Спенсер знал, что такие вещи случаются.

— Но я не… я просто не могу поверить, что Валери была связана с торговлей наркотиками.

Глава 8

— Я убежден, что это не так. Если бы я сомневался, то не стал бы сдавать ей дом. Эти люди — мерзавцы: развращают детей, губят человеческие жизни. Кроме того, хотя мисс Кин и вносила плату за проживание наличными, она в деньгах не купалась. И она работала с утра до вечера.

Поначалу Катя не поняла, что Демьян имеет в виду и куда они могли прийти. Казалось, что вокруг все тот же туман, за которым лишь очередные пустоши и ничего больше. Затем девушка заметила смутные очертания заводских строений, больше напоминавшие огромные пустые коробки, затерянные в пространстве, – до того они имели одинокий и заброшенный вид. Что-то подобное она смутно помнила.

– Это оно? – спросила Катя.

— Так если это не мошенники из Агентства по борьбе с наркотиками, действующие в своих собственных корыстных интересах и набивающие карманы деньгами от продажи кокаина, и если они не агенты ФБР — то кто же они?

– Да, – сказал проводник. – Экономка. Все, здесь безопасно. Можно замедляться.

Девушка не поверила, пока не увидела сама, как Демьян останавливается и внимательно смотрит вперед, словно проверяя, не появилась ли аномалия перед ним. Тогда и Катя осмелилась остановиться, хотя сердце ее замирало – настолько она свыклась с бесконечным движением, что была готова идти на край света. Если он у Ликана, конечно, был.

Луис Ли переменил позу, но сидел так же прямо, он чуть поднял голову, блики от разноцветного абажура падали на стекла его очков, отчего глаза его стали невидимыми.

– Все, успокойся, – сказал Демьян, стаскивая защитные очки. – Сказано «безопасно», значит, так оно и есть. Но ухо все равно востро держи.

– Здесь рядом стена? – Катя убрала очки в карман пояса, протерла глаза.

– Да, мы рядом с восточной стеной Ликана. – Демьян внимательно осматривал верхушки зданий, словно ожидал там кого-то увидеть. – Когда грянул Разряд, Казинке пришлось несладко. Ее стерло с лица земли, как… Тебе в детстве мальчики ломали замки из песка?

— Иногда правительству — или какой-нибудь правительственной организации — надоедает играть по правилам. Имея в своем распоряжении колоссальные денежные средства и неэффективную систему учета, над которой бы посмеялся любой уважающий себя предприниматель, они получают возможность образовывать тайные учреждения для достижения целей, которых нельзя добиться с помощью легальных средств.

– Я их не строила, – ответила девушка. – Я сама ломала чужие.

– Но не ударом снизу, наверное, – усмехнулся проводник. – Ни одно селение не выдерживает удара снизу. Деревня поднялась вместе с землей и попросту рассыпалась на части. Что-то попадало на нашу сторону, что-то на внешнюю. Водоохранка сильно не пострадала, хотя Матыру разрезало пополам. Так появилось новое русло, которое потекло на юг, в сторону Грязей, и дальше на запад, через Фащевку. Только это уже была не совсем вода. Ты видела, что там получилось.

— Мистер Ли, а вы не начитались шпионских романов?

– Хорошо, – произнесла девушка, переводя дыхание. Она старалась не показывать усталости даже самой себе, хотя была уверена, что проводник все подмечает. – Что ты там высматриваешь на крышах?

– Снайперов, – спокойно ответил Демьян. – Вроде не вижу. Хотя по нам бы уже открыли предупредительный. Значит, «Терция» не в состоянии войны. Ну, пойдем?

Ли чуть улыбнулся:

Он снова двинулся вперед, сбив Катю с толку еще больше.

– Каких снайперов? – спросила она. – Какая терция? Что тут происходит, на вашей Экономке?

— Я ими не интересуюсь.

– Она не наша. – Демьян переместил оружие за спину, и автомат повис на ремне. – Трудно сказать, чья Экономка сейчас. Тут были заводы с особым налоговым статусом, объекты для инвесторов и еще много всего. Когда все это сожрал Ликан, южная часть Экономки оказалась завалена остатками Казинки и тоже, считай, пропала. Что уцелело, то разъела Матыра своим ядом. Остались лишь северные склады, куда мы и идем. Прикинуть нетрудно – двигаем на север от кольцевой, ориентируемся на огни. Там остались тысячи тонн полезного барахла. Заводы, конечно, уже не работают, электричества хватает только на лампочки. Подстанция, к счастью, уцелела.

– Значит, те, кто живет на Экономке, спасают содержимое складов?

— Простите меня, сэр, но то, что вы говорите, похоже на бред.

– Вроде того. Только юридические заморочки в нашем мире не перешибить никакими катаклизмами. Знаешь, почему капитан не имеет права покидать тонущий корабль?

– Никогда не думала, – призналась девушка.

— Я опираюсь на собственный опыт.

– Пока он на корабле, никто не имеет права завладеть этим самым кораблем или грузом. Если капитан покидает судно, то оно переходит во владение тех вод, в которых затонуло. К Ликану применили похожие законы международного права. Экономка – это куча заводов разных стран. Никому не хочется терять свою собственность, даже если непонятно, как ее вывезти. Канатная дорога – единственный путь отсюда, но она не справится. Так что фирмачи здесь стараются держать на заводах хотя бы по одному своему представителю, чтобы заводы не отошли нашей дружелюбной Родине.

