Дзимвел этому не препятствовал. Пристально наблюдал за происходящим и видел, что на роль лидера Агип не претендует, а потому в его действиях больше пользы, чем вреда. Все равно у самого Дзимвела такой продуманной программы не нашлось, а кому-то учить молодежь нужно.
– Все мы рождены в Темном мире, – вещал Агип зачарованно глядящим демонятам. – И только от нас зависит, будем ли мы вечно блуждать в потемках или поднимемся вверх, воспарим над скверной нашего бытия. Мы лишены здесь света – но мы сами храним свой свет. Пламя наших душ.
Его золотая кожа засветилась, из рук исторглись фонтаны пламени. Демонята восторженно заверещали.
– Мы – фархерримы, – говорил Агип. – Оскверненные, но не сломленные. Мы зависим от чужих душ и чужой энергии, но сие суть топливо, чтобы поддерживать свет во тьме.
Дзимвел тоже сидел поодаль, слушал и довольно кивал. Да, Агип хорошо подвел базу. Это вполне годится, чтобы сплотить фархерримов и задать им направление. А заодно отделить от остальных демонов – чтобы не перемешались, не расточились.
Интересно, сошел ли соларион с ума или просто наконец принял свою новую суть? На сумасшедшего не похож.
В общем, все вроде бы шло хорошо… а потом на фархерримов ополчился Кошленнахтум.
Случилось это совершенно для всех неожиданно. Дзимвелу-то уже казалось, что с их существованием смирились. Ларитры по-прежнему поглядывали на фархерримов косо, бушуки старались их закабалить, гохерримы искали с ними драк, а гхьетшедарии пытались растлить… но в этом не было ничего особенного. Каждый действовал сообразно своей природе и сообразно ожиданиям Дзимвела.
О демолордах и говорить не стоило. Никто из них не собирался в открытую бросать вызов Мазекресс, никто не собирался ссориться с ней из-за такой ерунды… никто, кроме Кошленнахтума.
Эта тварь в чем-то напоминала Матерь. Тоже громадное, вросшее в землю чудовище… совсем не похожее на свой образ на стенах храмов Легационита. Там его принято было рисовать в облике блаженного портала, окна в иной мир, из которого глядит голова божественного змея.
Как потом оказалось, ему немало подольстили. Кошленнахтум действительно появлялся во внешнем мире только в таком виде, только была то не божественная змея, а всего лишь одно из его щупальцев. Клыкастых, когтистых щупальцев, коих у Кошленнахтума целый лес.
Злобный колосс, гигантский баньян. Единственное живое существо в Паргороне, которое отмечают на географических картах. И это при том, что его гхьет тоже несказанно огромен. Занимает почти седьмую часть Туманного Днища, уступает в размерах только гхьету Фурундарока.
Первый раз он атаковал на общей территории. Где-то в окрестностях Кубла… Дзимвел так и не узнал, где именно. Одна из фархерримок просто исчезла в никуда, перестала отзываться на астральный зов.
И пропажу заметили не сразу. Только через несколько дней, когда к Дзимвелу заглянул бухгалтер Наиллы, сообщив, что ее счет освободился, нужно передать наследнику.
Это могло означать только одно. Наилла либо мертва, либо проглочена гхьетшедарием, что равнозначно гибели. Счета запечатанных, похищенных и попавших в рабство остаются активными, так что разночтений быть не может.
На ее счету было немного. Наилла не так уж давно начала покидать урочище, пыталась освоить в Кубле какое-нибудь мастерство. Теперь ее счет перешел к малолетнему сыну, а Дзимвел еще раз напомнил всем об осторожности.
Потом в неизвестность канула другая фархерримка. Потом третья. Дзимвел заподозрил бы, что их похищают для каких-то утех, но они ведь погибали, а не исчезали…
Впрочем, утехи демонов могут иметь и такие последствия.
– А ведь барон Вудамман примерно в это время и промышлял? – припомнил Бельзедор.
– Нет, он к тому времени уже год как скончался, – покачал головой Янгфанхофен. – Возможно, он бы тоже рано или поздно заинтересовался и фархерримками, но… не успел.
А потом пропал фархеррим. Мужчина. Это немного всех запутало, а Дзимвел к тому времени и так уже бил тревогу. Но он при всем желании не мог постоянно сопровождать каждого фархеррима, поэтому неохотно попросил о помощи Загака.
– Нам нужна твоя помощь, Загак, – сказал он.
– Нам… или тебе?.. – прищурился тот.
– Нам, – стиснул его плечо Агип. – Фархерримам. Твоим братьям и сестрам. Какая-то паргоронская тварь убивает нас по одному, и это должно прекратиться.
– И вам нужно, чтобы я следил за каждым, не так ли? – задумчиво сказал Загак. – А что скажут на это остальные?
– Им это не понравится… если они узнают, – сказал Дзимвел.
– А-а… то есть я должен следить за всеми, но так, чтобы никто не узнал…
– Ты будешь делать то, что должно, – стиснул чуть сильнее Агип.
Загак зашипел от боли и резко вырвался. Его глаза возникли целой россыпью, гневно уставились на золотого фархеррима… но Ме Загака было абсолютно бесполезно в драке, и он это понимал.
– Не дави на меня, Агип, – потребовал он. – Я все сделаю. Я и сам… переживаю.
Дзимвел только фыркнул. Переживает он, как же.
