– Не в последний, а в крайний! Вы что, не служили? Или Тармашева не

— Ох, господа, — перекрестился кормилец, — упокой душу раба твоего, как звать, не ведаю.

читали?

Менты тогда переглянулись с веселым изумлением, а опер Коняев,

Глядя на него, перекрестился и Ратмир, все еще не пришедший в себя от испуга. Только княжич, придвинув к себе клетку с ястребом, внимательно рассматривал пернатого пленника. Ему было и жаль его (экий красавец в неволю попал!), и радостно от мысли, что он станет обладать такой дивной птицей, что она будет послушна ему и преданна.

насмешливо приподняв бровь, сказал, делая ударение на слове «крайний»:

– Извиняюсь. Так, когда вы его видели в крайний раз?

Она сказала коротко: «В понедельник утром». И больше ничего уточнять не

— А как его вынашивают? — спросил Александр, ни к кому не обращаясь.

стала. Например, как тем же утром, но несколько позже, сидя в темном закутке

кладовки, слышала разговор мужа с нотариусом Костенко.

— О-о, на это дело терпения много надо, — отвечал Сбыслав. — Достанет ли у тебя, Ярославич?

Кстати, о Костенко. А не позвонить ли ему? Хотя это и унизительно. Хотя, как

обставить дело. Главное, не сидеть сложа руки и хоть что-то начать предпринимать.

Нужно попробовать выведать, на какой день они с Воропаевым договорились о

встрече. А вдруг эта самая встреча состоится сегодня, и Лере удастся Лёньку

Александр покосился на дружинника, раздул ноздри, упрямо отрезал:

перехватить? И Лера набрала телефон нотариальной конторы.

Костенко был на месте и, как оказалось, совсем не удивился звонку. Валерия,

— Достанет. Я же спрашиваю: как надо вынашивать?

не успевшая обдумать линию разговора, забормотала что-то невразумительное. Не

спрашивать же в лоб, когда тот видел ее мужа в последний, нет же, в крайний раз?

— Это, княжич, тебя ловчий научит, он по этому делу мастак. Мое дело — лук да стрелы.

Не спрашивать же, в какой день Костенко ждет у себя в офисе Леонида? Ни к чему

Александр обернулся к Ратмиру, дернул его за портки.

знать нотариусу, что муж от Валерии сбежал, а брошенная жена ищет его с собаками

по всей Москве, не считая Подмосковья.

— Ты, чай, ведаешь, как вынашивать?

Но словоохотливый и фонтанирующий бодростью Костенко, не дожидаясь

наводящих вопросов, сходу выдал Лере неслабый кус информации, сообщив, что с

— Ась? — встрепенулся пригорюнившийся Ратмир.

Глава двенадцатая

ее мужем он весьма плодотворно поработал и, кстати, отсоветовал Леониду

— Я спрашиваю: ты знаешь, как вынашивать?

Николаевичу оформлять договор дарения, сэкономив таким образом его деньги на

Брифинг закончился, и Вера сидела в своем кабинете. Ей хотелось привести в порядок мысли. Эшворта она отправила в Барнард-Бридж поговорить с Конни Мастерс, Холли и Чарли вернулись в «Уиллоуз» опрашивать сотрудников отеля, которых не было накануне. Вера смотрела вниз на улицу, где на еженедельной ярмарке уже собрались люди, и думала о том, что выбор фитнес-клуба в качестве места убийства имеет большое значение. Зачем убивать ее там? Ведь преступника могли застукать в любой момент. Есть же и другие места, где можно совершить преступление, и попроще. Наверное, убийца Дженни сам ходил в клуб или проследил за ней. Значит, преступление было преднамеренным, заранее спланированным. Либо, подумала Вера, мотив проще и банальнее – Дженни убили, потому что она что-то увидела во время посещения клуба. Без подготовки. Убийства часто совершаются по самым нелепым причинам, и это особенно трагично.

госпошлине. Вместо дарственной он рекомендовал составить завещание, в текст

Она набрала телефонный номер дома Дженни в Барнард-Бридж. Ответил Саймон Элиот.

