– Сказал, что подумаю и позвоню ей завтра, – криво усмехнулся Илья, – я предупредил охрану и дома, и на службе: «Эту близко не подпускать». Прекратил ей отправлять ежемесячное пособие. Потом я нанял частного сыщика, и он мне доложил, что корреспондент, который опубликовал «утку», получил информацию, да не бесплатно, от Любки. Мы до сих пор не общаемся с ней.

– Люба, – хмыкнул Роман, – лекционный университет существует, но это нечто типа Гайд-парка в центре Лондона. Только королевский зеленый уголок, как правило, место политических сборищ, а лекционный университет просто разводка. Заходишь к ним на сайт, выбираешь день, сообщаешь тему лекции, которую читать собираешься. Они продают билеты. Двадцать пять процентов от сборов у них остается, остальное идет «лектору».

– Так просто? – не поверила я. – Получается, что любой человек может прикинуться специалистом?

– Ага, – согласился Роман, – разве в соцсетях не так? Там все психологи, врачи, а кто-нибудь проверял у них наличие диплома? В этом университете минимальные ограничения для «педагогов», запрещена пропаганда насилия, педофилии и политические темы. Все остальное – пожалуйста. Представители этого вуза, даже владелица, могут зайти и послушать, о чем ты вещаешь. И в случае, если человек все же говорит о том, о чем не следует, трендёж остановят. Любовь Варкина учит женщин, как найти мужа. Выступления ее не особо успешны, интерес проявляет к ним немного людей.

– Странно, – пробормотала я.

– Да нет, – улыбнулся Илья, – если вещаешь благоглупости, люди быстро понимают, что лектор идиот, и аудитория редеет.

– То, что у Любы мало слушателей, объяснимо, – остановила я Гончарова, – странным мне кажется другое. Старшая сестра сказала, что она сценарист проекта.

– Брехня! – отрезал Илья.

– А еще она рассказала мне, почему ты решил сделать Марго телеведущей, – продолжала я, – в рассказе было много деталей, которые мог знать только активно включенный в жизнь вашей семьи человек.

– Именно каких? – заинтересовался Гончаров.

Я напрягла память и постаралась максимально точно передать все, что услышала от Любы. Когда мой рассказ иссяк, Илья процедил сквозь зубы.

– Люба в детстве любила подслушивать и подсматривать, не сомневаюсь, что Андрей Сергеевич и Вера Сергеевна обсуждали меня и всю ситуацию в целом. Кое-что из изложенного правда: мы познакомились в парке, год бродили по улицам. И деньги я у отца Марго взял, и люстра от крика Веры Сергеевны на даче разбилась. Люба, кстати, тогда на фазенде жила. Все, что происходило много лет назад, описано более или менее верно. Но то, что касается шоу! Ложь полная! Маргоша никогда серьезно не болела, по врачам мы не бегали. К экстрасенсам и прочей нечисти я жену никогда не поведу. К пророку и дядьке со странным отчеством мы никогда не обращались. Госпоже Варкиной и впрямь надо сценарии писать! Такое наворотить! Правда намного скучнее. Я весь день провожу на службе. Павел тоже много работает. Маргоша скучает одна, я решил найти ей дело. Поговорил с одним человеком, с другим, ничего интересного не предлагали. Слухи по ТВ разносятся быстрей, чем по деревне. К моему помощнику обратился Осокин. Он сейчас на подъеме, известен, пообщался с Виктором. Его идея с колдунами показалась мне забавной. Место съемок хорошо подобрано. Я рассчитывал на длительный проект, Маргоше нужна постоянная работа. Имя Арины Виоловой мне ничего не говорило, но Осокин заверил, что писательница самая подходящая кандидатура. Виктор профи, а я нет. К тому же рейтинг этой программы меня вообще не волновал. Она затевалась ради жены. Я велел режиссеру собирать команду, предупредил, что программа долгоиграющая, ведущая – моя жена, вы главный на этом проекте. О Любови Варкиной речи не было, имя ее даже не упоминалось. Про тебя Виктор сказал: «Знаю хорошо детективщицу, она давно мечтает сделать карьеру на ТВ, будет изо всех сил стараться. Поговорю с ней завтра, но уверен: она не откажется. И по характеру подходит на роль ведьмы».

Я лишилась дара речи, а Степа ухмыльнулся:

– Да уж! Неудачная карьера мегеры у Вилки! Не получилось из нее колдуньи.

Ко мне вернулся дар речи.

– Послушайте теперь, что я вам расскажу. Во время съемок Марго два раза могла погибнуть, но этого не произошло по случайности. Съемочная группа уверена, что я решила лишить жизни телеведущую. Шоу снимается подлым образом, мне много интересного сообщила визажистка Катя.