Катя попыталась представить себе услышанное. Она не могла избавиться от аналогии с городком из вестернов, где домов больше, чем жителей.

— Значит, у вас была более интересная жизнь, чем это может показаться с первого взгляда.

– А шериф тут есть? – спросила она.

– Целая толпа шерифов. Охраной Экономки занимается наш родной «Интервал». Конкретно, боевая группа «Терция». Не спрашивай.

— Да, — сказал Ли, но не стал вдаваться в подробности. После некоторого молчания, глядя на Спенсера невидимыми из-за отражающих свет стекол глазами, он продолжил: — Чем больше правительство, тем больше вероятность того, что оно содержит подобные организации: и совсем небольшие, и другого рода. А у нас, мистер Грант, очень большое правительство.

– Не буду.

– Их тут человек двадцать. В любой момент «Интервал» подтянет резервы им в помощь, если понадобится. Ладно, нам вон туда. Не болтай попусту, у здешних плохо с юмором.

— Да, но…

– Ничего. Мне совсем не смешно.

Демьян провел девушку к единственному освещенному зданию. У входа прохаживался автоматчик. Заметив гостей, он остановился, подозрительно уставился, но оружия с плеча не снял.

— Прямые и косвенные налоги заставляют простого гражданина работать с января до середины июля на содержание этого правительства. И только потом уже можно работать непосредственно на себя.

– Спрут, – обратился проводник, – приветствую. Какие новости?

– Демьян, ты? – узнал охранник. – Здорово. Без изменений. Кто это с тобой?

— Я тоже слышал об этих расчетах.

– У нас пополнение на хуторе. Кадет у себя?

– У себя.

— Когда правительство так разрастается, оно наглеет.

– Мы зайдем?

– Заходи, – пожал плечами Спрут. Он с недоумением уставился на Катину шапку, словно видел подобную впервые, затем подошел к двери с цифровым замком, начал набирать код. Демьян тактично отвернулся, поймал взгляд девушки и подмигнул. Кате показалось, что код входа проводнику и так прекрасно известен.

Луис Ли не был похож на душевнобольного. В его голосе не было ни злобы, ни горечи. И хотя он окружил себя чрезвычайно изысканными и дорогими вещами, в нем чувствовалась простота, свойственная последователям дзэн-буддизма, а также типично азиатское философское отношение к жизни. Он был скорее прагматик, нежели борец за идею.

Наступал затяжной вечер, хотя до темноты было еще далеко. Небо постепенно теряло в яркости. Возможно, близилась новая Фаза.

Дверь открылась с тихим жужжанием. Демьян зашел внутрь первым. Девушка последовала за ним и оказалась в узком коридоре, пахнущем свежей краской. Коридор быстро закончился своего рода комнатой ожидания с рядом стульев и засохшими кактусами в горшках. Белые стены сплошь покрылись разводами от протекающих труб, поверх которых висели самые разные записки, заметки, а то и застыли надписи несмываемым маркером.

— И враги мисс Кин — мои враги тоже, мистер Грант.

– Присаживайся, – Демьян указал на стулья. Катя молча села, хотя предпочла бы не отходить далеко. Но чувствовала, что ногам надо отдохнуть. Неизвестно, куда еще придется идти и как далеко.

Демьян стал у окошка, напоминающего кассу, постучал пальцем по решетке и позвал:

— И мои.

– Кадет!

Почти сразу по ту сторону открылась дверь. Послышался свист электрочайника. Демьян терпеливо ждал.

Чтобы чем-то себя занять, Катя потянулась к стоящей рядом с кактусами баклажке с водой и принялась пополнять запас гидратора. Заметив это, Демьян одобрительно ухмыльнулся.

— И однако я не собираюсь подставляться, как это делаете вы. Вчера вечером я не стал выражать сомнений в подлинности их удостоверений, когда они представились как агенты ФБР. Это было бы неразумно. Я не смог им помочь, но я очень старался. Вы меня понимаете?

– Кто там кричит? – В окошке показалась морда грузного, низкорослого мужика. – Демьян? Ты рано, сегодня не ждал. Предупредил бы.

– Как бы я предупредил? Вы уже починили телеграф?

Спенсер вздохнул и обмяк в своем кресле.

– Да где там, – отмахнулся Кадет. – Здоро́во.

– Привет. Кадет, нам на хуторе оборудование срочно нужно кое-какое.

– Ну, давай список.

Ли подался вперед, его пронзительные черные глаза опять стали видимыми, поскольку на них не падал свет лампы. Он спросил:

– Нету списка. Это внештатные поставки. Экстренная ситуация, срочно нужны запчасти.

– Так что нужно-то?

— Это вы приходили в ее дом вчера вечером?

Демьян посмотрел на девушку. Катя чуть вытянула голову, чтобы лучше рассмотреть торговца, и сказала:

– Двухступенчатый редуктор от подъемного крана, гироскоп и консоль перепрошивки.

Спенсер удивился:

– «Журавль», что ли? – бросил Кадет.

– Он самый, – подтвердил Демьян. – Поможешь?

– Вот так сразу? – недовольно произнес Кадет. – Без ведомости?

— Откуда вы знаете, что я там был?

– Кадет, нет времени, время поджимает. Мы к тебе потом с Джоном придем.

– Ладно, – вздохнул Кадет. – Как же, Джон сюда придет… Жди, пробью по списку. Может, что и найду.