— Любая тварь ласку да заботу любит. Станешь сам кормить да холить, он и привыкнет.

– Как там Ханна?

которого можно будет внести параграфы, которые не позволят впоследствии отсудить

– Мы мало спали, – ответил он. – Я подумал вызвать ей врача. Она всю ночь говорила, ей нужно отдохнуть. Может, он даст ей что-нибудь, чтобы она сегодня отключилась. – Он помолчал. – Она хочет видеть мать.

Кормильцу не понравились такие речи, он заворчал:

имущество или его, имущество, то есть, перенаправить.

«Не мать, а тело матери. Не одно и то же».

– И как Леонид Николаевич? Согласился? – со сдержанной вежливостью

– Это можно устроить. У меня времени нет, но я отправлю кого-нибудь за вами.

— Сам носи, сам корми. Он кто? Али у него слуг мало? Вот ты и выносишь, — обернулся к Ратмиру.

спросила Валерия.

Вера уже решила, что пошлет Холли. Может, Ханна будет разговорчивее с кем-то, кто ближе ей по возрасту.

– О! А вы разве не в курсе? Позавчера он его подписал и оставил у меня на

– Я не уверен, что я должен с ней ехать, – ответил Саймон. – Думаю, она хочет попрощаться наедине.

— Я? Мне это даже любо, — искренне признался Ратмир.

временное хранение. Если вы хотите с этим документом ознакомиться, то сначала

Вера уловила в его голосе огорчение.

мне нужно заручиться согласием Леонида, хотя это и формальность. Но вы же

– Конечно, и это хорошо, – сказала она. – Отдохнете немного. Незачем убиваться самому. – Она сделала паузу. – Я бы хотела поговорить с кем-нибудь из друзей Дженни. Кажется, на работе она ни с кем не сближалась, так что я предполагаю, что у нее должны быть друзья в деревне. Вы не поможете?

— Я сам выношу, — твердо сказал княжич, и всем стало ясно, что так оно и будет. Александр уже почувствовал свою власть над людьми и, когда ему было надо, употреблял ее, не оглядываясь даже на кормильца.

понимаете, Валерия Львовна, если мы, законники, не будем придерживаться буквы

– Энн Мейсон, – сказал он. – Она учительница в начальной школе, на севере долины, живет в доме недалеко от деревни. Они ходили в театр, ужинали. Вместе занимались фламенко. Наверное, сейчас она в отъезде, на пасхальных каникулах. У них с мужем есть дом в Бордо, и они уезжают туда всегда, когда есть возможность. Дженни иногда ездила с ними.

закона, то кто же тогда будет?! И кто будет в этом случае нам доверять? – хохотнул

– У вас, наверное, нет ее мобильного?

— Хорошо, хорошо, — уверил его кормилец. — Вернемся домой, и ловчий расскажет и покажет.

Илья. Видимо, у него было хорошее настроение.

– У меня нет, но, может, есть у Ханны. Я узнаю.

– Ну что вы, Илья Борисович! Я ни в коем случае не посягну на ваши

На другом конце линии воцарилось молчание.

Вскоре из-за леска появилось около десятка верховых.

принципы, тем более, что они меня восхищают, – деревянно проговорила Валерия и

– Я ничем не могу ей помочь, – с горечью сказал он наконец.

повесила трубку.

Как и наказывал Федор Данилович, ловчий привел старосту, трех жителей вески и пять княжих дружинников. Смерды внимательно осмотрели убитого. Дружинники с коней не слезали.

Было обидно, было гадко, но не только это.

– Сейчас никто ничем ей не поможет, дорогой.

Позавчера. Завещание эта парочка составила позавчера, а затем Леонид

И Вера сообщила ему, что к ним приедет Холли и скажет, когда Ханне можно будет посетить морг.

— Ваш? — спросил смердов Федор Данилович.



исчез, как в воду канул. Нехорошая последовательность. За ней может скрываться

все, что угодно. И самый безобидный вариант – это то, что Воропаев элементарно не

— Нет, — замотал головой староста. — Сей муж неведом нам.

