Фредди открыл дверь.

— Можно мне войти?

— Конечно, заходи. — Она жестом пригласила его внутрь.

Домик был малюсенький, и почти все пространство занимала кушетка, на которой сидела Вероника.

Фредди прислонился к дверному проему, закрывая его своим массивным торсом. Вероника ощущала его присутствие всем своим существом.

— Тебе удалось что-нибудь обнаружить на чердаке? — поинтересовалась она.

— Немного. Ты тут так все преобразила, — заметил он, осматривая книжки на полочке и кушетку, покрытую кремовым стеганым одеялом в цветочек. — Ведь это твоих рук дело? Вряд ли тут хозяйничал Берти.

Вероника засмеялась — впервые за много недель. И сама удивилась, что еще способна на это.

— Ну нет, Берти не любитель стеганых одеял в цветочек.

Она подвинулась на кушетке, освобождая место для Фредди. Он сел, неловко и осторожно, как можно дальше от нее. Вероника неожиданно сообразила, что ситуация не совсем приличная. Она была наедине с красивым мужчиной и ощущала его близость, хотя он сидел на другом конце кушетки.

Вероника подвинулась еще дальше, пока не уперлась в металлические трубки изголовья, но тут же мысленно отругала себя за столь очевидное отступление. Фредди повернулся так, чтобы лучше видеть ее. Чем он занимался все эти годы? Был ли он счастлив? Влюблен? От одной мысли ей сделалось дурно. Учитывая, с какой легкостью они расстались, сейчас оба должны быть равнодушны друг к другу. Но даже теперь, по прошествии стольких лет, все оказалось далеко не просто.

Фредди задумчиво глядел на нее и продолжал молчать. Тогда она решила сама нарушить невыносимую тишину.

— Где ты был? — Ежась от декабрьской прохлады, Вероника поплотнее завернулась в кардиган.

— На чердаке. Я…

Вероника перебила его:

— Я не об этом спрашиваю. Где ты был, Фредди, все эти годы? Почему я тебя не видела? Ни разу со дня… — Она запнулась. — Со дня свадьбы. Берти говорил, что ты слишком занят на заводе. Но ты так и не приехал сюда. Ни разу.

— Прости, — сказал Фредди. Вероника заметила, что он напрягся. — После возвращения с фронта я с головой окунулся в работу, мне не хватало времени, чтобы приехать к вам. А потом, поскольку война продолжалась, все стало усложняться, да еще и карточки на бензин ввели.

— Вот как, — проронила Вероника. И спустя несколько секунд спросила: — Когда ты вернулся с фронта? И откуда?

Фредди достал из небольшого серебряного портсигара сигарету и зажал ее губами. Он протянул портсигар ей, но Вероника отрицательно помотала головой.

— Из Франции. — Фредди захлопнул портсигар. Вероника наблюдала, как он щелкнул серебряной зажигалкой и прикурил, рассеянно водя пальцем по выгравированному на боку зажигалки имени. Вероника узнала и зажигалку, и портсигар: у Берти были точно такие же, но с его именем. Когда братьям исполнилось по двадцать одному году, оба получили этот набор в подарок от родителей. Фредди захлопнул зажигалку и сунул ее обратно в карман брюк.

— А когда ты отправился во Францию? — спросила она.

Он снял с языка прилипшую табачную крошку и стряхнул ее с пальцев, а потом как-то странно посмотрел на Веронику.

— Когда? — повторил он. — Я завербовался почти сразу после вашей с Берти… — Он умолк и отвел взгляд. — В конце тридцать девятого.

Вероника посмотрела на него, прищурившись, и резко выпрямилась.

— Ты завербовался? В армию?

Фредди было засмеялся, потом оборвал смех и посмотрел на нее вопросительно.

— Ты не знала? — удивился он.

Вероника медленно покачала головой:

— Берти мне ничего не сказал.

— Черт меня подери! — Фредди сощурился и отвернулся, глядя на суровое море за окном.

— Но почему он промолчал? Зачем скрывать это от меня? Мне известно, что Берти не призвали благодаря тому, что он член правительства, и я считала, что у тебя тоже бронь за счет работы на заводе. Я думала, ты занят делами. Все это время. — Ей не верилось, что Фредди был на фронте. Во Франции. Его могли убить. Интересно, а об этом Берти ей сообщил бы? — И долго ты воевал?

— Нет. Я вернулся в июне сорокового.

— Боже мой, — тихо выдохнула Вероника. — Боже мой! — повторила она громче, когда до нее дошло, что это за дата. — Дюнкерк. Побережье. Ты был?..

Он медленно кивнул и зажмурился, что-то пробормотав себе под нос, но Вероника не разобрала слов.

Она глядела на него и не знала, что сказать. От мысли о том, что Фредди был там, на побережье, ей становилось дурно. Она читала министерские отчеты, которые видела в кабинете у Берти, и знала об ужасах эвакуации, имея возможность сравнить информацию с тем, что позже писали в новостях.

— Но ты больше не служишь?

Он покачал головой:

— Полагаю, раз уж Берти не сказал тебе, что я был на фронте, ты ничего не знаешь и про мое ранение?

