Осокин положил мобильный в карман.

– Пошли. Только сначала к тебе зайдем, куртку наденешь.

– Далеко к ней идти? – осведомилась я.

– Да нет, надо обойти здание, – объяснил спутник.

Мы вышли на улицу и побежали.

– У-у-у, – донеслось издалека.

Виктор споткнулся и упал на колени.

Я протянула ему руку:

– Честное слово, я не ведьмачила, ты сам шлепнулся.

– Обо что-то ботинком зацепился, – прокряхтел он, вставая. – Слышала вой?

– Наверное, это бродячие собаки, – предположила я.

Витя показал рукой налево:

– Там кладбище. Место неприятное, не знаю, почему именно здесь решили шоу снимать.

– Где земля свободная была, там и устроились, – предположила я.

– Можно арендовать участок где угодно, – возразил Осокин.

– Дорого, наверное, – высказала я свое мнение.

– Ты в супермаркете можешь купить незапланированную пачку крекеров? – задал неожиданный вопрос Осокин. – Или четко по списку продукты берешь, деньги экономишь, от зарплаты до зарплаты их растягиваешь?

– Не могу назвать себя высокооплачиваемым специалистом, – разоткровенничалась я, – у меня заработок нестабильный. То густо, то пусто, но лишнюю пачку крекеров спокойно куплю. Вот с банкой черной икры так не выйдет.

– У царя миллиарды, – с завистью в голосе сказал Осокин, – ему землю купить, как тебе печеньку. Глянь туда!

Я повернула голову туда, куда указывал спутник.

– Развалины какие-то неподалеку. Плохо их видно.

– За ними кладбище, – передернулся Виктор.

– У-у-у, – снова донеслось издалека.

– Иметь немерено денег и устроить здесь съемки шоу, – вздохнул Осокин. – Почему бы не снять какое-то приличное место? В Москве много подходящих площадок. Ладно, не хочет он в городе снимать. Так в Подмосковье дома под разные проекты предлагаются. Есть просто дворцы. Да, это дорого, а наш канал деньги экономит. Но ведущая у нас кто? Почему Гончаров жену сюда отправил?

Ветер принес очередной вой.

– Говорят, на погостах оборотни живут, – затрясся Виктор. – В непонятках я. Построил здесь халабуду Наф-Нафа или Нуф-Нуфа, не помню, кто из них соломенную избушку соорудил. Но это все равно деньги! И не маленькие. Почему не найти красивый дом? Чтобы пейзаж вокруг радовал глаз. В интернете про Ведьмин Луг только самое ужасное пишут. И погода дрянь, на календаре весна, а ею и не пахнет. Добрались, наконец.

Мы вошли в дом и вскоре очутились в той его части, где я еще не бывала. Виктор открыл дверь, перед моими глазами появились ковер, напольная ваза с цветами и вешалка. На крючках висело несколько простых пуховиков и роскошная шуба алого цвета с белой опушкой. Впереди виднелась еще одна дверь. Мы повесили одежду, вытерли обувь о подставку со щетками и вошли в коридор. Слева был вход в санузел.

– Подожди, – попросила я, – мне кое-куда надо.

– Давай, только быстро, – занервничал Виктор.

Я зашла в санузел, он, как это часто бывает, состоял из нескольких помещений. В первом висели большое зеркало, раковина, полочки, заставленные баночками и дозаторами с косметикой, на регистре несколько новых пушистых полотенец. Косметика у Маргариты вся была импортной, неизвестной мне фирмы. Гель для мытья рук я тоже никогда не видела в наших магазинах. Я нажала на «головку» дозатора. На ладонь упала пара капель. Я повторила попытку. Но результат оказался таким же. Несколько секунд я решала задачу, как добыть мыло, потом открутила пшикалку. Внутри почти пусто, на дне осталось несколько капель.

Во второй части санузла не было ничего необычного: душ, унитаз, регистр с полотенцами, коврик.

Я наклонилась и пощупала пол: теплый.

– Эй, ты жива? – спросил Виктор.

Я вышла в коридор.

– Дозатор с гелем для мытья пуст.