— Они интересовались человеком, с которым она, возможно, живет. Ваш рост, вес. Можно спросить, что вы там делали?

Он скрылся вдали. Чайник продолжал свистеть, переходя в мерзкое сипенье на режущих ухо тонах, и, похоже, сам выключаться не собирался.

— Она опоздала на работу. Я очень волновался. Я пошел к ней, чтобы посмотреть, не случилось ли чего.

Снова зажужжал замок двери. В помещение вошел человек, и это был не Спрут. Гость оказался одет похожим образом, и при нем тоже был автомат. Два широких пластыря на лице не могли закрыть свежий шрам.

Сначала вошедший заметил Катю, прищурившись с явным удивлением.

— Вы тоже работаете в «Красной двери»?

– Привет, – сказал он. – Я тебя знаю?

Было в его голосе что-то такое, от чего девушке совсем не хотелось отвечать на вопрос. Не выдержав внезапно накатившей тяжести, она опустила глаза, чувствуя, как постепенно краснеет.

— Нет. Я просто ждал ее там. — Больше он ничего говорить не хотел. Остальное было бы слишком трудно объяснить — да и как-то неловко. — А не знаете ли вы о Валери что-нибудь такое, что помогло бы ее найти?

Демьян при виде гостя чуть сменил позу, рука легла на ремень автомата. Похоже, он тоже не слишком обрадовался визитеру.

– Демьян! – воскликнул мужчина. – Не ожидал! Ты что здесь забыл? Сегодня не твой день.

– Да, – пробормотал проводник. – Не мой…

— В сущности, ничего.

– Борис. – Гость протянул к Антанте широкую ладонь. – Позывной – Пьеро. А ты кто?

Катя не ответила и руки в ответ не подала. Она неуверенно посмотрела на проводника.

— Я только хочу помочь ей, мистер Ли.

– Неразговорчивая, – понял Пьеро. – Демьян, это твоя женщина?

– Нет, не моя, – покачал головой проводник. – Но перебью тебе хребет за нее, как за свою.

— Я верю вам.

– Намек понял, – сказал Пьеро без тени страха. – Ладно. Ты зачем пришел?

Демьян качнул головой назад, не отводя взгляда.

– Прибарахлиться, – кивнул Пьеро. – Что, опять Кадет через бумажки гоняет?

— Ну хорошо, сэр, тогда вы хотя бы поможете мне? Что было в ее заявлении о найме дома? Может быть, прежний адрес, место работы, данные о получении кредитов — хоть что-нибудь, что могло бы пригодиться.

Никто ему не ответил. Вздохнув, Пьеро развел руками. Лапищи у него оказались гигантские. Казалось, он способен задушить сразу двух человек, не особо напрягаясь. Катя не могла представить, кто же мог оставить ему подобный шрам.

– Ну что же, – сказал он. – Подожду снаружи. Кадет по два клиента не обслуживает. Спрут, зараза, мог бы и предупредить. Не пришлось бы встречаться, да?

Тот откинулся и, убрав руки с колен, положил их на ручки кресла.

– Ты не бей его сильно, – предложил Демьян. – Он не знал.

Пьеро расхохотался. Девушка вздрогнула, и он это заметил. Вдавив большую кнопку выхода, Пьеро выбрался наружу. Дверь за ним закрылась с невыносимо громким звуком.

— Не было никакого заявления.

– Твой друг? – нервно спросила Катя.

– К счастью, нет, – сказал Демьян, все еще следя за дверью. – Долгая история…

Раздались шаги – Кадет вернулся, держа пачку свежих распечаток.

— Хорошо, мистер Ли, но у вас немало домов, и я уверен, что тот, кто управляет вашей собственностью, наверняка получал какой-нибудь документ или заявление.

– Что тут у вас? – спросил он недовольно. – Дверь, что ли, хлопала?

– Показалось. – Проводник повернулся к нему. – Ну, что там?

Луис Ли поднял брови, что для столь сдержанного человека было просто театральной мимикой.

– Нашлись все три, – сказал Кадет, и Катя всей душой понадеялась, что ее приключения наконец закончатся. Торговец положил бумаги перед Демьяном. Снова с опаской обернувшись на дверь, Катя решила встать и пойти поближе.

– Значит, так, – произнес торговец. – По двухступенчатому редуктору: сразу нет. Был такой, но его забрали на Первомай.

— Так вы уже немало узнали обо мне. Очень хорошо. Да, но в случае с мисс Кин никакого заявления не было, поскольку мне ее рекомендовал кое-кто, работающий в «Красной двери», она тоже снимает у меня жилье.

– Зачем? – спросил Демьян как-то странно. – На Первомае нет никаких грузов. Зачем «Секунде» краны?

– Это ты у Пьеро спроси, – порекомендовал Кадет. – Говорят, он где-то тут шляется.

Спенсер вспомнил красивую официантку-метиску.

– Да, я тоже слышал. Спрошу. Непременно. Ладно, что там дальше?

– Гироскоп… – Торговец покрутил листок. – Датчики крена на шестом складе.

— Это, случайно, не Рози?

– На каком?! – переспросил проводник.

— Случайно, да.

Кадет посмотрел ему в глаза и сочувствующе покивал.

– Не могу ничего советовать, – сказал он. – Да, это юг. Туда никто из наших не сунется ради твоего заказа, даже если Джон лезгинку станцует. Хочешь – лезь сам и ищи.

