Мехмет плюхнулся в кресло и стукнул кулаком по столу. Думай. Думай! Ловкину подставляют, это уже очевидно, эксперт подтвердил сомнения, которые с самого начала не давали покоя.

«Довольно странно, — говорил Осман, указывая ручкой на расшнурованную кроссовку. — Никаких следов крови, вообще никаких. При этом на шнурках два пятна: крупное и поменьше. Я не говорю, что такое невозможно, но на месте адвоката поставил бы перед экспертами вопрос: существует ли вероятность, что шнурки на кроссовках подменили? Лично я дал бы ответ, что да, это вполне вероятно».

Кто-то пробрался в комнату Ловкиной и перешнуровал ее кроссовки. Умно, но какой выдержкой надо обладать, чтобы такое провернуть? И как он вынес кроссовки с корабля? Одежду проверяли, сумки досматривали. Мехмет видел только один вариант.

Убийца избавился от улик, пришел в ресторан, куда собрали всех после обнаружения тела, и заметил, что заляпал кроссовки кровью. Скорее всего, несколько капель попали на обувь, когда он душил Сантос. Как быть? Выбрасывать за борт — слишком подозрительно, заметят. Прятать тоже опасно, рано или поздно найдут и догадаются, чьи это кроссовки. Но кто мешает зайти в туалет и переобуться? В тот день у многих была с собой сменка.

Переобулся, запихнул кроссовки в рюкзак, сделал морду кирпичом, когда его досматривали. А полицейский-остолоп не догадался просветить обувь в сумке. Сказали: искать шарф и телефон жертвы, порезы на руках и следы крови на одежде, он и искал. Куча иностранцев, суета, все вокруг недовольны. Эх, узнать бы кто такую улику упустил, но для начала надо выяснить, кто эту улику вынес.

Вернувшись в отель, убийца пораскинул мозгами и понял, что чудом не попался, но может использовать свой промах, чтобы запутать следствие. Аккуратно вытащил шнурки, кроссовки скорее всего сжег или утопил, Мехмет поступил бы именно так. Но шнурки! Шнурки стоило оставить.

Дальше всё просто: пробрался в комнату Ловкиной, когда там никого не было, открыл шкаф и зашнуровал ее кроссовки своими шнурками, Понятно, что она ничего не заметила. Черные шнурки и черные, как догадаться, что они с других кроссовок?

Скорее всего, этот гад рассчитывал, что инспектор быстренько состряпает дело, ухватившись за возможность расскрыть убийство иностранки. Может, просто пытался запутать следствие, потянуть время. Умно. Отъезд из Стамбула по любой, даже самой правдоподобной причине, вызвал бы подозрения, так почему бы не пустить расследование по ложному следу, дождаться окончания курсов и убраться восвояси? Потом этого гада ищи-свищи. Для экстрадиции причина должна быть очень веской.

Хорошо хоть айтишники пока оправдывали ожидания. Они еще изучали файлы Сантос, но уже нашли кое-что интересное, тянущее на приличный мотив.

Оказалось, Сантос пользовалась не только псевдонимом «блоггер Колючка», но и регулярно перевоплощалась в «астролога Виолетту». Айтишники выяснили, что жертва заходила на сайт по составлению гороскопов, причем в его административную часть. Поначалу решили, что Сантос подрабатывала, размещая примитивные статейки, однако впоследствии пришли к выводу, что сайт принадлежал ей. По крайней мере плата за услуги астролога поступала в кошелек, к которому благодаря сговорчивости Янсонса у айтишников был доступ.

Полгода назад астролог Виолетта резко взвинтила цены: с пятидесяти евро до тысячи. И если раньше ее услуги популярностью не пользовались, то после повышения цен появился постоянный покупатель: один, но выкладывающий каждый месяц по тысяче евро.

Еще три месяца спустя Виолетта снова взвинтила цены, на этот раз до трех тысяч. Постоянного клиента это не спугнуло, он так же регулярно платил. Эта информация прослеживалась в административной панели сайта. Поначалу Мехмет подумал, что это очередное звено схемы по отмыванию денег, но быстро понял, что дело в другом. Виолетте платили в криптовалюте, то есть это был ее личный доход. Если она и обналичивала деньги, то позже.

Ситуация походила на банальный шантаж: Сантос узнала нечто важное, и кто-то регулярно платил, чтобы она молчала. Отличный мотив для убийства, особенно учитывая, что Сантос борзела: через три месяца увеличила размер дани втрое! Удивительно, что ее не прикончили раньше.

Правду говорят, у козы, лазающей по деревьям, козленок на ветки смотрит. Мать Сантос отбывала срок за мошенничество с банковскими картами, пока дочурка промышляла обналичиванием криптовалюты и шантажом. Та еще семейка.

Мехмет не сомневался, что айтишники разберутся в файлах и выяснят, чьи грязные секреты она узнала. Тем временем Рабия изучила всех преподавателей и студентов, однако ничего нового не нашла: если кто-то и знал Сантос до начала курсов, то тщательно это скрывал. Пока подозрения сводились к двум именам: Янсонс и Манчини.

Первый украл токен и пытался заполучить доступ к деньгам. Что, если дело было не в криптовалюте? Что, если Янсонс хотел уничтожить компромат, который накопала Сантос? Получил пароль, токен и прикончил шантажистку. Мотив понятен, вот только у Янсонса на момент убийства железное алиби.

Вторым в списке шел Манчини. Предположительный мотив тот же — шантаж. Да и алиби в отличие от Янсонса у него не было, причем он пытался это скрыть, сговорившись с барменом. Чертов бармен!

Собаки нашли на корабле следы наркотиков, так что насчет этого Манчини не врал. Остолопы, осматривавшие корабль после убийства, клянутся, что на борту ничего не было. Мехмет лично с ними говорил. Утверждают, что проверяли машинное отделение, искали шарф и телефон, осматривали то самое место, где собаки учуяли запах, и если бы там что-то лежало, заметили.