– И что? Закончилось жидкое мыло, – пожал плечами Осокин и открыл дверь, которая вела в жилое помещение.

Когда мы вошли в гостиную, две дамы в креслах и молодой мужчина на диване настороженно посмотрели на нас.

– Простите за беспокойство, – начал Виктор, – мы нарушили ваш покой…

– Что вы, что вы, мы вам рады, – соврала Маргарита, – господин Осокин, я вас узнала. И вашу спутницу тоже.

– Зовите меня просто Виктор, – предложил режиссер.

– Заинька, сделай нам кофейку, – пропела дама.

Парень вышел.

– Нам сказали, что произошли какие-то неполадки с электричеством, – сообщила молодая женщина.

Виктор улыбнулся:

– Да. Жанна, поэтому я и явился к Маргарите. Генератор барахлит. До завтра его наладят.

Я тем временем посмотрела в окно:

– Какой у вас красивый вид, заснеженный лес, просто Берендеево царство.

– Люблю Подмосковье, – подхватила светскую беседу Маргарита, – в городе я плохо себя чувствую. А вот и заинька!

Молодой мужчина поставил на стол поднос.

– Я сделал капучино!

– Прекрасно, – зааплодировала Жанна.

– Мой любимый кофе, – расплылся в улыбке Виктор.

– Обожаю, – прокудахтала я.

Маргарита прищурилась:

– Сегодня первый день съемок.

– Первый блин комом, – заметил «зайчик».

– Но все равно праздник, – улыбнулась Гончарова и встала, – сейчас я угощу вас макарон! Из Парижа вчера привезли. От Эрмэ.

– О-о-о, – простонала Жанна, – Марго! Вам надо съесть их одной, ни с кем не делиться.

– Я так не могу, – засмеялась хозяйка, водружая на стол большую коробку, – зайчик, бери первым. Конечно, нужно сначала предложить угощение гостям. Но, заинька, ты мой самый любимый.

– Предпочитаю цитрусовые, – заявил парень.

– Теперь вы, дорогая, – обратилась ко мне Марго, – уж извините, но вы совсем не похожи на ведьму.

– Это потому, что ступа с метлой припаркована на стоянке, – ответила я, – без нее я кажусь вполне приличной.

Все засмеялись, разговор ни о чем продолжился. Мы похвалили макарон, кофе, поболтали о всяких пустяках, потом я спросила:

– Что за мыло у вас в санузле?

– «Флёр и Флер», – ответила вместо хозяйки Жанна, – это аптечная фирма для аллергиков. Там на бутылочке надпись есть.

– К сожалению, я могу выдать странную реакцию на что угодно, – пожаловалась Маргарита, – даже на воду. Поэтому вынуждена все возить с собой. Гель из Парижа мы покупаем в своем районе в аптеке. Вам он понравился? Жанночка, у нас же есть запас? Давай подарим Виоле.

– Только одна бутылочка, – процедила помощница.

Глава тринадцатая

– Ой, спасибо, – смутилась я, – не стоит на меня такое мыло тратить. В туалете у вас пустой дозатор. Лучше его наполнить.

– Пустой дозатор? – изумилась Жанна. – Я утром поставила полный! Марго только несколько раз им воспользовалась. Куда гель подевался?

– Зайчик, будь другом, опусти шторы, – перевела беседу в другое русло Маргарита, – темнеть начинает, не люблю тьму за окнами.

Парень подошел к окну и задернул гардины.

– Вы знакомы с Геннадием Нечаевым? – поинтересовалась я.

Маргарита повернулась к Жанне.

– Милая, почему мне это имя кажется знакомым?

– Так зовут одного из экспертов на вашей программе, – сообщила ее помощница.

– Спасибо, – улыбнулась Марго. – Нет, я впервые о нем слышу. Мне пока не удалось ни с кем познакомиться, кроме участников шоу. И у меня проблема: я очень плохо запоминаю имена. Обычно я строю ассоциативную линию. Ну, например. Иван, который уронил чашку. Зрительная память у меня отличная, я сразу соображу, когда человека увижу: о, это он нес мне кофе и уронил его, его зовут Ваня.

– Тогда еще вопрос, – продолжила я. – Оксана Митина у вас какие ассоциации вызывает?