— Они с Валери подруги?

– А они там точно есть?

– Должны быть. В базах значатся, а как на деле – не в курсе. Но ты бы лучше не лез.

Проводник скорчил гримасу. Со своего ракурса Катерина видела распечатку вверх ногами, но поняла, что шестой склад находится по ту сторону от кольцевой. Южная часть Экономки, которая, по словам Демьяна, пострадала больше всех и находится в активной части Ликана.

— Да. Я встретился с мисс Кин, и она мне понравилась. Мне она показалась порядочной девушкой. Больше мне ничего не надо было.

– И последнее, – продолжил Кадет. – Консоль перепрошивки. Их у нас тоже нет. И странно, если бы нашлись. Сам понимаешь, штука с кодами допуска, такие на складах не хранят.

– Но здесь их производили, – напомнил проводник. – Где тогда хранят?

Спенсер сказал:

– Скажи спасибо, что я веду строгий учет, – усмехнулся торговец.

– Спасибо, – искренне сказал Демьян. – Так где?

— Мне необходимо поговорить с Рози.

– Эти штуки еще до Каньона позабирали. Еще когда в Липецке первая волна эвакуации прошла, наш главный по электронке забрал с собой домой мастер-консоль вместе с бумагами из кабинета и компроматом из сейфа.

– Забрал домой? Как это домой? Где он жил вообще?

— Наверняка она будет сегодня вечером на работе.

– Где-где… на Садах.

Катя не поняла, о какой местности идет речь. По контексту было ясно, что это где-то рядом. Однако Демьян, похоже, не счел эту новость хорошей.

— Я хочу поговорить с ней прямо сейчас. Отчасти из-за нашего с вами разговора, мистер Ли. У меня такое чувство, что за мной охотятся, и у меня мало времени.

– Сады, – тяжело проговорил он и хлопнул ладонью по решетке. – Черт побери, Кадет. Не говори мне, что эта консоль теперь на дачах.

– Хорошо, не буду, – охотно согласился Кадет. – Ты ведь сам это только что сказал. Без нее никак?

— Думаю, что вы правы.

Демьян с надеждой посмотрел на девушку. Катя покачала головой, все еще не понимая, о каких Садах идет речь.

– Есть и хорошая сторона вопроса, – обнадеживающе заверил торговец. – Из Садов никто еще не выбирался живым. Это значит, что вряд ли вашу консоль кто-то оттуда забрал, правда?

— Тогда мне нужны ее фамилия, сэр, и ее адрес.

– Спасибо, утешил, – буркнул проводник. – Значит, редуктор на Первомае, у «Секунды». Хорошо, я поговорю с Пьеро.

– Напоминаю, – посуровел Кадет и поднял палец, похожий на переваренную сосиску. – Драться на территории Экономки запрещено. «Терция» таких стреляет на месте.

– Помню. Кадет, выдай направление на гироскоп.

Луис Ли молчал так долго, что Спенсер заволновался. Наконец он заговорил:

– Да забирай! – Торговец просунул бумаги, и Катя быстро приняла их. – Все, Демьян, разбирайся сам. И помни, что приходить надо по расписанию.

– Идем, – махнул девушке проводник.

— Мистер Грант, я родился в Китае. Когда я был ребенком, нам пришлось бежать от коммунистов, и мы эмигрировали во Вьетнам, в Ханой, где в то время хозяйничали французы. Мы потеряли все, но это было лучше, чем оказаться среди десятков миллионов, уничтоженных Председателем Мао.

Они покинули жилище Кадета, и Катя еще раз посмотрела на здание снаружи, но так и не поняла, в чем было его назначение и чьи интересы мог представлять торговец. Тяжесть не проходила. Возможно, ее причиной был вовсе не Пьеро.

– Ситуация… – пробормотал Демьян. – Так, побудь здесь, не отходи далеко. Если что-то случится, тебя должны впустить в убежище, таково правило.

– Ты куда? – взволновалась девушка.

Хотя Спенсер и не был уверен, что история жизни этого человека имеет какое-то отношение к его делам, он чувствовал, что какая-то связь между ними есть и вскоре он поймет, в чем она заключается. Хотя мистер Ли был китайцем, но в нем не было ничего загадочного. В сущности, он был достаточно откровенен и прям, как любой житель Новой Англии.

– Надо найти Пьеро и узнать, на кой черт ему понадобился двухступенчатый редуктор. Это не совпадение. И лучше я поговорю с ним без тебя.

– Согласна, – сказала Катя.

– Не пропадай.

— Китайцам нелегко приходилось во Вьетнаме. Жизнь была тяжелой. Однако французы обещали защитить нас от коммунистов. Они нас предали. Когда в 1954 году Вьетнам разделился на две части, я был еще совсем мальчиком. И нам опять пришлось бежать, мы уехали в Южный Вьетнам — и потеряли все.

Демьян быстро направился к соседнему зданию.

— Понимаю.

Оставшись в одиночестве, девушка вздохнула полной грудью, постучала себя в висок, разгоняя тяжесть. Только бы не новая паническая атака…

Став у фонаря над входом, она принялась читать бумаги Кадета. Подобия накладных, только с полной путаницей форм и обилием ненужной информации. Зато координаты складов Экономки были тут отмечены на каждой странице. И один из них отмечен зеленым цветом.