– Рассказывай, что знаешь! – потребовал Илья.

Я начала рассказ, никто из слушателей ни разу меня не перебил.

– Так! – воскликнул Илья, когда мой словесный фонтан иссяк. – Творится нечто странное. Не стоит вызывать подозрения у тех, кто затеял эту игру. Прямо сейчас заберу Марго домой, за ней приедет «Скорая». Якобы жене стало плохо, температуру за сорок зашкалило. Грипп. Велю остановить работу до выздоровления ведущей. Степан, соображаешь, чем ты займешься?

– Понял, не дурак, – усмехнулся Дмитриев, – не шумим, тихо шуршим.

Глава тридцать четвертая

Спустя семь дней в кабинете Гончарова собрались Михаил, Виктор, Маргарита, Степан, Роман и я.

– Давайте обсудим, что происходит с шоу, – начал Илья.

– У нас замечательная ведущая, – не упустил возможности подлизаться к владельцу канала продюсер.

– У меня в этом нет сомнений, – остановил его Гончаров. – Кто принял решение пригласить в качестве главной героини Виолу Тараканову, которая пишет под псевдонимом Арина Виолова популярные детективы?

– Этот вопрос решался совместно с психологами, – ответил продюсер.

– Ясно, – кивнул Гончаров, когда Михаил замолчал. – Теперь объясните, что за история с бутылкой воды, с помощью которой Виола якобы пыталась отравить Маргариту?

– Это одно из испытаний участницы шоу, – объяснил Михаил, – надо приготовить зелье для оздоровления ведущей.

– Белая ведьма знала, о чем ее попросят? – уточнил Степан.

– Нет, – не стал врать режиссер, – но мы ожидали пассов руками, каких-то устных заговоров. А ведьма, то есть писательница, взяла свою сумку и начала какие-то порошки сыпать в воду.

– Сода, лимонная кислота плюс вишневый сироп, – сказала я, – от первого варианта Марго отказалась, так как у нее аллергия на любой продукт из вишни. Мне принесли другую бутылку, я бросила в воду все то же, но сироп исключила. Кстати! В первой бутыли на дне было немного прозрачной жидкости. Я решила, что бутылку мыли и осталось немного воды, но сейчас думаю, что там находился какой-то яд.

– Оксана Митина, по паспорту Ксения, скончалась от пропонакиланиума[11], – на одном дыхании выпалил Роман, – этот кардиологический препарат используется только в стационарах, в обычные городские аптеки он не поступает. Медикамент замедляет сердцебиение, его принимают в микродозах, растворив в воде. Пустая бутылка находилась в комнате, где лежала Митина. Врач, который приехал на «Скорой», сообщил, что женщина из нее пила, и прихватил ее с собой. Оксана скончалась, бутылку отправили на экспертизу. Вот так правда и вылезла на свет.

Михаил бесцеремонно показал на меня пальцем:

– Она хотела убить Марго, но у нее не получилось. Кому нужен редактор по гостям, только что вышедший на работу?

– Интересная версия, – кивнул Степан, – а еще случилась незадача с конструкцией, на которой висят фонари. Или как они там у вас называются?

– Виола лазила под потолок, – заявил продюсер.

– Кто видел, как писательница ослабляла крепления? – осведомился Илья.

– Владимир Пенкин, – хором ответили режиссер и продюсер.

А я добавила:

– Я называла это же имя.

– Помню, – согласился Степан, – но Пенкин куда-то подевался, мы не смогли его найти. Значит, Владимир рассказал всем, что писательница шуровала под потолоком?

– Именно так, – подтвердил Михаил, – она, между прочим, стояла рядом с Марго, все слышала и возмущалась. Поэтому и бросилась спасать ведущую.

– Сначала решила ее убить, а потом спасла от смерти? – уточнил Илья. – Нелогично.

– Думаю, Михаил считает, что Виола испугалась, когда поняла, что ее видели в момент отвертывания гаек. Но исправить то, что сделала, она уже не могла, поэтому бросилась на помощь Марго, чтобы отвести от себя подозрения. Разве может та, что отвела беду, быть убийцей, – объяснил Степан.

– Точно! – согласился Михаил.

– Тонкий ход, – ухмыльнулся Гончаров, – Виола не похожа на столь коварную особу.

– Вы ее не знаете, – воскликнул Копылов, – некоторые люди с виду как котята беспомощные, а на самом деле аллигаторы.

– Вот тут вы ошибаетесь, – остановил режиссера Илья, – мы с Вилкой, так госпожу Тараканову зовут друзья, общаемся с раннего детства.

У Михаила отвисла челюсть.

– Я не знал, – пробормотал Осокин, – она нам этого не сообщила.