заморочился поставить жену в известность о планах порыбачить или провести досуг

как-то еще, у него же отпуск, на минуточку. Пошел, к примеру, с лукошком по грибы и

— Но земли эти вашей веси?

заблудился в непролазных тверских лесах. Или в брянских. И проплутал по дебрям и

болотам двое суток. Скоро злой, грязный и искусанный комарами, он вернется домой

Староста переглянулся со смердами, почесал затылок.

принять ванну, побриться и сменить, наконец, боксеры.

Ага, именно так все и произойдет буквально с минуты на минуту.

— Чего уж там. Наша земля.

Может быть, хватит уже прятаться от правды?! Какие дебри, какое, на хрен,

Вера договорилась встретиться с Крейгом, региональным менеджером Дженни, на обеде в Киммерстоне. Он все равно будет в городе в это время, и это единственное окно в его графике. Так он общался – модные словечки, отрывистые фразы. Будет встреча с партнерами, сказал он по телефону. Внутренние дела агентств. Такая вот у него работа, стратегии и политика. Он в жизни не встречался лично ни с одним подопечным. Вера подумала, что он был этим чертовски доволен. «Вот такой я должна быть – стратегии, политика. Этого от меня хочет начальство. Но, господи, как же это скучно».

— Тебе, конечно, ведомо, что за голову на вашей земле отвечаете вы же, — начал Федор Данилович как по писаному. — Ищите головника.

лукошко?! Нужно идти в полицию, завтра же! Только паниковать не надо. И заранее

Он предложил встретиться в винном баре на Фронт-стрит. Она проходила мимо него пару раз, но не заходила внутрь. Вера точно знала, что это место собой представляет: цены завышены, пафос и куча красивых людей, которые будут на нее пялиться, думая, что она одна из тех бездомных, что продают всем журналы, и забрела сюда после ночи на мостовой. Она специально приехала в бар с небольшим опозданием, чтобы не ждать в одиночестве, и сразу узнала его – мужчина лет сорока, в костюме, с журналом «Инди». На полу – портфель. Вера в жизни не носила с собой портфель. В баре почти никого не было – обычно обед начинался чуть позже, так что их никто не услышит.

— Где ж его взять нам? — вздохнул староста.

изводить себя предчувствиями плохими не надо, сочиняя кошмары.

Когда он увидел ее, на лице отразилось удивление и разочарование. Наверное, он ожидал кого-то в стиле Хелен Миррен. Сейчас люди считают, что женщины, занимающие старшие посты в полиции, должны выглядеть как героиня сериала «Главный подозреваемый». Он поднялся, чтобы пожать ей руку, и она заметила, что он очень высокий. Редко мужчина оказывался настолько выше ее.

Кормилец заранее знал ответы смердов, но для предъявления иска надо было соблюсти порядок.

И, кстати, про кошмары. Еще неизвестно, милочка, с чем тебе будет легче

дальше жить: если потеряешь мужа, похоронив, или если останешься одна

– Это ужасно, – сказал он. – Дженни Листер была лучшим сотрудником соцслужбы, что я встречал. Не знаю, как мы будем без нее. Ее команда в шоке. – Он холодно посмотрел на Веру. – Не знаю, как я буду без нее. На ней все держалось. Официально она была моей заместительницей, но на самом деле это она помогала мне оставаться на плаву.

— Тогда будете платить в пользу князя дикую виру[42] в сорок гривен.

вследствие того, что он тебя бросит, поменяв на другую. И ты внезапно увидишь себя

От этих слов Вера потеплела. За всем этим жаргоном и амбициями все же скрывался человек. Когда он заказал миску картошки к багету с копченым лососем, она прониклась к нему еще больше.

униженной и жалкой. И оскорбленной. И все вокруг увидят тебя именно такой.

Услышав это, староста вздрогнул и закрутил головой, словно петля ему шею сдавила.

Несмотря на обычный твой самоуверенный кураж.

– Значит, она хорошо справлялась с работой?

Откуда-то всплыло старомодное слово «бесчестье». Представилось

— Помилуй, боярин. Где ж мы столько кун изыщем?

