– Сегодня, через час, здесь не далеко…
– Откуда вы знаете, где я нахожусь?
– Если участвуете в вечеринке соседей района Сарагоццца, значит, не далеко от места, где мы будем давать представление!
– Но как же карантин?
– Мы не признаем диктат обстоятельств над искусством, – заявил профессор, поправив очки. – Искусство свободно от любого карантина. Согласны? Вас ждать?
Варвара попросила точный адрес.
Профессор продиктовал, обещав встретить лично, и отключился.
Не пора ли предупредить Виоленти или коммиссарио?
Варвара не сомневалась, что ее выманивают из дома.
Что ж, надо сделать вид, что не замечает простейших ловушек. Полицию она решила пока не дергать. А подготовить свой театр.
Найдя место, Варвара поставила смартфон так, чтобы в его камеру попадала входная дверь. Объема памяти должно хватить на два часа записи в низком разрешении.
Варвара понадеялась, что этого хватит.
Под нескончаемый лай песика, она включила запись и заперла за собой дверь. Лай тут же затих. Варвара пожелала зверю весело провести вечер и вышла на пустую улицу.
Иммерсивный спектакль должен был случиться на виа Stanislao Mattei.
Прячась и озираясь, до места было минут десять пешком. Варваре удачно не попался ни один патруль, который выискивал нарушителей карантина, чтобы штрафовать.
Улица состояла из одноэтажных вилл, с садиками. Чрезвычайно милая, тихая и провинциальная, как бывают милы улочки европейских городков, устоявшие под катком современного мира. В окнах вилл кое-где горел свет. Сидеть карантин в таком доме с садом – чистое удовольствие.
Варвара дошла до угла улицы, обнаружила калитку, о которой говорил профессора, и вошла в садик. Окна виллы были темные. Для иммерсивного спектакля это ничего не значило. Могут играть в полной темноте.
По каменной дорожке Варвара обошла виллу и постучалась в железную дверь.
Ей ответила гулкая пустота. Варвара постучала еще и еще, и даже подергала ручку. Никто не открыл, профессор не появился.
Неужели ради примитивного обмана надо было выдумывать иммерсивный театр и искать в интернете информацию о ней?
Варвара была разочарована. Она еще подумала обойти виллу и постучать в окна, но тут на улочку влетала полицейская машина с мигалками.
Под вой сирен группа захвата ворвалась в садик. Варвару взяли на прицел табельных пистолетов.
– Не двигаться! Вы арестованы!
Оставалось только поднять руки. Она испытала новые ощущения, когда у нее на запястья защелкнули наручники. Не сказать, что они были приятными.
… Выслушав признание взломщицы и преступника, пойманного с поличным, коммиссарио не знал, что и сказать.
– Если бы не знал вас лично, синьорина Ванзарофф, – наконец, проговорил он. – Ни за что бы не поверил…
– Я бы сама не поверила – ответила Варвара. – Надо было нажать запись конференции в зуме, чтобы показать вам…
Кажется, Филиппе сомневался в ее невиновности.
– Что вам понадобилось в ателье синьора Аннарита Витали?
– Мода меня не интересует совсем, а мужские костюмы – тем более, – сказала Варвара. И подумала: как мелко ее ценят – заставить ломиться ночью в мужское ателье.
– Синьор Витали – знаменитый дизайнер и ювелир! Создает дорогую бижутерию из полудрагоценных камней.
– Букетики и бабочки, – вставила Виоленти, которая полчаса назад снимала наручники с Варвары. – Довольно милые, но немного старомодные, на мой вкус…
– Что тут скажешь: хорошая шутка, – сказала Варвара.
Коммиссарио не был настроен шутить. О чем заявил напрямик.
– Меня отправили на несуществующий спектакль к ювелиру, – пояснила она. – Тонкий намек. Не находите?
– Вот что, синьорина Ванзарофф, – сказал коммиссарио, сдерживаясь из последних сил. – Первый и последний раз готов закрыть глаза на нарушение карантина. Больше не смейте гулять по улицам ночью… И днем тоже…
– Приношу свои извинения, – ответила Варвара. – Это был легкомысленный поступок с моей стороны. Больше они меня не вытащат. Ни за что…
– Инспектор вас отвезет, – коммиссарио демонстративно отвернулся к монитору.
Подъехав к дому, Виоленти вышла из машины. И обняла Варвару за плечо.
– Не расстраивайся, моя дорогая, – сказала она так, будто они стали настоящими подругами. – Не сердись на него… От этой эпидемии мы все стали немного сумасшедшими… Подняться с тобой?