– Странно объявлять каждому о том, что мы с Ильей друзья с малых лет, – слегка приврала я.

Сообщать правду: да, мы жили рядом, Гончаров общался со Степой, но со мной-то он почти не знаком, не стоило.

– Давайте перестанем переводить стрелки на Виолу, – продолжил Илья, – и подумаем о других персонажах.

Роман поднял руку.

– Можно я начну? Михаил, в коридорах ТВ шепчутся, что вы сбитый летчик! Да, Копылов когда-то работал на проектах, которые имели успех, но потом вы заболели, долго лежали в больнице, а когда вышли на работу, многое изменилось. То, что восхищало зрителей раньше, сейчас мало кому нравится. Мгновенно выросли ютюб-каналы, появились молодые ребята, которые работают так, как вы не умеете! До проекта с Маргаритой вы сидели без съемок больше года. И ваше материальное положение оставляет желать лучшего.

– Нечего чушь нести! – взвился продюсер. – Просто мне не интересны теперь съемки, я пишу картины. И с финансами у меня полный порядок.

– Был, – безжалостно возразил Роман, – вам, Копылов, после смерти отца досталось много ценного. Но наследство было продано из-за лечения. Нет ни дачи, ни огромной квартиры в центре. Сейчас у вас две скромные однушки. В одной живете вы сами, вторую сдаете, арендная плата ваш единственный стабильный доход. Как звали вашего отца?

– Если ты такой очень умный, то можешь сам в интернете посмотреть, – огрызнулся продюсер.

– По документам Михаил сын известного советского художника Юрия Копылова, – продолжил Роман, – но, поскольку я, как вы правильно заметили, очень умный, то выяснил, что ваша мать, Наталия Ивановна Кирсанова, являлась гражданской женой психиатра Валентина Фирсова. Она приехала из провинции поступать в вуз, провалилась на экзаменах и устроилась в институт мечты ассистентом на кафедру, которой заведовал доктор наук Фирсов. Слово «ассистент» звучит красиво, но за ним скрывается работа секретарши: принеси, подай, убери. Наташа оказалась неглупой, она сообразила или кто-то ей подсказал, что, поработав на кафедре, она познакомится со всеми педагогами, которые принимают вступительные экзамены, получит рабочий стаж и попадет в число студентов. Но получилось иначе. На симпатичную девушку обратил внимание Валентин Петрович и сделал ее своей любовницей. Фирсов, похоже, страдал психическим заболеванием, он издевался над своими сожительницами и убивал их, если те беременели. Но кое-кому удалось выжить и сохранить ребенка. Среди тех, кто вовремя сбежал, была ваша мама.

– Бред, – воскликнул Михаил, – мои родители вместе учились в школе, поступили в один вуз. Кто вам эту чушь наговорил?

– В нашем распоряжении есть записи, которые вел Фирсов, – объяснил Рома, – там подробно изложена история отношений доктора наук и Наталии Ивановны Кирсановой.

– Неправда! – возмутился Михаил. – Мои родители любили друг друга. Мама не могла изменить папе и родить ребенка. Она сразу после школы поступила в вуз. Мать мне не раз рассказывала о своей молодости, ни слова о Фирсове не произнесла.

– Старшее поколение, повествуя младшему о своем прошлом, часто сообщает отредактированную версию, – вздохнул Илья.

– Дослушайте меня до конца, – попросил Роман, – получается, что Михаил Копылов единокровный брат Любы Варкиной.

– Чего? – разинул рот продюсер.

– Андрей Сергеевич, отец Любы и Марго, умер первым, – вдруг сказал Илья, – теща меня недолюбливала, но никогда вслух ничего плохого мне не говорила. Понятно, что после кончины тестя я взял на себя заботы об обеспечении Веры Сергеевны.

– Люба рассказывала, что отец собирал драгоценности… – начала я.

Илья махнул рукой.

– Она врунья. Я оплачивал все счета, врачей, еду, отдых. За неделю до смерти Вера позвала меня и сказала: «Илюша, я тебя недооценивала. Прости меня». Я начал что-то говорить, но теща меня остановила: «Я пригласила тебя не для выяснения отношений. Открою тайну. Люба только наполовину сестра Марго. Мать их я, а вот отцы разные». И рассказала, как будучи юной, жила с профессором Валентином Петровичем Фирсовым и забеременела. В тот же день она пошла в кабинет гражданского мужа, который уехал на пару дней, нарушив его запрет. Фирсов не разрешал даже дверь в свой кабинет открывать. Оттуда отвратительно запахло. Вера нашла на столе тарелку с недоеденной колбасой, увидела тетрадь с женским именем и фамилией, открыла ее и прочитала записи…

Илья обвел нас взглядом.

