Тогда Филлипс решил сделать свою собственную игру, используя моторчик из старых часов, ненужную лампу и круглые бинты (в качестве цели). Электронные игрушки и компьютерные игры, считал он, вскоре завоюют весь мир. «Тебе не нужно было всякий раз заново выстраивать солдатиков, — говорил он. — За тебя это сделает компьютер».

Паоло Роберто немного подумал:

После колледжа Филлипс работал на верфях Сиэтла, занимаясь покраской лодок; тогда он и увидел объявление в Seattle Times. После встречи с Доном Джеймсом и Аракавой он тут же приступил к работе в Nintendo. Объявление, как он быстро понял, было не слишком правдивым. Работа заключалась не в игре в видеоигры, а в их перетаскивании, упаковке, сборке, погрузке и доставке, иногда на собственном кабриолете Buick Wildcat 68-го года выпуска. Автоматы весили по несколько сотен фунтов каждый.

Груз с Radar scope прибыл на грузовике с железнодорожной станции, проехав через всю страну. Говард, немного волнуясь, распаковал игру, включил ее и встал за аппарат. «Это было похоже на тест-драйв, — вспоминал он позднее. — Я мог пробовать их, тестировать».

– Он не имел представления о том, как должен действовать настоящий боксер. Все мои финты проходили успешно, я мог обмануть его, чтобы пробиться сквозь его защиту, он не имел ни малейшего представления, как надо двигаться, чтобы избежать удара. Он в этом ничего не смыслил. Но в то же время он пытался работать как боксер. Он правильно держал руки и все время сохранял стойку. Впечатление было такое, как будто он ходил на тренировки по боксу, но не слушал ничего, что говорит ему тренер.

Аракава наблюдал за ним. «Он напоминал лунатика», — рассказывал он. Филлипс разочаровался в Radar Scope. «Эта игра безнадежна», — сказал он и присоединился к другим работникам Nintendo, которые по-прежнему ждали появления новой игры из Японии.

– О\'кей...

Через некоторое время курьер доставил им пакет, прибывший самолетом из Киото. Дон Джеймс расписался в получении и отнес небольшую коробочку Аракаве. Тот открыл коробку и увидел там схему с новой игрой. Пока техник устанавливал ее в автомат, Аракава позвал Джуди и Стоуна. Они включили автомат, и на экране появилась надпись: «DONKEY KONG».

– Мне и девушке спасло жизнь то, что он так медленно двигался. Перед каждым свингом он заранее о нем сигнализировал, так что я успевал уклониться или парировать. Ему удалось два раза пробить мою защиту: сначала ударом в лицо, и ты сам видишь результат, а потом по корпусу, и этот удар сломал мне ребро. Но оба раза удары были смазанные. Если бы он вдарил как следует, он бы снес мне черепушку.

Они переглянулись. Стоун выругался. Он и Джуди опробовали игру и пришли к мнению, что это полный провал. Две тысячи Donkey Kong еще хуже, чем две тысячи Radar Scope. Эл Стоун вышел. «Это конец», — сказал он.

В панике Аракава позвонил Ямаути и принялся жаловаться на игру, но Ямаути никак не отреагировал на его возмущение. Аракава просил хотя бы изменить название, но Ямаути был неумолим. «Это хорошая игра», — сказал он.

Паоло Роберто неожиданно расхохотался во все горло.

Аракаве не оставалось ничего другого, кроме как попытаться продать эти автоматы. Джуди нехотя согласился попробовать и убедил Стоуна поучаствовать. Правда, был и многообещающий знак: когда новый сотрудник склада Говард Филлипс попробовал поиграть в Donkey Kong, им пришлось отрывать его от игры, чтобы вернуть к работе.

– Ты что?

Перед началом массового производства игры американская команда должна была перевести с японского на английский вводную сюжетную линию, отображавшуюся в начале игры.

Команда NOA собралась в углу склада за несколькими столами. Они придумали упрощенный перевод истории, созданной Миямото, осталось дать имена игровым персонажам. Принцесса Паулин стала Полли, в честь жены Джеймса. Они решали, какое имя дать пухлому плотнику в красной шапке, когда в дверь постучали. Аракава открыл. На пороге стоял владелец склада. У всех на виду он начал отчитывать Аракаву за долги по аренде. Смущенный Аракава пообещал, что скоро заплатит, и человек ушел.

– Я победил! Этот дурак хотел меня убить, а я победил. Мне удалось уложить его. Но для этого понадобилась доска!

Владельца звали Марио Сегали. «Марио, — решили они. — Супер Марио!»

Отсмеявшись, он сказал:

***

– Если бы Мириам Ву не поддала ему как следует в пах в нужный момент, еще неизвестно, чем бы это кончилось.

Находившийся неподалеку от офиса Nintendo бар «Капля» был крошечной, мрачно освещенной забегаловкой, где подавали жирные гамбургеры, отличную картошку фри и разливное пиво в высоких стаканах. В дальнем углу стоял автомат для игры в пинбол. Рон Джуди уговорил владельца бара поставить туда автомат с игрой Donkey Kong. На следующее утро тот уже ставил свой автомат рядом с автоматом для игры в пинбол. Не питая особых иллюзий, он вернулся ночью для проверки копилки монет в автомате. Внутри оказалось 120 четвертаков — 30 долларов, феноменальное количество! Джуди предположил, что это было случайностью. На следующий день около десяти вечера он вновь проверил копилку: там было 35 долларов. Еще через день там было 36 долларов. Владелец «Капли» был бы счастлив установить больше автоматов с Donkey Kong. Его бар был полон людей, выстраивавшихся в очередь, чтобы поиграть в первую игру Сигэру Миямото. Команда NOA, особенно Стоун, не желали признавать правоту Ямаути, но Аракаве уже дышалось намного легче. Из Японии прибыли все необходимые компоненты: материнские платы, блоки питания и сами кабины (в разобранном виде). Аракава, Джеймс, Филлипс, Джуди, Стоун, Йоко и практически все остальные сотрудники компании собирали автоматы на протяжении долгих дней и ночей. Собранные игры упаковывали и грузили на грузовики, которые разъезжались по городам всей Америки. На руках у Nintendo был полноценный хит.

– Паоло, я ужасно, ужасно рад, что ты победил. Мириам Ву скажет то же самое, когда очнется. Ты слышал что-нибудь, как там ее дела?

– Она выглядит примерно так же, как я. У нее сотрясение мозга, сломано несколько ребер, перелом переносицы и отбитые почки.

***

Микаэль наклонился к Паоло Роберто и положил руку ему на колено:

Свое первое корпоративное Рождество Nintendo Of America отмечала в ресторане неподалеку от своего склада. На ней присутствовали все десять первоначальных работников компании. Центром вечеринки была скульптура Данки Конга, созданная из пятидесяти фунтов масла и покрытая кокосовой крошкой. После мероприятия скульптуру высушили, покрыли лаком и повесили на стропилах на складе, откуда она наблюдала за командой Nintendo, пока не позеленела от плесени.

– Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь... – сказал Микаэль.

Популярность Donkey Kong продолжала расти, и Taito, японская компания, выпустившая когда-то игру Space Invaders, предложила купить все права на эту игру за неслыханную сумму. Почти все, кто знал Аракаву, советовали ему согласиться.

Паоло Роберто кивнул и спокойно улыбнулся.

Аракава задумался и решил посоветоваться с Ямаути. Ямаути чувствовал, что лучше получить прибыль сразу, чем ждать потенциальных доходов, но предложил Аракаве решить все самому. Аракава отказал Taito; в Киото Ямаути сказал Хироси Иманиси: «Аракава настойчив, ну что ж, посмотрим, будет ли это ошибкой».

– Блумквист! Если тебе снова понадобится помощь...

Все две тысячи автоматов с Donkey Kong были проданы. Сотрудники NOA были потрясены. Аракава позвонил Ямаути и сделал заказ еще на несколько тысяч автоматов.

– Да?

Аракава увеличил штат, наняв продавцов и техников в отдел обслуживания. Дон Джеймс нанял двадцать пять человек для сборки и проверки игр. Когда игры были готовы, на них крепили регистрационные номера, их упаковывали и отправляли заказчикам. Каждый день отправлялось по пятьдесят автоматов. Чтобы увеличить производство, Джеймс начал покупать панели управления, корпусы, графические контроллеры и мониторы, используя местные ресурсы. Его штат, разросшийся до 125 служащих, собирал до 250 автоматов за день.

В итоге продалось еще шестьдесят тысяч автоматов с Donkey Kong, и свой второй год Nintendo Of America закончила с результатом 100 миллионов долларов. Аракава поняли, что в Сиэтле они задержатся еще на какое-то время, и решили выкупить дом, который арендовали в тихом районе Белвью. Йоко занялась теннисом, а мужа отправила учиться гольфу.

– Позови Себастьяна Лухана.

