– Мать понятия не имела, что дед сначала тебе, а потом мне правду рассказал. Не было у нас семьи. Каждый сам по себе жил. Собраться бы да поговорить вместе. Объяснить матери: не трогай цацки, они кровавые, беда с тобой случится. Вот и произошло несчастье, умерла мать раньше времени, – занервничала Галина.

– Ты права, на ювелирке точно лежит проклятие. Любил я Лару очень, молчал, когда она кричать начинала. И сейчас никак не могу ее из сердца выкинуть. Но жить с ней нельзя, – признался брат.

– И вместе тошно, и врозь тоскливо, – поняла сестра.

– Привык я к ее характеру, – разоткровенничался Вениамин, – знал: чем громче она орет, чем больше злится, тем слаще потом в постели. Ну такой Лариса человек, в гневе просто огнемет! Не стой на пути, сожжет. Слова «нет» вообще слышать не может, никаких возражений не принимает, дерется почище мужиков. Глаза у нее темнеют, и вперед понеслась бомба. На моих глазах чуть одну бабу в магазине не убила. Тетка ей заявила: «Понаехали всякие…» Лара как даст бабе кулаком в лицо. Кровь брызнула фонтаном! Я жену схватил и деру. Когда отбежали подальше, сказал ей: «Не распускай руки, в милицию загребут». Она кулаки сжала и давай орать на меня: «Никто не имеет права брать то, что мне нравится! Раз я это хочу, это мое. И точка!» Лариса увидела, что в сейфе лежит, минут пять молча стояла, потом схватила украшения: «Не отдам». Я ей сказал: «Забирай. Мужчины это не носят».

А потом рассказал историю побрякушек.

Думал, жена испугается, заявит: «Нет-нет, убери вещи со страшной историей». Но она иначе отреагировала: «Молодец твой дед! Правильно они с товарищами поступили. Я бы тоже не сдала такое богатство государству. Оно и так богатое, а мне не на что шубу купить».

Вот тогда я и понял: конец моей любви к Ларисе, жить с ней не могу.

Галина прервала рассказ.

– Можно водички?

И тут Дегтярев второй раз удивил меня, он отправился к чайнику со словами:

– Давайте угощу вас фруктовой заваркой?

– Хорошо, – согласилась на этот раз Рыжова.

– Лариса стала хозяйкой огромной квартиры и раритетных украшений. И что было дальше? – с неподдельным интересом осведомился Сеня.

Глава тридцать первая

– Мы с Веней после того разговора долго не виделись, – ответила Галина, – а потом он приехал больной, еле живой, и лег умирать. Когда в себя пришел… ну, тут и поведал все как есть. Я в начале нашего разговора чуток слукавила. Сказала вам, что брату стало плохо сразу после того, как он от следователя вышел. А теперь честно все расскажу. Когда следователь назвал имена и фамилии жертв, которых нашли, Веня понял: их убила Лариса.

– Почему ему это в голову пришло? – спросил Сеня.

– Так мы в одном дворе когда-то жили, – объяснила Галина, – все погибшие родня товарищей деда, тех, кто к нему в гости приходил постоянно. Я вам уже рассказала, как они убили людей в богатом особняке, сняли с трупов украшения, обшарили дом, забрали другие драгоценности, вернулись в Москву и сообщили, что вежливо попросили хозяев поехать с ними, а те за оружие схватились. И погибли все в перестрелке. В тридцатые годы уже перестали на месте всех неугодных жизни лишать, делали вид, что поступают по закону. Убийцы драгоценности меж собой поделили. У них дочки родились, все замуж вышли, фамилии сменили. Очень брат испугался, что проговорится следователю про Ларису и выяснится, что она убийца. Рассказывал, как старался спокойно сидеть, чуть в обморок от напряжения не рухнул, но удержался. После беседы ему на улице подурнело. Он в садике посидел и к бывшей жене поспешил. Та удивилась, но впустила его в прихожую и вопрос задала:

– Чего приперся?

Веня ей сообщил, о чем с ним в милиции говорили, и спросил:

– Зачем ты меня в это впутала? Паспорт мой подбросила?

Лариса залебезила:

– Венечка, это не я! Как ты мог такое подумать? Я тебя люблю, просто гневливая очень. Женщин тех я не знала. Как я могла их найти? Зачем мне с ними встречаться?

Но брат уже все понял.

– После смерти матери я решил из спальни деда его вещи выбросить, тетради, в которых он свои воспоминания писал…

– Воспоминания писал? – не удержалась я от вопроса.

– Ага, – по-детски ответила Галина Петровна, – он их мне зачитывал, говорил: «Все помню. Ноги не работают, а голова ясная, память лучше, чем у тебя, глупой. Мои рассказы о геройской борьбе с врагами революции поучительны. Закончу труд, его издадут, детей в школах обяжут мою книгу читать».

Галина Петровна допила чай.

– Вот я до сих пор пребываю в сомнениях. Павел Николаевич на самом деле верил в то, что он герой? Или понимал, что является убийцей, вором, негодяем, и хотел убедить всех вокруг и себя в первую очередь, что ничего дурного никогда не совершал. Тетрадей у него было, наверное, штук десять. У деда был такой почерк, он как на машинке печатал. И хорошо рисовал, все, что они забрали себе после убийства семьи Сафоновых, цветными карандашами на страницах изобразил.

– Похоже, тот день самое яркое воспоминание в жизни старика, – заметил Леня, который, как всегда, долгое время молчал при беседе, – сбылась его мечта разбогатеть. А что с его записями стало, где они?

– Перед тем как оформить брак, Веня с Ларой жили без регистрации, – объяснила Галина Петровна, – потом она решила устроить свадьбу на зависть всем. Веня одолжил денег и решил до бракосочетания выбросить на помойку все вещи деда, а тетради сжечь. Брат вошел в комнату, куда долгое время не заходил, и открыл тумбочку у кровати. Там Павел Николаевич хранил записи, туда же Вениамин после смерти Виктории Павловны положил ключи от сейфа. Но рукописей не было. Брат спросил у Ларисы:

– Ты рылась в вещах деда?

Та закатила скандал с припевом: «Считаешь меня воровкой?»

На последней встрече с бывшей супругой Веня выложил ей правду в лицо, сказал:

– Ты в свое время шарила в комнате покойного Павла Николаевича, нашла и прочитала его записи, узнала, у кого хранятся другие украденные изделия, и убила тех женщин. А чтобы преступника перестали искать, подбросила мой паспорт. Дед немало потратил из запасов, велел дочери покупать ему черную икру, шелковые пижамы. Пока окончательно не слег, пять-шесть раз в году катался по курортам, да не по профсоюзной путевке, жил в дорогих домах, которые сдавали обеспеченным людям. Когда я женился, запас драгоценностей сильно поредел, а ты распродала остатки и решила отнять украшения у потомков убийц. Имена и фамилии долго искать не пришлось, дед их назвал, упомянул, что все живут в одном доме.