– Там был подробный рассказ о жизни Валентина с другой любовницей. Вера узнала, что профессор ее убил, потому что та забеременела. Не прошло и часа, как моя будущая теща, прихватив деньги Фирсова, сбежала. Ей повезло, вскоре она встретила Андрея Варкина, он признал Любу своей дочерью. Потом родилась Маргарита. Вера просила меня держать младшую дочь подальше от старшей. Не пускать Любу в свою семью. Да я и не собирался это делать.

– Елки-палки, – пробормотал Михаил, – так я…

– Вы старший брат Любы, – объяснил Роман, – от больного на всю голову профессора сбежало несколько женщин. Как Наталия Ивановна поняла, что гражданский муж ее убьет? Не знаю. Но вы можете сделать анализ ДНК и установить родство. Что касается госпожи Варкиной, то на одной тетради указано – Вера Сергеевна Штеркич. Фамилия очень редкая. Я нашел только одну женщину с такими данными, она, выйдя замуж, стала Варкиной.

Михаил дернулся:

– Я брат Любы?

– Похоже на то, – согласился Степан, – еще у вас есть… Я плохо разбираюсь в родственных связях. Попробуем разобраться вместе. Валентин Петрович Фирсов имел сына Глеба, которого он не любил, сделал его своим слугой, сломал ему жизнь. Глеб умер, получается, что он ваш старший брат, и он первый отпрыск сумасшедшего психиатра. А последним стал Петр, мальчик Пушкин.

Михаил потряс головой:

– Мальчик Пушкин?

– Потом расскажу о нем, – пообещал Роман, – сейчас не будем отвлекаться. Петр покончил с собой в молодости, у него осталась дочь Екатерина, она внучка Валентина Петровича.

– И работает на проекте, который ведет Маргарита, – уточнила я, – это стилист Екатерина.

Михаил удивился:

– Да ну? Я не занимаюсь подбором гримеров, для этого есть специально обученный человек.

Я посмотрела на Виктора.

– В отличие от Копылова, Осокин успешен, у него много удачных проектов, зачем вам работа на шоу, который Илья специально создал для жены, чтобы та стала звездой? Маргарита не вела до сих пор программ, снимается первый раз.

– Лишних денег не бывает, – заявил режиссер. – Нашлось свободное время, почему бы его не занять?

– Вы не были в простое, – заметил Роман, – ради съемок с Марго отказались работать на мегапопулярном шоу, снимали три сезона, а с четвертого ушли.

– Да мне просто надоело, – пояснил Виктор, – хочется драйва, а не буксовать в колее. Когда меня пригласили на канал Гончарова, это мне показалось интересным.

– Не совсем так, – прервал его Илья, – вы сами пришли ко мне с предложением. Концепт-шоу, которое снимается в студии, но еще и тайно от участников демонстрирует их закулисную жизнь, показался мне оригинальным. Я велел навести справки об Осокине, узнал, что он известен в телекругах и очень нуждается в деньгах, несмотря на плотную занятость. Виктор вложил свои сбережения в строительство загородного дома, а владелец земли и фирмы, которая обещала возвести коттедж, сбежал за границу, прихватив все средства. У Осокина нет ни денег, ни жилья. Он прописан в коммуналке, давно снимает квартиру.

Виктор улыбнулся:

– Не стану врать, что обеспечен. Я стал жертвой мошенника. Пришлось начинать заново собирать нужную сумму. Сейчас идет суд, он тоже выжимает деньги. У меня непростое материальное положение. Илья Михайлович щедро платит, поэтому я принял решение работать с ним. Надеюсь на постоянное сотрудничество, у меня много идей, с фантазией порядок!

Илья взял трубку:

– Марьяна, впусти его!

В кабинет вошел Пенкин.

– Владимир, садитесь и, пожалуйста, сообщите Осокину и Копылову то, что ранее рассказали нам, – велел Гончаров.

– Ну… так… в общем… он просил… обещал сделать меня старшим на канале… вот… я и согласился… – завел Пенкин, – и ничего плохого же… так делают… для перца…

– Я ничего не понял, – хмыкнул Михаил.

– Володя, – сказала я, – просто отвечайте на мои вопросы. Какая-то женщина в черном залезала к осветительным приборам?

Пенкин опустил голову:

– Нет!

– Значит, вы никого не видели? – спросила я и снова услышала:

– Нет!

Михаил хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.

– Во, блин! Зачем тогда врал?

– Ну… так… он… типа, – блеял Пенкин.

– Володя, – остановила я его, – отвечайте только на мои вопросы. Вы сами придумали историю про то, что белая ведьма хочет убить Маргариту?

– Нет, – крикнул Пенкин, – нет!