Для Джуди и Стоуна 1981 год также был хорош. Их бухгалтер позвонил Говарду Линкольну и сказал, что Джуди и Стоуну нужно сформировать по собственной корпорации. Линкольн подумал, что тот шутит. «Они же наполовину банкроты, о чем вы говорите?» — спросил он. Бухгалтер объяснил ему, что новая нинтендовская видеоигра продавалась с невероятной скоростью. Стоун и Джуди заработали целое состояние.

Линкольн создал Ron Judy Inc. и Al Stone Inc. и вместе с бухгалтером закрыл первый финансовый год этих компаний. По словам Стоуна, они заработали свыше миллиона долларов на каждого.

***

В том же году компании Atari и Mattel сражались за американский рынок домашних видеоигр. Компания Coleco, которая начала свою деятельность в 1932 году с производства бассейнов, пыталась противостоять им со своей системой под названием ColecoVision. Все три компании хотели получить эксклюзивные права на создание домашней версии Donkey Kong. Atari и Mattel связались с Аракавой; Coleco обратилась непосредственно в Японию к Ямаути, который решил, что Nintendo может поработать с этой компанией за определенную долю прибыли. Аракаве он сказал, что сделку следует заключить с Coleco. «Это самая ненасытная компания», — сказал он.

Но перед продажей Аракаве нужно было при помощи адвоката зарегистрировать Donkey Kong как торговую марку, а также все авторские права на игру. Рон Джуди познакомил его с Говардом Линкольном. Линкольн никогда не занимался такими вещами и не знал, с чего начать. Но Аракаве он сказал: «Нет проблем». Как Линкольн рассказывал потом: «Это был типичный ответ адвоката. Никогда не признавайся клиенту в своем незнании чего-либо».

Как только Donkey Kong получила всю необходимую юридическую защиту, Линкольн помог с подготовкой соглашения с Coleco в 1981 году. Для подготовки этого соглашения он использовал юридический сборник с шаблонами договоров. Когда Аракава пробежался по тексту, он спросил, почему Nintendo гарантировала, что ей принадлежали какие-либо права на игру. Линкольн объяснил, что это обычная практика. Аракава переспросил: «Но почему я должен так делать?» Линкольн пожал плечами: «Может быть, и не должны».

Глава

Линкольн убрал все упоминания о правах Nintendo и отметил в контракте, что Coleco принимает весь риск на себя. Для Аракавы не было никакой практической причины в изменении этого условия кроме его инстинктивного способа ведения бизнеса: ничего никогда не давать, если у тебя этого нет. «Я знал, что Nintendo владеет этой игрой, но решил, мол, почему бы и нет? Надо быть смелее», — рассказывал Линкольн. Поняв намек клиента, Линкольн поправил остальную часть контракта в пользу Nintendo; «главным образом потому, что мы не знали, как это обычно делалось», — рассказывал он.

26

Соглашение между Nintendo и Coleco должно было быть подписано до конца года, и Линкольн провел весь канун Рождества 1981 года в работе над ним. В Рождество он отослал соглашение Аракаве на подпись. Аракава в спешке переслал его в Японию, чтобы там его подписали Ямаути и представитель Coleco, отправленный в Киото для заключения сделки.

На встрече в офисе NCL представитель Coleco сказал Ямаути, что должен отвезти контракт в Америку юристу компании на подпись, а затем вернет его обратно. Ямаути отказался: «Или вы подписываете его сейчас, или мы ищем другого партнера». Представитель Coleco оцепенел; у него не было выбора. Сильно нервничая, он подписал соглашение.

Среда, 6 апреля

Тем временем Nintendo стало тесно на складе в бизнес-парке Сегали, и Аракава хотел переехать в более крупное и удобно расположенное помещение. Другой управленец на его месте был бы более осторожен. Одна успешная видеоигра в таком нестабильном бизнесе не гарантировала дальнейший успех. Но Аракава рассматривал Donkey Kong как прорыв, начало больших дел. С Филом Роджерсом они стали изучать недвижимость на востоке Сиэтла, на холмах Редмонда и Белвью, где в окружении секвой и елей располагались здания многих передовых компаний. До 1920-х Редмонд и Белвью были маленькими городами лесорубов, пока в их окрестностях не был вырублен почти весь лес. Поселения лесозаготовщиков превратились в мирные спальные районы, окруженные красивыми озерами и заповедниками. Власти Редмонда гордились званием велосипедной столицы северо-запада, пока местность не облюбовали передовые компании. (С тех пор гордиться начали званием «города возможностей».)

Около семи часов утра инспектор криминальной полиции Ян Бублански въехал на парковку перед сёдерской районной больницей и сразу увидел Соню Мудиг. Сегодня он проснулся от звонка Микаэля Блумквиста и теперь был в отвратительном настроении. Поняв наконец, что ночью произошло что-то из ряда вон выходящее, он, в свой черед, разбудил Соню. Встретившись в вестибюле с Блумквистом, они вместе с ним поднялись в палату, где лежал Паоло Роберто.

Microsoft, свободно расположившаяся в десятках бежевых зданий на выезде с Девятой авеню на шоссе 508, называла завод в Редмонде «кампусом», что, однако, никого не вводило в заблуждение. Microsoft мало отличалась от других компаний, работавших в высокотехнологичных отраслях — Data I/O, Rocket Research, Sundstrand Data Control — и находившейся по дороге к аэропорту Сиэтл/Такома компании Boeing.

Аракава вложил прибыль, полученную от Donkey Kong, в двадцать семь (позже к ним добавились еще тридцать три) акра земли Редмонда. Он заплатил наличными, сделка была заключена в июле 1982 года. К тому времени он уговорил Фила Роджерса перейти в Nintendo на полный рабочий день. Роджерс сказал, что хотел бы стать вице-президентом. Когда Аракава отказался, Роджерс ответил: «Не переживай из-за названия должности: в США все вице-президенты».

Инспектору трудно было сразу разобраться во всех деталях, но в конце концов он понял, что Мириам Ву была похищена, а Паоло Роберто выследил похитителя. Да уж, при взгляде на лицо профессионального боксера сразу становилось ясно, кто кого выследил! Как понял инспектор Бублански, то осложнения прошедшей ночи вывели следствие совершенно на новый уровень. Похоже, что в этом распроклятом деле все идет не по-человечески!

Аракава сказал, что должен обсудить это с Говардом Линкольном, который отговорил его; Роджерса убедили принять должность директора по недвижимости. Его первое задание заключалось в контроле за строительством первого из нескольких корпоративных зданий Nintendo — трехэтажного прямоугольника, напоминавшего высокотехнологичный слоеный пирог. Он также приобрел еще 125 акров в соседнем Норт-Бенде под склад большего размера и несколько небольших участков земли в самом Сиэтле.

Соня Мудиг задала первый вопрос, имеющий существенное значение: каким образом Паоло Роберто оказался причастным к развитию событий?

Первое здание было готово к ноябрю 1982 года. К моменту завершения строительства нового склада и других производственных зданий и окончательного переезда со склада Марио Сегали Роджерс уже был директором по разработке и производству продуктов компании Nintendo. Шесть месяцев спустя он стал вице-президентом компании по производству.

– Я по-дружески отношусь к Лисбет Саландер.

Бублански и Соня озадаченно переглянулись:

Роджерс работал вместе с Доном Джеймсом над повышением эффективности системы производства видеоигр. После Donkey Kong вышли Donkey Kong Jr., Popeye, Punch-Out!! (впоследствии переименованная в Mike Tyson\'s Punch-Out!!, когда было достигнуто соглашение с Майком Тайсоном об использовании его имени в игре) и новый тип игровых автоматов, разработанный компанией Nintendo в Японии.

– И каким образом вы оказались с ней знакомы?

Получившая название Vs. System (vs, или versus, — «против»), система представляла из себя аппарат с двумя мониторами и двумя игровыми режимами: можно было играть как против машины, так и против друг друга. Первой игрой для Vs. System стал бейсбол. Четыре ребенка при помощи джойстика подавали, отбивали и ловили мяч.

– Лисбет Саландер – моя спарринг-партнерша.

Аракава представил еще одну систему, разработанную командой Гэнъё Такэды в Японии. Новая игровая машина, названная Play Choice, имела десять игр на выбор. Можно было менять игры, меняя электронную плату. Этим она напоминала музыкальный автомат: машина оставалась той же, менялись лишь пластинки. Основатель «Макдональдса» Рэй Крок когда-то запретил видеоигры в своих заведениях, но после его смерти Play Choice появились в этих заведениях по всему штату Флорида.

Бублански возвел глаза куда-то под потолок. Соня Мудиг неожиданно и невежливо захихикала. Действительно, в этом деле все, кажется, происходит не как в нормальной жизни, наоборот, все непросто и не так, как должно быть. Постепенно они выяснили все наиболее существенное.

Donkey Kong продолжал приносить доход. Было выдано несколько лицензий на использование персонажа игры (в мультфильмах, одежде и так далее), также вышло несколько производных игр.

– Я хочу высказать несколько замечаний, – сухо заявил Микаэль Блумквист.

Оба полицейских обернулись к нему.