Похоже, бармен уничтожил всё до приезда полиции. Стоп. Мехмет встал и снова зашагал по комнате, рассуждая вслух.

— Товар хранился на нижней палубе, в машинном отделении. Бармен уничтожил его до приезда полиции. Когда именно?

Он подошел к доске, увешанной фотографиями подозреваемых, взял маркер.

— Тело обнаружили в 19:50. После этого вниз никого не пускали, наверх никто не поднимался. — Мехмет посмотрел на фото бармена. — Значит, ты уничтожил товар раньше.

Он открыл колпачок маркера, закрыл. Зачем избавляться от наркотиков до того, как обнаружили тело? Этот гад наверняка попал на такие деньги, что не расплатится, даже если будет круглосуточно подавать кофе. Хотя с гораздо большей вероятностью ему светит мечтать о кофе, мотая срок в тюрьме.

Что вынудило его избавиться от товара? Ответ один — угроза обыска. Но обыск был, потому что убили Сантос. Он же избавился от наркотиков загодя. Или…

— Сукин сын!

Мехмет стукнул маркером по фото бармена. Он раньше других обнаружил тело! Спустился, увидел труп, понял, что ему грозит, выбросил товар за борт и как ни в чем не бывало вернулся в бар. Второй вариант — бармен и есть убийца. Тогда сценарий выглядит точно так же, с той только разницей, что труп он не находил, а сам его обеспечил.

Манчини утверждает, что с 19:40 до 19:50 стоял недалеко от лестницы и никого не видел. Но это невозможно, потому что в это время бармен должен был обнаружить тело и избавиться от наркоты. Значит, Манчини покрывает бармена? Зачем?

Мехмет подошел к столу, открыл папку с протоколом допроса, нашел нужную строчку, прочитал вслух:

— Вопрос: «Что еще вы употребляли тем вечером?» Ответ: «Ничего. Бармен обещал что-нибудь раздобыть, но оказалось, всё закончилось».

Бармен ушел за дозой, но вернулся ни с чем. Забыл, что иссякли запасы? Нет, в таком бизнесе это невозможно, каждый миллиграмм на счету. Выходит, он сказал Манчини, что товар закончился, потому что к тому времени уже обнаружил тело и всё уничтожил. Но как это возможно, если на Сантос напали позже?

Мехмет опустил папку на стол, перевел взгляд на доску.

— Какой же я…

Он с самого начала смотрел не в том направлении. На Сантос напали не в 19:44, а гораздо раньше. Только так бармен успел бы избавиться от товара. Убийца обвел его вокруг пальца, подделав время убийства. Провернуть такое мог только один человек — тот, кто звонил Сантос в момент фальшивого нападения.

Спина врезалась в землю, от боли круги перед глазами дополнились крошечными звездочками. Макс нависал над ней, сжимая горло всё сильнее. Он что-то говорил, но Ника не слышала, не разбирала ни слова. Царапалась, дергала ногами, пыталась ударить коленом в бок, а он наваливался, вдавливая ее в землю.

Ника вцепилась в лапы Макса в бесполезной попытке ослабить хватку, а потом вспомнила, что цепляться нельзя. Надо бить! Резко! Изнутри наружу. Так говорилось в роликах о самообороне с «зеленого» сайта.

Она ударила раз, другой. Бесполезно. Хватка не ослабевала, сопротивляться больше не было сил. Ника попыталась ударить коленом, но нога не послушалась, руки обмякли. Глаза закрывались, ее затягивало в спасительную темноту, где не было агонии и боли. Глубже, дальше, навсегда…

— Ника! — из тьмы донесся чей-то голос. — Ника! Ника! Вставай!

Кто-то тряс ее за плечи, бил по щекам. Прекрати. Не надо. Не надо больше боли.

— Ника!

— Ах ты…

Приглушенные звуки: удар, крик, возня… что происходит? Ника разлепила веки, попыталась вдохнуть. Горло горело, всё тело словно превратилось в сплошной синяк, грудь разрывало от нехватки кислорода.

Рядом боролись две фигуры: первая от удара отлетела на землю, вторая — Макс — ринулась к ней, нависла сверху. Кирилл! Вместо крика из горла вырвался хрип.

Это Кирилл! Кто еще мог прийти на помощь? Ника перевернулась на бок, встала на четвереньки. Левый слуховой аппарат слетел и болтался, чудом держась за внутренний вкладыш.

Нельзя медлить. Он убьет его, убьет! Ника огляделась, ища хоть что-то, чем можно стукнуть ублюдка, но стамбульские чистюли не оставили ни одной захудалой палки. Она встала, земля завращалась, сознание снова попыталось сбежать в спасительную темноту. Нельзя отключаться. Кирилл! Ника вдохнула, грудь и горло обожгло болью.

Она бросилась на Макса, схватила за футболку, попыталась оттащить. Куда там! Ткань затрещала, но Макс, похоже, этого не заметил — душил Кирилла. Сволочь! Ника запрыгнула ему на спину, вцепилась ногтями в лицо, стараясь добраться до глаз. Макс зарычал, схватил ее за руки, швырнул на землю. Удар пришелся на позвоночник, голова чудом не стукнулась о скамейку. Ника застонала, горло снова обожгло болью.

Макс застыл на мгновение между ними, словно выбирая, кого прикончить первым: ее или… нет, это был не Кирилл. Ника успела разглядеть торчащие ежиком волосы. Юрис?!

Макс, тяжело дыша, вытирал кровь из носа. Как они справятся вдвоем с этим амбалом? Юрис, похоже, думал о том же — отползал, держась за горло. Макс шагнул к нему, Юрис подскочил, ринулся вперед, врезался плечом в Макса. Тот отшатнулся, наткнулся на скамейку, упал на нее спиной. Пока он, чертыхаясь, пытался встать, Юрис подбежал к Нике.