Варвара сочла это проявлением трусости. И вежливо отказалась. Инспектор чмокнула ее в щеку.
К этой итальянской привычке целоваться по любому поводу Варвара не могла привыкнуть. Но в ответ тукнулась носом в щеку Виоленти. Ее кожа пахла чем-то приятно знакомым. Как из детства. Или какой-то дорогой крем?
Открыв замок, Варвара резко распахнула дверь, нажала выключатель, и замерла на пороге.
В квартире ничего не изменилось. Мебель не тронута, мелкие вещи на своих местах. Тишина и покой. Даже адский песик, прижав хвост к запретной двери, сверлил Варвару бусинками глаз.
Первым делом она взяла смартфон. И сразу поняла, какую ошибку совершила: забыла проверить аккумулятор!
Смартфон был мертв. Наверное, давно. Точно, она не заряжала его со вчерашнего утра. Если гости были, ушли незамеченными.
Варвара так расстроилась, что чуть не саданула смартфон о паркет. Что было бы окончательной глупостью: смартфон не виноват. Виновата только она.
На часах была полночь. Варвара так устала, что смогла добраться до дивана и плюхнуться на подушки. Злобное существо помалкивало. За что его следует наградить косточкой.
Она закрыла глаза и постаралась привести мысли в порядок. Но это Варваре не удалось.
Раздался телефонный звонок. Варвара подняла голову с подушки и огляделась. Звук был в квартире. Забытый звук старого дискового телефона, какой дед держал у себя на рабочем столе и упрямо пользовался.
Варвара знала этот хриплый звонок. Откуда он шел?
Телефон упрямо звонил. Она прислушалась и поняла, что звук идет из-за закрытой двери.
Песик повернул на него голову.
За дверью спрятан старый телефон? Чтобы разговаривать с кем? С привидениями прошлых жильцов?
Поднявшись с дивана, Варвара подошла к запретному месту и взялась за ручку. Собачка не пикнула. Варвара нажала и потянула на себя. Дверь бесшумно поддалась. Телефонный звонок во всю зазвучал из раскрытой щели.
Варвара распахнула дверь. То, что увидела, было так мерзко, что она вскрикнула.
Нет, не от страха. От неожиданности. Но в обморок падать не собиралась.
Телефонный звонок не унимался. Только телефона не было: трезвонил смартфон, брошенный на полу.
…Запретная кладовка оказалась тамбуром. Помещение небольшое. Боковые простенки выложены белыми деревянными панелями. Вместо стены – еще одна белая дверь. Сверху свешивался светильник с разноцветными стеклышками.
На крюк, державший его, была привязана толстая веревка. На ней покачивалось тело в белом балахоне с широкими рукавами. Голые ступни, кисти рук и лицо жирно выбелены. Черные волосы свисали длиной гривой. Проклятая героиня фильма ужасов, которая вылезает из телевизора, была мертва.
Песик сидел под ее пятками и скулил собачьей тоской. Его не могли прогнать. Рядом лежал низенький табурет, какой пожилые люди ставят под ноги.
Коммиссарио выключил смартфон: звонок старого телефона был записан будильником. И время побудки выставлено.
Синьора Сакетти приготовила последний сюрприз. Теперь она достанется криминалистам в одноразовых защитных костюмах.
Филиппе подошел к дивану, на котором сидела Варвара, скрестив руки. Вид ее не сулил ничего хорошего.
– Приношу свои извинения, синьорина Ванзарофф, – сказал он, присев рядом.
Лица к нему Варвара не повернула. Смотрела прямо перед собой. На камин.
– Не за что извиняться, коммиссарио, – сказала она.
– Я не поверил вам с самого начал. Подумал, что устроили розыгрыш… Еще раз простите… В любом случае, теперь все кончено. Старая актриса покончила с собой…
– Она не покончила, – упрямо сказала Варвара.
– Ну-ну, синьорина, не будьте подозрительней самой полиции, – Филиппе попытался улыбнуться, но его улыбка досталась фарфоровым фигуркам.
Варвара упрямо рассматривала каминную полку.
– Коммиссарио, – сказала она. – Хотите пари?
– Не совсем удачное время и место для спора, – ответил коммиссарио, стараясь быть мягким с девушкой, пережившей шок.
– Вам оно ничего не будет стоить. Проверьте мое предположение.
– Какое предположение, синьорина?
– Под балахоном у Сакетти должна быть портупея с металлическим кольцом на спине. Спорим? – и Варвара повернула к нему голову.