Маргарита опустила взгляд:

– Среди близких знакомых такой нет. У нас много прислуги, дом большой, сад, гостевые коттеджи. Понятия не имею, кто и где работает. Наймом прислуги занимается управляющий.

– Оксана Митина работает на съемках, – уточнила я, специально не употребляя глагол в прошедшем времени.

Гончарова смущенно улыбнулась:

– Среди тех, с кем я успела познакомиться, такой нет! Еще не поздно, а меня уже в сон клонит, погода такая дремотная.

Я правильно поняла намек и демонстративно посмотрела на часы.

– Простите, что задержали вас.

– Мама до пяти утра сериалы смотрит, – засмеялся «зайчик».

Маргарита приложила пальцы к вискам.

– Верно. Давно дружу с бессонницей. Но сегодня суетной день выдался. Заинька, Жанна, уезжайте!

– Хорошо, – тут же согласился сын, – пока, мам!

Я посмотрела вслед ушедшему мужчине. Похоже, он обрадовался возможности сбежать.

– Я останусь с вами, – заявила помощница.

Маргарита растянула губы в улыбке, но в глазах у нее плескалось раздражение.

– Спасибо, дорогая, но в этом нет необходимости. Я хочу отдохнуть. Отправляйся домой.

– Здесь нет горничных, – возразила помощница.

– Ты мой секретарь, а не прислуга, – напомнила хозяйка.

– Не оставлю вас одну, – уперлась Жанна.

Лицо Маргариты вытянулось, но дама быстро спрятала свое раздражение за очередной светской улыбкой.

– Жанночка, мне лучше побыть в одиночестве.

Я встала:

– Спасибо за уделенное нам время. До завтра.

Мы вышли в прихожую. Теперь на вешалке висел один черный пуховик и роскошная алая шуба с белой оторочкой. Я стала натягивать куртку. Из комнаты выскочила Жанна, схватила свою верхнюю одежду и унеслась. На крючке осталось только манто.

– Ну, и что мы узнали? – сердито спросил Осокин, когда мы вышли на улицу.

– Кто-то использовал весь дорогой гель для мытья, – ответила я.

– Очень ценная информация, – фыркнул режиссер, – она все объясняет.

– Мне она почему-то кажется важной, хотя и впрямь похожа на пустячок, – согласилась я. – У тебя телефон пищит.

Осокин вытащил трубку:

– Да! Я весь внимание. Какой цветок? Вот кретин! Урод!

– Что случилось? – спросила я, когда Виктор убрал мобильный в карман.

– У Нечаева оказалась аллергия на растение, название которого я произнести не способен, – начал объяснять режиссер, – в России оно не растет, а в Африке его полно. Блогер попользовался туалетом Марго, вымыл руки. Гель ему очень понравился. Он им умылся. Потом вылил содержимое дозатора в бутылку и унес! Мыло он показал жене, нюхал его несколько раз, и бумс! Случился аллергический шок. В составе геля сок растения, которое для Нечаева отрава!

– Он носит с собой пустые флаконы? – поразилась я.

– Понятия не имею, где Геннадий бутылек взял, – прошипел Виктор, – и не интересно мне это. Вообще никак информация мне не нужна. Иметь миллионы и тырить фигню из сортира! У меня в голове это не укладывается. Может, у него еще и пакеты есть при себе, чтобы из гримерки печенье стянуть? Ну как к этому относиться?

– Геннадий жив, – обрадовалась я, – у него просто приступ золотухи. Может, с бедной Оксаной то же самое произошло? Хотя Нечаев уволок гель, в дозаторе его чуть-чуть осталось. Хватило бы лишь на один, ну два раза лапки ополоснуть.

– Все, – отрезал Виктор, – хватит с меня, и с тебя тоже. Отдыхай! Завтра снова в бой.

Войдя в свою комнату, я внимательно осмотрела замок на чемоданчике, убедилась, что волос, который был продет в защелку, находится на месте, поняла, что никто не интересовался вещами белой ведьмы, вынула айфон, маленький чайничек и коробку с едой. Приоткрыла окно, чтобы подышать свежим воздухом, и позвонила Роману.