Но Загак действительно стал незримо сопровождать каждого из фархерримов, покидающих урочище. Группы и одиночек… поодиночке они теперь редко передвигались.
И следующие несколько дней нападений не было. Загак все сильнее скучал, вынужденный круглые сутки таращиться сразу из десятков глаз… а потом он примчался к Дзимвелу, дрожа всем телом.
– Он уничтожил мой глаз!.. – выкрикнул он. – Но я успел его увидеть! Щупальце!.. втянуло!.. это Омерзительный Господин!..
Новость была скверной. Дзимвел надеялся, что это какая-то тварь поскромнее. Кто-то из тех же ларитр вне колен или помешавшийся гохеррим…
Но Кошленнахтум… Как с ним вообще бороться? По количеству акций в Банке Душ у него шестое место, он сильнейший из гхьетшедариев и может в одиночку убить всех фархерримов, вместе взятых.
Все Дзимвелы во всех измерениях схватились за головы.
– Дзимвел, все в порядке? – с беспокойством спросила одного из них Арнаха.
– Воды… – прохрипел фархеррим.
А как бы вы отреагировали, узнав, что демолорд хочет уничтожить вашу семью? Или… может, он хочет чего-то иного? Он пока убил только пятерых, и фархерримы вроде ничем его не задевали…
С другой стороны – многое ли нужно демолорду, чтобы устроить очередную развлекуху? Особенно когда речь о гхьетшедарии. Они берут что хотят и ни перед кем не отчитываются.
Демолорда может угомонить только другой демолорд…
– Матерь, нам нужна помощь! – склонился перед Мазекресс один из Дзимвелов.
– Всем в этом мире нужна помощь, – спокойно ответила Матерь Демонов. – Но я создала вас самостоятельными. Я даю жизнь, но дальше вы должны выживать сами.
– Мы все понимаем, – еще ниже склонился Дзимвел. – Но мы не справимся с демолордом…
– С демолордом?..
Перед Дзимвелом возник Ярлык Матери. Прекрасная женщина коснулась его чела, извлекла информацию, и ее брови гневно сомкнулись.
– Омерзительный Господин зашел слишком далеко, – произнесла она.
– А зайдет еще дальше. Отчего он желает нам смерти, Матерь?
– Он завидует мне. Всегда завидовал. Он и Совита… они подражатели, неспособные вдохнуть истинную жизнь в свои творения. И теперь, когда Кошленнахтум узрел вас – какими вы стали, какими еще можете стать… он желает вам погибели.
– И он из одной только зависти…
– Его не из-за внешности прозвали Омерзительным, сын.
– Понимаю… что мы можем сделать, чтобы спастись? – спросил Дзимвел.
– Вы можете оставаться в моей обители, – медленно ответила Мазекресс. – Сюда Кошленнахтум не сунется.
Дзимвелу не понравился такой вариант – и Матери явно тоже. Ее обитель велика, она размером с целую страну – но они не могут запереться здесь навечно. Они не смогут охотиться, не смогут зарабатывать условки, пополнять счета. Не смогут развиваться.
Они станут… как Низшие.
– Недопустимо, – произнес Дзимвел.
– Недопустимо, – согласилась Мазекресс. – Но Кошленнахтум не согласится просто отступить. На открытую конфронтацию он не пойдет, но в безопасности никто из вас не будет. И я не могу простереть длань над всем вашим народом, другие демолорды не позволят.
– Почему? – не понял Дзимвел. – Мы же твои дети.
Мазекресс улыбнулась и погладила своего эмиссара между рогов. Ей понравились его слова.
– Большая часть Паргорона – мои дети, – сказала она. – Почти все низшие демоны изначально порождены мною. И как бы мне ни хотелось безраздельно властвовать над своими детьми, мне этого не позволят. А если я попытаюсь – они все объединятся против меня. А мне, боюсь… не уйти от их гнева.
Громадная алая туша чуть заметно содрогнулась, хоботы изогнулись. По Мазекресс будто прокатился печальный смешок.
Впервые Дзимвел с каким-то шоком осознал, что Матерь Демонов тоже не всемогуща. Что ее силы тоже не беспредельны.
А их, фархерримов, пока что слишком мало, чтобы ее защитить. Пока что они не могут защитить даже самих себя.
– Меня Кошленнахтум тронуть не посмеет, – увидела его мысли Мазекресс. – Я сильнее его, он это знает. К тому же нападение на другого демолорда у нас наказуемо.
– А если простые демоны нападают на демолорда?
– Тогда он накажет их сам, – чуть улыбнулась Мазекресс. – Если, конечно, останется жив, но… у вас нет надежды одолеть Кошленнахтума.
– Но… ты говорила, что он завидует тебе, Матерь… – медленно произнес Дзимвел. – То есть у него тоже есть кто-то, кого он… не хотел бы потерять…
Мазекресс посмотрела на своего любимца очень внимательно. Потом медленно кивнула.
Кошленнахтум никогда не порождал полноценных демонов. И даже недемонических, но разумных и могущественных тварей, как Совита. Это его убивало, поскольку он страстно хотел уподобиться своему родителю Оргротору… а когда-то надеялся его даже превзойти.
Мечтал стать отцом чудовищ. Повелителем всего живого.
Увы, чего-то ему не хватало. Все, что удавалось породить Кошленнахтуму – тахшуканы. Эти живые сардельки, полуразумные бесполезные создания.
