– Я думаю, стоит внести ясность, – продолжил Мартин, когда крики китона, взмыв в крещендо, затихли. – Командую я. Есть множество теорий о командовании и управлении. Но в сущности все они сводятся к одному: «Я говорю вам, что делать, и вы делаете это». У вас нет чести, к которой я мог бы обратиться. Вы не патриоты, так что я не могу воззвать к вашему патриотизму. У вас нет морали. Но страх – вот универсальный метод командования. Как ты, Шанол, и ты, Шедол, только что убедились.

— Боюсь, поздно, — сказал Джордж.

Мартин посмотрел на испуганно сбившихся в кучу китонов. Кракен исчез из виду, но, очевидно, был в пределах слышимости.

— Что это значит?

– О, это всего лишь братец Роб, – успокоил Мартин. – Он был… нашим компаньоном… в одном дельце до Спада, совершил пару незначительных ошибок, как бы это сказать, в «сексуальных играх» и решил уйти в очень длительный отпуск, в каком-нибудь очень удаленном месте, где его вряд ли побеспокоят. Мудрое решение. И хотя Мать могла найти его в самой глубокой морской расщелине, эти бездельники из Совета не сумели. Теперь он решил помочь нам в нашем предприятии. По своей доброй воле, конечно.

— Я бы не узнал, что он нашелся, если бы не Эдвин.

– Конечно, – сказал Шанол. – Но у меня теперь не хватает китона.

— При чем тут епископ?

– Поможем, и в этой беде поможем, – сказал Мартин, снова взмахнув рукой.

— Он помогает мне в субботу на стрельбище. На удивление хорошо стреляет — для кларнетиста.

Из мрака глубин возникла стая – Шанол никогда раньше такого не видел. Это были не рыбы, хотя по форме напоминали скатов: плоские, с широкими «крыльями». Но зубы… у рыб таких не бывает.

— Прошу вас, майор Мансайпл, не могли бы вы просто изложить мне факты?

– Что это за чертовщина? – спросил Шедол.

— Я, видите ли, каждый год сдаю стрельбище в аренду, — сказал Джордж, явно никуда не спеша. — Конечно, без катапульт. Для любителей слишком сложно, да и подготавливать хлопотно. Нет, мы ставим обычные мишени и берем по полкроны за шесть выстрелов. В конце дня выдается небольшой приз за лучший результат.

– Никакой чертовщины, – усмехнулся Мартин. – Мы называем их иксчитлями, нововведение леди Селин. Она мастер по таким штукам! Они помогут вам. У них, конечно, нет сонорных или речевых аппаратов, но они вас хорошо слышат. Не стоит говорить ничего, что может их разозлить.

И снова вдали зазвучал голос Вайолет:

– Я помолчу, – ответил Шедол.

— Ладно, если Джулиан взял машину Мод, а Фрэнк уехал, то узнайте, будет ли миссис Томпсон…

– Что за работа? – прорычал Шанол.

— Не могли бы мы вернуться к вопросу о пропавшем пистолете? — попросил инспектор.

– ССШ задумали встречу с ихтианами. Коалиция хочет альянса. Основная группа ихтиан базируется у островов. Мы должны убедиться, что соглашение не состоится. Вы будете нашими… послами.

— А, да, конечно. Как уже было сказано, Эдвин помогал мне на стрельбище в субботу, так что сегодня я попросил подготовить пистолеты обычным образом. Почистить, смазать и зарядить. Сейчас Эдвин пришел и сказал: «Джордж, я все сделал. Все пять». — «Все пять? — переспросил я. — Их там только четыре. Тот, из которого застрелили беднягу Мейсона, в полиции, а еще один потерян». — «Там, — говорит он, — их пять, и это так же верно, как то, что я стою здесь». Конечно, я пошел в гардеробную, а там они все…

– А… эти? – спросил Шанол.

— Тщательно вычищенные и смазанные епископом, — сказал Генри с горечью.

– Они на тот случай, если дипломатия не сработает.

— Да, он отлично выполнил работу, надо отдать ему должное. Эдвин совершенно уверен, что их было пять, когда он начал работу, примерно час назад. А я уверен, что утром их было только четыре. Следовательно…

– Чиф, – позвал Герцер.

— Да, — сказал инспектор. — Я способен сделать вывод.

Потерявшись всего пару раз, он нашел Брукса на верхней палубе: тот присматривал за тем, как матросы в носовом отсеке аккуратно укладывали кольцами канат. Герцер видел, что это совсем не просто. Канат был, как минимум, двадцать сантиметров в диаметре, и собачий бог знает, какой длины, нужно было десять человек, чтобы сдвинуть его с места, и еще пять, чтобы аккуратно сложить.

— Ну, вот так. Это все, что я хотел вам сказать. Будьте здоровы, Тиббет.

– Лейтенант Геррик, – отозвался чиф Брукс.