На начало 1982 года автоматы по-прежнему продавались очень хорошо, и Аракава попросил Фила Роджерса составить компанию Питеру Мэйну — его бывшему соседу по Ванкуверу, понимавшему в ресторанном бизнесе, — в визите в штаб-квартиру компании Chuck Е. Cheese Pizza Time Theater. Chuck E. Cheese была калифорнийской сетью ресторанов, основанной Ноланом Бушнеллом; это был человек, который изобрел первую в мире видеоигру и основал компанию Atari. Time Theater совмещал функции развлекательного центра и ресторана. Семьи в ожидании пиццы становились зрителями сценических шоу с участием роботов-животных; также вдоль стен стояли ряды автоматов с новыми видеоиграми. NCL интересовалась возможностью приобретения прав на открытие Chuck Е. Cheese в Японии. Для Ямаути это было логичным ходом; Chuck Е. Cheese, как и световые тиры Laser Clay, представляли из себя развлекательные центры, в которых можно было разместить разработки Nintendo. Аракава также был заинтересован франшизой Chuck Е. Cheese. Помимо получения прямой выгоды эти заведения могли служить для Nintendo испытательным полигоном новых игр.

– Во-первых. Приметы водителя фургона совпадают с указанными мною приметами человека, который напал на Лисбет Саландер в том же месте на Лундагатан. Рослый блондин с конским хвостом и пивным животом. О\'кей?

Роджерс и Мэйн прибыли в штаб-квартиру компании в Саннивейле и обратили внимание на многочисленные «порше» и «мерседесы» на парковке. Над стойкой ресепшена висела улыбчивая рожица крысы Chuck Е. Cheese, талисмана компании. Под рожицей находилось электронное табло, на котором красными неоновыми цифрами высвечивалась текущая стоимость акций компании.

Роджерс и Мэйн весь день провели на встречах с представителями разных исполнительных должностей (основателя компании, Нолана Бушнелла, видно не было). Один из них, женщина ответственная за рестораны, сказала, что работает над улучшением качества теста для пиццы. Остальные показались им одержимыми робототехникой, завоеванием мирового рынка и повышением капитализации компании.

Бублански кивнул.

По возвращении в Сиэтл они предупредили Аракаву, что люди из Chuck Е. Cheese занимаются черт знает чем. Мэйн сказал, что с таким управлением Chuck Е. Cheese долго не протянет.

– Во-вторых. Цель похищения состояла в том, чтобы узнать от Мириам By, где скрывается Лисбет Саландер. Таким образом, эти два блондина охотились за Лисбет Саландер еще за неделю до того, как произошло убийство. Согласны?

Аракава потребовалось несколько встреч для изучения возможности франчайзинга Chuck Е. Cheese, чтобы люди из Саннивейла не вмешивались в управление. Тем временем Ямаути пришел к выводу, что громоздкие Chuck Е. Cheese не подходят для Японии из-за высокой стоимости аренды земли.

Мудиг кивнула.

Аракава пошел дальше и купил права на франшизу, чтобы открыть Chuck Е. Cheese в Британской Колумбии (права на Сиэтл уже были проданы). Неподалеку от Ванкувера Роджерс нашел место на оживленной улице, и в 1983 году Nintendo открыла двери помещения в 20 000 квадратных футов, где расположились пушистые роботы, видеоигры и оборудование для выпечки пиццы. На фасаде здания красовался талисман сети — огромная крыса Chuck Е. Cheese.

– В-третьих. Если в этой пьесе обнаружились новые действующие лица, значит, Лисбет Саландер уже не та «сумасшедшая одиночка», какой нам ее рисовали.

Нинтендовский ресторан Chuck Е. Cheese пользовался большим успехом, принеся в первый год работы 3 миллиона долларов выручки и 700 тысяч долларов чистой прибыли. Фил Роджерс изучал возможность открытия второго заведения, когда было объявлено о добровольной отставке Нолана Бушнелла и приближающемся банкротстве компании.

Ни Бублански, ни Мудиг на это ничего не сказали.

На деньги Nintendo больше не было открыто ни одного Chuck Е. Cheese, но Аракаве понравился ресторанный бизнес. По совету Питера Мэйна он открыл в Ванкувере два ресторана: Salmon House и Horizons — у обоих в меню были сочные стейки, свежая рыба, а из окон открывался замечательный вид. Ямаути считал рестораны ненужным отвлечением. Он предупредил Аракаву: «Ты не сможешь смотреть вперед, если будешь глазеть по сторонам».

– Пожалуй, нелегко представить себе, что мужик с конским хвостом – это член лесбиянской лиги сатанисток!

***

У Мудиг чуть дрогнули губы.

К 1982 году Говард Линкольн осознал, что занимается почти только делами Nintendo. Его попросили составить новый контракт между Nintendo и Элом Стоуном и Роном Джуди и расторгнуть предыдущее соглашение. Джуди стал вице-президентом Nintendo по маркетингу, Эл Стоун — вице-президентом по продажам. Затем Линкольна попросили что-нибудь сделать с огромным количеством поддельных автоматов с Donkey Kong — примерно половина автоматов на рынке были подделками.

– И наконец, в-четвертых. Я полагаю, что эта история как-то связана с человеком, которого называют Зала. В последние две недели интерес Дага Свенссона был сосредоточен на нем. Вся существенная информация по этому поводу имеется в его компьютере. Даг Свенссон связывал с ним совершенное в Сёдертелье убийство проститутки Ирины Петровой. Вскрытие показало, что ей были нанесены тяжкие телесные повреждения, настолько серьезные, что три из полученных ею увечий оказались смертельными. Из протокола вскрытия неясно, какое орудие применялось при ее убийстве. Но все повреждения очень напоминают те, какие получили Мириам By и Паоло. Таким образом, орудием могли быть просто кулаки некоего белокурого гиганта.

Линкольн вместе со своими людьми начал выслеживать создателей контрафактной продукции и их клиентов. Для этого они наняли детективов и стали сотрудничать с полицией и таможней на всей территории страны. Одному дистрибьютору поддельных автоматов из Техаса удалось скрыться, но большинство других пошли под суд. Их связь с организованной преступностью не была доказана, но один из обвинителей настаивал на том, что распространение контрафакта никогда бы не стало столь крупным бизнесом без участия криминала.

– А Бьюрман? – спросил Бублански. – Допустим, что кому-то хотелось заткнуть рот Дагу Свенссону. Но у кого нашлись причины убивать опекуна Лисбет Саландер?

Когда команда Линкольна находила источник пиратских игр, они подключали к рейду американских силовиков, имевших на руках ордер на обыск. Было конфисковано множество материнских плат и кабин автоматов.

– Не знаю. Пока еще не все части головоломки легли на место, но где-то существует связь между Бьюрманом и Залой. Это единственно логичный вывод. Не пора ли начать искать виновных в другом направлении? Если Лисбет Саландер не убийца, то, значит, убийство совершил кто-то другой. Мне представляется, что эти преступления каким-то образом связаны с торговлей секс-услугами. А Саландер скорее умрет, чем свяжется с чем-то подобным. Я же говорил, что она обладает твердыми моральными принципами.

Nintendo подала тридцать пять исков на физических и юридических лиц, занимавшихся продажей поддельных Donkey Kong. Но, несмотря на все усилия, по вине пиратов компания потеряла по крайней мере 100 миллионов долларов потенциальных продаж.

– И какова же в таком случае ее роль?

Планируя юридические стратегии, Линкольн и Аракава проводили вместе много времени, общаясь в офисах или даже самолетах, летая между Сиэтлом и Японией и по всей Америке. В Сиэтле Минору и Йоко часто обедали вместе с Говардом и Грэйс Линкольн. И даже во время таких встреч разговоры всегда скатывались в дела, касавшиеся Nintendo.

– Не знаю. Свидетельницы? Противницы? Ведь она, может быть, явилась в Энскеде для того, чтобы предупредить Миа и Дага о том, что их жизнь в опасности. Не забывайте, что она замечательно умеет собирать информацию.

***

Однажды поздней ночью в апреле 1982 года Аракава позвонил Линкольну домой. По его голосу можно было сделать вывод о срочности дела. Аракава рассказал, что ему только что звонил его тесть из Киото, где уже было раннее утро. В NCL пришел телекс от Сидни Шейнберга из MCA Universal, огромного развлекательного конгломерата. Телекс был коротким и четким. В нем говорились, что у Ямаути есть сорок восемь часов на то, чтобы вернуть всю прибыль от Donkey Kong и уничтожить все непроданные игры. Игра, как заявляла МСА, нарушает авторские права Universal Studios — из-за фильма «Кинг-Конг».

Бублански задействовал весь полицейский аппарат. Он позвонил в Сёдертелье, передал туда описание дороги, полученное от Паоло Роберто, и попросил поискать заброшенные складские помещения, расположенные на юго-востоке вблизи озера Ингерн. Затем он позвонил инспектору криминальной полиции Йеркеру Хольмбергу (тот жил в Флемингберге и, следовательно, был ближе всех к центру событий) и поручил тому сейчас же присоединиться к полиции Сёдертелье и оказать ей помощь при осмотре.