Вероника вскочила, с ужасом глядя на него.

— Ранение? Тебя ранили? Под Дюнкерком? — В голосе у нее слышалась паника. Фредди кивнул и засмеялся, а Вероника вскрикнула: — Почему ты смеешься?

— Даже не верится, что он тебе не сказал… вообще ничего.

— Ничего удивительного. — Вероника плюхнулась обратно на кушетку. — Это как раз похоже на Берти.

Брови Фредди взлетели вверх.

— Правда? Нет, не отвечай.

— Я ужасно зла на него! — Вероника почти перешла на крик. Как же она ненавидела Берти! Она ненавидела его так давно, что уже не помнила, когда это началось. Фредди мог умереть. Фредди сражался и был ранен, а Берти утаил это от нее.

— И как долго?

— Как долго что?

— Как долго ты был на побережье?

Он перестал улыбаться.

— Мне хватило.

— Господи, Фредди, я так… — Вероника сама не знала, сожалеет она, злится или напугана. Ее чуть не трясло от охвативших эмоций.

— Давай спросим у Берти, почему он скрыл это от тебя. Мне и самому интересно. — Выдохнув сигаретный дым, Фредди улыбнулся ей уголком рта.

— Нет! — горячо воскликнула Вероника. Она понимала, что за такие вопросы последует жестокая расплата, и накажут именно ее. — Не спрашивай его! Не надо! Пообещай мне, пожалуйста.

Фредди посмотрел ей в глаза и медленно кивнул.

— Да ладно, я всего лишь пошутил. Не буду я его ни о чем спрашивать. Конечно, не буду. Клянусь.

Они сидели откинувшись на стенку. Время от времени Вероника украдкой поглядывала на Фредди. Он был очень хорош собой, впрочем, как и раньше. Может, даже больше, чем раньше. На краткий миг она перенеслась в те дни, когда все было намного проще, еще до начала войны, до того, как между ними внезапно все разладилось. До Берти. Когда они с Фредди не могли наговориться друг с другом, целовались, когда она до боли была влюблена в него. Но он ее не любил. Какой же она была глупой. Как легко оказалось ее уговорить не дожидаться, пока Фредди решится действовать. И как охотно она пошла замуж за Берти, который был так настойчив, так убедителен. Вероника не знала, кого ненавидит больше, себя или Берти. Но что толку теперь мечтать, чтобы все сложилось по-другому. Слишком поздно.

— Куда тебя ранили? — нарушила повисшее в пляжном домике молчание Вероника.

Фредди указал на правую сторону груди.

Она закрыла глаза, пытаясь переварить весь ужас произошедшего. Годами она старалась забыть о Фредди. Может, если бы она позволила себе думать о нем, по-настоящему думать о нем, она смогла бы уберечь его от пули. Впрочем, Вероника и сама понимала, какая это глупость.

И вот он сидит рядом с ней. Живой.

— Но ты ведь поправился? — спросила она, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Теперь? Ну да, почти. Обхожусь полутора легкими, — пошутил он. — Но меня отстранили от службы. Я вроде старой лошади, которую отправляют на пастбище. Не годен ни на что полезное. Только заводом управлять. — Он опустил голову.

— Мне жаль, Фредди.

Он улыбнулся и взял ее руку в свою:

— Не о чем жалеть. Я все еще жив.

Сердце у Вероники дрогнуло от его прикосновения — такого родного, но ставшего теперь чужим. Ей инстинктивно захотелось убрать руку, но она оставила ее в мягкой ладони Фредди и закрыла глаза, на краткое мгновение забыв о тех пяти годах, что разделяли их.

— Думаю, сейчас я не отказалась бы от сигареты, — произнесла она.



Обратно к дому они шли молча. Фредди следовал по узкой тропинке за Вероникой, и она гадала, о чем он думает. Однако оглянуться и посмотреть на него не решалась. А вдруг он сразу прочтет ее мысли, поймет, что она не переставала думать о нем? Хоть и знала, что ее чувства не были взаимными. Никогда.

— До ужина еще пара часов. — Вероника обернулась к нему, пока они поднимались на готическое крыльцо. Фредди оказался так близко, что чуть не налетел на нее, когда она повернулась. Нынче первой реакцией Вероники была защита, и она, страдальчески сморщившись, вскинула руки, хоть и знала, что Фредди не представляет для нее никакой угрозы. Инстинктивно она вцепилась в плотную шерсть его пальто. Фредди удивленно глянул на ее руки, а она обругала себя за то, что не сдержалась. Они так и стояли под аркой, скрывающей их от возможных зрителей. Фредди чуть пошевелился, и Вероника на миг решила, что он обнимет ее, но его рука упала вниз. Оба молчали. Лицо Фредди смягчилось. Веронике очень хотелось все ему рассказать. Даже если он больше не любит ее — если когда-нибудь вообще любил, — она сможет извиниться за то, как закончились их отношения. Но никакие слова не исправят нанесенного ею урона.

Она отчаянно попыталась взять себя в руки и вспомнить, для чего обернулась к Фредди. Наконец ей это удалось.

— Боюсь, тебе придется переодеться к ужину. Ты привез с собой подобающую одежду?