– Кто-то попросил вас это озвучить? – задал свой вопрос Илья.

Владимир покосился на меня, я кивнула:

– Говорите.

– Да, – пробормотал новый гость, – дал текст, велел выучить. Потом всем рассказать, и обязательно Копылову! А белой ведьме ничего не говорить.

– Но вы в моем присутствии с продюсером беседовали, – напомнила я.

– Да я не узнал вас, – вдруг развеселился врун, – вас так одели, причесали, заштукатурили! Просто чудище лесное!

– Назовите человека, который предложил вам за лживое сообщение должность начальника, – потребовал Степан.

На сей раз Пенкин взглянул не на меня, он ткнул пальцем в Виктора.

– Он! Честное слово, он. Мамой клянусь, что он. Сейчас он скажет: «Володя врет». Но я честный человек, лгу только за деньги.

– Или за должность начальника, – не вытерпела я.

– Это лучше денег, – согласился Пенкин, – кто наверх залез, всегда разбогатеет.

– Да, – подтвердил Виктор, – я велел распустить такой слух!

– Зачем? – тут же спросил Илья.

– Сейчас без пиара никуда, – пожал плечами режиссер, – и начинать рекламу надо не тогда, когда шоу вышло, а на стадии съемок. Скандал хорошо работает. Героиня, которая решила убить ведущую! Вау! Запускаем слушок, неофициальную инфу, журналисты глотают наживку и просят комментарии. Всех папарацци канал посылает лесом, от этого интерес еще сильнее вспыхивает. На площадку пробираются лазутчики, им местные болтуны такое рассказывают! Огонь! И мы в топе новостей своего сегмента. Илья Михайлович, я профессионал!

– Уже понял, – кивнул Гончаров. – Вы пригласили Михаила, потому что он не станет вам мешать креативить?

У Копылова сузились глаза.

– С идеями у Миши напряженка, – вновь решил быть откровенным режиссер, – но он профессионал, и с ним легко договориться.

Виктор встал:

– Если вам не нравится, как я работаю, если не устраивает все, что я делаю для шоу и для Маргариты, то могу уйти с проекта. Наймете кого-нибудь другого. Я могу сделать из чужого дерьма конфетку. Но это только моя конфета. Нет меня? Нет и сладкого.

– Интересно, кто накапал в бутылку лекарства, которое может остановить сердечную деятельность? – задумчиво произнес Степан. – Маргарита чудом избежала смерти.

Осокин направился к двери.

– Реквизит готовится заранее. Он стоит так, чтобы его можно было мгновенно вывезти на площадку. Мимо постоянно бегают люди. Любой мог поработать с бутылкой. Если вы подозреваете в этом меня, то ошибаетесь! Короче, я пошел. Решите в ближайшие дни, нужен вам Осокин или нет. До свидания.

Виктор исчез в коридоре.

– Ну… типа… мне можно сваливать? – испуганно спросил Пенкин.

– Спасибо, Владимир, – кивнул Илья, – вы свободны. Михаил, мы временно остановим съемки, потом возобновим. Вам позвонят и сообщат, когда мы запустимся снова.

– Хорошо. Спасибо, – мрачно произнес продюсер и тоже был таков.

Когда в кабинете остались только Степан, Роман и я, Гончаров спросил:

– Подсоединились?

– Да, – ответил из компьютера Ромы мужской голос, – верхнюю одежду они оставили в шкафу у секретарши, потому что внизу гардероб закрыт. В машинах установили тоже. И в сумках! Помощник просил их оставить в приемной. Все на прослушке, ждем-с!

– Может, пока перекусим, – спросил Илья, – и тяпнем по рюмочке?

– Я за рулем, – отказался Степан.

– Вилка тачку поведет, – нашел выход Гончаров, – арманьяк есть!

– Муж даже подойти к машине боится, если я роль водителя исполнить собралась, – засмеялась я.

– А вот и неправда, – возразил Дмитриев, – я опасаюсь не за себя, а за автомобиль.

Илья достал из бара фужеры, бутылку, потом взял телефон.

– Сооруди нам закусон и чай с пирожными.

– Вам чай с пирожными? – осторожно уточнил помощник.

– Неси, сами разберемся, кто что пить будет, – ответил начальник.

– Лен, опять я мордой в дерьмо упал, – раздался из ноутбука голос Михаила.

Мы замерли. Илья ткнул пальцем в кнопку на его письменном столе.

– Ну, Мишаня, это не страшно, – ответила женщина, и диалог продолжился.

– Проект прикрыли.

– Новый стартует. Забудь про этот. Неинтересный совсем. Ты достоин лучшего. Приезжай.

– Ты одна?

– Да. Мать свалила в СПА.

