– Еще как! Но нас было восемь человек, так что это больше походило на передел территории. Обычно младшие объединялись против старших и вели кровавую борьбу за пульт от телевизора. – Карвер мечтательно улыбнулся, словно вспомнил какой-то чудесный момент. – Моя маленькая сестренка кусалась. А теперь она юрист.

Во рту появилась горечь, стало сухо, как бывает, если съесть горстку пепла. Но Аннетт никогда так не делала, если не считать двух крошечных угольков, которые пришлось прожевать и даже проглотить, доказывая Тодору, что ей не слабо.

– Думаешь, между этими фактами есть связь?

Вспоминая о той ситуации, Ани широко улыбнулась. Он умел давать ей свободу действий и при этом без нравоучений показывал, чем это может быть опасно. В Нордвуде все было таким: тревожным, смертельным, сумрачным. За последние годы солнце всего несколько раз освещало улицы. Последний был в день поиска ключей. Будто город радовался скорому освобождению от острова, вытягивающего из него все силы.

– Другого объяснения не вижу. Значит, наслаждаешься тишиной?

В тусклом свете узкого коридора, созданного источником и кем-то из рода Рэнделов, виднелась запертая дверь. Подсказок не поступало. Чем ближе к демону, тем меньше влияния магии Нордвуда. Аннетт здесь была одна. Черные нити просто переместили ее, дальше – сама.

– Вроде того. Когда детей нет, я постоянно по ним скучаю. Хочу обнять Бена или послушать, как Саманта играет на скрипке. Узнать, как прошел их день. Помочь с домашним заданием… хотя, честно говоря, этим я нечасто занимаюсь.

Отчего-то она не торопилась. Неровным из-за прижимающей к земле вязкой жижи шагом подошла к замочной скважине и, следуя выдуманному ей ритуалу, открыла замок и оставила в нем ключ.

– Им это не нужно?

Тодор говорил о возвращении чего-то, не принадлежащего ей. Значит, следует прикоснуться к двери.

– Не особенно. Мои дети такие независимые… И умненькие.

Так и сделала. Ладонь неприятно холодило мокрое дерево, после запястье обожгло магией. Ее зеркальный знак W исчезал. С ним из руки выходили черные переплетения энергии, наверняка принадлежавшей источнику. Это к лучшему. Контролировать силу Рэнделов и города было невыносимо сложно. Так станет легче жить. Не это ли свобода?

– Неудивительно, с такими-то родителями, – ответил Карвер.

Эбби было приятно это услышать. Учителя и друзья много раз говорили что-то в том же духе, но обычно фраза звучала так: «Они такие умные, все в папу». Потому что их отец – известный профессор математики, один из ведущих специалистов в своей области. Он даже пишет книги, в которых почти никто не понимает ни слова. А еще Эбби приходилось слышать, что Саманта хорошенькая – вся в нее. Никто ни разу не употребил слово «родители». Во множественном числе. Господи, она что, покраснела?

Ани ждала. От боли прикусывала губу, стараясь сдержать слезы. Вот так вырвать из нее кусок силы – кощунство, но иначе и не могло быть. Надо оставаться сильной, надо исполнить обещанное, прежде всего Тодору, который верил в нее с той самой минуты, как взял в свой дом и удочерил.

– Ты никогда не хотел завести детей? – спросила Эбби. Голос ее звучал несколько напряженно. – Учитывая, в какой семье ты рос, это должно быть чем-то само собой разумеющимся.

– Теоретически хотел. Но всегда оказывалось, что момент неподходящий и надо подождать. То нет денег, то навалилось много работы, то квартира слишком маленькая… В конце концов жена познакомилась с парнем, который не желал ждать. И мы развелись.

Она помнила это. В кабинете царили сумерки, забирая из и без того темной комнаты все краски. Ей показали бумаги, почему-то оформленные с ее согласия, которого Аннетт точно не давала, так как в тот момент была в больнице.

– Я не знала, что ты был женат.

Ей дали новую жизнь.

– Четыре года. – Карвер допил пиво. – Теперь Моника живет с юристом, и у них чудесный мальчик.

– Вы общаетесь?

Теперь приходилось за это платить, вот только Ани была уверена, что Тодор и вправду относился к ней как к дочери. Умения заботиться, пусть и по-своему, ему было не занимать. А забота – лучшее зеркало любви. Отцовской, родственной, простой.

– Как и все современные разведенные пары. Я слежу за ее страницей в «Фейсбуке». Просматриваю фотографии, где запечатлена их идеальная жизнь, иногда ставлю лайк. Комментариев не оставляю: пусть знает, что я рад за нее, но по большому счету мне все равно.

– Все закончится, его жизнь тоже, – злобно прозвучал чей-то голос.

Эбби рассмеялась:

На мгновение Аннетт подумала, что ей показалось, но после того, как дверь со скрипом распахнулась, увидела, как Тодор вошел в переливающееся разными цветами помещение. И дверь захлопнулась.

– А ты неприятный тип.

– Ты разве не просматриваешь фото бывшего?

И перед Ани вновь предстал тот же, до боли знакомый силуэт отца. Он распахнул дверь…

– Еще как, ни одной не пропускаю. Только лайков никогда не ставлю – чтобы знал, что мне совершенно наплевать.

