все эти несколько месяцев Стивен был с ней совсем рядом, дышал с ней одним воздухом.

Брайану показалось, что у него поднялась температура, а легкие заполнил какой-то грибок, словно его заразила Ханна.

Он попытался успокоиться и заставить себя мыслить логично и здраво.

Когда семья Брайана узнала, что их маленькую девочку похитила Ханна, то им сообщили, что та была членом опасной секты.

Брайан тут же пошел в библиотеку, чтобы почитать про секты. Как выяснилось, секта – это группа людей, у которой есть цель – найти жертву. Высосать у него или нее душу, чтобы получился абсолютно безвольный человек, которым можно легко манипулировать. И потом делать с человеком все, что руководство секты считает нужным.

Если Ханна все еще состояла в секте, то лучше всего было бы оставить ее в покое. Секте нужны новые члены, поэтому ему и Дженни подходить близко к Ханне было бы опасно.

Но Ханна могла выйти из секты и стать совершенно обычным человеком. Она могла получить работу в месте, где не требовалось предоставлять номер социального страхования. Ханна могла стать женщиной, которая смотрит свои любимые передачи по телевизору, чистит зубы, выгуливает собаку и любит китайскую кухню.

А может быть, она занимается чем-то другим.

В любом случае Брайан не хотел, чтобы благодаря Ханне у Стивена возникли какие угодно проблемы.

– Ну и что ты предлагаешь сделать? – осипшим голосом спросил он. – Выслеживать ее в почтовом отделении около абонентских почтовых ящиков?

– Я просто хочу на нее посмотреть, – ответила Дженни.

– Ты уверена, что только посмотреть?

Дженни снова спряталась за своими волосами.

– Твой отец сделал все, чтобы Ханна не знала, где ты живешь, Дженни. Он отправлял ей деньги, находясь от нее на большом расстоянии. Он изменил фамилию. Он не хочет, чтобы кто-либо с ней общался. Я думаю, что нам стоит довериться решению твоего папы.

С другой стороны, Брайан тут же подумал о том, что, исходя из существования папки, действия Фрэнка оказались не самыми разумными.

– Брайан, мне уже не три года. Она не сможет меня второй раз похитить. Я хочу услышать от нее ответы на кое-какие вопросы. И я твердо намерена эти ответы получить.

– Значит, ты все же собираешься с ней поговорить.

– Нет, я же тебе уже сказала. Я просто хочу на нее посмотреть.

– Ты врешь. Ты хочешь с ней поговорить. Я не могу этого допустить. Это слишком опасно. И это в корне неправильно.

Брайан всю жизнь был хорошим парнем. Хорошим и послушным сыном, помогавшим матери ездить за покупками, а отцу – менять масло в автомобиле. Он был членом семьи, старавшимся примирить спорящих и выйти из конфликтной ситуации. Учеником, который перефразировал заданный одноклассником глупый вопрос, чтобы учитель мог на него ответить и никто не стал смеяться над тем, кто его задал.

Хорошие парни не занимаются поисками Ханны. Самое лучшее в этой Ханне было то, что она была далеко и больше не вмешивалась в их жизнь.

– Я все расскажу, – произнес Брайан и сразу почувствовал себя маленьким, беспомощным и жалким.

– Кому? – спросила она. Ее голос был твердым и тонким, как сухой крекер. – Моему папе ты это рассказать не сможешь, потому что он в коме. Моей матери не сможешь рассказать, потому что она этого не выдержит. Нашим с тобой маме и папе рассказать не сможешь, потому что у них новая жизнь, которая им очень нравится. Если на горизонте появится Ханна, то родителям предстоит суд, и прощай их новая, счастливая жизнь. Стивену ты не сможешь рассказать, потому что, как только это сделаешь, он тут же позвонит в ФБР. Получается, Брайан, что тебе некому об этом рассказать.

– Все может пойти не по плану. Это опасная затея! – воскликнул он.

– Да она уже женщина среднего возраста, которая, возможно, даже не умеет складывать свои покупки в бумажный пакет.

– Тогда зачем с ней видеться? – закричал Брайан и отбросил книгу в угол комнаты. Подобное случалось с ним крайне редко, он был человеком миролюбивым и несклонным к резким перепадам настроения и агрессии.

– Не забывай, что Ханна исковеркала мою жизнь! – закричала Дженни. – Я имею право разобраться до конца и закрыть эту историю. Ты обещал позвонить Стивену, если я тебе скажу, что еще я обнаружила в папке. Я тебе рассказала. Так ты ему позвонишь?

Брайан чувствовал, что вся эта история может очень плохо закончиться. Он должен был остановить сестру. У них от этого будут одни только проблемы, а Ханна – такой человек, который всегда избегает наказания, поэтому будет лишь смеяться и смотреть на то, как страдают другие.

– Я все равно все расскажу, – упрямо сказал он.

– Кому? – спросила его сестра, прищурившись.

– Риву. Я расскажу Риву.

XI

Когда бабушка Рива сильно удивлялась, она говорила: «Это просто сногсшибательно!»

