Издав звук, похожий на рыдание, медвежатник возразил:

— Нечего ее жалеть. Она была одной из самых ловких воровок. А если хочется кого-то пожалеть, то пожалейте моего старикана. Когда мою мамашу упрятали в тюрьму на десять лет, он перерезал себе горло.

— История вашей семьи меня не интересует, — оборвал его египтянин. — Теперь второй момент. Мне нужен этот перстень. Задача будет не из легких, но человек с вашим опытом и беспринципностью должен с нею справиться. Если же нет, то я не вижу причин, которые помешали бы мне передать ваше досье Интерполу. Так что зарубите себе на носу: неудачи я не потерплю.

Обнажив зубы в улыбке, похожей на оскал волчьих клыков, Феннел ответил:

— Достану я вам этот стебучий перстень. Но если так много зависит от меня, почему бы вам не подкинуть мне деньжат?

— Я об этом подумаю, когда его получу. А сейчас убирайтесь!

Медвежатник впился в дельца свирепым взглядом, но тот потянулся к телефону. Как только он стал набирать номер, Феннел встал и вышел в приемную, где Натали Норман стучала на машинке. Не удостоив ее взглядом, он открыл дверь в коридор и направился к лифту.

— Верно, — сказал Мэйфилд. — Мы сотрудничаем с федеральным прокурором в Хьюстоне и планируем привлечь к суду бо`льшую часть высшего руководства компании «Граттин», в том числе мистера Шенно. Мы уверены, что долгие годы ваш клиент участвовал в масштабном мошенничестве с программами «Медикэр» и «Медикейд», и ему неминуемо будет предъявлено обвинение, как и многим другим сотрудникам компании.

После того как последний гость исчез, услышав, что Шейлик разговаривает по телефону, девушка выключила тайно установленный магнитофон и вынула из него кассету с пленкой.

* * *

Закрывшись в телефонной будке, Гарри позвонил Тони, которая тотчас же отозвалась.

— А как бы вы описали это мошенничество? — спросил Ф. Макс, хотя уже знал основные подробности.

— Отпразднуем это дело, цыпа, — произнес он. — Я есть хочу. Через час в «Шпангоутной» в кабаке «Карлтон тауэрс». — Он прервал ее восторженный визг, повесив трубку.

— В нем замешан медикамент флаксацилл, более известный в компании как витамин E3. Он зарегистрирован, но не одобрен, поскольку наносит вред здоровью. Его случайно открыли в китайской лаборатории примерно двадцать лет назад, и поначалу думали, будто он обладает огромным потенциалом, поскольку способен продлевать жизнь, поддерживая работу сердца. Но оказалось, что он эффективен лишь для пациентов, у которых уже отключились все функции мозга, к тому же вызывает слепоту, наступающую почти мгновенно. Каким-то образом руководство «Граттин» узнало об этом препарате и заключило с китайской лабораторией сделку. За последние двадцать лет они скормили свой чудодейственный витамин десяткам тысяч пациентов с деменцией, заставляя их прожить несколько лишних месяцев.

Гарри знал: ей понадобится не меньше часа, чтобы собраться. Одевалась она медленно. К тому времени, когда Гарри добрался до ресторана, он был немного навеселе: успел выпить четыре мартини с водкой.

— Значит, это лекарство все-таки продлевает жизнь? — уточнил Ф. Макс с напускным удивлением.

Кен Джонс ушел, заявив, что у него свидание с подружкой. Оба постояли в вестибюле отеля, полном народа, и Джонс спросил:

— Что ты на этот счет думаешь?

— У тяжелораненых или пациентов с последней стадией деменции. И не забывайте про слепоту. Сомневаюсь, что вы станете просить присяжных поверить, что это действительно полезное лекарство.

— Чем не работа, да и деньги неплохие, — отозвался Гарри. — Мы с тобой споемся. Я это чувствую. А вот Феннел…

— Тебе-то что? — усмехнулся Джонс. — У тебя и милашка, и «птеродактиль».

— Держи с ним ухо востро.

— Я сам разберусь, что мне делать с присяжными, мистер Мэйфилд.