Генри вернулся к себе в комнату в смешанных чувствах. На первый взгляд — это хорошо, что пистолет вернулся к законному владельцу: по крайней мере, его не скрыли с какими-то нехорошими намерениями. Но, с другой стороны, он был размещен в месте, наиболее удачном для быстрого использования. И у инспектора появились нехорошие мысли относительно доступности каждого из пяти заряженных пистолетов в доме, где абсолютно точно произошло одно убийство. Он знал, что стрельбище со всем его оборудованием было открыто в субботу для всех, и данный факт тоже спокойствия не прибавлял.

Он был самым обыкновенным человеком: средний рост, каштановые волосы, карие глаза и кожа того бронзового оттенка, который стал обычным после миллиона лет межрасового скрещивания. Если у него когда-то и были какието модификации тела, то они только сделали его еще более заурядным. Но от него все же исходило ощущение власти, безошибочно выделявшее его как старшего среди моряков.

– Могу я вас оторвать на минуту? – спросил Герцер.

Генри вернулся к своему докладу и работал над ним, не отрываясь, если не считать перерыва на быстрый ленч.

– Конечно, лейтенант, здесь все под контролем, – сказал чиф, отходя на шаг от занятых работой матросов. – В чем дело?

В половине четвертого его снова позвали к телефону. На этот раз звонили из Скотленд-Ярда. Согласно сообщению звонившего сержанта, с Тиббетом настоятельно хотел связаться некий мистер Мамфорд. Он отказывался сообщить о себе и о своем деле какие бы то ни было подробности — просто утверждал, что ему требуется поговорить с главным инспектором. Начал он звонить в три часа, и все попытки убедить его побеседовать с кем-нибудь другим оказались безрезультатными. Единственное, что мистер Мамфорд в конце концов объявил, — у него есть важная информация по делу Реймонда Мейсона. Тогда сержант решил, что об этом следует сообщить Генри. Он передал номер телефона мистера Мамфорда и предложил, чтобы инспектор сам позвонил этому человеку.

Знаете, когда я еще был совсем зеленым, мой сержант всегда говорил мне: «Если не можешь чего-то сделать сам, обратись к старшему, то есть ко мне», – начал Герцер с широкой улыбкой.

— Мистер Тиббет, слава богу, наконец-то! — Мамфорд был более чем взволнован: он так напуган, что в телефонной линии слышалось потрескивание, как при таянии льда. — Я не знаю, что мне делать. Такого никогда раньше не было. И я не могу звонить в полицию!

– У нас на борту нет сержантов, – ответил Брукс.

— Что случилось? — спросил Генри.

– Да, но вы вполне можете его заменить. Мне понадобятся Кое-какие материалы. Некоторые из них будут редкими, а некоторые опасными. И я голову даю на отсечение, что вы знаете, где и как их достать до того, как мы поднимем якорь.

— Ну… — собеседник сглотнул. — Прежде всего, вы, быть может, помните, что когда вы у нас были, то пришли… нежелательные посетители…

– Никакие опасные материалы не попадут на борт без разрешения командира, – ответил чиф.

— Помню, — ответил инспектор.

– Я достану разрешение, если вы достанете материалы, – сказал Герцер, протягивая Бруксу список.

— Сегодня появилась совершенно непристойная… Нет, вы должны сами это прочесть в одной весьма популярной ежедневной газете, я не буду упоминать ее названия. Это про моего покойного работодателя и некоторых его клиентов. Написана очень продуманно, поэтому я немедленно позвонил юристу фирмы, и он ответил, что, по его мнению, в суд мы подать не можем. Отчего все это приятнее не становится.

Главный старшина просмотрел список и выругался:

— Мне очень прискорбно все это слышать, мистер Мамфорд, — скащал Генри, — но я совершенно не понимаю, чем могу вам помочь.

– Какого черта вам все это надо, сэр?

— Мне никто не может помочь, — ответил генеральный менеджер с трагическим отчаянием. — Статья стала большим ударом, но не предполагал, что это только начало.

– Небольшой эксперимент, – ответил Герцер. – Но чем больше вы достанете, тем лучше. Если результат эксперимента будет положительный, материалы понадобятся в большом количестве.

— И что же случилось потом?

– Посмотрим, что я смогу сделать, сэр, – сказал Брукс – Но нужно разрешение.

— Я приехал в офис после ленча позже обычного, — сказал мистер Мамфорд. — Причиной послужило большое количество времени, проведенного у юриста. Сначала я ничего особенного не заметил, но затем…

– Будет, чиф.

Настала небольшая пауза, после чего управляющий выдал только одно слово:

У каюты герцога стоял часовой, но Герцер не обратил на него внимания и постучал в дверь.

— Взлом!

– Сэр, – сказал часовой, – не стоит вам этого делать.

— Вы хотите сказать, что офис был ограблен?

– Почему? – удивился Герцер, а затем услышал звук, который можно было даже через тяжелую дубовую дверь определить только как стон.

— Именно. Кража со взломом!

– А-а, – протянул он. Подумал, затем покачал головой. – К сожалению, нет времени.

— Что было украдено?

Он снова постучал и подождал. Донеслись приглушенные проклятия внутри каюты и затем голос герцога Эдмунда:

— Вот в этом-то все дело, инспектор. Вот что самое ужасное. Самые… самые приватные материалы, принадлежавшие моему покойному работодателю. Я надеюсь, не требуется объяснять подробнее.

