Выступление же «Сектора Газа» на Красной площади, возможно, является самым внушительным пунктом в портфолио его тогдашних директоров. Хотя останавливаться на достигнутом они явно не собирались.


Алексей Привалов
У нас было много таких хороших затей, как этот концерт-съемка на Красной площади, которые наверняка бы продолжались, если бы Хой не умер. Как раз в начале нулевых открылись уже совершенно другие возможности и для представителей таких жанров. Проснулся медийный интерес, так что, думаю, к сегодняшнему дню мы бы уже были практически официозом.


Глава XXXVI

Последние концерты

В 2000-м году «Сектор Газа» концертировал так же нерегулярно, как и в предыдущую пару лет. В Москве группа по-прежнему выступала по старым советским ДК, поскольку в клубах они так и не стали своими. Хотя, возможно, и могли бы, потому что, во всяком случае, ночной тусовочный формат отдыха был Юрию Хою близок. До раннего утра он мог зависать в столичных клубах, а потом отсыпаться в московской квартире на Юго-Западе часов до четырех дня.

В Москве Юрий Клинских по-прежнему чувствовал себя одиноким. Его поддерживали, как могли, некоторые экс-«секторовцы», вроде Татьяны Фатеевой, да члены фан-клуба «Газовая атака», с которыми он время от времени тусовался и вне контекста концертов.


Сергей Ким
В детстве я проводил все свое свободное время в деревне, где один мой приятель Леха Кураксин переписал мне кассету с альбомами «Сектора Газа», правда, перед этим уточнил: «Мамка не убьет?» Я говорю: «Так сама посоветовала!» А прикол в том, что Леха в итоге в конце 90-х переехал в Москву и жил недалеко от меня, на Кутузовском проспекте. И вот как-то едем мы с Юрой на машине с Речного вокзала, заняться, в принципе, нечем. Юра говорит: «Куда б заехать затусить на пару часов, есть идеи?» А мы как раз проезжаем по Большой Филевской. Я говорю: «Юр, есть вариант, живет у меня неподалеку друг, который мне первый и переписал альбом “Сектора Газа”. Можем нагрянуть, он будет в шоке». Тормозим около таксофона, я звоню, он дома. Говорю: «Лех мы к тебе ненадолго заедем», но не говорю, что с Юрой. Подъехали к подъезду, он выходит встречать и просто как вкопанный встает с выпученными глазами. Вот поржали мы тогда славно.


За несколько месяцев до смерти «Сектор Газа» играл в Минске. Тогда еще ничего не предвещало беды, но те, кто мог бы послушать тогда группу и не сделал этого, сейчас рвут на себе волосы.


Алексей Привалов
«Сектор Газа» играл концерт в КЗ «Минск». Я предложил жене: «Пойдем покурим на улице». Она возражает: «Да я послушать песни хочу». Начал ее убеждать, мол, сколько еще этих концертов будет! Так вот – это был последний, на котором мы были (исключая злополучную «Звуковую дорожку»).


21 апреля 2000 года «Сектор Газа» выступил в московском кинотеатре «Ереван». Практически сразу после этого группа уехала в очередной тур по Германии, где пробыла вплоть для июня. Тем не менее в среде поклонников «Сектора Газа» выступление в «Ереване» получило статус «Последнего концерта» – видимо, потому что из всех позднейших концертов команды именно он в наиболее полном виде был зафиксирован кем-то из зрителей на видеокамеру. Да, финальная часть заснята лишь фрагментами, но представление о состоянии группы на тот момент можно получить из этого документа исчерпывающее.

На сцену Юрий Хой вышел в легких штанах и простецкой мешковатой толстовке, подтверждая тезис о том, что в последние годы он предпочитал выступать в том же, в чем и приезжал на площадку. Довольно по-свойски извинился перед залом за задержку шоу, пространно сославшись на проблемы с аппаратом и на то, что «здесь у нас свои понты». Что бы ни означало данное утверждение, к таким аргументам обычно проникаешься доверием автоматически.

Затем Юрий Клинских доложил: мол, обстановка такая – за лето «Сектор Газа» планирует снять клип и завершить работу над новым альбомом, а осенью – все представить. Из этих слов можно лишний раз убедиться, что загад не бывает богат. Помнится, и десятью годами раньше Виктор Цой на аналогичном последнем концерте группы «Кино» в «Лужниках» тоже сулил поклонникам клип и альбом. Оба музыканта так и не дождались плодов своих трудов…

Последние концерты тех или иных исполнителей позволяют остановить мгновение и взглянуть на происходящее с точки зрения вечности. Вдвойне интересно, чем артист жил незадолго до своего ухода, что его волновало, чем он хотел поделиться с аудиторией и что завещать всем нам. Не менее важно уловить в манере поведения, интонациях, жестах, комментариях и выборе песен музыканта предчувствие близкой смерти, а также – зачатки личного мифа (некоего идеализированного образа), который будет формироваться на волне его посмертного почитания.

По концерту в «Ереване» хорошо заметно, что Юрий Хой в этот период если не тяготился ранними стебовыми песнями, то воспринимал их уже как нечто проходное и необязательное. Во всяком случае, начав именно с такой вещи, как «Попец», он пояснил, что исполняет ее «для разогрева». Следующая «Песенка» казалась на этом фоне уже развлекательным продуктом более зрелого автора, который мог вызвать у зрителей чувство эйфории без нарочитых грубостей, ненормативной лексики и апелляции к телесному низу. Зрители азартно подпевали бессловесному припеву, а клавишник Игорь Аникеев выводил его зверским голосом.

После «Песенки» у «Сектора Газа» произошла заминка, во время которой Вадим Глухов сыграл сверх нормы еще несколько забористых риффов из предыдущего номера. Обычно Юрий Хой во время подобных пауз разражался каким-нибудь неприличным анекдотом, но теперь обошелся без этого. Песне «30 лет» зал подпевал так же азартно, как «Песенке», а Клинских не забыл поздравить всех тех, кому еще предстоит отпраздновать такую дату. На третьем куплете у него отрубался микрофон, так что чудом всплывшая фраза «я имею право сегодня жить» приобрела особый вес и измерение. Сегодня у него такое право действительно было, но вскоре жизнь его оборвется так же внезапно, как вокальная партия. Еще более наглядно примерно то же самое случится через пару месяцев с Юрием Хоем на фестивале «Звуковая дорожка» на песне «Демобилизация».

Концертная жестикуляция к моменту выступления в «Ереване» у Юрия Хоя стала еще более скупой. Особых мизансцен он больше не демонстрировал, за исключением завода мотоцикла перед «Явой». Зато в «Тумане» на словах «Бог для нас всегда бесплотный вождь» выразительно поднимал глаза к небу, будто обозначая тот вектор, по которому ему вскоре предстояло направиться.

Ближе к середине в одном блоке с «Явой» прозвучали еще несколько ранних залихватских песен «Сектора Газа» – посвящение всем «не дающим» «Не дает», «Теща» с убедительной просьбой зрителям спеть эту песню мамам их жен и «Снегурочка» с неизменно отданным на откуп зрителям припевом про «педераста горбатого». Перед «Давай-давай» Хой прибег к небольшой мистификации, лукаво пообещав самую нежную песню. Но на самом деле таковая прозвучала лишь следом – «Лирика». Во время этой песни Юрий Клинских подал публике пример, запалив зажигалку, словно поминальную свечу.

Почти сочувственно прозвучала некогда издевательская «ГАИ», которую Хой предсказуемо адресовал «доблестной госавтоинспекции». Это посвящение воспринималось уже почти всерьез, поскольку несколькими годами раньше, во время одного из радиоэфиров, лидер «Сектора Газа» ею же благодарил тульских гаишников, оказавших группе по дороге на концерт некую услугу. Еще пронзительнее прозвучал «Бомж», которым Юрий Хой попытался приободрить «всех пацанов, которым, как всегда, не везет».

Кульминацией концерта стал цикл мистических песен, который певец представил особо. Чувствовалось: это именно то, что сильнее всего его занимает в данный момент. «Песней № 1», по замечанию Хоя, оказалась сказочная «Ночь перед Рождеством» на которой он вновь поднимал взгляд к небу, когда пел о Богородице. О продолжении мытарств героя по фольклорному паноптикуму всяческой нечисти свидетельствовали «Вурдалак» и «Укус вампира». Во второй из них пророчески были описаны обстоятельства смерти Юрия Клинских: «Я не знаю, что мне делать, но трясет меня, и жарко в груди».

А дальше для тех ценителей «Сектора Газа», которые давно ждали от группы чего-то нового, небывалого и ударного, наступил момент истины. Группа исполнила песню «Ночь страха» из готовящегося альбома «Восставший из ада», которую Хой окрестил «легким рэпачком». Как-то в интервью он жаловался, что практически не может встраивать номера с хип-хоповой основой в концертную программу, потому что ему «не хватает дыхалки» их начитывать. Однако «Ночь страха» в контексте последнего концерта смотрелась насущно необходимым завещанием. Донельзя немногочисленный отряд «истребителей вампиров» из «Сектора Газа» оборонялся не на жизнь, а на смерть. Вадим Глухов строчил из своей гитары почти автоматными очередями, Юрий Хой отдавал команды о святой воде и дальнейшей боевой стратегии, а Игорь Аникеев, подхватывая концовки фраз припевов, громогласно рапортовал об исполнении приказов: «Есть! Здесь!»

Еще одной «ласточкой» из «Восставшего из ада» выпорхнула «Сожженная ведьма», которую Юрий Клинских, как и в трек-листе буклета будущего альбома, посвятил в «Ереване» «жертвам средневековой инквизиции». Круг замкнулся, когда ее закономерным продолжением прозвучала одна из первых песен Хоя – «Утопленник». «Вальпургиева ночь» стала пугающе осязаемой, поскольку Клинских напомнил, что этот самый праздник настанет совсем скоро – через каких-то 10 дней. До его собственной «Вальпургиевой ночи» было чуть дольше…

Шабаш в зале был к этому моменту что надо и еще многократно усилился, когда группа заиграла залихватский «Сельский кайф». И вновь Юрий Хой абстрагировался от двусмысленного посыла этой вещи, подчеркнув в ремарке к ней, что это – лишь «для отдельных лиц». Для коды он достаточно неожиданно выбрал песни о венерических болезнях, декларативно объединив их в дилогию – «Трипак» и «Сифон». Но, учитывая ощущение болезненности, обреченности и ожидания встречи с потусторонним миром, которыми веяло от этого концерта, выбор был понятен. Однако даже в этом недружелюбном антураже Юрий Хой остался для поклонников близким и родным. Особенно наглядно это проявилось, когда во время долгого вступления к «Сифону» он охотно бросился подписывать разложенные перед ним зрителями на краю сцены плакаты и буклеты.

Парой дней позже «Сектор Газа» уже играл в небольшом клубе в Дрездене. От этого выступления сохранилась лишь восьмиминутная видеонарезка, но даже по ней видно, что программа отличалась от московской. В самом начале музыканты сыграли «Гуляй мужик!», относящуюся как раз к тому переходному историческому периоду, когда многие из пришедших на это выступление людей покинули родную страну. Да и эта разухабистая песня больше подходила к клубному разгулу, чем к стенам неуютного кинотеатра, который Юрий Хой предлагал сотрясти громоподобной «Песенкой». Последняя, впрочем, была и в Дрездене. Здесь же был сыгран и «Колхозный панк», которого в Москве не было (или же он просто не запечатлелся на записи). «Вальпургиева ночь» была еще ближе во всех отношениях (календарно, географически и метафизически), поэтому Юрий Хой спел ее в конце и пожелал всем после нее «счастья и удачи по жизни».

Складывалось ощущение, что ему самому больше всего хотелось бы расширить «мистический блок» до масштабов целого концерта, разбавив его парой-тройкой композиций вроде «Тумана», «30 лет» и «Бомжа». Как лезвием по сердцу, впечатывалась «Ночь страха». Прежде чем уйти в историю, Юрий Хой, исполняя ее, производил впечатление бесстрашного, но обреченного бойца с инфернальными сущностями, который попал в окружение ненасытной нежити, фактически проиграл свою «святую войну», но не сдался, понимая, что дух все равно уйдет к Богу, а безжалостным демонам достанется лишь бренная плоть.

