– Мы приехали, Фэй, – он говорил мягко, осторожно, ненавязчиво, внушая спокойствие, словно будил, вытягивая из ночного кошмара.

Сладкая ложь – так это звучало в ее голове.

– Я не обманываю тебя, город стал другим, ты чувствуешь призраков, можешь видеть их. Ты – вестник. Для остальных Хилмор погряз в дождях, осени и мраке после Хеллоуина.

Адриан слез с мотоцикла и медленно склонился к Фрее, легко касаясь губами ее щеки и крепко обнимая за талию.

– Открой глаза, – повторил он настойчивее, в то время как Фрея пыталась решиться.

Один, два, три…

– Небо такое же мрачное, как и тогда… – подтвердил он ее мысли, совершенно не скрывая, что читает их.

Они сразу увидели призраков. Их прозрачные силуэты слонялись по округе, заполняли щели, просачивались сквозь дома. Фрея могла рассмотреть расплывчатые очертания лиц, промокшие от недавнего дождя темные стены ближайших зданий. Улицу заволакивал туман, так что уже не удалось разглядеть любимую булочную Рози, но в воздухе витал сладкий аромат корицы и яблок.

Вдох. Выдох.

Фрея отсчитывала секунды, будто старалась замедлить время и оттянуть встречу с мистером Уильямсом. Был ли он там?

Вздрогнув от неприятного прикосновения одного из призраков, Фрея напомнила себе: она не беспомощна; равновесие магии восстановлено; вестники могут использовать магию мертвых. Пора действовать!

Ее сердце стучало так быстро и гулко, и эхо ударов вибрацией пронзало до кончиков пальцев. В висках шумело. Знак вестников, мотылек, вспыхнул серебром, такими же стали и ее кисти, а от них растеклась волна заклинания.

Болтающиеся без дела призраки замерли, воцарилась тишина, чтобы в следующую секунду наполниться тысячами голосов. Нужно было уходить, спрятаться в доме и защитить себя и Адриана, но тот не шелохнулся после того, как помог Фрее слезть с мотоцикла и, отпустив, встал за ее спиной.

Давал ей возможность вновь ощутить магию, что у нее отобрали.

Вспомнив все, Фрея вдохнула полной грудью, чтобы успокоиться, и, накопив достаточно силы, выпустила новое заклинание.

Прозрачные силуэты вспыхнули и превратились в сотню мотыльков, серебряные крылышки которых переливались в свете небольших искр остаточной энергии.

– Они больше не вернутся, – одобряюще прошептал Адриан ей на ухо.

– До следующего Хеллоуина, – со вздохом ответила Фрея и обхватила руку Адриана.

Ей хотелось прижать ее к груди, вновь позволить себе слабость – проявить чувства. Но…

Вместо символа мотылька у него на запястье была гусеница. Его ждала смерть. Иначе магия не поменяла бы знак.

– Я все ждал, когда ты увидишь это, – к ее ужасу, он произнес это так спокойно, что в жилах застыла кровь.

Ему все равно? Черт возьми, все равно?! Сердце Фреи пропустило удар, но она изо всех сил старалась взять себя в руки и чуть трезвее оценить происходящее.

Адриан достал ключи из замка зажигания, небрежно бросил их в карман и повернул ее к себе, хмуро изучая побледневшее лицо.

– Это не то, из-за чего стоит переживать. Ты и так все знаешь. Ты и так все поняла, – с нажимом сказал Адриан, подтверждая, что читал ее мысли до выезда в город. – Забери заколку до того, как улицы заполнят умертвия. Их обратить в мотыльков не выйдет.

В его словах не было напускного спокойствия. Они стояли так близко, что накаленный от переживаний воздух казался удушающим.

– Ты все продумал… – вырвалось само собой.

– Как и тогда, – не отрицал Адриан.

На его лице растянулась кривая и зловещая улыбка, показались острые вампирские клыки. Стальные глаза заблестели, зрачки расширились.

И Фрея увидела… их… на том кладбище. Уильямс создавал защитное заклинание, в то время как Адриан внушал ей стереть себе память: «Пусть мы будем порознь, но так нас не найдут до тех пор, пока чувства не вернут тебе прошлое, а я не пойму, как уничтожить демонов-охотников, заключенных в склепе». Таковы были его последние слова. Такова была действительность. Но легче не стало.

– Ты заставил меня забыть! – сглотнув ком в горле, начала Фрея.

Адриан молчал и сосредоточенно слушал. Только его потемневший взгляд выдавал тревогу.

– И оградил меня от преследований, – со вздохом продолжила она. – Дал время пожить, не задумываясь о нехватке магии, а после все вернул… Черт возьми, не будь мы… не будь все так, я бы дала тебе пару пощечин! И, поверь, если все закончится, сделаю это!

У нее на глаза навернулись слезы. Все произошло не без причины. И предать их чувства ради вспыхнувшего гнева – глупость. Поэтому Фрея сжала руки в кулаки так, что ногти впились в кожу. Адриан делал все ради ее блага. А эмоции придется скомкать, как лист бумаги, и забросить в ящик. Сейчас не время выяснять отношения. Они поговорят об этом потом.

– Я не знал, как поступить иначе. Обращение прошло быстро, но все, что после… стало адом, и лучше было держаться как можно дальше от тебя. Все эти годы я внушал себе, что потеря памяти – твое и только твое решение. Я изменил все воспоминания, пока правда не вернулась вместе с Серым особняком.

Он сжал губы, явно коря себя за содеянное.

– Если бы я могла решать, то ничего бы не меняла. Что случилось, то случилось. Меньше всего на свете мне хотелось бы выбирать между жизнью и возможностью быть с тобой. А так у нас есть шанс.