Рив именно так себя сейчас и чувствовал. Ему казалось, что Дженни использовала прием из восточных единоборств или любых других боевых искусств, после чего он оказался на полу в кабинете мистера и миссис Джонсон.

Что за бред? Она хочет встретиться со своей похитительницей? Одна? В незнакомом городе?

Как объяснила ему Дженни, она хотела «просто на нее посмотреть». И ради этого надо было ехать в Колорадо? Но как именно она собиралась смотреть – следить за всеми женщинами среднего возраста, у которых были абонентские почтовые ящики? И где находится место с тем номером абонентского ящика, и как Дженни может быть уверена, что перед ней именно Ханна, и сколько ей придется ждать у этого ящика, пока появится Ханна? Конечно, Дженни не планировала «просто посмотреть» на Ханну. Понятное дело, что она хотела с ней поговорить.

– Дженни, – скептически произнес он, – не надо этого делать. Не стоит ее искать. Это очень плохая затея.

На самом деле это была очень интересная и увлекательная затея. Поиски и выслеживание Ханны можно было бы сравнить с гонками, в которых Дженни топит педаль газа в пол. А Рив обожал скорость и риск. Вот только Дженни точно не стоило этим заниматься.

– Я в состоянии с этим разобраться, – уверила его она.

– Ну а если что-то пойдет не по плану?

– А что тут может пойти не по плану? Я просто хочу на нее посмотреть. Она не узнает, кто я.

– Это весьма странная и неубедительная причина для того, чтобы слетать в Колорадо, – заметил Рив. Он не понимал, как Дженни может вести себя так глупо. – Если ты хочешь дать ей денег, отправь по почте чек. Я не понимаю, чего ты добьешься, если на нее посмотришь.

– Ладно, хорошо. Я собираюсь поговорить с Ханной. Когда она будет забирать чек. Я буду ее ждать.

– А что ты ей собираешься сказать? – с ужасом спросил ее Рив.

– Это она будет говорить. Я буду слушать. Хочу знать, что тогда произошло.

– Мы все прекрасно знаем, что произошло, – с раздражением ответил он. – Забудь все свои дурацкие вопросы. Ты лучше вот о чем подумай: а вдруг Ханна захочет приехать и навестить своего отца в больнице? И что тогда будет делать твоя матушка, когда неожиданно с неба свалится ее дочь, которой грозит суд? Дженни, перестань, не будь эгоисткой, не думай только о себе самой.

– Я хочу и буду делать то, что считаю нужным! – резко ответила она.

Он удивленно на нее уставился. «И это говорит Дженни? – подумал Рив. – Милая и прекрасная Дженни?»

Она словно прочитала его мысли.

– Я устала, устала, устала быть пай-девочкой! Я хочу выяснить, что произошло. Хочу посмотреть ей в глаза. Мне нужны ответы.

– Послушай, Дженни, да уже и вопросов-то никаких не осталось, – заметил Брайан.

– У тебя нет никаких вопросов? – переспросила она своего брата. – Ты не хочешь, например, узнать почему? Почему она взяла именно меня? Почему это несчастье случилось именно с нашей семьей? Почему именно в тот день? Куда она ехала? Почему не взяла меня туда, куда сама в конечном счете направлялась? Что, по ее мнению, должно было произойти со всеми вами? С нашими мамой и отцом? Стоило ли это того, чтобы рисковать? Какой у нее был план? Ты разве не хотел бы знать ответы на эти вопросы?

«Ох, Дженни, – подумал Рив. – Тебе точно не понравятся ее ответы».

«Так зачем же ты хранил эту папку, Фрэнк? – размышлял он. – Ты ведь понимал, что рано или поздно кто-нибудь ее обнаружит. В этом и заключался твой план?»

В общем, план Дженни казался ему не планом, а сплошным кошмаром. Это был не план, а джинн, которого можно было выпустить из бутылки, или сметающий все на своем пути горный оползень, который никак не остановить.

Брайан был, конечно, прав. Звонок любому из взрослых – и эту лавочку прикроют.

Но Брайан был также прав в том, что надо пощадить чувства и не портить жизнь четырем взрослым родителям.

«А что скажут по этому поводу мои родители? – подумал он. – Они сейчас полностью заняты предстоящей свадьбой Лиззи, и если я сообщу им о планах Дженни, то они сразу же наберут номер экстренной помощи 911. Если посоветоваться с Лиззи, то она тут же свяжется с мистером Моллисоном. Как только о месте пребывания Ханны узнает ФБР, начнутся проблемы у всех тех, кого мы хотим от них уберечь».

– Существуют законы, – неуверенным тоном произнес он, – о чековых счетах.

У самого Рива чекового счета не было. Он и сам не очень хорошо понимал то, о чем говорил.

– Ты не можешь подписать чек счета твоего отца, Дженни.

– А вот и могу, – возразила она. – Мне родители сделали доверенность. Это специальный документ, который заполняется в адвокатской конторе. Там написано, что если мой отец не будет в состоянии заниматься финансовыми вопросами, то я получаю право подписывать документы.