– Как дела? – спросил наш главный по компьютерам.

– Разнообразно, – ответила я, – все записано. Меня никто не обыскивал, твою хитрую штуку, которая беседы запоминает, не заметили. Она у меня в белье спрятана.

– Уже получил, – остановил меня Рома, – интернет у вас там хороший.

И тут раздался громкий хруст.

– Перезвоню, – шепнула я и огляделась по сторонам.

В комнате никого, кроме меня, нет, я выглянула в коридор: пусто.

– Вы меня слышите? – произнес знакомый голос.

И только сейчас мне стало понятно: звук идет из приоткрытого окна. Я быстро погасила свет, устроилась сбоку у стеклопакета, посмотрела в люкарну[6] и увидела женщину в роскошной алой шубе с белой оторочкой. Она стояла под единственным фонарем, поэтому была хорошо видна. Мне стало понятно: Маргарита не собиралась спать, она хотела избавиться от гостей. Для чего?

– Я нахожусь в укромном месте, – продолжала ведущая, – тут никого нет. Это задний двор. Куда? На кладбище? Ведьмин Луг? И как туда попасть? По шоссе до первого поворота, потом налево, там оставить машину. Зачем идти пешком, если можно доехать? А-а-а! Ясно. Чей склеп? Батокова? Потокова? Филимон Ильич Потоков. Еду! Только не уходите. Дождитесь меня. Люди неожиданно пришли, задержали. Я уже в пути!

Марго спрятала телефон и заплакала:

– Как мне страшно! Как я боюсь! Я совсем одна, а надо ехать на погост! Помогите кто-нибудь. Нет никого рядом. Мне страшно! Ой, как плохо. Ночь! А мне надо на кладбище!

Маргарита быстро двинулась в сторону забора. Подойдя к нему, она сбросила шубу, протиснулась между прутьями и пропала из вида.

Я бросилась к вешалке, одновременно набирая номер телефона.

– Рома! Как попасть на кладбище Ведьмин Луг? Прямо по шоссе, свернуть налево, дальше пешком? Может, есть короткий путь? Нет? Маргарита поедет на машине! Мне ее не догнать!

– Что тебе мешает сесть в свой тарантас? – осведомился Роман.

– Автомобиль стоит на общей парковке, – объяснила я, – все считают меня участницей шоу. Покидать дом мне запрещено. На выезд нужен пропуск. Михаил и Виктор отправились домой. Но даже если я до них дозвонюсь, получу разрешение и укачу, то охранник непременно кому-нибудь разболтает, что одна из участников шоу ночью куда-то смылась. Придумай, как мне быстро до погоста добраться без автомобиля.

– На велосипеде, мотоцикле… – начал перечислять парень.

– Сейчас начало марта, – напомнила я и подпрыгнула. – Кроссовки!

– Что? – не понял начальник электронного поиска.

– Потом объясню, – ответила я и кинулась к сумке ведьмы.

Радуясь, что от посещения лавки Калиостро до старта телепроекта прошло немного времени, я успела потренироваться и теперь могу уверенно управлять ботинками, я обулась, вышла во двор и разоблачилась как Маргарита: сняла пуховик, протиснулась между прутьями, очутилась на шоссе, оделась, вытащила из кармана пульт и нажала на зеленую кнопку.

Ноги задрожали, поехали вперед, я замахала руками и шлепнулась в сугроб. Неудача меня не расстроила. Последний раз я использовала эту обувь за час до отъезда на съемку и слегка подзабыла, как надо кататься. Ничего, сейчас приноровлюсь и понесусь. Я встала, отряхнулась, повторила попытку поехать и опять рухнула, правда на другой бок. В ту же секунду у меня появилась замечательная мысль: нужна трость или просто палка. Если я почувствую, что теряю равновесие, смогу на нее опереться. И где найти палку? Я на пустой дороге, наверное, по ней и днем никто, кроме тех, кто занят на съемках, не ездит. Вокруг сугробы, ни одного дерева, лес далеко. Надо вернуться в комнату, может, там найдется нужное. Я быстро проделала обратный путь, осмотрела спальню, санузел и приуныла: ничего, даже отдаленно похожего на трость тут нет. И что делать? Главное, не складывать лапки, не ныть: «Ох, ничего у тебя не получится». Вернусь на шоссейку и предприму новую попытку. В Москве же я носилась в этих ботинках по тротуару. Правда, в те дни не валил снег. Но на дороге есть колея, ее раскатали телевизионщики. Не сдавайся, Вилка!