Глава XXXVII

Демобилизация

Помимо концерта в кинотеатре «Ереван» и тура по Германии, незадолго до смерти Юрия Хоя было еще одно выступление – странное, сюрреалистическое, откровенно выбивавшееся их череды привычных «гигов» «Сектора Газа». Собственно, это и не был как таковой «Сектор Газа», а Юрий Хой в одиночку на празднике ВДВ в Подольске 15 июня 2000 года. Происходящее больше смахивало то ли на корпоратив, то ли на отдающий официозом междусобойчик.

Программа была примечательна тем, что, выступая перед военными, Юрий Клинских выдал полный цикл тематических песен, в которых отразились как его собственные армейские впечатления, так и события Чеченской войны, никогда не оставлявшие его равнодушным. Несмотря на наличие нелюбимой лидером «Сектора Газа» фонограммы, он, судя по всему, пребывал в прекрасном расположении духа и даже пытался между песнями балагурить, как в старые добрые времена.

Судя по реакции гостей, и им было очень весело. Но сейчас, когда мы уже знаем, что произойдет буквально через три недели, не можем не не содрогнуться, улавливая в рассуждениях Юрия Хоя пророческие нотки. Ведь начал он с предупреждения в адрес всех мужчин по поводу того, что год выдался високосным, а потому для них – опасным, и им стоит себя поберечь. Ему бы экстраполировать этот полезный совет на себя, а то получилось, как в песне «Следи за собой» Виктора Цоя: других увещевал, а себя не уберег.

Старт выступлению дала свежезаписанная на тот момент «Демобилизация». Следом был «Туман», причем, представляя его, Юрий Хой вспомнил уже о женщинах, но тоже в довольно брутальном контексте. «Любите нас и лелейте, ну а мы всегда вам будем отвечать взаимностью!» – напутствовал он дамам. И тут же довольно потешно попросил запустить следующую песню, самоиронично намекая на фонограмму и вызвав приступ смеха в зале. А заключительную часть военно-патриотической трилогии «Пора домой» Клинских адресовал тем, кто служил в Чечне, с достоинством обозначив преемственность между собой и ими: «От танкистов вам привет! Сами бывали в учебке, все дела. Знаем, что почем». На прощание он пожелал «скорее возвратиться домой тем, кто сейчас вне его». Вновь в перспективе его дальнейшей судьбы это прозвучало двусмысленно, как пророчество человека, восходящего на персональную Голгофу.

Весьма символично, что прощание Юрия Хоя с этим миром проходило под знаком дембельских песен. В нашей панк-культуре у этого феномена особая репутация, во многом сформировавшаяся благодаря Егору Летову. В конце 80-х после возвращения со срочной службы гитариста «Гражданской обороны» Кузи УО (Константина Рябинова) он впервые услышал образчики армейского устного народного творчества и поразился метафизической перспективе этих вещей. Коряво, примитивно, наивно, но эти песни описывали пограничные состояния между миром и войной, дисциплиной и свободой, любовью и предательством, жизнью и смертью. Записав под эгидой своего сайд-проекта «Коммунизм» альбом «дембельских песен» «Солдатский сон», Егор Летов высветил в них, прежде всего, тему смерти, традиционно понимаемую в фольклоре как возвращение домой.

С большой долей вероятности Юрий Хой, как поклонник «Гражданской обороны», слышал «Солдатский сон». А если даже и не слышал, то совершенно определено был знаком с прообразом этой пластинки – диском «ДМБ-85» заметно повлиявшей на него группы «ДК». «Демобилизация» вполне укладывается в эту парадигму. Тем более – окружение Юрия Хоя в один голос заявляет, что эту песню он не сочинял, а услышал от своего старшего брата Анатолия.


Галина Клинских
Песня не его. Эту песню принес его старший брат Анатолий, который научил его играть на гитаре из армии. Насколько мне известно, в тексте Юра ничего не переделывал.


Не ставя под сомнение данное утверждение, все же удивимся тому факту, что «Демобилизация», кроме как в исполнении «Сектора Газа», в других независимых от группы источниках не фигурирует. Обычно у таких песен масса вариантов и разновидностей исполнения, несколько претендентов на авторство и замысловатая, растянутая во времени история создания, достойная освещения в передаче «В нашу гавань заходили корабли». Ничего подобного в случае с «Демобилизацией» нам пока обнаружить не удалось. Возможно, разгадка этой дилеммы еще впереди.

Нельзя не заметить, что, в отличие от многих образчиков армейского фольклора, «Демобилизация» скроена довольно крепко и профессионально. В ней, безусловно, есть неотъемлемые для этого жанра банальности, вроде «скорый поезд к дому мчится» и «прилечу домой, как птица», на которые, например, указывал в своей статье «Газовый фактор» исследователь поэтики Юрия Хоя Михаил Осокин. Но невозможно не отметить оригинальные (вроде «авралов – генералов») и даже составные рифмы («птица я ― демобилизация»).

Кроме того, в «Демобилизации» можно уловить узнаваемые черты менталитета Юрия Хоя. Многие его песни (особенно – зрелого периода) исполняются от лица женатого человека. Да и здесь бравый дембель, который при ином раскладе легко мог примерить на себя личину сердцееда и охмурить любую красотку, уважительно отзывается о своей пассии: «И пройдемся мы с тобою – рядом с будущей женою». Так что чья бы «Демобилизация» ни была, в контексте «Сектора Газа» она воспринимается не как инородное тело, а как стилизация – наподобие «Дембельской» Егора Летова, которая вошла в пластинку «ГО» «Солнцеворот»: сочинена им, но в то же время как будто составлена из обрывков чужих произведений – «Из Гете» Михаила Лермонтова («потерпи немного – отдохнешь и ты») и «Смерть пионерки» Эдуарда Багрицкого («Знамя на ветру»). И у Хоя, и у Летова в дембельских песнях подобные заимствования становятся важным атрибутом «текста смерти» – свода произведений, которые задним числом воспринимаются как провидческие описания авторами собственной гибели.

Не стоит забывать, что с помощью «Демобилизации» Юрий Хой 25 июня 2000 года попрощался со сценой. Было это, как и в случае с Виктором Цоем, на фестивале «Московского комсомольца» «Звуковая дорожка» в «Лужниках», но такого величественного триумфа, как у «Кино», отнюдь не получилось.


Алексей Привалов
Юркино последнее выступление в жизни – на «Звуковой дорожке» – выдалось действительно мистическим. Заело мини-диск с фонограммой, который я записал у приятелей-радийщиков. Они как-то наскоро перегнали песни, а я потом носитель не проверил – дома-то такой аппаратуры тогда не было! Естественно, когда «минусовка» «встала» два раза на одном и том же месте, номер был сорван… С концерта я ушел в подавленном настроении. С Юрой после этого мы молча разошлись по домам и не общались полторы недели, а потом он мне сам позвонил. Я начал горячо извиняться, так как переживал все это время, считая, что очень серьезно подставил артиста на пятнадцатитысячную аудиторию в Лужниках. Он ответил, что все это фигня и вообще – кто не работает, тот и не ошибается.


Этого выступления действительно могло бы не быть. Но, видимо, кому-то было нужно, чтобы всегда тяготевший к мистике Юрий Хой попрощался с этим миром в стилистике фильма «Привидение» или самого страшного ночного кошмара любого музыканта. Когда ты еще вроде на земле, жив, поешь, но тебя не слышат, потому что ты уже принадлежишь иному миру, в который направлен подписанный приказ о твоей демобилизации.

Глава XXXVIII

Это моя смерть

Разговор о смерти любого публичного человека невозможно вести без некоторого упрощения, мифологизации и даже вульгаризации темы. В случае же с Юрием Хоем не так важны точные обстоятельства его ухода, как анализ того, что ему предшествовало. Поэтому в поисках мины замедленного действия стоит начать издалека.

С Ольгой Самариной, сыгравшей роковую роль в судьбе Юрия Клинских, он познакомился еще в апреле 1991 года в гримерке после одного из концертов. Не зная, как скоротать вечер, девушка приняла предложение подруги сходить на сборный концерт с участием «Сектора Газа» по доставшимся бесплатно билетам. Мимолетная встреча в гримерке так могла бы ничем и не закончиться. Но Ольга проявила определенную настойчивость и инициировала свидание. Возможно, на руку ей сыграла тоска Клинских по дому, особенно остро проявившаяся на фоне наступившей Пасхи, которую он привык встречать в родном Воронеже. А тут новая знакомая предложила наведаться в храм, и он не нашел веских причин отказаться.


Галина Клинских
Пасху Юра вообще выделял. Пекли куличи, красили яйца. Пасхальное утро обязательно начиналось у нас с кусочка кулича и яичка. Потом ездили на кладбище – в основном к моим родственникам. Встречались с родными.


Впрочем, в последующих встречах Юрия с Ольгой романтики было мало, потому что постоянно мелькали какие-то нетрезвые компании, на все согласные женщины, склоки и ультиматумы. Их отношения явно затянулись. В 90-е он пытался порвать с возлюбленной и не встречался с нею года полтора. Однако все вернулось на круги своя. Драматизм ситуации усугубился, когда о пассии Юрия Клинских узнала его жена.


Галина Клинских
Не могу сказать точно, почему он с ней стал встречаться. От нее он уходил и уже не хотел близких отношений. Я так не могла жить и хотела уйти. Сказала Юре, что собираюсь разводиться. К детям приезжать я бы ему позволила в любое время. Юра как раз купил квартиру, я сказала, что могла бы жить там, он – в нашей. Он мне сказал: «Если ты уйдешь, я погибну. Ты – мой ангел-хранитель».


Судя по удрученному состоянию супруга и взволнованным интонациям его голоса, Галина Викторовна поняла, что он ничуть не лукавит и уж тем более не манипулирует ею. Однако и после этого его связь с Самариной не прервалась. В Воронеже он стал бывать реже, объясняя в интервью, что тяготится нездоровым вниманием к своей персоне со стороны праздношатающихся жителей района. Разлуку же с семьей переносил тяжело.


Галина Клинских
Всякий раз Юра старался приезжать на Новый год в Воронеж. Только один раз он с нами не встретил Новый год, оставшись с Олей в Москве. И то – звонит по телефону, узнает, как у нас дела, что делаем. Через час опять. Потом – вновь. И каждый раз голос все пьянее и пьянее. Уже в районе полуночи он признался, что собирается спать.


Дальнейшая история взаимоотношений Юрия и Ольги приобретает совсем уж деликатный оборот. У «Сектора Газа» немало песен на наркотическую и алкогольную тематику, но искать в них автобиографический подтекст было бы в корне неверно. В своих публичных высказываниях Хой не раз подчеркивал, что если бы он делал в жизни все то же самое, что описывает в своем творчестве, то, чтобы все успеть, ему нужно было бы прожить не менее двухсот 200 лет. К тому же многие тексты «Сектора Газа» следует воспринимать по аналогии с «Вредными советами» Григория Остера. А вот знак равенства между наркотиками и Ольгой дружно ставит все тогдашнее окружение Юрия Хоя, который тоже не смог уберечься от этой напасти.


Алексей Привалов
Любовница его и подсадила. Она была официанткой в каком-то этническом баре. Хозяева там и сами, и всех вокруг заражали этой «вакциной». Она подсела, а он за компанию. Юрка очень переживал. Где-то за год до смерти он ездил в Воронеж и встречался с какой-то бабкой-колдуньей, которая ему сказала, что если он не расстанется с Ольгой, то погибнет. После этого он приехал ко мне, поделился этим, был очень подавлен. Но оставить ее сразу он тоже не мог. Юрка метался – иногда у меня ночевал. Мать моя его борщом кормила. Он был как большое дитя.



Галина Клинских
А потом на горизонте возникли наркотики. Кололись они вместе с Ольгой. На эту тему я с ним говорила мало – не будешь же расспрашивать. Да и не думаю, что Юра бы стал о ней откровенничать. Возможно, ему просто было так удобнее, потому что он останавливался у нее в Москве. Я ему говорила: ты приезжаешь от молодой любовницы к жене постарше и, наверное, смотришь на меня уже не так, как раньше. А он возражал: «Нет, я возвращаюсь, а ты такая же молодая и красивая».