Лариса почему-то не закатила ему истерику, она захныкала: «Как ты можешь так обо мне думать?» Заварила чай, вынула из холодильника всякие вкусности. Брат в тот день с утра не поел, поэтому от угощения не отказался и… дальше ничего не помнил. Открыл глаза, понять не может, как попал на скамейку в парке. Рядом сидела Лариса, она засмеялась:

– Жив пока? Скоро умрешь прямо тут! Ты прав, я их всех убила! Паспорт твой себе забрала и подкинула его. И какой дурак тебя отпустил? Девки те сами виноваты! Мне мало что от тебя досталось, быстро ювелирка закончилась. А они из дома выходили, одна браслет, кольцо нацепит, другая нитку жемчуга, серьги, третья вообще сбрендила, в колье на улицу поперлась. С каждой я дружить начинала, во дворе здоровалась, потом в гости приглашала. Ну и в конце концов звала на вечеринку с переодеванием. Объясняла: я буду в роли кавалера в мужском обличье, а ты моей дамой. Все в стиле кинозвезд немого кино, много украшений. Говорила: навесь на себя самое лучшее, там будет толпа народа, познакомимся с влиятельными людьми. Сначала я разобралась с теми, кто в нашем доме жил, потом еще кое с кем познакомилась. Они квартиры имели в разных районах. Не только глупые дамы были, девчонка одна попалась, идиотка! Хотела замуж выйти по любви, а мать ей приводила женихов по своему вкусу! Кстати, дурочка была твоей клиенткой. Она мне один раз предложила: «Я нашла мастера, Веню Салкина, шикарно красит и стрижет. Хочешь познакомлю?» Да я отказалась. Ну и все! Молчишь? Ничего сказать не можешь? Правильно, подействовало на тебя хитрое лекарство. На бабах оно тоже сработало, выпивали и вскоре как пьяные становились, я по башке им вламывала, чтобы удовольствие получить. У меня при себе зонтик был мужской в чехле. Только там была палка. Здорово, да? Но тебя лупить не хочу, с бывшим иначе поступлю.

Лариса вынула из сумки бутылку водки и вылила ее Вене за шиворот со словами:

– Еще один пьяница нажрался и помер. По башке тебя бить опасно. Вдруг кто-то поймет, что тех дур и тебя, безмозглого, один человек наказал? Видишь, какая я умная, а ты меня не любил, не уважал, не ценил, вот и сдохни тут!

Лариса рассмеялась и ушла. Веня дальше все помнил обрывками. Вроде на него кто-то кричит и, похоже, он в магазине на полу лежит. Потом врач появился с девушкой, выгнали они его, посчитали пьяным. Водкой-то от него небось разило. И дальше темнота. Где он потом находился, как до меня добрался, как адрес вспомнил? Все осталось без ответа. Врачиха из нашей больнички не сообразила, что Веню чем-то отравили. А баба Клава брата осмотрела и руками всплеснула:

– Температура у него, лихорадка, пульс редкий, я еле-еле его уловила, ноги отечные, в туалет не хочет, во рту слизистая в красных пятнах. Знаю, некоторые бабы своим мужикам подносят чаек с добавкой. «Скорая» приедет, врач сразу думает: допился хозяин, и совет дает: «Поите его почаще, активированный уголь дайте». Укол какой-нибудь забацает и смоется. А больной несколько дней полежит, и каюк. Меня бабы не зовут, боятся, вдруг я пойму, что яда супружник хлебнул. Или, что им совсем не надо, вдруг откачаю мужика. Но у тебя другое отношение к брату. Очень сложный случай. Удивительно, что Вениамин еще жив. Попробую его вытянуть.

И справилась с задачей.

Галина Петровна посмотрела в пустую чашку.

– Еще чаю или кофе? – предложила я.

– Нет, спасибо, напилась по уши, – улыбнулась гостья, – пора мне. Дорога не близкая, хоть и рядом кажется, да прямого автобуса до дома нет. Сначала еду на маршрутке, потом одну станцию на электричке, и опять на автобусе вроде назад, но по другому шоссе.

Сеня взял телефон.

– Вы сюда приехали на такси, которое мы заказали. Сейчас вызову машину, она вас быстро до дома доставит. До поселка, где вы живете, минут за пятнадцать домчитесь.

– Спасибо, – обрадовалась Галина Петровна.

Собачкин протянул ей конверт.

– Ваш гонорар, как договаривались, проверьте, пожалуйста.

Старуха пересчитала купюры.

– Точно как в аптеке. Что на меня так смотрите? Хвасталась Галина Петровна, что ей все привозят, не на пенсию она живет? Верно. Копеечки от государства на баловство трачу. В магазин поеду, фигню куплю и радуюсь. Вы хотели узнать правду. Я ее сообщила. Вы купец, у меня товар. Кровавые драгоценности не взяла и правильно сделала. А рассказ о них продала. Вы правду узнали, и у меня в кошельке зашуршало. Ну, пора и честь знать! Кактус второй свежести меня небось заждался.

Глава тридцать вторая

Через десять дней мы, как обычно, все собрались в офисе. К нашей компании присоединились две мои бывшие одноклассницы. Первой, одетая в обноски, прибыла Василиса и сразу осведомилась:

– Нашли того, кто мне колье подбросил?

– Сейчас все расскажем, – пообещал Сеня, а через пару минут в офис вошла Прыгина.

Она увидела подругу и фальшиво удивилась:

– Ой! Васька, сто лет тебя не видела!

– Вы с детства живете в одном доме, – не выдержала я, – и не встречаетесь?

– Дом большой, – вздохнула Анюта, – подъезды разные.

– В школе вы были неразлейвода, – не замолкала я, – за одной партой сидели.

– Нас усадила вместе училка Екатерина Сергеевна, когда Володя Матвеев ушел, – сказала Герасимова, – спорить с классной нельзя, замечание напишет, двойку по поведению влепит. После занятий мы не общались.

– Васька училась дополнительно у художника, – добавила Анюта, – а я в спортивной секции. У нас ни минуты свободной не было.

– Потом совсем взрослыми стали, не до гулянок было, – сказала Герасимова, – да и родители наши злились.

– За что? – удивился Семен.

– Пригласила я один раз Василису на свой день рождения, – залепетала Анюта, – папа ее увидел, весь перекосился, но ничего не сказал. На следующий день скандал мне устроил. «Чтоб этой… – ну и дальше матом, – никогда в нашем доме не было!»

– Нюта мне рассказала, как ее отец на меня реагировал, – прошептала Герасимова, – просто удивительно. Я хорошо училась, не курила, в подъезде на подоконнике с мальчиками не сидела, в карты не играла. Я из хорошей семьи. Алкоголиков у нас не было.