Содержание телекса было зловещим. Как только Nintendo Of America добилась успеха, на нее обратили внимание самые сутяжнические и неприятные люди в индустрии развлечений. Шейнберг, упрямый президент МСА, был вторым человеком в этой организации после председателя правления Лео Вассермана. Шейнберг, его поверенный, был известен своим подходом к работе; их хорошо охарактеризовал его коллега: «Он напоминает питона который, прежде чем сожрать свою добычу, ее задушит».

Через несколько часов раздался звонок Йеркера Хольмберга, прибывшего к месту преступления. Полиция Сёдертелье без труда нашла нужное складское строение. Это здание, а также два соседних поменьше только что сгорели, и пожарная команда сейчас занимается тушением догорающих остатков. О том, что в данном случае имел место поджог, свидетельствуют две брошенные канистры из-под бензина.

После бессонной ночи Аракава и Линкольн отправились в свои кабинеты и продолжили общение по телефону. Были все основания полагать, что МСА со своим громадным влиянием и столь же громадным банковским счетом могла сокрушить такую небольшую компанию, к тому же принадлежащую иностранцу. Почему, задавался вопросом Аракава, никто не подумал, что Donkey Kong может нарушать авторские права на Кинг-Конга?

Разочарование инспектора Бублански граничило с яростью.

Линкольн попытался его успокоить. Он объяснил, что угроза, исходящая от МСА, была не такой уж необычной для бизнеса; тем более это не означает, что Nintendo не права. Как бы то ни было, это значит, что Nintendo начала играть по высоким ставкам.

Да что же это, черт побери, происходит? Кто такой этот белокурый великан? Кто такая на самом деле Лисбет Саландер? И почему ее поиски оказываются безуспешными?

Проведя примерно неделю в судорожных поисках решения, Аракава и Линкольн полетели в Лос—Анджелес на встречу с руководством МСА. По прибытии они направились в главное здание Universal, известное также как «черная башня». Боб Хэдл, адвокат МСА, проводил их в офис, обставленный всевозможным антиквариатом и увешанный дорогими картинами. Оттуда открывался захватывающий вид сверху на городской смог.

Тут уже находились двое адвокатов из Coleco, штатный юрист МСА и сторонний адвокат. В Coleco, вложившей целое состояние в запуск своей системы ColecoVision, включая релиз домашней версии Donkey Kong, очевидно, получили аналогичное угрожающее письмо.

Ситуация не стала лучше, когда в девять часов на собрание явился прокурор Рихард Экстрём. Бублански доложил о драматических событиях, развернувшихся утром, и предложил изменить направление следствия, учитывая те загадочные события, которые внесли путаницу в первоначальную рабочую гипотезу.

Хэдл и еще один адвокат из МСА объяснили позицию своего начальника: Шейнберг планировал предъявить иск и добиться моратория на продажу игр Nintendo и Coleco до окончания суда. Была лишь одна альтернатива: Nintendo и Coleco должны были пойти на серьезные уступки.

Рассказ Паоло Роберто убедительно подтверждал историю Микаэля Блумквиста о нападении на Лисбет Саландер на Лундагатан. Теперь уже версия, что убийство было совершено в припадке безумия одинокой, психически больной женщиной, выглядела гораздо менее убедительной. Это не означало, что с Лисбет Саландер можно снять подозрение – для этого сперва нужно было найти разумное объяснение, почему на орудии убийства оказались ее отпечатки. Однако это означало, что следствие должно серьезно отнестись к возможности наличия других подозреваемых. В этом случае оставалась только одна актуальная гипотеза – идея Микаэля Блумквиста, согласно которой убийство имело отношение к задуманному Дагом Свенссоном разоблачению секс-мафии. Далее Бублански обозначил три первостепенных пункта.

Это было ожидаемо, но облегчения никому не принесло. Coleco сделала главную ставку на Donkey Kong, а для Nintendo эта игра являлась золотой жилой.

Важнейшей задачей следствия на сегодняшний день является установление личности высокорослого блондина и его товарища с конским хвостом, которые похитили и избили Мириам Ву. Внешность высокорослого блондина настолько уникальна, что его розыск не должен составить большой трудности.

Адвокат MCA ждал ответа. Первым заговорил Линкольн. «Если вам принадлежит Кинг-Конг и права на него были нарушены Donkey Kong, значит, мы уступим, — сказал он. — Но я не собираюсь уступать просто так. Для начала вы должны доказать мне, что вам принадлежит Кинг-Конг». Повисла тишина. Команда МСА посмотрела на него и Аракаву как на инопланетян, вспоминал Линкольн, мол, эй, что вы курите?

Адвокаты заерзали на неудобных стульях, пока сторонний адвокат не сказал: «Конечно же, он принадлежит нам».

Курт Свенссон трезво заметил, что Лисбет Саландер тоже отличается приметной внешностью, но полиция вот уже три недели даже приблизительно не может установить, где она находится.

Он вновь стал наступать, перечисляя все, что должна была получить МСА после: роялти, материальные активы, возмещение убытков… Он предложил представителям Nintendo и Coleco обсудить свои дальнейшие действия с глазу на глаз. Еще до того, как все остальные удалились в конференц-зал, адвокат МСА сказал Линкольну, что их единственная возможность избежать судебного процесса — урегулировать спор. «В суде у вас не будет шанса», — добавил он.

Вторая задача следствия состоит в том, чтобы активно заняться так называемым списком клиентов из материалов Дага Свенссона. В компьютере Дага Свенссона, которым он пользовался на своем рабочем месте в «Миллениуме», и на дискетах, на которых сохранены копии файлов его исчезнувшего лэптопа, содержатся материалы исследований за несколько лет работы и буквально тысячи страниц текста, так что составить их полный каталог и разобраться в содержании – это дело, на которое уйдет много времени. Занимающуюся этим группу нужно будет усилить, и Бублански тотчас же назначил в руководители Соню Мудиг.

Когда адвокаты и Аракава остались одни, команда Coleco сказала, что они согласились: не оставалось никакой альтернативы, кроме как уступить. «Что мы еще можем сделать? — сказали они. — Гориллы похожи, имена тоже…» Они попытались убедить Аракаву и Линкольна сдаться. Coleco, напуганная МСА и потакающая Сиду Шейнбергу, который обмолвился о возможности вложения в их компанию, пыталась убедить Nintendo тоже сдаться. «Сид Шейнберг поработал с главой Coleco, Арнольдом Гринбергом, — позднее рассказывал Говард Линкольн. — Он велел ему убедить Nintendo сдаться».

Третья задача состояла в том, чтобы сосредоточить внимание на неизвестном лице по имени Зала. Для этой части работы следственная группа должна обратиться за помощью к Особому следственному отделу по борьбе с организованной преступностью, которому уже неоднократно встречалось это имя. Эту задачу он поручил Хансу Фасте.

И наконец, Курту Свенссону надлежало сводить воедино действия по дальнейшим розыскам Лисбет Саландер.

МСА обратилась и к другим компаниям, которые лицензировали у Nintendo Donkey Kong. На тот момент Atari продавала версию игры для компьютеров, и МСА надавила на материнскую компанию Atari, Warner Communications. Шейнберг лично угрожал главе компании Стиву Россу. «Я сказал ему, что мне бы не хотелось подавать на них в суд», — рассказывал позднее Шейнберг. Ralston Purina, лицензировавшая образ персонажа игры для упаковок сухих завтраков, ответила на угрозу Шейнберга, предложив пять тысяч долларов отступных. Это взбесило Шейнберга. «Это самый идиотский поступок, о котором я когда-либо слышал, — ответил он на это. — Вышвырните их из здания». После этого Ralston Purina отказались как-то улаживать это дело, равно как и компания Milton Bradley, выпускавшая настольную игру Donkey Kong.

Доклад инспектора Бублански занял всего шесть минут, но его обсуждение длилось целый час. У Ханса Фасте план инспектора Бублански вызвал яростное неприятие, которого он даже не пытался скрывать. Инспектор Бублански удивился: сам он недолюбливал Ханса Фасте, но считал его толковым полицейским.

Во время встречи в «черной башне» адвокаты Coleco никак не обозначили, что заключили сделку с МСА. Они только твердили: «Нет никакой альтернативы уступкам». Линкольн слушал их и понимал, что, скорее всего, они правы; Nintendo придется урегулировать этот конфликт (по его подсчетам, это обойдется компании минимум в 5-7 миллионов долларов). Однако он отказался соглашаться на что-либо. «Нам нужно больше времени» — вот и все, что он сказал команде адвокатов Coleco.

Ханс Фасте утверждал, что главной задачей следствия, невзирая на привходящую информацию, должны оставаться поиски Лисбет Саландер. По его мнению, улики против нее были настолько весомы, что при нынешнем положении дел потеря времени на поиски еще каких-то виновников преступления была бы совершенно неоправданной.

Очевидно паникуя, они начали на него давить. Линкольн сказал им: «Делайте что хотите; мы не передавали вам никаких прав».

