— Он все время ездил в Дорсет. Мне он говорил, что ребята собираются на выходные на серфинг, а сам почти все это время встречался тут с другой.

— Да, этот тип явно больной на всю голову, — заметил Гай. — Я хочу сказать, вы ведь такая замечательная. Только посмотрите на себя.

У Мелиссы брови поползли вверх, и Камерон смущенно отвел взгляд, уставившись на бокал с пивом.

— Спасибо, — негромко сказала она.

Повисло молчание, и Мелисса почувствовала легкое напряжение.

— Ладно. Хватит обсуждать мою жалкую личную жизнь. Как прошел ваш день?

Он поднял голову и посмотрел на нее:

— Довольно-таки мерзко. Бабушка попала в больницу. У нее перелом бедра.

— О боже, Гай, простите! Я тут трещу про всякие глупости, а у вас… Она поправится?

— Надеюсь. Пока она не может двигаться. Ей нужна операция. Но бабушка уже в возрасте, у нее больное сердце, и врачи, похоже, не решаются ее оперировать. Я только что продлил пребывание в гостинице еще на неделю, чтобы оставаться поблизости. Завтра утром я вернусь в больницу, — сказал он. — Если бабушка будет в состоянии говорить, я спрошу у нее про Стэндишей, вы не против?

— Ой, нет, не надо! Пусть она отдыхает. Бедная ваша бабушка. Мне ужасно жаль, — сказала Мелисса.

— Благодарю, — кивнул Гай.

Мелисса отпила джина с тоником.

— Кстати, я посмотрела в Интернете и нашла довольно скучную статью, где было сказано, что сэр Альберт ушел в отставку через месяц после отъезда из Тайнхема.

— Правда? — удивился Гай. — Интересно, почему он так поступил.

— Там не говорилось, но я больше и не искала. Была слишком занята расставанием со своим парнем.

Гай посмотрел на нее с сочувствием.

— Нигде ничего про испуганный взгляд Вероники?

— Нет. Я искала в Сети, но, если честно, про нее вообще ничего нет. Хотя теперь мне не до этого. Надо вернуться в Лондон и решить проблему с работой. Отпуск закончен.

— Когда вы уезжаете?

— Завтра. Вариантов нет. Я посмотрела на здешние цены: двести фунтов за ночь, причем без завтрака. Лучше мне побыстрее выметаться отсюда и возвращаться к своей жизни.

Хотя еще большой вопрос, что теперь представляет собой ее жизнь.



Мелисса наотрез отказалась занимать спальню, и Гай помог ей разложить диван в гостиной, ни на минуту не переставая уговаривать перейти в спальню.

Учитывая позднее время, оба только порадовались, что спальное место уже подготовлено, достаточно лишь выдвинуть его. Гай обнаружил в шкафу пару дополнительных подушек и вручил их Мелиссе, перед тем как оба неловко пожелали друг другу спокойной ночи.

Гай сдвинул разделяющие гостиную и спальню двери, и Мелисса посмотрела на него с благодарностью. Господи, какая странная ситуация.

Когда двери закрылись с характерным мягким щелчком, она окончательно смутилась. Что она здесь делает? Это же верх неприличия: прийти с Гаем сюда, в его люкс. Пусть их никто и не видел, но само пребывание в гостиничном номере с чужим мужчиной намекает на нечто предосудительное. Впрочем, все говорило о том, что у Гая на уме нет ничего нехорошего и он настоящий джентльмен. Они познакомились всего два дня назад, но Мелиссе было с ним исключительно легко. И ее даже не волновало, что он такой красавчик. Мелисса поспешно подавила эту мысль и забралась в постель, напомнив себе, что стала одинокой всего пару часов назад.



Мелисса протерла глаза, моргая от слепящего солнца. Она не сразу сообразила, где находится. Двери, отделявшие гостиную от спальни Гая, были распахнуты. Сам он, похоже, уже ушел: постель была пуста и прибрана. Мелисса посмотрела на журнальный столик перед диваном. Посередине столика стоял большой серебряный поднос: корзинка с фруктами, круассаны и булочки, набор баночек с разными джемами, а также кофейник. Мелисса пощупала его и порадовалась, обнаружив, что он еще теплый.

Наливая себе кофе, Мелисса оглядывала гостиную.

Ее взгляд упал на послание, написанное на фирменном гостиничном бланке. Она взяла записку.


Мелисса!
Надеюсь, Вы хорошо выспались. Я уехал в больницу к бабуле. Не хотел Вас будить. Скоро вернусь. Пожалуйста, не уезжайте, не попрощавшись со мной. И еще: я изучил архивы в Интернете и обнаружил кое-что интересное про сэра Альберта и леди Веронику.
На них обоих отсутствуют записи о смерти!
До скорого, Гай


Глава 10

Тайнхем, декабрь 1943 года



Когда они вернулись с побережья, Фредди пошел налить себе выпить, а Вероника поднялась наверх: она хотела принять ванну и выбрать платье для ужина. Ее чувства по отношению к Фредди были настолько противоречивыми, что она не знала, как себя вести. Впервые за многие месяцы они с Берти будут ужинать не в одиночестве, к ним присоединится Фредди. И прервется безмолвная пантомима их семейной жизни, когда Вероника сидела за столом, со страхом ожидая от мужа словесных оскорблений или ударов, нанесенных под воздействием алкоголя. Она молила бога, чтобы присутствие Фредди заставило Берти контролировать себя. Хотя бы для виду. Но, с другой стороны, из-за Фредди она чувствовала себя еще более подавленной, чем последние несколько недель, поскольку ее запланированный побег сорвался. Вероника давно должна была ехать в поезде, на полпути к новой жизни. Какой бы эта жизнь ни оказалась и где бы ни началась.