Я выбежала в коридор, поспешила к выходу и вдруг заметила в стене узкую дверь. Интересно, что за ней? Вероятно, какой-то щиток или вентили, трубы, краны, но лучше проверить! Я дернула за ручку и чуть не закричала от радости. Да здесь арсенал уборщицы, совсем новый, чистый. Два ведра, несколько тряпок и… швабра! Я схватила «ленивку».

– Здравствуй, дорогая, – прошептала я, – рада встрече с тобой!

Глава четырнадцатая

Вскоре я мчалась по пустому шоссе. Как только меня начинало клонить в сторону, на помощь мне приходила швабра, я быстро опиралась на нее, удерживала равновесие и летела дальше.

Стояла морозная звездная ночь, снег поскрипывал подо мной, никого, кроме меня, на дороге не было. Я радовалась своей сообразительности, потом в голове появилась мысль: а как я найду съезд на дорогу до кладбища? И тут слева появилась ярко-красная машина. Я хотела притормозить, но не нащупала вовремя кнопку управления, пролетела мимо иномарки, держа в правой руке швабру. Левой я лихорадочно рылась в кармане. Где пульт? Куда он подевался? Я потеряла его? Как остановиться? Куда ведет шоссе? Если оно выходит на какую-то оживленную трассу, то за мной погонится ГАИ. Что делать? Все эти мысли, смешавшись вместе, довели меня до нервной икоты. И тут будто из-под земли вырос дом! Дорога обрывалась прямо у строения, еще секунда – и я врежусь в стену! Превратиться в барельеф, который станет украшением дома, мне совершенно не хотелось. Я воткнула швабру в снег, ожидая, что она сработает вместо тормоза. Но события развивались иначе. Невидимая сила подняла меня в воздух и понесла вперед… Я зажмурилась, услышала грохот, звон и свалилась на что-то мягкое.

– …! – произнес мужской голос. – …! Баба-яга прилетела! Ну и фокус!

Я осторожно приоткрыла один глаз и увидела мужчину в валенках, шапке-ушанке и теплой куртке. В руках он держал вилы.

– Эй! Нечисть лесная, – заорал он, – у тебя метла сломалась?

Я посмотрела на швабру, которую продолжала судорожно сжимать в руке, и смогла выдавить из себя:

– Здрасти!

– Ну, привет, – ответил незнакомец. – Летела на Лысую гору и с пути сбилась? Ты вообще кто?

– Виола, – дрожащим голосом ответила я. – Куда я попала?

– Влетела в сарай, где я сено держу для коров, хорошо, что дверь нараспашку была. Тебе точную геолокацию сообщить? – ответил крестьянин. – Хочешь в Инстаграм фотку выложить?

– Нет. Вы, наверное, местный? – пролепетала я.

– И как только ты догадалась, что человек, который собрался для своих коров сено на трактор грузить, коренной житель? – хмыкнул мужик. – Поражен твоим умом и сообразительностью. Впечатлен умением парить на швабре. И тоже обуреваем вопросами. На фига ты в мой сарай впендюрилась?

– Прости, это случайно получилось, – смутилась я, – неслась на большой скорости, не знала, что шоссе упрется в ваш дом.

– Шоссе, – повторил незнакомец, – это старая дорога, ею много лет не пользуются. Только я катаюсь, больше некому. Сараюху специально тут соорудил, чтобы на тракторе до нее добраться. Радует, что ты в тягач не вмазалась, прямиком в открытую дверь влетела и в сено хрякнулась. А то пришлось бы мне тебя с гусениц соскребать. Вот уж возни было бы! Закапывай потом ведьму в лесу. А земля мерзлая, нелегко ее ломом долбить.

Я чихнула:

– Тут вроде где-то кладбище есть!

– И что? – насторожился местный житель.