Фрея добавила бы, что Адриан не виноват, что все произошедшее – стечение обстоятельств. Но не произнесла больше ни слова. Слишком разными были ее эмоции в этот момент. К тому же вестники не имеют права любить. Позволив себе эту роскошь, они получают метку смерти, ведь рано или поздно их найдет демон-охотник. И если от обычных можно скрываться с помощью магии призраков, то от заключенных в склепе Хилмора никак не спрятаться.

– Не заходи в лавку, я вернусь сама. Мне нужно попрощаться.

Адриан не стал ничего спрашивать. Он будто знал больше, чем доступно Фрее, и это злило. Эмоции не испарятся по щелчку пальцев, но она не подчинится им. Не ради этого преступила запрет на чувства. Не зря говорят: вестники – души, которые ждут возвращения к тем, кого любят. Так гласит легенда, так шепчут ивовые ветви, такие сны приносят мотыльки, надеющиеся на освобождение.

Но что, если тот, кому принадлежит твое сердце, – рядом?

Открыв настежь входную дверь магазина трав и убедившись, что все находится на своих местах, а в торговом зале никого нет, Фрея не без волнения прошла вперед и заглянула за прилавок.

Брошь лежала на белом шелковом платке с инициалами Рози. Тонкая шпилька из бронзы с переливающимся темно-зеленым камнем. Она обожгла вспотевшую ладонь холодом и тут же начала переливаться магическим свечением.

– У-хо-ди…

Прозвучало тихо, будто говорили за стеной.

– У-хо-ди, – громко повторил появившийся из ниоткуда мистер Уильмс. – Ты в петле времени, постарайся выбраться, попробуй, пока не осталась здесь навечно!

Он едва напоминал прежнего владельца магазина трав. Его бесцветные глаза устремились на Фрею, и она ощутила приступ тошноты. Покачиваясь, сделала пару шагов назад, прижимая к груди дрожащую руку с заветным украшением.

– У-хо-ди, – беззвучно шевелились губы Уильямса.

Его лицо уродовал серповидный шрам. Метка ковена. Владелец лавки навсегда потерян: из него выкачают всю силу, а после – жизнь за какое-то правонарушение. Скорее всего, за сокрытие чего-то неугодного ковену или за причастность к чему-то, за что принято отправлять на казнь.

Фрея обвела пальцем слегка прохладный камень на заколке. Тот вспыхнул, подушечки обожгло магией, по телу прошла волна боли, отчего в глазах потемнело. Слишком много живой энергии, в то время как Фрея привыкла только к мертвой – призрачной.

Сообразив, что в этот раз нет времени на жалость к себе, Фрея бросилась бежать. Из-за прилавка донесся грохот, и, предположив, что мистер Уильямс решил догнать ее, Фрея инстинктивно поставила защитное заклинание и, едва дыша, вывалилась на улицу.

Адриан стоял, прислонившись к мотоциклу, хмуро рассматривая каждую деталь туманной улицы. Он напряженно наблюдал за темным переплетением ведьминских символов на двери магазина трав, за встревоженной Фреей, ошарашенно изучающей рисунок. И корил себя, что ничем не мог помочь, пока возлюбленная была в лавке. У него уговор: до дуэли Адриан не имеет права нападать на демонов-охотников, а именно им стал мистер Уильямс. Ему не повезло. На стене магазина виднелся знак ковена – им ведьмы запечатали там Уильямса.

«Я нашел твоего друга, он больше не защитит вас», – шептал голос в голове.

Демон-охотник! Только он мог говорить об этом, только ему мешал Уильямс, и только из-за этого заинтересовался лавкой трав!

От догадки тело покрылось холодным потом.

– Я скучал, – хрипловато и слегка растерянно сказал Адриан и тряхнул головой, собираясь с мыслями. – И боялся, что временная петля задержит тебя дольше, ведь твоего друга заперли в лавке не просто так. Но не тревожься, демоны не нападут до оговоренного времени.

Адриан провел подушечками пальцев по ее щеке. Он думал о предстоящей дуэли, поскольку перемирие стоило слишком дорого, чтобы опоздать из-за заклинания от ковена. Но хуже всего было сомневаться в том, выйдет ли Фрея из магазина трав. Она обязана присутствовать на кладбище, и ему, если что, пришлось бы нарушить законы, вытаскивая ее.

– Сколько меня не было?

Глаза Фреи расширились, она оглянулась, сминая рукава длинного свитера. Заходила днем, а сейчас уже темно!

– Долго, часов восемь, может, больше. Мы опаздываем, – подтверждая ее опасения, сказал Адриан и поманил к себе. – Если хотим успеть к полнолунию, то пора в Дом с химерами, а ближе к рассвету надо быть на кладбище.

Он не дал ей возможности подумать, больно потянул за запястье и крепко прижал к себе, заключая в стальные объятия. Это было неправильно, непривычно, хотелось оттолкнуть его, но Фрея вовремя поняла, что только это могло помочь ей переключиться, выбраться из страха, наполнившись другими эмоциями. Адриан слишком умело манипулировал ее чувствами, и это злило еще больше.

– Ты должна сломать заколку, так магия Рози не вернется в украшение.

Он мягко коснулся ее пальцев, прося разжать кулак. Этот контраст властности и нежности будоражил кровь. И Фрея подчинилась, позволяя ему взять брошь и бросить ее на брусчатку.

Под действием выпущенного заклинания та ударилась и разбилась, превратившись в пыль.