Коммиссарио не был готов к такому пари.
– Что за странная идея? – ласково спросил он.
– Всего лишь поднимите белую одежду. Узнаете много интересного. А если ошибаюсь… – Варвара не нашлась, что сказать. Ошибка будет ужасной. Для нее.
Филиппе заставил себя сделать одолжение синьорине, переживший страдания. Он отошел к тамбуру.
Варвара нарочно отвернулась. Для чистоты эксперимента.
Вернувшись на диван, коммиссарио издал звук, какой издает полицейский в глубоких сомнениях. Ну, или что-то подобное…
– Откуда вы знали? – уже строго спросил он.
– Портупея с кольцом – театральное приспособление для того, чтобы на сцене сыграть повешение, – ответила Варвара. – Актеру на шею накидывают фальшивую петлю, а веревка, что его удерживает на самом деле, крепится на спине. Фокусу несколько веков…
– Что это означает?
– Синьора Сакетти задумала красивый финал… Только ей не дали сыграть…
Филиппе недовольно хмыкнул.
– Простите, синьорина, я не понимаю. О каком финале вы говорите?
– Финал большого шоу, – сказала Варвара, глядя на портрет актрисы. – Синьоре Сакетти за пятьдесят…
– Пятьдесят три, – уточнил коммиссарио…
– Пятьдесят три… Ролей нет, славы нет, и уже не будет. А играть хочется. Это проклятие актеров. Сцены и съемок нет, но есть интернет… Синьора Сакетти смотрит ютюб, видит, какие дурацкие шоу становятся в миг популярными. Разве она, прекрасная актриса, не может еще лучше? Она умеет перевоплощаться… В карантине как раз много свободного времени. Нужен один зритель, перед которым будут разыгрываться сценки… Такой зритель находится: я снимаю ее квартиру. А дальше передо мной появляется соседка Беноци, страшный мафиози, курьер из пиццерии и профессор Тоцци, который приглашает на иммерсивный спектакль. Зачем? Чтобы разыграть финал первого шоу синьоры Сакетти: я прихожу домой, слышу звонок из-за запретной двери, открываю, и тут оживает белый призрак из фильма ужасов… Красивый финал…
– Откуда вам известно?
Варвара показала смартфон:
– Новый канал на ютюб «Шоу Бригеллы»… Синьора Сакетти сделала короткий ролик анонса… Еще не в топах, но уже пятьсот подписчиков. Неплохо, больше, чем вмещает театральный зал… У нее были неплохие шансы. Думаю, вы без труда найдете ее записи, которые она делала скрытой камерой.
Коммиссарио не спешил соглашаться.
– Зачем Сакетти прислала вам пиццу со снотворным? Какое это имеет отношение к шоу?
– Самое прямое, – ответила Варвара. – Она изображала надо мной спящей привидение в этом костюме. Снимала эпизод «Девушка и призрак», или что-то подобное… Так увлеклась, что забыла собачку… Для меня не ясно только одно…
– Что именно? – оживился коммиссарио, немного утомленный умом девушки. Который сам же нахваливал.
– Вы узнали источник доходов синьоры Сакетти?
Филиппе уверенно кивнул.
– Сможете угадать? – спросил он.
– Предполагаю… – Варвара запнулась, будто ставила на рулетку состояние, – что она владеет этим домом… Она богатая домовладелица. Это так?
Коммиссарио вынужден был признать полное поражение. Действительно, синьоре Сакетти принадлежал этот дом и еще два на соседних улицах. Дома перешли к ней по наследству от отца. Так, что она никогда не испытывала денежных проблем. Какие обычно преследуют актрис.
– Но как вы узнали? – только спросил он.
– Только в этом случае запрет открывать дверь имеет смысл, – ответила Варвара.
Филиппе не мог сознаться, что не нащупал никакой связи.
– Квартира, доставшаяся мне, на самом деле часть большой квартиры хозяйки дома, – продолжила Варвара. – Здесь большая студия, но нет спальни. Почему? Потому, что спальня находится в другой части квартиры, за запретной дверью. Если бы я открыла, то сразу поняла, что квартиры Беноци и эта – одно целое. И появление соседки с великолепным эспрессо провалилось… В той части синьора гримировалась, одевалась и разыгрывала передо мной разных персонажей своего шоу.
– Заставили меня удивиться, синьорина Ванзарофф, – сказал коммиссарио. – Плохо, что шоу сеньоры закончилось, не начавшись. Хорошо, что нет никаких бандитов, которые планируют ограбить ювелирный магазин…
– Шоу не закончилось, – тихо сказала Варвара. Чем вызвала новое удивление на лице полицейского. – Синьора Сакетти никогда бы не повесилась с надетой портупеей.