Адвокаты Coleco впились в него взглядами. «Мы в курсе», — сказал один из них. Аракава и Линкольн быстро переглянулись, словно довольные школьники. Та поправка в контракте, который Ямаути заставил подписать Coleco, начала приносить свои плоды. Даже если они пойдут на уступки, Nintendo не будет отвечать за потери Coleco.

– Все это чепуха! Мы имеем психически больного человека, чей диагноз из года в год получал все новые подтверждения. Неужели ты действительно думаешь, что все выводы психиатров и заключения судебно-медицинской экспертизы ничего не стоят? Она связана с местом преступления. У нас есть данные, уличающие ее в проституции, а на ее банковском счету оказалась большая сумма денег неизвестного происхождения.

Как только мужчины вышли из комнаты, Линкольн протянул руку Аракаве. Они замедлили шаг, и Линкольн прошептал: «Что-то происходит». Его насторожила реакция МСА на вопрос о правах на Кинг-Конга. «Ни на что не соглашайтесь», — сказал он Аракаве.

– Все это мне известно.

Вернувшись в офис Хэдла, адвокаты Coleco извинились, сказав, что с Хэдлом они встретятся в другой раз. У Линкольна это вызвало подозрение. «Тут что-то не так. Между Universal и Coleco что-то есть», — сказал он. Он решил выиграть немного времени. «Нам нужно уладить некоторые моменты», — сказал Линкольн Хэдлу, когда он и Аракава собирались уезжать. Хэдл ответил, что лучше бы это произошло как можно быстрее.

– Она входит в какую-то секту лесбиянок. И я готов на что угодно поспорить, что этой лесбиянке Силле Нурен известно больше, чем она говорит.

На протяжении следующего месяца Линкольн и Хэдл общались по телефону. В июне адвокат МСА сказал: «У вас было необходимое время. Пора встретиться и все окончательно обсудить». Линкольн сказал, что готов и что они с Аракавой планируют вернуться в Юниверсал-Сити.

Бублански повысил голос:

Утром они выехали в аэропорт Сиэтла, Аракаву бил озноб, и он пытался справиться с гриппом. Он уточнил у Линкольна, настолько ли важно его присутствие. Линкольн настаивал. Ни при каких условиях он не поехал бы один.

– Довольно, Фасте! Кончай с этим! Ты совершенно одержим этими идеями. Это непрофессионально.

Они вернулись в Южную Калифорнию и на такси добрались до «черной башни». Вскоре после начала встречи им сообщили, что для «урегулирования вопроса» необходимо «встретиться с господином Шейнбергом». Аракава посмотрел на Линкольна, тот молчал. Вместе с адвокатом МСА они пошли по коридорам к лифту.

***

Бублански тотчас же пожалел, что высказался так в присутствии всей группы, – лучше было поговорить с Фасте отдельно. Прокурор Экстрём положил конец возмущенному гудению голосов. Казалось, он был в нерешительности, не зная, чью сторону принять, но наконец согласился с инспектором Бублански – в противном случае он был бы вынужден отстранить его от руководства следствием.

Шейнберг вырос в МСА, превратившись в одного из самых могущественных киномагнатов в Голливуде. Компания МСА включала в себя звукозаписывающую компанию, телевизионный центр, издательский дом (G. P. Putnam\'s Sons), розничную сеть, парки развлечений и огромный холдинг недвижимости. Шейнберг понимал важность новых технологий, и МСА много инвестировала в них.

– Будем делать так, как решил Бублански.

Еще до того, как Nintendo была выслана угроза, произошла встреча между ним, главой МСА Вассерманом и президентом Coleco. Арнольд Гринберг имел далеко идущие планы по поводу Coleco, но он нуждался в больших деньгах. Трое мужчин разговаривали о возможном приобретении — или, по крайней мере, инвестициях — Coleco компанией МСА, когда Шейнберг небрежно упомянул, что сотрудничество Coleco с Nintendo является камнем преткновения для последующих действий. «Мы полагаем, что нарушаются некоторые наши права», — сказал он.

Инспектор повернулся к Сонни Боману и Никласу Эрикссону из «Милтон секьюрити»:

Гринберг криво улыбнулся и спросил: «Почему вы не сказали об этом раньше?» Позднее Шейнберг рассказывал, что вспомнил один момент. «Это как в фильмах, где герой удаляется в сторону заката, за ним всегда кто-то бежит, а герой, например Джон Уэйн или Гари Купер, поворачивается, смотрит на парня или женщину и говорит: „Ты чего так долго?“ И экран постепенно темнеет». Смысл был понятен: Гринберг готов к обсуждению.

– Как я понимаю, у нас осталось только три дня, и мы должны сделать все возможное. Боман, будь добр, помоги Курту Свенссону в поисках Лисбет Саландер. Ты, Эрикссон, можешь продолжать работу с Соней.

Была заключена сделка. Чтобы убедить Гринберга перейти на сторону МСА, Шейнберг обрисовал перспективы сотрудничества или инвестиций в Coleco. Coleco могла бы и дальше продавать Donkey Kong в обмен на скромные лицензионные отчисления. «Мы договорились не прибегать к суду, — говорил Шейнберг. — Coleco будет перечислять нам три процента от чистой суммы продаж (со всех проданных Coleco картриджей с Donkey Kong)». Это было существенное количество картриджей, 6 миллионов, что было эквивалентно 4,6 миллиона долларов отчислений. (На последующих переговорах интерес Шейнберга к Coleco улетучился.)

Переговоры с Coleco были не первой попыткой Шейнберга вывести МСА на рынок видеоигр. «В какой-то момент казалось, что рынок видеоигр станет самым крупным рынком вообще», — впоследствии рассказывал он. Он хотел, чтобы МСА стала «главной» в видеоиграх, как это было с музыкой, кино и видео. Он сформировал МСА Video Games и впоследствии купил компанию LJN, которая делала игрушки и игры для Nintendo.

Когда все уже собирались расходиться, Экстрём, сидевший с задумчивым видом, вдруг поднял руку.

***

В тот июньский день на пути к «черной башне» Аракава и Линкольн вместе с Хэдлом прошли почти через всю территорию Universal, видели актеров в костюмах и пальмовые деревья в грузовиках. Когда они дошли до длинного, похожего на склад, здания, Хэдл, открывая дверь, объявил: «Столовая для руководителей». Внутри стоял один единственный массивный стол с четырьмя стульями, за которым могли разместиться десятки людей. Линкольн и Аракава сели и стали ждать. Озноб Минору усиливался.

– Еще одно! То, что относится к Паоло Роберто, мы будем держать в секрете. В СМИ начнется новая свистопляска, если в деле всплывет имя еще одной знаменитости. Так что ни слова о новостях за этими стенами!

Через некоторое время появился Сидни Шейнберг, высокий, в больших очках в роговой оправе, и сел на свое место. К тому времени, как подали обед, Аракава чуть было не упал в обморок. После этого пошла бесконечная светская беседа; к тому времени, как Шейнберг заявил, насколько он рад согласию Nintendo уладить дело, Аракава был готов упасть замертво.

Он посмотрел на Говарда Линкольна, который очаровывал Шейнберга и Хэдла байками о видеоиграх и рыбалке, и увидел, как он переменился. «Все очень просто, — говорил он, уставившись на главу МСА. — Мы много времени потратили на изучение вопроса и пришли к выводу, что мы ничего не нарушили». Твердо и холодно он сказал: «Мы не собираемся уступать».

Соня Мудиг зашла в кабинет к инспектору Бублански сразу после совещания.

Аракава никогда еще ни разу не слышал чтобы Линкольн говорил таким холодным тоном и это его потрясло. Он понятия не имел, как теперь будет реагировать Шейнберг.

Побагровев, Шейнберг отодвинул свой стул, положил руки на край стола и прогремел: «Что тут вообще происходит?!» Затем он глубоко вздохнул. «Я так понял, что вы сюда приехали для урегулирования! Бога ради, вы впустую тратите мое время. Что, черт бы вас побрал, тут происходит?!»

– Фасте вывел меня из себя. Я поступил непрофессионально, – сказал Бублански.

Он посмотрел на Хэдла, который был белее белого. Хэдл бросил вопрошающий взгляд на Линкольна, который как ни в чем не бывало продолжал. «Все просто, — сказал он. — Я хотел сказать, что мы не собираемся сдаваться, и я хотел это сказать, глядя прямо вам в глаза. Именно это, господин Шейнберг, я сейчас и делаю».

– Понимаю, что ты чувствовал! – улыбнулась она. – Работать с компьютером Свенссона я начала еще в понедельник.

Поднимаясь со стула, Шейнберг сказал: «Достаточно! Вы получите известие от нашего юридического отдела». Тут он впился взглядом в Линкольна. «Вы допустили большую ошибку, — вскипел он. — Суд — это источник прибыли для нас».

– Я знаю. И что же ты успела сделать?

Остальные трое тоже поднялись и пошли вслед за ним к лифту. Хэдл следовал за Шейнбергом, а Аракава и Линкольн шли чуть поодаль, наблюдая. Прежде чем двери лифта закрылись, Линкольн окликнул: «Господин Шейнберг?»