– Ну что там?

— Если вас обокрали, — сказал Генри, — вы должны были сразу же заявить в полицию. Почему вы этого не сделали?

– Герцер, сэр. Просто скажите: одобряю. Раздался сдавленный смешок:

— Боюсь, я недостаточно ясно выразился, главный инспектор. Видите ли, я знаю, кто это сделал.

– Что именно я одобряю, Герцер?

— Знаете?

– Вы хотите длинную версию рассказа или просто скажете «одобряю», и я уйду?

— Конечно. Это сын моего покойного работодателя. Больше ничего сказать не могу. Вы должны приехать в Лондон и посмотреть лично.

– Одобряю, Герцер.

— Да, — согласился Тиббет. — Да, наверное, должен. — Он посмотрел на часы. — Сейчас без четверти пять. Когда закрывается ваш офис?

– Спасибо, сэр.

— В шесть часов, слава богу, — ответил мистер Мамфорд, проявляя проблеск человечности. — Я вас подожду. Нет слов, чтобы выразить мою благодарность, главный инспектор.

– Увидимся на ужине. Не раньше.

Генри вернулся в спальню и сообщил Эмми срочную новость, что едет немедленно в Лондон, а когда вернется, не знает.

– Да, сэр, – сказал Герцер и обратился к часовому: – А теперь, как мне найти кэптена?

— Что-то случилось? — спросила она.

– Вообще-то он должен быть в своей каюте, сэр, – сказал часовой, кивком показывая направление по коридору.

— Нечто крайне странное.

На этот раз Герцер заблудился только один раз. Он постучал в дверь и тут же услышал:

— В смысле?

– Войдите!

– Сэр, с позволения герцога Эдмунда я планирую провести некоторые эксперименты, – сказал Герцер без всяких вступлений. – Мне нужно ваше разрешение, чтобы пронести на борт некоторые опасные вещества. Чиф Брукс поможет их разместить.

— В том, в котором я и сказал. Не могу понять, что происходит, но есть у меня ощущение: возможно, я был полным идиотом. И мне это не нравится. — Он надел пальто. — Будь ангелом, позвони от моего имени сержанту Даккетту. Скажи, что я должен был уехать в Лондон, но завтра с ним увижусь.

– Что за материалы? – спросил кэптен. Герцер рассказал ему.

Дорога в столицу заняла больше времени, чем рассчитывал инспектор. Он угодил прямо в час пик пригородного трафика. После долгого перемещения от пробки к пробке Генри наконец оказался возле офиса «Букмекерская контора Реймонда Мейсона». Дверь была крепко заперта, но настойчивый звонок заставил пребывающего в ужасе мистера Мамфорда впустить посетителя. Через внутренний офис они прошли в святилище управляющего.

Первое, что заметил Тиббет — шкаф с личными папками покойного владельца стоял открытым и был пуст. Мамфорд, отследив взгляд Генри, тяжело опустился в большое вращающееся кресло за столом и спросил:

— Видите?

– Какого черта они тебе нужны, сынок? – удивился Чанг.

— Расскажите, что случилось.

— Да почти нечего рассказывать. Я вернулся только после трех. Когда я проходил через большой зал, мисс Дженкинс сказала мне: «Вы, мистер Мамфорд, только что разминулись с мистером Фрэнком. Он вышел пару минут назад». Честно говоря, главный инспектор, мне скорее стало приятно, чем досадно. Наши с мистером Фрэнком отношения никогда не были… скажем так: он совсем не похож на своего отца.

– Вы говорили, что хотите, чтобы этот корабль был орудием нападения, сэр.

— Да-да. Значит, Мейсон-младший только что ушел.

— Да, верно. Он ждал меня в кабинете. Приехал в половине третьего, насколько я смог понять, и уехал где-то без десяти три. Ну, в общем, я вошел — и увидел то, что видите сейчас вы. Я был в ужасе, главный инспектор — да, именно в ужасе. Я не знал, что делать.

Кэптен смерил его оценивающим взглядом, затем кивнул:

Мистер Мамфорд, казалось, удивился последнему обстоятельству как исключительно редкому.

– Разрешаю.

— При всем отвращении к мысли делиться произошедшим с сотрудниками, я был вынужден позвать мисс Джексон, старшую машинистку, и спросить, были ли при мистере Фрэнке какие-либо документы, когда он покидал офис. «Да, конечно, — сказала она совершенно беззаботно. — Целая охапка — папки, коробки и еще какие-то предметы. Он велел сказать вам, что взял кое-какое имущество своего отца».

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Вынужден констатировать, — сказал Генри, — что он взял не только документы, но и деньги. Не говоря уже про виски. И…

– Мартин.