Анюта сложила пальцы рук в замок.

– Я решила у мамы выяснить, в чем дело. Она мне потихоньку рассказала, что мой дедушка, которого я вообще никогда не видела, и дед Василисы очень давно нашли клад. Они работали строителями.

– Мне мама сообщила, что они были военными, – поправила ее Василиса, – какое-то здание разбирали и обнаружили чемодан.

– Военные могут и строительством заниматься, – не стала спорить Прыгина, – по версии моей бабушки, к которой я тоже с вопросами пристала, дедушка с друзьями в лесу случайно откопал сейф, открыли они его! А там! Сокровища! Золотые украшения! Деньги! Деда я не знала, он давно умер.

– Моя мама про деньги ни гу-гу, – вставила словечко Вася, – только про ювелирку говорила. Военных было несколько человек. Клад полагалось государству сдать. Но их начальник иначе решил:

– Нас никто не видел, разделим все поровну и станем богатыми. Все спрятал какой-то человек, не государство. У нас всё отнимут! Даже то, что мы сами обнаружили.

Ну и дедушка согласился.

– Мой тоже, – кивнула Анюта, – они всё поровну разделили. Потом им дали квартиры в одном доме.

– Да, да, – подтвердила Герасимова, – вот тут полное совпадение в рассказах старших. Дальше белиберда. Человек, что предложил себе украшения забрать, тоже по соседству поселился. Во втором подъезде я, в третьем Анюта, а тот дядька то ли в первом, то ли в четвертом жил. И они долго дружили. Все очень давно случилось. Мой дедушка умер еще до того, как папа на маме женился. А потом война разгорелась. Летом, как всегда, мы уехали на дачу. Мария Николаевна, бабушка моя, часть драгоценностей спрятала в бачке унитаза, завернула их в клеенку, запихнула в банку и слила воду. А деньги закопала в ящике с цветами, он у нас на балконе стоял. Когда мы вернулись, в туалете было пусто, а в гортензиях ничего не тронуто. Бабушка страшно расстроилась, плакала. Но в милицию никто не пошел: ни она, ни родители. Потому что их сразу спросили бы: что пропало?

– Услышали бы, что дорогая ювелирка, – перебила ее Анюта, – и начали бы допрашивать: откуда у вас это? Папа мой еще с договорами химичил. Там указывали совсем мало заработка, а на руки давали больше. Могут в органах это понять, и отца накажут.

– Порыдала бабуля и утихла, – продолжала Вася, – а потом мать Соньки Волковой у нее спросила: «Вы ключи от своей квартиры доверяете Прыгину? Наверное, когда на лето уезжаете, просите его цветы поливать? Или он за кошкой смотрит? Сколько за услугу берет?» Бабушка изумилась:

– Мы с Прыгиными в соседских отношениях, дети наши в одном классе учатся. Но я никогда не просила Ивана к нам заходить. Домработница наша приезжает, цветы поливает, Мурку мы с собой всегда берем. С чего вам в голову пришло, что Ваня нам помогает?

– Дочь моя, Соня, видела, как он ключом дверь вашу открывал, – смутилась Волкова, – уж простите, у меня такая проблема с гортензиями и геранью. Нас с дочкой из милости пускает пожить моя подруга. Денег нет дом снять, она нам летнюю кухню предоставляет. Но цветы взять нельзя, приятельница их не любит. Увезти их я не могу, ездить домой несколько раз в неделю для полива хлопотно. Я обрадовалась, когда Сонечка прибежала с сообщением: «Мамочка, Герасимовы уехали на дачу, я видела, как они с чемоданами и сумками в свою машину сели. А вчера Прыгин поздно вечером их квартиру ключами открыл и вошел туда. Поговори с бабушкой Василисы, вдруг он согласится тебе помочь. Правда, у нас нет таких денег, как у Герасимовых. Но, может, он согласится взять твои маринованные огурчики, помидорки, салат охотничий, картошки мешок. Поделишься с ним запасами на зиму».

Мать Волковой не пошла к Прыгиным, решила сначала у моей бабушки уточнить, платит ли она соседу и сколько? Вдруг он ей по-соседски помогает. Неудобно же получится.

Анюта закатила глаза.

– И тут война началась! Мой отец ринулся к Волковым, заорал на Соню: «Врунья!» Ее мать возмутилась: «Не смейте так разговаривать с моим ребенком!» Папа ей по-пролетарски ответил, послал ее далеко и надолго, поспешил к бабушке Герасимовой и налетел на нее: «Старая дура, оговорила меня? Когда я у тебя цветы поливал, чтобы они все сдохли?» Бабуля ему в ответ: «Не говорила я такого. Девочка Волковых все придумала!» И такая битва разразилась. Отец стал кулаками махать, Волков ему в нос дал, папа на него кинулся с табуреткой, на весь подъезд взвыл: «Знаю, кто ваши драгоценности из унитаза спер. Баба твоя! Завела любовника, продала сокровища!»

– Они чуть друг друга не убили, – уточнила Василиса, – а до той истории с цветами дружили. После вранья Сони наступил полный и окончательный разрыв. Через некоторое время буря улеглась. Но Анюте и мне запретили общаться с дочерью Волковых. Мы вместе подошли к ней на перемене и спросили:

– Зачем ты Ивана Николаевича оболгала? Он даже близко к двери Герасимовых не подходил!

Глава тридцать третья

Соня руки к груди прижала.

– Делайте со мной что хотите, правды не скажу, иначе меня убьют.

Прыгина передернулась.

– Нам тогда лет по тринадцать исполнилось, не злопамятные мы были. Испугались, начали Соню трясти: «Рассказывай!» И она нам такую историю выложила! Ее мать, Варвара Тимофеевна, вместе с мусором случайно выкинула сумку, в которой лежали все накопленные деньги. Не заметила пропажи, вернулась в квартиру и начала гладить. Стол, на который она клала вещи, стоял у окна. Варвара нет-нет да и смотрела во двор и видела, как к помойке подошел Иван Прыгин. Он вытряхнул ведро, потом вдруг начал рыться в отходах, вытащил из них сумку, открыл ее и убежал в дом. Варвара заметила, что кошелка очень похожа на ту, что служит ей «сейфом», но не придала этому значения. В те годы легкая промышленность СССР не очень-то заботилась о разнообразии товаров для населения. У большинства людей были одинаковые пальто, шапки, обувь. Частый сюжет в кинофильмах и книгах тех лет: главный герой пришел усталый домой, поел, принял душ, лег спать и лишь в кровати понял: да я сейчас нахожусь в чужой квартире рядом с посторонней женщиной. Как же так? Вошел в свою блочную пятиэтажку, открыл ключом дверь… кухня, ванная, в комнате моя мебель, посуда. Да и жена с виду тоже родная: халат байковый, расцветка «павлин», на голове «химия»…

На следующий день Варвара полезла в шкаф и едва не лишилась чувств. Вместо знакомой сумки с семейными накоплениями лежало несколько грязных разорванных полотенец. Она хотела их вчера выкинуть. Волкову осенило, что она перепутала сумку с тряпками. Варвара бросилась к Прыгину, потребовала отдать ее собственность. Иван Николаевич ее выгнал со словами:

– Еще чего придумала!