Хотелось верить, что это была иллюзия, но она чувствовала магию Рэнделов, чувствовала и знала, что Тодор зашел туда дважды. С мучительным для нее промежутком. Ведь все это время ее открытая дверь впитывала магию Нордвуда.

– Кто бы мог подумать, что кнопка «Мне нравится» может передавать столько оттенков эмоций…

Голова неприятно кружилась, земля под ногами размывалась соленой водой океана. Видимо, источник города предусмотрительно уничтожит тоннель к острову до того, как узнает, справился ли Тодор с демоном или нет.

Эбби снова засмеялась:

Что-то в этом казалось неправильным. И чем ближе было исполнение клятв и обязанностей перед Нордвудом, тем больше Аннетт понимала, что без близких ей не нужна никакая свобода.

– Ты сказал, что хочешь обсудить наше дело.

– Не надоело отдавать себя, птенчик? – прозвучал тот же неприятный голос.

– Точно. – Лицо Карвера стало серьезным. – Я пообщался с Маккормиком, журналистом, который брал интервью у Эрика Лейтона. Оказалось, что Габриэль звонила на ферму три года назад, когда разыскивала отца.

В ответ Ани пожала плечами и с силой потерла левый висок в напрасной попытке сосредоточиться. Баланс магии, который она так долго выстраивала, нарушен. Теперь понадобится пара недель на восстановление, может, больше или меньше. Но как бы там ни было, Аннетт знала, что она не одна. Справится. Ей помогут. Для этого нужны друзья, пусть и Николас, и Анри с Эммой, и Джин-Рут и Алан стали ими поневоле. Но теперь она была уверена, что, когда все будет в порядке, они продолжат быть вместе. Прожитое не стереть, а оно, как говорят, сближает.

Брови Эбби поползли вверх.

– Он не вернется, передай это, передай и скажи, что из Рэнделов останешься только ты, хотя, птенчик, ты никогда ей и не была по крови.

– Мисс Флетчер говорила, что они не общаются.

Аннетт собралась ответить, огрызнуться, проявить характер, но промолчала. Она завороженно наблюдала за расплывающейся из-за головокружения последней нитью магии, а затем – за круговоротом перемещения.

– Так и есть. Я связался с Габриэль и все разузнал. На ее звонок ответил какой-то незнакомец. Как только он понял, с кем разговаривает, то сразу пошел искать Отиса. Тиллман сообщил, что Дэвид не хочет общаться с семьей, и пытался уговорить девушку приехать и побеседовать с отцом лично. Она отказалась. Сказала, что не была уверена, что Дэвид еще живет на ферме. Кроме того, Отис ее напугал.

– Все будет в порядке, ты не одна, – шептал знакомый ей, родной голос.

На него можно положиться. И сейчас, после мучительных минут в тоннеле, Ани точно могла сказать, что ее свобода – в умении доверять ближним.

– Что делает честь ее инстинктам.

– Вероятно, именно так Тиллман и выяснил, где живет Иден с детьми.

Глава 19

– Габриэль не говорила, кто снял трубку?

Сплетение смерти

– Она не знает этого человека. Я подумал на Карла.

Тодор переступил порог разноцветного тоннеля. На секунду задержался, наблюдая за тем, как с шипением плавились черные нити магии, следовавшие за ним от Аннетт.

Видел, как дверь забирала у нее всю силу источника. Знал, что так остров будет временно (ибо проклятые смогут одолеть этот барьер) запечатан, а тоннель – уничтожен соленой водой. Он исполнил то, для чего был создан, и благодаря ведьмакам с зеркальными знаками все двери были открыты.

– Да, такое вполне возможно… Ситуация куда хуже, чем ты думаешь. – Эбби рассказала о планировавшемся бракосочетании Адкинса и Габриэль. – Готова поспорить, племянник Отиса очень воодушевился, узнав, что девушка жива и обитает неподалеку.

Впереди ждало последнее – смерть демона, несколько сотен лет вытягивавшего магию и жизни из Нордвуда.

– Тогда-то он и начал следить за ней в соцсетях.

Да, проклятые останутся, но их постепенно перебьют стражники. Больше некому будет их плодить, заманивая в услужение к себе бесконечной энергией. Силой, за которую всегда платят кровью, а ведьмаки – душой.

Маллен откинулась на спинку стула, анализируя ситуацию. Карвер поднялся.

В неподвижном воздухе висело молчание. Тодор нарушил его тихими, слышимыми разве что вампиру шагами. На мгновение ему показалось, что за спиной скрипнула дверь. Кто-то открыл ее или закрыл, было не разобрать, но оборачиваться не стал: сзади не могло быть проклятых, тоннель надежно защищен источником города, но у него не было власти на этой проклятой земле. Именно поэтому магия шипела и плавилась.

Чем дальше заходил Тодор, тем ярче освещался коридор. Его узорчатый потолок гроздьями завитков и разнообразных, ни на что не похожих форм свисал слишком низко, будто пытался задавить нежеланных гостей.

– Где у вас туалет?

Под ногами лежало стекло. В нем застыла подземная река, а в ней замерли разноцветные камни – души погибших, которые приносили Норду в так называемый жертвенный алтарь.