Вероника вытащила из кармана ключ от своей комнаты. Придерживаясь традиций, Берти настоял, чтобы у них были раздельные спальни. Размеры дома позволяли, и Вероника не стала возражать. За минувшие годы ей частенько приходилось запираться на ключ, чтобы предотвратить ночные визиты пьяного супруга. Однако сейчас дверь оказалась не заперта. Возможно, после дневных метаний Анна забыла закрыть ее своим ключом. Или забыть могла сама Вероника. Кто из них уходил последней? Она не смогла припомнить.

Вероника вошла в спальню и замерла. Что-то было не так, но точную причину своего беспокойства она определить не сумела. Она медленно оглядела помещение: вроде все на своих местах. Вероника заперла за собой дверь и, скинув обувь, прошла в ванную и открыла краны. Потом насыпала ароматическую соль и размешала ее ступней в горячей воде, сидя на краю ванны с ножками в виде львиных лап. Как только вода в ванне, согласно правилам военного времени, поднялась до уровня четырнадцати сантиметров, Вероника скинула одежду и опустилась в обжигающую воду.

Она пролежала в ванне всего несколько минут, когда услышала, как кто-то поворачивает ручку двери спальни. Вероника затаила дыхание. Ручку слегка подергали. Вероника села и вслушалась. Сердце у нее стучало. Дверь была заперта, но Берти это не всегда останавливало. Уже несколько недель он не пытался получить доступ в постель Вероники, но его предыдущие атаки раз от раза становились все более яростными и ожесточенными. И едва она успевала возрадоваться, что он оставил свои непоследовательные остервенелые домогательства, как все опять начиналось сначала. Она жила на грани срыва, балансируя на краю пропасти безумия.

Ручку двери дернули сильнее и громче. Вероника молчала, вцепившись в края ванны. Муж знал, что она здесь. Внезапно шум прекратился, и она услышала движение за дверью, а потом из конца коридора Берти окликнул брат, и он отошел от двери.

Вероника откинулась на холодную спинку ванны и медленно выдохнула. Что будет дальше? Сердце у нее стучало. Берти вернется сюда позже, после ужина. Вероника это знала и заранее трепетала от страха.

Вытираясь после ванны, она уже вовсю дрожала от холода и паники. Она мысленно перебрала свой гардероб и остановилась на шелковом платье кремового цвета. Берти требовал, чтобы она соответствовала своему положению. Вероника предпочитала одеваться без помощи горничной, но, выкладывая на туалетном столике заколки, поняла, что придется вызвать Анну, чтобы сделать прическу. А платье она и сама наденет.

Держа полотенце одной рукой, другой она протерла глаза. Зеркало отразило затравленный взгляд, что было неудивительно. Вероника зажмурилась. Как могло случиться, что после стольких недель тщательного планирования она до сих пор тут? С того самого дня, когда Берти объявил, что поедет к адвокату, чтобы опротестовать реквизицию, она наметила сегодняшний день для побега. А в результате неудача постигла и ее, и Берти. Оба остались ни с чем. По иронии судьбы под конец у них появилось нечто общее.

Вероника потянула за шнур звонка, одновременно открывая верхний ящик комода. И ахнула. Там было пусто. Не может быть! Она выдернула ящик и бросила на пол, пошарила в глубине, но в нижнем ящике тоже ничего не оказалось. Это Анна постаралась? Нет, невозможно. Она ведь совсем недавно по просьбе Вероники распаковала некоторые чемоданы, чтобы не вызывать подозрений. Но сейчас весь комод был пуст, как и ящички в прикроватных столиках. Пропали меха, шкатулка с драгоценностями и дорогие безделушки, которые Вероника приготовила к отъезду. Комнату обчистили.

Вероника снова дернула звонок, на этот раз посильней, и прислушалась к легким шагам Анны. Как только горничная подала голос, Вероника тут же отперла и распахнула дверь.

Анна уставилась на разбросанные по полу ящики:

— Что произошло?

— Все мои вещи… пропали все мои вещи, — выдохнула Вероника, садясь на кровать. — Ничего не осталось.

Анна распахнула дверцы гардероба из красного дерева. Дневных и вечерних платьев, висевших внутри, должно было хватить до запланированного дня отъезда. Остальная часть шкафа зияла пустотой, если не считать деревянных вешалок. Анна провела рукой по дну гардероба, убедившись, что там ничего не осталось. Вероника тем временем обыскала остальную часть спальни. В сердце нарастали гнев и страх. Наконец Анна перестала метаться по комнате и замерла: до нее дошел смысл случившегося. Вероника пришла к такому же выводу еще раньше. После безуспешных попыток нашарить под кроватью свои чемоданы, Вероника выпрямилась и уставилась на Анну. Берти все забрал.

— Он знает, — выдохнула Вероника. — Знает, что я ухожу от него.



Когда Вероника спустилась к коктейлю, Фредди сидел со стаканом джин-тоника, погрузившись в чтение. Он отложил книгу и, поправляя воротник вечернего костюма, встал, чтобы приветствовать ее.

— Ты без Берти? — поинтересовался он.

— Думаю, он будет с минуты на минуту. — ответила она. — Шесть часов еще не пробило. — Вероника глянула на часы и приготовилась к появлению мужа. Она не знала, насколько Берти осведомлен о ее планах, и от страха у нее подводило живот. Неопределенность мучила больше всего.