– Слишком смелое предположение, синьора…
– Коммиссарио, если бы сеньора Сакетти была одна, сначала закрепила бы страховочную веревку на спине, а потом надела петлю на шею. Но ей помогли.
– Хотите сказать, что ее… Что ее…
– Тот, кто был с ней, взялся помочь. Накинули настоящую удавку и не закрепили страховку. Синьора сама спрыгнула с табурета. Веревка ее прикончила. Крюк выдержал вес тела. Смартфон с мелодией телефона был оставлен на полу. Повешенную надо было найти, как можно скорее… Песик все видел, но показания с него вам снять не получится…
Филиппе ничего не оставалось, как проглотить неприятную пилюлю: теперь надо будет искать убийцу.
– Вам следует перейти в другую часть квартиры, – только сказал он.
– Я остаюсь здесь, – заявила Варвара. – Я сняла эту квартиру и будут жить в ней. И никуда не съеду. Особенно в эту ночь.
– Вам не будет… неприятно?
– Будет. Но я должна найти убийцу…
Коммиссарио не срывал ироничной улыбки:
– Каким же образом, синьорина? На улицу выходить запрещено…
Варвара предъявила смартфон:
– Когда вышла из дома, поставила на запись. На ней должен попасть убийца, который пришел с синьорой Сакетти. Ночью изучу запись, а завтра утром сдам его вам…
Уговоры и призывы проявить благоразумие оказались бесполезны. Варвара упрямо стояла на своем: остается на ночь в квартире.
Коммиссарио вынужден был согласиться. Согласиться на все.
Коммиссарио и инспектор Виоленти, которая приехала под самый конец, предприняли еще одну попытку отговорить Варвару.
Попытка оказалась бесполезной. Синьорина осталась непоколебимой, как скала. Или памятник.
Тело увезли около двух часов.
Настала самая глухая пора ночи, между «волком и собакой». В квартире было темно.
Запретная дверь медленно и бесшумно отворилась. В проем неслышно проскользнул призрак. Он мягко и точно двигался к дивану. Среди диванных подушек, укутавшись одеялом с головой, спала упрямая синьорина Ванзарофф.
Встав над ней, призрак вынул черный полиэтиленовый мешок. Раскрыл пошире, примерился и одним движением накинул на голову.
Призрак душил умело и насмерть. Синьорина Ванзарофф не дрыгала ногами, не махала руками, что обычно делает человек, спасая свою жизнь. Она покорно принимала свой конец. Призрак так старался, что сдавил слишком сильно. Голова синьорины оказалась у него в мешке.
Еще не понимая, что случилось, призрак стал разглядывать содержимое.
Вспыхнул свет.
Коммиссарио первым вышел из раздвижного шкафа, не позволив Варваре опередить его.
– Что вы натворили, – печально сказал он.
Призрак в черном спортивном костюме, черной вязаной шапочке и черной маске на лице, размахнулся и швырнул пакет. Он целился в Варвару.
Варвара уклонилась, пакет пролетела мимо, врезался в кухонный шкафчик и с громким стуком шлепнулся на пол. Постижерская голова сыграла свою лучшую роль.
В ответ Филиппе бросил призраку наручники. Браслеты упали к его ногам.
– Наденьте сами…
Призрак не шелохнулся.
– Вы ничего не докажите…
– Доказательства на этой фотографии, – сказала Варвара, указывая на снимок семейного торжества. – Узнать в пухлом подростке красавицу инспектора трудно. Но вы ведь единственная племянница и наследница синьоры Сакетти? Считаете, что наследство принадлежит вам по праву? Ваш дед поступил несправедливо, не поделив состояние между сестрами, оставив все вашей тетке. Значит, у вас есть право вершить справедливость. Не так ли, синьорина Виоленти?
– Ваша голова забита пьесами, моя милая синьорина Ванзарофф, – ответила она. – Вы ничего не докажите…
– Ничего, я постараются, – сказал коммиссарио. – Как минимум погоны инспектора снимите… Наденьте наручники, Виоленти. Не заставляйте применять силу…
…Утром в полиции Варвара подписала свои показания. Коммиссарио был печален.
– Не понимаю, как она могла так поступить, – сказал он.
И как будто хотел добавить: «со мной». Но сдержался.
– Помните, кто такой Бригелла в комедии дель арте? – спросила Варвара.