– По коридору и налево.

Джонатан вышел из кухни. Эбби взяла упаковку из-под лапши и принялась вылавливать оставшиеся кусочки говядины. Внезапно Карвер заорал:

Когда-то эти воды размашисто плескались в природном тоннеле под землей, а сейчас были контейнером для пищи, без которой демон, как и Норд, в очередном украденном у кого-то теле не имел бы магии.

– Черт!

Лейтенант Маллен уронила коробку и бросилась в коридор. Коллега застыл в дверях комнаты Бена.

Остров проклятый, потому что он служил кладбищем неупокоенных душ, отнятых в нечестном сражении.

– Всё в порядке? – спросила Эбби. Ее сердце гулко стучало.

– Тут змея! Она на меня кинулась, когда я открыл дверь!

Место мертвой армии, которую отчего-то ее предводитель так и не повел на город, зная, что тот ослаблен.

Маллен заглянула внутрь. Пресмыкающееся таращилось на них из своего вивария. Видимо, пыталось решить, кто вкуснее.

Тодор не торопился, он внимательно всматривался в пляшущие блики под стеклом. Давал себе время понять, как именно отделить тело Норда от демона. Шансов, что в человеческой оболочке осталась душа, было ничтожно мало. Но, даже будь это так, Норд добровольно обменял себя на силу. Продал самое дорогое, не боясь остаться ни с чем. Кто мы без души?

Один шанс – все же лучше, чем ничего. С этими мыслями Тодор, словно тень, сотканная из сумрака, проскользнул в зал.

– Как это кинулась? Она же за стеклом, – изумленно констатировала Эбби. Рука Карвера тянулась к бедру – туда, где было бы оружие, если б он не снял кобуру, когда они сели за стол.

– Подойди ближе и узнаешь стоимость своей изуродованной выпитой кровью жизни, – донесся из ниоткуда голос.

Тодор переступил порог, за которым были горы осколков и ни одной целой души. Видимо, все самое ценное находилось под магическим стеклом. Возможно, обломки давали слишком мало, и их стоило поглотить первыми. Поэтому разноцветные камни занимали, скорее всего, почти все подземное пространство. Алтарь смерти…

– Я… я не видел. Стекло прозрачное. А она как зашипит! – Джонатан оглядел комнату, где стояли еще несколько вивариев с хамелеоном, тарантулом и сверчками. – Да у тебя дома прямо зоопарк…

В воздухе появился запах озона, словно вот-вот разразится гроза.

– Вовсе нет. Это комната моего сына. Тебе нужна была вторая дверь налево. Собирался пристрелить змею?

– Мне говорили, ты один из сильнейших ведьмаков, но так ли ты силен без поддержки магии города?

– Она на меня шипела, – снова повторил Карвер. – Не люблю этих тварей. Аквариум совершенно прозрачный, я не видел, что там стекло.

Тодор сглотнул, криво улыбнулся и расстегнул первые пуговицы свободной белой рубашки. Он не станет бросать слова на ветер. Привык показывать, значит, ответом будут действия.

– Это виварий. Бен – большой любитель чистоты.

– Готов поспорить, тебе дали подсказку, как отделить тела от меня, но, боюсь, в этих пестрых горах ты потеряешься. Посмотрим, сколько продержится ведьмак, пришедший к своей смерти.

– Ясно. Значит, вторая дверь налево?

Тодор задумчиво скользил взглядом по горам. Все его внимание было сосредоточено на поиске Норда. Оставалось надеяться, что демон не успеет выпить силу из камней до того, как выберется из тела. Ведь только через бренную человеческую оболочку может получить магию из душ.

– Верно.

– Беги, если хватит смелости, – теперь со смехом произнес демон.

– Там, случаем, нет гнезд летучих мышей?

Хотел показать, что Тодор был подобен птице, по глупости залетевшей в клетку к хищнику.

– Нет, но будь осторожен: иногда мы держим пираний в унитазе.

Его эти уловки мало заботили. Рискуя на каждом шагу оступиться и провалиться в лунки с настоящей водой, Тодор скользил между гор из осколков. Его глаза запоминали каждый изгиб, каждый рисунок лабиринта. Это вполне может послужить защитой. Если знаешь место сражения, то имеешь козырь.

Джонатан захлопал глазами – кажется, на секунду поверил, что Эбби говорит серьезно.

– Ну ты и шутница, – сухо сказал он наконец.

Уловив в одном из отражений бледного, ссохшегося мужчину, Тодор замедлился. Он внимательно рассматривал Норда: вытянутое лицо с большим греческим носом, длинные серебряные пряди, пустой, как зеркало, взгляд, ведь в светлых глазах не осталось жизни, только отражение. В нем уже не было души. Ее поглотил демон, но отчего-то не смог совладать с телом. В острых, худощавых чертах и в сгорбленной позе читалась попытка защититься.

Маллен пошла на кухню и решила достать еще пару банок пива – для себя и для гостя. Карвер тоже вернулся. Ему пока не удалось принять прежний невозмутимый вид.

Тодор только покачал головой. Судя по темным пятнам, расползавшимся на белоснежной коже, демон старался выбраться и обрести свой истинный облик.