Кошленнахтум не мог даже обзавестись обычными детьми, как все гхьетшедарии. Они размножаются в фальшивых обликах, а Кошленнахтум потерял свой десятки тысяч лет назад. Он много веков пытался найти лекарство, как-то нивелировать эффект потери, но себя он преобразовать не мог, и добиться сумел только… разрастания. Когда-то немногим крупнее Мазекресс, он расползся на целую долину, стал живой рощей.
– Подожди, – перебил Дегатти. – Я думал, для гхьетшедариев абсолютно невозможно себя видоизменить.
– Фальшивый образ после преобразования застывает в неизменности, – кивнул Янгфанхофен. – Но истинный со временем меняется, однако только в сторону увеличения. Когда гхьетшедарий находится в облике монстра, он растет. Очень медленно, конечно, не быстрей взрослеющего человека… но Кошленнахтум пребывал в этом облике больше пятидесяти тысяч лет и разросся настолько, что занял целую долину.
– Кстати, Дегатти, а ты ведь и жен Кошленнахтума тоже… окучивал? – припомнил Бельзедор. – Я, честно говоря, немного в шоке от твоей отбитости. Как ты вообще… ты пробирался в этот… живой лес, и там…
– Да, это было непросто, – чуть самодовольно произнес Дегатти.
На самом деле пробраться под крону Кошленнахтума оказалось не так уж и сложно. Он настолько огромен, что просто не в силах наблюдать за всем, что происходит на просторах своего тела, бесконечном переплетении живых стволов и лиан. Да, у него повсюду глаза, повсюду пасти и щупальца, но Дзимвел по себе знал, насколько это сложно – тысячекратно расщеплять сознание, держать под контролем все одновременно. Даже у Ме Темного Легиона есть свой лимит, да и то Дзимвел редко к нему приближался. Обычно ограничивался всего тремя-четырьмя десятками себя.
Нет, конечно, Кошленнахтум все равно сразу бы их заметил, но фархерримов скрывала Ильтира. Ее Ме распространялось не только на нее саму, она могла сделать незримым целый отряд.
Незримым даже для демолорда.
Вокруг кишела жизнь. Каждое дерево было не деревом, а частью Кошленнахтума. Каждое шевелилось, пульсировало.
В этом лесу-демолорде была совершенно своя, особенная фауна. В зарослях Кошленнахтума обитали демонические паразиты, всякого рода мошки, гигантские вши. Из кроны свисали гроздья яиц. В воздухе парили пузырьки чистой скверны и дымящиеся волоски. Эти при первой возможности куда-нибудь ввинчивались, уходили вглубь тела.
А еще тут были тахшуканы. Те самые дети Кошленнахтума. Во всем этом громадном гхьете обитали в основном они, но во внешней области – взрослые, прошедшие перерождение.
А здесь – их личинки, зародыши.
Кошленнахтум порождал их постоянно, в огромных количествах. Для этого у него был собственный гарем, не уступающий коллекциям Корграхадраэда и Хальтрекарока. На протяжении тысяч лет одержимый демолорд перепробовал самых разных женщин, самых разных существ – но никто не мог решить его проблему. Лишенный фальшивого облика, колоссальный гхьетшедарий не утратил мужскую силу, но лишился способности к нормальному воспроизводству. От него рожали только тахшуканов – этих недоделанных шураве.
Когда тахшукан взрослеет, то утрачивает плоть и вселяется в некое существо. Животное, разумного смертного, иногда даже низшего демона. Он пожирает его изнутри, абсорбирует и уродует. Получается ходячая карикатура, нелепое создание с примитивным умишком. В системе сословий Паргорона тахшуканы стояли где-то между самыми низшими демонами и животными. Их не считали равными себе даже шуки.
Но Кошленнахтум все равно проявлял к ним что-то вроде заботы. Это было лучшее из того, что он мог породить… а ему почему-то ужасно хотелось порождать жизнь, давать потомство.
– Вот они, – сказал Ветцион, чуть брезгливо раздвигая завесу плоти.
Их было двенадцать здесь, фархерримов. Все апостолы. Агип, Ветцион, Дзимвел, Каладон, Такил, Яной, Ао, Дересса, Ильтира, Кассакиджа, Кюрдига и Маура.
И Загак. Частично. Он не пошел с остальными, но отправил свои глаза.
И теперь эти его глаза смотрели на кишащих в траве тахшуканов. Влажные горы плоти, переливающиеся в покрывающей их слизи.
Их матерей тут не было. Кошленнахтум держит их где-то совсем отдельно, тоже проявляя что-то вроде мужней заботы. Древний демолорд давно понял, что смертные и даже бессмертные быстро изнашиваются, если не давать им передышек и некоторого комфорта.
И это была только одна из кладок. Только одно из гнезд. Апостолы, прикрытые Ме Ильтиры, разошлись по периметру, Каладон прищелкнул пальцами, и в руках каждого появилось по стальной трубе.
– Это называется «огнемет», – сказал Дзимвел, расходясь на двадцать Дзимвелов.
Он сам принес Каладону образец. Ме этого бывшего жестянщика могло создавать… предметы. Любые предметы, которые Каладон мог вообразить, но только простые, без магии.
Но зачем нужна магия, когда в других мирах существует вот такое? Каладону ужасно понравилось оружие, способное поражать огнем и металлом безо всяких чар.
Огнемета не получил только Агип. Ему не требовалось.