— Боже всемогущий! Берти до сих пор следует этим нелепым правилам? Ему не приходит в голову, что мир вокруг очень сильно изменился?

— Он считает, что надо придерживаться традиций и тогда все будет по-прежнему.

Фредди засмеялся, всплеснув руками.

— Дом реквизируют. Все меняется!

Вероника быстро приложила палец к губам.

— Фредди, прошу тебя, — взмолилась она. — Ты не знаешь, каким он стал. Лучше бы он тебя не услышал.

— Ладно, ладно. — Фредди взглянул на свои помятые брюки и смирился: — Я переоденусь.

— В шесть подают напитки, ужин будет в семь. Пожалуйста, не опаздывай. Берти этого не любит, — пояснила Вероника.

Поворачиваясь, чтобы подняться по ступенькам крыльца, она заметила, как Фредди закатил глаза.

Глава 8

Дорсет, июль 2018 года



Гай уже в пятый раз за последние десять минут постучал в дверь коттеджа своей бабушки. Она не была глуховата или слишком медлительна, ей вполне хватило бы времени, чтобы дойти до двери из любого места в доме. Гай уже начинал беспокоиться. Он набрал номер городского телефона и услышал, как внутри раздался звонок. В аппарате включился автоответчик, и Гай повесил трубку. День был обжигающе жарким, и он решил, что бабушка может сидеть в саду. Когда задняя калитка не поддалась, Камерон попытался дотянуться до щеколды, но безуспешно. Тогда Гай отошел назад и, разбежавшись, вскочил на толстую перекладину в попытке перемахнуть через забор. Он почти преодолел препятствие, когда появился сосед.

— А, это вы, — сказал старик. — Думаю, что там за шум.

— Мистер Хантер! Как поживаете? — отозвался Гай из своего не очень удобного положения верхом на заборе.

— Ищете свою бабушку? — поинтересовался мистер Хантер. — Так вам не сказали?

— Не сказали что?

— Утром ее отвезли в больницу. Упала и сломала бедро. Тут была ваша матушка. Поехала с ней в больницу.

Гай чуть не свалился с ворот.

— Какой ужас!

— Она была в сознании и велела всем прекратить суетиться вокруг нее, так что до покойницы ей далеко. На нее надели кислородную маску, хотя миссис Камерон возмущалась, что ее уложили на носилки. — Мистер Хантер ухмыльнулся.

— О господи! — воскликнул Гай и, перекинув ногу обратно, тяжело приземлился на мостовую. — Спасибо. — Он поспешил к машине.

— Пусть ваша матушка сообщит мне, как себя чувствует моя соседка! — успел крикнуть мистер Хантер, пока Гай с грохотом захлопывал дверцу и газовал в направлении больницы.



После того как Гай уехал пить чай к своей бабушке, Мелисса еще побродила по Тайнхему, проникаясь атмосферой деревни. Осмотрев все открытые помещения, она заставила себя сесть в машину и вернуться в коттедж. Прошло несколько часов, но Лиама все не было. Мелисса с шумом выдохнула, обдумывая, что она скажет ему по поводу его ужина в ресторане. И всего прочего. Она никак не могла решить, с чего начать, но понимала, что откладывать дальше нельзя. Потом она занервничала и постаралась переключиться на другие темы.

Первым делом Мелисса подумала о Гае. Он пообещал узнать у бабушки, куда переехали Вероника и Альберт Стэндиш, после того как деревню реквизировали в пользу армии. Мелисса все никак не могла забыть странное выражение лица Вероники на фотоснимке. Что-то не давало Мелиссе покоя, и она пообещала себе непременно выяснить судьбу той женщины.

Скорее всего, Вероника и Альберт перебрались в Лондон и жили там долго и счастливо. Но Мелиссе хотелось в этом убедиться.

Она извлекла ноутбук из чехла. Если повезет, она подключится к Интернету и дождется загрузки нужной страницы. Один быстрый запрос — и она узнает, куда отправились Вероника и Альберт Стэндиш.

Ожидая, пока компьютер выйдет в Сеть, Мелисса пошла на кухню поставить чайник. С ее возвращения из Тайнхема прошло довольно много времени. Она достала из кармана джинсов телефон и проверила сообщения. От Гая так ничего и не пришло. Мелисса сунула телефон обратно в карман и побрела к компьютеру.

Она вбила в поисковую строку: «Вероника Стэндиш». Появилась сотня тысяч результатов, и Мелисса в предвкушении потирала руки, пока, дойдя до третьей страницы, не поняла, что ни одна из ссылок не касается той Вероники Стэндиш, которая ей нужна. Мелисса добавила «1943», выпало еще несколько результатов, но ни один из них не содержал нужной информации. Тогда она стерла «1943» и добавила «Тайнхем», Вероника и Альберт Стэндиш в связи с «деревней-призраком» упоминались лишь в списке двухсот двадцати пяти жителей, переселенных в ходе реквизиции. Ничего такого, чего Мелисса уже не знала бы от Гая или из информации со стендов в церкви, не было.

Мелисса снова достала телефон. Гай продолжал безмолвствовать. Она положила телефон на стол экраном вниз, но потом дотянулась и перевернула его, чтобы видеть поступающие уведомления. На всякий случай.