– Значит, все эти животные – питомцы твоего сына?

– Да. Змея – последнее приобретение, я тебе о ней рассказывала. Сверчки – пища для тарантула, так что я не стала бы считать их домашними любимцами. – Эбби протянула коллеге пиво.

Его надо опередить, а для этого – сбить с толку.

– Мне не нужен главный источник города. Магия мертвых мне была дана добровольно, тебе так и не подчинилась. Все потому, что ты слаб. Сколько ни получишь, никогда не впитаешь больше положенного.

– Разве подобные твари не отравленные? – Джонатан потянулся за банкой, и их пальцы соприкоснулись. Карвер открыл пиво и сделал большой глоток.

Он говорил, хотя знал, что Норд уже никогда не ответит. Но и выдавать все карты не стал. Так выиграет немного времени для сплетения древнего заклинания истинного облика.

Убить демона – последняя ступень перед свободой. По словам источника, после этого остров уничтожит сам себя.

– Совершенно точно нет. Вообще-то, правильно говорить «ядовитые». Для людей эти животные не опасны. Если тебя укусит змея или тарантул, кожа просто будет гореть.

Ничего сложного. Тодор прекрасно осознавал свою силу, да и подобные стычки для него не в новинку. Вот только прошлые враги были слабые, а эта нечисть – гораздо сильнее. Именно поэтому следовало осторожнее подходить, просчитать пути отступления и найти для сражения просторный коридор между завалами. Меньше всего хотелось повредить души, запечатанные в прозрачной оболочке.

– В детстве я посмотрел фильм про Индиану Джонса, и потом меня мучили ночные кошмары.

Тодор ожидал увидеть как минимум дворец, но вместо него были груды осколков и разноцветные камни. Вокруг – гробовая тишина. Она ширилась, давила на грудь тревогой и тут же исчезала. Стоило всего лишь пристально следить за бликами и отражениями, двигаться медленно и бесшумно. Демон чувствовал его присутствие, говорил с Тодором, но тот хитро отпустил заклинание, и его энергия наполнила все помещение. Как бы ни хотел хищник определить, где именно находится его жертва, теперь не мог.

– А, тот эпизод про Колодец душ? Ты знал, что некоторые змеи в этой сцене – на самом деле безногие ящерицы?

От врага Тодора скрывал полог невидимости, на время, чтобы успеть найти ответ на волнующий вопрос: «Почему за последние годы, зная о ведьмаках с зеркальными знаками и имея силы, Норд, точнее, то, что живет вместо него, не отдал приказ напасть на Нордвуд?»

– Какая между ними разница?

Однажды источник сказал, что все это – из-за душ: чем больше их впитывает демон, тем меньше у него свободы, если ведьмак, впустивший его в себя, передумал отдавать свою душу и власть над магией. Освободиться он тогда уже не может (их связывает контракт, скрепленный кровью), но отомстить ему по силам.

– У змей нет ушных отверстий. Бен много раз смотрел эту сцену и обращал внимание на разные детали. Где питон, где имитация. Ему нравится кобра.

Тодор нервно сглотнул, когда послышался скрежет. Из-за него по телу прошла дрожь, а в висках вспыхнула резь. Неужели серебро? Только оно могло так болезненно влиять на вампира. Не хватало только осинового кола и реки из отвара вербены, вот только они недоступны демону. За исключением драгоценного металла. Кто знает, что было в домах, отколовшихся вместе с островом?

– Ты тоже увлекаешься этими гадами?

– Не особенно, – призналась Эбби. – Если честно, ненавижу змей. И пауков. И даже сверчков. С хамелеоном еще могу смириться.

Под ногами появилась вода. Она предательски выдавала его шаги рябью. Стоило бы развернуться, но отчего-то Тодор был уверен, что надо пройти мимо гор с целыми камнями, и, возможно, за ними он получит ответ на волнующий вопрос. Риск и награда всегда неразлучны.

– Ты потрясающая мать, раз разрешаешь сыну держать в доме подобных тварей.

– Скажи это моей дочери.

– Ты справился со всеми заданиями, нашел и сохранил жизнь ведьмакам, – будничным тоном заговорил демон.

– Если б в те времена, когда мы учились в академии, ты поведала мне, что родишь двоих детей и разрешишь сыну завести в качестве питомца змею, я решил бы, что ты бредишь.

Эбби наморщила лоб.

Это заставило Тодора остановиться и замереть.

– Это комплимент?

– Скорее да. – Улыбнувшись, Карвер сделал еще один большой глоток.

– Провел их через испытание эмоциями и силой источника, придумал, как, вопреки всему, продлить их существование, и привел к проклятому тоннелю, удерживающему меня здесь.

– И каким ты видел мое будущее, когда мы учились в академии?

– Не знаю. – Джонатан уставился на стол. – Я думал… То есть надеялся…

– Осталось последнее. Представляю, как обидно тебе будет вырваться на волю и тут же умереть, – с хищным оскалом отозвался Тодор.

И запнулся.

– Ты слишком самонадеянный, приторно благородный, как и твои предки. И все они ошибались, из года в год делая то, что отдаляло их от мнимой независимости.

– На что ты надеялся?