— А как же иначе. Пока, до понедельника. Счастливо попрыгать на кроватке. — И с этими словами Джонс шагнул в холодную, сырую ночь.

Гарри уже начал терять терпение, когда появилась Тони. Выглядела она умопомрачительно.

— В этом я уверен, и мы, пожалуй, предоставим вам эту возможность. Мы здесь не для того, чтобы препираться и вести переговоры. Убежден, что в зале суда вы настоящий профессионал, мистер Дарден, но скажу прямо — вам нечем крыть.

— Я умираю с голоду, — посетовал молодой человек. — Ну и копуша же ты!

— Знаю, сахарный мой, но ничего не могу с собой поделать. — Взмахнув длинными ресницами, девушка спросила:

Сид разрядил обстановку вопросом:

— Я тебе нравлюсь?

Однако, после того как летчик познакомился с Геей Десмонд, Тони показалась ему слишком вульгарной и вовсе не такой уж обворожительной.

— Так что за сделка?

— Ты великолепна. — Четыре мартини сделали его слова убедительными. Оба вошли в ресторан. После того как они заняли места. Тони поинтересовалась:

— Работу получил?

Мэйфилд глотнул кофе, не сводя пристального взгляда с адвоката, потом поставил чашку и обратился к Сиду:

— Неужели ты думаешь, что мы оказались бы здесь, если бы произошло иначе?

— Давай сделаем заказ, а потом ты мне все расскажешь. Идет?

— Для начала, вы станете информатором. У вас будет примерно две недели на то, чтобы принести нам документы. Нам нужен маршрут оплаты за препарат. Куда уходят деньги, какие суммы? И на какой период? Кто занимается передачей денег китайской лаборатории? Это бухгалтерия, вы в ней смыслите. Еще нам необходимы имена других директоров или высших руководителей, которые одобряли использование вещества или знали о нем. На втором этапе мы получим обвинительные заключения и произведем аресты. Все будет тщательно скоординировано, поскольку есть очевидный риск, что Кен Рид сбежит. Пока мы обнаружили три корпоративных самолета и три дома за пределами США. Сначала арестуют вас — мы сделаем это тихо и незаметно, никто не узнает. А на следующий день пошлем отряд спецназа, и они устроят грандиозный спектакль. Третий этап: вы дадите изобличительные показания, сделаете под присягой все письменные заявления, какие нам понадобятся, и приготовитесь быть свидетелем в суде, при необходимости. Мы заключим сделку о признании вины и попросим у судьи снисхождения.

— Не говори «идет»! Так только американские бизнесмены говорят. Девушка захихикала:

— Хорошо, хорошо. Я тоже проголодалась! Заказывай поживее.

— Какой степени снисхождения? — спросил Сид.

К их столику подошел метрдотель. Гарри заказал по дюжине устриц с полбутылкой шабли, вслед за тем бифштекс по-шотландски с запеченным в мундире картофелем и бутылку батайи урожая 1961 года. А на десерт решено было заказать лимонный шербет.

— М-м-м-м, — мурлыкала Тони. — Не работа, а сказка. Могу себе представить. Заработаешь целое состояние!

— Никаких штрафов, максимум полгода тюрьмы, домашний арест.

— А разве я не стою состояния? — отозвался Гарри и, сунув руку под скатерть, полез куда не следует, но девушка тотчас сжала колени.

— Мистер Эдварде! Вы меня удивляете! — воскликнула она.

Сид выслушал все это со смиренным видом. Дни его славы миновали, но он не жаловался. Денег в банке лежало достаточно, и времени на то, чтобы построить новое будущее, хватало. Жена и дети не бросят его, переживут позор и забудут о нем. В конце концов, это Техас, где о прошлом часто не помнят, если сумеешь склеить обломки и заработать еще денег. И даже порой восхищаются теми, кто преступил закон. И если уж признаться честно, Сид не испытывал никакой преданности Кену Риду и его ближайшему окружению. Большинство из них были женаты в третий раз и вели образ жизни, отвратительный убеждениям Сида. День, когда он выйдет за порог «Граттин» и никогда больше не оглянется, станет для него счастливым.