Мать Сони долго плакала, бедная семья стала совсем нищей.

– Да, я придумала, как отомстить твоему отцу, – всхлипывала Соня, – он нас обокрал.

Василиса прервала рассказ и начала жадными глотками пить чай.

– Софья рассказала историю, которая вызывает вопросы, – прогудел полковник. – Как можно перепутать сумку, где лежат деньги, с грязными, приготовленными на выброс полотенцами?

– Варвара держала никуда не годные полотенца в спальне? В своем шифоньере? – засмеялся Сеня. – Такое можно только спьяну проделать.

– Мать Софьи никто никогда поддатой не видел, – сказала Василиса, – она курила, могла выругаться, но с бутылкой не дружила. Они очень бедно жили. Потом Соня стала героиней, спасла младенца из огня, и у Волковых через короткое время появилось много ценного. Они купили дом в деревне, оделись во все новое. Соня всем в классе сообщила:

– Мне медаль вручили и денежную премию! Очень большую.

Я, конечно, родителям эту историю рассказала. Отец молча выслушал, через три дня позвал меня в кабинет и сказал:

– Медаль девчонка получила. Это правда, остальное – брехня, денег ей никто не давал. Варвара Волкова нам несколько раз в году помогает генеральную уборку делать. Она могла запасную связку наших ключей на часок позаимствовать без спроса, сделать копию и вернуть оригинал на место. А когда мы уехали за город, баба украла драгоценности. Хорошо хоть до денег не добралась. Откуда у Варвары средства на дом, на новую одежду? Она продала наши ценности и получила деньги. Потом решила подстраховаться, испугалась, вдруг ее заподозрят, придумала историю с Иваном Прыгиным и пошла к нашей бабушке. Небось решила, что все тихо получится, а разгорелся скандал. Доказать я ничего не могу, но уверен – Варвара воровка и дрянь. Василиса, не дружи с Соней.

И он пошел к Прыгину извиняться. Вроде они помирились. Но прежней дружбы не стало. Вот такая история мутная.

– Папа сказал Герасимову, что не держит на него зла, – подключилась к беседе Анюта, – а когда отец Васи ушел, нам заявил: «Тот, кто меня вором на основании слов девчонки посчитал, другом быть не может. Нюта, не дружи с Сонькой! И от Васи подальше держись, в гости к нам ее не приводи».

А потом у нас пропали очень дорогие ювелирные изделия. Они маме в наследство от ее отца достались, это его семейные ценности.

– Их украли? – спросил Дегтярев.

– Нет, – вздохнула Анюта, – мамуля очень жалостливая была, всем помочь хотела. У нее была сестра Любаша, она с нами жила, хотя имела свою квартиру, была там прописана. Нехорошо так про родную тетю говорить, но Люба была моложе мамы и неудачлива в браке. Разводилась два раза, больше года ни с кем не жила. Конечно, она знала про то, что маме от их отца досталось. Дедушка специально все отдал перед смертью старшей дочери, младшую он не уважал, называл балбеской. Мама Любе постоянно давала поносить то серьги, то кольца, то браслет. А потом та попросила:

– Выдай мне что подороже из твоего запаса, колье, брошь, браслет, я хочу произвести впечатление на одного человека. Меня с ним сегодня познакомят. Он богатый, говорит: «Бедная женщина мне не пара. Если девочка выросла в нищете, она от больших денег ошалеет, начнет их бездумно тратить. Я возьму в жены только ту, что выросла в достатке». Мне надо ему дать понять, что я не нуждаюсь.

Мама все сестре и отдала, а тетя Люба домой не вернулась. Когда тетя ночевать не явилась, мама отцу сказала:

– Опять двадцать пять. Уж сколько раз я ей говорила: «Не веди себя, как проститутка. Ни в коем случае не ложись в койку на первом свидании». И что? Дома ее опять нет!

– Не нервничай, – засмеялся папа, – все как обычно. Скоро вернется в соплях.

Но Любаша не появилась и в следующие дни. Маме пришло в голову, что сестра отправилась в свою квартиру. Ой, она так ругалась: «Любка, дура, решила с мужиком уединиться!»

– Езжай к ней, – велел папа, – наверное, парень гол как сокол, просто прикинулся обеспеченным.

Мама отправилась по адресу. А дверь оказалась заперта. Она стала соседей расспрашивать, никто ничего о ее сестре не знал. Дом огромный, этажей много, соседи не дружат, да тетя там и не жила. А потом маму вызвали в милицию, выяснилось, что ее младшую сестру убили. Жуть! Следователь начал мамочку расспрашивать. Пришлось ей соврать, что с сестрой она редко виделась, та имеет свою однушку, к нам только в гости ходит. Накануне пропажи Люба якобы ей позвонила, сказала, что собралась на свидание с обеспеченным мужчиной. Но это все, что родные знают. Тетю Любу похоронили, ювелирные изделия пропали.

– У нас была похожая история, – заявила Василиса, – и тоже с родственницей. Зинаида… э… отчество и фамилию не помню, приходилась папе… даже не знаю, как такое родство называется. Дедушка три раза женился, Зина его дочь от второго брака, а мой отец от третьего. Зина с нами жила, хоть у нее своя комната была. Дедушка ее любил, поэтому при себе оставил. Квартира огромная, никто никому не мешал. Папа мой к своей сестре очень хорошо относился. Зина была уже не молодая, замуж никогда не выходила. После смерти дедушки она вроде обратилась к свахе, та ей устроила встречу с мужчиной. Зина попросила у папы украшения, которые в семье хранились на черный день, хотела на жениха впечатление произвести. Отец ей их дал, сейчас уже точно не помню, что она напрокат взяла. Кольцо, серьги, вроде браслет. Ожерелье точно осталось дома. Зинаида и его хотела надеть, но мама воспротивилась. Ну и не вернулась она домой. Мама отца давай упрекать: «Зачем каприз идиотки выполнил?» Папа чувствовал себя виноватым, поехал к Зинаиде домой, а там никого нет. Через какое-то время его вызвали в милицию, и он поступил так же, как мать Анюты. Соврал.

– Почему ваши родители лгали? – удивился Дегтярев. – Отчего не сообщили правду о том, что жили вместе с родственницами, а те просто были прописаны в другом месте?

Анюта смутилась.