– Ты спаслась из замедления времени, потому что магия Рози помогла преодолеть барьер ковена. Ты впитала ее, и заколка больше не нужна, – пояснил Адриан. – А я не мог быть рядом, прости. Силу должна была получить только ты. Иначе она не досталась бы никому.

Кривая усмешка, за которой скрывалась тревога о Фрее, вновь растянулась на его лице. Ее пришлось отпустить. Даже зная, что таилось в стенах магазина трав.

– А мистер Уильямс? – почти шепотом спросила Фрея.

– Его нашел демон-охотник. Ему не помочь… Мне жаль, – последние слова Адриан произнес одними губами.

У них не было лишнего времени поговорить. Пора ехать.

Адриан завел мотоцикл, подождал, пока Фрея сядет сзади, и тронулся с места, направляясь на север города. Он дал обещание прийти на кладбище, и осталось только успеть собрать все детали пазла до того, как их история с охотой закончится.

Прислушиваясь к реву двигателя, Фрея прокручивала в голове сказанное о петле времени. Сложное заклинание, доступное только верховным ведьмам ковена. Его использовали, чтобы задержать преступника, и все же за ней они не пришли. Было ли дело в Адриане? Или в магии Рози?

Ее охватила дрожь. Прижимаясь к прохладной кожанке Адриана и наблюдая за мерцающим светом уличных фонарей, Фрея задавалась сотней вопросов, хотя на самом деле ее волновал лишь один: готова ли она после всего остаться с Адрианом?

Ответ был однозначен – да. Вопреки всему.

– Мы почти приехали, – бросил через плечо Адриан. – Я не смогу поставить защитное заклинание на этот дом. С магазином трав сработало, но здесь не поможет.

– Ковен…

– Ничто не устоит против демонической магии в неделю Охоты. А хозяйка, Мелисса, может. Потому что у нас с ней уговор. – Адриан замолчал и больше не собирался говорить о своей новой темной стороне.

Вестник. Вампир. И демон…

Хуже осознания, что Адриан теперь – смесь тьмы, может быть только то, что Фрея догадывалась, как это исправить.

Глава 17

Дом с химерами

– Не жди ничего приятного, – предостерегающе произнес Адриан, касаясь дверного молотка. – И все же мы обязаны войти.

– Так велела ведьма, предавшая ковен ради возлюбленного, а после и его самого… ведь в демоне-охотнике не осталось ничего, кроме тьмы, – удивительно спокойно продолжила Фрея. Сама до конца не верила, что это все действительно происходит.

– Эти стены хранят слишком много прошлого. Их хозяйка видела не только ведьму, но и несколько поколений до нее. Мелисса впитала магию всех своих жертв. Будь осторожна.

– Мы прощаемся? – спросила Фрея, хотя помнила слова ведьмы: «Если ты найдешь ее»… и не сомневалась, что найдет. Но чего это будет стоить?

– Ненадолго. До тех пор, пока ты не узнаешь, сколько во мне тьмы, – сказал Адриан и, толкнув дверь, скрылся в мрачной прихожей.

Он поспешил, бросив ироничные слова о своей сущности. Не простил себя. И все так же ненавидел за случившееся с Фреей. Другого объяснения этому она не находила. Адриан отталкивал ее, пытался создать между ними дистанцию, провести грань, но, черт возьми, так и не понял, что их влечение друг к другу не стереть временем!

Когда Фрея вошла в странный особняк, началась гроза. В широких, обрамленных черными шторами окнах вспыхивали одна за другой молнии, освещая чудовищные скульптуры. Химеры! От одного их вида потели ладони. Но, вопреки устрашающей атмосфере, в воздухе витал приятный, сладкий аромат. Хозяйка определенно любила роскошь.

– Приветствую тебя в Сумрачном доме. – Мелисса появилась в прихожей бесшумно, чем здорово испугала Фрею, но та не показала этого. – Мы заочно знакомы, Фэй. Так он тебя называет? – с хитрой улыбкой спросила она. – Не надо так смотреть, я не собираюсь вас испытывать. У меня другая задача, и, увы, я просто выполняю свой долг.

– Очевидно, ничего приятного меня не ждет.

– Не спеши делать выводы. – Поджав тонкие губы, Мелисса поправила безупречно белый комбинезон с глубоким вырезом. – Мы ведь совсем не знаем друг друга. Пойдем, незачем терять время за пустыми разговорами.

Воцарилась тишина. Нарушать ее не хотелось, и Фрея нехотя кивнула, согласившись следовать за Мелиссой. Та ей не нравилась, хоть и была красива: белокурые локоны, светлые глаза, необычайно пропорциональные черты лица и отталкивающая в этом идеальном образе холодность из-за давно замершего сердца.

– Тебе известно, по чьему приглашению ты находишься в этом доме. И в качестве платы обязана дать мне свою кровь.

Мелисса остановилась у одной из скульптур. Это была русалка с хищными, как у вампира, клыками и блестящей, выкрашенной перламутровой краской чешуей алого цвета.

– Он обещал.

– Бери, – спокойно отозвалась Фрея, протягивая свою руку.

Если так нужно – пусть. Это меньшее, что она готова сделать, чтобы все поскорее закончилось. Страх рассеивался, уступая усталости. Слишком долго они ждали свободы.

– Так просто? – Мелисса не скрывала своего удивления.

– Да. Это разумная плата за возможность выжить в неделю Охоты.

Приятное тепло разливалось глубоко внутри. Наверное, надо быть безумцем, чтобы верить в светлое будущее, но если суждено обрести хотя бы крохи счастья, то за это стоит бороться. К тому же… Адриан, как и Мелисса, был так же холоден, но его поступки говорили о чувствах куда больше напускного безразличия.