«Еще бы! Ведь всему свое время», – ответил про себя Тодор. Но знал, что нужно поторопиться. Пустая болтовня – отвлекающий маневр.

– Я был разочарован, увидев Стива на нашей выпускной вечеринке, – сказал Карвер. – Потому что хотел пригласить тебя на свидание.

– Но все как один пытались отказаться от силы источника, а ты стал исключением, я вижу.

Воцарилось молчание. Эбби пила пиво, пытаясь внушить себе, что голова у нее кружится из-за алкоголя. И тут зазвонил телефон. Габриэль Флетчер.

«Нет», – подумал он, и на лице появилась усмешка. Он не взял ни капли из сплетения душ, из самого сердца Нордвуда. Вся имевшаяся магия была энергией его рода, который никогда не был слабым.

– Алло?

– Молчишь? Считаешь, что ты выше их? Лучше?

– Лейтенант Маллен? – Голос звучал сдавленно, будто девушка вот-вот расплачется. – Я только что… только что получила электронное письмо. От похитителей.

– Считаю, что на моих руках не меньше крови, – уверенно и звонко откликнулся Тодор.

– Письмо? И что там? – Эбби поймала взгляд Карвера.

Вот зачем нити магии тянулись сюда, вот почему продолжали пробираться, плавясь у самого входа: так осуществился обман, иллюзия владения силой, которая никогда не принадлежала Тодору. И это была отличная уловка. Она должна была выиграть время, дать преимущество, ведь сражаться с энергией из одного и того же источника было бы глупостью. Магия всегда будет на какой-то одной стороне.

– Они сообщают, что Натан болен, – всхлипывала Габриэль. – И что он скоро умрет. Прикрепили фотографию. Брат очень плохо выглядит.

По рукам прошел ледяной холодок. Без сомнений, души откликались на присутствие кого-то живого, пусть и вампира.

– Поняла. Для начала отправлю к тебе кого-нибудь, чтобы проверили компьютер. В письме могут быть вирусы.

Тодор закрыл глаза, позволил сквозняку показать ему путь и, доверившись мертвым, начал продвигаться по покрытому водой полу. Ее было немного, едва доставало до щиколотки. Но она выдавала его присутствие! Впрочем, это вряд ли беспокоило демона, который никуда не спешил.

– Зачем им присылать мне вирус? – Девушка шмыгнула носом.

– В облике вампира ты удивительно тих, но я слышу шаги, слышу хлюпанье воды, – будто читая мысли, заговорил он. – Поторопись, и мы обязательно встретимся.

Например, чтобы получить доступ к ее ноутбуку или видеокамере. Слушать, что происходит в доме Флетчеров.

– Мне непременно в этом повезет, – процедил сквозь зубы Тодор.

– Это всего лишь мера предосторожности, – пояснила Эбби. – Можешь переслать мне это сообщение?

Сам не зная зачем, он старался ступать как можно глуше. И лишь теперь, уперевшись в выступ возле стены, напоминавший сталактит, доросший до пола и раздавшийся вширь, понял, что это было нужно. Здесь слышался шепот мертвых, тех, чьи души совсем недавно попали в жертвенный алтарь.

– Да… конечно… Но что мне делать? Ответить?

– Мы стена, которая ограничивает его связь с подданными. Для них мы священная пища предводителя, для него мы стена, которую не разломать и не поглотить. Нас слишком много, а жадность…

– Сначала я хочу на него взглянуть. Присылай прямо сейчас. – Маллен продиктовала Габриэль свой электронный адрес и достала ноутбук. Отдел информационных технологий регулярно проверял компьютер, и Эбби была уверена, что антивирусная система предупредит ее, если что-то не так.

Тодор замер. Прозрачное стекло сталактита было усеяно камнями, но в отличие от тех, что лежали в начале помещения, они плавали, двигались и переливались разными оттенками.

– Ушло, – сообщила девушка.

– Жадность заставляет его поглощать старые души, чтобы они не утратили силу, не отпустили магию. Что ему с витающих в воздухе нитей? Втянуть и выпустить, ибо они без тела слабеют.

Маллен подождала несколько секунд и обновила страницу. Вот оно. Отправлено с одноразового электронного адреса, состоящего из случайной последовательности букв и цифр. Эбби открыла письмо и прочитала короткий текст. Карвер заглядывал ей через плечо.

Говор вновь умолк, все застыло, но через пару секунд возобновило активность.

«Сбор выкупа затягивается, а у твоего брата осталось не так много времени. Он болен, а мы теряем терпение. Если Натан умрет, ЭТО БУДЕТ НА ТВОЕЙ СОВЕСТИ!!!»

И фотография мальчика. Выглядел он и впрямь неважно: бледное лицо, один глаз полуоткрыт, перепачканное лицо все в царапинах.

– Проклятые приносят дань, окунают ее в магическую воду, и она обволакивает камни, чтобы сохранить их, чтобы души не могли вырваться на свободу. Но мы можем соединяться. Так и образовалась стена, так он потерял связь с подданными, так он не может приказывать им, а они, ведомые собственным долгом и клятвами, пытаются выжить сами и боятся что-либо сделать без приказов хозяина. Они слуги, ибо каждый жертвовал кровью, каждый давал обет расплатиться за долгую жизнь. И демоны, что слабее этого, всегда подчиняются сильнейшему. Глупая армия, неспособная на бунт, ибо иерархия превыше всего.