неискреннее сочувствие знакомых, телефонные звонки по вечерам и однотипные

– Преуменьшение года. – Он макнул картошку в майонез. – Если бы она хотела, то могла бы дойти до главы управления по социальному обслуживанию. Она была организованная, пугающе умная, отличный руководитель.

слова поддержки, слабо маскирующие жгучее любопытство. Будут втирать, что в их

— То не мой злой умысел, — сухо ответил Федор Данилович. — «Русская Правда», по коей наши пращуры жили, так велит. И тебе сие ведомо не хуже моего.

– Так почему ее не повысили?

головах не укладывается, а ведь какая дружная семья, да и сам Леонид Николаевич

Вера не верила в святых. Что было не так с Дженни, раз она осталась на «полевой» работе, вместо того чтобы пойти на повышение до руководителя?

— Вот напасть-то, — вздыхали смерды и староста.

такой положительный мужчина… Хорошо, что еще детей нет… Или

– Она этого не хотела, – сказал он. – Сказала, что ей не нужны ни деньги, ни скандалы. И что ей будет не хватать работы с подопечными, с приемными родителями. Что будет скучать по детям.

— Не доглядишь оком, доплатишь боком, — отвечал холодно боярин. — Благодарите бога, что этот человек не из княжеских, а то б в два раза более вира поднялась. — Он обернулся к дружинникам, позвал: — Станила, подь сюда.

– И вы ей поверили?

противоположный вариант: это оттого, что деток не завели… И так далее. А за спиной

Молодой дружинник соскочил с коня, подошел к боярину.

Он посмотрел на нее с изумлением:

самозабвенное до сладострастия мытье Лериных костей с рефреном про ожидаемый

– Конечно! Дженни Листер не врала.

финал.

— Вот вам вирник, — представил его смердам Федор Данилович. — Всю виру ему заплатите. А дабы не тянули, с ним еще трех отроков я оставлю. И запомните, вирнику надлежит семь ведер солоду, туша баранья, каждый день по две курицы, а хлеба и пшена вдосталь. Все по «Правде».

«Неправда, – подумала Вера. – Все мы врем. Иначе не выжить. Просто некоторые делают это лучше остальных. Наверное, Дженни Листер была великолепной лгуньей».

Валерия фыркнула, отбиваясь от абсурда. Ну ты и ляпнула. Подумаешь,

Крейг продолжал:

бесчестье – с мужем развестись. Каждый второй брак так завершается, если не

— О Господи, — закрестились испуганно смерды я горестно головами закивали. — За какие грехи нам напасть сия?

– Ей нравилось быть самой талантливой сотрудницей. Может, она понимала, что руководство – это не ее. Ей бы не хотелось оказаться на втором месте.

каждый полуторный. Привычная реальность современности. Сказала бы уж –

– А ее семья? – спросила Вера. – Она местная?

самолюбие пострадает или материальная сторона, а ты – про бесчестье какое-то.

— Это не все, — поднял руку кормилец, требуя внимания. — Кони их на полном вашем прокорме… Овсяном.

Он оторвался от еды.

Стоп. Вот, что важно, а она чуть не упустила. Материальная сторона. Не

– Да, родилась и выросла в Нортумберленде. Поступила в университет на юге, но остальное время находилась здесь.

— Мать пресвятая богородица! — завздыхали смерды.

дарственная была оформлена, а завещание.

– Родители еще живы?

Отлично. Великолепно. Теперь ты, детка, первой подозреваемой у следствия и

«Может, Дженни посвящала их в свои дела, если они рядом. Может, Ханна могла пожить у них».

— Вот так, — кормилец широко перекрестился. — Аминь!

будешь. При таком раскладе именно тебе жгуче необходима смерть Лёнькиной дочки.

– Нет, – ответил он. – Она никогда об этом не говорила, но моя жена увлекается историей этих мест и наткнулась на рассказ о них в старом выпуске «Хексем Курант». Отец Дженни был адвокатом и, похоже, обманывал клиентов. Он покончил с собой прежде, чем дело дошло до суда. Мать протянула еще несколько лет, но сильно изменилась. Не вынесла стыда. Кажется, она жила в доме престарелых где-то на побережье. Умерла лет десять назад. Помню, Дженни ездила на похороны.