Он что-то прохрипел, забрасывая ее руку к себе на плечи. «Бежим!» — поняла Ника. Надо бежать! Юрис потащил ее прочь из тени, туда, где играла музыка и светились окна. Ника с трудом перебирала ногами, цепляясь за Юриса и стараясь не провалиться во тьму. В тех бесполезных роликах по самообороне говорилось, что у некоторых ублюдков первым срабатывает инстинкт удушения. Они не бьют, не пинают, а цепляются в горло. Похоже, таким ублюдком и был Макс.

Он почти задушил ее, почти задушил Юриса. Надо бежать, нельзя снова ему попасться.

Юрис вытащил ее на освещенную улицу к рядам столиков у кафе. Усадил за ближайший, наплевав, что за ним уже пили чай мужчина и женщина. Официант отставил поднос и побежал к ним, посетители замерли, кто-то выключил музыку.

— Звоните в полицию, — прохрипел Юрис по-английски.

Он что-то добавил про «скорую» и нападение. Но Ника не расслышала, сознание подсказало, что теперь она в безопасности, после чего, не прощаясь, соскользнуло в бездну.

Глава 25. Глухонемая

Настырный солнечный луч всё-таки добрался до лица, Ника чуть повернула голову — пусть резвится на подушке, хотелось еще немного поспать. Луч не сдавался: скользил выше, становился шире, ему почему-то позарез нужно было слепить в глаза. Ну кто догадался поставить кровать напротив окна?

Ника не выдержала, приподняла подушку, села. Луч успокоился, застыл чуть ниже, в районе живота, освещая больничную простыню.

На стуле рядом с кроватью сидел Юрис.

— Проснулась? — прочитала Ника по его губам.

Выглядел он паршиво: над правой бровью белел пластырь, глаз и скула опухли, окрасились в синевато-фиолетовый с примесью багрового, шею покрывали синяки. Ника хотела спросить, как он себя чувствует, но закашлялась, горло сдавило. Юрис подскочил, схватил с тумбочки бутылку, налил в стакан воду, протянул ей.

Пить было больно, каждый глоток давался с трудом, как при ангине, губы распухли, словно их накачали силиконом, шея ныла, а слабость была такой, что Ника устало опустилась на подушку, не выпив и полстакана.

Юрис убрал воду и смотрел на нее, спрашивая взглядом: «Чем еще помочь?» В голове крутилась сотня вопросов: где Кирилл? папа? арестовали ли эту сволочь? как так вышло, что Юрис вовремя подоспел на помощь?

Ника не рискнула говорить, скорее всего попытка приведет к очередному приступу кашля. Надо же, из глухой превратилась в глухонемую, словно соглашаясь с тем нелепым ярлыком, который в России часто вешают на утративших слух. Распространенная ошибка, обижающая коллег по несчастью: глухой и глухонемой — далеко не одно и то же, но к сожалению, не все это понимают.

Сейчас же Ника чувствовал себя именно глухонемой, и если с одним дефектом пока ничего не могла поделать, то второй легко корректировался. Она улыбнулась Юрису, указав на ухо, тот закивал, взял с тумбочки футляр со слуховыми аппаратами и отдал ей.

Аппараты, в отличие от их покалеченной хозяйки, выглядели целыми и невредимыми. Ника не помнила, кто помог их снять, но сделали это очень заботливо: протерли, очистили от грязи, открыли отсеки с батарейками, чтобы те не разряжались.

Больничная палата не очень-то изобиловала звуками: едва уловимые шаги в коридоре, негромкая беседа соседей в дальнем углу, похрапывание женщины на кровати слева.

— Твой Кирилл только что ушел. Я сменить его недолго.

Юрис говорил сипло, словно всю жизнь курил и испортил голос. Последствия встречи с Максом. «Твой Кирилл», — повторила про себя Ника, ей нравилось, как это звучало.

Она находилась в больнице вторые сутки, вчера почти всё время спала, то ли из-за слабости, то ли под воздействием лекарств. Помнила только взволнованное лицо Кирилла, папу, врачей. А еще боль, которая сегодня лишь немного утихла. Ныло всё: горло, грудь, позвоночник. Резь в глазах до сих пор не прошла. Ника посмотрела на руки: ногти обломаны, кожа на ладонях стесана, из вены торчит катетер.

— Хочешь еще воды?

Ника покачала головой и вложила все силы в вопрос, волновавший ее сейчас больше всего.

— Макс?

Она с трудом разобрала собственный голос — невнятный свистящий хрип. Юрис пододвинул стул ближе, сел.

— Его ищут. После нападения он вернулся в отель, взять свой вещи, снял деньги в банкомат и бежать. Но инспектор говорит, что найдут.

Ника прикрыла глаза. Ублюдок. С самого начала дурачил всех: убил Федерику, сфабриковал тот звонок, а потом чуть не прикончил ее и Юриса. Его должны поймать! Таким тварям самое место за решеткой.

— Как… — Ника прочистила горло и следующую фразу произнесла чуть более внятно: — Как ты понял?

Она снова закашлялась, Юрис подал ей стакан. На этот раз пить было не так больно. Значит, со временем всё пройдет.

— Я не понял, я подозревать. Из-за цвета телефона.

Ника приподняла брови, и Юрис пояснил:

— У Федерики быть золотой айфон. Инспектор дораишалненя и показывал видео на корабль. Там Макс был с такой айфон, я заметить, потому что всегда хотел такой. Думал, лелефонанакие. Потом разговаривал с Максом в кафе и видеть его айфон. Черный. Сомневаться, но не знать. Может, он купил новый? Потом ты. Я без покоя, думал много, переживал. Решил проверить, вернулся, а он тебя задушил.