Вероника украдкой посмотрела на Фредди. Он сделал вид, будто вернулся к чтению, однако она видела, что глаза у него неподвижны: он уставился в одну точку наверху страницы. Потом Фредди медленно перевел взгляд на Веронику, и оба быстро отвернулись. Но она не смогла сдержаться и пару мгновений спустя снова посмотрела на Фредди, который на сей раз ответил ей улыбкой. Потом он увидел что-то за спиной Вероники, и его улыбка погасла. Она повернулась, чтобы проследить за его взглядом. Бесшумно появившийся Берти стоял в дверях, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, и наблюдал за ними.

— Дорогая, ты наверняка заметила отсутствие некоторых своих вещей, — бесстрастно обратился он к жене.

— Да. — Веронику передернуло от его фальшивого обращения. Она сжала челюсти и приготовилась к неизбежной мерзкой лжи. — И где же они?

— На пути в Лондон, — как ни в чем не бывало ответил Берти. На лице у него мелькнуло подобие улыбки. — Незачем тянуть до самого конца. Почти все мои вещи тоже отправлены. Я попросил Ребекку распорядиться. Оставил только то, что понадобится нам в ближайшие дни.

— А мои драгоценности и меха? Их тоже нет.

— Они ведь тебе и не нужны? — Берти говорил невинным тоном. — Драгоценности я положил в банк, им там самое место. Я считаю, что в лондонском доме небезопасно. Он слишком уязвим для бомбежек и мародерства, когда люди без разбору берут чужое. — Он пристально посмотрел на Веронику. Она тут же вспомнила про часы на камине у нее в спальне, те самые, которые решила оставить здесь, и приготовилась к дальнейшим нападкам, но последовала лишь осуждающая тишина.

Трапеза прошла в молчании. Вероника бесцельно ковыряла еду на тарелке, Берти опустошал один бокал за другим и требовал принести еще вина. Вероника потеряла счет выпитым им порциям.

Когда ужин закончился, Берти откинулся на спинку стула, наблюдая, как Анна убирает тарелки. Вероника встревожилась, заметив, как он остекленевшим взором следит за каждым движением Анны.

— Портвейн? Сигары? — предложил Берти, не отрывая взгляда от горничной.

— Ну ты и ловкач. Как тебе удается все это доставать? — удивился Фредди, но Берти не удостоил его ответом. — Нет, спасибо, — продолжил младший брат. — Я, пожалуй, пройдусь до паба. Может, встречу там Уильяма или кого-нибудь еще из старой компании. Хотя они, скорее всего, на фронте. Давненько мы не виделись.

Услышав имя брата Анны, Вероника вскинула голову.

— Фермеры почти все на месте. У них бронь, — произнес Берти заплетающимся языком. — Боюсь, точно я не смогу сказать, кто из них еще здесь. И зачем тебе общаться с ними? — Его лицо исказила гримаса отвращения.

Вероника бросила на Анну извиняющийся взгляд, а Фредди улыбнулся:

— Когда-то мы с ними дружили.

— Бог знает почему, — сказал Берти и налил себе еще вина.



Входная дверь с грохотом захлопнулась. Из столовой Вероника слышала, как скрипит гравий под ногами направляющегося в деревню Фредди.

— Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты куришь. — В голосе Берти слышалось осуждение. — Ты думала, я не замечу?

— Я не курила, — солгала Вероника. — Это Фредди курил, а я…

— Не лги мне, Вероника. Я чую дым. Запах остается.

Вероника промолчала. Она предпочла бы закрыть глаза, сосчитать до пяти и, успокоившись, соврать получше. Но боялась, что муж бросится на нее, как в прошлый раз. Вероника решилась посмотреть ему в глаза. Берти мрачно уставился на нее. Казалось, он собирается зарычать: верхняя губа чуть вздернулась, обнажая зубы.

— Я пытался зайти к тебе сегодня. Но не смог.

Это был не вопрос. Вероника решила проигнорировать реплику мужа, но он не отставал:

— Похоже, ты не услышала меня.

— Я принимала ванну, — сказала она.

— Так ты слышала?

— Я…

Он перебил ее:

— Повариха задала мне вчера любопытный вопрос. — У Вероники перехватило дыхание, а Берти продолжил: — Она поинтересовалась, понадобится ли мне книжка с карточками и буду ли я сопровождать тебя в… как она выразилась… твоей краткой поездке. — Берти наклонил голову: — Куда ты собиралась, Вероника?

— Никуда, — сдержанно ответила она, сжав кулаки на коленях и приготовившись к нападению. Она чувствовала, как кровь отлила от лица, и с трудом выдерживала взгляд мужа.

— Я уверен, так и есть. Повариха просто ошиблась. Позже я снова к тебе зайду, Вероника. На этот раз, надеюсь, ты откроешь мне. Я ожидаю, что ты исполнишь свой долг.

Вероника смотрела, как муж, осушив бокал, наливает себе еще и продолжает потягивать вино. Если повезет, он наберется до такого состояния, что ничего не сможет в постели. Последние месяцы, когда Берти все больше погружался в алкогольный ступор, это стало для нее спасением. Пусть напивается. Она не собирается останавливать его. Это только к лучшему. Пусть накачивается вином до изнеможения. Она была готова терпеть ненависть и злобу Берти и даже могла смириться с кулаками, не всегда достигавшими своей цели, когда он спьяну бросался на нее. Но больше всего Вероника боялась его садистских сексуальных привычек. Эти ужасные вещи, которые он желал делать с ней, которых требовал от нее… Лучше умереть. Не укладывалось в голосе, что можно преднамеренно и с таким ожесточением причинять боль собственной жене, но Вероника давно перестала гадать, чем заслужила такое обращение.