— Я и сам себе удивляюсь, мисс Уайт, — заметил Гарри, убрав руку. Подали устрицы.

— Скажи, а что это за работа? — поинтересовалась девушка, извлекая из панциря жирного моллюска. — До чего же я обожаю устрицы!

— Не будь жадной, — произнес Гарри, запихивая себе в рот устрицы. — Молоденькой сексапильной девушке не пристало быть жадной.

— А почему бы нам не договориться об иммунитете? — спросил адвокат. — Мне будет намного спокойнее, если мой клиент окажется вовсе избавлен от судебного преследования. Он так же может сотрудничать с вами, и вы получите то, что хотите.

— Да заткнись ты! Расскажи мне про свою халтуру.

— Халтура как халтура. Отправляюсь в Натал. Ну а поскольку ты такой же знаток географии, как и я сам, скажу, что Натал этот где-то в Африке. Там буду катать на вертолете фотографа. Она будет производить съемку диких животных. Наняли меня на три недели, и плата подходящая.

— В этом деле иммунитета не дадут никому. Приказ из Вашингтона.

Не донеся вилку до рта. Тони испытующе посмотрела на Гарри, но тот опустил глаза.

— Ты сказал «она»? Выходит, ты целых три недели будешь возить по джунглям женщину?


9


— Что тут такого? — беззаботно ответил Гарри. — Не придумывай ничего. Я ее видел. Ей лет сорок пять, с брюхом, у нее манера шлепать с размаху по спине и ковырять в зубах после еды.

— Но ведь это же ужасно, — заметила девушка, изумленно разглядывая Гарри.

— Ты тоже так считаешь? Но бабки хорошие. Кроме того, могло быть и хуже. Она могла быть с бородой и деревянной ногой, верно?

По настоянию ФБР — и после предложения покрыть расходы — Боб Кобб вылетел из Бостона в Лос-Анджелес. В аэропорту за таможней его встретили два агента, отвезли в свое управление на бульваре Уилшир, провели в никак не обозначенную комнату на третьем этаже и представили агенту Баскину, сиявшему улыбкой. До победы было рукой подать, и, казалось, все это чувствовали. Баскин пригласил Боба в небольшой конференц-зал на противоположной стороне коридора, где ожидал эксперт-техник. На широком экране появилась четкая картинка — это было знакомое Бобу изображение бедного старины Рика Паттерсона, который все никак не мог умереть.

Кивнув, Тони принялась за очередную устрицу.

— Пожалуй что так.

— Я так понимаю, нечто подобное вы уже видели, — произнес Баскин.

Наступила длительная пауза: официант убирал объедки и грязную посуду. Подали мясное; молчание становилось тягостным. Украдкой посмотрев на девушку, молодой человек поморщился. Дьявольщина! Да она догадалась, что он лжет. Что же делать?

— Тони, милая, что ты там выдумываешь? — ласково спросил он.

— Да, в Джексонвилле, — ответил Боб.

— Зачем мне что-то выдумывать? — Не глядя на Гарри, она все свое внимание сосредоточила на еде. — Во всем мире такого мяса не сыщешь.

— Скажешь тоже — во всем мире. Помню, в Гонконге .

— Так вот, у нас есть еще. Снято два дня назад.

— Да оставь ты свой Гонконг в покое. Лучше скажи мне, сколько тебе будут платить за то, что ты станешь таскать по джунглям беременную бабу?

— Я не говорил, что она беременная. Сказал, что она с брюхом. А это не одно и то же.

Вокруг койки собрались все те же пятеро белых мужчин; пиджаки были сняты, а на лицах читалась усталость от бесконечных допросов. Прокурор держал в руках блокнот и, склонив голову, говорил свидетелю/пациенту:

— Так сколько?

— Три тысячи долларов, — солгал Гарри.

— Мистер Паттерсон, пятого августа прошлого года на острове Камино, штат Флорида, был убит писатель Нельсон Керр. Вы как-то связаны с его смертью?