Если, конечно, тебя хорошо не знать, только кому это интересно? Разве ты

«Еще одна женщина с придурком-отцом», – подумала Вера. Может, у них с Дженни все же было что-то общее.

Он наклонился к княжичу, полуобнял его ласково.

сможешь убедить сотрудников органов, что, направляясь сегодня домой, вернее, в



тот дом, который в последнее время считала своим, ты прикидывала, какие личные

На обратном пути к вокзалу, продираясь через толпу людей, собравшихся на ярмарку на широких улицах, Вера услышала, как запищал телефон, сигнализируя об СМС. Она никогда не понимала этого. Почему не позвонить и не оставить сообщение на голосовой почте? Ей нужны были очки, но она была слишком неорганизованной и тщеславной, чтобы пойти к окулисту. На улице слишком много людей, можно даже не пытаться прочесть. Ее бы задавили пожилые фермеры и дамы, идущие навстречу. Добравшись до офиса, она сделала себе кофе, прежде чем посмотреть в телефон. Сообщение было от Саймона Элиота. Конечно, так ведь общается молодежь. «Подруга Дженни Энн только что вернулась из отпуска. Будет рада с вами поговорить». И номер телефона.

— Все мы с тобой по «Правде» содеяли, Александр Ярославич. Теперь и домой можно. Дай бог засветло добежать.

вещи уложишь в чемодан, чтобы забрать с собой на съемную квартиру?

Она как раз собиралась позвонить Энн Мейсон, когда раздался звонок по городскому телефону. Это Холли, она только что вернулась с Ханной из морга. Говорила каким-то драматичным шепотом:

Полицейским парням дело закрыть нужно поскорее, а не искать психологические

– Можно я с ней останусь, босс? Она в жутком состоянии. Она ведь еще ребенок.

опровержения версии, которая на виду. И мотив, и возможность, что еще надо?

И они направились к коням. Следом шел, едва сдерживая радость, Станила. Он загодя подсчитывал, сколько перепадет в его калиту от дикой виры: «От сорока гривен двадцать рез! [43] Это станет, это будет… Ох господи, никак от радости сосчитать не могу. Это будет восемь гривен! Этакое счастье подвалило. Восемь гривен!»

Это что, обвинение? Как будто Вера какое-то бессердечное животное, не смогла лучше позаботиться о девочке.

Но тут Лера вспомнила про козу Майину и успокоилась, переведя дух. У

– Конечно, если она хочет, чтобы ты осталась.

Валерии есть алиби, и это алиби трудно опровергнуть. Если, конечно, следователь,

Станила почувствовал, как у него при мысли этой даже руки задрожали. «Господи, хоть бы скорей уезжал боярин. Не дай бог передумает».

– Она так подавлена, непонятно, чего она хочет, но она спросила, могу ли я побыть рядом.

войдя в штопор, не примется доказывать, что Лера наняла для убийства падчерицы

– Ну, отлично. Посмотри, может, удастся ее разговорить. Пока что все, что мы знаем о Дженни Листер, – это то, что она была чем-то средним между матерью Терезой и Ганди. И личной жизни как будто бы не больше, чем у них.

киллера. Или кем ей приходилась покойная?

За Станилой понуро плелись смерды. Староста исподлобья смотрел в спину боярину, думая о нем зло: «Твой бы приговор да тебе же во двор». И тут боярин остановился и обернулся. Староста напугался: уж не услышал ли он думы его.

– Да, – ответила Холли с энтузиазмом, радуясь заданию. – Муж ушел, когда Ханна была маленькой. Невозможно, чтобы с тех пор у нее не было мужчин. Ведь столько лет прошло.

Хотя в этом случае Лера возразит, что киллера мог нанять любой. Любой кто-то

Похоже, Холли не поняла, что ее слова прозвучали немного жестоко, но Вера ничего не сказала. В ее жизни никогда не было мужчины. Что бы Холли подумала об этом?

третий. Понятно же, что Валерию намеревались подставить. И подставили бы, если

Да вот еще что, — крикнул кормилец. — Голову земле предайте.