Габриэль откашлялась.

Тодор кивнул, мысленно поблагодарив души за информацию.

– Как вы думаете, он уже… уже…

– А он, он, он… – шепот шел сразу от нескольких голосов, – …не может выйти из тела, Норд запечатал его в себе. Ты выпустишь. Когда выпустишь, убей. Только не медли, после полуночи принесут свежую душу, и никто не знает, сможет ли он пробиться к ней сквозь магическое стекло. Затвердевшее было бы податливее для его магии. А это скользкое, почти недоступное демону. Чтобы взять, придется отдать много сил, а тело уже на последнем издыхании.

– Натан жив, – заверила девушку Эбби, надеясь, что не ошибается. – Если бы было иначе, похитители не отправили бы это сообщение.

Тодор снял полог невидимости, заклинание тишины отчего-то не работало. Но и черт с ним! Козыри у него есть, и с ними он размашистыми шагами направился к месту, в котором видел отражение Норда.

– Мне нужно что-то ответить?

К его удивлению, тот даже не двигался. Стеклянные глаза на мгновение переключились на Тодора, но тот не дал демону говорить.

– Да. Я сама составлю текст и чуть позже пришлю его. – Маллен сомневалась, что похитители станут проверять почту. Одноразовый адрес указывал на то, что они не собирались пользоваться этим ящиком снова. – Через час.

– А что, если мне не удастся вовремя собрать нужную сумму? Неужели они позволят Натану умереть?

Черные нити магии оплели худощавое, ссохшееся тело. Они стерли оболочку в порошок, и вместо Норда появился демон в своем истинном обличии.

– Мы сделаем все возможное, чтобы вовремя найти его.

– Ясно.

Он был тенью. Черной, слегка прозрачной. С шипастыми руками, усыпанными тонкими иглами, которые впитывали энергию, но здесь и она, и жизненная сила были заключены в камни. Лицо – чернота и две прорези с красным свечением. Ни ног, ни шеи – дымка вместо них.

– Я позвоню, как только составлю ответ.

– Пожалуйста, поторопитесь, – прошептала Габриэль и повесила трубку.

– Перешли письмо мне, – сказал Карвер. – Попрошу спецов, пусть попробуют отследить отправителя.

– Ты не терзался угрызениями совести, отдавая в жертву вадьмаков с зеркальными знаками? Знаешь же, что станут трофеями, как только я до них доберусь. И заберу себе тело одного из них.

Эбби рассеянно кивнула. Она уже открыла новое окно и обдумывала, что написать. Джонатан поднялся.

– Никогда ни один не согласится отдать его добровольно, – сказал Тодор, совершенно не обращая внимания на то, что демон уничтожил его нити магии.

– Я сообщу, что скажут ребята.

– У меня есть слуги, они принесут мне любое тело.

– Ладно. Карвер!

Демон резко подался вперед и с ускорением налетел на Тодора. Тот ничего не сделал, позволив нападавшему пройти сквозь него и оставить неглубокие царапины на теле.

– Да?

Еще миг, и демон должен был атаковать вновь, но Тодор притянул его силой и крепко схватил за руку, чтобы напитать эмоциями умерших. И, пока это работало на отвлечение, начал плести древнее заклинание.

– Похоже, похититель на взводе. Нужно как можно скорее найти Натана.

Секунды превратились в вечность. Боль растекалась в груди, острыми иглами продвигалась по телу, мешала думать, а губы, казалось, бессвязно бормотали едва уловимые слова.

Глава 65

Древний язык мертвых, строки, начерченные на родовом склепе его отца.

Тодор знал их наизусть с самого детства и мог повторить в любом состоянии.

Эбби подъехала к дому матери в начале десятого утра и снова проверила почту. Ничего. Вчера поздно вечером ей позвонил Карвер и сообщил, что отправителя отследить не удалось. Кто бы ни прислал это сообщение, он знал, что делает. Габриэль ответила на письмо, используя текст, который составила лейтенант Маллен: успокаивающие формулировки и несколько подразумевающих развернутый ответ вопросов, чтобы у похитителей возникло ощущение контроля над ситуацией. Была надежда, что они ответят, и полиция получит столь необходимую информацию. Но Эбби подозревала, что сообщение мисс Флетчер никто даже не откроет. Если б преступники стремились к диалогу, то позвонили бы. На этот раз им просто нужен был способ передать информацию.

Именно это позволяло ему ни сдаться, ни принять поражение. А тем временем демон просачивался в него, использовал момент, пытаясь слиться с противником, стать его частью, захватить душу, которая, конечно же, была ему недоступна, но эти действия служили единственной защитой. Воздух в радиусе пары метров вокруг сковали едва заметные золотистые нити, шаром окутавшие обоих.

Осталось немного – всего одна строка.

Вид лежащего без сознания Натана подстегивал что-то предпринять. Но Маллен ничего не могла сделать, кроме как продолжать начатое: попытаться дожать Леонору и получить ответы на вопросы.