Как известно, самая распространенная причина, толкающая людей в алкогольно-наркотический ад, – безделье. Многие опускаются, не зная, чем заполнить свое время, теряя (или так и не обретая) жизненную цель. К Юрию Хою это совершенно не относится. Творческие дела своей группы он контролировал от и до, длительных периодов простоя в 90-е у «Сектора Газа» попросту не было, ведь 13 номерных альбомов, выпущенных за 11 лет, – более чем внушительный результат.

Даже как таковых отпусков, когда можно куда-то уехать и абстрагироваться от всего, у Хоя не было. «А у меня нет отпуска, потому что я нигде не работаю, – признавался он. – Моя работа – это студия: записывать альбом, сочинять его, аранжировать и сделать хорошую продукцию. Я зарабатываю на жизнь своей продукцией». Так что зависимость его откровенно тяготила, и избавиться от нее он пытался неоднократно, прибегая несколько раз к помощи врачей.


Галина Клинских
В наркотики Юра глубоко не погружался – в отличие, например, от некоторых наших соседей. Мог уколоться только для того, чтобы ломки не было, но не собирался употреблять их дальше. Сейчас избавиться от них проще, а тогда было очень тяжело. Хотя муж и старался, лечился. Хотел выбраться, но не мог. Говорил мне: «Ты себе не представляешь, как это тяжело, это такая зависимость. Когда утром просыпаешься и тебе надо (надо!) куда-то идти, забрать, привезти, употребить». Я видела в Юре это искреннее стремление исцелиться. Поэтому, может быть, и не ушла от него.


На закономерный вопрос, зачем ему все это было нужно, исчерпывающий ответ дает Татьяна Фатеева, тонко чувствовавшая Юрия Хоя.


Татьяна Фатеева
Даже если где-то он ошибался, то делал все для того, чтобы выбраться. Ни в коем случае он не говорил: «Мне и так хорошо, и принимайте меня таким, какой я есть». Часто он говорил: «Стоп, здесь что-то не то!» Даже не успев куда-то залезть, он уже пытался выбраться! А залезть ему в некоторые моменты хотелось, потому что он стремился жизнь потрогать. Ему хотелось посмотреть, как там внутри, о чем они мыслят, чтобы сочинить песню. Чтобы написать стихи, которые шли бы от сердца, надо либо поговорить по душам, либо побыть в шкуре. Не просто, чтобы музыкой навеяло, а глянуть, как человеку самому в такой ситуации. Кое-что ему удалось, где-то он, возможно, погрузился больше, чем нужно. Но он и любил по-настоящему, и спасал людей.


Когда летом 2000-го Юрий Клинсих по обыкновению засобирался в Воронеж, он был полон новых замыслов. Незадолго до отъезда он встретился с Татьяной Фатеевой, с которой намеревался возобновить сотрудничество.


Татьяна Фатеева
Прямо накануне своего последнего отъезда в Воронеж Юра ко мне забежал. В очередной раз я поменяла квартиру, но теперь уже сразу сообщила ему об этом, поэтому та квартира в Сокольниках была ему уже знакома. Юра заехал, поделился музыкальными новостями и сказал, что едет в Воронеж, предложив после возвращения в Москву обдумать момент моего воссоединения с «Сектором Газа». «Что-то задолбали меня уже эти зловещие мертвецы, – пояснил он. – Давай что-нибудь придумаем эдакое, как тогда?» Я была не против, и мы предварительно договорились о новой встрече. Мысль показалась мне здравой, потому что по этой теме народ уже давно соскучился. Из Воронежа Юра не вернулся – я уже туда сама поехала.


В окрестных воронежских деревнях Юрий Хой надеялся найти реалистичную натуру для съемок клипа на песню «Свадьба» с готовящегося альбома «Восставший из ада». Не оставляли его мысли и о доведении до ума экранизации панк-оперы «Кащей Бессмертный», чего никак не удавалось осуществить уже несколько лет подряд.


Алексей Привалов
Снимать Юрка собирался реальную сельскую свадьбу. Мы договорились, что он отправится туда первым, а потом заедет за мной в Москву.



Галина Клинских
В свою последнюю поездку в Воронеж Юра сбирался снять клип. У него остались даже наброски. Сказал, что здесь снимать в разы дешевле.


В Воронеж Юрий Хой приехал со своей подругой Ольгой Самариной. Отвезя жену и дочек в Усмань, он вернулся в свою квартиру, где начал вести себя довольно странно. Абсолютно не питая страсти к переслушиванию собственных песен (которые, как он шутил, до смерти надоедали ему во время концертов и записи), Клинских тем не менее вечером 3 июля посмотрел на видеокассете один из концертов «Сектора Газа». А наутро 4 июля начал бегать по комнатам и жаловаться, что испытывает необычные ощущения, будто у него в венах закипает кровь. Симптомы удивительным образом совпадали с состоянием, описанным в его песне «Укус вампира»: «Я не знаю, что случилось, но трясет меня, и жарко в груди».


Галина Клинских
Скорее всего, Юра укололся (я не знаю уж чем), и ему стало плохо. Моя мама ему позвонила и поинтересовалась, приедет ли он к нам. Муж ответил: «Я не могу, мне плохо». Соседи видели, как он выходил из дома и долго не мог дойти до машины. Прислонился к столбу, постоял, отдышался, потом поехал. Приехал в наркопритон, где была Оля, и умер на диване, где его никто не спас. Так совпало, что соседка моя приезжала по этому вызову. Потом она рассказывала: приехали – не узнали. Машина стоит хорошая, но возле такого запущенного места. Потом смотрит, лежит Юра. Она подтвердила, что, если бы они вызвали «скорую» чуть пораньше, он бы остался жив. Но, видимо, испугались. Оля тоже испугалась – бросила его и убежала.


Тем временем в Усмани, где Юрия Клинских с нетерпением ждали жена и дочки, разыгрывалась настоящая трагедия.


Ирина Клинских
Не знаю, что может быть страшнее потери самого близкого человека. Никакому врагу этого не пожелаешь. Мы были в Усмани, ждали папу. Вот-вот он должен был приехать. Там у нас стоит дом и неподалеку поворот. Когда мама с папой уезжали и оставляли меня буквально на пару дней, я их всегда там ждала на камнях, высматривая машину издалека. Едут – и слава богу, все хорошо. А тут вечер, папы нет. У нас там был пятачок, где я и сестра собирались с ребятами, которые приезжали на мотоциклах. Обычно нас рано загоняли домой, а тут почему-то никто за нами не выходил. Сидим, стемнело, 11 вечера, и выруливает машина. Я думала, что приехал папа, сказала ребятам, что побежала его встречать, остальные, конечно, тоже захотели увидеть дядю Юру. Смотрю – а машина, в отличие от папиной, совершенно не красного цвета. Оттуда вышел Андрей Дельцов и жена папиного старшего брата. Тут все сразу стало понятно, потому что они никак не могли вместе пересечься при иных обстоятельствах. У меня еще в сердце теплилась надежда, что, может, папа просто в больнице. Мы пошли по тропинке к дому, меня колотит, и только переступили порог, как в коридоре они говорят: «Юры больше нет». Я сразу же потеряла сознание. Все стояли в шоке, а мама говорит: «Нет, не может быть, он, наверное, в больнице? Вы неправильно поняли». Я поддержала: «Вы обманываете, зачем вы врете?!» Потом я опять пошла по стеночке, мама меня подхватила – просто какой-то ужас. Потом в Воронеж ехали очень долго, постоянно останавливаясь. То кому-то становилось плохо, то нужно было попить воды, то Андрея остановили ГАИшники, потому что он их проехал на автомате. То есть всю ситуацию я запомнила как-то кинематографично: ярко, четко, но фрагментарно. Самый страшный момент – похороны – тоже запомнила. Остальное – в тумане.


Непреодолимым препятствием для Ирины и Галины Викторовны показался порог собственной квартиры, который они долго не могли переступить. Внутри их ждала неожиданность, которой при иных обстоятельствах можно было бы умилиться, но теперь она воспринималась как еще одна дополнительная проверка на прочность.


Ирина Клинских
В квартире царила невозможная пустота. Зашли с мамой в комнату – и как начали плакать! Мебель стоит по своим местам, и деревья все на месте, дома тоже, по дорогам ездят машины, люди существуют, а все равно – пустота. Зашли в спальню мамы с папой, а там лежит открытый фотоальбом, который папа рассматривал перед выходом из дома, видимо, чувствуя, что это – последний шанс увидеть нас хотя бы так. А возле подушки лежала фотография Лили. Конечно, это жутко, когда ты понимаешь, что можешь вот-вот умереть, а семьи рядом нет, и родных своих не увидишь. Этот момент прямо впечатался мне в память: мама начала рыдать, сев на кровать и начав собирать фотографии.



Галина Клинских
Когда мы приехали, легли спать. А я прекрасно знала Юрины шаги и постоянно прислушивалась – вдруг это он идет. Слабая надежда теплилась всю ночь…


Смириться со смертью папы Ирина не могла очень долго. За неполные два месяца, оставшиеся до конца лета, она так и не нашла сил прийти в себя.


Галина Клинских
С Ирой было тяжело. Одно время она совсем перестала ходить в школу. Ира и до этого-то не горела желанием учиться, а после смерти Юры вообще забросила уроки. Приходит – и тут же уходит, тетради пустые. Учителя говорят: так она же болеет! Я не пойму: а кто вам такое сказал? Ребенка нет месяц в школе – что она, все это время, что ли, болеет? Отношения у нас с ней и до сих пор не самые простые. Мы разные. Она была папиной дочкой. Даже я ей что-то говорю – потом понимаю: уже говорила это Юре. Они с ним похожи даже внешне, не говоря уж о характере.



Ирина Клинских
Честно говоря, я вообще где-то полгода потом ходила в школу урывками. В июле похоронили папу, а в сентябре надо было в школу – плевать я на все это хотела, так как мне было просто ни до чего. Мама знает, какую я жесткую дорогу прошла. Было очень много страшного, потому что для меня в подростковом возрасте потеря родного человека казалась непосильной ношей.


Не менее тяжело переживала потерю мужа и Галина Викторовна, хотя отдаться горю целиком и не могла себе позволить из-за того, что надо было поднимать дочек. Тем не менее после ухода Юрия у нее от стресса наступила частичная амнезия. Память восстановилась лишь со временем. Не давало покоя Галине Клинских и чувство вины, которые обычно испытывают близкие умершего – особенно если он погиб внезапно и преждевременно.


Галина Клинских
Когда Юра умер, меня почему-то преследовало единственное ощущение, что я что-то ему не сказала. Мне надо было что-то сказать, хотела, но не сказала. Долго меня это мучило. Не знаю почему. Надо было что-то объяснить, а что надо-то?


Загадка не из легких. Но главное, что в этой попытке объясниться точно не было невысказанных претензий и потерявших всякий смысл упреков.


Галина Клинских
Я простила его сразу. На мужа у меня нет обиды – совсем, никакой. Наоборот, себя еще в чем-то виню. Может, что-нибудь сделала не так? Ведь я много внимания уделяла детям, а Юре как-то поменьше доставалось.


В первые дни после смерти Юрия Клинских его душа больше всего нуждалась в церковном поминовении. Этот священный долг его вдова отдала сполна.


Галина Клинских
После смерти Юры я ходила в церковь каждый день и спрашивала, что будет с его душой через 9 и 40 дней. Мне сказали: «Кто его знает, оттуда еще никто не пришел. Читаешь молитвы – и дальше читай». А я действительно начала читать Библию, молитвослов, подавала записки за упокой души Юры. Соблюдала траур, не смотрела 40 дней телевизор.


В глубине души Галина надеялась, что муж подаст ей какой-нибудь знак даже с того света. И это действительно вскоре произошло.


Галина Клинских
Когда Юра умер, дня через два мне снится сон, будто он стоит передо мной, а я немного в стороне от него. Он спрашивает: «Чего ты ко мне не подходишь? Ты меня боишься?» Отвечаю: «Нет». Он: «Ну, иди». Я подхожу, а между нами совсем маленькая – на один шаг – расщелина. Я перешагиваю, а он идет и приближается к какой-то арке. Говорю: «Ты куда?» А он в ответ: «Ну, конечно, ты совсем другая – ты была права во всем». Повернулся и ушел. Сейчас он мне тоже иногда снится, но мало и редко.


Замуж Галина Клинских больше так и не вышла. На вопрос почему она отвечает просто и бесхитростно.