– Мне надо на погост, – объяснила я.

– Мимо поворота туда ты промахнулась, – ухмыльнулся собеседник, – разворачивай швабру. Торопишься до полуночи в свой склеп забиться? Если не успеешь, превратишься в тыкву?

– А-а-а, – завизжал женский голос, – вот где вы устроились! Поймала я тебя, Женька!

В сарай вбежала женщина в куртке.

– Правильно Ленка мне в уши пела, – заорала она, – ой, верно! Женька, ты …!!!

Во мне проснулся писатель, а заодно ожила и простая человеческая зависть. Надо же столько синонимов подобрать к одному матерному слову! А я постоянно голову ломаю, как разнообразить текст. Кружка, чашка… Что еще? Ничего!

– Вера, уймись, – велел Евгений, – твоя сестра злыдня безголовая. Не может пережить, что младшая за хорошим человеком замужем, живет счастливо. А Ленка уж не помню какого по счету мужика меняет, и все ей хреновые попадаются. Почему? Потому что сама дура!

Вера бросилась ко мне:

– А ну, вылезай, …! Решила с моим мужем тут порезвиться?

– Вы ошибаетесь, – вякнула я, – мы только что познакомились!

– Верка! – уже сердитым голосом перебил меня Евгений. – Меня твоя ревность задолбала. А Елену я больше в свой дом не пущу.

– Она правду мне открыла, – жалобно протянула его супруга, – сказала: «Зачем Женька сарай далеко поставил? Чтобы баб водить! Беги скорей туда, сама увидишь». Я и понеслась. И что? Ты здесь, и она…

Вера показала на меня пальцем, зарыдала и, давясь слезами, договорила:

– Голая! И ты без штанов!

Я вскочила.

– Вера, посмотрите! На мне куртка, брюки, кроссовки.

– Алло, гараж, – разозлился Евгений, – по-твоему, я сейчас задницей без трусов сверкаю? Отвечай!

– Нет, – прошептала его жена.

– Чего тогда про обнаженку врешь? – вскипел супруг.

– Вы просто раздеться не успели, – прошептала ревнивица, – но собирались!

– Ну, хватит! – взвился Евгений. – Надоело, что ты Ленке веришь. Развода требую.

Фермер швырнул вилы в сено и вышел.

– Женечка! – взвыла супруга и бросилась за ним.

Я сползла с горы сена и встала на ноги. И в ту же секунду кроссовки понесли меня вперед.

– Помогите, – закричала я, вылетая во двор, – Женя, Вера! Спасите!

И тут я на что-то налетела и врезалась в сугроб. Никогда не предполагала, что падение в холодную массу снега доставит мне такую радость. Я выдохнула. Ну прямо будто новогодний подарок получила.

– Эй, Баба-яга, что у тебя на ногах? – полюбопытствовал фермер.

Я чихнула и кое-как села.

– Ведьмины ботинки. Они управляются пультом, только, похоже, я его потеряла. Пожалуйста, помогите! Мне срочно надо на кладбище! Туда поехала Маргарита!

– На встречу с Воландом? – ухмыльнулся Евгений, демонстрируя знакомство с романом Булгакова.

– Нет, – возразила я, – мне как раз надо узнать, с какой целью Марго туда отправилась! Сомневаюсь в присутствии на погосте сатаны.

– Приятно встретить Бабу-ягу, которая прочитала мою любимую книгу. Ты вообще кто? – осведомился Женя.

Я вытащила из внутреннего кармана куртки удостоверение, которое выдал мне Степан.

– Вот посмотри.

Фермер открыл книжечку:

– Детектив Виола Тараканова. Полиция?

– Нет, бюро помощи невинно осужденным, – объяснила я, – следственный отдел. Сейчас я на задании.

Евгений протянул мне руку.

Я встала, фермер отошел, и тут мои ноги опять поволокло вперед. С воплем: «Помогите!» я внеслась в сарай и опять упала в сено.

– Ну, ё-моё, Баба-яга, – рассмеялся Евгений, – снимай обувь.

Я села.

– Летом я так бы сразу поступила, но сейчас холодно, босиком не походишь.

– Вот держи, – прошептала Вера и поставила на пол валенки. – У тебя какой размер?