— Где он взял ключ? — даже не спросил, а горестно возопил Мамфорд. — Где? Вы сказали, что ваш ключ — личный ключ мистера Мейсона…

Когда в каюте появился аватара брата Коннора, Мартин дремал. В начале путешествия он мучился от морской болезни, не говоря уж о том, что наставил синяков, с трудом передвигаясь по раскачивающемуся на волнах судну. Но со временем он привык и теперь даже наслаждался рокотом волн и корил себя лишь за то, что не взял с собой какую-нибудь девчонку, чтобы скоротать время.

Он открыл глаза и сел на край койки, но не поднялся, так как низкий потолок каюты не позволял ему стоять не сгибаясь.

Генри вздохнул:

Проекция Коннора в полный рост была велика для низкой каюты, и он «стоял» почти касаясь головой бимсов, а ноги его при этом вроде как «росли» из палубы.

— Он уже неделю живет в отцовском доме, в Крегуэлл-Лодже. Вполне возможно, что у Реймонда Мейсона были дубликаты ключей, и сын их нашел.

— Эти материалы были конфиденциальны, главный инспектор. Вы полагаете, он… мне очень не хочется об этом думать. Вы же помните, какие там имена. Люди очень высокого общественного положения.

– Я связался с китонами и иксчитлями, – сказал Мартин. – Спасибо за то, что позвал Роба. Он очень помог мне. Произвел должное впечатление.

— Вы хотите сказать, — спросил Генри, — что эти папки были бы весьма полезны для шантажиста?

– Это он может, – сказал Коннор с улыбкой. – Я слышал, Шанол не обрадовался.

— Какое жуткое слово!

– Шанол думает, что он самая большая рыба в море, – отмахнулся Мартин. – Полезно было его в этом разубедить. Ну что у тебя?

— Кстати, — заметил Тиббет, — у вас есть поблизости экземпляр этой газеты? Про которую вы мне говорили?

– У нас есть новый источник на корабле ССШ, естественно, не скажу кто. Не нужно тебе знать, и вообще. Но теперь могу сообщать тебе об их местонахождении и планах практически в режиме реального времени.

— Конечно, есть! — Тут же у Мамфорда возмущение возобладало над страхом. — Из всех позорных… ох, если бы я только знал виновного!

– Очень полезно.

— Наверное, виновен журналист? — предположил Генри.

– В самом деле. У них до сих пор нет никакого наступательного оружия. Они даже не уверены в том, смогут ли драконы взлетать с палубы и приземляться. На борту не больше двух дюжин единиц морской пехоты, а экипаж практически не обучен сражаться. У тебя должно получиться захватить этот корабль или хотя бы потопить его. Думаю, справишься и один, но на крайний случай в твоем распоряжении шесть военных кораблей.

— Нет, я о том, кто натравил на нас прессу.

– Хорошо, – сказал Мартин. – Я говорил с капитаном. Получается, что даже если мы знаем, где они и какие у них планы, найти корабль в море не так-то просто.

— Да, это очень интересный вопрос, — отозвался инспектор. — Давайте посмотрим газету.

– Я уверен, что ты справишься, – ответил Коннор. – Не могу говорить долго – я трачу энергию, которая мне нужна для других дел. Так что если буду тебе нужен, пользуйся информационным кристаллом, чтобы связаться со мной. И держи его при себе, чтобы я мог тебя найти.

Мамфорд выдвинул ящик стола и вытащил последний номер популярной ежедневной газеты. Она была раскрыта на развороте с заголовком: «Жизнь и смерть игрока», сопровождаемым большой фотографией покойного Реймонда Мейсона. Присутствовали также фотографии нескольких наиболее аристократических клиентов Мейсона, но Генри заметил, что «личных» среди них не было. Каждый раз, когда фамилия титулованного или знаменитого лица появлялась в тексте, она резко выделялась типографским способом — даже если упоминание было случайным — как, например, упоминание Джона Смита, «родственника ГРАФА ФЕНШИРСКОГО». Таким образом, автор активно снабдил свою статью известными именами, и еще тонко приправил ее паутиной намеков. Наличие таких фраз, как «безукоризненно прокладывал курс между волчьими ямами почти-легальности и откровенным беззаконием, марающим доброе имя этой профессии» и «выгодные побочные предприятия, пользующиеся щедрой поддержкой влиятельных знакомых» способствовало созданию определенного эффекта.

Герцер проснулся с первыми лучами солнца, под свист боцманских дудок и громогласные команды:

— …вы лучше меня разбираетесь в тонкостях законодательства, — говорил тем временем управляющий.

– Все наверх! С якоря сниматься!

— Я так понял, что юрист сообщил вам об отсутствии оснований для судебного преследования? — спросил Генри.

Он поднялся на палубу, выбрал местечко, где, как ему казалось, не будет никому мешать, и устроился наблюдать за тем, как экипаж готовится к отплытию. Он ничего не понимал в том, что происходит, но был зачарован слаженностью работы.

— Нет-нет, я говорю о мистере Фрэнке. О завещании.

Матросы, занятые парусами, поднялись на ванты. С палубы их передвижения по снастям на такой высоте казались сущим безумием. Герцер заметил, что матросы использовали множество разных устройств – блоков и талей, для того, что развернуть тяжелые полотнища парусов. Канаты тянулись к парусам от бизань-мачты – там стояла паровая машина, которая, через систему блоков, натягивала их по очереди, а то и по два сразу.