– Ему было бы жаль видеть это, – предостерегла Мелисса, достав небольшой складной ножик.

– И не увидит, – глубоко вздохнула Фрея, набираясь смелости. – Что с ним должно произойти?

Мелисса склонила голову, делая небольшой надрез на ладони Фреи. Вопреки ожиданиям, она ничего не ощутила – лезвие смочили в обезболивающем.

– Он голоден. Я помогу ему утолить жажду, а тебе покажу, каким может быть вампир, лишенный рассудка перед кровью. Твоей кровью.

Услышанное выбило почву из-под ног. Фрея попыталась отдернуть руку, но Мелисса крепко сжимала ее запястье, наблюдая за тем, как алая жидкость медленно стекает в хрустальный бокал.

– Как бы мне хотелось тебе сказать, что не стоит бояться, но ты не поверишь, поэтому просто смотри.

– Я видела его во сне. В этом доме. Я видела его жажду, – горячо произнесла Фрея, сама не понимая, зачем.

– Тогда ничего нового для тебя не будет.

Мелисса загадочно улыбнулась, поднесла ладонь Фреи к своим губам и, получив молчаливое согласие, прокусила кожу, оставляя в крови вампирскую эмульсию, заживляющую раневую поверхность. Она не сделала ни одного глотка. Все такая же безупречно холодная и спокойная, будто мраморная статуя в одной из гостевых комнат. Как они здесь оказались?

– Дом слышит мои пожелания и каждый раз строит новые помещения. Это создано для тебя. И, если хочешь, я останусь здесь до тех пор, пока Адриан не найдет тебя.

Мелисса почти утверждала, что он сможет это сделать. Тогда к чему плата кровью? Фрея не знала, что правильно, а что – нет. Вот бы сосредоточиться на чем-нибудь приятном, подумать о новых возможностях, но сердце гулко билось, напоминая о только что схлынувшем страхе, накатившем очередной волной переживаний.

– Просто останешься? Никакого подвоха, ловушек и подводных камней?

– Я всего лишь искупаю вину перед тем, в чьи чувства так и не поверила. Он мертв и никогда не узнает об этом, но я могу помочь вам. Поэтому да, без подвоха, ловушек и подводных камней. Вы с Адрианом так сильно связаны… тянетесь друг к другу, хотя он – чудовище, да и ты изменилась спустя годы. В тебе столько недоверия и страха, прежде всего перед своей силой, а уже потом – перед демоном-охотником.

Сказанное вонзило невидимые иглы под ребра. Неожиданно для себя Фрея согласилась с Мелиссой. Раньше у вестников не было магии, мир призраков был истощен, а использовать силу означало вернуть безликую серость мертвых в Хилмор. Им нельзя было творить заклинания, но теперь…

– Присмотри за ним, присмотри и помоги ему понять, что не боишься его, – уже мягче, без упрека, скрывая предательские нотки горечи, продолжила Мелисса. – Потому что он ненавидит сам себя.

– Мне кажется, это очевидно… мы ведь…

– Были вместе? Сколько? Пару дней? – иронично подметила она. – Фрея, ты бо́льшую часть времени находилась под лавандовым мороком. А после цеплялась за возможность выжить. Кто, если бы не он, помог бы тебе? Рози? Ее магия предназначена для другого, и, поверь мне, для того, кто провел десятилетия с отвращением к самому себе, пары дней недостаточно, чтобы поверить в совершенно другую, не нарисованную его страхами реальность.

– Спасибо за попытку помочь ему, – неожиданно для себя сказала Фрея, недоумевая, откуда Мелиссе известно так много.

– Я читала его мысли, видела прошлое, пока он утолял свою жажду. Это мое хобби. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но мой хотя бы не приносит вреда и развеивает скуку. Жить вечно – проклятие, ведь ты остаешься наедине с собой.

– Мне остается просто поверить… – вздохнула Фрея.

– Тогда смотри.

Мелисса подошла к бархатным шторам, переливающимся алым цветом в пляшущем пламени свечей, и распахнула их. Вместо окна – огромное зеркало, от пола до потолка, в тяжелой черной раме с витиеватыми узорами.

Фрее потребовалось несколько мгновений, чтобы справиться с замешательством. Она уже видела это зеркало…

Адриан глядел в темноту. Его светлые волосы теперь отдавали серостью, глаза потемнели, а с лица не сходила хищная улыбка. Нет, не улыбка – оскал!

– Выпей, тогда сможешь пройти.

Небольшую комнату, обставленную старинной мебелью из красного дерева, осветили красные факелы. Они висели по обе стороны от каменной горгульи, заслоняющей полукруглую дверь.

– Выпей, – повторила горгулья, хотя ее рот не шевелился.

На столе стоял хрустальный бокал. Именно в него Мелисса набрала кровь Фреи.

Заполнена емкость была всего на треть, но Адриан почувствовал неладное. Он сомкнул губы, посмотрел исподлобья и взял его. Повертел в тонких пальцах, закрыл глаза и вдохнул аромат, словно в бокале плескалось вино. Глоток, другой… Крошечные, через силу. Что-то шло не так.

– Он понимает, чья это кровь, – прокомментировала происходящее Мелисса. – Ему легче вырвать свое черное сердце, чем допить до конца, но если хочет найти тебя, то придется.

Фрея стиснула зубы, чтобы сдержать рвущиеся наружу слова. Мелисса издевается?!

– Это необходимое зло. Иначе ему не отыскать тебя.

Все вышло за грани понимания Фреи. Она ощущала себя пешкой, неспособной помочь и внести свою плату за возможную свободу. Уже готова была подумать, что от нее вовсе нет толку, как вспомнила, что ее ждет после Дома с химерами и встречи с близнецами. Хуже этой участи не может быть ничего.