Галина Клинских
Лучше не нашла. Да и забота о детях как-то поглотила, сама на второй план отошла. Первое время я вообще даже на улицу не хотела выходить. Очень тяжело было. Не хотелось, чтобы все расспрашивали.


Тяжело было далеко не только Галине Викторовне. Фан-клуб «Сектора Газа» без Юрия Хоя буквально осиротел.


Сергей Ким
Весть об уходе Юры выбила почву из-под ног. В прямом и переносном смысле лишила жизненного ориентира, это был сильнейший удар, от которого я оправился совсем немного только через месяц. Юра мне позвонил 3 июля и попросил купить пейджер, чтобы разместить его номер в буклете нового альбома – для организации гастролей. Его в последнее время не устраивали отношения с директором группы, и он хотел эти моменты скорректировать. Сказал мне, что пейджер будет у меня, и я дистанционно буду отправлять группу на гастроли посредством этого контакта. И вот 4 июля я пошел покупать пейджер, была гнетущая атмосфера, я где-то час стоял у входа в салон связи и прямо-таки «тупил». Как раз это было в районе часа дня… В итоге пейджер я все-таки приобрел, а когда вернулся домой, раздался тревожный телефонный звонок. Это был шок и ужас. Казалось, что это просто злая шутка и этого просто не могло быть. После бессонной ночи мы утром собрались на автовокзале и поехали в Воронеж. С Денисом Елисеевым, Мишей Фиксом, Таней Фатеевой. С Таней не спали всю дорогу, разговаривали… В Воронеже весь день было пасмурно и лил дождь. Тот день был одним из самых тяжелых для нас – осознание, что все это реальность, наверное, и тогда еще не приходило к нам.


Организацию похорон взяли на себя представители Gala Records и Андрей Дельцов. Деятельное участие принимал Алексей Привалов, который, как мы помним, ждал вызова Юрия Хоя в Воронеж, чтобы подобрать локацию для клипа на «Свадьбу».


Алексей Привалов
Буквально через несколько дней после отъезда Юры мне позвонил Ляхов и, плача, сообщил, что Юра умер в Воронеже. Мы тут же ночью отправились туда на машинах вместе с издателями. Помню, дождь шел стеной по всей трассе Москва – Дон. Поселились дома у Дельцова. У нас был такой оперативный план: организовать оперативный штаб по организации похорон. Нужно было понимать, кто поедет на одно кладбище, кто – на другое [в итоге Юрий Клинских нашел упокоение на Левобережном кладбище. – Прим. автора], кто договаривается о похоронах, кто – о панихиде, кто – с милицией. Прощание было в «Луче» – есть такой кинотеатр в центре Воронежа. Толпы людей шли поклониться ему последний раз. В этот день «Русское Радио» в Воронеже, на котором Леша Ушаков был техническим директором, вырубило московское вещание и целый день крутило песни «Сектора Газа». Это было очень неожиданно и приятно, и было абсолютное ощущение, что по-другому и быть бы не могло, – он был настоящим героем этого города, и город платил ему большой любовью.



Алексей Ушаков
Очень неожиданный и просто трагичный момент! Помню, Дельцов зашел на радио, весь трясется: «Беда! Юра умер…» Как так, он ведь только совсем недавно заходил? В «Луче» организовывали прощание. Там такая толпа была!



Сергей Ким
Во все, что происходило, мы до последнего не могли поверить. Поверили только на панихиде в «Луче». Было очень много народа, но каждый из тех, кто пришел, ощущал себя осиротевшим.


Ни один человек не способен точно ответить на вопрос, что в глобальном смысле ускорило уход Юрия Хоя из этого мира. Ясно одно: он стоял на пороге масштабной внутренней перезагрузки, которой он то ли пугался, то ли, наоборот, хотел ускорить, но эта ноша оказалась ему не по силам. Татьяна Фатеева убеждена, что Юрий Клинских оказался в мировоззренческом тупике, из которого так и не нашел выхода.


Татьяна Фатеева
В тот день нашей последней встречи мы с ним провели довольно много времени, он говорил мне интересные вещи. Юра признался, что не очень понимает, куда двигаться дальше. Говорил, что стоит на каком-то распутье, что хочет вернуться к сельской теме. Прежний задор вызывал у него чувство ностальгии. Не исключаю, что это был кризис среднего возраста, хотя такие громкие слова и не люблю использовать, потому что кризисы бывают у нас всех. Но у Юры был действительно момент какого-то осмысления, и, как я понимаю, он хотел вернуться к той стилистике, которая была присуща его чистому молодому сознанию, и начать сначала на новом витке. Он часто говорил, что не понимает, в чем смысл жизни и что дальше делать. Он чувствовал в себе потенциал, но ему казалось, что он делает одно и то же, а в этом амплуа его уже все знают. Я пыталась его разубеждать, говоря, что все прекрасно знают его как сильного поэта с гигантским потенциалом, что у него давно уже появились глубинные песни о сложных моментах в жизни человека, вроде «Пора домой». Ведь многие же, кто служил, говорят: «Я под эту песню демобилизовался!» Его творчество настолько глубоко ушло в народ, что люди связывали Юрины песни с какими-то важными событиями собственной жизни, пропуская их через себя осознанно. Например, тридцатилетия сейчас сплошь и рядом отмечают чисто под «30 лет». Уже сложились определенные традиции. Я пыталась донести до Юры, что раз у него есть мощный талант, то он его может применять в различных аспектах. Теоретически он мог заниматься хоть политикой, хоть общественной деятельностью. Он мог вести за собой народ, что-то объяснять, потому что у него было очень чистое сознание. Он был человеком, который всегда вел к свету и никогда никого не опускал. От его песен людям, наоборот, жить хотелось. Мы его так и звали: народный герой.


Вполне определенным видел будущее Юрия Хоя Алексей Привалов, вспоминающий, что лидер «Сектора Газа» точно не собирался петь песни типа «Носков» до старости.


Алексей Привалов
Скорее всего, Юра писал бы сейчас песни уже другого характера. Кажется, Дельцов мне говорил, что Юра сетовал: «Ну что, я эти песни буду, что ли, петь до 60?» Так что он уже явно задумывался над каким-то следующим этапом – другими формами и другим содержанием. Хой – это кровь и плоть народа. Это соль земли. Это человек, который сочетает все черты нашего народа, крепкого задним умом. Умеет рассказать об этом простым доступным языком, излагает бытовые истории, близкие и понятные любому человеку.


Скептикам, считавшим, что Юрий Хой перерос свои песни, поэтому мог в одночасье просто перестать выходить с ними на сцену, можно возразить, что он сам воспринимал свой артистический дар как призвание свыше, за которое он будет отчитываться не здесь. Он не любил говорить на такие пафосные темы, но однажды все же в ответ на вопрос о страхе «гореть в аду» все же обмолвился: «Нет, потому что это, мне кажется, судьба – и что я стал сочинять такие песни, и что мне хочется сочинять такие песни. Значит, это надо свыше кому-то. Если есть у меня эта способность, если кто-то меня наградил этим талантом сверху, то мне надо ее использовать, и все. Значит, если я буду гореть, то только по воле Всевышнего.

Глава XXXIX

«Восставший из ада»

Векторы, по которым могло бы развиваться дальнейшее творчество Юрия Хоя, останься он в живых 4 июля 2000 года, обозначает последний альбом «Сектора Газа» «Восставший из ада». Вышедшая осенью 2000 года посмертная пластинка собрала среди поклонников коллектива полярные отзывы – от безоговорочного восторга до полного неприятия. Дело не только в том, что в России, в отличие от Европы и США, так и не сформировалось культуры потребления тяжелой музыки, поэтому, кроме «Арии» и поздней «Алисы», мало кому из адептов металлизированного звука удалось выйти в мейнстрим. Многие из особо чувствительных (или очень близко знавших его) поклонников Юрия Хоя воспринимали его посмертный диск чуть ли не как то, что убило их любимца. Но попробуем взглянуть на эту работу с другой стороны: «Восставший из ада» в полной мере отразил борьбу Юрия Хоя с внутренними «демонами» и его безудержное стремление к свету.


Ирина Клинских
Алексей Ушаков рассказывал, что примерно в 1999-м папу настиг творческий ступор. Как раз после этого появился «Восставший из ада» – предельно жесткий альбом.



Галина Клинских
«Восставший из ада» – это наркотики. Юра хотел от этого избавиться и в какой-то момент даже сказал себе – все, хватит. В этот период он и записал этот альбом. Он действительно стремился избавиться от этой напасти и прилагал к этому все усилия».



Алексей Привалов
Наркотики его прибили к этой тематике последнего альбома. Эмоциональный фон наркотический, который, в общем-то, его и погубил. Проявлением этого фона и служит последняя пластинка. Если «Наркологический университет миллионов» – это еще юмор, то здесь уже все по-серьезному. Налицо демонстрация того, что человек уходил.


«Восставший из ада» был задуман Юрием Клинских еще в 1997 году. Альбом изначально носил рабочее название «Бедный Юрик», и этот черный юмор вполне отражал его суть – если вспомнить, к кому подобным образом обращался Гамлет. Пластинка изначально планировалась им как новаторская. Конечно, увлечение Хоя тяжелым рэпом отчасти отразилось в «Наркологическом университете миллионов». Однако окончательно отпустить вожжи в плане бескомпромиссного саунда ему удалось лишь в «Восставшем из ада». Здесь его желания счастливым образом совпали с устремлениями его постоянного студийного гитариста Игоря Жирнова, раздобывшего где-то по случаю «металлическую» гитарную приставку и горевшего желанием где-нибудь применить ее в действии.

То, что для одного было исполнением давней мечты, для другого стало вожделенным экспериментом. Жирнов вспоминает, что Клинских, в отличие от многих предыдущих работ, дал ему на «Восставшем из ада» определенную свободу действий. Это очень чувствуется по сочным и продуманным аранжировкам, в которых нет ни малейшего ощущения нарочитости и натужности. Юрий Хой всерьез задался целью выпустить самый тяжелый альбом в России, оставив позади даже любимую «Коррозию металла». Насколько ему это удалось, вопрос дискуссионный. Но по плотности звучания прощальный «секторовский» альбом, по крайней мере, точно не уступает классическому «коррозийному» «Ордену Сатане» и той же «алисовской» «Черной метке» (в записи которой, кстати, недаром принимал участие Сергей «Боров» Высокосов из «Коррозии»).

Новаторским «Восставший из ада» стал и в плане концепции. В интервью последних лет Юрий Хой не раз упоминает о намерении выпустить первый в России мистический диск в духе рэпкора. Посмертный диск полностью укладывался бы в эту парадигму… если бы не открывающая его «Демобилизация» – дворовая дембельская песня, нанизанная на привычные для более раннего «Сектора Газа» хардовые риффы. Песня резко выбивалась из общей канвы, на что Юрию Хою указывали и издатели. Но он, видимо, предчувствуя, что следующего альбома уже не будет, настоял на включении «Демобилизации» именно сюда.


Сергей Ким
Альбом был долгожданным, и, конечно же, мы его ждали все с особым трепетом. Запись началась в январе, а уже в конце апреля альбом был полностью готов. Однако по приезде Юры из Германии у него появилась мысль записать в него еще одну песню – «Демобилизация».


В дальновидности Юрию Хою отказать нельзя. Помимо пророческого характера песни («демобилизоваться» на тот свет), она стала важнейшим цементирующим моментом «Восставшего из ада», превратившим его в связную историю, где нет ни одного лишнего элемента. «Там все очень хорошо получается, – с энтузиазмом признавался Юрий Хой в интервью «Московскому комсомольцу». – Первая песня – “Демобилизация”, вторая песня называется “Свадьба”, третья – “Рога”, то есть как проходит жизнь человека. А потом идут песни типа “Любовь загробная”, потом – “Черный вурдалак”, которая начинается: “На могильной на плите я был зачат нечистой силой”. И все это постепенно переходит в мистику, то есть альбом получился грамотный, составлен по порядку».