— А что там с завещанием?

На вантах была большая часть экипажа, а остальные поднимали якорь, что тоже показалось Герцеру задачей не из легких. Не важно, сколько приспособлений было задействовано – он сбился на пятидесяти, – десяток человек едва справлялся с этой задачей.

Как бы то ни было, за сравнительно небольшое время и усилиями малого количества людей паруса были натянуты, якорь поднят, и «Боном Ричард» выходил из гавани.

— Юрист сообщил мне сегодня, что завещание мистера Мейсона предельно простое. Все остается его сыну. Так что, сами понимаете, мистер Фрэнк, видимо, счел себя вправе прийти и забрать желаемое. Но так ли это, главный инспектор?

Когда корабль начал движение, одна из виверн и Джоанна поднялись с берега.

— Нет, — ответил Тиббет, — не совсем так. Завещание еще не вступило в силу, и Фрэнк Мейсон в данный момент ни на что права не имеет.

— Значит, я мог бы подать на мистера Фрэнка в суд за кражу?

Герцер прошел на корму и поднялся по трапу на палубу полуюта. Кэптен был уже там, отдав команду матросам поставить корабль «по ветру». Что бы это ни значило, Герцер на всякий случай обошел стороной и капитана, и матросов, стоящих у штурвала. В самом дальнем углу полуюта к доскам палубы были привинчены стол и стулья. Там сидели старпом Мбеки, маленькими глотками потягивающий травяной чай, герцог Эдмунд и Эван Мейерли. Все они наблюдали за приближающимися драконами.

— Да, — ответил Генри, — но я бы на вашем месте не стал этого делать. Завещание вступит в силу задолго до того, как ваш иск дойдет до суда, и… в общем, я не думаю, что вам понравится общественный отклик, который эта история породит.

– Добро пожаловать на первые лётные испытания, лейтенант, – приветствовал старпом подошедшего Герцера. – Мы хотим для начала попробовать провести посадку и взлет здесь, в заливе. Если у драконов не получится приземлиться на палубу в этой луже, значит, в море у нас тем более ничего не выйдет.

— Именно об этом я и говорю, главный инспектор. Я же не дурак. Именно поэтому и позвонил вам, а не в полицию.

Линия драконов, парящих в воздухе, была достойным зрелищем. Герцер с трудом представлял себе, на что это будет похоже, если вся эскадрилья окажется на борту. Первой пошла на посадку Джоанна. Герцер смотрел, как она приближается, и вдруг понял, что у нее ничего не получится. По крайней мере, не в этот раз. Она шла слишком быстро и слишком низко. Приблизившись к борту метров на сто, Джоанна тоже это поняла и попыталась затормозить, но было уже поздно. Она чуть не врезалась в воду, но в последний момент успела взмахнуть крыльями и резко ушла вверх и вправо.

Тиббет не понял до конца, лестно ли ему подобное разграничение. А Мамфорд продолжал:

Следующим попробовал Джерри, но он зашел слишком высоко. Он тоже попытался скорректировать курс в воздухе и точно так же чуть не рухнул в воду. Герцеру показалось, что Джерри летел на Шанси, но уверенности не было – для него все виверны по-прежнему выглядели одинаково.

— Я знал, что вы меня поймете и поможете советом. Что я сейчас должен делать?

– Ничего не получается, – сказал Мбеки.

– Кажется, им оттуда не видно, как заходить, – предположил Эдмунд.

— Самое лучшее, что я могу вам посоветовать, — ответил Генри, — не делать ничего.

– Нет, сэр, – возразил Герцер. – Сэр, мне кажется, что это должно быть похоже на охоту за бегущей добычей, а виверны этого не делают. Мы, может быть, слишком быстро идем для первого раза. Если бы мы могли немного замедлить ход корабля, может быть развернуть его против ветра…

— Ничего? Но эти материалы…

– Кэптен, сэр, – позвал Мбеки, – есть предложение замедлить ход. Думаю, стоит встать против ветра, опустить часть парусов, оставить только необходимые.

— Ничего полезного вы сделать сейчас не можете. Если вас всерьез волнует пресса, позвоните в полицию. Если будет еще что-нибудь интересное, звоните мне.

– Все наверх! Убрать паруса!

На клочке бумаги Тиббет написал номера «Викинга» и полицейского участка Крегуэлла и отдал управляющему.

Матросы снова забрались по веревочным лестницам и убрали почти все паруса, кроме треугольных на носу. Корабль ощутимо замедлил ход, и ветер теперь, казалось, дул прямо с носа.

— Но, главный инспектор…

– Корабль не может двигаться прямо против ветра, да? – предположил Эдмунд.

— А тем временем, — сказал Генри, — кое-что сделаю я. — Он посмотрел на часы. — Без пяти восемь. Дороги сейчас свободны, так что, даст бог, к девяти вечера буду в Крегуэлле. И навещу мистера Фрэнка Мейсона.