– Десять лет он принимал зелья, подавляющие вампиризм, смешивал их с другими растворами, пытаясь отрицать действительность. Но, надо отдать должное, научился контролировать голод. Хотя сейчас это вряд ли ему поможет. Магия демона-охотника превращает Адриана в тех, кого он убил, и пробуждает неутолимую жажду.

– Это не успокаивает, – коротко сказала Фрея, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу.

– Разве это заставит тебя разлюбить его? – поинтересовалась Мелисса, удивленная словами гостьи. – Мне казалось, ты все осознаешь.

– К сожалению, – в голосе сквозила неприкрытая горечь.

Впервые за долгое время Фрее стало спокойно, но это ощущение имело окрас обреченности. Адриан неспроста прощался с ней: в каждом его движении, в каждом жесте, в каждом освещенном участке комнаты он все больше походил на демонов-охотников, которых убивал. Впитывая их магию как оружие, он сам становился таким же. Вот о чем говорила ведьма. Вот почему она потеряла веру и предала своего возлюбленного – того было не вернуть.

Теперь тьма пожирала Адриана.

Как только он осушил бокал, горгулья довольно заурчала и со скрипом отъехала от двери, оставив на гладком мраморном полу свежие царапины.

Комната с Адрианом погрузилась во мрак.

«Ему ни за что не выбраться», – подумала Фрея, увидев, что ждет в следующем помещении.

Доноры.

Сейчас они казались мерзкими тварями, дурманящими свежей кровью. У каждого на запястье был крошечный надрез, всего лишь царапина с парой капель, но этого достаточно, чтобы вскружить голову голодному вампиру. Сколько их там? Десяток? Два? Из-за дыма от кальянов и тусклого освещения не сосчитать. И все же Фрея не теряла надежды, что Мелисса попросту недооценивает Адриана. В каком-то смысле они с Фреей все еще вместе. Она – по ту сторону испытания жаждой. Он – в эпицентре возможности ее утолить, но у обоих в мыслях – их свобода. В этом не было сомнений.

Фрея с замиранием сердца следила за тем, как Адриан медленно подошел к юноше. Тот сидел в широком замшевом кресле и задумчиво вдыхал дым из кальяна, выпуская клубы пара, словно ограждая себя от пьянящей своей атмосферой вечеринки. Увидев вампира, он оживился, поднял небесно-голубые глаза на Адриана. И с молчаливым согласием закатал рукав черной рубашки.

По спине пробежал холодок от того, с какой яростью во взгляде Адриан прокусил его кожу. Ей стало трудно дышать, наблюдая за тем, как текут капли по его подбородку, пачкают одежду, а глаза горят ледяным огнем голода. Он сделал больше трех глотков, но не слишком много, чтобы не навредить парню. И все же для утоления жажды этого было недостаточно.

Один, два, три, четыре, пять… После этого Фрея перестала считать доноров, но почему-то так и не прекратила смотреть. Ей казалось, что это что-то значит, чем-то поможет, что он чувствует ее, несмотря на сомнительный контроль.

Надо просто дотянуть до утра и убедиться, что все это – лишь кошмар.

– С каждым разом он переходит границы дозволенного все больше и больше, – прошептала на ухо Мелисса.

Эти тихие, похожие на шелест слова так испугали Фрею, что она потеряла дар речи. Сердце ушло в пятки, тело стало ватным – не сдвинуться с места. А через мгновение стук крови в висках перекрыл то, что дальше говорила Мелисса.

Совпадение или нет, но Адриан застыл, вытер рукавом окровавленные губы и хищно обернулся в сторону Фреи. Он точно не мог видеть ее, но в темно-серых глазах промелькнула боль… Он покачал головой, отказываясь от предложения донора, и нетвердым шагом, как если бы ступал по тонкому льду, направился к одной из закрытых дверей.

– Адриан мог не найти тебя, но все же справился, – повторила Мелисса, но теперь отчетливее и громче. – Это стоит дороже любых клятв.

Фрея собиралась спросить, что это значит, оглянулась, но в комнате никого не оказалось. Почему каждая ее брошенная фраза об Адриане вызывала столько горечи? Почему все, что связано с недоверием к нему, вызывало ненависть? Будто это чувство могло помочь Фрее.

Тишина. Она заполняла воздух паутиной переживаний. Стены отражали взволнованный стук сердца, и отчаянно хотелось, чтобы это прекратилось. Ожидание – худшее из испытаний, потому что ты еще не знаешь, каким будет итог, и представляешь самое ужасное.

В один момент все оборвалось. Никаких эмоций. Фрее стало неуютно от этого, но она не сдвинулась с места.

– Фэй?

Адриан. Он стоял за дверью и не заходил. Даже через деревянный массив слышалось его тяжелое от бега дыхание.

– Да, – инстинктивно ответила она, не задумываясь, что будет после. – Я хочу видеть тебя.

– Не уверен… – Дверь отворилась, а Адриан замер в проеме, чуть пьяно прислонившись плечом к косяку.

Его губы дрогнули в ухмылке.

«Я не такой, как тебе хотелось бы», – именно это говорил его взгляд, и Фрея покачала головой.

Почему каждый раз ей приходится что-то доказывать? Неужели слов в Сером особняке было недостаточно?

– Фэй, – мягко сказал он, но на лице сохранялась хищная маска. – Пойдем со мной?

Адриан вопросительно изогнул бровь и протянул руку. Его пальцы подрагивали не то от выпитой крови, не то от волнения.