Действие практически всех песен происходит в деревне – за исключением все той же выпадающей из общего ряда «Демобилизации», фиксирующей некое пограничье социального статуса героя, который намеревается пройтись «рядом с будущей женою». Следующая вещь – «Свадьба» – как бы намекает нам на то, что, отслужив, герой взял в жены любимую девушку. Но посыл песни далек от романтики, к которой совершенно не располагает безудержная рэпкоровая подача. Матримониальные устремления героев поданы в сниженном виде, как в рассказе Михаила Зощенко «Свадебное происшествие» о незадачливом Володьке Завитушкине, не способном признать невесту среди гостей. Недаром фраза текста «чинно-благородно», видимо, как раз и позаимствована из лексикона несостоявшегося тестя Завитушкина в исполнении Георгия Вицина в экранизации рассказа Леонидом Гайдаем в киноальманахе «Не может быть». Еще один первоисточник «Свадьбы» – одноименная песня из репертуара Муслима Магомаева, в которой тоже упоминается «проселочная дорога». Уместно использованы у Юрия Хоя и ролевые элементы: сакраментальная реплика «вам хорошо, а мне жениться» произносится писклявым голосом безнадежного подкаблучника. К тому же в «Свадьбе» четко проходит водораздел между присущей «Сектору Газа» «чернухой» и «бытовухой». Начавшись как юмористическая картина из сельской жизни, песня превращается в итоге в самый натуральный хоррор с участием оборотней на деревенском погосте.

Бытовуха в альбоме на время берет верх в третьей песне «Рога», которая открывается театрализованной сценкой (скрипит дверь, и обманутый муж издает нечеловеческий вопль, услышав сладострастные стоны супруги) и представляет собой довольно злую пародию на песню из репертуара Вахтанга Кикабидзе «Мои года – мое богатство». Путем простой замены слова «года» на «рога» Юрий Хой разоблачает идею «мудрой старости», которая дается далеко не всем дожившим до преклонных лет гражданам. Без внутренней работы такие люди похожи, скорее, на недалеких шаловливых старичков из «Сказки о потерянном времени» Евгения Шварца. По сравнению с безответственным юнцом из «Явы» герой Хоя формально повзрослел, но так и не заматерел, сделав основной целью жизни соревнование с похотливой женой в количестве измен. Ну а чего еще мы хотели от человека, повторявшего, как заведенный, в день своей женитьбы «вам хорошо, а мне жениться»? Кстати, фразу «хоть борода моя седа, зато растут мои рога» Юрий Хой произносил в одном из интервью года за три до своей смерти, косвенно подтверждая тот факт, что последний альбом готовился несколько лет.

В «Сельском туалете» всеобщий раздрай в домашнем хозяйстве привел к нелепой гибели супруги в выгребной яме прогнившего сортира. В ситуации можно усмотреть оммаж к «неприличному» поэту Ивану Баркову, с которым нередко сравнивали самого Юрия Хоя. Именно Баркову молва приписывала трагикомичную смерть в аналогичных обстоятельствах и фразу «жил грешно, умер смешно» (можно подумать, что Барков мог физически высказаться по поводу собственной (!) гибели). Как бы то ни было, в тексте песни есть отсылка именно к этому афоризму: «Нет ужасней и смешнее смерти на всем белом свете». Обратим внимание на наличие народно-поэтического устойчивого выражения «белый свет» в «Сельском туалете». Придя к концу жизни к сугубо индустриальному саунду, Юрий Клинских продолжал подпитываться фольклорной традицией. Мало того, он стал еще ближе к корням, ведь если в ранней песне «Сектора Газа» «Я – мразь» «белый свет» фигурировал как объект ненависти, то в «Сельском туалете» ему возвращается исконный смысл: мир Божий, который служит мерилом всех поступков человека. Неслучайно здесь четко расставлены нравственные акценты: «Мораль песни такова: не мертвецы и не вампиры не опасны так для жизни, как прогнившие сортиры», давая понять, что подлинные ужасы следует искать не в дешевых страшилках, а в бытовом неустройстве нашей жизни. Именно в этой песне можно усмотреть зачатки новой стилистики Юрия Хоя, к которой он, возможно, пришел бы.


Татьяна Фатеева
«Сельский туалет» – высшая планка юмора Юры. Песня, которая вызывает спонтанный хохот! Когда он записал «Восставшего из ада», вскоре мне позвонил, а я как раз ехала к сестре. В итоге мы вместе туда отправились, он поставил альбом. Песни серьезные, я начинаю в них погружаться. И вдруг дело доходит до «Сельского туалета», я слышу первые фразы и понимаю, что себе уже не принадлежу. Даже не дождавшись припева, я ловлю себя на том, что хохочу в голос. Спонтанный и неосознанный смех – это же дорогого стоит! Я обожаю эти остроумные обороты, всегда их вижу и ценю. И тем, что у Юрки их много, – я просто любовалась. Остается восхищаться такой точной работой мысли, когда мало слов, но ни одного не выкинуть.


Столь же ювелирная работа присуща и следующей песне альбома. Если в «Сельском туалете» описана гибель «драгоценной супруги», то в «Грязной крови» фиксируется, как ненадолго переживший ее благоверный окончательно пустился во все тяжкие и отправился ей вослед. Хотя это и неочевидно, потому что ситуация строго зеркальная по отношению к народным сказаниям об упырях: кладбищенский вампир опрометчиво кусает праздношатающегося алкоголика, который «сорок лет каждый вечер бухал». В русском роке немало песен об алкогольной зависимости (чего стоит хрестоматийный «Алкоголь» группы «Сплин»), но выбранный «Сектором Газа» ракурс сугубо уникален. Несмотря на то что «все детство, сколько помню, я глотал пертуссин, а в 10 лет я начал пить самогон», он каким-то чудом не теряет человеческого облика. Много говорено о природной доброте Юрия Хоя, и это свое качество он передает герою «Грязной крови». Жалость распространяется даже на захлебнувшуюся его кровью нежить, ведь в тексте есть трогательное оправдание: «Откуда я знал, что так накроет его, иначе б я ему ни капли не дал?»

Как бы то ни было, мы помним, что укус вампира смертелен. Наверняка умерев после встречи на кладбище, герой «Грязной крови» воссоединяется наконец со своею женой в «Любови загробной». Действие песни происходит в Хеллоуин («конец октября с нетерпением жду я не зря»), когда, по преданию, начинает активничать всякая нечисть. Осознавая свою греховность, замогильная пара понимает, что их души «не взял Господь», но это не может положить конец их любви, и на могильной плите они решают зачать «скелетеночка». Несмотря на такие нелицеприятные подробности, песня не превращается в чистый хоррор, фактически являясь пародией на городской романс «Мы лежим с тобой в маленьком гробике» из арсенала любимого Юрием Хоем Аркадия Северного. Сравним фразу из первоисточника «череп твой аккуратно обглоданный улыбается ласково мне» со строчкой Юрия Хоя: «Твой череп оскаленный вновь улыбается мне».

Зато натуралистические подробности берут верх в «Черном вурдалаке», написанном от лица того самого произведенного на свет «скелетеночка». По наблюдениям Михаила Осокина, Юрий Клинских многое позаимствовал в этой песне у грайндкоровой группы Carcass, тексты которой, судя по всему, целенаправленно искал в Интернете. Но даже эти тошнотворные подробности с поглощаемым из груди гноем и кровоточащим геморроем странным образом не вызывают отвращение. Ведь в образе Черного вурдалака сквозь замогильный флер просматривается обычный беспризорник из неблагополучной семьи, для которого промысел на помойках и кладбищах составляет неотъемлемую часть жизни.

По самую макушку нагрузив слушателя инфернальными подробностями в «Черном вурдалаке», Юрий Хой вдруг резко спохватывается в «Истребителях вампиров» и объявляет демонам тотальную «святую войну». В отличие от своих западных коллег из тяжелых групп, Клинских никогда не заигрывался в демонизм. В песне «Истребители вампиров» положительные герои однозначно декларируют свою безграничную преданность Христу («мы – доблестные воины света, мы – избранные рыцари Святого завета… Сам Христос нам за командира»). Кроме того, в припевах Юрий Клинских вступает в рискованную игру, перекодируя революционную песню «Смело мы в бой пойдем» в чуть ли не религиозный гимн. В самом деле, если коммунисты для своего «морального кодекса» многое позаимствовали у христианства, то почему бы теперь не попытаться вернуть украденное?

Тут стоит затронуть более чем деликатный вопрос о религиозности Юрия Хоя. Несмотря на свой немеркнущий интерес к мистике, в детстве и юности он, судя по всему, никак не соприкасался с христианством.


Галина Клинских
Мама с папой Юру так и не окрестили. К этому муж пришел в итоге сам, когда мы решили окрестить дочку Иру. Ей тогда было уже лет пять. Батюшка нас спросил: «А вы сами крещеные?» Крещеная была только я, тогда священник сказал: «Сначала ты покрестись, а потом дочь приводи». Юра ответил: «Да, я хочу окреститься». Так что он это сделал осознанно. Помню, батюшка его венчиком побрызгал… Но Крещение его не изменило.


Тем не менее Юрий Клинских наряду с околодуховной литературой сомнительного происхождения интересовался и Евангелием – правда, не всегда в первоисточнике.


Галина Клинских
Много книг Юра покупал на мистическую тему. Но в последние годы он все же больше смотрел фильмы. Единственную книгу, которую он часто брал в руки, – «Забавное Евангелие» [вероятно, имеется в виду «Забавная Библия» французского писателя-антиклерикала Лео Таксиля. – Прим. автора]. Он ее постоянно читал. Была у нас и настоящая Библия. И первую Библию в нашу библиотеку принес именно Юра, купив ее красивое подарочное издание в год Крещения Руси. В Бога Юра верил, но, возможно, просто не понимал, как правильно это надо делать.


Не таким однозначным христианство предстает в песне «Сожженная ведьма», имеющей красноречивый подзаголовок «Жертвам средневековой инквизиции посвящается». Несмотря на ярко выраженный исторический контекст, эта баллада опередила свое время и выглядит очень злободневно в нашу эпоху бессмысленных законодательных запретов под прикрытием псевдоправославных лозунгов. Здесь можно усмотреть зачатки еще одного направления, по которому могло бы развиваться дальнейшее творчество Юрия Клинских.


Татьяна Фатеева
Если кому-то кажется, что Инквизиция ушла в прошлое, нет, она сейчас, пожалуйста, здесь – в полный рост. Мракобесие и сатанизм процветают, причем сатанизм не столько культовый как таковой, а как проявление неподлинной веры. Человек, допустим, верит не глубинно, а использует некоторые рычаги и аксессуары для своих корыстных целей. А где настоящая вера, которую надо услышать сердцем? Инквизиция рядом, это не прошлое, поэтому надо сейчас думать, как жить вокруг творящегося зла, и делать правильный выбор. Юрка четко понимал, что каждый шаг – это выбор между добром и злом.


В разрезе этого мировоззренческого выбора можно рассматривать и «Ночь страха», которая имеет много общего с «Истребителями вампиров». Песня сочинена от лица пары одиночек, вступающих в неравную схватку с ордами злых духов. Таким одиночкой был и сам Хой, который фактически всю жизнь тянул на себе весь «Сектор Газа», а на этапе последнего альбома взял на себя даже функции режиссера клипов. В напряженном рэпкоре «Истребителей вампиров» эта борьба обречена на поражение, тем не менее герои выходят из нее моральными победителями: «“Спаси, Отец Небесный!” – кричим мы в темноте. – Наша плоть досталась демонам, но душу отдаем Тебе». Наверное, абсолютно то же самое можно сказать и об участи самого Юрия Хоя.

Далее идет, пожалуй, самая недооцененная песня «Восставшего из ада» – «Мертвый в доме». Дошло даже до того, что Gala Records зачем-то выбросила ее (вместе с «Сожженной ведьмой») из дешевого издания альбома. И напрасно, потому что «Мертвый в доме», в отличие от прочих песен пластинки, демонстрирует немеркнущий интерес Юрия Хоя к панку. В обрамлении перегруженных гитар звучит типично «секс-пистоловский» боевик об умершей ведьме. Она имеет много общего с «Моей бабкой», которая вроде как казалась забавной, поскольку наводила порчу на внуков. Но контракт с дьяволом не имеет ничего общего с подлинной любовью. Поэтому беспомощная мольба «не трогай, бабушка, нас, мы ж – твои правнуки» повисает в воздухе, потому что абсолютное зло не приемлет никаких родственных связей.