Берти неожиданно поднялся, и Вероника, отодвинув стул, приготовилась принять наказание за свой промах с карточками. Но Берти, не сказав ни слова, заплетающимся шагом направился в кабинет.

Веронике оставалось продержаться несколько дней, а потом она навсегда покинет его.

Если не появится других препятствий.

Вероника прошла в свою спальню и, достав ключ из кармана, решительно заперла за собой дверь. Все это время за громкими ударами сердца она пыталась расслышать, не раздаются ли в коридоре шаги мужа.

Она больше не позволит ему прикасаться к себе. Ни сегодня, ни впредь. Сама мысль о близости с Берти вызывала у нее отвращение и даже более того: пугала до смерти. Вероника остановит его, даже если это будет стоить ей жизни.



Несколько часов спустя Фредди и Уильям нетвердой походкой вышли из паба. Брат Анны делал безуспешные попытки поддержать старого приятеля. Оба немало выпили.

Фредди прислонился к каменной стене старого паба и, напевая себе под нос «Мы встретимся снова» Веры Линн, вытащил из кармана портсигар и зажигалку. Прикурив сразу две сигареты, одну из них он протянул в темноту Уильяму. Тот предупреждающе замахал руками, оборвав пение старшего друга.

— Тут нельзя зажигать свет. Затемнение. А вдруг нас увидят? Оттуда. — Уильям ткнул пальцем в небо.

Фредди помахал над головой тлеющей сигаретой.

— Не, оттуда они ни черта не разглядят. Мы как иголка в… в чем-то. Не помню в чем.

— Я ужасно рад тебя видеть, — заявил Уильям.

— Неужели? Кто бы мог подумать, — пошутил Фредди.

— Бродяга вернулся, — засмеялся Уильям.

Фредди затянулся и, сложив губы трубочкой, начал пускать колечки дыма.

— Ты слишком долго отсутствовал, — заметил Уильям. — Тебя тут не хватало.

— Сомневаюсь, но ценю твою любезность.

— Почему ты избегал нас? — закинул удочку Уильям. — Это из-за нее? Из-за них?

Фредди предостерегающе посмотрел на него.

— Твой брат… — Уильям замялся. — Я не уверен, что он… — Он осекся и покачал головой, подбирая правильные слова, но в конце концов вздохнул и с сожалением глянул на старого приятеля.

Тот оттолкнулся от стены, дружески похлопал Уильяма по плечу и побрел в сторону Большого дома.

— Прощай, дружище! — крикнул Фредди, удаляясь и размахивая сигаретой.

Уильям повернулся и побрел восвояси.

Сегодня вечером Фредди сделал открытие: оказывается, Анна, которая жила и работала в доме его брата, — это та самая маленькая сестричка Уильяма, робкая малышка, которая никогда не раскрывала рта. Тогда она была еще совсем ребенком, но ему было стыдно, что он не узнал ее. Фредди даже не подозревал, насколько соскучился по Тайнхему, насколько ему не хватало Уильяма — старого дружка и напарника по детским шалостям в те дни, когда Берти отсутствовал. Классовый барьер между Уильямом и Фредди не стоял. В детстве они вообще не задумывались о разнице их положения, пока Берти грубо не ткнул их в нее носом. Даже родителей Фредди не беспокоила его дружба с фермерским сыном. Почти не беспокоила.

Фредди попытался вспомнить слова Уильяма. Он слишком давно не приезжал сюда? Или недостаточно давно? Приближаясь к дому, Фредди остановился перед тем местом, где когда-то были ворота, и оглянулся на аллею. В разгар зимы все листья с деревьев облетели, затемненную деревню заливал слабый свет луны. Вокруг стояла тишина, но, если прислушаться, можно было различить далекий плеск волн, бьющихся о скалы в бухте. Фредди пошел дальше. Пора уезжать. Он мысленно прощался с деревней своего детства, когда жуткий вопль, раздавшийся из глубины дома, заставил его подпрыгнуть от неожиданности.

Глава 11

Дорсет, июль 2018 года



Мелисса перечитала записку Гая. Как это нет записей об их смерти? Разве такое бывает? Неужели Вероника и Альберт до сих пор живы? Стоя под душем, Мелисса прикинула в уме, сколько им должно быть теперь лет. На снимке они выглядели на двадцать с небольшим, то есть сейчас им перевалило бы за сто. Маловероятно, но шанс все-таки есть.

К половине первого Мелисса проголодалась. Она с утра не покидала номер Гая, безуспешно изучая некрологи на сайтах, которые требовали то регистрацию, то оплату по кредитке. В номере уже убрали, и Мелисса пожалела, что позволила горничной забрать остатки завтрака. Она бы сейчас с удовольствием прикончила круассан. Если движение на дорогах будет, как обычно, непредсказуемым, то до дома ей ехать часа четыре. Но Гай попросил ее задержаться, чтобы они могли проститься. Он проявил невероятную любезность, позволив ей вторгнуться в его номер, и это меньшее, чем она могла отплатить. Мелисса закрыла ноутбук и, постукивая по крышке пальцами, принялась ждать.

Некоторое время спустя послышался скрип ключа в двери, и вошел Гай, неотразимый в слаксах и рубашке в тон, но немного встревоженный.

— Прошу прощения. Все это заняло больше времени, чем я рассчитывал.

— Ничего страшного. Как ваша бабуля?

— Кажется, стабильна. Много спит, что, как я понимаю, неплохо.

— Отлично, рада это слышать.

— Э-э… вы видели мою записку?

Мелисса кивнула и посмотрела на него выжидающе.

— Любопытно, вы не находите? — заметил Гай.