– Пойдем, – согласилась Фрея, встав с небольшой софы, на которой сидела. – Если меня не подводит ощущение времени, скоро рассвет.

– Кровавый рассвет, – зачем-то уточнил Адриан, даже не пытаясь спрятать клыки.

В горле запершило от неприятного предчувствия. По его жестам сложно было понять, что именно им движет. Единственное отличие – ничуть не посеревшая кожа, какая была у Адриана до того, как он зашел в комнату с донорами. Все-таки кровь помогла ему замедлить влияние демонической магии. Но надолго ли?

– До вечера. Я буду собой до вечера.

Это прозвучало как приговор. Фрее не хотелось это обсуждать, нагнетать и без того напряженную обстановку. Между ними словно назревала гроза, но пока она клубилась, напоминала о себе молниями и будила болезненные догадки о будущем.

– А я буду с тобой, – сказала Фрея и прикусила губу.

И спустя несколько мучительных для Адриана мгновений вложила свою ладонь в его, позволив притянуть себя.

Мерзкий металлический запах. От него веяло смертью, но никто не вправе был бы осуждать Фрею за то, что она любила вампира и, несмотря ни на что, верила ему, не боясь стоять на краю пропасти и держа его руку.

– Осталось последнее, – пытаясь обнадежить его, прошептала она и почти невесомо коснулась поцелуем его губ. – Взять кровь у близнецов…

– У них передо мной небольшой долг, они не обязаны его отдавать, но, надеюсь, не откажут в просьбе, – с ухмылкой произнес Адриан и отстранился. – Тебе не следует стоять так близко.

– Это предупреждение? – чуть хмуро спросила Фрея, понимая, что сейчас не лучшее время для выяснения отношений. И все же неприятно, что ее вот так отталкивают.

– Просьба, – сипло ответил Адриан, делая еще один шаг во тьму. Он и сам был тьмой.

– В этом случае… просто веди. Боюсь, Дом с химерами по своему желанию меня не отпустит.

Хотелось закрыть рот руками, запретить себе дышать и даже думать, лишь бы не тревожить и без того уставшего от своего существования Адриана. Однако что-то внутри подсказывало идти наперекор всему. Руководствуясь этим чувством, Фрея бросилась в его объятия, прижалась так крепко, как только позволяли силы, и затихла, прислушиваясь к своему сердцебиению.

– Я люблю тебя, Фэй… – прошептал Адриан и зарылся лицом в ее волосы, обнимая крепко и бережно, так что у нее перехватило дыхание. – И, черт возьми, не понимаю, чем заслужил эту взаимность…

– Ее не нужно заслуживать, – встревоженно отозвалась Фрея, стараясь вложить в каждое слово все эмоции, бурлящие в ее душе. – Мы слишком часто отказываем себе в удовольствии принять себя и тот факт, что нужны кому-то просто так.

– Предлагаешь мне поверить, что я не сплю? – с ноткой иронии произнес Адриан. Будто не верил, что все происходит наяву.

– Я докажу.

Фрея уперлась руками в его грудь, прося тем самым ослабить объятия, и чуть приподнялась, чтобы коснуться пальцами его щеки и поцеловать. На этот раз настойчиво, тянуще, не боясь показать своих чувств и влечения, связывающего их, несмотря на годы разлуки.

Любовь вечна, если бережно подпитывать ее.

Глава 18

Близнецы

В Хилморе царила полная тишина.

Где-то за лесом алел закат и тут же тонул в серости грозовых туч. Красная полоса – символ пролитой крови. Город чувствовал, принимал и рассеивал легким туманом тревожные и гнетущие мысли.

Фрея помнила, как в прошлый раз пришлось прощаться с памятью, как больно хлестал дождь, а вода неприятно щипала тонкие царапины. Как это допустили? Когда ковен потерял бдительность и разрешил запечатанным демонам-охотникам делать все, что те пожелают?

Ответ был очевиден – магия уходила из этих мест. Ведьмам больше негде брать силы.

Адриан завел двигатель и, к удивлению Фреи, попросил ее сесть за руль.

Его глаза то и дело становились черными от прилива демонической энергии. Ее не останавливала выпитая ночью кровь, не тормозило присутствие Фреи. Все выходило из-под контроля и, что самое страшное, вело на кладбище – к месту, где темная сила была заперта в склепах долгие годы. Но сначала надо навестить братьев-близнецов.

Их дом находился неподалеку. Угрюмый бордовый особняк прятался за высоким шпилем в готическом стиле. Вместо розы – часы, вместо узоров – суровая северная архитектура.

Утомленная собственными мыслями Фрея включила первую передачу и неуверенно тронулась с места. И в тот момент, когда Адриан обнял ее за талию и положил голову ей на плечо, внутри все замерло. Жест доверия… болезненно отзывающийся тем, что ожидало их ближе к полудню.

Влажная дорога диктовала свои правила: ехать медленно, практически останавливаться на поворотах и держать себя в руках, не позволяя страху направлять Фрею на широкие улицы Старого города. Она почти не водила с тех пор, как получила с Рози права. Для обеих это было спонтанным решением, но сейчас именно оно дало возможность ехать на байке. Идти пешком было бы опасно, а так Адриан защитит, так напасть на них уже сложнее. Или же это ложь, выдуманная Фреей в попытке отвлечься.

Их борьба с другими подходила к концу, а война с собой только начиналась.

«Тьма поглотит его» – не просто слова, а проклятие, звучащее все громче и громче в давящей тишине Хилмора. А он наверняка слышит.