– У него был десяток вариантов рукописи, колоссальное количество материалов, и мне пока трудно понять, что там существенно, а что нет. Для того чтобы просто открыть и просмотреть каждый документ, потребуется несколько дней.

Шейнберг, взглянув на него, пробурчал что-то себе под нос.

– А Никлас Эрикссон?

«Хорошего вам дня», — сказал Линкольн.

Соня Мудиг поколебалась, затем повернулась и закрыла дверь кабинета.

Шейнберг сдержал слово и подал иск в штате Нью-Йорк, поэтому Линкольну пришлось лететь на Восток, чтобы встретиться с Джоном Кирби из Mudge, Rose, Guthrie, Alexander and Ferdon, хорошо известной в Нью-Йорке юридической фирмы. Кирби был одним из самых известных в стране адвокатов — он принимал участие в антимонопольных исках с PepsiCo и Warner-Lambert и вел дела по франшизам компании General Foods. «При первой встрече он не впечатлил меня, — рассказывал Линкольн. — Он был из разряда парней, которые всегда выглядят потрепанными. Но очень скоро я понял, насколько он крут». У Кирби была репутация отчаянного заступника своих клиентов. Что было важно для Nintendo, его ничто не могло испугать.

Линкольн и Кирби отправились в Японию, чтобы встретиться с Ямаути и обсудить с ним и другими руководителями NCL иск. Для Линкольна это была первая встреча с Ямаути; он был достаточно наслышан, чтобы при встрече быть настороже. Оказавшись внутри «Головного Мозга», они изучали друг друга. «К адвокатам я не испытываю ни малейшей симпатии», — произнес Ямаути.

– Если честно сказать... Я не хочу говорить о нем плохо, но помощи от него не много.

Линкольн сдержал улыбку. «У нас в Сиэтле адвокатов больше, чем во всей Японии, — сказал он. — Небольшое количество адвокатов — самое большое преимущество Японии перед Соединенными Штатами».

Бублански нахмурился.

«Я могу сказать, что он был очень сильным человеком, который привык идти своим путем, — рассказывал позднее Линкольн. — Не было никаких пустых разговоров. Он не тратил время зря».

– Рассказывай все начистоту!

От адвокатов Ямаути хотел знать одну вещь: что нужно сделать, чтобы гарантировать победу Nintendo в суде?

– Не знаю... Но он не настоящий полицейский, каким был, например, Боман. Он говорит массу гадостей, относится к Мириам Ву приблизительно так же, как Ханс Фасте, и не проявляет никакого интереса к заданию. Я не могу точно определить, в чем дело, но у него какие-то проблемы в отношении Лисбет Саландер.

«Мы должны победить», — сказал он.

– Почему?

– У меня такое чувство, что там зарыта какая-то собака.

После бесед со служащими Nintendo, включая Гумпея Ёкои и Сигэру Миямото, Линкольн и Кирби вернулись в США и следующие десять месяцев выстраивали линию защиты. Аракава приободрился, когда услышал, что предчувствие Линкольна не обмануло: права Universal на Кинг-Конга действительно были под вопросом. Компания никогда не защищала эту торговую марку, прошлая тяжба показала, что права на Кинг-Конга были общественным достоянием. Наилучшей новостью стало то, что Universal когда-то уже участвовала в тяжбе, где утверждала, что имя Кинг-Конг является общественным достоянием и не может быть торговой маркой.

Бублански медленно кивнул.

Были и другие новости. Обнаружились сделка Coleco с МСА и факт переговоров Шейнберга с Арнольдом Гринбергом по поводу инвестиций в Coleco. Это открытие пролило свет на другие мотивации для судебного процесса. Шейнберг хотел войти в видеоигровой бизнес и предъявлял судебные иски компаниям, которые были бы его главными конкурентами.

– Жаль, конечно! Боман молодец, но вообще-то я не люблю, когда в следствии участвуют посторонние.

Соня Мудиг согласно кивнула в ответ.

Когда материалы для суда были собраны, Аракава спросил у Йоко ее мнение, перейдет ли Линкольн из своей юридической фирмы в Nintendo. Аракава был впечатлен познаниями Линкольна в юриспруденции, но этим все не ограничивалось. Линкольн стал самым близким человеком для Аракавы, не считая семью и родственников. Он уважал Линкольна и как профессионала, и как друга, но его интересовало, не был ли этот человек слишком настойчивым, слишком самонадеянным, слишком нетерпеливым. Йоко ответила, что узнать это можно только одним способом.

– Что будем делать?

В очередном совместном перелете Аракава обратился к Линкольну: «Я знаю, что вам наскучила юридическая практика, не хотели бы вы поработать в Nintendo?» Не выдавая своих эмоций, Линкольн ответил, что подумает. После некоторой паузы он сказал, что не хотел бы быть просто корпоративным юристом в Nintendo. Он хотел помогать в управлении компанией, быть вовлеченным в каждый аспект бизнеса.

Аракава тут же ответил, что именно это он и имел в виду. На последующей встрече, которая продлилась не больше пятнадцати минут, Линкольн и Аракава пришли к соглашению. Линкольн получил пост старшего вице-президента и начал работать вместе с Аракавой, фактически став вторым человеком в компании. В конце встречи президент Nintendo пожал Линкольну руку и сказал: «Я заполучил тебя».

– Придется тебе недельку его потерпеть. Арманский сказал, что они прекратят участвовать, если за неделю не появится никакого результата. Принимайся за дело, раскапывай что можешь и считай, что тебе придется обходиться своими силами.

Вскоре, 7 декабря, Линкольн собрал партнеров по юридической фирме и уведомил их о своем решении об увольнении через тридцать дней.

***

В борьбе за Donkey Kong МСА и Nintendo представили свои доказательства и дали показания в нью-йоркском зале суда окружному судье Роберту В. Свиту. В один из дней Говарда Филлипса вызвали в суд, потому что Джон Кирби хотел продемонстрировать, что игра не имеет никакого отношения к Кинг-Конгу. Сигэру Миямото давал под присягой свои показания в Киото. Он еще раз рассказал о том, как придумал Donkey Kong, пояснив, что сначала назвал своего персонажа Кинг-Конгом, поскольку в японском языке «Кинг-Конгом» называли любую страшную обезьяну.

Кирби также привел материалы прошлых слушаний, которые ставили под вопрос собственность Universal МСА на Кинг-Конга. Он хотел доказать, что в МСА знали об отсутствии прав, но тем не менее подали иск против Nintendo.

Раскопкам Сони Мудиг пришел конец через сорок пять минут по причине ее отстранения от следствия. Ее неожиданно вызвали в кабинет прокурора Экстрёма, где уже находился Бублански. Оба мужчины сидели красные. Независимый журналист Тони Скала только что опубликовал сенсационную новость, что Паоло Роберто спас от похитителя лесбиянку со склонностью к БДСМ Мириам Ву. В тексте имелось несколько деталей, которые могли быть известны только лицам, причастным к следствию, и содержался намек, будто полиция, возможно, выдвинет против Паоло Роберто обвинение в нанесении тяжких телесных повреждений.

Все развивалось быстро; адвокаты Nintendo подняли вопрос об отклонения дела, что и сделал Свит. В своем письменном решении судья отразил самые главные моменты заседания. «Donkey Kong, — писал судья, — был продемонстрирован игровым профессионалом, также были просмотрены отрывки фильмов 1933 года и ремейка 1976 года; в целом суд был удовлетворен аргументами высококвалифицированного и умелого адвоката».

Экстрёму уже успели позвонить несколько журналистов, спрашивавших о том, какова была роль известного боксера. Он находился в состоянии, близком к аффекту, и обвинил Соню Мудиг в том, что она допустила утечку информации. Мудиг тотчас же отвергла это обвинение, но все было тщетно. Экстрём потребовал, чтобы ее отстранили от следствия. Бублански пришел в ярость и без колебаний встал на сторону Мудиг.

Свит пришел к выводу, что Nintendo не посягала на права Universal МСА, поскольку та ими не владела. Также он постановил, что не было бы никакого нарушения, даже если бы МСА принадлежали права, поскольку игра абсолютно отличалась от кино. Судья также раскритиковал МСА за то, что они, зная об отсутствии прав, запустили судебный процесс, и постановил возместить Nintendo весь ущерб.

МСА подали апелляцию в Верховный суд, где проиграли все слушания. На одном из этапов слушаний для дачи показаний вызвали Говарда Линкольна. Он достал свои заметки, сделанные на первой встрече с МСА, когда он сказал, что Nintendo сдаваться не намерена. Он подробно остановился на деловом обеде, на котором Сид Шейнберг назвал судебный процесс «источником прибыли».

– Соня сказала, что не допускала никаких утечек. Мне достаточно ее слова. Это же безумие – отстранять опытного следователя, работающего над расследованием с самого начала!