— Ну что ж, деньги неплохие. Выходит, ты на три недели уедешь?

— Да, — ответил молодой человек.

Мучительная пауза, а потом слабое и скрипучее:

Тони продолжала жевать, но на ее лице появилось изумленное выражение, которое озадачило Гарри.

— Я слышал, Натал любопытная страна, — продолжал он. — Может получиться интересная поездка.

— Да.

— Может, не станем отвлекаться от еды, Гарри? Я в первый раз в этом ресторане.

— А разве мы не едим? Не получаем удовольствия от еды? Ты чего?

— Это вы убили Нельсона Керра?

Моргая длинными ресницами, девушка впилась зубами в запеченную картофелину.

— Хоть от чего-то получим удовольствие, раз уж друг другу его не можем доставить.

— Нет.

Испортила-таки обед! Он раздраженно отпихнул от себя тарелку закурил сигарету. Тони жевала медленно, видно наслаждаясь трапезой. Ни тот ни другой не произнесли ни слова до тех пор, пока она не доела мясо. После того как официант унес грязную посуду, Гарри спросил:

— Это сделала ваша напарница Карен Шарбоннет?

— Что за муха тебя укусила, черт возьми? А я-то думал, что у нас будет праздник.

— Люблю шербеты. Королева Виктория любила пичкать щербетами своих объевшихся гостей. Шербеты позволяли им объедаться и дальше.

— Да.

— А я и не знал, что ты у нас такая образованная, дорогуша. Так что за муха тебя укусила? Ты так и не ответила.

Подали лимонный шербет. Разозлившись, Гарри скомкал сигарету и сунул ее в мороженое.

— Это случилось в разгар мощного урагана?

— Так вот какое у вас настроение, мистер Злюка! — проговорила Тони, кладя мороженое в свой красивый ротик.

— Послушай, Тони, не знаю, что на тебя нашло, но это начинает действовать на нервы.

— Да.

— Да неужели? — Девушка положила ложечку на стол. — Гарри, дружочек, я все время задаю себе вопрос: зачем мне любовник, который мне врет? Это начинает надоедать.

Оба уставились друг на друга.

— Мистер Керр умер от множественных ударов тупым предметом по голове, так?

— Женщины, которые вынюхивают, не вру ли я им, мне тоже надоедают.

— Так оно и есть, — всплеснула руками девушка. — Я же люблю тебя, будь ты неладен. Давай уйдем отсюда. Поедем домой, займемся любовью.

— Да.

Недрогнувшей рукой он расплатился с официантом, протянув ему пятидесятидолларовый аккредитив — один из тех, что дал ему египтянин.

Сев в такси, Тони отодвинулась от него, положив ноги на откидное сиденье.

— Вы знаете, какое орудие использовалось для убийства?

— А этот фотограф… Она очаровашка, верно? — спросила она. — Милый Гарри, ты только не лги, скажи правду.

Взглянув на уличные фонари, на струи дождя, хлеставшие по мостовой, Эдварде вздохнул:

— Да.

— Хорошо, скажу… Да, она очаровашка. Смазливое личико Тони исказилось болью.

— Ты вернешься, Гарри?

Последовало долгое молчание, потом адвокат наклонился почти к губам больного. Паттерсон со стоном что-то пробормотал. Адвокат шепотом повторил услышанное прокурору.

— Послушай, Тони…

— Я тебя спрашиваю… Ты ко мне вернешься? Вертолетчик помолчал, думая о женщине с каштановыми волосами, которой были заняты его мысли.

— Орудием убийства была клюшка для гольфа? — спросил тот.

— Не знаю.

— Что ж, спасибо за то, что не врешь. — Придвинувшись к молодому человеку. Тони кинулась к нему в объятия.

— Да.

* * *

Феннел велел таксисту отвезти его в дальний конец Хорнсби-роуд, где в занюханной квартире жил Джейси. В тот момент, когда машина проезжала мимо его дома, Феннел посмотрел в заливаемое дождем окно, но ничего подозрительного не заметил. В конце улицы расплатился с водителем и пошел назад пешком, стараясь держаться в тени и глядя по сторонам.