— Если честно, я не очень понимаю, что это означает.

Он сел рядом с ней на диван.

— Ну, одно из двух: они либо живы, что маловероятно, либо погибли во время бомбежки и смерть не была зарегистрирована. Поэтому записей и нет. Сейчас, когда я сказал это вслух, находка уже не кажется мне такой сенсационной, — признался Гай и поспешно продолжил: — Однако мне удалось обнаружить кое-что необычное: после отъезда из Тайнхема о хозяевах поместья вообще нет записей. Если не считать заметку в газете о том, что лорд Альберт ушел в отставку и были объявлены довыборы. И больше ничего. Похоже, ни на одном из ресурсов, на которые я подписан, попросту ничего нет. Никаких упоминаний о Стэндишах.

Мелисса задумалась.

— И что в итоге?

— Точно не скажу. Может, они умерли. Может, жили дальше. В любом случае сюжет закручивается. — Увидев сомнение на лице Мелиссы, Гай пояснил: — Отсутствие официальных записей — это ненормально. — Казалось, открытие его взволновало. — Особенно когда речь идет о человеке вроде сэра Альберта: состоятельном землевладельце, бывшем члене парламента. Я имею в виду, что есть дата рождения и бракосочетания, хотя об этом мы и так знаем, а вот что было потом — неизвестно. Есть списки избирателей, пассажиров пароходов, есть регистрации смерти… Всегда есть за что зацепиться. Но о Стэндишах нигде ни словечка. Вообще полная тишина. Словно они исчезли с лица земли.

Мелисса откинулась назад и скрестила ноги.

— То есть вы полагаете, что они вскоре умерли. Погибли во время бомбежки или что-то в этом роде? — уточнила она.

— Кто знает. Мне надо привезти бабуле кое-какие вещи. Поехали со мной? Закинем ей вещи и расспросим о Веронике и Альберте: вдруг она что-нибудь припомнит. Надеюсь, днем она будет поактивней.

— А ваша бабушка не будет возражать? — засомневалась Мелисса. — Она ведь плохо себя чувствует. Я там буду лишней.

Гай заговорщически подмигнул:

— Если я появлюсь с девушкой, бабуля будет на седьмом небе. Поверьте мне.

Мелисса улыбнулась и посмотрела на часы.

— А по дороге можем перекусить, — предложил Камерон.

Она медленно кивнула:

— Тогда ладно. Но потом мне и правда надо будет возвращаться в Лондон.

Гай ухмыльнулся с довольным видом.



Они купили сэндвичей на заправке, и Гай помчал Мелиссу по сельским дорогам на сияющем ренджровере. От Тайнхема до Сэндфорда, где находился коттедж бабушки Гая, было двадцать минут езды. По дороге Камерон объяснил Мелиссе, что бабушка с дедом переехали сюда, когда война закончилась и бабушку демобилизовали. Мелисса смотрела на него, пока он говорил: за рулем великолепной машины и в дорогих очках марки «Рэй-Бан» он выглядел совсем другим человеком — этакой глянцевой знаменитостью. Она видела, насколько соблазнительно подпасть под лучи славы.

Гай припарковался перед коттеджем. Он обошел машину, чтобы открыть Мелиссе дверцу, но она, не дожидаясь его, сама выскочила из салона.

— Мне нужно только кое-что забрать. Мы быстро, — пообещал Гай.

Он отпер входную дверь и пропустил Мелиссу вперед. Она попыталась вспомнить, открывал ли Лиам когда-нибудь для нее дверь.

В коттедже было чисто и прибрано. О происшествии с хозяйкой свидетельствовали только разбросанные обрывки упаковок от лекарств и пластыря. Мелисса подобрала их, пока Гай запирал дверь, и направилась в небольшую кухоньку, чтобы выбросить бумажки в мусорное ведро. Оглядевшись, Мелисса увидела на полках, висевших под кухонными шкафчиками, стопки книг. За место на полках сражались кулинарные руководства и альбомы с рецептами, а их, в свою очередь, теснили книги по садоводству.

Тут Мелисса почувствовала, что подошедший сзади Гай наблюдает за ней. Она оглянулась через плечо.

— На этой кухне бабуля пыталась научить меня готовить, — сообщил Гай с ностальгией. — Но не смогла. Или это моя вина. Я до сих пор ужасно готовлю.

Мелисса засмеялась, а Гай, порывшись в кармане, извлек оттуда список и нахмурился.

— Вы не могли бы собрать указанные тут вещи? Ну, нижнее белье и прочее. Мне немного неловко рыться в бабушкином комоде.

Мелисса улыбнулась и, проходя мимо Гая, взяла у него из рук бумажку со списком.

— Ее спальня — первая дверь слева! — крикнул он ей вслед.

Гай отправился в гостиную, чтобы отобрать книжки для чтения, а Мелисса принялась медленно обследовать спальню. На тумбочке рядом с кроватью стояли снимки юного внука и черно-белый портрет одетого в форму британской армии мужчины, неуловимо напоминающего Гая, — видимо, его деда.