Когда Шейнберг стал отвечать, его попросили вспомнить обед, на котором он встречался с Аракавой и Линкольном. «Я полагаю, что один из них имел какое-то отношение к японцу, который, как я понял, владеет или управляет Nintendo», — сказал он, имея ввиду Аракаву. Про Линкольна Шейнберг сказал следующее: «Я думаю, что он был своего рода главным юрисконсультом Nintendo, но ему не очень доверяли».

Экстрём в ответ высказал открытое недоверие Соне Мудиг. Словно забаррикадировавшись за письменным столом, он засел за ним, продолжая злиться. Его решение было непоколебимо.

В перекрестном допросе Шейнберга Кирби отработал все деньги, которые заплатила ему Nintendo. Он напомнил судье, почему МСА первыми предъявили иск. «Я так понимаю, господин Шейнберг, что вы управляете очень крупной компанией?» — спросил он.

– Мудиг! Я не могу доказать, что ты допускаешь утечки информации, но я не доверяю тебе в этом расследовании. Ты отстраняешься с настоящего момента. До конца недели можешь взять выходные. В понедельник получишь другое поручение.

Шейнберг кивнул: «Это большая компания, мы вовлечены во множество дел».

У Мудиг не оставалось выбора. Она кивнула и направилась к двери. Бублански остановил ее.

Кирби спросил о доходах МСА за прошлый год. Когда Шейнберг сказал, что они составили свыше одного миллиарда долларов, Кирби спросил, сколько из этой суммы можно назвать прибылью.

«Я думаю, наша прибыль составила около 135 миллионов долларов…» — ответил Шейнберг. Общий объем продаж, сказал Шейнберг, составил 1,6 миллиарда долларов.

– Соня! For the record:^[145] я не верю ни на грош в это обвинение, и я полностью тебе доверяю. Но решаю не я. Загляни ко мне в кабинет, перед тем как пойдешь домой.

Кирби продолжал. «Какую часть из вашего операционного дохода составляли доходы от вашего судебного \"центра прибыли\"?» — спросил он.

Она кивнула. Экстрём пылал яростью. Лицо инспектора Бублански налилось болезненной краснотой.

Шейнберг уставился на него: «Нашего судебного центра прибыли?»

***

Судья не упустил этот момент из своего внимания. Кирби продолжал, попросив, чтобы Шейнберг подтвердил сообщение из журнала Business Week, в котором говорилось о его зарплате в 4 638 000 долларов.

Соня Мудиг вернулась в кабинет, где они с Никласом Эрикссоном работали с компьютером Дага Свенссона. Ей было обидно и хотелось плакать. Эрикссон исподтишка покосился на нее и увидел, что с ней что-то не так, но ничего не сказал, она тоже делала вид, что не замечает его. Она села за свой письменный стол и устремила взгляд в пустоту. В комнате повисла тяжелая тишина.

Адвокат Шейнберга вскочил. «Это все, конечно, забавно, — сказал он. — Но какое отношение это имеет к делу? Он владелец, и ему хорошо платят. Куда вы клоните?»

В конце концов Эрикссон извинился и сказал, что пойдет выпить кофе. Он спросил, не принести ли ей тоже, но она помотала головой.

Кирби сказал, что он задал все свои вопросы, лишь добавив: «Не думаю, что можно говорить об отношении к делу с учетом требования о возмещении ущерба». Высокомерие Шейнберга, по мнению нескольких очевидцев, привело судью в бешенство. Но действительно потопил МСА факт, что права на Кинг-Конга были общественным достоянием. Иски МСА (и попытки других исков) были расценены как «попытки навариться в суде».

Когда он вышел, она встала из-за стола, надела куртку, взяла свою сумку и направилась в кабинет инспектора Бублански. Он предложил ей сесть в кресло для посетителей.

Nintendo получила 1,8 миллиона долларов. Спустя несколько месяцев в доме Аракавы по этому поводу состоялось празднование. Йоко подала икру и шампанское.

– Соня, в этом деле я не уступлю, или пускай Экстрём и меня отстраняет от следствия. Я не потерплю этого и дойду до суда. Пока что ты остаешься в следственной группе по моему личному распоряжению. Поняла?

Аракава и Линкольн поднимали тосты друг за друга и за Джона Кирби, которого они щедро вознаградили. Вскоре после этого, уже в Нью-Йорке, они пригласили своего адвоката, его жену и нескольких партнеров на обед в дорогой ресторан на Манхэттене. После обеда они преподнесли Кирби фотографию двадцатисемифутовой парусной шлюпки стоимостью тридцать тысяч долларов. Лодка получила название «Donkey Kong» и стала своеобразным жестом благодарности Nintendo. К лодке прилагались, как выразились в Nintendo, «исключительные международные права на использование имени в названии судов».

Она кивнула.

Coleco, предавшая Nintendo, подала иск против МСА Universal, пытаясь вернуть уже уплаченные роялти. Universal пошла на уступки. Atari и другие компании тоже принялись трясти МСА, стремясь вернуть свои деньги.

– Ты не пойдешь домой и не будешь брать выходные на конец недели, как сказал Экстрём. Я приказываю тебе съездить в редакцию «Миллениума» и еще раз поговорить с Микаэлем Блумквистом. Ты просто-напросто попросишь его, чтобы он помог тебе разобраться с жестким диском Дага Свенссона. В «Миллениуме» у них осталась копия. Мы сэкономим много времени, если нам поможет человек, который уже знаком с материалом и может отделить важное от неважного.

Этот опыт значил нечто большее для Nintendo, чем просто материальное возмещение ущерба. «Мы осознали, — рассказывал Линкольн, — что можем заставить считаться с нами в высшей лиге. Мы узнали, что высокомерие, свойственное МСА, смертельно».

Соня Мудиг вздохнула с облегчением.

После ошеломительного успеха Donkey Kong NOA стала аккуратно продвигаться на потребительский рынок. NCL выслала им Game & Watch, продавшуюся тиражом 40 миллионов копий в Японии и Азии. На самом деле продажи могли бы быть еще больше, если бы не пиратские версии. Дешевые имитации, распространившиеся по всей Азии, были реальной проблемой. Возможно, пиратских копий было продано примерно столько же, сколько и оригиналов.

– Я ничего не сказала Никласу Эрикссону.

Для развития бизнеса в США на должность главы потребительского отдела был нанят Брюс Лори, бывший вице-президент компании Pioneer. Сама идея того, что у них есть потребительский отдел, восхищала Аракаву и Линкольна.

– Я сам им займусь. Будет работать с Куртом Свенссоном. Ты видела Ханса Фасте?

Выход на потребительский рынок и проникновение в индустрию игрушек подразумевал тщательное исследование нового рынка. В штаб-квартире в Редмонде, в конференц-зале, названном «Donkey Kong», Лори рассказывал своим новым коллегам о правилах бизнеса игрушек. Им нужно было очень многое сделать для подготовки к участию в их первой торговой выставке в январе — феврале 1983 года. Дон Джеймс работал над созданием специальных кабинок с дисплеями, в то время как Лори в общих чертах обрисовывал шаги, которые следует сделать Nintendo.

– Нет. Он ушел сразу же после утреннего совещания.

Никто не был против идеи Лори об офисе в Нью-Йорке (они сняли помещение в Центре игрушек по адресу Пятая авеню, 200). Но, когда он стал объяснять процедуру выставления счетов в этом бизнесе, руководители Nintendo заупрямились.

Бублански тяжко вздохнул.

Лори сказал, что компании по производству игрушек предполагали, что инвойсы будут датированы 10 декабря. При этом Nintendo продавала свои игровые автоматы с оплатой в течение тридцати дней. Это была простая схема.

***

Лори объяснил, что в бизнесе игрушек заказы на продукт, ожидаемый летом, формируются, например, в январе или феврале. Игрушки продаются в течение всего зимнего сезона. 10 декабря, когда основной объем бизнеса перед Рождеством уже сделан, начинается оплата счетов.

Микаэль Блумквист вернулся домой из больницы около восьми часов утра. Он не выспался, а на предстоящую днем встречу с Гуннаром Бьёрком ему нужно будет прийти с ясной головой. Он разделся, поставил будильник на половину одиннадцатого и два часа поспал. Когда он, побрившись, приняв душ и надев чистую рубашку, вышел на Гулльмарсплан, позвонил мобильник. Это была Соня Мудиг, которая сказала, что ей нужно с ним поговорить. Он ответил, что сейчас ушел по делу и не может с ней встретиться. Она рассказала, зачем он ей понадобился, и он посоветовал ей обратиться к Эрике Бергер.

Говард Линкольн вскочил: «Секундочку! Почему мы должны на это соглашаться? Мы создаем продукт и берем на себя все риски, и мы должны ждать декабря, чтобы получить деньги, и то в лучшем случае?» Лори сказал, что он прав. Именно так и работала индустрия игрушек.

