Я не знал, почему не смеюсь я.

В конце концов она смогла остановиться.

– Холодно, – сказал я жёсткому воздуху.

Её широко открытые глаза блестели. Она покачивалась из стороны в сторону. На сто процентов живая, будто бы после пробежки, Дебс развернулась ко мне. Я не хотел слушать про волка, я не хотел идти в зал к рассказчикам. И я не знал, почему теперь я жалел, что нас выкинули. Наверняка, мне просто было обидно, что Дебс может радоваться так, как я не могу. Я оставил её на холоде, вернулся внутрь, заказал газировку и сел у окна.

Спустя несколько минут вошла Дебс. Она тоже купила газировку и подошла ко мне.

– Боже, это было очень смешно, – сказала она.

Я мрачно кивнул.

– Живот болит, – сказала она. Потом бросила на меня неловкий взгляд и добавила, – я не могла остановиться.

Она пыталась сдержать улыбку, но не смогла.

Я выдавил улыбку в ответ. Я хотел бы относиться к происходящему так же, как Дебс. Может, когда-нибудь у меня это и получится.

– Ну, чем займёмся? – спросила наконец Дебс.

– Хэ зэ.

– Не хочу тут сидеть.

– И я.

Она позвонила родителям, но они не ответили.

– Твоя бабушка может нас довезти?

Я позвонил бабушке, но она не ответила.

– Значит, мы застряли здесь до одиннадцати, – сказала Дебс.

Я подавил стон.

* * *

Во время перерыва рассказчики заполнили бар. Женщина с огромными ногами косилась на нас.

– Чудила, – пробормотала Дебс.

– У неё наверняка волосатые ноги, – сказал я.

Дебс посмеялась.

Женщина увидела, как смеётся Дебс, и так разозлилась, что я подумал, она подойдёт к нам. Но её опередил бородач с большим стаканом пива. Его обтянутый джинсами живот выглядел, как большой пляжный мяч.

– Прощенья просим, – сказал он с американским акцентом, – Мы любители.

Дебс покосилась на него.

– Неужели, – сказала она, брызжа ехидством.

– Значит, вам нравятся истории? – спросил бородач.

Дебс открыла рот – вероятно, чтобы сказать что-то обидное. Поэтому заговорил я.

– Мы пришли послушать про волка.

– Вы, детишки, интересуетесь волками? – уточнил бородатый, присаживаясь.

Дебс бросила на меня встревоженный взгляд. Повисла неловкая тишина.

– Я как-то раз встретил волка, – сказал он.

– Где, в зоопарке? – спросила Дебс.

– Нет, в Сибири.

Мы с Дебс переглянулись.

– Это было в лесу во время похода.

– Неужели? – спросила Дебс.

– Да.

Больше он ничего не сказал.

– Так что случилось? – спросила Дебс.

– Это конец.

– Хорошая байка, – сказала Дебс.

– Это не байка, – улыбнулся бородач. – Каждую ночь они собирались на хребте. Смотрели на меня. И всё. Просто смотрели. И как-то ночью один волк просунул голову в мою палатку.

Я уставился на него.

– Ну конечно, – сказала Дебс. – Вы не застегнули палатку?

– Он просунул нос через молнию внизу и открыл её.

– Ну конечно, – повторила Дебс.

– Есть одна история про волков, – невозмутимо сказал он, – Но я не знаю, правдивая или нет. Она из моей части мира.

– Неужто вы встретили оборотня? – спросила Дебс.

– Хотите услышать? – весело спросил мужчина, будто не замечая потока оскорблений.

– Да, – ответил я.

– Это история о мальчике по имени Шим.

– Я думала, она о волках, – съязвила Дебс.

– Заткнись, Дебс, – сказал я.

Она покосилась на меня, но замолчала.

– Продолжайте, – попросил я, – мы слушаем.

– Итак, история началась, когда Шим был маленьким. Он жил с родителями и сестрой недалеко от большого северного леса. Это был очень большой и очень тёмный лес. И в нём водились волки. Пока нормально? – он улыбнулся.

– Да, – сказал я, бросая взгляд на Дебс.