Сергей Ким
После того как все уже было готово окончательно, мне позвонил Юра, и говорит: «Сейчас поеду на Gala Records, забирать клавиши и прочие инструменты, ну и хочу в несколько песен внести коррективы. Может, вместе сгоняем?» Я созвонился с Мишей Фиксом, и уже через час мы все собрались у Юры дома и выехали на «Галу». А там уже Юра попросил звукорежиссера студии Сергея Матвеева вывести на пульт четыре песни, одна из которых была «Мертвый в доме». Матвеев сначала думал, что приедет Андрей Дельцов и будет вносить правки, но очень удивился, когда Юра ответил: «Мы тут сами покрутим». В общем, начался процесс, а в первом варианте песни «Мертвый в доме» Юре не нравился звук ударных. Я вообще очень интересовался всем этим процессом, в отличие от Миши, который во время правок был рядом, но особо не лез в эту кухню, Я же сидел за пультом рядом с Юрой. И тут Юра говорит: «Серег, можешь тоже ручки покрутить». Показал мне, где и какие отвечают за звук, – и начали. В итоге я накрутил звучание малого барабана, и Юрок, засмеявшись, говорит: «О, прям как Modern Talking, оставляем». Я, конечно, был несказанно рад и вообще шокирован, что Юра позволил мне прикоснуться к рабочему процессу, да к тому же еще и утвердил мой вариант звука.


«Мертвый в доме» – крайне многослойная песня. С одной стороны, деревенская нечисть имеет здесь привычный для «секторовского» творчества облик метящих территорию гопников («здесь от покойников конкретно можно огрести», «мертвый в доме – е-мое»). С другой – герои песни боятся не за свою шкуру, а незавидной перспективы мучений в вечности («с тобою будем здесь торчать до Страшного Суда»). Нельзя сбрасывать со счетов и отразившегося в «Мертвом в доме» предчувствия Юрием Хоем собственной кончины.


Алексей Привалов
Посмертный «Восставший из ада», 13 треков – это ж мистический альбом. «Мертвый в доме – закрой зеркала», – там уже ощущалось какое-то предчувствие. Мы как-то шугались: мол, ничего себе, Юр, зачем ты такими вещами шутишь?!


В последних двух песнях личный Апокалипсис Юрия Хоя соединяется с всеобщим. «Святая война» и «Восставший из ада» созданы под несомненным влиянием заключительной книги Нового Завета «Откровение Иоанна Богослова». В обеих этих песнях христианские эсхатологические реалии вновь накладываются на образность советских революционных песен. В «Святой войне» – это «Интернационал»: «Сегодня настал решающий бой».

Кстати, именно «Святая война» может содержать на глубинном уровне одно из объяснений той трагедии, которая произошла с Юрием Хоем. В припеве есть такие показательные строки: «До тех пор продлится святая война, пока не подружат Бог и Сатана». Все близко знавшие Юрия Хоя выделяют его бесконечную доброту. Нет сомнений, что его душевных порывов хватало и на искреннее сочувствие бесам – вспомним, как и в «Грязной крови» жертва жалела вампира. Но с духовной точки зрения такое состояние довольно опасно. Идея средневекового богослова Оригена о том, что дьявол будет прощен Богом, не нашла поддержки в православии именно потому, что темные силы, не способные к покаянию, находят с помощью этого лазейку к неискушенной душе. Иными словами, брать на себя подвиг молиться за демонические сущности могут только опытные подвижники, а обычным людям вредно даже размышлять на подобные темы.

В песне «Восставший из ада», как и в «Святой войне», также цитируется «Интернационал»: «Вставай, проклятьем заклейменный». Таким образом, Хой вскрывает демоническую подоплеку коммунистического режима – и тут уже вовсе не до шуток. Причем прошлое нашей страны он экстраполирует на настоящее. Первый же год пресловутой путинской «стабильности» оборачивается в песне ощущением, что все катится в тартарары:





Роковой год, можете мне не верить ―
Тысяча девятьсот девяносто девять,
Дьявол повернет золотыми рогами
Три девятки кверху ногами!






Алексей Привалов
Да, линия «ужастиков» была у Юрия раньше, но в последнем альбоме она приобрела совсем уж мрачный оттенок. Если в ранних мистических песнях был юмор, то здесь уже все всерьез.


В силу этих причин об альбоме «Восставший из ада» нет единого мнения даже среди музыкантов «Сектора Газа» и родственников Юрия Хоя. Чего уж тогда говорить о рядовых поклонниках…


Владимир Лобанов
В «Восставшем из ада» Юрка поднял более серьезные темы. Мы говорили: дружище, ты доиграешься. К нему приходишь домой – у него среди видеокассет одна мистика. Причем жесткая мистика, сплошной дьявол. Мне рассказывали, что у него дома ужас что творилось: само включалось, само выключалось.



Алексей Ушаков
По звуку – действительно очень круто. По стилю – мне не нравится это направление. На мой взгляд, Юра в «Восставшем из ада» далеко ушел от «Сектора Газа», и неизвестно, куда бы он пришел. Возможно, колхозная тема была на тот момент полностью отыграна. Но вот то, что было на последнем альбоме, мне кажется, не принесло бы группе успеха. Это совершенно другой контингент слушателей.



Александр Кузьмичев
Как и для всех слушателей «Сектора Газа», которые вовлеклись в эту тему до 2000 года, для меня «Восставший из ада», как ни крути, сопряжен с трагической датой. Честно говоря, я не знаю, как этот альбом был бы воспринят, если бы вышел при жизни Юры. Потому что по музыке он абсолютно точно стоит особняком. Это прогрессивный альбом, потому что, если посмотреть, это альтернатива, которая у нас в стране началась, наверное, в году 2003-м – с рэпкорчиком и тяжелыми гитарами, но смешанная с русской народной подачей в ее глубинном изводе. В этом плане, как мне кажется, если бы альбом не был сакрален в связи с датой 4 июля 2000 года, массами он бы вряд ли был оценен по достоинству. Но по прошествии пары-тройки лет, когда подобная музыка пришла в Россию и стала не то чтобы мейнстримом, но таким музыкальным подспорьем, думаю, «Восставший из ада» был бы переосмыслен. Лично я выделяю для себя его первую половину – до того, как начинается полное погружение в мистику. Мне тяжеловато слушать вторую часть, которая идет после «Сожженной ведьмы». Я редко дослушиваю этот диск целенаправленно до конца. Не могу сказать, что это не моя музыка, – моя! Но именно тематически она не моя – давит эмоциональный груз, связанный с судьбой Юрия.


По причине все того же эмоционального груза вдова Юрия Хоя Галина Клинских признается, что до сих пор не может слушать «Восставшего из ада». А их дочери Ирине этот диск, напротив, помог спустя много лет хоть как-то примириться с фактом безвременного ухода папы.


Ирина Клинских
После смерти папы я первый раз осознанно послушала его записи лишь где-то в 2009 году. Села в машину и решила начать с самого тяжелого его диска «Восставший из ада». Прослушала альбом от и до. Рыдала очень сильно. В тот момент я как раз только начала встречаться с будущим папой моего сына Матвея и попросила его оставить меня на время одну, потому что впервые вообще пришла к этому. Не знаю, как я решилась, потому что, едва заслышав папин тембр, я начала плакать. Мало-помалу приходила в себя, дослушала альбом до конца и поняла, что я уже взрослая, мне нужно понять, что папы нет, и смириться с его потерей. Даже в тот момент я ощущала то самое состояние, которое накрыло меня после его ухода: мир существует, а его нигде не найдешь.


Глава XL

Первый трибьют

Пустота – вот как, наверное, одним словом можно охарактеризовать состояние людей, которым Юрий Хой был близок по жизни и которым искренне нравилось его творчество. В первые пять лет после его смерти никто толком не занимался увековечением его памяти. Вдове Галине Клинских явно было не до этого – она в одиночку поднимала двух дочек и была озабочена вопросами наследования авторских прав мужа. Тут были свои подводные камни.


Галина Клинских
Целой историей было оформление у нотариуса авторского права. Возможно, в то время было просто мало юристов, которые специализировались по этому направлению. Тем более в Воронеже с этим было трудно. Я даже не знала, к кому обратиться. Первый нотариус, к которому я пришла, сказал, что ему нужны документы. То есть мы все сами должны были оформить, а они – только заверить. Получался замкнутый круг. Я ходила по всем нотариусам, которых нашла в Воронеже. Везде был один ответ: мы этим делом не занимаемся. Однажды чисто случайно забрела в одну нотариальную контору, где сидел мужчина, который тоже сказал, что этим не занимается, но есть одна женщина, которая сидела через комнату от него и могла мне помочь. Пришла к ней, и она действительно сказала, что нужно сделать. Оказалось, что наша нотариус была взяточницей, и ей просто нужно было дать «на лапу». В общем, с горем пополам в итоге все оформили. Достались доли всем поровну – детям, бабушке, родителям. Я говорю нотариусу, по такой-то статье жене полагается половина доли. Она сразу на дыбы: «Откуда вы это взяли? Что мне, все переделывать?!» Ну а как же иначе?


Вопрос о «преемниках» Юрия Хоя всерьез тоже не стоял. «Сектор Газа» был настолько самобытным явлением, что воссоздать группу без его идеолога казалось делом заведомо безнадежным. Тем не менее такие попытки были. Особенно в этом поднаторел гитарист раннего состава «Сектора Газа» Игорь Кущев, который и из группы-то ушел в свое время потому, что так и не смог смириться с фактом очевидного лидерства Юрия Клинских. Решив ковать железо, не отходя от кассы, Кущ под эгидой Gala Records выпустил три альбома своего коллектива «ex-Сектор Газа». В итоге лейбл перестал оказывать ему поддержку, и проект затух сам собой. Причин было две. Первая заключалась в амбициозном и неуживчивом характере Игоря Кущева, обладающего редким даром напрячь любого – даже самого лояльно настроенного к нему человека. Организаторы московских концертов группы Куща до сих пор в красках рассказывают, как он «кидал» их в самый последний момент и не приезжал на собственные выступления под какими-то надуманными предлогами. Вторая причина эстетического свойства. Во времена зарождения «Сектора Газа» у Игоря Кущева, как мы помним, была своя филармоническая группа «Школа». Юрий Хой же на дух не переносил официозный рок, поэтому издание старых «школьных» опусов Кущева под маркой «ex-Сектор Газа» выглядело, мягко говоря, нелепо.

Особенно это чувствуется по трибьюту «Сектору Газа», выпущенному Gala Records к пятилетию с момента смерти Юрия Хоя – в 2005-м. Помимо собственных версий «Вечером на лавочке» и «Пора домой» (пластмассовых и сыроватых), в сборник в качестве бонуса включили две авторских песни Игоря Кущева. В номере с претенциозным названием «20 лет Сектору Газа» (человек явно пытался работать на перспективу!) он попробовал изложить свое видение истории группы, не включив в «золотой состав» Татьяну Фатееву и Владимира Лобанова и однозначно приписав авторство названия группы Александру Кочерге. А песня «Героин» не заслуживает серьезного рассмотрения вообще, потому что в ней нет ни фирменного «секторовского» юмора, ни необычного ракурса, присущих «наркотическим» песням Юрия Хоя.

Как выяснилось уже в первые пять лет после смерти Юрия Клинских, лидер «Сектора Газа» был далеко не так прост, как мог бы показаться многим. Его внешне простые песни отчаянно сопротивлялись любым интерпретациям. К 2005-му успешные воплощения его хитов прочими рок-группами можно было пересчитать по пальцам одной руки. Навскидку вспоминается разве что ставропольская раста-бит формация «Саранча» с концертной версией «Колхозного панка» да беззаботный московский «Коматоzz» с «Укусом Вампира». Ну, еще «Профессор Лебединский» поглумился над и без того стебовой «Песенкой», но этот ремейк широкого распространения не получил.

Казалось бы, трибьют «Сектору Газа», выпущенный постоянным издателем Хоя, был призван положить конец этому безрыбью, но… Вопреки своему впечатляющему хронометражу (свыше 75 минут!) CD получился однобоким. Тут совсем отсутствуют любовные баллады (типа «Твоего звонка») и многослойные творения, в которых тривиальные гопники и алкаши иносказательно именуются вампирами и вурдалаками. Совершенно проигнорированы арии из панк-оперы «Кащей Бессмертный». До обидного мало «страшилок». В общем, это не совсем тот «Сектор», который жалуют «прошаренные» поклонники коллектива.