– Лгун.
– Умный лгун… Виоленти умная и решительная. Тетка испытывала перед племянницей чувство вины, всячески опекала. Виоленти всего лишь поторопила события. Наверняка в завещании синьора Сакетти все оставила ей… Кстати, для вас, коммиссарио, будет урок…
Филиппе хмуро глянул на нее.
– Это еще какой?
– Не хвалите ум одной девушки в присутствии другой, – ответила Варвара. – Девушки этого не прощают…
Коммиссарио удрученно покивал.
– Grazie, синьорина Ванзарофф, буду знать… Но как… Как вы догадались, что смерть Сакетти – дело рук инспектора… Бывшего инспектора…
– Собачка не лаяла на нее, – сказала Ванзарова. – Милый пёсик не давал мне шагу ступить, чтобы не тявкнуть. А в присутствии Виоленти помалкивал. Почему? Потому что давно ее знал. Откуда мог знать? Только если Виоленти часто бывала у старой актрисы. Но ведь она ни полслова не сказала, что знакома с ней. Значит, ей было что скрывать… Тетушка наверняка посвятила племянницу в свое шоу. Тем более, без дополнительной помощи последний трюк сделать трудно. Виоленти воспользовалась шансом. К тому же от нее пахло так же, как от Беноци…
– Запах женщины! – сказала коммиссарио раздраженно. – Разве это аргумент? Все одними духами мажутся.
– От Виоленти пахло театральным гримом. И от Беноци тоже, она поцеловала меня в щеку. От нее пахло гримом. Я только не сразу поняла, сраженная вкусом ее эспрессо… Сеньора Сакетти использовала для своих образов много грима. Племянница поцеловала тетю, а потом Виоленти на прощание поцеловала меня. Запах грима остался…
– Еще и запахи различаете, – проговорил Филиппе. – С вами опасно иметь дело, синьора Ванзарофф…
Варвара сочла это комплиментом.
– Не думал, что простейший фокус с постижерной головой и скрученным одеялом сработает, – сказал коммиссарио. – Вы опять оказались правы… Кто вас этому научил?
– В нашей семье есть одно правило, – ответила Варвара. – Правильный ответ всегда самый простой. Что работает в России, работает в Италии. Не так ли, коммиссарио?
Если бы Варвара взглянула на смартфон, наверное, Родион Ванзаров улыбнулся своей праправнучке.
Оставалось только узнать, что теперь скажет о ее приключениях дед. И тут ни в чем нельзя быть уверенной.
5 серия. Марта Яскол «Роль для невидимки»
«Оковы тяжкие падут, темницы рухнут, и свобода нас примет радостно у входа», – мысленно продекламировала Кира.
«Скорей уж, безрадостно свобода нас примет, – подумала она, сворачивая на тропинку, петляющую вдоль ограды санатория. – И это еще мягко сказано…».
Двухнедельная обсервация в загородном санатории «Ивушка» под Саратовом, в которую угодили, вернувшись из охваченной пандемией Италии, Кира и несколько актеров Петербургского Экспериментального Театра Антрепризы, подошла к концу.
События в «Ивушке» стали для Киры и ее коллег настоящим шоком: смертельная опасность угрожала ей самой. Главный участник трагических событий скрылся в неизвестном направлении…
Гуляя в парке, окружавшем здание санатория, Кира размышляла обо всем этом, а также о том, как возвращаться домой, в Санкт-Петербург.
Лететь самолетом она не хотела, – слишком свежи были воспоминания о «теплой» встрече, которую прилетевшим из Милана устроили в саратовском аэропорту полицейские и медики с термометрами.
Кира всерьез опасалась, что в Петербурге ее может ждать нечто подобное. Количество междугородних поездов и автобусов сокращено, попасть на них тоже непросто.
Поежившись от порыва холодного ветра, она заправила за ухо волнистый каштановый локон и поплотнее замотала шею шарфом. Не хватало еще накануне освобождения из «Ивушки» подхватить простуду и затемпературить!
Погода тоже сошла с ума: вчера солнце жарило, будто позабыло, что еще только начало апреля, а сегодня – спряталось за тучи, которые к вечеру пролились унылым, не похожим на весенний, дождиком.
В отличие от англичан, утверждающих, что нет плохой погоды, есть плохая одежда, Кира считала, что нет плохой погоды, есть плохое настроение…
Задумавшись, она не сразу заметила, как метрах в пятидесяти от нее через высокий санаторный забор наглым образом переваливается какой-то тип.