Не найдя в поисковике ничего нового о Веронике Стэндиш, Мелисса заключила, что уперлась в тупик. Тогда она сделала запрос на мужа. Выпало целое море ссылок.

— Так, что тут у нас, — пробормотала Мелисса, заерзав на краю дивана. В основном это были ссылки на многочисленные речи, которые сэр Альберт произносил в парламенте. Мелисса ознакомилась с кратким изложением парочки из них. Выступления были нудными и по большей части касались сельского хозяйства и рыболовства в Дорсете во время войны. Была еще информация касательно поместья и самого хозяина. Пройдя по ссылке, Мелисса попала на старую газетную статью, содержавшую нечто любопытное и не совсем понятное. В январе 1944 года Альберт Стэндиш перестал быть членом парламента. Были объявлены дополнительные выборы, и, судя по всему, Стэндиша заменили. Статья была краткой и довольно скучной. Заваривая себе чай, Мелисса испытала странное разочарование. Супруги уезжают из Тайнхема, и через месяц Альберт Стэндиш подает в отставку. Возможно, так он выразил свой протест против реквизиции. А может, это было вполне в порядке вещей, ведь он больше не жил в своем избирательном округе. Или Альберт и Вероника все-таки переехали в Лондон, где и жили долго и счастливо.

Откинувшись на спинку суперстильного, но неудобного дивана, Мелисса попивала чай. Статья ее не удовлетворила. В ней не нашлось упоминаний о жене сэра Альберта, хотя с какой стати им там быть? Если бы не странное выражение лица Вероники на снимке, Мелиссе было бы без разницы, что на церковных стендах не нашлось никакой информации о Стэндишах. Может, у Вероники просто нефотогеничная улыбка и Мелисса понапрасну тратит время. Но нет: она знала, что тут прячется какая-то тайна. Мелисса пожалела, что не сфотографировала снимок на телефон. Прошло всего несколько часов, и ей уже трудно было припомнить лицо Вероники, но оно определенно выражало страх. Мелисса не сомневалась, что Вероника была чем-то сильна напугана.

Мелисса закрыла ноутбук и посмотрела на мобильник. Потом, постукивая пальцами по столу, рассеянно оглядела комнату. И, хотя никто не мог ее видеть, заранее испытала чувство вины за то, что намеревалась проделать. Мелисса вновь открыла крышку ноутбука и, как только засветился экран, ввела в строку поисковика «Гай Камерон», после чего принялась ждать, когда загрузятся результаты.

Неожиданно входная дверь открылась и вошел Лиам. Увидев Мелиссу, он остановился.

— О, привет, ты дома, — сказал он.

Мелисса от его внезапного появления так и подпрыгнула.

— Я думала, ты на серфинге! — выпалила она.

— Только не сегодня. Перебрал вчера с вином. Решил денек воздержаться от солнца.

Вино. Столик на двоих. А сегодня где он был, если не ходил на серфинг? Мелисса набрала в грудь воздуха.

— Послушай, Лиам, мне надо с тобой поговорить.

— Почему ты интересуешься им? — перебил ее Лиам, подходя поближе к компьютеру. — Это тип из телика, — пояснил он.

Мелисса сконфузилась. Она просто не успела рассказать Лиаму про Гая. Последние два дня она провела с другим мужчиной, и ее бойфренд был не в курсе, где и с кем она была. Мелисса понимала, что отчасти это произошло из-за ее нежелания затевать ссору. Но ведь и Лиам не поинтересовался, чем она занималась. Чувство вины только усугубилось, когда Мелисса подумала, что это были два самых приятных дня за долгое время и точно самые лучшие за весь этот отпуск.

Лиам кивнул на экран, где рядами выстроились снимки с привлекательным улыбающимся Гаем:

— Он ведет занудные исторические передачи по телевизору.

Мелисса глянула на экран.

— Ну да, точно. Хотя откуда мне знать. Я ни одной не видела. — Она быстро захлопнула ноутбук и повернулась к Лиаму. Пока он переминался с ноги на ногу, Мелисса набралась храбрости и спросила: — Где ты был сегодня, Лиам?

Парень, с которым она встречалась последние восемь месяцев, ответил не сразу.

— Ты права. — Проигнорировав ее вопрос, Лиам сел на диван напротив. — Нам надо поговорить. Эта тема про нас, она больше не работает, — выдавил он с жалким видом.

— У тебя кто-то есть. — Слова вырвались у нее помимо воли. Но как только они прозвучали, Мелисса поняла, что попала в точку.

— Черт. — Лиам залился краской. Он вскинул голову и посмотрел ей в глаза: — Откуда ты?..

— И давно?

Лиам провел рукой по волосам.

— Не принимай это на свой счет… — начал он.

У Мелиссы расширились глаза.

— Что? Ты о чем?

— Дело не в тебе, — сказал Лиам.

— Ты серьезно? — Мелисса повысила голос. — «Дело не в тебе, дело во мне», — передразнила она. — И долго все это продолжается? — снова спросила она.