– Когда мама собралась к следователю, отец ее остановил: «Что делать будем, если они спросят: «Откуда у вас ценные побрякушки?» Ответим: от родителей жене достались? А у нас еще кое-что от твоих припрятано, слава богу, не все Любка взяла. Вдруг то, что осталось, конфискуют, а? Придерутся, что нет чеков на покупки?»

Василиса опустила голову.

– У моих родителей примерно такая же аргументация была. В семье сохранились ожерелье, серьги, несколько колец. Сейчас люди хвастаются друг перед другом машинами, квартирами, одеждой, золотом-бриллиантами…

– Никто их не спрашивает, – перебила ее Анюта, – откуда у вас деньги на такие приобретения? Если кто и поинтересуется, то ответ будет прост: взял кредит в банке и купил. В то время взаймы в сберкассах не брали. И помалкивали, если что-то особенно ценное в доме держали, приобрели или по наследству получили.

Дегтярев бросил быстрый взгляд на Сеню, тот моргнул. Я поняла, о чем они оба думают. Из-за того что Прыгин и Герасимов опасались ненужных вопросов и изъятия ценностей, которые были получены не совсем честным путем, следователи так и не узнали о том, что Люба и Зинаида, прописанные в разных местах, жили в одном доме.

– Возникли вопросы, – произнес полковник. – Первый относится сразу к вам обеим. С какой целью вы к нам пришли?

Герасимова скосила глаза в сторону.

– Вы же знаете, мне колье подбросили.

Прыгина изобразила удивление:

– Так моего мужа отравили!

– Где сейчас находится ваш супруг? – спросил Сеня.

– В клинике, – горестно вздохнула Анюта, – его в ресторане Макарова чем-то опоили.

– А! Вспомнил! – изобразил радость полковник. – С этого же все и началось. Поел, значит, господин Богданов в «Пловко итальяно» вкусно и в реанимацию загремел.

– Да, да, – кивнула Прыгина, – именно так и было, можете в клинике уточнить.

– Мы уже беседовали с супругой владельца медцентра, – сказал Дегтярев, – она же главврач. Нина Анатольевна Веревкина объяснила, что Алексей до сих пор не пришел в себя.

– Как зовут главврача? – включилась я в игру.

– Нина Анатольевна Веревкина, – услужливо повторил полковник.

Я постаралась продемонстрировать невероятное удивление:

– Ну надо же, она полная тезка нашей одноклассницы, отличницы, которую все звали «Веревка». Знаю, что Нина поступила в медицинский.

– Неужели? – заморгал Сеня. – Создается впечатление, что в этой истории замешаны только те, кто когда-то ходил в один класс.

– Ничего удивительного, – быстро сказала Василиса, – все наши в курсе, как Нинка мечтала стать доктором. И она непременно даст скидку тем, с кем вместе училась, Леша сейчас у нее лежит.

– А вы откуда знаете? – осведомился Дегтярев.

– Мы с Герасимовой общаемся, – затараторила Анюта, – я, когда с Лешей случилась беда, сразу Нинке звякнула. Мы неплохо зарабатываем, но в частных клиниках очень дорого берут. В бесплатную больницу я не хотела супруга укладывать, там за ним нормального ухода не будет. Пришлось Нину об одолжении просить. Спасибо, она не отказала, помогла.

– Кузя, включи, – велел Дегтярев, – а вас, дамы, я попрошу сосредоточить свое внимание на экране.

Глава тридцать четвертая

– Это улица, где я живу, – пролепетала Прыгина.

– Совершенно верно, – подтвердил наш гений компьютерного сыска, – ваш дом стоит впритык к зданию, где находится магазин, там висят камеры наружного наблюдения. Я получил видео с них. Весьма удачно, что в поле зрения камеры попадает ваш подъезд. Внимание, кто сейчас на экране?

– Мужчина, – ответила я.

На видео возник сетчатый желтый квадрат, он «наехал» на лицо человека, потом пропал.

– Система опознала личность, – сообщил Кузя, – это Алексей Иванович Богданов. Краткие сведения: женат на… Мне продолжать?

– Подожди, подожди, – присоединился к спектаклю Кузя, – он же лежит в реанимации после отравления предположительно в ресторане «Пловко итальяно». В правом углу видна дата съемки. Запись сделана вчера вечером.

Настал мой черед исполнить свою роль.

– Как же так? В больнице подтвердили нахождение в реанимации Алексея Богданова.

– Главврач медцентра училась вместе с вами в одной школе, – напомнил Кузя, – ну, знаешь, «старый школьный галстук», «братство одноклассников» и все такое. Некоторые родители костьми лягут, в невероятные долги влезут, чтобы пристроить чадо в престижное учебное заведение. Почему? И есть ли смысл тратить немалые средства, возить ребенка через весь город? Да, есть! Дружба, которая завязывается в детстве, часто проносится через всю жизнь. А фраза «Привет, Миша, я Леня Попов, помнишь, как ты у меня инглиш списывал?» – вот эта фраза мигом превращает серьезного чиновного мужчину в третьеклассника-безобразника, он отвечает: «Ленька! Ты как?» И слышит: «Нормуль, но есть маленькая проблемка по твоему ведомству». «Прикатывай прямо сейчас, жду», – отвечает сановный Михаил Иванович, на прием к которому люди записываются за несколько месяцев. Анюта просто попросила Нину Веревкину:

– Вели людям на ресепшен, если кто-то будет спрашивать, в какой палате лежит Леша Богданов и чем он болен, отвечать: «Этот больной помещен в реанимацию с анафилактическим шоком».

– Если ты врешь, то не ходи гулять, – высказался Кузя, – и вообще зачем весь этот карнавал? Солгали нам, что Алексей при смерти, а он прекрасно выглядит. Попросили детективов найти его отравителя, назвали группу подозреваемых лиц. А на самом деле господин Богданов здоров как бык. Он в курсе того, что вы задумали? Заодно с вами действовал, но не учел, что в магазине круглосуточно пашет камера?

– Леша нам помогал, – прошептала Анюта, – он разыграл спектакль, будто плохо ему стало в ресторане! На ступеньки сел, вроде ему дурно!

– Каков смысл сего фейерверка? – ожил Дегтярев. – Вы снимаете телепрограмму «Разыграй сыскное агентство»?

– Соня Волкова – организатор вечера встречи выпускников, – заговорила Василиса, – она теперь богата и очень этим гордится. Но в школьные годы отчаянно завидовала и мне, и Анюте. Ей всегда хотелось иметь то, что было у нас.

– У Васи отец был известной личностью, – перебила Герасимову Прыгина, – он свою единственную дочь обожал. Васюню одевали как принцессу. Они всей семьей ездили летом отдыхать на Черное море, в Пицунду. Не дикарем, не в частном секторе в крохотной комнатенке жили.