Боб Кобб не смог сдержать улыбку.

Добравшись до парадного входа, вошел в дом, посмотрел на крутую лестницу на верхний этаж, освещенную желтоватой лампочкой.

Но инстинкт подсказал ему, что его может подстерегать опасность. Нерешительно постояв, неслышными шагами вошел в пахнущий кошками вестибюль, под лестницей отыскал телефонную будку. Набрал номер Джейси. Несколько минут подождал, слушая долгие гудки вызова. Едва ли в такую холодину Джейси станет слоняться по городу, да еще в столь позднее время. Шел уже одиннадцатый час. Джейси и вставал, и ложился рано. Феннел не знал, что делать. У него в квартире находилась вся оснастка, которая понадобится для поездки в Натал. Ее нужно захватить с собой. Спрятана она под стропилами на чердаке у Джейси. Если станут искать, то найдут не сразу. Джейси он не говорил, где эти вещи, так что их им не найти, даже если начнут пытать старика.

— Вот мерзавец!

Феннел усмехнулся: в голову ему пришла неожиданная мысль. Сняв трубку, он набрал номер 999 и сообщил:

— В доме триста тридцать два по Хорнсби-роуд, в квартире на верхнем этаже, большие неприятности… Возможно, совершено убийство.

— Что, простите?

С этими словами он повесил трубку. Оглядевшись, вышел из телефонной будки, прислушался, затем вышел на улицу под дождь. Держась в тени, пересек улицу, остановился в темном переулке и стал ждать.

Ждать долго не пришлось. Из мрака вынырнули две полицейские машины. Подъехали к указанному дому, и вверх по лестнице взбежали четверо полицейских.

— Парень на следующий день после убийства об этом догадался. Долгая история. Позднее объясню — или не объясню.

Феннел посмотрел на темные окна квартиры Джейси. Минуту спустя вспыхнул свет. Прислонившись к влажной стене дома, слегка дрожавший медвежатник ждал, что будет дальше. Минут двадцать спустя трое полицейских вышли из дома и затолкнули в машины двоих крепко сложенных мужчин. Оба они были в наручниках. Машины уехали. В доме остался один полицейский.

Тем временем федеральный прокурор обратился к свидетелю:

Что же случилось с Джейси? Ждать было нельзя. Нужно было захватить свою оснастку. Достав из кармана платок, он завязал им лицо наподобие маски, затем пересек улицу и, войдя в дом, взбежал вверх по лестнице, не производя шума. Поднявшись на этаж, где находилась квартира старика, остановился и прислушался. Дверь в квартиру Джейси была открыта, оттуда доносились шаги полицейского.

Затаив дыхание, Феннел подошел к ней и осторожно заглянул. Дальняя стена комнаты была забрызгана кровью. Полицейский, находившийся к нему спиной, опустился на колени возле трупа Джейси.

— Сколько вам и Карен Шарбоннет заплатили за убийство Нельсона Керра?

Медвежатник поморщился. Выходит, старого болвана замочили. Быстро приблизившись к полицейскому, он напал на него, прежде чем тот успел сообразить, в чем дело. Сцепив пальцы обеих рук, уголовник нанес ему страшной силы удар по затылку. Полицейский рухнул на окровавленное тело старика.

Феннел кинулся в крохотную вонючую спальню Джейси и поднялся на чердак. Спустя несколько секунд, отыскав одежду с инструментами, спустился вниз и вышел на лестничную площадку. Прислушавшись, все ли в порядке, через три ступеньки сбежал вниз. Тяжело дыша, добрался до входной двери. Снова остановился. Издали доносился звук полицейской сирены. Под дождем перебежал на противоположную сторону улицы и прижался к стене дома. В этот момент к дому напротив подъехала карета «Скорой помощи» и два полицейских автомобиля.

Еще одна мучительная пауза, а потом тихий голосок:

Медвежатник что-то пробурчал, видно довольный тем, что вовремя успел скрыться с места преступления. Затем задами вышел на главную улицу. Заметив такси, помахал рукой. Подъехавшему водителю он велел доставить его к отелю «Ройал тауэрс».