— Вот поэтому я и прошу тебя не принимать случившееся на свой счет. — Лиам отвел взгляд и признался: — Это началось уже давно.

— А именно? — Мелисса скрипнула зубами.

На лбу у Лиама сегодня было как-то особенно много морщин.

— Я познакомился с ней еще до тебя. Мы встречались. А потом разошлись. — Он пожал плечами.

— А теперь, очевидно, прежняя страсть вспыхнула с новой силой. — Какой же идиоткой она была. Они с Лиамом вовсе не погрязли в рутине отношений. Нет: он встречался с другой. — Она здесь, в Дорсете?

Лиам кивнул.

— Просто не верится. — Мелисса покачала головой. — Такая нелепость. Я видела, что отношения у нас не ладятся. Но мне даже в голову не приходило, что ты… — Мелисса представила, как Лиам всю эту неделю сбегал в постель к другой женщине, а потом возвращался и спал с ней. — О боже, — пробормотала она и сглотнула поднявшуюся по горлу желчь.

— Прости, — сказал Лиам. — Я не предполагал, что с ней на этот раз что-нибудь получится. И поэтому…

— И поэтому отправился в отпуск со мной? Чтобы одновременно встречаться с нами обеими? Я надеялась, что здесь мы сможем… восстановить то, что было между нами раньше. Никак не могла взять в толк, почему отношения так быстро развалились. Но ты не об этом думал. Ты просто водил меня за нос. — Она прижала ладонь ко рту. — Ну я и дура, — сказала она, удивляясь собственной наивности.

В комнате повисла мертвая тишина. Мелисса не представляла, как быть дальше. Она вдруг почувствовала себя совершенно одинокой. Ей изменили. Она была далеко от дома. И не могла оставаться рядом с Лиамом. Ни единой минуты. У Мелиссы задрожали руки, и она утерла навернувшуюся слезу.

— Не плачь! — взмолился Лиам.

— Я не плачу, — огрызнулась Мелисса, злясь на себя за невольные слезы. Надо как можно скорее убираться отсюда. Но куда она пойдет в такое позднее время?

Лиам посмотрел на часы.

— Думаю, ехать в Лондон уже поздно.

— Ну надо же! — бросила Мелисса. От возмущения ее начало трясти. — Меня выставляют вон?

— Нет-нет! Совсем нет. Не прямо сейчас! По-твоему, я чудовище? Переночую на диване, а ты можешь остаться в спальне. Ну а завтра… ты меня понимаешь… — Он умолк.

Мелисса поднялась и на негнущихся ногах прошла в спальню.

— Нет, все в порядке, — сказала она на ходу. Слова застревали в горле. — Я уеду прямо сейчас.

— Не глупи, Мелисса. Скоро стемнеет.

Но она уже метнулась собирать вещи. Молнию на сумке заело, и Мелисса дернула ее изо всех сил, сорвав замок. Но это ее не остановило, и она продолжила набивать сумку косметикой и вещами. Их не пришлось долго искать: Лиам выделил ей всего один ящик в шкафу, что, наверное, само по себе было весьма красноречиво. Если бы только она обратила на это внимание! Мелисса закончила сборы и вдруг вспомнила про тот единственный ящик, который Лиам выделил ей и в своей квартире. И то пришлось долго уговаривать. А зубная щетка, которую Мелисса оставляла в стеклянном держателе в ванной, к ее следующему приходу тоже оказывалась в ее ящике. Мелисса тряхнула головой. Какой же дурой она была. Так или иначе, восстановить их отношения все равно не удалось бы. Во-первых, потому, что он сам этого не хотел.

Кабель от ноутбука протянулся через всю комнату, и когда Мелисса вернулась, Лиам встал и, вытащив вилку из розетки, протянул ей шнур вместе с ноутбуком.

— Мне очень жаль, — сказал Лиам. — Правда. Не надо уходить прямо сейчас.

Мелисса глянула на него сквозь слезы. Она никак не могла справиться с дрожью. Как это произошло? Лиам вдруг стал для нее совершенно чужим. Она ни минуты не могла оставаться рядом с ним.

Мелисса подошла к входной двери и оглянулась, чтобы посмотреть на него в последний раз. За ней еще не успела закрыться дверь, а Лиам уже доставал из кармана телефон.

После дневной жары в машине было душно, и Мелисса опустила стекло. Она завела двигатель, стремясь побыстрей уехать отсюда, хотя совершенно не представляла, куда податься. Лиам прав: домой ехать уже поздно. Тем временем Лиам успел отложить мобильный и обеспокоенно посматривал на улицу через окно гостиной. Мелисса не была уверена в искренности этого шоу, хотя, пожалуй, оно было самым глубоким проявлением заботы с его стороны за все время их знакомства. Ей стало совсем худо. Солнце практически скрылось за горизонтом, но она все равно нашарила солнцезащитные очки. Ей не хотелось, чтобы Лиам видел ее заплаканные глаза, пока наблюдает за ее отъездом.

Восемь месяцев отношений, и все закончилось меньше чем за десять минут. Мелисса отъехала на приличное расстояние от дома, чтобы окончательно скрыться из виду, и вырулила на обочину. Прижав ладонь ко рту, тупо оглядела салон. Сквозь потоки слез все виделось как в тумане. Вытерев глаза и вдохнув поглубже, Мелисса постаралась взять себя в руки. Куда же ей поехать?