– Папе всегда предоставляли коттедж, – мечтательно протянула Василиса, – прямо на берегу моря. Веранда, пять комнат, кухня, ванная, сад… У меня было очень счастливое детство. Сейчас жизнь изменилась, но воспоминания греют душу.

– Прости, – не выдержала я, – но вроде у тебя и нынче все не так уж плохо. Скажи, по какой причине Кирилл Юрьевич Щукин отдал тебе в пользование купленный им у господина Юдина, э…

– Я бы назвал авто мумией «Фольксвагена», – с серьезным видом заявил Сеня.

– У вас роман с Кириллом Щукиным, – сообщил Кузя. – Желтая пресса судачит, что Щукин вот-вот сделает Герасимовой предложение. В сети есть сайт «Правдивая неправда. Сплетни-скандалы-слухи». Там много снимков вашей пары в ресторанах, магазинах. От всей души желаю вам счастья с Кириллом Юрьевичем. Но зачем вам убитый почти намертво представитель германской автопромышленности?

Герасимова отвернулась к окну.

– Есть одно предположение, – продолжал Кузя, – вероятно, вы надеялись произвести впечатление совсем обедневшей женщины, чтобы Даша, которая вполне благополучна финансово, помогла вам. Васильева добрая, она пожалела бы вас.

Герасимова, не поворачивая головы, ответила:

– Мы хотели, чтобы именно вы занялись этой проблемой. Но… только не обижайтесь, ваше агентство маленькое, популярности у него пока нет. А теперь представьте. Приезжаю я вся из себя роскошная на шикарном авто и предлагаю…

Василиса замолчала.

– Говорите, говорите, – предложил Дегтярев.

Вместо Герасимовой заговорила Прыгина:

– Ложь Волковой, что мой отец заходил в чужую квартиру и совершил кражу, изменила жизнь многих людей. Раньше наши семьи дружили, а после того, как Сонька нафантазировала, все рухнуло. Сначала папу обвинили в воровстве. Потом, когда стало понятно, что он ни при чем, дружба могла возобновиться. Но отец сильно обиделся на тех, кто поверил во вранье Волковой и счел его вором.

– Она разрушила мою жизнь, – прошептала Герасимова. – Она подлая!

– Мы не хотели ей мстить, – тоже тихо добавила Анюта, – постарались забыть то, что Сонька совершила.

Из глаз Василисы вдруг полились слезы.

– Но разве такое можно забыть? Мы так любили друг друга, хотели быть вместе всю жизнь…

– Остановись, – скомандовала Прыгина.

Герасимова схватила со стола бумажную салфетку и прижала к лицу.

– Мы хотели забыть эту историю, – повторила Анюта, – но она никак не завершалась. Мать Сони пришла к моим родителям и заявила: «Хотите, я всем расскажу, где ваш дед добыл ценности? Думаете, я не знаю?» И такое сообщила!

Из уст Анюты полился рассказ, который мы уже слышали раньше от Галины Петровны Рыжовой. Прыгина рассказала нам о том, как в тридцатые годы двадцатого века несколько сотрудников НКВД убили семью Сафоновых. Расстрел неповинных людей они объяснили их нападением на тех, кто исполнял свои обязанности, представили ограбление как оборону, никому не сказали об украденных драгоценностях и поделили их между собой. А потом этим всем мужчинам дали квартиры в одном доме, они стали добрыми соседями. Мать Анюты, наверное, сильно испугалась, потому что задала вопрос:

– А вы откуда это все знаете?

Варвара Тимофеевна засмеялась:

– Что, хвост обгадила от страха? Полы мою у Герасимовых за копейки. Тихая я, хожу бесшумно, слышу хозяйские разговоры. Да и какая тебе разница, кто мне правду разболтал? Цена моего молчания – часть ювелирки, которую вы себе присвоили!

И мама ей что-то отдала!

Василиса опять заплакала.

Анюта дернула ее за рукав.

– Перестань!

– Просто я вспомнила, – еле слышно прошептала Герасимова, – как мы гуляли, строили планы…

– Замолчи, – повысила голос подруга и повернулась ко мне: – Видишь, что с Васей творится? Едва про родителей вспомнит – начинается истерика. После выпускного бала мы с Сонькой не встречались. На нашу радость Волковы уехали жить на соседнюю улицу. Вроде близко, но мы не пересекались. И не разговаривали. И вдруг Сонька Василисе позвонила и замурлыкала: «Надо встретиться! Я устраиваю всем праздник…»

Герасимова опять вытерла лицо и заговорила:

– Видеть мне ее не хотелось, но мне показалось глупым избегать Софью. Она меня пригласила в один из самых дорогих московских ресторанов. Заявилась разодетая, как на свадьбу, держала в руках сумку из убитого крокодила. И давай рассказывать, как роскошно живет, какие у нее квартира, дом, машина. У Волковой одни радости, денег грузовики. Разве это справедливо? Она мое счастье растоптала, а сама…

Глава тридцать пятая

– Васька мне тот разговор передала, – почти закричала Прыгина, – и у меня появилось желание сбить с мерзавки спесь, обломать растопыренные пальцы. Герасимова вообще-то ни при чем. Все я придумала, не очень умно, как сейчас понимаю. Вася прикинулась нищей, чтобы Даша не удивилась, почему она пришла к ней, а не в солидную контору. Нам нужна была только Васильева. А она могла отказаться беседовать с богатой Василисой. Мы после окончания школы с Дашулей вообще не общались, не созванивались, не потому, что поругались, просто времени не было. Дашка могла подумать: «Ага, вот Герасимова какая, сто лет не объявлялась, мной не интересовалась. Приехала на шикарном «Бентли» и хочет узнать, кто ей ожерелье подкинул! Что-то тут не так!» Ну и скажет: «Извини, Василиса, мы маленькое агентство, пустячками занимаемся, а у тебя дело на миллионы! Не наша это тема. Ступай в какое-то большое, международное агентство. Это будет недешево, но тебя не разорит». Никаких угрызений совести после беседы у Дашки не возникнет. А вот если Герасимова прикатит на ржавой колымаге, одетая как жаль печальная, как ее отправить в другое место? Придется самой разбираться.

– Так. По этому пункту все ясно. Идем дальше, – сказал Сеня. – Зачем вам все это надо? Смысл в чем?

– Неужели непонятно? – удивилась Анюта. – Мы планировали устроить скандал во время общей встречи. Сонька точно понесет при всех, какая она богатая и т. д. А я скажу: «Рада, что ты при деньгах. Даша Васильева, владелица детективного агентства, выясняла, кто отравил моего мужа, и в процессе расследования узнала вот такую историю!» И выложу, как Сонька оболгала моего папу, поссорила все семьи! Все-все сообщу, а потом к тебе повернусь: «Ведь это правда?» Тебе придется ответить: «Да!» Все наши тогда отвернутся от Волковой. Накроется медным тазом праздник, где она собралась роль царицы исполнять. Витька Плеткин такую сенсацию не пропустит! История просто для него! Он точно ее опубликует. Витек Соньку еще в школе терпеть не мог, не упустит шанса ей подгадить.