– Шим был совсем ребёнком. Он был весёлым мальчиком, ему всё нравилось: лес, трава, небо. Однажды из леса вышел медведь. Его приманил запах еды. Семью Шима это удивило. Его отец попытался прогнать медведя, но только разозлил его, да так сильно, что медведь напал на семью. Он одним ударом убил отца Шима. Мать схватила детей и побежала в лес. Но медведь – быстрый зверь, он догнал мать и убил её. Просто. Одним ударом. Он убил бы Шима и его сестру, но тут появился отряд воинов. Они охотились в лесу и услышали крик матери и плач детей. Воины сразились с медведем. Это был огромный медведь, дикий, и битва длилась долго. Но храбрые и сильные воины одолели медведя. И спасли сестру Шима. Но самого Шима и след простыл.

– Что с ним случилось? – спросил я.

– Воины искали его много часов, но стало слишком темно, и им пришлось вернуться в деревню. Они забрали сестру Шима с собой.

– А что с Шимом?

– Помните, что в лесу жили волки? – спросил бородач.

– Как мы могли забыть, – ответила Дебс.

– Она нашли Шима. Он заполз глубоко в лес, и его нашли волки.

– И съели? – предположила Дебс.

– Нет, вырастили как одного из своих детей.

– Волчий младенец, – сказала Дебс.

– Именно, – сказал мужчина, – волчий младенец. Потом волчий мальчик. Прошли годы, сестра Шима выросла. Она всё так же жила с племенем, которое её спасло. Но они были кочевниками, и теперь жили в другой части страны. Однажды сестра Шима стирала одежду в реке. Это было ранней весной, во время оттепели, лёд только начинал сходить.

Я вспомнил, как в «Зове предков» люди пересекали замёрзшую реку. Лёд сломался под их ногами, и они утонули.

– По реке плыли огромные льдины. Как острова или плоты. Сестра Шима стояла на берегу, отдыхая от работы, и вдруг увидела на одной из льдин мальчика. Она не поверила своим глазам. Мальчик смотрел на неё. А она смотрела на него. Она так удивилась, потому что узнала его. Это был Шим. Но он вырос. Он стал уже почти мужчиной. Но это несомненно был Шим, она знала это. Он прыгнул с одной льдины на другую. Но он двигался уже не как человек, а как волк. «Шим!» – звала она, – «Шим!» Он ничего не сказал, но перепрыгнул на другую льдину. Казалось, он хочет переправиться через реку. Вдруг сестра Шима заметила движение на другом берегу и увидела, что там на снегу собрались волки. И она поняла, что Шим пытается добраться по льду не до неё, а до волков. Он начал меняться. Он был уже не мальчик. И не мужчина. Он становился волком. И когда он совершил последний прыжок, его превращение закончилось. На берег приземлился уже настоящий волк. «Шим!» – крикнула она, но волк присоединился к стае и вместе с ней ушёл по заснеженному берегу в лес.

– Что было дальше? – спросила Дебс.

– Ничего, – сказал я. – Это конец. Она больше его не видела.

Мужчина посмотрел мне в глаза, улыбнулся и кивнул.

– Что думаете? – спросил он, внезапно развеселившись и отпивая из своего стакана.

– Ну, неплохо, – сказала Дебс. В её устах это было высокой похвалой.

– Спасибо, – сказал бородатый. – Как я сказал, мы любители. О, идут обратно.

Он кивнул, залпом допил пиво – почти полстакана – вытер бороду и вернулся с остальными в комнату рассказчиков.

Несколько минут мы сидели в тишине. Я смотрел в окно на холодную чёрную ночь.

– Можем пойти домой пешком, – предложила Дебс.

Кусочек льда ударился в окно, сотрясая раму.

Дебс позвонила родителям, я позвонил бабушке, но они не ответили.

– Я знаю короткую дорогу, – сказала Дебс.

Глава 33. Тьма

Двадцать минут мы спускались по дороге, извивающейся на склоне горы. Ветер ревел в ушах. Потом Дебс свернула под деревья. Под ними темнота была почти полной. Я врезался в Дебс.

– Осторожнее! – сказала она.

– Ты уверена, что знаешь дорогу?

Дебс пошла вперёд по грязной тропинке. Я шёл за ней, но когда она крикнула, чтобы я торопился, её голос звучал далеко впереди. Я поспешил на голос, открывая глаза шире, но всё равно ничего не видя. Мне приходилось прощупывать дорогу ногами, потому что я не видел, куда иду.