– По моей команде, когда мах…
Страшная огненная вспышка! Взрывы!
– Мерзость!!! Скверна!!!
– О, Агип уже начал…
Остальные присоединились. Невидимость спала – и фархерримы разом атаковали. Залили все пламенем. Тахшуканы шипели, визжали… и лопались. Во все стороны летела слизь, летели брызги плоти…
– Стоп, исчезаем! – приказал Дзимвел.
Их опять накрыло пологом. Фархерримы разом бросились врассыпную, исчезли в зарослях живой плоти. Даже Агип не протестовал, не рвался безрассудно в драку.
Они заструились невидимыми тенями, понеслись к другой кладке, а вслед им доносился дикий рев Кошленнахтума. Живые джунгли клокотали от ярости и негодования.
– МОИ ДЕТИ!!! – гремело на весь лес.
– Каладон, а те штуки ты сумел воплотить? – спросил на лету Дзимвел.
– Зажигательные гранаты?.. – вскинул на руке небольшой шар Каладон. – Сейчас у каждого будет по сумке.
Сначала они вообще обдумывали вариант нападения издали. Обстрела ядерными ракетами и прочими великолепными изобретениями смертных из технологических миров. Или такого же рода магией, хотя тут Каладон помочь уже не смог бы.
Но Мазекресс только посмеялась над их наивностью. Демолорда подобным не уязвить, а тахшуканы надежно прячутся под его кроной. К тому же это будет открытым объявлением войны, прямым вторжением в чужой гхьет. Фархерримов могут попросту уничтожить, у них все еще хватает недоброжелателей.
Так что они отправились тайно, но во плоти. И не трогали самого Кошленнахтума, истребляли только его потомство.
Это было несложно. Кладки тахшуканов были повсюду. Совсем крохотные, побольше и здоровенные, уже готовые перейти в высшую форму и в кого-нибудь вселиться.
И они гибли легко. Для них не требовалось серебро, особые чары или когти высших демонов.
– А это могло бы стать неплохим видом спорта! – хохотнул Такил, швыряя очередную гранату. – Или игрой!
– Потише ты! – зло прошипела Ильтира. – Я скрываю хорошо только тех, кто хочет быть скрыт! Зашумишь – выпадешь!
– Он нас обнаружил, – сказал Дзимвел, к чему-то прислушиваясь. – Один из глаз Загака уничтожен.
Один из Дзимвелов оставался рядом с Загаком. Проклятый трус не пошел с остальными, но в этом было и здравое зерно. На безопасном удалении, в урочище Матери… и он явно думал о том, что все апостолы сейчас в недрах Кошленнахтума…
– Что, Загак, сейчас не хочешь быть на нашем месте? – сухо спросил Дзимвел.
– И рад бы, но если Кошленнахтум вас сожрет – должен же остаться хоть один… апостол, – тонко улыбнулся Загак.
– Я все равно выживу, – пообещал ему Дзимвел. – Если выдашь нас Кошленнахтуму, я разорву тебя в клочья.
– Мы разорвем, – сказал другой Дзимвел. – Мы все.
– Дзимвел, твои властолюбие и эгомания застилают тебе разум, – поморщился Загак. – Я иногда даже не уверен, что для оргий тебе нужны эти самоталер. Но не надо думать, что я такой же.
Дзимвел с трудом сдержал гнев. Но прямо сейчас он не собирался отвлекаться никем из себя. Слишком важная миссия, все Дзимвелы сосредоточились на одном.
Там, под Кошленнахтумом они прямо сейчас погибали. Чтобы занять Кошленнахтума, Дзимвелы разбежались в разные стороны, продолжая отделять все новых, новых, новых…
Щупальца засвистали с бешеной скоростью. Разъяренный Кошленнахтум увидел фархерримов… и стал их уничтожать. Хватал, раздавливал, пожирал, втягивал в бесчисленные пасти… а иных просто испепелял взглядом.
Но все это были только Дзимвелы. И они не заканчивались. А остальные апостолы продолжали перебегать от кладки к кладке, уничтожать их мгновенными резкими вспышками. Тахшуканы горели в пламени, взрывались в белом огне.
Но это не могло длиться вечно. Всемогущий демолорд наконец разобрался, что происходит. Он рассредоточил внимание, пристально уставился на оставшиеся кладки…
И когда апостолы в очередной проявились… он нанес удар.
– Вы сами сюда явились, упростив мне задачу! – донеслось сразу отовсюду. Голос множился и разбегался, его издавали сотни пастей сразу.
Кошленнахтум сразу понял, кто скрывает остальных – и сразу полоснул по Ильтире. Импульс демонической силы накрыл демоницу, и та упала, скорчилась. Была еще жива, даже Кошленнахтум не сумел одним ударом уничтожить одно из лучших творений Матери…
– Какие живучие! – раздался завистливый голос.
И хлынул второй импульс, мощнее прежнего… но расплескался о золотой доспех. Агип закрыл Ильтиру собой – и все утонуло в пламени. Стена белого огня рванулась к Кошленнахтуму…
Пламя Агипа было не просто пламенем. Бывший соларион просто испепелил те части демолорда, которые видел. Несокрушимый крылатый рыцарь породил кольцо безумного жара и в экзальтации заревел:
– Я солнце, что озаряет царство тьмы!!!