Не успела Кира испугаться, как тип вылез из кустов сирени, в которые не очень изящно рухнул с двухметровой высоты, отряхнул штаны с карманами на коленях и широко улыбнулся.
Выглядел он вполне миролюбиво: щуплый, среднего роста, ровесник Киры или на год-два моложе, открытое лицо, веснушчатый нос. Дополняла портрет темно-синяя бейсболка козырьком назад.
– Здравствуйте! Не бойтесь, я не причиню вам вреда! – сказал незнакомец, тут же с легкостью переходя на «ты». – Ты ведь здесь в обсервации, правда?
– Да я, вроде бы, не из пугливых, – пробормотала Кира. – А ты кто такой и зачем сюда влез? На грабителя не очень похож. А кто еще без спросу через заборы лазит? Журналист?
– Ты не только симпатичная, но и проницательная! – сделал неуклюжую попытку подлизаться юноша. – Приятно познакомиться, Александр Фокин, блогер. Между прочим, весьма известный в местных кругах. Можно просто Санчо.
– Для Дон Кихота ростом не вышел? – поинтересовалась Кира.
Ей почему-то захотелось поддразнить этого самоуверенного мальчишку.
Санчо покраснел, отчего веснушки на его лице стали еще более заметны.
– Я не воюю с ветряными мельницами. Я их обезвреживаю, – туманно объяснил он. – А тебя как зовут?
– Богданова Кира… Георгиевна. Можно просто Кира Георгиевна, – насмешливо глядя на него, ответила она.
– Моя очередь угадывать, – невозмутимо подхватил Санчо. – Ты актриса из Питера.
– Из Петербурга, – поправила Кира.
– Одна из тех, у кого завтра заканчивается обсервация. Одна из… выживших, – он снова смутился.
В контексте разговоров о коронавирусе, обсервации и тому подобных вещах слово «выживших» прозвучало еще более жутко.
– Врать умею, но тебе не хочу, – справившись со смущением, продолжил ее новый знакомый. – Из-за вас я сюда и приехал, хотел репортажик наваять. Охрана, конечно, меня поперла, вот я и… Нас в дверь, а мы – в окно, – хохотнул он. – Ну, ты знаешь. А то вы ж разъедетесь завтра, и поминай, как звали!
– Тут еще попробуй уехать, – буркнула задетая за живое Кира.
– А что – проблема? – участливо спросил Санчо. – Могу помочь. Я как раз собираюсь в Питер… в Петербург махнуть. Буквально завтра, на машине. Экипаж неполный, так что могу выделить местечко.
– В Петербург махнуть? Звучит, как «мне в Париж, по делу, срочно!» – недоверчиво глянула на него Кира. – Чтоб вы знали, месье Фокин, карантин – не лучшее время для вояжей!
– Карантин, карантин, всюду сплошной карантин! Все только о нем и говорят! – скривился Санчо. – Но шарик-то вертится, не остановился! И потом, я ж не развлекаться еду, а действительно по делу.
– И по какому же?
Санчо окинул ее оценивающим взглядом. Сначала легкомысленно предложил практически незнакомой девушке стать его спутницей, хорошо еще, что не жизни, и только потом задался вопросом, можно ли ей доверять. Типично мужская логика!
– Ладно, слушай, – Санчо, загибая пальцы, начал перечислять причины, побуждающие его в смутные карантинные времена, когда нормальные люди сидят по домам, пуститься в путь.
Во-первых, он планирует живописать «путешествие из Саратова в Санкт-Петербург во время пандемии» в своем блоге и хорошенько на этом «хайпануть». Во-вторых, везет в Петербург картину неизвестного художника, которая может оказаться довольно ценной. Его троюродная сестра, обитающая в северной столице, – искусствовед, она пообещала организовать профессиональную экспертизу полотна.
Санчо начал сбивчиво рассказывать, как и где картина была обнаружена, но Кира нетерпеливо махнула рукой: «Короче!..»
Наконец, в-третьих, месье Фокин, по его словам, подумывает перебраться из Саратова в город, где «для творческого человека больше возможностей». В связи с чем собирается в этот раз прощупать почву, – стоит ли поддаваться искушению или верна поговорка «где родился, там и пригодился».
– Ну что, едем? – подмигнул Санчо.