Мелисса выдвинула ящики комода и достала вещи, указанные в списке. Открыв дверцы гардероба, она обнаружила там мохнатый розовый халат, свернула его и положила на кровать, чтобы потом забрать с собой в больницу. Следующей по списку шла писчая бумага, но ее нигде не было видно. Зато на полке стояла шкатулка кремового цвета, и Мелисса из любопытства заглянула в нее — вдруг там лежат какие-нибудь тайные реликвии. Внутри обнаружилось несколько детских локонов, перевязанных ленточками, стопка почтовых открыток из разных городов Британии, а также свидетельства о рождении и браке и старые погашенные паспорта. Это были вещицы, сохраненные на память. Мелисса наугад взяла черно-белую открытку из замка Инвернесс. Там, где обычно пишут пожелания, было пусто. На обороте стояло только имя и адрес Анны и год выпуска: 1949. Мелисса посмотрела другие открытки: за 1950 и 1951 годы, потом по одной за каждый год вплоть до 1970-го. Все пустые. Там были и другие открытки, но Мелисса услышала, как кашлянул Гай, и, быстренько запихав все обратно, чуть ли не зашвырнула шкатулку обратно на полку. Ей очень не хотелось, чтобы он увидел, как она сует нос не в свои дела.

Когда Мелисса вышла из спальни, Гай уже стоял с пакетом в дверях. Он присовокупил находки Мелиссы к своим, и они отправились в больницу.



— Бабуль, это Мелисса. Мелисса, это моя бабушка Анна.

— Здравствуй, дорогая. Рада познакомиться, — произнесла Анна. От улыбки у нее собрались лучики морщинок возле внешних уголков глаз. — Как видишь, положение у меня не из приятных. — Анна подмигнула: морщинистое веко опустилось и медленно поднялось. Длинные волосы, собранные в свободный узел на затылке, были совсем седыми, но Мелисса смогла разглядеть в этой пожилой женщине черты семнадцатилетней девушки, которая глядела на нее со снимка на выставке.

Мелиссе она сразу понравилась.

— Я надеюсь, вы не возражаете против моего присутствия. Мы Гаем познакомились пару дней назад на открытии Тайнхема.

— Знаю, дорогая, — ответила пожилая дама. — Он только об этом и говорит.

— Бабуля! — воскликнул Гай, словно пристыженный школьник.

Однако Мелисса не поняла намека.

— Знаете, Тайнхем и правда очень необычное место. Я сама ни о чем другом не могу думать с тех пор, как побывала там.

Анна лукаво улыбнулась и склонила голову набок.

— Мы привезли вещи, которые ты просила, — поспешно вставил Гай.

— У вас что-нибудь болит? — спросила Мелисса. — Может, вам еще что-нибудь нужно?

— Нет-нет. Меня накачали по самые уши. На самом деле все просто чудесно.

Мелисса засмеялась.

— Ну так как тебе Тайнхем? — улыбнулась Анна.

— Великолепно. Я нигде не ощущала такой удивительной атмосферы, даже невзирая на туристов. Мы побывали в Большом доме. Гай рассказывал, что вы там работали.

— Неужели? — Анна вдруг помрачнела и уставилась на белые простыни. Боюсь, у меня не слишком радостные воспоминания о Тайнхем-хаусе. Я скучаю по деревне и своему дому, по воскресным службам в церкви, по друзьям, которых раскидало по разным уголкам страны. Но только не по Большому дому… Здание красивое, тут не поспоришь. Но место нехорошее… как оказалось в итоге.

Гай и Мелисса переглянулись.

— Почему? — спросил Гай и потянулся к передвижному столику, чтобы налить бабушке стакан воды.

— Владелец был человек весьма неприятный. Спасибо, дорогой, — сказала она и, взяв стакан у внука, отпила из него.

— Для вас? — уточнила Мелисса.

— Для всех, — откликнулась Анна. — Но что уж теперь…

Мелисса выразительно покосилась на Гая, подталкивая его продолжить расспросы.

— Знаешь, ба, тут такое дело… Это может показаться странным, но Мелиссу кое-что беспокоит насчет леди Вероники.

— Что именно? — Анна приветливо улыбнулась, прежде чем сделать еще глоток воды.

— Даже неловко спрашивать о такой чепухе, — заговорила Мелисса, — но на снимке, выставленном в церкви, она выглядит немного странно, как будто боится.

Анна замерла; ее губы коснулись края стакана, но пить она не стала.

— На стендах есть информация о том, что стало с каждой из семей и где они осели, — продолжила Мелисса, — но про леди Веронику и ее супруга нет ни слова. Пожалуй, мне хотелось убедиться, что у нее все сложилось нормально. Я только и думаю что о ее странном взгляде на той фотографии. Ну не знаю, — смутилась она, — может, мне только почудилось. Не обращайте на меня внимания.

— У нее все было хорошо. — Голос у Анны вдруг стал неестественно спокойным.

— Ты не знаешь, что с ней случилось? Куда она направилась? — спросил Гай.

— Какое-то время хозяева жили в Лондоне, а потом переехали. Время от времени леди Вероника давала о себе знать. Писала. Правда, без подробностей. Но дела у нее шли хорошо.

— Уф! воскликнула Мелисса. — Отлично.

— Бабуль, это все немного необычно. А как они умерли?

— Умерли? — Улыбка слетела с лица Анны.

— Но ведь Стэндиши не могут быть до сих пор живы? — смутился Гай. — Иначе им сейчас было бы больше ста лет.

— Не уверена. Они были ненамного старше меня. Леди Вероника покинула Тайнхем в двадцать с небольшим. Мне стукнуло семнадцать. Впрочем, скорее всего, их обоих уже нет в живых, — заключила Анна и добавила: — Эта чаша никого не минует.

Гай нахмурился.

— Но ты не знаешь точно, как они умерли — от несчастного случая или чего-нибудь в этом роде?

— Нет. — Анна покачала головой. — Я давно потеряла с ними связь.

Камерон задумчиво кивнул.

— Наверное, скончались от старости, — предположила Анна.

Гай сразу перестал кивать.