бы не утренняя разминка на соседском огороде. Может, и красть девчонка у них

Энн Мейсон жила на склоне холма, с которого открывался вид на долину, где вдоль ручья расположилась деревня Барнард-Бридж, в доме, построенном в старом здании амбара. Вере не очень нравились такие преобразования – дом в итоге получался массивным, с высокой крышей и гулким эхом. Такая архитектура напоминала Вере церковь, да и где в таком доме хранить все барахло? Чердака-то нет. Вера увидела дом Энн, выехав на узкую улицу, ответвлявшуюся от главной дороги в паре миль за деревней. Улица какое-то время вела вдоль Тайна, и за деревьями ничего не было видно. Затем машина выехала на открытую местность, и Вера снова увидела дом. От окон, заменивших широкие двери амбара, отражалось белесоватое солнце.

ничего не собиралась. Может, саквояж укомплектовал вместо нее преступник,

Энн Мейсон не была похожа на женщину, у которой собирается много барахла. Худощавая, приятная, с маленькими руками и аккуратной короткой стрижкой на седых волосах. На ней все еще были надеты хлопковые брюки и прогулочные сапоги, в которых она была в поездке.

набросав внутрь более или менее подходящих вещей. Сначала убил девчонку

VIII

Они сели на стильные скандинавские кресла, и им открылся вид на долину.

разделочным молотком, а потом и саквояжик к ней, убитой, поближе поставил, чтобы

– Когда Саймон нам позвонил, мы ехали по трассе А1. Поверить не могу. Чтобы Дженни…

уж не сомневались опера ни в чем. Выходит, работал профессионал высокого

НАПАСТИ НЕ В КНЯЖЬЕЙ ВЛАСТИ

уровня. А кто заказчик?

На полированном деревянном полу рядом с дверью стоял рюкзак. Она периодически на него посматривала, и Вера поняла, что, несмотря на гибель подруги, ей было некомфортно от того, что она не могла сразу же заняться распаковкой. Она явно была из тех женщин, которые терпеть не могут неопрятность, незаконченность в делах. Вера вдруг вспомнила фразу из отчета по делу Элиаса Джонса: «Майкл ненавидит бардак». Значит, они с Дженни не были на одной волне. В ее доме царил уютный беспорядок, и она не стала бы волноваться, оставив в раковине пару грязных тарелок перед уходом на работу.

Если отставить в сторону глыбокоречинский наркосиндикат, если чисто

Когда кормилец с Александром воротились с лова, было уже время позднее. Но старший княжич Федор еще не спал. Более того, он был в сильном гневе и расстройстве.

– Где сейчас ваш муж? – спросила Вера. Если они ездили в отпуск втроем, возможно, он тоже может сказать что-то полезное.

гипотетически допустить, что зловещий Скула к убийству Юльки не причастен, а

– Он поехал в питомник, забрать собаку. – Энн улыбнулась, как будто извиняясь. – У нас нет детей. Собака – наш ребенок.

вместо этого заняться поисками вероятных желающих заполучить нехилый кус по

Едва не столкнувшись с кормильцем, из покоев выскочила заплаканная Прасковья. А ей вслед неслось истеричное:

Нижний этаж дома – свободной планировки, без стен. С одного конца стояла большая печь, отапливаемая дровами, а с другого – кухня из черного гранита и стали.

завещанию, то круг подозреваемых наверняка станет шире, а мотив для убийства

– Чем он зарабатывает на жизнь?

наследницы найдется не у одной только Леры.

— Засечь велю дуру! Засечь!

«Это место явно куплено не на зарплату учительницы».

Кто по закону является наследником первой очереди? Дети, родители, супруги.

– Он архитектор. Это был его проект.

Детей у Юлии не было, иначе об этом не преминула бы насвистеть Лере

— Что стряслось? — пытался остановить Прасковью кормилец.

Она снова улыбнулась, ожидая комплимента.

словоохотливая билетная контролерша. Мужа, соответственно, тоже. Юлькин

– Прелестно, – ответила Вера, не пытаясь сделать вид, что говорит искренне. – Итак, что вы можете рассказать мне о Дженни Листер? Я так поняла, вы были близкими подругами.