— Нет. До вас начало кое-что доходить, но вы еще не понимаете. Через год началась гражданская война. В 1959-м моя сестра погибла на улице от выстрела снайпера. Три года спустя, через неделю после того, как Джон Кеннеди пообещал, что Соединенные Штаты помогут нам, от взрыва бомбы, подложенной в автобус террористами, погиб в Сайгоне мой отец.

– Шестой склад, – прошептала девушка, напряженно посмотрев на юг.

Сквозь туман едва проглядывала сплошная стена, состоящая поровну из нематериальной энергии и огромной насыпи в сотню метров. Запах озона смешивался с испарениями Матыры, доносимыми ветром. С темного юга тянуло холодом.

Ли закрыл глаза и сжал руки. Казалось, он не вспоминает, а молится.

– Ну, хорошо. – Катя спрятала бумаги в карман, медленно вздохнула и пошла на юг. Стылые контуры брошенных заводов молча смотрели ей вслед.

Спенсер ждал.

Глава 9

Катерина продвигалась в сторону южной кольцевой. Она никого не встретила по пути. За соседними зданиями девушка насчитала троих автоматчиков и каждый раз замирала в тени, ожидая, пока они пройдут. Ей не хотелось отвечать на неудобные вопросы. В остальном Катя не теряла ни мгновения – прижимаясь спиной к холодной стене, девушка внимательно осматривала верхушки зданий на предмет камер наблюдения. Конечно, они должны были там быть, но, скорее всего, не работали. Если местным жителям энергии в самом деле хватало лишь на освещение, то камеры должны были быть неподъемной роскошью. Но даже если они и были, то вряд ли их кто-то просматривал. По одному человеку на каждый заглохший завод – слишком мало, чтобы выискивать еще и шпионов.

— В конце апреля 1975 года пал Сайгон, мне было тридцать, у меня было четверо детей и жена Мей. Моя мать была еще жива, и мы жили вместе с одним из моих трех братьев и его двумя детьми. Нас было десять человек в семье. А после шести месяцев террора погибли моя мать, брат, одна из моих племянниц и один из моих сыновей. Я не мог спасти их. Нас осталось шестеро… и мы решили бежать морем. С нами было еще тридцать два человека.

Девушка все запоминала. Подмечала. Училась.

Тяжесть в теле больше не усиливалась, но и не пропадала – монотонно продолжала гудеть в костях, отдаваться в зубы. Не позволяла привыкнуть к себе. Тем было лучше – Ликан не давал Кате забыть о том, где она находится. Улучив момент, девушка быстро пошла по асфальту, когда-то бывшему образчиком современного технологичного строительства, но теперь перерытого настырной травой. Малиновый свитер Антанты выделял ее на фоне растительности. Она накинула невесомый дождевик с капюшоном, чтобы ее синяя шапка не так выделялась, но он сильно сужал поле зрения, и от капюшона пришлось отказаться.

— «Люди на лодках», — произнес Спенсер сочувственно, поскольку он тоже знал, что значит оторваться от прошлого, от привычного уклада и броситься в плавание в страхе за свою жизнь, пытаясь выжить и спастись.

Полуразрушенная эстакада липецкой кольцевой нависала над головой. Девушка прошла под ней, следуя через проржавевший забор, который выглядел так, словно его регулярно атаковали бурные воды. Продравшись через него, девушка попала на южную часть Экономки, в сравнении с которой север выглядел мегаполисом в час пик. Гудящая подстанция осталась позади, и здесь о ней напоминали разве что покосившиеся столбы с обрывками проводов. В остальном тут стояли те же архитектурные коробы предприятий, только ни один не светился. То тут, то там возвышались холмы мокрой земли, местами спрессованной, а кое-где и размытой. Образовавшуюся насыпь покрывала еще более густая растительность, которая выглядела как кошмар селекционера. Катерина не могла распознать ни единого куста среди этого ржавого разнообразия. Похоже, радиоактивная пыль от Воздуха, нагнетаемая ветром с севера, внесла свой вклад.

Снова сверившись со схемой, девушка пошла в сторону бетонного строения, который должен был быть складом номер шесть. Это оказалась широкая приплюснутая коробка, габаритами примерно метров пятьдесят на сто. Еще раз убедившись, что за ней никто не наблюдает, Катя обошла склад с одной стороны в поисках ворот. Она нашла несколько, но все оказались заперты.

Не открывая глаз, таким тоном, будто он рассказывает о загородной прогулке, Ли продолжал:

Добравшись до следующего угла, она поняла, что вход ей все равно не понадобится. Юго-восточная часть склада оказалась разворочена гигантским куском породы, упавшим с высоты. Девушка посмотрела в сторону бывшей Казинки. Граница Ликана в этом месте была не настолько близко, как на северной части комплекса. Возможно, шестой склад находился точно на своеобразном островке безопасности, за которым уже могли возникнуть аномалии.

Глубоко вздохнув, Катя решилась и пролезла через развалины внутрь склада.

— Однажды, когда штормило, на наше судно напали пираты. Это был военный катер вьетконговцев. То же самое, что пираты. Они убивали мужчин, насиловали и убивали женщин, забирали себе наши жалкие пожитки. Восемнадцать из тридцати восьми погибли, отражая их нападение. Одним из них был мой сын. Ему было десять лет. Его застрелили. Я ничего не мог сделать. Остальные спаслись, потому что погода ухудшилась, поднялись большие волны, и катер срочно ретировался. От пиратов нас спас шторм. Но сильными волнами двоих смыло за борт. И нас осталось восемнадцать человек. Когда погода улучшилась, наше судно, сильно потрепанное, с неработающим двигателем, без парусов и с неисправной рацией, оказалось посреди Южно-Китайского моря.