– Да, и мы по-прежнему делаем около четырех миль, – заметил командир, – поэтому кажется, что он дует прямо на нас. Но виверн будет сносить в сторону, когда они зайдут на посадку.



Герцер посмотрел, как Джерри снова заходит на посадку, и потихоньку отошел в сторону. Он еще раньше заметил трап, который вел куда-то вверх, и теперь решил посмотреть, что там. Как оказалось, трап шел по внешней стороне палубы, – Герцер посмотрел вниз и понял, что находится прямо над водой – на высоте этак около трех этажей. Он присвистнул, но продолжил подъем.

Около девяти вечера, паркуясь на стоянке напротив Крегуэлл-Лоджа, Генри был рад заметить, что в доме горит свет. Его заинтересовало, почему красные бархатные шторы кабинета плотно закрыты.

Добравшись до самого верха, Герцер обнаружил, что стоит на небольшой платформе, ничем даже не огороженной. Так что для того, чтобы на ней удержаться, надо было очень аккуратно держать равновесие. Над назначением этого сооружения Герцер задумываться не стал. Для его задачи ничего лучше и нельзя было придумать.

Он громко позвонил в дверной колокольчик, что спровоцировало неожиданный эффект. Сначала чуть раздвинулись шторы, будто кто-то выглянул. Потом в доме послышался какой-то тихий шорох, и всюду выключился свет. Настала полная тишина.

Инспектор позвонил снова. Реакции не последовало, и он подошел к стеклянной двери кабинета — невольно вспомнив аналогичный поступок епископа буголалендского при аналогичных обстоятельствах. Шторы были плотно задернуты, свет выключен, но сквозь них можно было заметить едва различимое мерцание. Генри осторожно попробовал ручку двери — она легко поддалась, и инспектор проскользнул между шторами в кабинет.

Кровавый Лорд посмотрел на дракона и взмахнул руками над головой. Он махал и махал, пока не увидел высунувшуюся голову Джерри, и понял, что всадник обратил на него внимание. Тогда он опустил руки и снова взмахнул: виверна шла намного ниже правильного угла снижения. На секунду возникла пауза – Джерри уговаривал зверя подняться вверх. Но они снова сбились с правильной линии, и Герцер показал ему влево, а затем вытянул руки прямо. Джерри послушался команды. Когда виверна промчалась над ним, подняв ураган ветра, Герцер бросился ничком на палубу и прикрыл голову рукой. И как в награду услышал грохот – тяжелый зверь успешно приземлился.

Фрэнк Мейсон стоял возле двери, ведущей в холл, напряженно прислушиваясь. Видимо, он ожидал новых вызовов от дверного звонка. В большом открытом камине весело горели сложенные штабелем дрова, и в кабинете в этот теплый сентябрьский вечер стояла невыносимая жара. На столе лежали несколько секретных папок Реймонда Мейсона, а остальные уже превращались в пепел в камине.

Герцер поднял голову и посмотрел вниз: виверна выгнула шею и смотрела прямо на него злыми, голодными глазами.

— Добрый вечер, — сказал Генри.

– Сверху вообще никак не понять, каким курсом заходить! – орал Джерри внизу. – Вообще никак!

Молодой человек развернулся словно ужаленный. Он посмотрел на гостя, будучи явно в ужасе, — и вдруг широко улыбнулся:

– Мы это поняли, – крикнул в ответ Герцер, смотря, как Джерри, Чанг и другие наблюдатели поднимаются на его платформу.

— Забыл я про дверь в сад, — сказал он.

– Отличная посадка, мистер Рейдо, – поздравил всадника кэптен. – А мы думали, что у вас не получится.

— К моему счастью, — ответил Тиббет. — Можно вообще-то снова включить свет.

– Да и не получилось бы, если б не Герцер, – сказал Джерри.

Фрэнк Мейсон так и поступил. Затем сказал:

Внизу на палубе матросы надевали на виверну постромки. Кормовая часть платформы вдруг наклонилась вперед, открылся шлюз, и виверну увели по пандусу в трюм.

— Простите меня за необщительность. Ничего такого, просто мне хотелось побыть одному. — И после паузы неловко добавил: — Я тут жгу кое-какие старые бумаги.

– А что сделал Герцер? – спросил кэптен, поглядывая на лейтенанта.

— Вижу, — ответил Генри. Сев в кожаное кресло, он спросил: — А зачем вы натравили журналистов на бедного мистера Мамфорда?

– Он указал мне курс, – без прикрас ответил Джерри, и все тут же уставились на Герцера. – Это сработало, сэр.

– Да, сработало, – признал кэптен. – Думаешь, сможешь сделать это еще раз, лейтенант?

— Не натравливал я их на него. Этот мелкий ябедник не стоит и минуты времени, чьего бы то ни было. — Фрэнк замолчал, потом добавил: — Я подумал, что мир должен знать про таких людей, как мой отец.

– Если всадники подчинятся командам, сэр, – помедлил Герцер. – Лучше, если командовать будет мистер Рейдо, его они скорее послушают.

— Мне кажется, — сказал инспектор, — что у вас какая-то путаница в мыслях. Всего пару дней назад вы утверждали, что вашего отца убили, и требовали правосудия и справедливости.