– Девяносто лет ей скоро, а она все морду полирует.

– И хорошо. Где нам встречаться, если Лека будет дома сидеть?

– Ну, да. Я в сарае живу.

– Хорош депресснячить! У меня новое белье! Секси! И бутылочка французского винца.

– Лечу!

– Жду!

Повисла тишина, потом зазвучал голос мужчины:

– Разговор велся с номера, зарегистрированного на Ликодину Елену Николаевну, проживает по адресу: улица Мосина, шесть, квартира пятнадцать. Работает стюардессой на международных рейсах. Там же прописана Ликодина Леокадия Владимировна, пенсионерка. Второй номер Копылова.

– Больше никакой активности? – осведомился Степан.

Глава тридцать пятая

– Нет, – сухо ответил незнакомый мне человек.

– Ну, поехали, – пробормотал Степа, поднимая фужер. – Вилка, за тебя!

– За тебя, – повторил Илья и протянул ко мне фужер, – давай свой нос!

Степан рассмеялся:

– Мать моя те же слова говорила! Если где в гостях народ начинал тосты поднимать, выпить предлагал, мама смеялась: «Чокаемся. Ты стаканом, я носом».

– Раиса так же делала, – удивилась я, – наверное, это какой-то наш местный обычай, когда к носу непьющего касаются бокалом. Мне ни разу после того, как я переехала, никто это не предлагал. Кто хотел отравить Маргариту?

– Нам предстоит большая работа, – вздохнул муж, – надо отследить всех родных убитых Фирсовым женщин и тех, кто выжил. Люба и Михаил брат и сестра по крови. Есть еще Екатерина, она тоже им родня. Вероятно, есть другие, так сказать, члены команды, о которых мы пока не знаем.

– Но почему под ударом оказалась Марго? – продолжила я. – При чем она? И зачем пригласили в проект меня?

– Ты просто героиня шоу, – объяснил Илья, – подошла для съемок.

– Виктор решил построить пиар на том, что Арина Виолова хочет отравить ведущую, – возразила я, – с одной стороны, эта история связана с сумасшедшим Валентином Петровичем, с другой – со мной. Но я никогда не слышала ничего ни о Фирсове, ни о кладбище колдунов. И вот еще одна неувязка: Люба, старшая сестра Маргариты, нагло пыталась занять место жены Ильи, разрушить брак Маргариты. Но мне-то она сказала совсем другое. Спела песню о том, как любит Маргошу, беспокоится о ней. Из этого странного дела торчат нити в разные стороны, и связать их невозможно. Впервые у нас такое. Один раз мне в магазине положили в коробку туфли разного размера. Левый тридцать девятый, правый сорок первый. Красивая обувь, а носить невозможно. То, что произошло на съемках шоу, напоминает мне тот казус. Вроде все правильно, мы узнали про то, как Валентин Петрович убивал женщин, поняли, что корни запутанной истории кроются в прошлом. Но! Не складывается картинка.

– Ну… тут… накосячил я, – вдруг пробормотал Роман, – впервые со мной такое. Михаил Копылов не имеет никакого отношения к Фирсову.

– Здрасти, приехали, – воскликнул Степан. – И ты нам только сейчас это сообщаешь?

– Сам в шоке, – пробормотал Рома, – вообще не понимаю, как это вышло. Наталия Ивановна Кирсанова родила сына спустя год после того, как оформила брак с Юрием Петровичем Копыловым. Мало того, она после окончания школы сразу поступила в институт. Идиот я!

– Минуточку. – Степан прервал стенания мастера компьютерного поиска. – Екатерина дала нам тетради, которые вел Валентин Петрович. Ты откуда взял имя?

– Да, – подтвердил Роман, – оно указано на обложке, а вот в тексте не упоминается. Профессор так всегда делал. На страницах только «она», «баба», «тетка»… Вот, смотрите!

Роман повернул к нам ноутбук экраном.

– Снимок переплета!

– Наталья Ивановна Кирсанова, – прочитала я. – Полная тезка?

– Ну-ка, увеличь фамилию, – попросил Илья, – ага! Видите, над буквой «и»? Записи делались чернилами, они частично выцвели, или просто буква полностью не прописалась. Если мы сравним «и» в начале отчества с «и» в фамилии «Кирсанова», то увидим, что в имени она написана широко, палочки ровные. А в фамилии та же буква у´же, и вверху справа есть небольшое закругление.

– Вы думаете… – начал Роман.

– Да, – не дал ему договорить Гончаров. – Ну-ка, а теперь запусти поиск по Наталии Ивановне КАрсановой, – потребовал Гончаров. – Верхняя часть первого «а» фамилии или стерлась, или выцвела. Если изучить ее написание в ярком свете, то, вероятно, станет виден след того, чего нет.