«Почти», — добавила про себя Ника. Если бы не Юрис, точно бы задушил.

— Спасибо. — На большее голоса не хватило, Ника дотянулась до руки Юриса, сжала его запястье.

Появись он минутой позже… На глаза навернулись слезы.

— Я… не за что. Ты меня тоже спасать.

Ника улыбнулась, распухшие губы тут же напомнили о себе. Черт, есть на теле хоть одна клеточка, которая не пострадала?

— А вот и твой Кирилл. — Юрис встал, отодвигая стул подальше.

В палату и в самом деле вошел Кирилл. Приблизился к кровати, пару секунд молча смотрел на нее, а потом наклонился и прижал к себе.

— Больше так не делай.

Ника обнимала его, наплевав на боль в груди, шее, руках, слезы потекли из глаз. Плакать тоже было больно.

В палату вошел папа.

— Ронюшка! Проснулась!

Кирилл отстранился, уступая место. В папиных объятиях Ника расплакалась ещё сильнее. Горло горело, грудь сдавливало, но слезы через боль физическую облегчали душевную боль. Она жива. Всё позади. Всё закончилось.

— Готова принимать гостей? — Папины глаза тоже были на мокром месте.

— Гостей? — прохрипела Ника. Каких ещё гостей?!

— Тихо, Ронюшка, не разговаривай. Мы им объяснили, что можно только на минутку и чтобы не задавали тебе вопросы. Кирюш, позови ребят.

Кирилл посмотрел на Нику.

— Если не хочешь, скажи. Никто не обидится.

Ника улыбнулась, показывая, что не против. Кто там? Манчини и Света? Она была им рада.

Кирилл на минуту вышел, а когда вернулся его и в самом деле сопровождали Манчини и Света. А ещё Дэвид, Таллия, Валери и Камилла. Ничего себе, какая толпа! Как их медсестры пустили?

— Мы на минуточку! — Света поставила на тумбочку корзинку с огромным букетом тюльпанов. — Нас медсестра три раза предупредила, чтобы не шумели… Ой, Ника, ты такая…

— Привет! — Манчини беззастенчиво плюхнулся на угол кровати. — Как самочувствие? Не отвечай, твой Кирилл сказал, что выгонит нас, если скажешь хоть слово.

Твой Кирилл! И Манчини туда же. Таллия, Валери и Камила заговорили одновременно:

— Ника, тебе что-нибудь привезти?

— Я знаю тл. ср. нм..кр от синяков!

— Бедная! Больно, наверное?

— Тихо, а то нас сейчас попрут! — Дэвид поправил на тумбочке букет, который принесла Света. — Знала, что тюльпан — символ Турции?

Ника покачала головой.

— Я тоже не знал, погуглил.

— И решил выпендриться, — хмыкнула Света.

Ника заметила, как из палаты вышел Юрис, пожелав одними губами: «Поправляйся». Она помахала ему на прощание. Понятно, что выходку с телефонами ему так и не простили, даже несмотря на то, что он спас ее от Макса.

— Представляешь, это Юрис ботов на Катрин натравил. — Света села на кровать рядом с Манчини. — Он сам Грассо признался. Вчера, когда его из больницы отпустили.

Папа пододвинул поближе единственный стул, указал на него Камилле и отошел к двери, к Кириллу. По-английски он не говорил, а Кирилл, по всей видимости, решил, что и без него толпы хватает.

Ника прохрипела:

— Юрис меня спас.

— Знаю, поэтому и не буду братьям про него рассказывать. Пусть живет! Но насчет ботов вб. щн. пн! Юрис только Катрин атаковал, а кто остальных?

Камилла и Валери умудрились вместе поместиться на одном стуле.

— Грассо сказала, что вр. ос. нв..тк не тронули Юриса, Катрин и Свету, — заметила Камилла.

— Я уверена, что это Катрин, — хмыкнула Таллия.

— Зачем ей это? — прочитал мысли Ники Манчини. — Она всё равно была впереди.

Они принялись перебирать всех, кто мог это сделать, Ника молчала, чтобы не травмировать горло, но, похоже, знала ответ. Во время той беседы Игоря и Макса, когда она подслушала их с помощью стримера, Макс сказал, что поначалу был уверен: ботов натравил Игорь. Потом атаковали Катрин, и Макс решил, что это не Игорь, потому что ему такой расклад был невыгоден.

Но теперь понятно, что Катрин атаковал Юрис. Значит, основную атаку вполне мог устроить Игорь, чтобы выиграть то дурацкое пари. На что они спорили — не так уж важно, это их дела и теперь после того, как Макс сбежал, Игорь всё равно не получит свой приз, даже если Катрин займет первое место.

Вскоре пришла медсестра и под ее грозным взглядом ребята быстренько попрощались и высыпали в коридор. В палате стало тихо. Кирилл подошел к кровати, взял Нику за руку, коснулся губами пальцев.

— Поспи, ладно? Тебе надо отдохнуть. А я постараюсь сегодня забрать тебя отсюда.

Ника улыбнулась, положила подушку пониже. Настырный луч давно убежал по своим солнечным делам, теперь ничто не мешало спать, и Ника почти мгновенно отключилась.

После обеда ее отпустили домой. Врач сказал, что угрозы жизни нет, синяки и ссадины со временем заживут, отек спадет, и вернется голос.

— Ильяс говорит, следователь очень ждет твоих показаний, — рассказывал папа с переднего пассажирского сидения, пока они плелись в такси в бесконечной стамбульской пробке. Он сидел вполоборота, Ника разглядывала его волосы, отмечая, что черных почти не осталось. Сплошная седина. Наверняка последние события в этом тоже виноваты. — Так что наведаемся в участок, но, разумеется, после того, как ридешебя. И тот протокол надо подписать, очень уж этот следователь щепетилен, за каждую бумажку переживает.