паспорт Валерия не просто подержала в руках, а ознакомилась досконально и

Но она, пригнувшись, скользнула мимо и, едва сдерживая рыданья, побежала вниз по лестнице.

– Очень близкими. Мы познакомились лет десять назад. Я преподавала в начальной школе Ханны – и все еще работаю там, на свою беду. Дженни вступила в родительский комитет. Мы вместе возвращались в деревню после встреч, стали по дороге заезжать в паб и обнаружили, что у нас много общих интересов: фильмы, театр, книги. Так мы и подружились.

подробно. Далее. Незамужнюю бездетную гражданку постигает безвременная

– Как часто вы встречались?

кончина. Что в таком случае происходит с завещанным? Оно вновь перейдет к

Покои были тускло освещены несколькими свечами, пламя которых колебалось и металось, готовое в любой момент потухнуть. Разгневанный Федор Ярославич носился из угла в угол в длинной ночной сорочке.

завещателю, пока и если таковой жив? Или не к завещателю?

– Как минимум раз в неделю. Среда – наш день. Мы обе были так заняты, что проще было выделить для встреч один свободный вечер. Иногда мы ходили куда-нибудь – например, мы всегда посещаем спектакли Королевской шекспировской труппы, когда они приезжают в Ньюкасл. Иногда нам нравилось что-нибудь в «Сейдже». Недавно мы пошли на шестинедельный курс фламенко для начинающих, очень весело, хотя у Дженни получалось намного лучше, чем у меня. Но обычно мы проводили время вместе в деревне. Ужинали у меня или у нее. Летом гуляли, если погода хорошая.

Надо же, какой юридический казус получается… Потому что тут есть, о чем

— Что стряслось, Федя? — спросил сразу кормилец.

Энн вдруг словно ошеломило. Вера чувствовала, что она подумала о том, что больше не будет этих совместных вечеров по средам. Нечего предвкушать, нечем разнообразить неделю. Затем она, конечно, почувствовала вину за такую эгоистичную мысль. Вере всегда казалось, что чувство вины переоценивают.

поспорить: то ли к Юлькиному папане вернется фирма «Скворечник», то ли

– Она говорила с вами об убийстве Элиаса Джонса?

Юлькиной мамане отойдет. Хотя, скорее всего, завещатель назначит нового

— Федор Данилович! — закричал княжич и поднял к лицу худые сжатые кулачки. Они убили! Из-за нее, дуры… — Княжич не мог говорить от волнения, путался в словах, срывался на визг…. Сорочонка… поганые твари…

– Без подробностей. Она была настоящим профессионалом. Когда происходила вся эта шумиха – обвинения соцработников в прессе, – я видела, что ей тяжело. Однажды я спросила ее, почему она этим занимается. Ну, учитель – тоже не самая простая работа, но в соцслужбу пойдет только ненормальный. На тебя сыплются все шишки, и никакой похвалы. – Энн замолчала, глядя в огромное стеклянное окно в сторону деревни. – Дженни просто сказала, что ей это нравится. Что это единственное, что у нее хорошо получается. Но это, конечно, неправда – у нее многое получалось хорошо. Она была потрясающей матерью. – Снова пауза. – И замечательным другом.

наследника. Так кому же выгодна смерть девчонки? Не считая самой Валерии

– Тогда о чем же вы говорили? – Вера никак не могла этого понять. Вот эти две немолодые женщины среднего класса проводят столько времени вместе. Разве у них не кончились бы темы для разговоров? Она никогда не понимала такую дружбу. В последнее время она сильно сблизилась со своими соседями-хиппи, державшими небольшое хозяйство рядом с ее домом на холмах. Иногда они вместе напивались по вечерам ее виски и их ужасным домашним вином. Она помогала им, когда нужно было стричь овец или когда курицы сбегали из курятника. Но проводить вместе часы напролет, просто болтая…

Княжич показал на стол, и все сразу увидели лежащего там бездыханного сорочонка. Он был пробит насквозь стрелой. Так и лежал с ней.

Буровой?

– Думаю, в последнее время в основном говорила я, а она слушала.