Тодор не слышал слов демона, не реагировал на шепот мертвых. В висках пульсировало, гудело, шум смешивался с мыслями и перетекал в волны боли. Воздействовать на демона заклинанием возможно было, только подпустив его к себе. Но выдержать это представлялось едва ли выполнимым.

Эбби вышла из машины и пошла к входу. Она едва успела постучать, как дверь распахнулась, и Пенни приложила палец к губам. Мать улыбалась. Дочь последовала за ней, стараясь не шуметь, пока они поднимались по деревянной лестнице на второй этаж. Дверь в детскую была закрыта, но до Эбби донеслись громкие голоса. На секунду у нее перехватило дыхание: Брайан кричал на сестру. Потом послышался голос Леоноры, счастливый и веселый.

Кровь предательски наполнила горло, вытекала изо рта и вызвала приступ кашля, сквозь который Тодор хрипло произнес последнее слово.

– Тебе тогда тринадцать исполнилось, придурок. – Было не очень хорошо слышно, но Маллен сумела разобрать слова. – И я не упала на торт, меня толкнули.

Ни вспышек магии.

– Нет, двенадцать. Я точно помню, потому что просил маму украсить его изображением Дамблдора. Торт получился прекрасный – пока ты не размазала его по рубашке.

Ни эпичного сражения, как на улицах Нордвуда с проклятыми.

– Да брось, старикан был совсем не похож на сказочного волшебника. Скорее на Санту-извращенца.

Демон повержен хитростью.

– Ты всех Санта-Клаусов считаешь извращенцами.

Демон, убитый ценой собственной жизни.

Раздался звук, от которого у Эбби слезы навернулись на глаза: Леонора засмеялась.

Тодор зажмурился, с силой сжал руки в кулаки, так что ногти впились в ладони.

– Они такие и есть, – хихикая, сказала девушка. – «Эй, малышка, сядешь ко мне на коленки?»

Он должен был впустить в себя демона, показать слабость, признаться в ней, зная, что иначе защитные заклинания оттолкнут нападавшего и не будет времени произнести все четырнадцать строк.

Только так демон получит по заслугам, а Тодор – награду за свободу Нордвуда.

Мать и дочь на цыпочках отошли от двери и спустились вниз, на кухню.

Последним, что он видел, была рассеявшаяся черная дымка.

– Они веселятся уже где-то с полчаса, – тихо сказала Пенни. – Даже из комнаты не выходили.

Все завершилось.

– Здорово, – ответила Эбби, меряя шагами пространство.

Последний хриплый вдох.

– Вчера вечером перед сном я разговаривала с Брайаном. Он рассказал, что каждый год после Хэллоуина они с Леонорой делили добычу и прятали ее в своей комнате, объедаясь шоколадом и конфетами. Так вот, сегодня утром я нашла твою старую сумку, с которой вы ходили выпрашивать сладости. Помнишь ее?

Последний, разжигающий боль внутри, глоток воздуха.

– В виде тыквы? Она сохранилась? Наверное, покрылась плесенью.

И пустота.

– Я ее выстирала. Затем сходила в магазин, наполнила сумку конфетами и поставила у входа в детскую. Думаю, Леонора проснулась первой. Открыла дверь, увидела тыкву… и с тех пор они смеются в комнате.

Тай

Эбби со слезами на глазах обняла мать. Она много лет изучала, как вести себя в чрезвычайных ситуациях и при общении с членами секты, а вот Пенни интуитивно чувствовала, чего хотят окружающие.

Вспышка боли застала его на работе, когда он патрулировал окраину нового города. Только на этот раз она была острее, чем прежде.

Маллен снова принялась мерить шагами кухню, думая о находящейся в детской девушке. Какой информацией она владеет? Наверное, сможет опровергнуть алиби Карла, свидетельствовать, что несовершеннолетние в общине подвергаются сексуальному насилию. Нужно получить сведения, которые позволят полиции начать действовать. Леонора балансирует на грани. А информация нужна прямо сейчас. Но если Эбби ворвется и начнет задавать вопросы, тем самым она толкнет девушку обратно в объятия сектантов. На разработку необходимо время, чтобы человек подумал и самостоятельно принял решение. Маллен прекрасно это знала и все-таки испытывала желание надавить на Леонору, попытаться переубедить ее. Возможно, от этого зависит жизнь Натана.

Мгновение Тай колебался, думая, как действовать, чтобы не навредить Тодору, и, решив рискнуть, переместился в Лавку Зодчего.

– Как дети? – поинтересовалась Пенни.

– Хорошо. Утром я разговаривала со Стивом. Ребята останутся у него до четверга.

Найти тоннель оказалось несложно: везде был след магии брата. Тодор наполнил ею все, явно пытаясь запутать демона, не дать понять, где находится. Идти пришлось долго, до первых дверей Тай отчетливо чувствовал, что его магия заблокирована. И не было сомнений, кем именно – источник города, только он мог это сделать. Создать из Тая едва заметную тень.

– Очень любезно с его стороны.

– Угу. – Хотя и в самом деле так. Голос бывшего мужа даже звучал не особенно высокомерно – ну, может, лишь чуточку. Но это не помешало Эбби подумать, что она – худшая в мире мать. Она знала некоторых никудышных родителей – например, другу Бена ежедневно разрешали смотреть телевизор по несколько часов подряд. Но вряд ли его мама забывала о детях на целую неделю. На такое способна только Эбби. Лейтенант Маллен отогнала эту мысль.