– Мы приехали, – донеслось вместе с ветром. – Фэй, мы приехали… – уже настойчивее повторил Адриан, накрыв ее ладони своими, будто это могло остановить мотоцикл, но он всего лишь приводил ее в чувство. И это сработало. Колеса заскрипели, двигатель заурчал напоследок и смолк, а Фрея наконец-то встала на ноги и, чуть пошатываясь от нахлынувшего страха, направилась к двери бордового особняка.

– Подожди, – он перехватил ее руку, занесенную, чтобы постучать. – Я хотел…

Фрея замерла, повернулась. В непривычной утренней темноте Адриан выглядел по-настоящему устрашающе. Холодный, замкнутый, лишенный эмоций, хотя правильнее сказать… умеющий их ловко прятать, не показывая слабость даже в последние часы своей жизни. В горле Фреи першило от угрызений совести. Она не могла ему помочь…

Взгляд серых глаз задумчиво скользил по ее лицу, Адриан медлил, а Фрея собиралась с силами, чтобы дотронуться горячими пальцами до его щеки, провести чуть ниже и прислонить их туда, где когда-то билось сердце. Эти прикосновения на мгновение вернули прежнего Адриана, вдохнули в него жизнь и вызвали измученную, но искреннюю улыбку.

– Я знаю, что будет. Не кори себя. Наше прощание произойдет до того, как внутри меня исчезнут те крохи света, которые все еще удерживает твое присутствие.

Адриан поцеловал ее. Мягко, передавая нежность и тепло, словно не было ни разлуки, ни обращения, ни тьмы, нависшей над ними зловещей тишиной. Очень сладко и очень больно. Таким был их последний поцелуй. Но не таким хотела бы его запомнить Фрея.

– Нам придется проститься, а пока… постучи. Тебе откроют, в тебе нет магии демонов, – обманчиво спокойно произнес Адриан.

Он склонил голову набок, изучая каждое движение Фреи, прислушиваясь к ее дыханию, явно читая мысли.

Ей нечего скрывать.

Поэтому она позволяла делать это. У некоторых поступков просто нет объяснения, но именно чтение мыслей дало возможность подпустить его совсем близко, показать этим свое доверие.

Судя по хмурому выражению на лице Адриана, он впервые задумался об этом. «У нас было не так много времени, чтобы разобраться в себе, но ты-то должен был понять, как дорог мне», – проговорила без слов Фрея.

Адриан поймал ее запястье, когда тонкие пальцы отпустили дверной молоток в виде волка. Фрея вздрогнула, будто очнувшись от марева.

– Я никогда в этом не сомневался, – сдвинув брови, сказал Адриан.

– Или смирился с тем, что меня следует отпустить, – ответила она и поджала губы. Вырвалось, хотя стоило промолчать.

– Мне придется, – он подтвердил ее самые горькие мысли. – Прощай, Фэй.

Его красивое лицо озарила улыбка. Сумасшедший! Не иначе! Адриан коснулся губами нежной кожи на девичьем запястье.

Фрея застыла, потупив взгляд в пол и боясь подвести его. Их время неумолимо истекало.

– Чем могу быть полезен? – прошептал где-то вдалеке ветер.

А ветер ли? Встрепенувшись от внезапного осознания, где они находятся и зачем пришли, Фрея повернулась к двери. В проходе стоял один из близнецов – тех самых, которым Адриан помог на вечеринке. Узнав нежданных гостей, парень понимающе кивнул и отступил в темноту, приглашая войти.

– Ведьма предупреждала о вас, брат все подготовил.

– Мы едва ли знакомы, – начала Фрея, но ее прервали.

– У нас нет имен. Формальности ни к чему, просто выполни предначертанное судьбой и, переступив порог этого дома, больше не оборачивайся.

От Фреи не укрылось то, как безмолвно стоял Адриан за ее спиной. Она чувствовала его ярость, злость и… Он видел больше, знал больше, понимал, что таится в алом полумраке особняка близнецов. И ничего не спрашивал.

Повисло долгое молчание. Тягучее, предвещающее недоброе, – то, что неудержимо приближалось с каждым тиканьем настенных часов. В прихожей все напоминало о прошлом: вычурные кресла, старинный дубовый стол, антикварные статуэтки и древний, наверняка куда старше Фреи, комод.

Парень стоял неподвижно. Он ждал, задумчиво изучая свою гостью: полузакрытое светлыми прядями лицо, бледные руки, торчащие из бесформенного кашемирового свитера кофейного цвета.

– Брат скоро придет, но ты… – Его взгляд заинтересованно остановился. – Тебе необязательно идти на кладбище.

– Я не могу иначе, – Фрея покачала головой.

– Или он так сказал? – парень говорил так, словно Адриан не находился у нее за спиной.

И, черт возьми, ей и самой так казалось! Но его прохладная ладонь легла на хрупкое плечо. Он поддерживал ее. Беззвучно и отстраненно.

– Как видишь, он больше не говорит, – не скрывая своего волнения, отозвалась Фрея.

В ответ получила короткий кивок – молчаливое понимание. А внутри у нее разгоралась болезненная ненависть ко всему происходящему. Если бы не ее безрассудство, ничего бы этого не было: ни эмоций, ни давящего аромата смерти, ни обжигающей своим мраком магии, исходящей от Адриана. Именно из-за демонической силы их не пустили дальше широкого, завешенного шторой зеркала в прихожей.

– Я нашел то, что ты просил!

Второй близнец появился из темноты и прошел в гостиную, держа в руках короткий кинжал. Он переливался в алом освещении, создавая иллюзию капель, перетекающих от чешуйчатой рукоятки к острию.

– Осталось отдать кровь, верно? – спрашивая самого себя, произнес первый близнец, который все это время стоял перед Фреей.