Соня Мудиг поехала в редакцию «Миллениума». Она нашла Эрику Бергер на месте и почувствовала, что эта уверенная в себе и несколько властная женщина с ямочками на щеках и короткой светлой шевелюрой ей симпатична. Своей красотой она немного напоминала слегка постаревшую Лору Палмер из «Твин Пикс». Ей даже пришла в голову не относящаяся к делу мысль, не лесбиянка ли Бергер, потому что, на взгляд Ханса Фасте, все женщины, упоминаемые в нынешнем деле, относятся к этой сексуальной ориентации. Но тут же вспомнила, что сама где-то читала о браке Бергер с художником Грегером Бекманом. Эрика выслушала ее просьбу о помощи при просмотре жесткого диска Дага Свенссона, и на лице у нее появилось озабоченное выражение:

В 1983 году Аракава посетил свою первую Выставку потребительской электроники (Consumer Electronics Show), пытаясь подготовить почву для Game & Watch. Там было все — от аудиоплееров Walkman до видеомагнитофонов; расположение стенда компании говорило многое о ее статусе в индустрии. У Nintendo был крошечный стенд, находившийся на самом верхнем этаже в отдаленном здании. Потенциальные покупатели вряд ли смогли бы отыскать скромный павильон с Game & Watch, даже если бы искали его специально.

На последующей Ярмарке игрушек дела обстояли примерно так же. Выставки служили индикаторами будущих хитов; NOA в США теряла миллионы на Game & Watch. Полученные уроки оказались ценными. Во время следующей попытки NOA войти в потребительский бизнес команда была более подготовленной. Они знали, что ни в коем случае не стоит называть свой продукт игрушкой, не важно, являлась ли она таковой. Тогда бы им не пришлось ждать оплаты до 10 декабря. Они также не должны были давать скидки.

– С этим есть одна проблема.

Однажды, когда пришло время оплаты за Game & Watch для крупной торговой сети, после 10 декабря 1983 года, Линкольну позвонили оттуда. Сотрудник сети спросил о скидке, но Линкольн не понимал, о чем речь. «Скидка, понимаете, уценка, — сказал мужчина. — У нас до сих пор на складе есть много Game & Watch, понимаете. А так мы могли бы их продать».

– Объясните, пожалуйста, – попросила Соня Мудиг.

«Мы продали их вам и выслали счет, — сказал Линкольн. — Мы отправили их вам, поэтому вы должны нам денег. Если продукт не продается, то в этом нет моей вины. Вы взяли на себя риски. Вы должны нам денег».

– Дело не в том, что мы не хотели бы выяснить правду об этом убийстве или помочь полиции. К тому же у вас имеется весь материал в компьютере Дага Свенссона. Проблема этического плана: у средств массовой информации плохо получается сотрудничать с полицией.

«Возможно, вы многому научились в юридическом институте, но мы с вами работаем в бизнесе игрушек, — ответил мужчина. — Если продукт не продается, то вы должны произвести уценку. Вы должны снизить цену так, чтобы мы могли получить хоть какую-то прибыль».

– Уж поверьте мне, я это и сама поняла сегодня утром, – с улыбкой сказала Соня Мудиг.

«Вы, должно быть, с ума сошли», — сказал Линкольн, но человек ему объяснил, что это стандартная практика. «Мы долгосрочные партнеры, — сказал он управляющему Nintendo. — Если вы не хотите скинуть цену, прекрасно, но попросите ваших продавцов нам больше не звонить». Nintendo пришлось скинуть цену.

– А что случилось?

Еще одним уроком, извлеченным из катастрофы с Game & Watch, стало то, как не нужно делать рекламные ролики. Рекламное агентство, нанятое Nintendo, придумало своеобразную телевизионную рекламную кампанию, обозначенную как «скучающая кампания». В одном из тридцатисекундных роликов больной мальчик лежал в кровати. Как только его мать выходила из комнаты, он доставал из-под подушки Game & Watch. В другом ролике мальчику было очень скучно на свадьбе. Он произносил: «Мои родители затащили меня на эту дурацкую свадьбу, и мне тут скучно…» — а затем доставал Game & Watch.

– Ничего особенного. Так, мои личные выводы.

Вместо того чтобы снять ролики силами агентства с привлечением профессиональных актеров, Рон Джуди с отделом маркетинга отменили пробы. Им казалось, что реклама будет правдоподобнее, если снять в ней непрофессиональных актеров. Это была дорогостоящая, хотя и забавная, ошибка. В ней они задействовали работников Nintendo. Например, новый менеджер по кредитам, доброжелательная пожилая женщина, застывала перед камерами, пытаясь сыграть маму. Получившиеся ролики были настолько плохи, что телеканалы отказались ставить их в эфир.

– О\'кей. Для того чтобы сохранить доверие публики, средства массовой информации должны четко соблюдать дистанцию по отношению к власти. Журналисты, которые бегают в полицию и сотрудничают со следствием, в конце концов оказываются на побегушках у полицейских.

– Мне приходилось встречать таких журналистов, – сказала Мудиг. – И если я правильно поняла, то бывает и наоборот: когда полиция оказывается на побегушках у некоторых газет.

Бизнес с Game & Watch сошел на нет к лету 1985 года. К тому времени, несмотря на то что NCL уже делала в Японии огромные деньги на Famicom, почти все доходы американское подразделение получало от игровых автоматов. Хироси Ямаути захотел изменить сложившуюся ситуацию и сказал Аракаве, что пора запускать Famicom в Америке. Чтобы понять, насколько это реально, Аракава предпринял исследование американского рынка домашних видеоигр.

Эрика Бергер громко рассмеялась.

Это было похоже на изучение автокатастрофы. В начале восьмидесятых компании наподобие Atari, Mattel и Coleco управляли многомиллиардным бизнесом. К концу 1983 года от былого великолепия остались жалкие обломки. Индустрия сжалась до крошечного размера в несколько сотен миллионов долларов. Компании, загребавшие деньги лопатой, оказались банкротами. Было абсолютно ясно, что Америка больше не интересуется домашними видеоиграми.

– Ваша правда! К сожалению, вынуждена открыть вам тайну, что мы в «Миллениуме» просто не располагаем средствами, чтобы держать у себя таких карманных журналистов. Если бы вам нужно было допросить кого-то из сотрудников «Миллениума», это требование мы выполнили бы беспрекословно. Но сейчас речь идет о формальном требовании оказать полиции активную помощь, предоставив в ваше распоряжение наши журналистские материалы.

Аракава разговаривал с людьми, которые работали в видеоигровой индустрии. Он встречался с производителями, оптовиками и дистрибьюторами, с закупщиками из крупных торговых сетей, магазинов игрушек, электроники, производителями компьютерных программ, в конце концов, со своими родителями. От всех он слышал одно: новая видеоигровая система была нужна им в последнюю очередь. Куда бы он ни пошел, отовсюду он слышал одно и то же имя, по многу раз, снова и снова: Atari.

Соня Мудиг кивнула.

– На это возможны две точки зрения. С одной стороны, речь идет об убийстве одного из сотрудников журнала. В этом плане мы готовы оказать всяческую помощь. Но, с другой стороны, есть такие вещи, которые мы не можем выдавать полиции. Это касается наших источников.

– Я способна проявить гибкость. Я могу обещать вам защиту ваших источников. Для меня они не представляют интереса.

Глава 7. Изменчивая фортуна

– Дело не в искренности ваших намерений и не в том, доверяем ли мы лично вам. Речь идет о том, что мы вообще никогда не выдаем свои источники, ни при каких обстоятельствах.

– О\'кей.

В конференц-зале отеля «Сэндс» в Лас-Вегасе в январе 1991 года фоном звучала музыка Мендельсона. Ирвинг Гулд, глава Commodore International, компьютерной компании с оборотом 900 миллионов долларов, представлял Нолана Бушнелла. Самый живучий персонаж в истории Кремниевой долины, сорокапятилетний мужчина, неуклюже двинулся к подиуму.

– Далее есть и еще одно обстоятельство: мы у себя в «Миллениуме» ведем собственное расследование убийства, что является нашей журналистской работой. Относительно этого я готова сообщить полиции собранную информацию тогда, когда у нас появится готовый для публикации материал, но не раньше.

И хотя Бушнелл как-то раз заявился на встречу директоров основанной им компании Atari в кроссовках и футболке Black Sabbath, тем утром в Лас-Вегасе он был одет в темный костюм, застегнутый на все шесть пуговиц, блестящий темно-синий галстук и классические английские ботинки. Черные волосы, напоминающие макароны-спирали, и борода поседели, но на подиуме он все равно смотрелся властно. Он поправил микрофон, положил руки на кафедру и принялся проповедовать.

Эрика Бергер в раздумье наморщила лоб. Наконец она кивнула, приняв решение.

Как вскоре выяснилось, миссия Бушнелла была посвящена мультимедиа посредством CDTV, Commodore Dynamic Total Vision, — первого массового продукта, разработанного под мультимедийные нужды. Мультимедиа было новомодным словом в индустрии бытовой аппаратуры, которому предсказывали, что в девяностых оно станет аналогом «персонального компьютера» для восьмидесятых. Это была абсолютно новая технология, соединявшая воедино волшебство телевидения, персональных компьютеров, компакт-дисков, видеокассет и видеоигр. Это позволяло управлять из дома всем входящим программированием.