— Какой протокол? — прохрипела Ника.

Кирилл чуть крепче сжал ее пальцы.

— Побереги горло, мы же договорились: жестами или пиши.

Он сидел рядом и держал ее ладонь обеими руками, словно боялся, что она опять куда-нибудь сбежит. Ника кивнула, для простых вопросов-ответов у нее и самом деле был целый арсенал: мотание головой, кивание, пожимание плечами. Для сложных фраз в сумочке лежали блокнот и ручка.

— Протокол последнего допроса, — объяснил папа. — Там на одном листе твоей подписи не хватает, поэтому тем вечером следователь направил помощницу к тебе.

Ника перевела изумленный взгляд на Кирилла. Он грустно улыбнулся.

— Да. Тебя никто не собирался арестовывать. Ты же поэтому сбежала?

Ника хотела объяснить, что не планировала долго скрываться, нужно было лишь проверить время в телефоне Макса, но горло не выдержало бы такой поток слов, поэтому пришлось ограничиться кивком.

— Я так и понял. Оказывается, Рабия, помощница Мехмета, живет неподалеку, он попросил ее к нам заглянуть. Она заметила нас в кафе, ты как раз айраном болиласяшла. Я попросил ее подождать, но когда ты не вернулась через десять минут, понял, что что-то не так.

Ника стиснула зубы. Как же глупо получилось!

— Ты запаниковала, — прочитал ее мысли папа, — учитывая ситуацию, это вполне понятно. На будущее: бежать не надо, надо звонить мне. Но надеюсь, подоборится. Насчет показаний не переживай, это не к спеху, и без тебя доказательств против этого подонка хватает. Она его шантажировала, что-то там про баннеры и ботов. Кирюш, ты наверняка лучше меня понял.

Ника улыбнулась и посмотрела на сидящего рядом «Кирюшу». Похоже, они с папой успели поладить, еще бы, последние сутки по очереди дежурили у ее кровати. Кирилл встретил папу в аэропорту и сообщил, что его дочь в больнице, потому что ее чуть не убили. Весьма напряженное получилось знакомство.

— Ты представляешь, как работает криптовалюта?

Ника покрутила в воздухе раскрытой ладонью: «В общих чертах». Кирилл улыбнулся.

— Ага, понял. Смысл в том, что система одновременно анонимна и публична. То есть ты не знаешь, кто владеет криптовалютой, но по номеру кошелька можешь посмотреть все транзакции.

Папа что-то невнятно добавил.

— Так и есть, Семен Анатольевич, но вы не представляете, какие это деньги. Например, личность изобретателя биткоинов досипоневестна, но общественность следит за движением его криптовалюты, самой первой в мире. Это такой современный интертеймент[30]. Похоже, Федерика тоже этим увлекалась, а еще, она тщательно следила за транзакциями, которые поступали к ней.

Ника внимательно слушала, пока всё было более-менее понятно: можно узнать, с какого кошелька к тебе пришли деньги, но владелец этого кошелька неизвестен.

— Федерика промышляла отмыванием денег: ей перечисляли криптовалюту, она ровоиламанации и на выходе получала евро, происхождение которых нельзя было отследить. Еще одним ее лилчениеыло накручивание показов рекламы с помощью ботов. Оказывается, если хорошо поискать в даркнете, можно найти не только оружие и наркотики, но и ботов, способных пробить защиту RTB-Creative.

— Но… — начала было Ника.

Кирилл на секунду отпустил ее ладонь и прижал палец к губам.

— Я знаю, Ред Макс изобрел баннерную сеть без ботов. Но на деле это не так. В даркнете орудует некий аноним, нашедший лазейку в алгоритмах RTB-Creative, и Федерика часто ему платила за ботов. Она даже статью об этом написала: «Так ли гениален знаменитый гуру маркетинга?»

Ника кивнула, она видела эту статью, но приняла за очередную теорию заговора. Так что же получается? Баннерная сеть Макса не была защищена от ботов? Выходит, он ничем не отличался от конкурентов? Это, конечно, неприятно и бьет по репутации, но на повод для шантажа не тянет. В конце концов, он мог признать существование уязвимости и пообещать найти способ ее закрыть.

— Однажды Федерике на обналичивание поступила очередная порция криптовалюты, она провела ее через систему анализа и увидела, что деньги пришли с кошелька, на который она сама ранее переводила оплату. За ботов.

Ника снова кивнула. Хорошо, допустим, но что с того?

— Федерика поняла, что деньги ей перевел тот самый аноним, смеломать RTB-Creative. Она решила его выследить. Провела криптовалюту через систему обналичивания, якобы передавая из рук одного исполнителя в руки другого, но на деле самостоятельно выступала в роли исполнителя на каждом этапе. Не спрашивай, там сёоченожно, я тоже не до конца андерстенд[31]. Знаешь, Юрис очень помог следствию. Он, конечно, тот еще асхол, планировал прикарманить деньги Федерики, для этого установил камеру у нее в комнате и украл токен.

Ника внимательно слушала. Кто бы мог подумать, что Юрис такой прохвост! Трюк с телефонами, боты, камера в номере Федерики. Сложно поверить, что этот парень спас ее от смерти.

— Если бы Юрис не подглядел пароли Федерики и не украл токен, грязные секреты Макса так бы никто и не узнал. Раскопать такое могла только Федерика! Она записала подробное видео, вороромоазыала номера кошельков, номера каких-то подарочных сертификатов. Суть в том, что она отследила движение криптовалюты и выяснила, что платила за ботов Максу.

— Что?! — прохрипела Ника и тут же закашлялась.

— Ронюшка, — укоризненно пробормотал папа, протягивая бутылку с водой.