Здесь ей уже требовался свет. У девушки имелся собственный фонарик, но она решила использовать тот, что входил в состав выданного ей снаряжения. Когда Катя вытащила его из кармана, ее пальцы наткнулись на непонятный предмет. Вытащив и его тоже, девушка в замешательстве посмотрела на маленькую черную коробочку. И вспомнила, где видела похожую вещь. При первой встрече с Демьяном тот использовал подобную как переговорное устройство и затем выбросил.

Быстро осветив прибор со всех сторон, Катерина разобралась, что это такое. Обычный портативный маяк ближнего радиуса действия с внедренным модулем диктофона. Очевидно, при нахождении интересного или загадочного места или в случае, если надо оставить сообщение, проводники использовали такие штуки, чтобы быстро начитать голосом все увиденное. Затем выбрасывали маяк в расчете, что позже кому-то может быть нужно его найти. Да и для обозначения укрытий и тайников – отличная вещь.

Спенсер не мог больше смотреть на его спокойно-каменное лицо. Но он и не мог отвести от него глаз.

Сейчас было самое время им воспользоваться.

Девушка нащупала сбоку маяка кнопку, включила, поднесла ко рту и заговорила, чувствуя себя немного странно:

– Это Екатерина Ан… Это Антанта. Я нахожусь на Экономке, южный сектор, склад номер шесть. Ищу гироскоп для ремонта «Журавля». Демьяна решила не ждать.

— Мы дрейфовали шесть дней. Жара была невыносимой. Не было питьевой воды. Очень мало пищи. Прежде чем нас заметили с американского военного судна и спасли, умерли одна женщина и четыре ребенка. В том числе моя дочь — она умерла от жажды. Я не мог ее спасти. Я не мог никого спасти. Из десяти человек моих близких, переживших падение Сайгона, осталось лишь четверо. Моя жена, еще одна дочь — единственный мой ребенок, оставшийся в живых, — и моя племянница. И я.

Не зная, что еще добавить, девушка положила маяк у стены, рассчитывая его забрать на обратном пути, если все пройдет хорошо. Затем она сверилась с листком и принялась быстро ходить вдоль рядов ящиков, шкафов и стеллажей.

Луч фонаря гулял по коробкам, на большинстве которых не имелось никаких надписей. Опознавать содержимое приходилось по габаритам, запахам и разводам смазки. Наконец Антанта нашла ряд с электроникой и начала внимательно его рассматривать, мысленно отсекая все ненужное. Если бы девушка не знала, как может выглядеть требуемая деталь, то поиски растянулись бы на неделю. Но у нее ушло всего несколько минут, дабы найти то, что нужно.

— Очень вам сочувствую, — сказал Спенсер, но слова не могли выразить истинных чувств и прозвучали фальшиво.

Причем в единственном экземпляре. Вскрыв очередной ящик, Антанта убрала слой пенопласта и несколько листов картона, прежде чем увидела размокшую от сырости коробку с нужным ей изображением. Открыв ее, девушка с восторгом посмотрела на гироскоп. Убедившись, что он не имеет внешних повреждений, Антанта проворно упаковала коробку снова и спрятала в рюкзак.

Когда она закончила, в окнах позади что-то полыхнуло. Антанта быстро выключила свет, повернулась.

Луис Ли открыл глаза.

Алистер Маклин

Оранжевое небо исчезло, превратившись в почти обычное. Или же так казалось по контрасту, потому что темные, коричневые облака объяснить было трудно. Стало как будто темнее, хотя мир все еще был различим.

Черный крестоносец

Неожиданно заныли суставы пальцев. Девушка плавно сжала их в кулаки, разжала снова, замечая, как руки дрожат.

— С этой развалюхи двадцать лет назад спасли еще девять человек. Они все, как и я, взяли себе американские имена и сегодня являются совладельцами этого ресторана, партнерами в других моих предприятиях. Я их всех считаю своей семьей. Мы, мистер Грант, держимся довольно замкнуто. Я — американец, потому что верю в американские идеалы. Я люблю эту страну, ее народ. Но я не люблю ее правительство. Я не могу любить то, чему я не доверяю, и я никогда и нигде не буду доверять правительству. Вас это не шокирует?

– Пора уходить, – пробормотала она и быстро пошла вдоль стены обратно к маяку.

Пролог

От громкого удара в ворота снаружи ее сердце упало. Антанта уткнулась в один из стеллажей, с грохотом его опрокинув. Следом раздался звук выстрела. Затем еще один. В складской двери показались отверстия.

— Нет. Это можно понять. Но это все очень печально.

Маленький, насквозь пропыленный человечек в маленькой, насквозь пропыленной комнатенке. Таким я его всегда себе представлял: всего-то навсего маленький пропыленный человечек в маленькой пропыленной комнатенке.

Антанта вскрикнула, отбежала подальше, перемахнула за ряды ящиков и спряталась за ними.

Ни одна уборщица ни разу не удостоилась разрешения войти в этот кабинет, прокопченные, плотно занавешенные окна которого смотрели на Бэрдкейдж-Уолк. И, кстати сказать, вообще никому, не только уборщице, ни разу не удалось попасть вовнутрь в отсутствие самого полковника Рейна.