Я врезался во что-то одновременно мягкое и твёрдое. Мои зубы щёлкнули, я издал тихое «ох!»

Оно издало тихий скрежет, и вспыхнувшее пламя зажигалки высветило Дебс.

– Осторожнее! – сказала она.

– Сама осторожнее!

Зажигалка потухла. Светился кончик сигареты. Дебс пошла дальше.

Я стоял и смотрел на оранжевый огонёк.

– В Юконе люди умерли, когда выбрали дорогу, как дураки! – крикнул я, следя за плавающей оранжевой точкой.

– Ню-ю-ю-ю, кон-ечно ты можешь пойти другой дорогой, если тебе эта не нравится, – парировала она.

– Ха. Ха.

– Хотя бы лучше твоих шуток.

– Я не шучу шутки.

– Я знаю.

Мы шли в тишине. Я вспомнил историю, которую мне рассказывала мама. Про нечисть, которая завела пьяного в болота и утопила.

Такое вполне могло случиться со мной.

– Шевелись, – Дебс была дальше, чем я думал, ориентируясь на свет сигареты.

В кронах деревьев стенал ветер. Я наступил в глубокую лужу и выругался.

Сигарета описала полукруг, опускаясь на уровень бедра.

– Зачем ты добилась, чтобы нас выставили? – спросил я у сигареты. – Вот же фигня.

Тишина. Оранжевая искра поднялась, засветилась ярче, опустилась.

– Знаешь, кто ты? – спросил я, подходя.

– Нет. Но спорю на косарь фунтов, что ты мне скажешь.

– Ты идеальный мизантроп.

– Ты хотя бы знаешь, кто такой мизантроп?

– Да, – сказал я. – И ты мизантроп.

Сигарета поднялась, засветилась ярче, побледнела и улетела в сторону.

Тьма. Хлюпанье обуви.

– Эй! – я старался рассмотреть хоть что-нибудь.

Я пробежал несколько шагов, остановился.

– Не бросай меня!

Я слышал шипение ветра между деревьев.

– Дебс! Это не смешно!

Ветер шумел.

– Дебс!

Из тьмы раздался её голос, далёкий и еле различимый.

– Сам ищи дорогу домой, дитё, если тебе надоели мизантропы!

– Дебс!

Нет ответа.

– Ох, да ЛАДНО!

Я сорвался в медленный бег, боясь снова врезаться в Дебс или сорваться с обрыва. Но ещё больше боясь потерять её.

Вдруг она закричала.

– Дебс!

Нет ответа.

– Это не смешно! – крикнул я.

Ветер носился между крон.

– Хватит прикалываться!

Я бежал вперёд вслепую.

– Дебс!

Ничего.

– Дебс!

Землю сотряс грохот. Всё дрожало так, будто на меня летел истребитель. Грохот расползался, усиливался, перешёл из земли в моё тело. В тот же момент раздалось грубое рычание, будто завёлся двигатель. В воздухе мелькнуло что-то, что было больше человека. Оно неслось на меня. Времени не было. Оно коснулось моей руки и пропало.

– Дебс! – крикнул я что было силы.

Нет ответа.

Я бежал туда, откуда слышал её последний раз.

– Дебс!

Я сильно ударился обо что-то головой.

– Э-эй! – крикнул я.

– Ау! – сказала Дебс.

Я резко сел. Голова кружилась.

– Дебс?

– Э-э-р-р-р-р-р.

– Дебс!

Я схватил её.

Она закричала.

– Дебс, всё нормально, это я!

Она вцепилась в меня.

– Господи, – выла она. – Господи.

– Что случилось? Ты в порядке?

Она пахла землёй, её губы – мокрыеи как будто восковые – упирались мне в щёку. Она сжала меня крепче и застонала мне в шею. Потом оттолкнула меня, с трудом поднялась и зашлёпала прочь. Я бросился за ней, но поскользнулся.

– Дебс!

Мои пальцы зацепили её куртку, и тут что-то ударило меня по голове сбоку. Из моих глаз посыпались искры.

– Не бей меня!

Её дыхание дрожало от слёз. Я ждал.

Она стала успокаиваться.