Роман молча застучал по клавишам. Степан встал.

– Мои ребята следят за Осокиным. Если он выйдет с кем-то на связь или встретится, мы обязательно услышим беседу. Роман ее запишет и сразу вышлет вам. Сидеть всем у тебя в кабинете не стоит, работай нормально.

Я тоже поднялась, и тут Роман воскликнул:

– Карсанова Наталия Ивановна! Дочь Ольги Алексеевны, фамилия та же, прописана по улице Вапина, десять. Пропала из дома в возрасте двадцати лет, местонахождение осталось неизвестным. Через три года Наталия Ивановна скончалась в парке, найдена на скамейке. При ней был паспорт с прежней пропиской. Умерла от заражения крови вследствие нелегального аборта. Карсанова! Не Кирсанова! Я не заметил, что первая буква «и» в фамилии выглядит не так, как «и» в имени. Я дурак. Михаил не имеет никакого отношения к Фирсову.

– Записи старые, – напомнил Илья, – человеческий глаз не микроскоп.

Роман поджал губы.

– Вы же заметили!

Гончаров улыбнулся:

– Мне досталось уникальное зрение, я замечаю то, на что другие не обращают внимания. Поэтому стараюсь не подходить близко к собеседнику.

– В школе Илюха сидел на последней парте, а потом говорил, что у нашей классной над губой «лихорадка» замазана, – засмеялся Степан, – а я, стоя рядом с училкой, ничего не замечал. Она всегда помадой пользовалась, бордовой такой.

Глава тридцать шестая

Не успели мы войти домой, как раздался звонок в дверь.

– Мы кого-то ждем? – удивился муж и нажал на кнопку домофона. – Вы к кому?

На экране появилось изображение полной женщины.

– Степа, это ты? Не узнал меня?

– Нет, – ответил мой муж.

– Вилка с тобой живет?

Я изумилась:

– Да.

– Ой, приветик! Впустите меня скорей!

– Вы кто? Назовите имя, фамилию, – велел Степан.

– Я Галюша!

– Галина, а дальше? – не удовлетворился ответом мой муж.

– Николаевна Петрова. Меня все дразнили Бегемотина Мотя!

– Мотя! – хором воскликнули мы, и очень скоро в нашей прихожей оказались очень толстая тетушка, три ребенка и большая сумка.

– Здрасти, – затараторила Галя, – ребята, беда у нас! Когда моя мама померла, я замуж за идиота вышла, родила дочку, а та тоже за идиота выскочила, тройня у них родилась. Идиот сбежал. К другой идиот смылся, когда еще тот идиот к нам не приплыл! Дочка нашла нового идиота, немецкого. Он русский, но живет в Германии. Идиот не хотел детей от второго идиота признавать и…

– Галя, – остановил поток слов Степан, – уж извини, я запутался в идиотах. Просто скажи: что произошло?

– Надо раздеть детей и сесть, – предложила я.

Галина схватила одного ребенка, но не замолчала. Когда все малыши сняли верхнюю одежду, я поняла, что произошло.

Наша соседка по двору детства очень рано вышла замуж, родила девочку Елизавету и развелась. Та пошла по стопам матери, побежала в ЗАГС, едва ей стукнуло восемнадцать. Появилась тройня. Супруг Елизаветы не справился с ролью многодетного папаши и подал на развод. Жена не стала уговаривать его остаться. Галя и дочь жили в деревне в избе, которая им досталась от бабушки. Московскую двушку Петрова сдает. А еще у них есть огород и детские пособия. До прошлой среды Петровы не бедствовали. Под утро четверга деревенский дом загорелся. Слава богу, женщины успели выскочить, прихватив детей.

– Можно у вас недолго перекантоваться, – засмущалась Галя, – недельку. Подмосковный губернатор обещал денег дать, чтобы новый дом поставить. Пожар-то случился не по нашей вине, мы непьющие. Лиза нам из Германии пришлет вещи, муж ее, хоть и идиот, да пожалел ребят. То, что на нас сейчас, Екатерина Петровна дала, ее избу огонь не тронул. Пожар случился из-за производителя, он не из нашенских, московский идиот, решил сыр делать, молоко покупает, дрянь варит! Дом приобрел у деда Михаила, на участке сыродельню сам поставил. Электричества много надо, а денег платить за него нету. Чего-то он там нахимичил, к столбу присоединился… Ой, я точно не разобралась! Знаю только, что все загорелось и пошло пламя по селу! Приютите нас, пожалуйста. Ей-богу, идти некуда!

Вы можете сказать погорелице, к которой жмутся три малыша: «Нет, ступайте на улицу»?