Ника попила, более-менее отдышалась и взглядом попросила Кирилла: «Продолжай!»

— Да, она купила на эти деньги доступ к лекциям по маркетингу на его сайте. То есть финальным получателем отмытой криптовалюты был Макс. Он якобы изобрел баннерную сеть, защищенную от ботов. Аноним якобы эту сеть взломал. Но на деле Макс и есть аноним, он просто оставил для себя лазейку и использовал ее, чтобы грабить рекламодателей.

— Насколько я понял, он зарабатывал на этом огромные деньги, — добавил папа.

— Так и есть. Федерика записала видео-разоблачение и отправила Максу. Ну, а дальше начался банальный шантаж.

Ника достала из сумочки блокнот и написала: «Зачем она прилетела в Стамбул?»

Кирилл хмыкнул.

— Федерика была чересчур самоуверенной. Если верить ее онлайн-дневнику, то изначально она и всамолелеоела поучиться. Плюс ее будоражило, что будет находиться рядом с Максом, не подозревающим, кто она. Потом Федерика узнала про вакансию и после первой лекции пошла к Максу — требовать победы. Уверен, онылоке от такой наглости, но не растерялся — предложил ей сделку: должность в Creative World и десять тысяч кэша[32] в обмен на подпись в документе, который Федерика назвала «гарантированное уничтожение».

— Она признается, что замешана в отмывании денег и отдает документ Максу, — пояснил папа. — Он оставляет документ у себя и относит в полицию, если Федерика решит снова его шантажировать.

«Давай обменяемся грязными секретами и будем хранить их вечно», — подумала Ника. Но получается, Федерика не согласилась? Иначе осталась бы жива.

— Мы не знаем, что произошло дальше, — продолжил Кирилл. — В последней записи восемнинике Федерика говорит, что подумывает согласиться. Это было утром в день ее смерти. Возможно, передумала. Возможно, Макс решил, что надежнее ее прикончить. Инспектор полагает, что Макс увидел, как ререикаиивает их разговор на диктофон и вспылил. Не зря же на записи того звонка слышно, как он бьет ее бутылкой. Скорее всего, это произошло спонтанно. А потом он ее задушил.

Ника прижала ладонь к горлу. Задушил?! Кирилл ответил на ее немой вопрос:

— Да. Накинул шарф на шею, затянул, дождался, когда она задохнется. Потом выкинул улики, разблокировал ее отпечатком телефон и спокойно пошел наверх. На записях америдно, как он сидит в ресторане в наушниках и с телефоном Федерики. Тогда никто не обратил на это внимание, копается человек в телефоне — что тут такого? Теперь, когда все поняли, кто убийца, моноеало очевидно. Он слепил аудиозапись того фейкового звонка на глазах у всех, потом включил автоответ на телефоне Федерики. Позвонил со своего телефона, чтобы оператор позже подтвердил факт звонка, и запустил аудиозапись. Ну а дальше ты знаешь.

Дальше все бросились искать Федерику, а нашли Нику у ее тела. Значит, инспектор полагает, что убийство произошло спонтанно. Однако Макс не растерялся, быстро сообразил, что надо избавиться от улик и обеспечить себе алиби. Его могли поймать в любой момент, например, если бы кто-то раньше обнаружил тело. Но нет, этому ублюдку повезло, он практически не совершил ошибок. Разве что не учел Юриса, укравшего токен, и прочитал собственное сообщение с телефона Федерики. Видимо, на автомате, когда выключал звук или настраивал автоответ.

Водитель открыл окно, впуская в салон шум улицы и теплый воздух, что-то прокричал соседу слева. Закрыл окно и перестроился в левый ряд.

Ника только теперь вспомнила о своей боязни машин, но сегодня ей не нужна была успокоительная мантра. После пережитого страх попасть в аварию отошел на второй план. К тому же Кирилл держал ее за руку, а рядом с ним Ника чувствовала себя в безопасности.

Стоп. А что насчет крови на кроссовках? Как Макс это провернул? Она написала вопрос в блокнот.

— Он подменил твои шнурки, — ответил Кирилл. — Пробрался в комнату, зашнуровал твои кроссовки своими шнурками, а на них были капли крови Федерики.

Ника сглотнула. Надо же! Как вообще можно было додуматься до такого?

— Я одного не пойму: как он попал в твою комнату? Наверное, украл карточку, а потом подложил обратно.

Ника помотала головой и прошептала:

— Нет. Он подменил мою карточку на свою.

Кирилл приподнял брови, но расспрашивать не стал: забота победила любопытство.

— Потом расскажешь. Не напрягай горло.

— Нормально, так не больно. — Шептать действительно было легче, чем говорить. — Помнишь, моя карточка заглючила, когда телефон переложили. Я думала, это Юрис, но теперь поняла, что Макс.

Она попила, смачивая водой измученное горло.

— Потом расскажешь, — повторил Кирилл. — Но я понял, он как-то поменилаю карту. Дождался, когда вы со Светой уйдете, вошел в комнату, перешнуровал кроссовки.

Папа внимательно прислушивался к их беседе.

— Так если всё это время у него была чужая карта, как он в свой номер заходил?

— Ресепшн, — прошептала Ника.

Кирилл сразу понял, что она имеет виду.

— Вот же ж… — он глянул на папу и сдержал крепкое словечко. — То есть он подменил твою карту, перешнуровал кроссовки, а потом спустился на ресепшн и пожаловался, что его карта глючит. Администратор перезаузиарту, и она из ключа к твоему номеру стала ключом к его.

Ника кивнула. Макс не просто так заглянул тогда к ней в гости, дело было не в новости о дизлайках и не в желании отдать цепочку для стримера. Он стоял в коридоре, пока она пошла за стримером. Двух секунд хватило, чтобы вытащить ее карту из держателя на стене и вставить туда свою. Ника ничего не заподозрила.