– Тридцать девять, – призналась я.

– На лыжах ходишь, – развеселился Женя, – сама тощая, а ступни, как у жирафа.

– У него копыта, – возразила я, расшнуровывая кроссовки, – шея длинная, лапы тоже. Спасибо за чёсанки.

– Они тебе велики, – нормальным голосом предупредила Вера, – но это лучше, чем босиком.

– Девки, залезайте в трактор, – приказал Евгений. – Верка, довезем Виолу до погоста.

– Конечно, – согласилась супруга.

– Рад, что ты справилась с приступом глупой ревности, – хмыкнул Женя.

– Так она не в мужском вкусе, – ухмыльнулась его жена, показывая на меня пальцем, – тощая, как селедка, ничего аппетитного нет.

Я не сдержалась и рассмеялась.

– Верка, когда ты научишься язык на привязи держать, – вздохнул Евгений.

– А что я сказала? – удивилась жена. – Только правду, а на правду только дуры обижаются.

– Не всякую истину можно в лицо вываливать, – сказал муж, залезая в кабину, – иногда лучше соврать. Вот ты, например, жирная, на пляже мне с тобой стыдно показаться.

Мы с Верой уже тоже успели устроиться на сиденье, я оказалась ближе к двери.

– Жирная? – закричала Вера и начала меня пинать. – Эй, выпусти меня! Слышь!

Трактор покатил по дороге.

– Выйти хочешь? – спросил Евгений.

– Нахамил мне и рад, – зашумела его супруга. – В каком месте я жиртрест?

– Во всех, – заявил фермер. – Чего разозлилась?

– Кто меня коровой сейчас обозвал, – воскликнула Вера, – не желаю в одном тракторе с тобой ехать!

– А что такого? – нараспев произнес Евгений. – Я же правду сказал. Виола, как селедка! А ты скумбрия, вся в сале, на правду только дуры обижаются.

Вера осеклась, шмыгнула носом, и дальше мы поехали молча.

Глава пятнадцатая

Когда тишина стала тягостной, я решила ее нарушить:

– Далеко еще?

– Да нет, – ответил Женя, – надеюсь, за пару минут доберемся. Ведьмин Луг странное место. Может и не пустить. Сколько раз к нам любопытные заглядывали, спрашивали про погост. Объясню им дорогу, а они назад быстро возвращаются, кружили, кружили и не попали куда хотели. Гляньте! Машина на дороге. Дорогая. Новая модель. Я видел такую в журнале, в статье сообщалось, что к нам эта тачка только летом поступит. Офигенных бабок стоит.

– На этой иномарке уехала Маргарита, – занервничала я, – спасибо вам. Побегу на кладбище.

Евгений открыл дверцу:

– Пойдем вместе. Верка, карауль трактор.

Жена неожиданно продемонстрировала покорность.

– Хорошо.

– Езжайте домой, – возразила я, – сама справлюсь.

– За тебя я не волнуюсь, – пустился в объяснения Евгений, – чего о чужой бабе заботиться. Валенок жалко. Маргариту твою ночью на Ведьмин Луг понесло. Ясно, что не за ландышами. Ты сейчас в какую-то историю ввяжешься, по кумполу огребешь, опля, и нет Виолы. Тело открыто бросать побоятся. Швырнут трупешник куда поглубже и закидают снегом вместе с валенками. Ты мне никто, плакать я не стану, а валенки дедушка делал, мастер на все руки. Теперь таких чёсанок не купишь, одно расстройство мне. И вообще я в войсках дяди Васи служил. А у нас бывших не бывает! И веди себя соответственно. Топай за мной след в след. Молчи.

Я слышала от Степана про ВДВ, «войска дяди Васи», прикусила язык и пошла, не говоря ни слова, глядя в спину Евгения.

Когда мы оказались на кладбище, Евгений показал на цепочку следов.

– Снег нам в помощь. Здесь не расчищают дорожки. Умеешь следы читать?

– Нет, – прошептала я.