Четвертой причиной, как можно было догадаться, являлась идея, от которой Санчо вряд ли отказался: «наваять репортажик» о трагической обсервации актеров в загородном санатории. Наверняка ушлый блогер замыслил вытянуть по дороге из Киры всю подноготную! Ага, так она ему все и выложит…
– Как-то неожиданно. Прямо, как снег мне на голову… ты свалился с забора, – задумчиво протянула Кира. – Едем! – вдруг решила она. – Но, во-первых, я возмещу часть расходов на бензин…
Санчо попытался возразить, но Кира остановила его властным жестом.
– Это не обсуждается, халявщицей никогда не была и не буду. А во-вторых, не надейся, что я стану с тобой откровенничать или развлекать тебя разговорами.
– Расскажешь, что сама захочешь, – подозрительно легко согласился Санчо. – Когда вас завтра выпускают? К обеду? Могу забрать тебя от ворот в четырнадцать ноль-ноль… Давай сверим часы, то есть смартфоны. На моем семнадцать тридцать, а на твоем?
– На моем – семнадцать тридцать одна…
⁂
Поздно вечером Кира сидела на кровати в своей комнате и бездумно щелкала пультом старенького телевизора.
– …По предварительной версии, девушку, которая ехала на мотороллере, сбила машина серебристого цвета, – об этом свидетельствуют найденные на месте аварии следы краски, а также осколки фары. Наезд произошел сегодня предположительно около пяти часов вечера, – тараторила ведущая новостей на местном канале. – В результате аварии пострадавшая получила травмы, несовместимые с жизнью, и скончалась по пути в больницу.
Кира уставилась на экран. Дикторша сообщила, что авария произошла на пустынной проселочной дороге, недалеко от Ведьминого камня. Девушку нашли на обочине местные жители, которые возвращались на велосипедах с рыбалки. Они же вызвали полицию и «Скорую помощь».
Кира слышала о Ведьмином камне – «нехорошем», по мнению обитателей здешних окрестностей, месте, с которым связана куча легенд и «страшилок».
Он стоял на развилке двух проселочных дорог, по одной из которых можно было добраться до «Ивушки», по другой – до базы отдыха «Золотая рыбка» на берегу Волги. В противоположную от Ведьминого камня сторону вела дорога до трассы на Саратов.
– Правоохранители принимают меры по раскрытию обстоятельств ДТП, – бесстрастно изрекала дикторша. – Сотрудники полиции просят откликнуться тех, кто располагает какими-либо сведениями об этой аварии. Анонимность гарантируется.
Ведущая новостей перевела дух и принялась вдохновенно вещать о том, что «известный бизнесмен и благотворитель» Геннадий Петрович Мальцев закупил и передал в несколько обсерваторов и домов престарелых маски, санитайзеры и перчатки, а также пообещал в преддверии Дня Победы раздать ветеранам Великой Отечественной сколько-то там продуктовых наборов и средств индивидуальной защиты…
Кира выключила телевизор и залезла под одеяло.
Прежде, чем ее сморил сон, она подумала о том, что завтра «оковы тяжкие» наконец падут, и начнется «долгая дорога в дюнах».
«Почему в дюнах? – погружаясь в дрему, удивилась своим мыслям Кира. – На берегу Волги нет никаких дюн!»
Так, в недоумении, она и уснула.
⁂
На следующий день Кира получила бумагу с печатью санатория о том, что температуры и жалоб у нее нет, и попрощалась с коллегами, которые решили добираться домой на поезде.
В назначенное время, перекинув через плечо сумку с самым необходимым и волоча за собой чемодан на колесиках, она вышла за ворота «Ивушки».
На стоянке стояла только одна машина – видавшая виды «Шевроле Нива» бутылочного цвета, испещренная кричащими наклейками «Бездор», «4×4», «Offroad»… Крышу машины венчал багажник с «запаской», канистрами и лопатой, украшенный четырьмя фарами. На дверце со стороны водителя красовались надпись «Ил-2», скрипичный ключ и три звездочки, в нижней части лобового стекла – «#везувлес».
Хорошо, что накануне Кира пошерстила соцсети в поисках информации о блогере с ником Санчо и была уверена: ни в какой лес он ее не завезет. Правда, она и не думала, что человек, состоящий в родстве, пусть и дальнем, с петербургским искусствоведом, способен представлять опасность. Но, как показал опыт, от творческих личностей можно ожидать чего угодно…
Из «Шевроле Нивы» вылез Санчо и призывно помахал Кире рукой.
– Это что? – спросила она, подойдя поближе.
– «Нивка» моя, – с гордостью сообщил Санчо. – Нравится?
– А почему она такая… пестрая?
– Так это ж джипперская машина! Ну, джиппинг, гонки по бездорожью! – ответил он.