Я ощутила себя туристкой в стране абсурда.

– Что, почему и где Плеткин опубликует?

Прыгина округлила глаза.

– Ты не знаешь? Он создатель и владелец помойки «Слухи-сплетни-скандалы». Или там порядок слов другой: «Сплетни-скандалы-слухи»? Всегда путаю. У него подписчиков в интернете двадцать миллионов, получит Сонька такой черный пиар, что мало ей не покажется. Вот почему Васька к тебе приехала, мы хотим Волкову уничтожить!

Я потеряла дар речи, смотрела на Анюту и моргала.

– Месть как мороженое, – сказал Кузя, – ее надо есть с удовольствием, в холодном виде, полив шоколадом. Вы не один год этого ждали.

– Мы бы не стали с ней связываться, – прошептала Василиса, – но…

– Но она решила организовать встречу одноклассников, – перебила подругу Анюта, – собралась исполнить роль императрицы, которая нищих из милости собирает!

Ко мне вернулся дар речи.

– Почему бы вам просто и прямо не рассказать, в чем дело? Мы проделали большую работу, узнали про ювелирные украшения семьи Сафоновых, выяснили, кто на самом деле убивал женщин, избавили Вениамина Салкина от клейма маньяка. Но этого же могло и не случиться!

– Не докопайся мы до той старой истории, наступил бы конец вашим планам, – сказал Сеня.

– Нет, – улыбнулась Прыгина, – в случае если бы мы поняли, что вы вообще ничего сделать не можете, аккуратно подсказали бы, в какую сторону копать. И я вам сразу подсказку дала! Посоветовала спросить у Тоньки про моего отца и драгоценности. Ну, приврала чуть-чуть, придумала, что Тонька мне сказала: «Ресторан не твой, попробуй скандал из-за него раздуть, живо поеду в «Желтуху», расскажу историю про твоего папашу и украденные украшения». Вот этого она не говорила. Но после смерти моей мамы произошла неприятная история. У нее были драгоценности, они ко мне по наследству перешли. Я их спрятала, только одно кольцо носила. И вдруг приехал полицейский…

Я молча слушала, как Прыгина рассказывает историю, которую мы уже знали.

А та все говорила:

– Макаров сдружился с Антониной, сестрой моей матери. Тонька меня терпеть не может, она не упускала возможности меня обгадить. И захочет рассказать, что у ее сестры были драгоценности… Вы должны были клюнуть на этот крючок.

Дегтярев сидел с каменным лицом, но я поняла, какие мысли бродят в голове у полковника. Анюта не знает, что ее мать – убийца женщин.

– Но вы молодцы, – продолжала Прыгина, – истину за ушко на солнышко вытащили. И это неудивительно. У вас во главе стоит Александр Михайлович Дегтярев! Легенда сыска!

Полковник выпрямился:

– Я просто хороший профессионал. И все. Не надо похвал.

Я подавила вздох. Если Нюта поставила перед собой цель понравиться толстяку, то она ее не достигла. Александр Михайлович резко отрицательно относится к врунам.

Когда Анюта и Василиса уехали, Сеня протянул:

– Вроде складно-ладно все объяснили. Но история идиотская!

– Бабы, – меланхолично заметил Леня, – придумали фигню, организовали спектакль.

– Женщины странные существа, загадочные, – продолжал Леня, – психически неустойчивые, излишне эмоциональные.

– А мужики не способны ботинки аккуратно в прихожей поставить, – сказала из коридора Марина, – у каждого свои особенности. Между прочим, парни всех возрастов такие глупости творят!

– Женщина и машина – это вообще песня, – рассмеялся Сеня, – знакомый мне рассказал: едет один раз с приятельницей, та за рулем, ну и решила перестроиться. Сначала она нормально действовала, «мигалку» включила. Ее какой-то дядька на джипе пропустил. И что было дальше? Краса ненаглядная бац по тормозу, чуть отъехала и снова на педаль давит. Мой друг ее за плечо схватил: «Ты что творишь? Офигела?» Она в ответ: «Надо поблагодарить того, кто мне дал возможность налево уйти. Поморгала ему два раза!» Во как! Третий год за рулем, про аварийку и не слышала! Всегда на тормоз нажимала! Скольких водителей «шумахерша» до инфаркта довела?

– То, что ты сейчас рассказал, – возмутилась Марина, входя в офис, – байка из интернета. В Сети подобных анекдотов полно. А я правду жизни расскажу! Мне в «Инстаграм» мужик написал: «Хорош чушь выдавать. Рецепт вчера выставила: «Если у вас остались несъеденные спагетти, распустите на сковородке сливочное масло, бросьте в него макароны, обжарьте их до легкой корочки и посыпьте тертым сыром. Ужин готов за пять минут». Вранье! Я жарил «ракушки» полчаса, но они мягкими не стали, а сгорели!»

Марина захихикала:

– Он их сухими на сковородку швырнул!

– Могла бы объяснить, что сначала макаронные изделия отваривают, – рассмеялась я.

– Даже трехлетняя девочка в курсе, что макарошки прямо из пачки в рот не отправляют, – сказала Марина.

– Так это девочка, – улыбнулась я, – а твой подписчик мальчик!

Полковник встал и начал ходить по офису.

– Даже учитывая то, что женщины могут придумать любую чушь, наша история более чем странная! Прыгина и Герасимова решили отомстить Волковой за то, что Софья сто лет назад оболгала отца Анюты? Почему они так долго ждали? Ладно, на этот вопрос еще можно найти ответ, вроде: их возмутило поведение организаторши встречи выпускников. Но! Анюта сообщила нам о прошлом своего деда, о том, как он убил людей и забрал украшения. Значит, они с Василисой знали правду о семейных алмазных фондах. Да, Галина Петровна Рыжова знает больше подробностей, но и одноклассницы Даши тоже в курсе той давней истории. Женщины решили отомстить Волковой. По их расчетам, мы раскапываем преступление, которое совершили их деды. Даша на собрании одноклассников сообщает, как Софья оболгала отца Прыгиной, как Волковы потом купили дом в деревне, как Варвара явилась к матери Анюты… Все указывает на то, что драгоценности сперла Варвара. Она же велела Софье оболгать Ивана Прыгина. И эту историю Даша должна была рассказать всем! Опозорить Соню. Но! Давайте вспомним, как дедушки Прыгиной и Герасимовой завладели сокровищами. Они же убийцы! А мать Волковой знала правду. Может, Софья тоже в курсе? Она ответит Дарье: «Отличная работа. Но ты не все рассказала». И сообщит, что знает о дедах Анюты и Василисы. Наших клиенток тоже грязью замажет. Что-то они не договаривают. Что-то тут не так. Не складывается картина, разваливается. Повсюду торчат нити, они не завязываются. И почему Василиса сейчас так нервничала, плакала, говорила: «Она мне жизнь сломала», «Мы так любили друг друга». Кто кого любил? А? Мы не знаем всей правды, получили только ту часть, что нам дали. Что-то я проголодался. Поесть дадут?