В трибьюте оказалась масса неизвестных широкой общественности имен, причем многие из них исполняют сразу по 2–3 песни. Волгоградская группа «Игла», ведомая инвалидом-колясочником Виталием Кравцовым, наудачу послала «Гале» целых четыре песни, из которых были отобраны для издания три. Открывается трибьют «игольной» «Привет, ребята, добрый день!» из-за того, что сам автор задумывал ее как интродукцию. Текст пришлось менять, и вместо порядкового номера альбома Кравцов ничтоже сумняшеся поет: «И замутим снова памяти альбом». Сочетание в одной фразе слов «снова» и «памяти» вызывает чувство неловкости, поскольку намекает на какой-то конвейерный принцип. А «Истребителей вампиров» и «Метаморфозу» «Игла» свела практически до чистого рэпа, лишив их альтернативного шарма.

Альтернативщики «Пиип на лиип» сделали «Я – мразь» старательно, но без искры. Так же без собственного почерка сваял «Distorшн» «Не дает» и «Носки». От электронщиков особых откровений в трибьюте тоже ждать не приходится. «Песенка» от DanceForge project – фактически караоке-версия. «Ночь перед Рождеством» Dj Spoter – ремикс, но без особых затей, в отличие от авторизованного сборника «Extasy».

Зато индустриальщики развернулись на полную катушку. Группа «Пятая бригада» вживила в свою зубодробительную версию «Л.Т.П.» целую советскую лекцию о борьбе с алкоголизмом в лечебно-трудовых профилакториях. Ныне покойный Сергей Кагадеев из отделения «НОМ / Euro» (как помним, питерский «НОМ» одно время распался надвое, но свою жизнеспособность доказал в итоге «НОМ / Жир» Андрея Кагадеева) прошелся по «Менту» в духе югославской группы Laibach, для пущего эффекта спев роботоподобный припев на английском.

Некоторое оживление внесли в трибьют поп-панки. Группа «Данила Master» отметилась на диске двумя бодрыми номерами – «Гуляй, мужик!» и «Эстрадная песня» (в которой музыкально процитировала актуальный на тот момент саундтрек к проекту «Фабрика звезд» «Круто ты попал на TV»). «НАИВ», все чаще погружавшийся в те времена в пучины циничной любовной романтики, с брутальным лоском исполнил «Возле дома твоего». Группа «КеDы», примечательная тем, что одно время в ней зажигал один из солистов «На-На» Владимир Левкин, внедрила в «Богатых тоже плачут» реплику Юрия Хоя из студийной версии «Бомжа» «пусть все останется, как есть», намекая на то, что олигархов они как-то не жалуют.

Как водится, до должного уровня альбом памяти Хоя вытягивают гранды. Роскошен «Бахыт Компот», вжививший в тектонику «Сельского Кайфа» вполне себе чистяковский баян. «Монгол Шуудан» начал «Похмел» с абстинентного готического электрооргана, сотворив своеобразный постскриптум к своему насквозь проспиртованному альбому 2003 года «Сплошь и Рядом». Нарушая ожидания, «Кирпичи», обыкновенно тяготеющие к тяжрэповым откровениям, решили пошерстить не соответствующий этой стилистике альбом «Восставший из ада», а ограничиться непритязательной дворовой балладой «Life». Их мотивацию понять можно: солист группы Вася Васин по прозвищу Стаканъ выбрал песню, где упоминается излюбленная емкость для потребления алкоголя. Гонка за соответствиями пошла у «Кирпичей» в ущерб качеству. Из всей песни им удалась лишь финальная партия ударных. Не иначе, видя бессилие «Кирпичей», почивший Хой прислал им на время с того света их бывшего ударника Евгения Назарова.

Презентация трибьюта состоялась в ДК имени Горбунова, оказавшись столь же неоднозначной, как и сам релиз. Приведем выдержи из репортажа информационного агентства InterMedia с этого действа…

«Внутри ДК тоже творилось нечто невероятное: служба безопасности “Горбушки”, кажется, смирилась с происходящим беспределом, и мало кто останавливал пьяные драки, хотя побитых все-таки своевременно выводили из помещения. Пятнадцатилетние девочки, принадлежность коих к женскому полу определить было довольно сложно, литрами пили алкогольные напитки и курили марихуану в туалетах концертного зала, а молодые люди не стеснялись совращать своих спутниц прямо в коридорах.

Ужасный грохот и шум символизировали начало действа, и подрастающее поколение ломанулось в зал. Открывало мероприятие выступление группы “КеDы”. Поняв, что это еще не “Пурген”, большая часть зрителей решила покинуть зал с криками “Сектор Газа!” и “Панки, хой!”, продолжив пьянку-гулянку в барах ДК. Тем временем музыканты “КеDов” – татуированные мужики с голым торсом – играли какую-то неразборчивую из-за ужасного звука музыку. Отыграв несколько песен собственного сочинения, панки исполнили композицию “Сектора Газа” под названием “Богатые тоже плачут” и ушли со сцены…

До выступлений “НАИВа” и “Короля и Шута” “дожили” далеко не все зрители. С появлением на сцене Александра “Чачи” Иванова и Ко публику как будто подменили. Откуда-то появились истеричные группиз, характерные для более спокойных концертов.

Что касается “Короля и Шута”, то здесь некоторые зрители даже обрели человеческие лица, подпевая довольно жизненным (по сравнению с предыдущими группами) текстам Горшка и Князя. По окончании мероприятия, распевая песни “Сектора Газа” и “Гражданской обороны”, публика отправилась догоняться в ближайшие магазины, снова распугивая обитателей района станции метро “Багратионовская”».

Глава XLI

«Сектор Газа» на татарском

«Сектор Газа» – подлинно народная группа. Эту фразу можно было бы считать ничего не обязывающим штампом. В самом деле, что можно считать критериями «народности»? Полные стадионы? Любовь представителей самых разных слоев населения? Исполнение песен в переходах? Оглушительное пение в караоке? Мифологизированный статус? Так это есть у многих артистов. Очевидно, что должна быть какая-то уникальная опция востребованности, которая отсутствует у других групп. Для «Сектора Газа» такой эксклюзивной фишкой стали трибьюты на татарском языке.

Диск «Перепевкалары» Филюс Мухаметшин выпустил спустя два года после первого официального трибьюта «Сектора Газа», превзойдя его во всем – кураже, креативности, изобретательности и здоровой провокационности. Чего только стоит название релиза – «Запой», подразумевающее каламбур относительно выпивки и пения. Для этого неофициального кавер-сборника были отобраны полтора десятка классических хитов «Сектора Газа» вроде «Возле дома твоего», «Взял вину на себя», «Колхозного панка», «Явы» и «Вечером на лавочке». Конечно, в голосе певца нет присущей Хою брутальной хрипотцы, поет он менее броско и более лениво. От этого слушать в его подаче самые угарные песни «Сектора Газа» еще забавнее – особенно в обрамлении действительно качественного гитарного саунда.

Татарские тексты адаптированы под национальные реалии. Скажем, в «Колхозном панке» («Колхоз панкы») Филюс Мухаметшин не ссылается бездумно на воронежские топонимы, а вставляет пассаж про «уфимский пятак». Это рождает дополнительный комический эффект, потому что, например, исторический центр Уфы изрядно смахивает на большую деревню, поэтому, перебравшись туда, герой вряд ли кардинально поменял свой социальный статус. Зато уж в умении смачно ругаться ему не откажешь, недаром слово из оригинального текста «пистоню» он отважно меняет на «пиздоню». Да и о национальных корнях не забивает, поэтому соло на баяне в «Колхоз панкы» исполняется с узнаваемыми «татарскими» обертонами.

Еще очевиднее культурный обмен в «Вечером на лавочке» («Бер пар утыра»), во вступлении к которой мелодия и манера исполнения скорректированы настолько, чтобы русская народная песня под навязчивую трескотню аульных сверчков превратилась в татарскую народную. В текст же Мухаметшин от себя привносит недоуменное «телка – хрен ее пойми». А Илья Муромец именуется на восточный манер Ильясом. Последнее курьезно вдвойне – в свете того, что в 90-е Хой опасался ехать на гастроли в Казань, ожидая негативной реакции на свой стеб над татарами в «Илье Муромце». Как видим, татары не просто не обиделись, но и с готовностью «национализировали» нашего богатыря.

Переиначивая «секторовские» песни, Филюс Мухаметшин не боится экспериментировать. Остается только догадываться, насколько много он привнес от себя в татарских фразах. Но иногда он придумывает целые куски на русском, причем – далеко не всегда это касается обсценной лексики. В «Гуляй, мужик!» появляется грубоватый диалог с мужиком, который в ответ на вопрос, «сухой» ли он, возмущенно отвечает: «Сухой?! Вот говно, отстой!» Изобилует эта вещь в новом прочтении и привычными для описываемого 1992 года реалиями вроде «демократов», «коммунистов», «денатурата» и даже «Горбача».

Ненормативную лексику в «секторовских» песнях Филюс Мухаметшин чаще всего не только заботливо сохраняет, но и рачительно приумножает. В «Снегурочке» («Карсылу») он, видимо, не найдя достойного татарского аналога фразе «борода из ваты», ничтоже сумняшеся использует эпитет «пиздатый». Вместо же «Дедушки Мороза» используется его татарский аналог «Кыш Бабай» – одно из самых почитаемых языческих божеств «малого пантеона» у предков современных татар. Вот «пидораса горбатого» трудно чем-то заменить, поэтому в альбоме оно остается в неизменном виде. Равноценные аналоги каким-то опорным вещам, придуманным Юрием Хоем, подобрать практически невозможно. Поэтому дивная рифма в «Яве» – «мотоцикл – цикл» – сохраняется в первозданной конфигурации, равно как и «лопух – Винни-Пух» в «Плане».

Любопытно, что свой апокрифичекий трибьют Филюс Мухаметшин делал с явной оглядкой на первый официальный «галовский». Он не только учел сделанные предшественниками ошибки, но и позаимствовал самые удачные находки оттуда. Так, из кавера «Пятой бригады» на «ЛТП» он сохранил прозаический ликбез о борьбе с алкоголизмом в стародавние времена и общий индустриальный флер аранжировки.

Присущие Юрию Хою элементы театрализации Филюс Мухаметшин тоже использует. И если в «Похмеле» (имеющем в татарском переводе мягкий знак на конце) звон стаканов и жадно втягиваемой из них жидкости выглядит вполне предсказуемо, то для «Мента» придумана целая оригинальная мизансцена. Милиционер останавливает нарушителя, называет свою татарскую фамилию и в рифму ей требует: «Документы ваши!» Хулиган, разыгрывая непонимание, притворно переспрашивает: «А?» Страж порядка, теряя терпение, вновь отвечает в рифму: «Хуй на!»

В «Запое» задействованы, главным образом, те песни «Сектора Газа», в которых Юрий Хой не стесняется в выражениях и не церемонится с дамами. Но есть и одно исключение – «Пора домой» («Кайтырга вакыт») с невероятно «вкусными» гитарами и бережно сохраненными военными терминами «БМП», «АКМ» и «трак».

В бонусном разделе альбома начинается полный беспредел. В композиции под названием «Сайла», представляющей собой татарско ориентированную «Волю и разум» группы «Ария», Филюс Мухаметшин с педантичностью постмодерниста восстанавливает историческую справедливость и невозмутимо внедряет в песню хоевскую пародию на нее – «Аборт или роды». Оставшиеся четыре трека вообще не имеют непосредственного отношения к «Сектору Газа». Это творения групп Helloween и AC/DC, тексты которых адаптированы под милицейско-гаишные дела.

Для чего это вообще было нужно, становится понятно из следующего татарского трибьюта «Сектору Газа», созданного по мотивам панк-оперы «Кащей Бессмертный». По мотивам – потому что здесь практически нет непосредственных перепевок Юрия Хоя, ведь делать кавер на кавер – это чересчур даже для постмодерниста. Взяв за основу пародию на сказку «Царевна-лягушка», авторы трибьюта использовали в качестве строительного материала для «арий» собственные любимые песни из наследия Helloween, Стива Вая и AC/DC. В интродукции же, стилизованной под блуждание по радиоэфирам, звучит фрагмент из «Hotel California» The Eagles.