Более того, чтобы совсем ее запутать, он пожаловался, что карты размагничиваются, и он якобы из-за этого даже не сумел попасть в свою комнату, поэтому когда Ника столкнулась с такой же проблемой, она и не подумала, что ключ от номера подменили.

Выходит, он сделал это в тот день, когда Мехмет впервые ее допрашивал — в четверг. Но Федерику убили во вторник, почему Макс так долго ждал? Ника подозревала, что знает ответ. Она достала из сумки телефон, Кирилл зарядил его и принес в больницу. Нашла в списке контактов Манчини и отправила сообщение:

«Карло, привет! Скажи, Макс знал, что ты дал Мехмету ложные показания?»

Кирилл заглядывал в экран, пока она писала, но не спрашивал, берег ее голос. Папа смотрел в окно на стамбульские улочки. Они наконец выбрались из пробки, таксист явно повеселел и что-то негромко насвистывал.

«Привет! Да, знал, заметил меня на лестнице, когда якобы искал Федерику. Пришел на следующий день, мы поговорили. Он сказал, что не сдаст меня Грассо, но настаивал, чтобы я признался инспектору. Я только сейчас понял, зачем ему это было нужно. Жирный подонок, чтоб он сдох где-нибудь на сирийской границе».

Кирилл дочитал сообщение и согласно хмыкнул.

— Теперь понятно, почему он выбрал тебя. Есть мотив, нашла тело, еще и показания Манчини на тебя указывали.

Макс всеми силами отводил от себя подозрения, направлял расследование по ложному следу, чтобы успеть закончить стамбульские дела и спокойно вернуться в Лондон.

Телефон дернулся — пришло еще одно сообщение, на этот раз от Михаила, изобретателя умных ламп. Давненько его не было слышно.

«Ника, привет! Дела пошли, я получил два заказа! Спасибо тебе за помощь! Знаю, ты снова откажешься от денег, но от подарков не отказываются!»

Следом прилетел подарочный сертификат в магазин по продаже чая и кофе.

— Ух ты, — прокомментировал Кирилл, — знаю этот магазин. Сами обжаривают зерна, доставляют посеосии, частенько у них заказываю. Это тот парень с лампами, про которого ты рассказывала?

Ника кивнула, набирая: «Спасибо за подарок! Но правда, не стоило. Мне было интересно помогать. Обращайся!»

«Уже обращаюсь, — ответил Михаил. — Ника, будь моим маркетологом! Понятно, что полную ставку я пока не потяну, но ты же сможешь взять меня в качестве подработки? Я настаиваю!»

Ника улыбнулась. Совмещать работу в «Трапезе» с проектом Михаила? Что ж, это вполне возможно.

«Я подумаю».

Только она ответила, как пришло еще одно сообщение. Снова от Манчини.

«Слушай, я всё хотел спросить. В баре, когда Федерика на меня орала, она сказала кое-что странное. Я внимание не обратил, она постоянно какую-нибудь чушь несла, но вдруг это важно? Сказала, что хоть и задизлайкала твой пост, но взамен одарила тебя здоровьем. Типа, это больше, чем работа в Creative World. Как думаешь, о чем она?»

— Бред какой-то, — пробормотал Кирилл.

Ника посмотрела на него и рассмеялась, до нее сразу дошло, о чем речь. От рези в горле снова заслезились глаза, но Ника не могла остановиться.

Папа обернулся и непонимающе уставился на нее.

— Ты чего?

Ника вытерла слезы и прошептала:

— Ну и кто теперь паникер? Полиция подбросила, убийца подставляет! Это она подложила мне пуповину. Федерика. Думала, ее чудодейственная сила вернет мне слух.

У нее же целая статья в блоге была на эту тему! Теперь понятно, что означали слова Федерики: «Я знаю, как решить твою проблему».

Спасибо, Феде, решить не решила, но хотя бы попробовала. Кто бы мог подумать, что желание помочь обернется аттракционом: «Что делать с подброшенной уликой?»

Папа попрощался с ними и на том же такси поехал к себе в отель, чтобы наконец отдохнуть и привести себя в порядок. Ника вошла в квартиру, глянула в зеркало и ужаснулась. Как ребята, увидев такого монстра, не сбежали из больницы?

На левой скуле синяк, не такой огромный, как у Юриса, но всё же; правый глаз налит кровью, как у вампира; губы огромные, опухшие; по всему лицу точечные кровоподтеки; на шею, усыпанную синяками, вообще смотреть страшно.

Ника прошла в гостиную, села на диван, не представляя, чем заняться. Давненько такого не было, всегда находились неотложные дела и срочные задачи, а сейчас всё время было в ее распоряжении. Делай что хочешь! Корпоративная почта молчала, гнаться за должностью в Creative World не было смысла.

Конечно, она могла бы сделать проект для финального задания, наработки имелись — бери маркетинговый план для «Царской трапезы», готовь презентацию и отправляйся на защиту. Но для этого пришлось бы просидеть за ноутбуком всю ночь, в ее состоянии это уже не чрезмерное трудолюбие, а прямой вред здоровью. Да и словосочетание Creative World вызывало отвращение и дрожь, название прочно ассоциировалось с именем Макса. Даже победив в конкурсе, Ника не смогла бы работать в этой компании. Только не после того, что произошло.

Кирилл поставил на кофейный столик кружку, сел рядом.

— Чай с медом для твоего многострадального горла.

Ника прижалась к нему. Как они с папой пережили всё это? Страшно представить! Узнать, что на близкого тебе человека напал убийца — если бы такое случилось с Кириллом, она бы сошла с ума.

— Прости.

Кирилл коснулся губами ее макушки.

— Ника, я так испугался. Я больше тебя ни на шаг не отпущу, слышишь? Кстати, и папе твоему пообещал, что глаз с тебя не спущу.