– Пошли в большой дом, – засуетилась Марина, – сегодня я испекла пирог из лимона с бергамотом!

– Не уверен, что захочу его попробовать, – насторожился полковник.

– Тебе понравится, – пообещала жена-невеста, – теста мало, начинка кисленькая.

– Жаль бегемота, – заметил Кузя, – и он же большой! Или он кусками продается? Не целиком?

– Ни разу не видела в супермаркетах филе бегемота, – изумилась я.

И тут на мой телефон прилетело сообщение: «Можешь прямо сейчас подъехать на бензоколонку у супермаркета «Карта еды»?»

– Филе бегемота? – попятилась Марина. – Дашута, как тебе такое в голову пришло?

– Ты только что сказала: «Испекла пирог из бегемота», – объяснил Сеня.

– Нет! – расхохоталась Марина. – Из лимона с бергамотом. Растение такое! Обычно делают чай с бергамотом, а я натертый высушенный плод добавляю в выпечку.

– Уже иду, – обрадовался Сеня и направился в прихожую.

За ним потянулись остальные.

– Дашуля, вставай, – скомандовала Марина.

– Мне надо заглянуть кое-куда, – соврала я.

– Оцени туалетную бумагу, она розовая с рисунком, – улыбнулась Марина.

– И почему мне кажется, что в этом деле есть какая-то засада? – пробормотал себе под нос полковник, покидая комнату. – Странная история!

Я дождалась, пока все уйдут, напечатала ответ: «Еду» – и пошла к гаражу.

Глава тридцать шестая

– Не моя идея пойти к тебе, – произнесла Василиса, когда увидела меня около столика.

Я отодвинула стул.

– Так уже все поняли, кто заводила.

– Анюта велела мне молчать, но… но… я не хочу тебя обманывать, – продолжала Герасимова. – Да, истории с Иваном Прыгиным, с драгоценностями, и как нас обокрала Варвара, не выдуманы.

Я поставила на стол чашку с чаем.

– С этим не поспоришь, но кое-какие вопросы есть.

Василиса опустила голову.

– Подожди. Дай сначала мне все рассказать. Может, потом и спрашивать не придется.

Я молча кивнула. Герасимова оглянулась по сторонам.

– Хорошо, что никого нет.

– Кафе ужасное, – пожала я плечами, – и у этой бензоколонки дурная слава. Местные жители здесь никогда не заправляются. Автомат не доливает топлива, и оно какое-то левое, машины ломаются. А посторонние заезжают редко, потому что по дороге еще три колонки есть.

Василиса открыла пачку печенья, вытащила одно и положила на тарелку.

– В школе у меня была любовь. Взаимная. Он учился в нашем классе, но мы тщательно скрывали свои отношения, понимали, что мои родители не обрадуются.

– Матвеевы жили бедно, – вздохнула я, – мать и двое детей, Володя и младенец. Отец их умер. Разница у Вовы с новорожденной была лет эдак тринадцать. Трудно жили Матвеевы, наверное, поэтому Володя от нас ушел в девятом классе. Это уже после того, как у них квартира сгорела. Просто лавина несчастий тогда на Матвеевых рухнула. Жилье в негодность пришло, Вову те, кто разбирался с возгоранием, признали виновным, решили, что он курил и заснул. Окурок из его руки выпал на диван, обивка вспыхнула, он сбежал, сестренку новорожденную бросил, ее Соня спасла.

– Вовка не виноват! – взвилась Василиса.

– Мы всегда оправдываем тех, кого любим, – сказала я, – у вас с Матвеевым любовь тогда была.

Герасимова уронила печенюшку на пол.

– Как ты о нас узнала?

– Один раз случайно видела из окна, как вы вместе, держась за руки, уходите с заднего двора школы, – объяснила я, – никому никогда не рассказывала об этом.

– Спасибо, – прошептала Василиса, – мы очень старались не спалиться. А про то, что из школы можно увидеть территорию за зданием, Вова не подумал. Сначала мы просто гуляли, потом… ну… он меня к себе позвал. Мать Матвеева сутками работала. Пока их бабушка не умерла, они нормально жили. Серафима Андреевна, как я теперь знаю, получала пенсию, паек и работала в таком месте, где готовят агентов для работы за границей, шпионов. Обучала их, как себя вести, этикету. Если у женщины-мужчины в биографии было указано: мать из семьи композитора и певицы, а отец писатель, то ясно было, что родители научили детей есть с ножом-вилкой, не пить чай из блюдечка. Серафима Андреевна в молодости обучалась в Смольном институте, уехала с мужем-дворянином в Париж, жила там долго, потом вернулась в Россию. Она считалась очень ценным сотрудником! Зарабатывала прекрасно. Мать Вовы была никому не нужной поэтессой. Отец такой же горе-художник, рисовал нечто жуткое. Сын и невестка жили за счет Серафимы. Когда она умерла, семейное благополучие накрылось. Мамаша пристроилась работать уборщицей. Серый дом у метро помнишь?

Я кивнула, а рассказчица продолжила:

– Вот там она подъезды мыла. Но все время говорила сыну: «Вова, я очень устаю по твоей вине. Ты много ешь. Такого легче убить, чем прокормить. Ну-ка, помоги матери!» Вовка утром до занятий вместо нее уборкой занимался и вечером тоже. Не такого ухажера для меня мои родители хотели. Отец Матвеева от пьянства умер за пару месяцев до рождения дочери.

Герасимова помолчала и продолжила:

– Потом какой-то человек нанял Валентину, так звали мать Вовы, отмывать дачу после ремонта. Она сыну сказала: «Уеду на два дня, в школу не ходи, корми Лену из бутылочки кашей». Володя остался караулить сестру. И позвал меня в гости. Малышка уснула после полдника.

Герасимова закрыла лицо ладонями.

– У Матвеевых две комнаты было. Одна побольше, из нее вход в ту, что поменьше. Девочка спала во второй. А мы… в первой… ну… там диван стоял, древний совсем, его плед прикрывал, до полу свисал. Мы сначала поболтали. Несколько раз телефон звонил, Вова трубку не брал. Потом кто-то в дверь звякнул, понятно, мы не открыли. А потом… Ну… вот… э…

Я кивнула.

– Поняла.

Вася опустила руки.