Проблемой стала Аннетт. Она долго оставалась возле своей двери. Все решилось быстро – Тая переместило к двери Тодора, и, когда тот вошел, Тай поспешил повторить его действия.

– У меня сохранились кое-какие детские воспоминания. О секте, – произнесла она.

И наткнулся на сплетение магии источника. Оно не выпускало его, не позволяло сделать ни шагу вперед. Шипело, растворялось, явно не имея власти в проклятом алтаре, но так и не дало Таю пройти.

– Плохие?

До тех пор, пока по полу не пошли трещины. Лишь тогда вернулась сила, лишь тогда Тай, едва двигаясь от накатывающей боли, бросился искать Тодора. Они связаны. Теперь пора было эту связь прервать, но точно не ценой жизни того, кто добровольно ее отдал за других.

– Какие-то да. Но не все. Например, цветочные поля. Ну, ты знаешь… Сектанты выращивали мак. И все же места были очень красивые.

Все сыпалось. Стеклянная поверхность таяла, словно лед, отпуская на свободу украденные души.

– Я помню, – ответила Пенни.

Тодор лежал возле одной из гор с сокровищами демона. Его лицо стало неестественно бледным. Если бы на мгновение раньше найти… Впрочем, сейчас секунды все так же были дороже золота. Время бесценно, но это становится понятно, когда его нет.

– Ты туда ездила? – с удивлением спросила Эбби.

Не думая о будущем, Тай переместил Тодора в особняк Рэнделов. До того, как остров рассыпался и скрылся под толщей соленой воды.

– Не только я. Мы с Хэнком решили свозить тебя туда через год после удочерения. Ты была так несчастна, хотелось как-то помочь…

Несколько дней спустя.

– Подействовало?

Тай

– Возможно, стало чуть лучше. Процесс был длительный.

– Я предупреждала: разрывать вашу магическую связь было рискованно. – Хельга зло поджала губы, но упрямо продолжила вводить в вену Тодору зелья. – Чудо, что у вас осталась сила и вы оба живы.

Эбби кивнула, провела рукой по спинке стула и продолжила мерить шагами кухню. Она…

Тай легкомысленно отмахнулся, но выпил горсть таблеток, оставленных ему на тумбочке в палате. Он проторчал здесь, казалось, месяц, но в ожидании все тянется дольше.

…смотрит на Пенни. Та готовит ужин и что-то напевает, не обращая внимания на девочку. Отличная возможность.

– Тебе повезло, ему еще больше, – уже мягче продолжила Хельга. – Обещать не могу, но должен очнуться через неделю. Пока магический сон. Дальше – посмотрим.

Бесшумно ступая, Эбигейл выскальзывает из кухни, на секунду задерживается у лестницы, прислушивается. Хэнк наверху, в кабинете, говорит по телефону. Он часто так делает. Пенни объясняла, что это часть его работы.

– Я не мог поступить иначе. Да, не по правилам, но и он далеко не всегда их соблюдал.

Эбигейл пробирается в ванную, не зажигая света и оставив дверь полуоткрытой. Если закрыть, они сразу заметят. Затем вытаскивает из кармана жесткую зеленую губку. Девочка стянула ее с кухонной раковины, когда приемная мать не видела. Все складывается прекрасно.

– Поэтому вы здесь, – перестав злиться, ответила Хельга. – И свободны. Во всех смыслах: от обязанностей городу и друг от друга. Не думаю, что Тодор обрадуется, но теперь точно не сможет чувствовать, что тебе нужна помощь. И наоборот.

Пенни и Хэнку не нравится, когда она моет руки. Эбигейл пыталась рассказать про микробов, но мать ответила, что все верно, только достаточно намыливать ладони в течение двадцати секунд. Они не понимают, что от противных бактерий так не избавиться. Их приходится соскребать. Хэнк пригрозил, что если Эбигейл снова будет раздирать руки ногтями, ее накажут. Но про губку же никто ничего не говорил?

– Надеюсь, это больше не пригодится, – с горечью сказал Тай, осознавая, что их связь вынуждала балансировать на грани жизни и смерти. Когда-нибудь надо было ее перейти. И, да, повезло, что источник рода Рэнделов позволил разделить магию на двоих.

Девочка открывает кран и начинает мыть ладони. Жесткий материал удаляет микробов. Эбигейл выдавливает на губку солидную порцию мыла и трет еще яростнее. С рук стекает пена, ставшая розовой от крови. Ладони саднит, но это полезная боль, она очищает. Нужно полностью избавиться от бактерий.

– Сумрачный город никогда не будет безопасным, – со вздохом произнесла Хельга и, сложив инструменты, ушла.

– Эбигейл, нет! Что ты делаешь? – раздается сзади испуганный крик Пенни. Губка падает…

Маллен не отрывала взгляда от раковины. Она и не заметила, как вышла из кухни и оказалась в ванной. Мойка уже не та, Хэнк и Пенни ее поменяли. Но другие детали напоминали Эбби о детстве. Зеркало то же самое, а ведь столько лет прошло… И та же плитка на стенах…