— Я не против.

Снова звякнул телефон, на этот раз пришло сообщение от Светы.

«Ника, Грассо попросила узнать, придешь ли ты завтра на защиту?»

Ника усмехнулась и набрала ответ:

«Нет, не приду. Ты видела мою физиономию? Мне нельзя показываться людям».

Не говоря уже о том, что каждое движение давалось с трудом, на теле не осталось живого места.

«Ох, как жаль! Я в воскресенье уеду и, получается, мы больше не увидимся? Приезжайте с Кириллом в Сочи! Я вам лучший номер в папином отеле обеспечу».

Кирилл тоже прочитал сообщение.

— Мне нравится Сочи, там есть, где погулять.

«Спасибо. Мы постараемся», — написала Ника.

Ее обратный рейс тоже был запланирован на воскресенье. Хорошо, хоть в понедельник не надо на работу. Кирилл сказал, что не пустит ее в офис, пока она окончательно не поправится. Ника не сопротивлялась, в конце концов, теперь он ее начальник, можно не переживать, что уволят за прогулы.

Мысль о возвращении в «Царскую трапезу» по-прежнему вызывала тоску.

— Хочешь я схожу за твоим сертификатом? Пригодится, когда решишь сменить работу.

Ника пожала плечами. Сменить работу. Кирилл, похоже, не сомневался, что она в «Трапезе» временно. Хотя сейчас Ника и сама это понимала. Начальник отдела — хороший старт, даже Игорь возглавлял отдел, прежде чем открыть свое агентство.

Ника отпила чай, приятное тепло согрело горло. Стало чуточку легче.

— Знаешь, «Трапезе» всё-таки не стоит организовывать отдел. Это нерационально.

— Да, я понимаю, но Саня же не против переплачивать, если отделом будешь руководить ты.

— А если я буду заниматься маркетингом «Трапезы», но не в качестве начальника отдела?

Кирилл нахмурился.

— Как штатный маркетолог? Давай позже обсудим? Тебе не стоит много говорить.

Ника помотала головой и отпила ещё чаю. Идея, пришедшая в голову, требовала, чтобы ее обсудили сию минуту. Ника знала, что если не выскажется сейчас, то струсит и никогда больше об этом не заговорит. Даже думать о таком было страшно.

— Не как штатный маркетолог. Наоборот, как внештатный. Представитель рекламного агентства.

— Так ты решилась сменить работу! Конечно, Саня не будет против. Да и кто еоросит! Ника, если ты будешь работать в агентстве, гарантирую, «Трапеза» — твой первый клиент. А что, уже есть агентство на примете?

Ника отставила кружку. Пальцы дрожали, но, как там говорят: если гора не идет к Магомеду…

— Агентство есть, надо определиться с названием. Как тебе «Ловкина и партнеры»? Правда, с партнерами пока туговато.

Кирилл изумленно посмотрел на нее.

— Ты серьезно?

— Думаю, да. Мне есть на что опереться: «Трапеза», умные лампы, сеть отелей Светиного папы. Целых три клиента. Вроде неплохо для старта, а дальше наберу еще, арендую офис. Как думаешь, получится?

Кирилл улыбнулся, а потом стиснул ее в объятиях и тут же выпустил.

— Ой, сорри! Больно?

— Нет… я… так что скажешь?

— Получится! Я не сомневаюсь. Уверен, у тебя отбоя от клиентов не будет. Ника, это так круто!

Идея, высказанная вслух, уже не казалась такой страшной. Михаил хочет работать с ней, «Трапеза» тоже, да и насчет Светы Ника не сомневалась. Доход от этих трех клиентов — уже больше ее нынешней зарплаты. Чуть позже можно будет взять специалиста по контексту, дизайнера, копирайтера. Открыть офис, снова работать допоздна, но уже ради собственного дела. Разрабатывать маркетинговые стратегии, придумывать креативные слоганы, генерировать продающие концепции.

Зачем откладывать мечту на потом, если можно прямо сейчас шагнуть ей навстречу? Всё получится, у нее есть знания, опыт, первые клиенты и поддержка Кирилла.

Ника прижалась к нему и закрыла глаза. Всё получится. Интуиция подсказывала, что она на пороге чего-то грандиозного.

Эпилог

>



cw_education Финал состоялся!

Creative World сообщает о выпуске очередного потока студентов. Первого в сфере управления маркетингом!

Мы искренне поздравляем студентов, получивших сертификат! А их, на минуточку, совсем немало! Десять выпускников отлично справились со всеми испытаниями. Молодцы, ребята, мы вами гордимся!

Трое студентов, к сожалению, не сумели получить десять баллов, но в течение года у них есть право на пересдачу. Юрис Янсонс был отчислен по причине, которую мы бы не хотели разглашать, и мы всегда будем помнить милую Федерику Сантос, с которой, как вы помните, произошла трагедия во время курсов.

Но не будем о грустном! Сегодня мы чествуем победителей. Должность маркетолога в агентстве Creative World получила Екатерина Щербак, больше известная, как Леди Катрин. Она набрала двадцать баллов, и всего на один балл от нее отстал Карло Манчини.

Не переживай, Карло! В итальянском офисе Creative World тоже неплохо.



Катрин, добро пожаловать в команду!

Ещё одна хорошая новость касается нашего преподавателя Игоря Варламова, который недавно возглавил первый офис Creative World в России. Наше агентство подписало договор с крупнейшим турецким заводом по производству автомобилей. Да-да, вы помните его по второму заданию курсов.

Исполнительный директор Creative World, Эд Симонс, планировал по результатам курсов решить, кому передать этого клиента: лондонскому офису или краснодарскому. В связи с громкой историей, шокировавшей нас всех, лондонский офис из претендентов выбыл.