Два Дзимвела подняли Ильтиру на ноги. Ее коснулась Кюрдига – и забрала боль. Втянула в себя раны, втянула повреждения… сама едва не упала, приняв это… но тут же выплеснула вовне. Выплеснула, ударила по Кошленнахтуму его же импульсом.
Опасное Ме у Кюрдиги. С ней почти невозможно сражаться. Если рана не убьет ее на месте, она тут же ее вернет.
И Кошленнахтуму это не понравилось. Поливаемый пламенем Агипа, получивший увесистый шлепок от Кюрдиги, он заревел, содрогнулся.
Они были слабее его, намного. Но их было двенадцать. В каждого Матерь вложила по максимуму, желая создать собственную свиту. Собственные аналоги баронов, вексиллариев.
Эмиссары для Паргорона, наместники, слуги демолордов… это все отговорки. Мазекресс просто всегда хотелось собственный народ. Собственную аристократию – и собственное четвертое сословие.
И двенадцать демонов такой силы вместе соответствовали демолорду. Может, не самому могучему – но соответствовали.
Но Кошленнахтум все равно перебил бы их поодиночке. Отшатнувшись было в разные стороны, раздвинувшись на целую поляну, он вновь ударил, накрыл апостолов пологом демонической силы…
– Уходим, – сказали сразу три Дзимвела. – Сейчас.
Маура окаменила гигантское щупальце. Обернула камнем все, что было под ними, всю эту вязкую плоть. Камнем стал даже и воздух, на одно мгновение их окружило сплошной гранитной стеной… но та сразу пошла трещинами… сейчас лопнет, сейчас их раздавит гневом демолорда…
– Матерь, прими нас, – чуть слышно произнес Дзимвел.
И их засосало в раскрывшийся портал. Воронку, ведущую прямо в недра Мазекресс.
Зеленая колышущаяся плоть сменилась красной и пульсирующей. Вокруг воцарилась тишина… и успокаивающее уханье, биение колоссального сердца.
И все апостолы живы. К счастью. Гибель даже миллиона тахшуканов не станет достаточным уроком, если у них тоже будут потери.
Кошленнахтум должен узнать, что у них есть когти. Что они безнаказанно пустили ему кровь – и могут сделать это снова.
Но Дзимвел, что стоял рядом с Загаком, увидел, как вокруг Мазекресс вспыхивают порталы. Как выметаются из них бесчисленные щупальца, как распахиваются клыкастые пасти. Как Кошленнахтум гневно восклицает:
– Суть Древнейшего, Мазекресс!.. Ты что, объявила мне войну?!
– Просто мои детишки поиграли с твоими, – спокойно ответила Матерь Демонов. – Я их отругаю.
Щупальца Кошленнахтума сомкнулись улитками. Несколько секунд он молчал, а потом промолвил с едва сдерживаемым бешенством:
– Ты породила неплохое потомство. Мои поздравления. Но кто же из них твой любимчик? Кого ты одарила особенно щедро?
– Что за вопросы, Кошленнахтум? Я люблю их всех одинаково. Как и ты своих.
Невысказанное повисло в воздухе. Кошленнахтум снова замолчал, и его взгляд был тяжелым.
– Они ведь у тебя уже начали размножаться? – наконец спросил он.
– Да. И тебе лучше не покушаться на малышей – ты можешь потерять гораздо больше, чем приобретешь.
Кошленнахтум заскрежетал бесчисленными зубами. На десятках щупальцев раскрылись пасти, выпучились глаза.
А потом эта мешанина исчезла в своих порталах. Кошленнахтум отступил.
После этого он больше не нападал на фархерримов. Омерзительный Господин понял намек… на какое-то время, во всяком случае. Однако не было никакой гарантии, что ему не захочется однажды повторить, поэтому фархерримы оставались настороже.
В каком-то смысле им даже пошло это на пользу. Они сплотились. Стали сильнее. И воспрянули духом, увидев, на что способны. Что даже демолорд – не абсолютная подавляющая мощь, что они могут ему противостоять.
Что у их народа есть будущее.
Но вот Дзимвел после этого стал задумчив. Мазекресс уже вела насчет него переговоры с другими демолордами, его собирались сделать вице-королем Легационита… но бывшему пресвитеру и этого было уже мало. Он все чаще размышлял о том, что для полной безопасности им нужен демолорд-фархеррим, который сможет особенно успешно защищать остальных.
И мы же все понимаем, кого Дзимвел видел в этой роли?
Он внимательно изучил биографии всех демолордов. Как каждый из них получил этот титул. Разобрал каждого по косточкам.
Бывшие части Древнейшего – для него не вариант, конечно. Тут и говорить не о чем, эти двери закрыты.
Получить силу по наследству тоже не удастся. Для этого нужно как минимум быть в родстве с демолордом. Да, Мазекресс им всем мать… но у нее столько детей, что и не перечислить. К тому же она единственный их надежный союзник, так что ее гибели Дзимвел не желал бы, даже если бы это давало какие-то перспективы на наследство.
Можно вложить в Банк Душ сотню с четвертью миллионов условок или сколько там сейчас нужно для достижения заветного процента. Но это… крупная сумма. Мягко скажем. Даже со способностями Дзимвела он не соберет столько до освобождения Малигнитатиса. Пока что среди демолордов такое удалось лишь Таштарагису, Сурратаррамаррадару и Дибальде. Причем первые два принесли свои кубышки извне, уже были чем-то вроде демолордов в своих родных мирах, и лишь Дибальда действительно скопила все по грошику, трудолюбиво вырастила свою бизнес-империю.