— Четыре.

Остановившись у номера, занимаемого Шейликом, постучал в дверь. Немного погодя дверь открылась. Джордж Шерборн, солидного вида пожилой господин, служивший личным секретарем и лакеем у египтянина, с удивлением и неодобрением посмотрел на незваного гостя. Зная всю подноготную Феннела, после некоторого колебания он шагнул в сторону и впустил его в номер.

— Мистер Шейлик уехал в отпуск на выходные, — заметил он. — А в чем дело?

— Четыре миллиона?

— Мне нужно как можно быстрее убраться из этой страны к чертовой матери, — вытирая потное лицо тыльной стороной руки, отозвался уголовник. — Я в опасности. Те, кто меня преследует, нашли моего приятеля и замочили его. У него там сейчас легавые. С минуты на минуту они обнаружат мои «пальчики», которые я оставил повсюду, и тогда мне крышка.

Шерборн оставался невозмутимым. Держался с достоинством, словно епископ за трапезой. Он знал, что без Феннела операция «Перстень Борджиа» не состоится. Велев медвежатнику подождать, он ушел в соседнее помещение, предварительно закрыв за собой дверь. Полчаса спустя вернулся.

— Да.

— Внизу вас ждет машина, которая отвезет вас в Лидд, — проговорил лакей. — На авиатакси доберетесь до Ле-Туке. Там вас встретит еще одна машина, которая доставит вас в парижскую гостиницу «Нормандия». Останетесь там до вылета самолета на Йоханнесбург. В аэропорте Орли вам будет зарегистрирован билет. — Шерборн равнодушно посмотрел на медвежатника своими птичьими глазами. — Как сами понимаете, стоимость всех этих услуг будет вычтена из вашего гонорара.

— Вы разделили деньги поровну?

— Кто тебе это сказал, толстяк? — огрызнулся Феннел.

— Не надо дерзить, — презрительно заметил лакей. — Мистер Шейлик будет весьма недоволен тем, что произошло. А теперь убирайтесь. — Шерборн протянул медвежатнику листок бумаги. — Здесь все указания для вас. Паспорт у вас есть?

— Да.

— Да засохни ты! — рявкнул на лакея Феннел и, выхватив у того из рук листок, кинулся к лифту. Спустя пять минут наемный «ягуар» мчал его в Лидд.

— Кто вам их заплатил?

Молчание. Адвокат опять наклонился, прислушиваясь изо всех сил. Паттерсон что-то простонал, и адвокат, выпрямившись, прошептал ответ федеральному прокурору.

Глава 3

— Вам заплатил посредник? — произнес тот.

Через десять минут после окончания встречи с Геей, Гарри, Джонсом и Феннелом египтянин вошел в приемную, где сидела Натали. Перекинув через руку пальто, в другой руке он держал саквояж, который обычно брал с собой на выходные. Отложив в сторону работу, мисс Норман подняла на шефа глаза.

— Да.

Для Шейлика она была неотъемлемой частью его конторы: знающая свое дело, очень толковая женщина, она работала у него вот уже три года. Он выбрал ее в качестве делопроизводителя из небольшого списка женщин высокой квалификации, который ему предоставило агентство по найму.

Натали Норман было тридцать восемь лет. Она свободно владела французским и немецким языками, имела ученую степень в области экономики. По-видимому не имевшая никаких посторонних интересов, кроме службы в конторе адвоката, для него она была важной частью его аппарата.

— Кто этот посредник?

Шейлику нравились красивые, умеющие пробуждать чувственность женщины. Натали Норман, с ее непритязательной внешностью, бледным лицом, была для него всего лишь роботом. Во время разговора он редко смотрел на нее.

— Я уезжаю на выходные, мисс Норман, — произнес он, остановившись у стола секретарши. — Попрошу вас прийти сюда на час, чтобы разобрать почту.

Адвокат зашептал снова, и прокурор повторил:

После этого можете быть свободны. В понедельник в девять ноль-ноль у меня конференция. — И адвокат ушел.