Собравшись наконец с мыслями, Мелисса включила телефон и принялась искать гостиницу. Сигнал был ужасный, страницы загружались еле-еле. Неожиданно мобильный завибрировал, и на экране появилось сообщение о вызове. Мелисса вздрогнула и уставилась на телефон. Потом нажала соединение. Звонила Имоджин, ее подруга детства.

— О, отлично. Значит, ты жива, — невозмутимо заметила Имоджин в ответ на Мелиссино унылое приветствие.

Проглотив слезы, Мелисса даже засмеялась в ответ:

— Что ты имеешь в виду?

— Я послала тебе несколько писем, но ты не ответила. Я решила, что ты умерла, вот и все.

Мелисса откинулась на спинку сиденья и громко выдохнула.

— Нет. Пока нет. Последнюю пару дней связь была никакая. — Она не собиралась пускаться в объяснения, где она была, с кем и почему. Кроме того, неизбежно возник бы вопрос о Лиаме.

— Все хорошо? — спросила Имоджин, У тебя голос какой-то безжизненный.

— Да, все нормально, — соврала Мелисса. Но потом призналась: — Мы с Лиамом расстались.

На другом конце возникла пауза, пока Имоджин переваривала услышанное. Потом она сказала:

— Хм.

— Что это значит? — опасливо спросила Мелисса.

— А что случилось? — поинтересовалась Имоджин. — Помню, ты переживала, что он как-то остыл к тебе.

— У него появилась другая.

— Я так и знала, — с торжеством в голосе объявила Имоджин. — Прости, я не хотела тебя расстраивать. Но Лиам никогда мне не нравился.

Мелисса постаралась не расхохотаться.

— А на дне рождения ты говорила совсем другое.

— Я напилась. Он принес мне дорогущую бутылку джина в подарок. Трудно было не полюбить его в тот момент.

— Он же банкир, — парировала Мелисса. — Он покупает только самое дорогое. Имоджин, ну что со мной не так?

— Всё так. Это с твоими кавалерами что-то не так.

Но Мелиссе совсем не хотелось выслушивать повторение прощальной речи Лиама.

— Кроме того, — продолжала Имоджин, — ты не способна относиться к мужчинам критически. Они об тебя ноги вытирают.

— Вот спасибо, — усмехнулась Мелисса, хоть и знала, что это чистая правда.

— Я бы сказала, что тебе надо научиться хоть иногда постоять за себя. Правда, когда дело дошло до измены, тут ничего не исправишь. Надо просто уйти.

— Ну да, я так и подумала. — Мелисса всхлипнула и стерла последнюю слезу со щеки. Потом бросила взгляд на часы на радио: — Мне пора. Я еще не нашла гостиницу на ночь.

— Он выставил тебя?! Бога ради! Только попадись он мне, и я клянусь… — начала было Имоджин.

— Нет. Ничего подобного. Мне просто надо было вырваться оттуда. У меня все хорошо, правда. — Так и было. Постепенно она приходила в норму.

Имоджин с сомнением протянула:

— Ну, раз ты так говоришь… Напиши мне потом, дай знать, как устроилась, ладно?

— Хорошо. — Мелисса улыбнулась: — Спасибо, Имми.

— Да, кстати, ты в курсе, что наши матери вместе обедают завтра? — спросила Имоджин.

— Господи, только не говори своей про нас с Лиамом. Она расскажет все моей, а мама вряд ли готова услышать историю о моем очередном провале. Каждый раз, как я с кем-нибудь расстаюсь, она винит во всем себя.

Имоджин пообещала хранить молчание, и они распрощались. Мелисса посмотрела на экран мобильного. Если на разговор сигнала еще хватило, то загрузить список гостиниц из Интернета оказалось непосильной задачей для ее старенького телефона. Она ожесточенно потрясла трубкой, потом несколько раз подряд нажала кнопку ввода. Страница так и не появилась. Господи, да ведь и нужен всего лишь список гостиниц! Мелисса была в таком раздрае, что с трудом сдержала порыв разбить телефон о руль.

Потом она попыталась мыслить здраво и припомнила, что в пабе «Фазан и ружье» сдавались комнаты. Конечно, место чересчур дорогое и пафосное для безработной ассистентки, но у Мелиссы не было сил разъезжать по округе в поисках сетевой гостиницы экономкласса. «Это всего на одну ночь», — рассудила она и поехала в сторону паба.

Глава 9

Как только тучи плотно закрыли солнце, Мелисса сняла солнцезащитные очки и посмотрела на свое бледное отражение в зеркале заднего вида. Вид у нее был соответствующий: она напоминала жалкую карикатуру на человека, которому только что изменили, а потом еще и выгнали его. По дороге к «Фазану и ружью» ей удалось немного успокоиться, но чувствовала она себя по-прежнему паршиво. Мелисса вцепилась в руль и заставила себя несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть.