Однако даже ей удалось это только потому, что в тот момент Банк Душ был… в интересном положении. Официальный директор оказался запечатан, а в его отсутствие случилась куча махинаций со стороны банкиров, бушуков помельче и других лиц, сумевших вовремя подсуетиться. Самыми успешными оказались Каген и Дибальда, которые пробились в демолорды.
Однако существует еще один способ. В демолорды могут возвести. Как Гаштардарона, которого демолорды признали достойным и вручили жезл Мардзекадана. Или Бракиозора, которому передали счет казненного Худайшидана. Тут опять-таки должны встать в ряд луны… но это все же самый перспективный способ.
И прежде всего должен погибнуть кто-то из действующих демолордов. Иначе никак, из ниоткуда ничейная сотня миллионов условок в Банке Душ не возникнет.
Так что первый пункт – добиться смерти кого-то из мажоритарных акционеров.
Пункт второй – каким-то образом убедить демолордов, что Дзимвел будет самой лучшей заменой выбывшему.
Такое уже случалось, что убийца демолорда сам занимал его место. Клюзерштатен… впрочем, он был единственным сыном. Но вот Корграхадраэд… хотя он женился на вдове… да, уникальная ситуация, слишком много факторов сошлось…
А вот еще недавно был случай с бароном Вудамманом… но там был пришлый демон, у которого уже была кубышка с душами, да еще и вдвое больше стандартной баронской… но это все-таки уже ближе, ведь счет Вудаммана он тоже получил… наверное.
– Непростая задачка-то, – сказал Дзимвел, потерев лицо.
– И не говори, – ответил другой Дзимвел, глядя в кэ-око.
– Не сдаваться, мы справимся, – вальяжно раскинулся на софе третий Дзимвел.
Четвертый принес им всем кофе.
Он решил для начала прикинуть, кого из демолордов в случае чего будет проще всех… подвинуть. Это должен быть кто-то, у кого нет ни близких родственников, ни жены/мужа. Чтобы сторонний убийца имел хотя бы призрачный шанс забрать его долю.
Такие есть. И самые подходящие – Кхатаркаданн и Тьянгерия. 1.01 % и 1.08 %. У других слабейших наследники есть, примазаться будет труднее. А следующий не имеющий наследников – Таштарагис, и у него уже целых 1.55 %. Разница слишком велика.
Но Кхатаркаданн хоть и имеет сейчас наименьшее количество акций Банка Душ, все равно остается опасным противником. К нему непонятно, как вообще подступиться, слишком уж неубиваемый и вездесущий. Всего лишь Волосы Древнейшего – но он умудрился просуществовать все шестьдесят пять тысяч лет, хотя почти все остальные Органы давно передохли или сгинули в Хиарде.
К тому же Кхатаркаданн для Паргорона полезен… в целом. Он не имеет постоянной должности, зато его часто применяют для всяких диверсий и берегут на случай серьезной войны. Когда его на несколько веков запечатали какие-то волшебники, демолорды, конечно, подчистили его счет, но не позволили упасть ниже роковой черты. Тот же Мараул такого не удостоился, его без сожалений заменили на Кагена и почти пустили по миру.
В то же время Тьянгерия – одна из самых… лишних. Она не приносит никакой пользы, от нее нет дохода. Даже Хальтрекарок хотя бы развлекает Паргорон своими шоу, а Тьянгерия просто сидит в своей башне и… играет в игрушки.
К тому же совсем недавно с ней… кое-что случилось. Она серьезно пострадала. Она тяжело ранена и перестала покидать свою башню. Она, возможно, повредилась в рассудке.
Ну так не будет ли благом в том числе для нее самой, если ее душа наконец обретет покой? А ее счет перейдет к кому-нибудь более достойному. Возможно, представителю какого-нибудь нового, свежего народа, который пока еще не определился в своих симпатиях, но будет преданно служить тому, кто окажет им покровительство и выведет в свет…
– Красноречив ты, собака, – хохотнул Корграхадраэд. – Но ты же понимаешь, что то, о чем ты просишь, просто дохера нагло?
Почтительно склонившегося Дзимвела прижало к полу. Расплющило, как таракана. Он не пытался бороться, как с Кошленнахтумом – благо Корграхадраэд надавил самую малость.
– У Тьянгерии один и восемь сотых процента, – сказал другой Дзимвел, входя в тронный зал. – Мне хватит одного процента… с совсем маленьким хвостиком. А все, что свыше – разделят моя мать и…
– Твой отец, что ли? – ухмыльнулся Корграхадраэд. – Ну и дерзок же ты, сынок.
Второго Дзимвела тоже придавило к полу. А первого расплющило совсем. Корграхадраэд раздавил его всмятку, с интересом глядя на второго.
– Я не буду бесполезен, – сказал третий Дзимвел, выглядывая из приемной. – Я буду верно служить Темному Господину и всему Паргорону.
– Сколько тебе лет? – снисходительно спросил Корграхадраэд.
– Всего или только демонических?
– Только демонических.
– Ну… а можно все-таки первый вариант?
– Щенок, – с явным удовольствием произнес Темный Господин. – Сопляк. Ты от сиськи матери оторвался только затем, чтобы причмокнуть и завизжать: демолордом!.. хочу демолордом!..
Но второго Дзимвела он отпустил. Тот хрустнул шеей и слился с третьим.