— Ну нет. Не может быть. Тогда они дожили бы до восьмидесятых или девяностых годов. Записи тех времен хорошо сохранились, их можно легко отследить.

Пока шло это обсуждение, Мелисса переводила взгляд с внука на бабушку. Ей показалось, что Анна смущена. Да и сама Мелисса начинала ощущать растерянность.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнила пожилая женщина.

— Смерть Стэндишей нигде не зарегистрирована. Что по сегодняшним меркам довольно странно. Ладно бы в сороковые, в неразберихе войны: люди гибли в бомбежках, и когда тела доставали из-под обломков, идентифицировать их зачастую было невозможно. Тогда смерть не регистрировалась, а кроме того, масса записей была утрачена. Во время войны, например, целиком погибли данные переписи населения тридцать первого года. Они были полностью уничтожены. Однако в наше время такого не случается. Все зафиксировано на электронных носителях. Я вот подумал, что Вероника и Альберт могли попасть под обстрел, и смерть обоих…

Анна перебила его:

— Нет, дорогой. У них все было в порядке. Они точно не погибли во время войны. Я потеряла связь с ними только в семидесятые годы. Может быть, они тогда и умерли, или умерла леди Вероника, поскольку с тех пор я не получала… В общем, я больше о ней ничего не слышала. Но после войны оба были живы-здоровы. Правда, последний раз мы виделись с ними в тот день, когда они уехали из Тайнхема, а это случилось много лет назад. Я не знаю, чем они занимались потом, но точно не бедствовали.

Гай и Мелисса молча переваривали информацию.

Мелисса судорожно соображала. Допустим, Стэндиши все-таки пережили войну и бюрократическую неразбериху, в которой ничего не стоило затеряться двум людям, погибшим под бомбежкой. Но почему тогда их смерть не зарегистрирована, если они продолжали жить и переписываться с бабушкой Гая до семидесятых годов? Мелисса взглянула на Анну, которая уставилась в полупустой стакан. Мелисса долила ей воды, и Анна с благодарностью кивнула ей.

— Вы говорили, что сэр Альберт был довольно неприятным в общении. Это относилось и к его супруге? — начала Мелисса.

— Знаете, мои дорогие, я что-то устала. Не возражаете, если я немного вздремну?

— О господи, ну конечно! Прости, бабуль, мы тебя утомили, — смутился Гай, и они с Мелиссой поднялись.

— Спасибо, мой дорогой. Вечером ко мне придет твоя мама, так что не стоит тебе мотаться туда-сюда, договорились?

Гая деликатно выпроваживали.

— Ну ладно. Отдыхай. Я загляну завтра.

Первые десять минут по пути в гостиницу Гай вел машину молча. Мелисса глазела в окно, поджав губы и с трудом удерживаясь, чтобы не высказать вслух сомнения, которые наверняка терзали и Гая. Время от времени она косилась на Камерона. Он хмурился, и виду него был озадаченный.

Наконец Мелисса потеряла терпение: она не могла больше молчать.

— Итак, что вы об этом думаете? — осторожно спросила она, когда автомобиль свернул на парковку «Фазана и ружья».

Гай с шумом выдохнул.

— Я думаю, — медленно качая головой, произнес он, бабуля что-то скрывает.

Глава 12

Тайнхем, декабрь 1943 года



В глубине дома пронзительно кричала Анна. Она подперла стулом ручку двери своей спальни, но с каждым ударом Берти всем телом наваливался на створку с другой стороны, и ножки стула уже начинали трещать. Обезумевший Берти снова и снова бросался на дверь, пытаясь выбить замок либо проделать дыру в панелях. И было понятно, что ему все равно, как он попадет внутрь. Если бы только Анне было чем от него отбиться!

Такое уже случалось раньше. Но никогда прежде Берти не рвался к ней с таким остервенением. Никогда. Анна всерьез перепугалась. Но почему сегодня? Под самый конец? Что она такого сделала?

Хозяин неоднократно подкарауливал ее в темных углах, пугая до смерти, но дальше этого дело не заходило. Однако теперь он был пьян. Пьян до одури. Анна никогда его таким не видела. И он пришел за ней.

Тут в дальнем конце коридора, ведущего в комнаты прислуги, раздались встревоженные голоса, и грохот сразу прекратился.

— Ты что творишь? — закричала Вероника мужу. — Анна, ты цела? — спросила она горничную через дверь ее спальни.

Анна прижалась к дальней стене и была слишком напугана, чтобы ответить. Сэр Альберт явно одержим, и в таком состоянии ему все равно, кто попадется ему под руку. Ему нужна жертва. И ею станет Вероника.

— Бегите, леди Вероника! — хрипло, не своим голосом выкрикнула Анна. — Бегите!



Вероника отшатнулась от мужа, а он нетвердой походкой двинулся на нее по темному коридору. Берти напоминал демона: черные глаза-щелки, непроницаемое лицо. При виде разбитой двери Вероника сразу поняла, какова была его цель.

— Ты слишком много выпил, дорогой. — Примирительный тон звучал неуместно: она опоздала с увещеваниями на год. Вероника старалась говорить как можно спокойнее, но голос у нее дрожал от страха. Берти угрожающе улыбнулся. Вероника отступила, ориентируясь только на свет, выбивающийся из-под двери Анны.

Потом она развернулась и вдруг с разбегу врезалась в высокое мускулистое тело, почувствовав легкий запах сигаретного дыма.

— Что тут такое?.. — произнес Фредди, когда Вероника наткнулась на него. — В чем дело? Я слышал крики.

— Ох, слава богу. Слава богу, — пробормотала Вероника, зарываясь лицом ему в грудь. Она в жизни так не радовалась его появлению. — Это Берти. Он… он… потерял рассудок, — закончила она шепотом.