– Конечно, – кивнула я, – сейчас что-нибудь на ужин придумаю!

У Степана зазвонил телефон, муж быстро ушел.

– Если скажешь, какие продукты можно взять, я могу сама приготовить, – предложила Галюша.

– Отлично, – обрадовалась я, – не люблю возиться у плиты. Бери все, что найдешь. Правда, запасов почти нет. Завтра непременно куплю.

– Я умею ужин из ничего сварганить, – сказала Галя. – Можно руки помыть?

– У нас два санузла, один временно твой, – решила я. – Ой! Сумка шевелится!

– Там наши котятки, – сказал один малыш.

Второй ребенок открыл молнию, я увидела пару кошек и ахнула.

– Какие красивые! Прямо леопарды.

– Фома и Платон, – представил котят третий внук Галины.

– Бенгалы, – объяснила Петрова, – я сдавала дом на лето москвичке, сами жили в летней кухне. Баба котят на продажу разводит. Этих хотел кто-то взять, да передумал. Она, когда уезжала, их бросила, мне ничего не сказала.

– Бабуля писк услышала, – объяснил один мальчик.

– И мы их забрали, – добавил второй.

Третий уточнил:

– Они бабушкины дети! Как мы.

Я присела на корточки и погладила котят.

– Привет, Фома и Платон! Ребята, как вас зовут?

– Ваня, – представился один из малышей и показал на других, – это Петя и Таня!

Я постаралась не показать своего удивления, думала, что все трое мальчики.

– Таню путают с Петей, – продолжал Ваня, – это потому, что бабуля ее обстригла, как дядя Женя свою собаку. На короткие волосы шампуни меньше надо, а шампуня дорогая! Не напасешься на нас!

– Идите, мойте лапки, – велела я, – мыла не жалейте, у нас его много.

– Тетя Ложка, котикам ничего мыть не надо, они лапки сами чистят, – уточнила Таня, – а у нас руки грязные!

Из коридора выглянул Степан.

– Вилка, ступай в кабинет. Сам гостями займусь.

Эпилог

Я поспешила в рабочую комнату мужа, увидела работающий компьютер и записку: «Нажми enter».

Я ткнула в нужную кнопку.

– Чего так долго? – спросил Виктор.

Я вздрогнула.

– Пробки, – прохрипел кто-то.

– Что с голосом? – буркнул режиссер.

– Мороженым вчера угостили.

– Раз на халяву, то можно сожрать вагон? Кто твой клиент? На кого работаешь?

– Не имею права разглашать эту информацию.

– Я все выполнил! Где бабло?

– Какое задание мой клиент дал? О чем вы договаривались?

– Я получаю «лимон» после того, как все сделаю.

– Неплохие денежки.

– Поэтому я согласился.

– Клиент хотел, чтобы Маргарита погибла, а виноватой оказалась Арина Виолова. И что вышло?

– Ничего.

– Ты аванс получил!

– Сто тысяч. Рублей.

– Десять процентов. Всегда так! Не хочешь работать, возвращай бабки. Заказчик недоволен.

– Кто он?

– Не имею права назвать имя.

– Даже мне?

– А ты что, особенный?

– Вот здорово!

– То, что мы с тобой спали, не означает, что я нарушу договор и поставлю весь свой бизнес под удар. Тебе дали лекарство. Почему Маргарита до сих пор жива? Почему Тараканова на свободе?

– Объяснил уже. С водой вышла накладка, Виола использовала вишневый сок, а у Марго на него аллергия. Бутылку унесли, как водится, и где-то оставили. Редактор пить захотела, нахлебалась, и упс!

– Так ей и надо, не замай не свое! А лампы? Они почему Маргарите башку не проломили?

– Опять случайность! Организовал я все отлично! Отпустил всех пожрать. Переоделся. Залез наверх, ослабил крепеж. Отметил точку для Марго как раз под фермой, она тяжелая, в сторону не отлетит, бухнется перпендикулярно полу четко на башку бабе. Решил снимать до того момента, пока она не свалится. Если же не упадет, Виоле принесут ружье, оно пуляет тяжелыми дротиками. Это забава для мужиков, которые любят играть в войнушку, по полигону носятся. Стрелять велю писательнице в центр потолка, сделать десять четких попаданий! Ну и бандура точно сверзится. А ферма сразу упала, да Виолова это как-то прочуяла, оттащила Маргариту. Та случайно спаслась.

– Случайно она воду не выпила, случайно под железку не попала. Случайно ты миллион не получишь.

– Мне деньги нужны.

– Неоригинально! Так здорово все придумали! Маргарита погибает на съемке, убивает ее Арина Виолова. Ты вне подозрений, обо мне вообще никто даже думать не станет! А ты все испортил!