– Но мистер Рейдо ни разу не видел посадки с борта, – сказал Чанг, – разве нет?

— Так нельзя же убивать человека только за то, что вам не нравится, как он живет, — ответил Мейсон и снова внезапно улыбнулся: — Даже если вы — коммунист-революционер. И к тому же он был моим отцом. Вы только что сказали, что я требовал правосудия и справедливости? Да, я требую: правосудия для человека, который его убил, и справедливости — для общества в целом, защиты от таких людей, каким он был. Я бы не назвал это путаным мышлением.

– Следующая Вики, – сказал Джерри, – сержант Тувиу, я имею в виду. Я думаю, она сможет следовать командам Герцера, а я посмотрю. Только вот что…

– Да?

— Нам с вами, — сказал Генри, — необходимо прояснить несколько моментов. Во-первых, вашего отца никто не убивал.

– Сложновато было разглядеть его руки: меня очень слепили блики от протеза. Может, нам что-то вроде флажков раздобыть?

— Но…

– Я прикажу принести, – сказал старпом после минутного раздумья. Он посмотрел на кружащуюся в воздухе виверну. – Нам нужно продумать систему сигналов. Почему мы не позаботились об этом раньше?

— Я объясню, — перебил Тиббет.

– Мы думали, что это будет просто, – сказал Эван, его глаза затуманились, как будто он был погружен в свои мысли. – Мы разрабатываем систему сигналов флагами для флота. Можно ввести туда и сигналы для драконов.

И рассказал, как все произошло.

– Поработайте над этим, – велел Чанг. – Я сейчас прикажу принести сюда флаги, сажайте остальных драконов.

Когда он закончил говорить, Фрэнк Мейсон медленно произнес:

Все спустились, а Герцер и Джерри остались на платформе. Герцер заметил, что, несмотря на октябрь, ветра почти не ощущалось и здесь, наверху, было довольно тепло. Летом руководить посадками будет жарко.

— Наверное, вы правы. Это значит, что я должен извиниться перед Мэннинг-Ричардсом, но будь я проклят, если это сделаю. — Помолчав, он добавил: — Забавно вот что: старик пожертвовал жизнью, чтобы спасти старую мисс Мансайпл, а она умерла меньше чем через неделю. Мог не беспокоиться.

Наконец они услышали скрип трапа, и появился чиф Брукс, сжимая в правой руке два флажка.

Генри посмотрел на него с интересом:

– Вот, господа, – сказал он, протягивая им флаги, – веселитесь.

— Никто же не мог знать, что мисс Мансайпл умрет, — сказал он. — Правда ведь?

— Да, конечно. Никто не мог.

– Непременно, чиф, – усмехнулся Герцер, принимая флажки у Брукса, который явно не испытывал желания подниматься на самый верх.

— Ну, вот, — продолжил инспектор. — С этого мы и начнем, с пистолета. Что вы с ним сделали?

Он взял флажок в правую руку, но тут же понял, что его круглая рукоять была одной из тех поверхностей, с которыми у его протеза вечно возникали проблемы. В конце концов он сумел засунуть ее внутрь зажима с применением наименьшего давления секатора Было не очень удобно, но справиться можно. Он наконец закончил возиться и посмотрел на группу драконов, кружащих в воздухе.

— Я вам говорил. Положил его в этот ящик…

– Это Вики вон там поворачивает? – спросил он у Джерри.

— Вы не относили его сегодня в Крегуэлл-Грейндж с хламом для праздника?

— Конечно, нет. А что, он нашелся?

– Кажется, да, – ответил всадник. – Еще одна вещь к списку – бинокль.

— Да, — ответил Генри.

Герцер вытянул флаги в сторону Вики, следуя за ее движением в воздухе, пока она не поняла, что сигналят именно ей, затем показал на палубу и снова вытянул руки.

— Ну, что ж, это хорошо. Одной загадкой меньше.

Он сразу увидел, что она взяла совсем не тот угол, и сделал ей отмашку вправо. Но она зашла слишком далеко направо, и он показал ей сдвинуться левее.

— Возможно, — согласился Тиббет. — Теперь о вещах, которые вы сегодня забрали из личного шкафа отца.

Он продолжал заводить ее на посадку, но Вики моталась по всему небу. Слишком высоко, слишком низко. Когда зашла на последний круг, стало очевидно, что она идет совсем низко, и он яростно замахал, показывая, что не надо этого делать, но Вики упорно продолжала снижаться, пока виверна с испуганным криком не захлопала крыльями, судорожно пытаясь затормозить. Она едва не задела корму, начала подниматься, но ей было уже не набрать скорости. Виверна пискнула, отчаянно взмахнула крыльями и, подняв тучу брызг, камнем рухнула в воду.

Этим вопросом молодой человек был застигнут врасплох:

Джерри и Герцер бросились к краю площадки, опасаясь худшего, но, судя по ругательствам, раздающимся снизу, с Вики все было в порядке. Виверне, казалось, даже понравилось неожиданное купание, и она с видимым удовольствием плескалась в воде.