Фредди схватил ее и передвинул себе за спину.

— Что он творит? Что ты творишь, старик? — крикнул Фредди, пытаясь утихомирить брата.

Сжав кулаки, Берти двинулся на Фредди. Но, зацепившись ногой за край ковра, споткнулся и упал ничком. И затих.

Вероника стояла, вцепившись в пальто Фредди, словно в спасательное одеяло, и расширенными глазами смотрела перед собой. Когда зрение привыкло к темноте, она обошла Фредди и шагнула вперед.

— Боже правый, да он вырубился, — пробормотал Фредди. — Надеюсь, он жив. Какого черта он тут делал?

Анна отперла дверь и вышла в коридор, дрожащая, в одной ночной рубашке.

Вероника подбежала к ней:

— Анна, мне так жаль. Мне так жаль.

— Ничего, леди Вероника.

— Да нет же. Он никогда раньше себе такого не позволял. Правда ведь?

Анна покачала головой:

— Такого — нет.

— Тогда я не понимаю, что… Я не знаю, что он… — Вероника умолкла.

Фредди снял пальто и накинул его на Анну.

— Надень-ка, ты совсем замерзла.

Кивнув, Анна приняла пальто. На лице у нее мелькнула слабая благодарная улыбка.

Фредди взял Веронику за руку, и ей это показалось очень естественным: они рядом, рука в руке. Теперь, когда Фредди стал свидетелем безумной выходки Берти, ей придется признать поражение. Не было смысла и дальше скрывать поведение мужа. Веронике было стыдно, стыдно за то, во что превратилась ее семейная жизнь. На полу перед ними без движения валялся ее супруг.

Фредди хранил молчание. Он медленно отпустил ладонь Вероники, нагнулся и рывком взвалил Берти себе на плечо.

— Помогите мне уложить его, — выдавил он, сгибаясь под весом тела брата.

Вероника пошла следом. Она даже не пыталась уберечь голову Берти, бившуюся о перила, пока Фредди, спотыкаясь, с трудом тащил пьяного в спальню. За ними шагала Анна.

Положив Берти на кровать, Фредди обернулся к женщинам, которые остались стоять на пороге спальни. Вероника все еще была в кремовом платье, которое надела к ужину. Вид у нее был мрачнее тучи, а утонувшая в пальто Фредди Анна выглядела совсем маленькой и юной. Женщины держались за руки. Фредди переводил взгляд с одной на другую. Потом плюхнулся на кровать, отчего потревоженный Берти заворочался в забытьи. Испугавшись, что он проснется, Вероника и Анна отступили назад.

— Вероника, что происходит в этом доме? — спросил Фредди.

Вместо ответа она повернулась к Анне:

— На ночь останешься у меня. Там дверь крепче.

Девушка кивнула и направилась к спальне Вероники.

Фредди взглянул на нее с удивлением:

— Крепче дверь? Но зачем, Вероника?

Она закрыла глаза. Прежде чем ответить, ей нужно было собраться с мыслями. Фредди тем временем принялся изучать спящего.

— Берти здорово грохнулся. Думаешь, он не пострадал? — обернувшись, Фредди вопросительно посмотрел на Веронику.

Та попыталась сдержать слезы, но эмоции, накопившиеся из-за агрессии Берти, грядущей реквизиции поместья и неудавшегося побега, взяли верх. Нервы не выдержали, и слезы, которые она до сих пор прятала, хлынули наружу. Она прижала ладонь ко рту, но заглушить горькие рыдания было невозможно.

Фредди подошел к Веронике и обнял ее, хотя краем глаза продолжал следить за Берти. Вероника продолжала рыдать, а Фредди гладил ее по волосам. Его прикосновение было таким чудесным, таким успокаивающим, что Вероника позволила себе прильнуть к Фредди. Что он сейчас думает о ней? Что она пала на самое дно. Какой жалкой она, наверное, выглядит в его глазах: испуганная до смерти, одинокая, и никого нет рядом, кроме горничной. Веронике отчаянно хотелось, чтобы он не думал о ней плохо. Но она и сама ничего хорошего о себе не думала. Уже нет.

Фредди мягко отстранился от нее, и она сразу же почувствовала себя всеми покинутой. Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде было столько жалости, что Веронике стало совсем невыносимо. Но потом выражение лица Фредди стало мягче, и он погладил Веронику по щеке. Она закрыла глаза и, вопреки нарастающему чувству вины, наслаждалась его прикосновением. От ощущения близости у Вероники невольно перехватило дыхание, хотя она знала, что надо остановить Фредди. Нельзя его так мучить.

Он прошептал ее имя. Вероника открыла глаза, и он медленно склонил к ней голову. Его лицо теперь было совсем рядом, а потом Фредди нежно поцеловал ее.

Мысли у нее смешались, тело словно пробил электрический разряд. Фредди бережно обнимал ее, продолжая целовать — все быстрее, все крепче. Она почувствовала всю силу его страсти и ответила ему тем же. У Вероники не было времени разбираться, почему любовь снова вспыхнула после стольких лет. У нее не было времени радоваться, не было времени ни на что.

Берти зашевелился у нее за спиной. Вероника отскочила от Фредди и развернулась. В глазах у нее стоял ужас. Но Берти продолжал спать. Они вели себя совершенно безрассудно. Сейчас она даже не верила, что поцелуй ей не примерещился. Фредди, должно быть, просто хотел утешить ее. Им двигала жалость. На большее Вероника не смела надеяться. Не смела признаться даже самой себе, что это была любовь.