— Как отдельные личности, как соседи, члены одного коллектива, — сказал Ли, — представители всех рас и политических убеждений обычно очень симпатичные, приятные, добрые люди. Но, объединившись или же попав в правительство, где в их руках сосредоточивается большая власть, некоторые становятся просто чудовищами, причем иногда даже имея самые благие намерения. Я не могу хорошо относиться к чудовищам.

Дверь с грохотом вылетела, упав на складской пол. Антанта посмотрела в щель между коробками.

И никому не пришло бы в голову заподозрить, будто у полковника аллергия на пыль.

Внутрь вошел Пьеро. Он тяжело дышал, прихрамывал на правую ногу. Пластыри с лица соскочили. На щеке виднелся свежий порез, добавивший фактуры его недавнему шраму.

Пыль лежала повсюду — на полированных дубовых паркетинах, кое-где высовывавшихся из-под ковра. Она покрывала шкафы, бюро, радиаторы парового отопления. Она обозначила грязные полосы на поверхности старенького двухтумбового письменного стола. Свободные от пыли участки свидетельствовали: совсем недавно на этом месте находилась книга или папка, в сторонку ее убрали буквально пару минут назад. Пылинки деловито плясали в косом солнечном луче, пробившемся в щелочку между двумя половинками занавеса. И трудно сказать, световой ли эффект это был или жизненная правда, так или иначе, редкие, зачесанные назад волосы человека за письменным столом казались подернутыми пылевой паупщой. И не требовалось чрезмерного воображения, чтоб различить почерк искусного гравера в морщинах впалых щек или контурах высокого покатого лба. А потом вдруг вы замечали глаза под тяжелыми веками — и тотчас забывали про пыль. Эти глаза посверкивали твердым, уверенным блеском драгоценного минерала. Обдавали синевой чистейшего гренландского ледника, хотя были попрохладней.

Но я всегда буду хорошо относиться к своей семье, своим соседям, людям моего круга.

– Выходи, – требовательно сказал он. – Поговорить хочу.

Он принял меня стоя, пожал мне руку холодной костлявой рукой, чем-то похожей на грабли, жестом предложил стул — прямо напротив светлой фанерной панели, ограждавшей спереди стол красного дерева. Потом сел, прямой, словно аршин проглотил. Сцепленные руки положил перед собой, на пыльный стол.

Девушка прекратила дышать. Не понимая, чего может хотеть этот страшный человек, она пригнулась к полу, начала искать, под какой бы ящик залезть. Из оружия у нее ничего не было, кроме фонарика, но, быть может, режим стробоскопа дезориентирует преследователя…

— Думаю, это правильно.

— С возвращением домой, Бентолл. — Голос соответствовал глазам; чудилось: вот-вот послышится треск ломающегося льда. Быстро обернулся. — Ну как, приятное было путешествие?

Новый выстрел заставил ее замереть на месте.

– Я тебя вижу, – сказал Пьеро. – Поднимайся уже. Или шапку тебе отстрелю.

— Увы, нет, сэр. Текстильный магнат, которого сняли с самолета в Анкаре, чтоб отправить меня, негодует. С минуты на минуту жду визита его адвокатов. Авиакомпанию, того и гляди, лишат права обслуживать европейские линии. Пассажиры проклинают меня, а стюардессы — как не смотрели на меня в полете, так и сейчас не хотят смотреть. А в остальном поездка, можно считать, удалась.

— Рози, официантка из «Красной двери», не была среди тех, кто оказался с нами на судне. Однако ее мать — вьетнамка, а ее отец — американец, погибший там, так что она — одна из людей моего круга.

Голове сразу стало жарко от прилива крови. Антанта перестала искать укрытие, выпрямилась во весь рост.

— Подобные истории случаются, — заметил он рассудительно. Над поджатыми губами, чуть левее, слабый тик тронул щеку. Обладая богатым воображение.м, сей мимический казус можно было принять за улыбку. С другой стороны, подобная гипотеза могла оказаться безосновательной. За те двадцать пять лет, кои полковник отдал проблемам Дальнего Востока, тыча свой нос в чужие дела, мускулатура его щек, думаю, атрофировалась.

– Что ты сказал про мою шапку? – спросила она.

— Выспался?

Спенсер настолько увлекся рассказом Луиса Ли, что совсем позабыл о своей просьбе, которая и вызвала все эти воспоминания. Ему хотелось как можно скорее поговорить с Рози. Ему было необходимо узнать ее фамилию и адрес.

Я покачал головой:

– А? – не понял Пьеро. – Ты чего это?

— Глаз не сомкнул.

Страх сразу улетучился, и пришла ярость. Антанта нащупала фонарь, нажала кнопку трижды. Луч света замигал во вспышках стробоскопа. Девушка направила его в лицо Пьеро, сразу же отходя с линии огня.

— Нельзя вовлекать Рози в это дело еще больше, — сказал Ли. — Она рассказала этим лжефэбээровцам, что знает о мисс Кин очень мало, и я не хочу, чтобы вы что-либо выпытывали у нее.

Жаль. — Впрочем, свое отчаяние по данному поводу он скрыл вполне успешно, не без деликатности прокашлявшись.

Пуля вжикнула по стальному шкафу за спиной, выбивая искру. Антанта перекатилась вправо, уже не пытаясь играть в беглянку. Быстро поискала взглядом какой-нибудь тяжелый предмет. Таких здесь валялось в изобилии – камни и мусор словно ждали своего часа.