Не обошлось, правда, и без глумления над советской эстрадой. В вводной песне переосмысляется «Из вагантов» («На французской стороне – на чужой планете») из культовой пластинки «По волне моей памяти» Давида Тухманова. Правда, вместо престижного университета средневековой Европы герой здесь, конечно же, поступает в какую-то заштатную провинциальную «путягу». Но надрыва от этого не меньше – равно как и в «квиновской» «The Show Must Go On», исполняющейся от лица страждущей без мужской ласки Василисы Прекрасной.

Песенных совпадений с «Кащеем Бессмертным» «Сектора Газа» здесь всего два. Это AC/DC из «Третьей арии Ивана» и «Дрозды» «Песняров», крайне колоритно инкорпорированные в предсмертный вой поверженного Кащея. Слово, созвучное с «дрозды», в татарской версии сохраняется на своем месте. Но в тексте вновь не обошлось без самодеятельности. В частности, там постоянно недобрым словом поминается Граф Дракула, некстати устроивший подставу своему бывшему компаньону…

Все-таки панк – это полное отсутствие границ. Так что, наверное, правильно, что для эксплуатации невиданного для наших широт жанра панк-оперы татарские почитатели «Сектора Газа» хоть и использовали намеченные Юрием Хоем приемы, но в итоге пошли своим путем. Хотя, безусловно, прежде чем браться за такую работу, им для начала следовало позаботиться о соблюдении авторских прав. Ведь далеко не факт, что в перспективе подобные опусы будут сходить «народным умельцам» с рук.

Глава XLII

Сборники

При жизни Юрия Хоя недостатков в сборниках лучших песен «Сектора Газа» не было. Причины такого расклада следует искать в издательской политике лейбла Gala Records, воспринимавшего группу не иначе как курицу, которая несет золотые яйца. Издательство явно ориентировало самых успешных подопечных на выпуск в год по альбому. Подобный ритм далеко не всегда выдерживают даже самые плодовитые музыканты. Отсюда – тег «творческий кризис», часто встречающийся в публикациях о «Секторе Газа» во второй половине 90-х. Хотя о каком «творческом кризисе» идет речь, когда за какое-то десятилетие издательской практики коллектив умудрился выпустить 13 номерных альбомов?

В то же время Gala Records промедлений не допускала и в те годы, когда «Сектор Газа» не успевал подготовить к изданию новый альбом, предпочитала не сбавлять темпов и отстреливаться сборниками. Так, в 1996-м и в 1997-м появились «Избранное» и «Избранное-2». Принцип их составления был прост – предпочтение отдавалось тем песням, которые чаще всего заказывались поклонниками на концертах. Некоторые журналисты пеняли Юрию Хою на слишком мрачное оформление этих релизов, но он парировал, что дизайнер Дмитрий Самборский выразил таким Макаром общее впечатление от группы, и оно вполне совпадает с авторским видением музыканта.

В кризисный 1998-й «Гала» разродилась еще одной любопытной компиляцией «секторовских» творений – «Баллады». Сейчас это жуткий раритет – австрийский первопресс CD влет уходит на интернет-аукционах не меньше чем за 15 тысяч рублей. Появление этого релиза можно считать знаковым моментом для репутации «Сектора Газа». Те, кто раньше относился к группе с предубеждением и воротил нос от ее «низменных» песен, смогли в концентрированном виде ознакомиться с обратной стороной «секторовского» творчества – зрелой и серьезной.

Не менее важным шагом стало включение песен «Сектора Газа» («Пора домой» и «Самые лучшие тачки»)в инициированный Gala Records в 1997 году сборник «Rock Сейшн». Студия показала товар лицом, выставив всех своих имевшихся в наличии резидентов от русского рока – Найка Борзова, «Монгол Шуудан», «Колибри», «Кирпичей» и «Воплей Видоплясова». Далеко не все они остались в восторге от «Сектора Газа», но он, как ни крути, был на приложенном к популярному журналу «Stereo & Video» паровозом, поэтому с таким соседством волей-неволей пришлось мириться.

Самого Юрия Хоя, как подлинно творческую личность, обилие всевозможных официальных «бэстов» отнюдь не радовало. «Штампуют они сборники, уже наштамповали “Избранное-1”, “Избранное-2”, “Баллады”, потом “Избранное-3”, я слышал, будут делать, потом еще какие-то “Баллады” будут делать, – ворчал он во время одного из интервью. – А чего толку, смысл какой в этих сборниках? Песни с места на место менять? Тут надо, вообще-то, новый альбом записывать – это все, что сейчас требуется. Все население ждет сейчас новый альбом. Поэтому сейчас работаю».

«Избранное-3», кстати, вышел уже после смерти Юрия Хоя – в 2002 году. Годом позже увидели свет и вторые «Баллады», примечательные тем, что в них включили «Сожженную ведьму», фигурировавшую до этого только на подарочном издании «Восставшего из ада», мгновенно сметенного с прилавков. Автомобилисты и стесненная в денежных средствах часть «секторовских» поклонников наконец получили свое. Но тут-то как раз почему-то все и прервалось.

Следующий официальный сборник лучших песен «Сектора Газа» в двух частях вышел лишь в 2009-м. Инициировала его даже не Gala Records, а исполнительный продюсер Руслан Орлов, издававший резонансные бэсты самых разных российских и зарубежных исполнителей сначала на Grand Records, а затем (как в случае с «Сектором») и на «Монолите». При подготовке двойного сборника «Новая коллекция. Лучшие песни» издателю пришлось учесть, что Юрий Хой первым адекватно описал быт и нравы молодежи из провинциальных рабочих окраин и окрестных деревень. Описал смачно, сочно, емко, увлекательно, с неповторимым юморком и (чего уж греха таить) матерком.

Руслан Орлов сосредоточился на классических альбомах «Сектора», полностью проигнорировав «Кащея Бессмертного» и фрагментарно представив «Восставшего из ада». Оба альбома являются цельными полотнами, так что, дабы не разрывать монолитность замысла, Орлов ограничился двумя наиболее самостоятельными композициями с «Восставшего» – ушедшей в народ «Демобилизацией» и мрачной «виньеткой ложной сути» «Черный вурдалак».

Юрий Хой был не только гениальным бытописателем, но и неординарным «философом от сохи». Соответственно, в двухдисковую «Новую коллекцию», помимо общеизвестных хитов («Колхозный панк», «Попец», «Возле дома твоего», «Пасха», «Ява», «Взял вину на себя», «Бомж», «Пора домой», «Туман», «Твой звонок»), вошли такие рассуждения о смысле бытия, как «30 лет», «Life» и «Моя смерть», а также пророческое описание Юрием Хоем обстоятельств собственной гибели – «Укус вампира».

Все треки подверг ремастерингу в собственной студии «Дай рекордс» известный звукорежиссер Евгений Виноградов. Песни в «Новой коллекции» вышли на «золотых» дисках, а во вкладыше с таким же золотистым отливом размещены редкие фотографии «Сектора Газа», на одной из которых, например, Юрий Хой самозабвенно зажигает на концерте на пару с гитаристом Вадимом Глуховым. Но главная изюминка релиза заключается все-таки в оформлении постоянного дизайнера «Сектора Газа» Дмитрия Самборского. Над сверкающим бегущим скелетом потешаются ублюдочного вида Буратино, малахольный Чиполлино и имбецильный Карлсон с ирокезом. Однако целеустремленному остову эти жалкие инсинуации не страшны, потому что из его разорванной груди вылетает голубь – символ прощенной души автора этих песен Юрия Хоя.

Следующий знаковый «бэст» «Сектора Газа» правопреемница «Галы» Warner Music выпустила лишь в 2015-м – к пятнадцатилетию с момента гибели Юрия Клинских. Релиз тоже был двойным, поскольку монтировался с неизданным материалом с доисторического «Акустического альбома», записанного музыкантом в домашних условиях с 1981 по 1985 год. Альбом получил название «Вой на Луну». Кассета с этим бесценным материалом хранилась в семье Юрия Хоя, жена и дочери относились к раритетам крайне трепетно и об их обнародовании даже не помышляли, чтобы оставить хотя бы что-то в качестве сокровенной памяти о родном человеке. Но однажды, в день рождения отца, кассета попалась на глаза Ирине Клинских, которая посчитала это знаком. Песни подверглись реставрации, а некоторые из них – «Милая», «Он так ее любил» и «Людмила» – обрели задним числом электронное звучание. Хардовые гитары, винтажные клавишные, ритм-бокс – Юрий Хой явно остался бы доволен.


Ирина Клинских
Warner дорабатывали эту запись, потому что кассета в определенном месте была порвана. Когда мы начали ее прослушивать, пленка, видимо, была уже настолько старая, что не выдержала. Издатели ее заклеивали, и одну из песен из-за повреждений пришлось доводить до ума.


Название релизу дала гораздо более поздняя песня «Вой на Луну». Ее Юрий Клинских готовил для альбома «Газовая атака», но в результате забраковал и задвинул в долгий ящик. Почему это произошло? Ведь проходной ее никак назвать нельзя. Название открывает новые горизонты. От Хоя ожидаешь очередного ужастика из жизни оборотней, но предложение повыть на Луну у него является всего лишь психотерапевтической сублимацией, избавляющей человека от агрессии, житейских проблем и мыслей о самоубийстве. Именно по «Вою на Луну» можно судить, в какую сторону мог бы развиваться талант Юрия Хоя. Можно сказать, песня опередила свое время, и символично, что обнародовали ее лишь спустя 20 лет после написания. Вот как это произошло.


Ирина Клинских
В какой-то момент на горизонте появилась фанатка «Сектора Газа» из Мичуринска по имени Маргарита Антипина. У нее трое детей, и один из них – Дима – в девять лет начал увлекаться гитарой. Видимо, ей удалось ему привить любовь к «Сектору Газу» и «Кино». Наше знакомство завязалось, когда они изъявили желание приехать и побывать в квартире, где жил папа. Сначала они просто хотели посмотреть жилье снаружи, а потом осмелились – и позвонили в дверь. Тут мы открываем, она извиняющимся голосом объяснила, что сын любит «Сектор Газа». Поскольку Маргарита оказалась общительной, мы как-то к ней прониклись и начали с ней дружить. На одном из наших концертов в Питере даже побывал Дима. Маргарита нам поведала о неизданной песне «Вой на Луну», которая, по ее информации, должна где-то быть. Я, признаться, немного сомневалась, но тем не менее мы начали поиски. Полезли в нашу, как все говорят, «загадочную, магическую кладовку», и вскоре обнаружили одну из бобин, на которой действительно было написано «Вой на Луну».



Галина Клинских
Несмотря на то что ее Юра в свое время записал, она ему не понравилась, и он сказал: «Нет, я не буду включать ее в альбом «Газовая атака»».



Ирина Клинских
Найти-то нашли, но тут встала проблема, где это прослушать? Мы сразу поняли, что надо ехать в Москву – в Warner, чтобы ее выпустить вместе с «Акустическим альбомом». Приехали в их офис, сели, вывели колонки в специальном конференц-зале. Так я первый раз услышала эту песню и просто осталась в шоке. Это была полностью готовая песня, чистый звук, настоящий хитяра!


CD-релиз «Вой на Луну» дополнен сборником лучших «секторовских» песен. Сюда в полном объеме вошел «военный цикл» («Туман», «Пора домой», «Демобилизация»), а также просочились песни по случаю («30 лет»), автобиографические истории («Взял вину на себя»), проблески народной религиозности («Ночь перед Рождеством»), хоррор-панк («Вальпургиева ночь»), баллады («Твой звонок») и образчики «пацанской» лирики («Ява», «Колхозный панк», «Возле дома твоего»). Однако полностью проигнорированы «наркоманские» опусы и песни из панк-оперы «Кащей Бессмертный», из-за чего «бэст» нельзя признать полным и объективным.

Существует и виниловая версия «Воя на Луну». Несмотря на идентичное оформление обложки, оно имеет совершенно иной трек-лист – хотя бы потому, что издатели на сей раз решили ограничиться одним диском, на который все попросту бы физически не влезло. Поэтому из неизданного отобрали только «Вой на Луну», «Акустический альбом» полностью проигнорировали, а «бэст» из номерных альбомов заметно проредили, оставив «Пора домой», «30 лет», «Туман», «Демобилизацию» и другие «секторовские» визитные карточки.