Женя сказал:

– Тут кто-то стоял, обувь у него сорок четвертого – сорок пятого размера. Скорее всего, мужчина. Наверное, можно и женщину с такими лыжами найти, но чаще такой размер у парней. Вдавлены следы сильно, вес у человека большой. Он тут топтался, потом появилась женщина. Узкий след, тридцать шесть-семь. Вес, наверное, как у тебя, снег только слегка смят.

Евгений наклонился и поднял фантик.

– Конфетка! Импортная! На фантике нет ни одной русской надписи. Любишь импортный шоколад?

– Да, – кивнула я, – российский уж очень сладкий.

– Этот из Франции, – констатировал Евгений и понюхал обертку. – Я должен был родиться собакой! Все мой нос чует. С коньяком бонбошка! А тут что?

Спутник отошел в сторону, завернул за какой-то памятник и исчез.

Я послушно стояла на месте. Время шло, Женя не появлялся. Из леса, который темнел неподалеку, доносились какие-то звуки. Мне стало страшно. Ночь. Дует ледяной ветер. На меня накатило желание бежать куда глаза глядят. Огромным усилием воли я заставила себя приблизиться к высокой каменной плите и зайти за нее. Стало теплее, порывы пронизывающего ветра теперь тормозило надгробие. А Евгений все не возвращался. В какой-то момент мне в голову пришла мысль: может, он вернулся к трактору и уехал? Бросил меня на кладбище? Нет, навряд ли, Женя не похож на подлого человека. Да и валенки свои он пожалеет, я же пропаду вместе с ними. Я хихикнула и услышала странный звук, похожий одновременно на скрежет и царапанье кошачьих когтей по стеклу. Я осторожно выглянула из-за стелы и чуть не упала в обморок. На погосте тускло горели маленькие фонари, поэтому я хорошо видела, что на могиле, которая находилась неподалеку от того места, где Евгений читал следы, из-под земли торчит чья-то голова и часть туловища.

– Ну, ё-моё, – прошипела башка. – Эй, Баба-яга! Ау! Куда ты подевалась? Сказал же! Стой на месте!

– Вы меня ищете? – прохрипела я.

Теперь еще появились руки, они оперлись о снег. И предо мной возник Евгений.

Я выскочила из укрытия:

– Как ты тут оказался?

Фермер чихнул.

– Будь здоров, – вякнула я.

– Да меня топором не зарубить, – отмахнулся Женя, – весь погост в снегу, а от того места, где мы с тобой стояли, узкая тропинка расчищена. Недавно ее отскребли, только-только. Снег валит, через пару часов от тропки следа не останется. И зачем ночью на погосте дорожку прогрызать, а? Покойники гулять не пойдут. Родственники их сюда не заглядывают. Да и репутация у мертвецов жуткая. Погост старый, а церкви нет. Тебя это не удивило?

– Я не очень разбираюсь в православии, – призналась я.

Женя похлопал себя руками.

– До того, как большевики богатую царскую Россию в нищий социализм силой затолкали, на каждом погосте был храм. Всякую шваль: актеров, циркачей, безбожников хоронили за оградой. Этой божьей делянке много лет. И где хоть маленькая часовенка? Понимаешь?

– Не очень, – призналась я.

Евгений подошел к ближайшему камню, рукавицей счистил с него налипший снег, потом вынул из кармана телефон и навел луч фонарика на плиту.

– Читай!

Я прищурилась.

– Ванамактина Фёкла Прохоровна. Тысяча восемьсот семьдесят восьмой, тысяча девятьсот восемьдесят третий!

Я повернулась к Евгению.

– Сколько же она прожила?

– Сто пять лет, – уточнил женский голос.

Я вздрогнула и обернулась.

– Просил же, пригляди за тягачом, – покачал головой Евгений.

– По этой дороге мало кто ездит, а уж ночью вообще не станут, – сказала Вера.

– Если ты решила, что мы с Виолой сейчас тут того-самого, – пробурчал Евгений, – то в снегу холодно.

– Да ладно тебе, – неожиданно мирно сказала супруга, – ну, приревновала, ну, поорала. И что?

– Ничего, – улыбнулся Женя, – за пятнадцать лет я привык.

Вера подошла ко мне:

– Фёкла моя прапрапрабабка. Знахарка. Ведьма.