Паб выглядел очень уютно, сквозь решетчатые окна лился приглушенный свет. Мелисса прикинула, сколько тут может стоить номер. Она по-прежнему сидела в машине, не решаясь выйти. Есть надежда, что с нее возьмут не больше ста пятидесяти фунтов за ночь. Конечно, после увольнения у нее образовались небольшие накопления: за почти десять лет, проведенных в плену у нелюбимой работы, она получила круглую сумму. Но Мелисса отчетливо осознавала, что разбазаривает свой фонд, а ведь его должно хватить на то время, пока она ищет работу своей мечты. Вот только одному богу известно, когда этот день настанет. Все профессии, для которых она годилась, сводились к тому же, от чего она недавно сбежала. А деньги между тем тают. Такие траты не должны войти в систему, поэтому она пообещала себе, что остановится тут всего на одну ночь.

Мелисса зашла в здание через подъезд гостиницы и тяжело уронила дорожную сумку на плиточный пол. За стойкой регистрации никого не было. Деликатность помешала Мелиссе воспользоваться серебряным звоночком на деревянной стойке. Постояв немного, она кашлянула в надежде привлечь внимание кого-нибудь из персонала.

— Вы не меня ищете? — раздался мужской голос откуда-то справа.

Мелисса ошарашенно оглянулась, и только потом до нее дошло, кому принадлежит голос. Увидев Гая, сидящего на большом кожаном диване с разложенной на коленях газетой, она улыбнулась:

— Не вас. Я ищу комнату. А вы опять тут? — спросила она.

Гай указал вверх:

— Я здесь живу.

— Вот как, — только и промолвила Мелисса.

Гай выразительно глянул на ее сумку и вопросительно наклонил голову:

— У вас все в порядке?

Мелисса кивнула:

— Да. Нет… Да.

— Что случилось? — Он сложил газету и бросил ее на журнальный столик около дивана.

Мелисса оглянулась на стойку регистрации: там никто так и не появился. Тогда она подошла к Гаю и села на диван напротив него.

— Мы с моим бойфрендом… Мне просто надо где-то переночевать.

— Вы поссорились? — мягко спросил Гай.

— Да. Вернее, расстались.

— Жаль это слышать. — Он и правда выглядел искренне обеспокоенным, и Мелисса чуть расслабилась.

— Не о чем жалеть. Мы друг другу не подходили.

За стойкой регистрации наконец появилась девушка, но, порывшись в бумагах, тут же собралась уходить. Мелисса поспешила задержать ее. Это оказалась та же девица, которая встречала ее прошлым вечером в ресторане. Отлично.

— Здравствуйте, у вас не будет номера для меня на эту ночь? Понимаю, что немного поздновато… — Мелисса постаралась говорить извиняющимся тоном.

Служащая окинула ее оценивающим взглядом.

— Я посмотрю, — сообщила она и углубилась в изучение компьютерного экрана. Это продолжалось несколько томительных минут. — Извините, ничего нет, — наконец объявила она.

— Не может быть. Совсем ничего? — Надежда растаяла, и Мелисса совсем приуныла.

— Сожалею, — сказала девица, хотя никакого сожаления в ее взгляде не было.

— Ладно. Не беспокойтесь.

Когда Мелисса вернулась, Гай вопросительно смотрел на нее. Она покачала головой и присела на краешек дивана, пытаясь сообразить, в какой стороне может находиться ближайшая недорогая гостиница.

Так ничего и не придумав, Мелисса вытащила мобильный. Здесь сигнал был сильнее, и она стала искать гостиницу. Взглянув на Гая, она увидела, что тот нахмурился.

— Останьтесь у меня, — неожиданно предложил он.

Мелисса вскинула голову:

— Что?

— Я занимаю единственный номер люкс. Он довольно удобный, с небольшой гостиной и отдельной спальней. Мне бесплатно повысили категорию номера. Не спрашивайте, — сказал он смущенно. — Вам достанется спальня, а я переночую в гостиной.

Мелисса медленно покачала головой:

— Нет. Я не могу просить вас о таком одолжении.

— А вы и не просите. — Он наклонился вперед и отпил пива из бокала. — Я сам рад вам это предложить. — Гай посмотрел на нее, и Мелисса ответила ему задумчивым взглядом.

— Хм. Ладно, — согласилась Мелисса, но тут же пожалела об этом. Какого черта она творит?

— Отлично, — обрадовался Гай. — Это будет мое благое дело на сегодня, — пошутил он. — Хотите выпить?



Гай потягивал свое пиво, а Мелисса объясняла ему, что произошло между ней и Лиамом, борясь с желанием выпить джин с тоником одним отчаянным глотком.

— Он все время ездил в Дорсет. Мне он говорил, что ребята собираются на выходные на серфинг, а сам почти все это время встречался тут с другой.

— Да, этот тип явно больной на всю голову, — заметил Гай. — Я хочу сказать, вы ведь такая замечательная. Только посмотрите на себя.

У Мелиссы брови поползли вверх, и Камерон смущенно отвел взгляд, уставившись на бокал с пивом.

— Спасибо, — негромко сказала она.

Повисло молчание, и Мелисса почувствовала легкое напряжение.

— Ладно. Хватит обсуждать мою жалкую личную жизнь. Как прошел ваш день?