Корграхадраэд тут же прихлопнул его, как муху.
– Вот что я тебе скажу, шустрик, – сказал он в пустоту. – Побудешь пока при мне. Посмотрим, на что ты годен. А то языком трепать-то всякий может – докажи-ка делом.
– Ты не пожалеешь, Господин, – сказали еще три Дзимвела, склоняясь перед Корграхадраэдом.
– Сколько вас там всего? – с интересом спросил Корграхадраэд, убирая стену.
Там была галерея для посетителей. Просителей, которым нужно что-то от Темного Господина Паргорона. Несколько длинных скамей… и на всех сидели Дзимвелы.
Дюжина из них удерживала входную дверь.
– Я… я взял несколько талонов, – обезоруживающе улыбнулся Дзимвел.
Интерлюдия
– Так Дзимвел и стал слугой двух господ, – подытожил Янгфанхофен. – Сейчас он личный эмиссар одновременно Мазекресс и Корграхадраэда.
– И как он крутится, сидя на двух стульях? – спросил Дегатти.
– Ты думаешь, это проблема для кого-то вроде него? – хмыкнул Бельзедор. – Сидеть на двух стульях.
– Я не про физическую возможность.
– Матерь Демонов и Темный Господин не конфликтуют, – сказал Янгфанхофен. – Конечно, они оба хотят владычествовать над остальными, но этого хотим все мы. Даже я… немножко. Так что пока у Дзимвела все получается.
– И кто об этом знает, кроме него самого и тебя?
– Ну вот теперь еще и вы двое знаете.
– И весь Паргорон. От тебя.
– Обижаешь. Кому попало я такие вещи не разбалтываю. Все эти мои байки… они доступны только избранным.
– А от этих избранных их узнают все.
– Ну что ты, ничего подобного, – ухмыльнулся Янгфанхофен. – Я же прошу моих друзей не трепать языком. Вы же вот никому не расскажете?
– Никому, никому, – неохотно пообещал Дегатти.
– Кстати, Янгфанхофен, а что ты сам думаешь об этих фархерримах? – спросил Бельзедор. – Судя по твоему тону, они тебе нравятся… или нет?.. я не понял.
– Нравятся, нравятся, – кивнул Янгфанхофен. – Конечно, рано или поздно нам придется их истребить, но лучше попозже. Когда их станет побольше – чтобы то была именно война, а не зачистка. Интересный будет противник…
– Даже корчмарь-гохеррим – в первую очередь гохеррим! – хохотнул Бельзедор.
А Дегатти помрачнел, насупился. Не то чтобы ему нравились фархерримы… все фархерримы…
– Да ладно тебе, Дегатти, мы же не поголовно их истребим, – великодушно сказал Янгфанхофен. – Тех, кто счастлив в браке и не лезет в политику, мы не тронем.
– Какой ты добрый, – хмыкнул волшебник. – Кстати, ты обещал, что рассказ будет про Легационит и фархерримов… но он был в основном про фархерримов. Про Легационит только в самом начале и как-то скудно.
– Слушай, это и так был длинный рассказ, – поморщился Янгфанхофен. – Чего ты еще от меня хочешь – географической справки по Легациониту? Открой вашу же «Озирскую энциклопедию», да прочти там все, что интересно. А вот про фархерримов ты там не прочтешь.
– Не прочту, – согласился Дегатти. – Кстати, а почему Мазекресс не создала их побольше? Почему всего пятьсот?.. тем более, что половина умерла еще в утробе. Наплодила бы уж сразу несколько тысяч хотя бы.
– Потому же, почему Первозданные создали всего полсотни великанов, а ваши женщины не рожают по десятку младенцев за раз, – ответил Янгфанхофен. – Даже Матери Демонов очень непросто творить сущности такого порядка. Тем более среди них была целая дюжина… вексиллариев, скажем так. Это только за Лахджу заплатил Хальтрекарок, а остальных-то она делала за свой счет. У нее он тогда немного просел, кстати.
– А почему это всех вас так напрягает? Ну нарожала она там кого-то, ну и что?
– А ты поставь себя на наше место. Представь, что у вас большая дружная семья, в которой каждый играет свою роль. И тут в ней вдруг появляется новый член, от которого непонятно что ждать.
– Обычно это называется новыми детьми. Их любят.
– Ты говоришь, как Мазекресс.
– Ладно. А почему тогда ей помогали высшие демоны? Те бушуки, ларитра… одна как минимум.
– Она наша Матерь Демонов, – укоризненно сказал Янгфанхофен. – Любой счастлив оказать ей услугу. Тем более, что она не посвящала других в детали замысла. Все думали, что это будет очередной вид низших демонов… новым слугам мы всегда рады. Это же именно Мазекресс породила Безликих, Жертвенных, харгаллов, храков, хламенариев, разврагов, чрепокожих, аргеров, самоталер, храпоидов, маркольмов, злобоглазов, вехотов, куржуев…
– Какие же вы неблагодарные, – покачал головой Дегатти. – Мазекресс, можно сказать, уютно обставила вам весь Паргорон. Породила для вас послушных слуг, трудолюбивых крестьян, искусных мастеровых, самоотверженных лекарей, бесстрашных солдат, живой транспорт… даже наполнила ваши бордели. А вы не даете ей сотворить кого-нибудь просто для души.