Деревья – судя по звуку, ели и сосны – вздыхали.

– Что случилось, Дебс?

Дебс стояла недвижимо, и вдруг побежала.

Я побежал за ней, догнал её.

– Ты видела? – спросил я.

Она не останавливалась.

– Что случилось?

Дебс не ответила. Она полностью сконцентрировалась на ходьбе.

Несколько минут спустя мы вышли на асфальт. Теперь я кое-как видел силуэт Дебс. Она всё ещё шагала. Мы дошли до деревни, и в свете фонарей я наконец увидел Дебс. Грязь на щеке, остекленевшие глаза. Случилось что-то плохое.

Мы почти дошли до места, от которого должны были пойти в разные стороны, но я не хотел оставлять её. Поэтому перекрёсток я прошёл вместе с ней. Она резко повернулась ко мне. На её лице было выражение, которого я раньше не видел: настоящий страх.

– В чём дело? – спросил я.

Она шагнула назад, и я понял, это был самый настоящий ужас.

– Не подходи ко мне!

Мёртвые листья прилипли к её куртке, её одежда была в грязи. Её глаза расширились, и я понял, что источник её ужаса – я. Она боялась меня.

– Но я должен убедиться, что ты в порядке.

– Не. Подходи.

Она поспешила прочь по улице. Я смотрел, как она механически шагает. Потом пошёл за ней.

Она услышала мои шаги и развернулась.

– Уходи! – крикнула она во весь голос. – Уходи!

– Дебс, я просто хочу…

– Я его видела. Я видела волка.

Я смотрел на неё.

– Ты привёл его, – сказала она. – Ты привёл смерть.

От этих слов я застыл как столб, как статуя.

Секунду она раскачивалась, будто сошла с ума, будто была кем-то ещё, а не Дебс, а потом побежала по улице.

Глава 34. Кроссовки

Эта дурацкая ужасная комната с вешалкой, растениями и издающим желудочное бурчание радиатором.

Иэн в своём низком кресле и своих дурацких синих кроссовках. Золотое обручальное кольцо блестит в свете электрической лампы. Снаружи зимняя темнота.

– Прежде всего я должен сказать, Лукас, – говорит Иэн мягко, – что эти сессии конфиденциальны.

Я думал о том, что констебль Стрэнг знал про мои проблемы в школе. Школа ему это рассказала. Хотя не имела права. Вся эта конфиденциальность – просто ложь.

– То есть, – сказал Иэн, – я не расскажу бабушке. Или твоим учителям. Важно, чтобы ты это понял.

– Она что, ваша бабушка?

– Прости?

– Почему вы назвали её «бабушка»? Она не ваша бабушка, правда ведь?

Иэн коротко обдумал мои слова.

– Твоя бабушка, – поправился он.

Желудок радиатора начал издавать забавные звуки. Третье кресло – бабушкино – было сдвинуто назад. Я смутно ощущал его, сбоку и сзади от себя.

– Итак, ты решил вернуться, – сказал Иэн.

Он что, хотел награды за указание на очевидные вещи? Он слишком широко раскинул ноги, очень самодовольно. Руки расслаблены. Руки, лживые, как эти синие кроссовки, детская обувь на старике.

За Иэном было окно, за окном была темнота. Какое-то время я вглядывался в неё.

Тишина становилась неловкой.

– Я полагаю, вы хотите поговорить о том, за что меня отстранили? – спросил я.

– Можешь говорить о чём хочешь.

Это было неожиданно.

– О чём ты хочешь поговорить?

Компьютерные игры. О них мы обычно говорили с Митешем. Или… всякое. Разное. Об этом, кажется, мы говорили с Дебс. Я не видел её с волчьей ночи, и она не отвечала на мои сообщения.

– О чём ты только что думал? – спросил Иэн.

– Ни о чём.

– Ты вроде бы внезапно погрустнел.

Я пожал плечами.

– Если ты не уверен, о чём хочешь говорить, давай поговорим про твои каникулы? Как прошли твои рождественские каникулы?

– Нормально, – я пожал плечами.

– Наверное, тебе было… трудно.

– Почему?

– Это же твоё первое Рождество без родителей?

Он ждал моего ответа.

Я пожал плечами.

– Первое в одиночку, – подтвердил он.