— Откуда…

– И что мне делать?! – завопила Вики. – Вода ледяная! Ну, спасибо за руководство, Герцер!

— Ну не думали же вы, что мистер Мамфорд оставит подобные действия без последствий? Он тут же связался со мной и очень переживает.

– Он тебя правильно сажал! – сердито крикнул Джерри. – Это тебя по всему небу носило!

— Это хорошо, — ухмыльнулся Мейсон.

— Почему, ради бога, вы не заперли шкаф снова? Он бы вообще не узнал о пропаже.

– Да какая разница! – не унималась Вики. – Что мнето делать?!

— Потому что я, естественно, хотел, чтобы он попереживал, — ответил Фрэнк. — Надеюсь, у него сосуд лопнет. Пусть орет своим голосишком проклятия, какие сможет придумать, и кулачком трясет. Сделать он тут ни черта не может.

– Шлюпку за борт! – скомандовал Чанг и, перегнувшись через леера, посмотрел на барахтающегося дракона. – Мне говорили, что эти твари умеют плавать!

— Почему вы так в этом уверены?

– Умеют, – подтвердил Джерри. – Вики, давай прикажи Язову плыть к кораблю.

— Так в этом офисе теперь же все принадлежит мне? В том числе, кстати, и Мамфорд.

Корабль повернули против ветра таким образом, чтобы он практически стоял на месте, но Герцер заметил, что он все равно движется вбок. Виверна плыла сильными рывками, иногда почти полностью скрываясь под водой, и тогда крылья двигались почти как в полете, здорово помогая – плыть. У нее так хорошо это получалось, что последний рывок был полностью подводным, и когда виверна вынырнула у борта, она издала радостную трескотню, как будто это все ее только порадовало.

— Нет, — ответил Генри. — Это не так.

— Но завещание моего отца…

– Ну да, конечно тебе понравилось! – Вики не могла отдышаться, ей пришлось задержать дыхание во время заплыва. – Заберите меня отсюда! Холодно!

— Не вступило в силу, — перебил инспектор. — По закону вам еще не принадлежит ничего. Ваши сегодняшние действия квалифицируются как кража со взломом. С тем же успехом могли чулок надеть на голову и ограбить банк.

Загребая крыльями, дракон вполне мог держаться вровень с кораблем, и шлюпка, которую спустили сразу после падения, с легкостью забрала всадника. Вот что делать с драконом, это другой вопрос.

– Спасательная команда, за борт!

Фрэнк Мейсон встревожился:

Шлюпка уже ждала, и четверо моряков – трое мужчин и женщина, в гидрокостюмах, прыгнули в воду. За ними опустили большую грузовую сеть, которую с трудом, но удалось пропустить под виверной. Во время всех этих процедур Язов держался более или менее спокойно, тыкал носом в ныряльщиков, как будто они были какой-то занятной формой морской фауны, с которой ему дали поиграть. Но когда блок начал поднимать сеть, ему это не понравилось. Сеть, к счастью, удерживала его крылья плотно прижатыми к бокам, так что все, что он мог делать, это громко выражать протест. Его подняли на подъемнике, положили на палубу и тут же заковали в цепи. Только идиот мог отпустить обозленную виверну на волю.

— Вы уверены? Вы хотите сказать… но он же действительно ничего не может сделать, правда?

– Да, нам действительно нужно еще поработать над этим, – задумчиво сказал Джерри.

— Он мог бы, — ответил Генри. — Но не думаю, что станет. Если вы будете вести себя разумно.

– Хочешь посадить следующего? – предложил Герцер, ошеломленный усилиями, которые потребовались для поднятия на борт рухнувшей в воду виверны.

— Разумно — это как?

– Нет, у тебя отлично получается, – ответил Джерри. – Вики сама виновата.

— Завтра первым делом, — сказал Генри, — поехать в Лондон, принести извинения Мамфорду и вернуть все, что взяли из шкафа.

– Да как у тебя язык поворачивается?! – выкрикнула Вики, забираясь на площадку. – Вы меня гоняли по всему небу!

— Но… — Мейсон инстинктивно глянул на огонь.

– Ты слишком далеко забиралась, когда корректировала курс, – осадил ее Джерри, – а когда мы показали тебе отмену, ты все равно попыталась сесть. Я там был, Вики, не пытайся мне что-то доказать.

— Вполне понимаю ваши трудности, — отреагировал Тиббет. — А зачем вы их жжете?

– Тебя назначили командиром, вот тебе власть в голову и ударила! – бросила всадница.

— Вы знаете, что это?

— Да, знаю.

– Ты можешь уйти, – холодно ответил Джерри, – дадим тебе лодку до берега. Но Язов останется, и ты больше никогда не будешь летать.

— А сами бы их не сожгли?

— Хотел бы так сделать, — ответил Генри, — но для очернения памяти вашего отца нет ничего лучше, как отдать их прессе.

– Ты этого не сделаешь, – тихо сказала Вики, – ты знаешь, что это для нас значит.

Молодой человек покраснел:

— Он был моим отцом.