– Надеюсь, до Петербурга мы не по бездорожью будем ехать? – дрогнувшим голосом осведомилась Кира.
– Надейся! – хохотнул Санчо.
Кира обошла вокруг «Нивки», на всякий случай присматриваясь к фарам и поворотникам. Все цело.
– Забыла спросить: ты вчера от города до «Ивушки» и обратно нормально добирался? Без происшествий? – безразличным тоном произнесла она, делая вид, что разглядывает наклейки в виде следов от пуль.
– Нормально, – пожал плечами Санчо. – А что?
– Да так, просто…
– Кстати, мне приятно, что ты обо мне беспокоишься, – он подмигнул и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. – Ну, «балласт», чего стоим, кого ждем? Запрыгивай!
– Будешь обзываться, никуда с тобой не поеду! – уперлась Кира.
– Обзываться я еще не начинал. «Балласт» – это на языке джипперов «пассажир», – объяснил Санчо, пристраивая в машину Кирин чемодан.
Кира вздохнула и полезла на переднее сиденье.
⁂
В дюнах – не в дюнах, но через Саратов они пробирались долго.
На въезде в город «Нивку» остановили для проверки документов и температурного скрининга. Полицейский вчитывался в права и техпаспорт так, словно учил их наизусть.
Возвращая документы, он объявил Санчо и Кире, что им, как участникам благотворительной акции, положены подарки, и вручил каждому по маске.
Санчо, как только они отъехали от одарившего их масками полицейского, сунул подарок в бардачок.
Кира свою маску вертела в руках, рассматривая нанесенный на нее логотип: вписанные в зубчатую шестеренку имя и фамилию – «Геннадий Мальцев».
– Кто такой этот Мальцев? – спросила она.
– Местный бизнесмен, владелец заводов, газет, пароходов, – ответил Санчо. – Из тех, кто стартовый капиталец сколотил в девяностых, но сегодня – добропорядочный гражданин, меценат, еще и в депутаты собрался баллотироваться. У нас по телеку все время крутят ролики, как он людям помогает…
– Я заметила, – кивнула Кира.
Ее мобильный тренькнул: пришла эсемеска от «Госуслуг».
«Вы нарушили режим изоляции», – гласило сообщение.
В течение следующих сорока минут ошарашенная Кира вынуждена была названивать в Роспотребнадзор, Облцентр Медицины Катастроф иже и доказывать, что она ничего не нарушала.
Санчо, терпеливо дожидавшийся конца переговоров, предложил заехать в супермаркет – купить в дорогу воды и какой-нибудь еды.
Кира не возражала, она уже сто лет не была в магазине.
На выходе, груженые пакетами с покупками, они столкнулись с коротко стриженным широкоплечим парнем в куртке-«косухе», который бурно обрадовался встрече:
– Санчо, дружище, сколько лет, сколько зим! – радостно загоготал парень, косясь на Киру. – Как ты? Где подцепил такую красотку?
– Где подцепил, там уже нет, – ухмыльнулся Санчо. – Кира, этот громила – Толик Черных, мой одноклассник, бывший, разумеется.
– Читал в твоем блоге, что ты вчера в «Ивушку» ездил, – сказал Толик, пожирая глазами Киру. – Ну, ты рисковый пацан! И как смотался, успешно? Все путем?
– Что ж вы все меня об этом спрашиваете, сговорились, что ли? – воскликнул Санчо. – А ты, что ли, мой подписчик? Толян, прости, мы спешим, в Пи… в Петербург едем! Труба зовет! Без обид, правда? Бывай!
– Какие обиды! – улыбнулся Толик. – Счастливого пути!
– Отбою нет от подписчиков, – с притворным недовольством проворчал Санчо, когда они снова тронулись в путь, – даже Толян, оказывается, меня читает, а я думал, он вообще читать не умеет…
Санчо, пошарив правой рукой в бардачке, извлек оттуда темные очки и нацепил на нос.
Кира хотела спросить, зачем ему солнцезащитные очки, когда солнца нет и в помине, – не для того же, чтобы оставаться неузнанным настырными подписчиками? Но вместо этого вопроса она задала другой:
– А где он работает, этот Толян?
– Раньше в полиции, а теперь, кажется, в какой-то охранной фирме…
– А моя подруга Настя – тоже блогер, – сообщила Кира для поддержания разговора. И не без гордости добавила: – Бьюти-блогер, очень раскрученный.
– Бьюти? Ну, я, как видишь, блогер совсем не бьюти, а очень даже брутальный, – заявил Санчо.