– Со мной была бабушка.

– И как это тебе?

– Нормально.

– Хорошо.

Это меня почему-то разозлило. Будто бы он меня на чём-то подловил. Он молчал, поэтому и я ничего не говорил. Тишина загустела, точно весь воздух состоял из вязкой невидимой субстанции.

– Можете открыть окно?

– Здесь станет очень холодно.

Радиатор булькнул.

Иэн внезапно встал и зашёл за своё кресло. Он открыл окно, и через него, как вода через шлюз, хлынули шум машин и холод.

Иэн сел обратно.

– Так лучше?

Я надеялся, что ему дует.

– Да.

Я разжал кулаки. Я был рад зимнему воздуху. В ушах у меня звенело, пульс отдавался в черепе. Я хотел закрыть глаза, но вместо этого уставился в открытое окно.

Потом посмотрел на Иэна. Он ждал. Я почувствовал, что моё дыхание, которое, похоже, я уже какое-то время сдерживал, стало легче.

Наверное, я должен был что-то сказать, или тишина бы продолжала висеть. Я не мог придумать, что сказать. Я думал про вечер с Дебс и как ужасно он прошёл. Она не отвечала на мои сообщения. Она больше не хотела меня видеть.

– Учёба начинается на следующей неделе, – сказал я.

– И какие эмоции у тебя это вызывает?

– Бр-р! – мне надоело то, что он докапывался до меня.

– Тебя раздражают мои слова.

– Нет.

– Ничего страшного, если так.

Это было похоже на боксёрский поединок. Иэн только что нанёс удар и отошёл прежде, чем я успел ответить. Я скрестил руки.

– Ты часто чувствуешь раздражение?

Я пожал плечами.

– Что из того, что я сказал, тебя раздражает?

– Хватит задавать эти вопросы. Вы сказали, я должен говорить о том, о чём хочу. Но вы продолжаете спрашивать. Это ведь не школа, да?

– Нет, это не школа.

Тишина. Холодный воздух не разряжал её. Он только делал комнату холоднее.

– Что ещё тебя раздражает?

Я смотрел на дурацкие ярко-синие кроссовки Иэна, самодовольно развалившегося в кресле и раскинувшего ноги. Если бы у меня был мой камень, я бы запустил его в Иэна. Вместо этого я сжал деревянные ручки кресла и сказал:

– Ваши дурацкие кроссовки.

– Тебя раздражают мои кроссовки?

– Вы несёте ерунду. Вы в курсе?

– Ты зол.

– Откуда вам знать? Вы не я, так ведь?

– Нет. Я не ты.

– И вы не мой папа. Вы просто лжец с седыми волосами, который думает, что может носить кроссовки как будто он ребёнок. Но вы же не ребёнок, верно? Вы мужчина. Вы женаты, верно? У вас есть ребёнок?

Он ничего не сказал. Тишина становилась глубже, громче. Радиатор снова издал чпок.

– Я думаю, что могу тебе помочь, – произнес наконец Иэн.

Радиатор поднатужился.

– Вы лжец, – ответил я еле слышно.

Я ненавидел его. Он, наверное думал, что у него всё есть. Это его фальшивое счастье, эти синие кроссовки, жена и ребёнок. Откуда ему было знать, каково мне? Если бы со мной был мой камень, я бы убил Иэна.

Я встал, взял свою куртку с бабушкиного кресла и вышел. Суперсильный доводчик быстро закрыл дверь. Это была напрасная трата времени. Всё было напрасной тратой времени.

Глава 35. Травяной Холм

В понедельник начался новый семестр. Я поехал в школу. Не доезжая до центрального входа, я остановился, поднял велосипед (он был тяжёлый), переставил за каменную стенку и пристегнул к ветке дерева. Прошёл через поросшее травой поле и вошёл в здание со стороны заброшенной хижины.

Никто со мной не разговаривал. Наверное, боялись, что я вцеплюсь в них зубами.

Я увидел Зеда в коридоре. Я был уверен, что он заметил меня, но его взгляд не задержался на мне ни на мгновение. Зед прошёл мимо, огромный и непроницаемый.

Первым уроком было естествознание. Потом география. Слова учителей пролетали мимо моих ушей, оставляя за собой белые следы, как самолёты.