– Ты не понимаешь, Дегатти. Лично я-то, конечно, не против… – замялся Янгфанхофен. – Просто Паргорон не резиновый, сам понимаешь. Высшему демону нужны души – если фархерримы получат хотя бы малую часть наших богатств, то кому-то придется урезать аппетиты. А никто не хочет урезать аппетиты.
– Ну-ну…
– К тому же посмотри на это со своей стороны, со стороны смертного. Тебе что, так уж хочется, чтобы нас стало больше? Чтобы появились новые демоны, которые тоже будут наполнять счета условками? За чей счет они будут пировать, а, Дегатти? Не за наш.
– Опять демоническая демагогия. Я говорил об этом с вашей точки зрения, а не с нашей. С нашей-то вы все несомненное зло.
– Зло злу рознь, – пожал плечами Бельзедор.
– Ты тоже несомненное зло.
– Спасибо. Мне приятно это слышать, дружище.
– Э-э… а Тьянгерию-то никто пока не убил, я так понимаю?
– Давай посмотрим последние новости, – поднял кэ-око Янгфанхофен. – Так, так… нет, все еще жива и все еще демолорд. Она ведь тоже не дура и прекрасно понимает, насколько сейчас уязвима, так что не высовывается из берлоги. А что из всего этого выйдет в итоге… время покажет. Заглядывайте ко мне снова лет через десять – может, что и изменится.
– Обязательно, – обещал Бельзедор.
– Ага, если буду жив, – мрачно сказал Дегатти.
– Что-то ты загрустил, Дегатти, – сказал Янгфанхофен. – А все потому, что до сих пор не попробовал мою последнюю новинку – коньяк «От Корчмаря»!
На стойке появилась пузатая бутылка. Бельзедор посмотрел с интересом, и даже Дегатти потянул носом. От пробки тянуло чем-то едким, но странно завлекательным.
– Никто еще не пробовал, вы первые, – заверил Янгфанхофен, разливая на троих.
– Надеюсь, это не что-то подобное зелью бушуков? – принюхался к бокалу Дегатти.
– Обижаешь. Я же не гоблинский дилер – зельем бушуков гостей угощать.
– Кстати о гоблинах! – оживился Бельзедор. – Ты обещал!
– Ладно, будет тебе еще одна байка про гоблинов, – усмехнулся Янгфанхофен, доставая из-под стойки пальцевых кукол. – Под коньяк как раз зайдет. Кстати, Дегатти, может, еще что откушать хочешь? Закусочки, господа?
– Если только закуски. А есть не хочу.
Новые приключения гоблина Хлебало и его друзей
1518 год Н.Э., Парифат, Грандпайр, Грандтаун.
Лучшая харчевня в гоблинском квартале – харчевня Поварешки. Это заявление не является пустословием, и вы убедитесь в этом, когда услышите то, что говорят о ее харчевне довольные посетители.
– Я ем в харчевне Поварешки каждый день, а травлюсь – не каждый, – говорит гоблинша Фифочка. – Да и травлюсь-то так, чутка.
– Однажды в харчевне Поварешки меня ограбили и избили, – говорит гоблин Головорез. – Но это было только один раз, а обычно это я всех там граблю и избиваю. Так что я доволен, замечательная харчевня, девять из десяти… ладно, десять из десяти, убери нож, Поварешка.
– В харчевне Поварешки продают замечательную дурь… а, что?.. не говорить про дурь?.. блюда. Блюда тут окиренные, – говорит гоблин Мыслитель. – Я с одного могу семь дорожек снюхать.
– Это лучшее место на земле. Все идеально, блюда великолепные, напитки замечательные, чистота кругом, а хозяйка – настоящая красавица. Все срочно идите к Поварешке – не прогадаете, – говорит гоблинша По… желавшая остаться неизвестной.
В общем, вы убедились и уже наверняка идете в харчевню сами, чтобы заплатить денег… отведать местной кухни. В харчевне Поварешки всегда соблюдаются все положенные технологии приготовления гоблинских блюд, а заразных хомунциев кладут ровно столько, сколько надо, чтобы поддерживать ваш иммунитет в полной боевой готовности.
Поддувало тоже любил сюда захаживать. Угощаться, так сказать. Поварешка ему нравилась… а он нравился Поварешке. Что и говорить, Поддувало всегда гордился своей внешностью и никогда не был обделен вниманием прекрасных дам. Однако и Поварешка славилась своей экзотической красотой. Гоблинша смешанных кровей, она была выше среднего роста и обладала редким шоколадным оттенком кожи.
Ее отец – красный гоблин. Один из этих полоумных типов, которые живут в горных пещерах, поют идиотские песни и терпеть не могут городских. Пещерщина, что сказать. Дикие они там, эти красномордые, неотесанные. Даже вилками пользоваться не умеют, руками мясо рвут.
Поддувало не собирался с ним знакомиться. Он вообще надеялся никогда в жизни с ним не встречаться, потому что не любил пещерных гоблинов и не ждал от них ничего хорошего. Сам-то Поддувало родился в городе, да не просто каком-то мелком городке, а Грандтауне, крупнейшем мегаполисе Парифата. Семь с половиной миллионов жителей – шутка ли?
Но иногда папаша Поварешки все-таки заглядывал в гости. На самом-то деле харчевня принадлежала именно ему, просто он, наоборот, терпеть не мог Грандтаун и бывал тут только наездами, навестить дочь. Раньше навещал еще и ее мать, но та пару лет назад скончалась.