Он поднял голову и посмотрел на нее:

— Довольно-таки мерзко. Бабушка попала в больницу. У нее перелом бедра.

— О боже, Гай, простите! Я тут трещу про всякие глупости, а у вас… Она поправится?

— Надеюсь. Пока она не может двигаться. Ей нужна операция. Но бабушка уже в возрасте, у нее больное сердце, и врачи, похоже, не решаются ее оперировать. Я только что продлил пребывание в гостинице еще на неделю, чтобы оставаться поблизости. Завтра утром я вернусь в больницу, — сказал он. — Если бабушка будет в состоянии говорить, я спрошу у нее про Стэндишей, вы не против?

— Ой, нет, не надо! Пусть она отдыхает. Бедная ваша бабушка. Мне ужасно жаль, — сказала Мелисса.

— Благодарю, — кивнул Гай.

Мелисса отпила джина с тоником.

— Кстати, я посмотрела в Интернете и нашла довольно скучную статью, где было сказано, что сэр Альберт ушел в отставку через месяц после отъезда из Тайнхема.

— Правда? — удивился Гай. — Интересно, почему он так поступил.

— Там не говорилось, но я больше и не искала. Была слишком занята расставанием со своим парнем.

Гай посмотрел на нее с сочувствием.

— Нигде ничего про испуганный взгляд Вероники?

— Нет. Я искала в Сети, но, если честно, про нее вообще ничего нет. Хотя теперь мне не до этого. Надо вернуться в Лондон и решить проблему с работой. Отпуск закончен.

— Когда вы уезжаете?

— Завтра. Вариантов нет. Я посмотрела на здешние цены: двести фунтов за ночь, причем без завтрака. Лучше мне побыстрее выметаться отсюда и возвращаться к своей жизни.

Хотя еще большой вопрос, что теперь представляет собой ее жизнь.



Мелисса наотрез отказалась занимать спальню, и Гай помог ей разложить диван в гостиной, ни на минуту не переставая уговаривать перейти в спальню.

Учитывая позднее время, оба только порадовались, что спальное место уже подготовлено, достаточно лишь выдвинуть его. Гай обнаружил в шкафу пару дополнительных подушек и вручил их Мелиссе, перед тем как оба неловко пожелали друг другу спокойной ночи.

Гай сдвинул разделяющие гостиную и спальню двери, и Мелисса посмотрела на него с благодарностью. Господи, какая странная ситуация.

Когда двери закрылись с характерным мягким щелчком, она окончательно смутилась. Что она здесь делает? Это же верх неприличия: прийти с Гаем сюда, в его люкс. Пусть их никто и не видел, но само пребывание в гостиничном номере с чужим мужчиной намекает на нечто предосудительное. Впрочем, все говорило о том, что у Гая на уме нет ничего нехорошего и он настоящий джентльмен. Они познакомились всего два дня назад, но Мелиссе было с ним исключительно легко. И ее даже не волновало, что он такой красавчик. Мелисса поспешно подавила эту мысль и забралась в постель, напомнив себе, что стала одинокой всего пару часов назад.



Мелисса протерла глаза, моргая от слепящего солнца. Она не сразу сообразила, где находится. Двери, отделявшие гостиную от спальни Гая, были распахнуты. Сам он, похоже, уже ушел: постель была пуста и прибрана. Мелисса посмотрела на журнальный столик перед диваном. Посередине столика стоял большой серебряный поднос: корзинка с фруктами, круассаны и булочки, набор баночек с разными джемами, а также кофейник. Мелисса пощупала его и порадовалась, обнаружив, что он еще теплый.

Наливая себе кофе, Мелисса оглядывала гостиную.

Ее взгляд упал на послание, написанное на фирменном гостиничном бланке. Она взяла записку.


Мелисса!
Надеюсь, Вы хорошо выспались. Я уехал в больницу к бабуле. Не хотел Вас будить. Скоро вернусь. Пожалуйста, не уезжайте, не попрощавшись со мной. И еще: я изучил архивы в Интернете и обнаружил кое-что интересное про сэра Альберта и леди Веронику.
На них обоих отсутствуют записи о смерти!
До скорого, Гай


Глава 10

Тайнхем, декабрь 1943 года



Когда они вернулись с побережья, Фредди пошел налить себе выпить, а Вероника поднялась наверх: она хотела принять ванну и выбрать платье для ужина. Ее чувства по отношению к Фредди были настолько противоречивыми, что она не знала, как себя вести. Впервые за многие месяцы они с Берти будут ужинать не в одиночестве, к ним присоединится Фредди. И прервется безмолвная пантомима их семейной жизни, когда Вероника сидела за столом, со страхом ожидая от мужа словесных оскорблений или ударов, нанесенных под воздействием алкоголя. Она молила бога, чтобы присутствие Фредди заставило Берти контролировать себя. Хотя бы для виду. Но, с другой стороны, из-за Фредди она чувствовала себя еще более подавленной, чем последние несколько недель, поскольку ее запланированный побег сорвался. Вероника давно должна была ехать в поезде, на полпути к новой жизни. Какой бы эта жизнь ни оказалась и где бы ни началась.