Могла Лепехина-младшая просветить маменьку, что московский папка отписал

— Велю засечь! Засечь велю! — продолжал кричать княжич.

Энн вдруг напряглась, и Вера подумала, что всю беседу она казалась неспокойной, и дело не только в том, что ее лучшую подругу убили. Может, это просто было в ее характере – нервозность, тревожность. Может, потому она и выбрала своей карьерой обучение хорошо воспитанных детишек в приятной сельской школе. Не смогла бы выдерживать стресс.

ей бизнес? Естественно, могла. Откуда узнала? Да от него же, от папки Лёньки и

Энн глубоко вздохнула и продолжила:

узнала. А примадонна, в свою очередь, поделилась с супругом, у которого друзья в

Кормилец подошел, ласково обнял мальчика за плечи. Силой усадил его на ложе и сам сел рядом.

– В последнее время мой брак переживает не лучшие времена. Наверное, какой-то кризис среднего возраста. Меня стал привлекать новый сотрудник в школе. Ничего не было, ничего такого, но меня беспокоило, что я ощущаю себя как втюрившийся подросток. Дженни показала мне, как нелепо мое поведение. Сказала, что мы с Джоном только что построили этот дом, потратили годы на то, чтобы сделать его таким совершенным, и, как только мы этого добились, все пошло на спад. Мне просто нужен был адреналин. Я уверена, что она была права.

наколках. Похвастаться решила или, наоборот, завистью к родной кровинке изошла,

но ведь могла ему рассказать? Скорее всего, так и было.

«Боже, – подумала Вера, – что за самовлюбленный бред. По мне, так лучше проводить время с любым честным преступником, чем с этой любительницей покопаться в себе».

— Успокойся, Федя. Успокойся. Зачем сердце рвешь?

– Она собиралась поехать с нами во Францию сейчас, но решила остаться. Сказала, что нам с Джоном нужно побыть вдвоем. Вот такой она была подругой.

Александр подошел к брату и с удивлением рассматривал его. Он ни разу не видел Федора в таком состоянии. И скорее из чувства сострадания, чем похвальбы, сообщил:

– Ну а что насчет нее самой? – резко спросила Вера. – У нее были приятели?

И как отреагирует на свалившееся Тонькиной дочке богатство Артурчик, то ли

– Я не уверена.

— Ты не печалуйся. Мы зато ястреба поймали.

Похоже, откровения шли в одностороннем порядке. Дженни с радостью выслушивала болтовню своей подруги о ее подростковой влюбленности, но ничего не выдавала в ответ. Кажется, осмотрительность была частью ее как профессиональной, так и личной жизни. Что же за секреты она скрывала?

бизнесмен, то ли уголовник? Как отнесется к тому, что эта свистушка, пусть в

— He нужен мне ваш ястреб поганый.

– Недавно я подумала, что, возможно, у нее кто-то появился, – вдруг сказала Энн. – Она отменила одну из наших встреч в последний момент, без особой причины. И она казалась очень счастливой. Просто сияла.

перспективе, но все же владелица строительно-монтажной фирмы в Москве, а,

– Вы не спросили ее, в чем дело?

может, и не одной только фирмы? А у него бильярдная в Глыбокоречинске.

— Ну ладно, ладно, — Федор Данилович ласково гладил мальчика по голове. — Теперь уж не воротишь. Что делать? Мы тебе…

Вера начала терять терпение. Эта женщина звучала как героиня сопливых журнальных историй.

Нормально?

– Она сказала, что у нее начались отношения, но она не может об этом говорить, – ответила Энн.

Конечно, он хищник отнюдь не крупный, но хищник, однако. И, кстати, от крыс

У кормильца едва не сорвалось обещание: «сорок сорок достанем», но он вовремя остановился, сообразив, что такими словами еще пуще растравит княжича.

– И где же она встретила своего загадочного любовника? – Вера не могла больше держать себя в руках. – На занятиях фламенко?

лучше держаться подальше.

– Нет! – Энн, кажется, была потрясена. – Нет, нет, я так не думаю. Если бы это было так, почему не рассказать мне?

— … Мы тебе вельми сочувствуем.