Но, когда братья поравнялись друг с другом, в ее груди похолодело. Было что-то завораживающе ужасное в одинаковых движениях. Не сговариваясь, они одновременно прокололи булавками указательный палец и, дождавшись первой крови, оросили ею кинжал. Она должна была испачкать оружие, но вместо этого растворилась в нем.

– Бери. Передай ему… – братья выпрямили руки, протягивай ей обещанное.

– Он здесь, – не выдержав, ответила Фрея, но крепко сжала холодную рукоять. Та неприятно обожгла кожу.

– Нет, он только с тобой. Для других его уже нет, – покачав головой, сказал один из близнецов. – Ты все поймешь, но, прошу, не оглядывайся, пока не переступишь порог кладбища. Иначе твоя решимость и сила кинжала развеются. Страх уничтожает все, даже самую непреклонную веру в тех, кто нам дорог.

На бледных лицах появилась горькая ухмылка, а Фрея испытала тысячу оттенков эмоций от волнения до безумного и острого страха.

– Мой брат обязан ему жизнью, но теперь наш долг погашен: вы получили семейную реликвию и кровь с магией бывших охотников на демонов. Уходите.

Когда порыв ветра окутал ее своими холодными объятиями, появилась решимость идти до конца. Просто завершить начатое и, как бы все ни закончилось, поставить точку в этой истории. Слишком много глупостей они наделали.

– Не оборачивайся, – предостерег Адриан, читая ее мысли.

– Я должна отдать тебе кинжал…

– На кладбище, не здесь, иначе призраки не позволят тебе переступить черту. Демон-охотник нас ждет, а они попытаются защитить тебя, ведь ты – их связь с миром живых.

– Я мотылек, который ищет родственную душу во тьме, – тихо произнесла Фрея.

– Это всего лишь легенда о появлении вестников.

– Она объясняет, почему нам нельзя чувствовать. Ни тебе, ни мне… ни одному вестнику! В той истории были две подруги, любящие одного мужчину. Одна взаимно, а вторая, обладающая магической силой, – нет. После гибели возлюбленного ведьма обратила свою бывшую подругу в мотылька, чтобы та никогда не воссоединилась с ним ни в одном из миров. По мнению ведьмы, если сама несчастна, то и они должны страдать.

Перед глазами вспыхнули и погасли бесчисленные тусклые огни – души, скитающиеся по Хилмору.

– Мы, как и некоторые другие, вместе, – с горечью ответил Адриан.

Его голос перестал быть спокойным, послышались незнакомые нотки, предупреждающие о тьме внутри него.

До кладбища было рукой подать, однако пара кварталов казалась невыносимым испытанием. Временем для долгого прощания. И вестник, и обращенный против воли вампир знали, на что идут.

За кованым ограждением тихо шелестели пестрыми листьями деревья. Они, как факелы, рассеивали мрак осени и возвращали в ее стылые объятия немного тепла.

Холодный огонь, в котором не сгореть, а только мучиться в агонии.

Ветер сорвет их с темных ветвей, рассыплет по земле, разметет по уголкам до весны… чтобы после они напомнили о прошлом, навсегда ассоциирующемся со щемящей ностальгией ноября.

Все замерло в настороженном ожидании.

А Фрея затаила дыхание, чтобы решиться открыть калитку и переступить невидимую черту на кладбище.

Глава 19

Черное сердце

Калитка открылась с тихим скрипом, разлетевшимся среди могил, оповещая о новых посетителях.

Их уже ждали.

Серое небо клубилось в преддверии грозы. Фрея едва ступала, отсчитывая секунды и бездумно скользя взглядом по ухоженному, но такому безжизненному городу мертвых.

– Ты должна передать кинжал, – сухо и совершенно незнакомо произнес над ее ухом Адриан.

– А после?

Ответом послужило обжигающе холодное прикосновение. Он забрал оружие и оказался впереди, склонив голову, скрывая этим изменения на лице.

От этого перехватило дыхание, в голову полезли разные мысли – одна хуже другой. Сегодня могло случиться что угодно, ведь неизвестно, когда именно магия демона вытеснит рассудок Адриана. Наивно было бы полагаться на любовь или удачу. Поэтому Фрея с опаской сделала шаг назад.

– Я клялся на крови, что не причиню тебе вреда, – с грустью обронил Адриан. – Тебе не нужно слепо верить, и это уже уберегло тебя от многих неприятностей. Но придется следовать за мной. Ты знаешь свою роль в обряде.

Фрея зажмурилась и отчетливо ощущала его ровное дыхание на своих лице и шее. Тело тут же отозвалось мелкой дрожью.

Выдавать свой страх было ошибкой.

Еще глупее было распахнуть веки и посмотреть прямо в потемневшие от магии демона глаза.

Что-то щелкнуло внутри, выключая инстинкт самосохранения. Она положила ладони на его грудь и сократила дистанцию между ними.

– Нам мало нескольких прощаний, верно? – голос предательски охрип.

«Это все еще он, – уговаривала она сама себя. – Искаженный тьмой, но… он».

Фрея легкими прикосновениями прошлась по его рубашке, очертила плечи, крепко сжала запястья и отступила. Их близость смешивала все чувства. Не хотелось уходить.

Не хотелось отпускать, хотя в его облике оставалось все меньше и меньше от близкого и такого далекого одновременно Адриана. Она надеялась, что все пойдет как-нибудь иначе, что не придется платить такую цену за свободу. Ведь… вестники пусть и перерождаются, но не всегда помнят прошлое. Как тогда вернуть все чувства?

Ожидание – мучения, которые необязательно оправдываются.