— Боюсь, тебя снова ждет дорога, Бентолл. Отправление — нынешним же вечером. В одиннадцать из лондонского аэропорта.

Снаружи внезапно завыла сирена. Пьеро перестал стрелять, обернулся, вслушиваясь. Девушка нашла подходящий прут, выглядящий как перекрученный железный уголок для обшивки, ухватила покрепче, до боли закусив губу.

— Я просто хочу задать ей несколько вопросов.

Я помолчал пару секунд, давая ему понять: не все, что мне хочется высказать вслух, его уши стерпят. Потом, подчиняясь необходимости, пожал плечами:

– Внимание! – прозвучал усиленный голос Кадета в полукилометре к северу. – Началась Фаза Земли! Повторяю! Идет Фаза Земли! Всем срочно в укрытие! Кроме двух гостей с хутора – при их виде открывать огонь на поражение!

— Опять Иран?

Антанта поморгала, думая, чем таким уже успел провиниться Демьян.

— Если в дело ограничивалось переводом из Турции в Иран, я не стал бы будить гнев текстильного магната, приглашая тебя в Лондон, чтоб именно здесь одарить новым назначением. — Снова подобие тика тронуло уголок поджатого рта. — Значительно дальше, Бентолл, — Сидней, Австралия.

— Если эти люди увидят ее с вами, а в вас узнают того человека, что был прошлой ночью в доме, то они решат, что Рози с мисс Кин связывает нечто большее, чем общая работа, хотя, по правде, так оно и есть.

– Слышала? – проговорил Пьеро. – Ну, посиди здесь. Одной могилой больше будет.

По-моему, территория тобой еще не обжитая.

Земля под девушкой содрогнулась, пол опасно накренился. Ящик, за которым пряталась Антанта, поплыл вправо. Девушка сделала единственное, что могла, – вбила прут в образовавшуюся дыру, чтобы хоть как-то удержаться.

— Австралия?! — Сам того не сознавая, я вскочил на ноги. — Австралия!

— Я буду очень осторожен, мистер Ли.

Полки над головой затрещали. Если бы они дополнительно не поддерживались тросами с потолка, то грохнулись бы на Антанту. Вниз полетели обрывки ткани.

Послушайте, сэр, вы, видно, не получили на прошлой неделе мою телеграмму? Восьмимесячный труд почти завершен. Осталось пришить последнюю пуговицу. Неделя, самое большее две — и я бы...

– Счастливо оставаться, – пожелал Пьеро и побежал к выходу.

— Садись! — Этот тон, да еще в сочетании со взглядом! Словно ведром ледяной воды окатил меня полковник. Задумчиво всмотрелся в меня, после чего несколько утеплил свой голос, оставив его на градусе замерзания. — Твоя озабоченность понятна, но излишня. Хочу надеяться, в твоих же интересах, что, недооценивая своих нанимателей, ты вместе с тем трезво оцениваешь противника. Ты превосходно справился с заданием, Бентолл.

— Да. Только при этом условии я вам помогу.

Далеко ему уйти не удалось. Ближайшее к нему окно разбилось, и внутрь влетел Демьян.

Уверен, что любой правительственный департамент, менее взыскательный, чем наш, и не столь преуспевающий, давно представил бы тебя к ордену.

Сбив Пьеро с ног, он буквально впечатал его в разбитый верстак. Мимо Антанты пролетел ворох щепок. Девушка снова выдернула прут, подобралась ближе, чувствуя, как пол ходит все сильнее, словно какая-то сила снаружи пытается сорвать строение целиком. Похоже, до этого Ликан щадил склад номер шесть и сейчас решил оторваться на полную катушку. Реагировал на необычную населенность южного сектора.

Так или иначе, осознай: свое дело ты сделал. И я не допущу, чтоб мои разведчики принимали на себя чуждую им миссию практиков-исполнителей.

Тихо отворилась дверь, Спенсер обернулся и увидел, что в комнату вернулся метрдотель, который привел его сюда. Он даже не слышал, как тот выходил.

Глядя в ужасе на двух дерущихся мужчин, Антанта заметила, как с крыши склада слетает кусок обшивки. В образовавшейся дыре виднелось коричневое небо. Рев сирены усилился неимоверно.

— Простите, сэр, — начал я нерешительно, — у меня нет спецодежды...

Но и он не перекрыл грохот нового выстрела. Демьяну удалось выбить пистолет из руки врага, оружие покатилось в сторону девушки. И все же Пьеро был заметно сильнее. Схватив Демьяна за горло, Пьеро нанес ему несколько яростных ударов, наплевав на защиту. Половину ударов проводнику удалось парировать. Он даже ударом ножа сумел распороть Пьеро правое ухо.

— Развивая твою же метафору, последнюю пуговицу со дня на день застегнут. — Казалось, он меня не слышит. — Утечка информации, катастрофическая утечка информации о Гепвортской топливной лаборатории практически перекрыта. Полностью и навсегда. — Он посмотрел на электрические часы, украшавшие стену. — Итак, у тебя еще четыре часа. А завершенное дело мы спишем в архив — и пусть члены кабинета почивают спокойно.

— Она его помнит. Все в порядке, — сказал тот Луису Ли, подходя к Спенсеру и протягивая ему листок бумаги.

Он помолчал, расцепил руки, уперся локтями в стол и уставился на меня сквозь сведенные в конус пальцы.