Риву это все казалось неправильным. Дженни была еще несовершеннолетней. Как можно дать такие полномочия ребенку? Даже своему собственному? Правда, в этом запутанном случае – ребенку из другой семьи, которого ты себе присвоил и считаешь, что он твой?

Но, так или иначе, не заморачиваясь, насколько это было законно, Дженни имела право подписывать чеки. У банка миллионы клиентов, кто там будет сравнивать подписи? Никто и никогда.

– Я еду в Боулдер, – сообщила Дженни.

– Не стоит тебе второй раз с ней связываться, – произнес Рив.

– Я все равно поеду.

«Господи, – подумал он, – прошло всего шесть месяцев с тех пор, как я выглядел полным идиотом. Значит, мне опять это предстоит? Или в данном случае как идиотка ведет себя Дженни, а я только ей поддакиваю?

Если она поедет, то и мне придется поехать с ней, чтобы ее защитить в то время, когда она будет охотиться за Ханной».

«Охота». Это слово может означать то, что коршун хватает в клюв маленькую птичку или ласка съедает бурундука. Дженни собиралась охотиться на Ханну, которая становилась ее добычей.

«Но она сама это заслужила, – подумал он, – Ханна сама была хищником».

– Тогда мы поедем вместе, – твердо сказал он. – Все трое. Я буду человеком, который хочет посмотреть на колледжи в Колорадо. Брайан скажет, что очень соскучился по брату. А у тебя отец был при смерти, но сейчас его состояние улучшается, его переведут в реабилитационный центр, и тебе просто надо немного отдохнуть. Но когда мы будем в Колорадо, ты не будешь приближаться к Ханне. Обещай мне это, Дженни.

«Я – такой же сумасшедший, как и она, – подумал Рив. – Я не только с ней еду, но еще и предлагаю план того, как мы это можем сделать. Подумать только, как все могло странно сложиться, – Ханна оказалась в одном городе со Стивеном.

Значит, мне придется не выпускать Стивена из вида. Точно так же, как и Дженни».

– Ну, тогда мы все решили, – сказала Дженни. – Ты, Брайан, позвонишь Стивену. Он должен со своей стороны все организовать. Моя мама разрешит мне поехать только в том случае, если Стивен найдет мне место в женской общаге или как-то еще организует мое проживание.

– Мы сообщим Стивену о наших планах? – спросил Рив. Он с симпатией относился к Стивену. Ему казалось, что Стивену никто не сообщил о том, как он плохо повел себя в прошлом году. Было бы здорово, если бы Стивен понятия не имел об этих и других недостатках Рива.

Если Стивен узнает, что Рив помогает Дженни, то он точно сочтет это большой ошибкой и недостатком Рива. То, что в историю втянут и Брайан, будет очередным минусом в резюме Рива.

– Нет, Стивену мы ничего рассказывать не будем, – произнес Брайан, – ему сложно контролировать чувство злости, а разозлить его очень легко.

– Нам надо будет вернуться к свадьбе Лиззи, – заметил Рив.

На стене кабинета висел календарь, страницу которого не перевернули на июль, потому что владелец календаря в данный момент не очень хорошо отдавал себе отчет в том, какой на дворе месяц или год. Дженни перевернула страницу. Они уставились на июльскую страницу.

– У нас есть десять дней, – сказала она. – Времени немного, но оно есть.

Брайан поднял трубку и набрал номер Стивена.

* * *

Стивен только что вернулся с занятий. Во время обсуждения несколько его однокурсников высказали мнение, что правильно подобранная и правильно заваренная чашка травяного чая может спасти от боли и горя. Стивен, как человек, хорошо знакомый с болью и горем, в общей дискуссии не участвовал. Он мысленно вычеркнул выдвигавших подобное мнение людей из списка своих потенциальных друзей.

Он открыл дверь в свою комнату в общаге в тот момент, когда зазвонил телефон. Звонил его младший брат Брайан с просьбой приехать к нему в гости. Кроме брата к Стивену собирались Джен и ее бойфренд Рив.

Как все это мило и невинно! Младший брат хотел его увидеть.

– Да! – ответил Стивен и громко рассмеялся. Он был очень доволен этим известием. Брайан так сильно соскучился, что уговорил Дженни сделать вид, что та хочет учиться в одном колледже со Стивеном. И Рив, который был очень Стивену симпатичен, рассматривал возможность перевода в колледж в Боулдер.

«Класс», – подумал Стивен.

У него уже была девушка. А теперь приедет еще и парень, с которым можно затусить. Никто не будет спрашивать Стивена о его прошлом. Рив и так все знал.

– Отлично, – сказал Стивен Брайану. – Летом в общаге навалом свободных комнат. Вы с Ривом остановитесь у меня. А Дженни остановится в комнате моей девушки.

Стивен уже не мог дождаться момента, когда приедет Брайан, они обнимутся и тот будет рассказывать, как ему горько из-за того, что его отношения с Бренданом не складываются.

– У тебя есть девушка? – изумился Брайан. – Ты нам не рассказывал.

– Никому об этом не говори: ни родителям, ни Джоди, ни Брендану.

– А почему нет? Маме с папой эта новость очень понравится. Если, конечно, она не какая-нибудь наркоманка.