Не взглянув на нее, не улыбнувшись и даже не попрощавшись.

— Имя посредника — мистер Мэтью Данн?

На следующее утро она пришла в контору в обычное время и, разобрав почту, принялась убираться на столе. В этот момент вошел Джордж Шерборн.

Шерборна она ненавидела, а тот платил ей такой же монетой. Она считала его лизоблюдом, старым, толстым сладострастником. В тот день, когда она пришла впервые на службу к Шейлику, Шерборн, с покрасневшим откормленным лицом, провел рукой по туго затянутым в корсет бедрам новой секретарши, которая в эту минуту запечатывала конверт с юридическими документами. Исполненная отвращения, она обернулась и ударила его по толстой физиономии ребром пакета. У него из носа потекла кровь.

— Да.

С тех пор они питали друг к другу взаимную ненависть, хотя и были вынуждены работать бок о бок, помогая своему шефу.

— Закончили? — с важным видом произнес Шерборн. — Если закончили, то сматывайтесь. Я остаюсь.

Свидетелю стало хуже, и допрос прекратился. К койке шагнул врач и что-то прошептал ему, а потом жестом велел всем выйти. Экран погас.

— Уйду через несколько минут, — заверила толстяка секретарша, не глядя на него.

Кивнув, Шерборн презрительно взглянул на нее и вернулся в кабинет Шейлика.

— На эту дату — все. Он выдерживает минут по двадцать в день. Мы нашли Мэтью Данна и держим его под наблюдением. Тот еще персонаж. В прошлом — торговля оружием, наркотиками, даже служил наемником в Сирии. Жуткий тип, но мы его скоро поймаем. Хотите повидаться со своей красоткой?

Некоторое время Натали сидела неподвижно, но, услышав, как лакей набирает номер телефона, достала из ящика своего стола большую полиэтиленовую сумку. Из другого ящика вынула миниатюрный магнитофон и три кассеты. Торопливо положив их в сумку, застегнула на ней «молнию». Услышав, что Шерборн говорит по телефону, подошла к двери.

— Останусь совсем один, детка, — слышен был его голос. — Да… все выходные. Может, заскочишь? Мы бы с тобой немного развлеклись.

— Хочу.

Брезгливо поморщившись, Натали отошла от двери. Надела пальто, накинула на голову черный платок. Взяв полиэтиленовую сумку, направилась к лифту и нажала на кнопку вызова.

Пока она ждала лифта, в дверях появился Шерборн.

— Уходите?

— Только осторожно. Она понятия не имеет, что Паттерсон вообще жив. Предположительно, считает, что прикончила его в лесу, и теперь изображает снежную королеву.

— Да, — равнодушно ответила она, заметив, что толстяк подозрительно разглядывает сумку.

— Все секреты с собой забираете?

— Пойдемте.

— Да.

Двери лифта открылись, и она вошла в него. Прежде чем они снова закрылись, — мисс Норман поймала на себе насмешливый взгляд лакея.

Они спустились на один этаж и остановились около двери, которую охраняли два агента. Баскин открыл дверь и указал рукой, мол, заходите, не стесняйтесь.

Остановив такси, она поехала в Кенсингтон, где на улице Черч-стрит у нее была двухкомнатная квартира. Накануне ночью она плохо спала, то и дело ворочалась с боку на бок, не в силах решить вопрос, стоит ей предать Шейлика или же нет. Даже в эту минуту, когда она вошла в свою тесную, но уютную, со вкусом обставленную гостиную, Натали все еще не пришла к окончательному решению.

Положив на диван сумку, сняла головной платок, пальто и опустилась в кресло. Несколько минут сидела неподвижно, зная, как поступит, и презирала себя за это. Взглянула на часы. Было десять минут одиннадцатого. Может быть, в субботу утром Бернета не окажется в банке. Если его там нет, это будет указанием свыше не делать то, что она намерена сделать. После некоторого колебания она подошла к телефонному аппарату и набрала номер.

Карен Шарбоннет сидела на металлическом стуле по ту сторону перегородки из проволочной сетки — невысокой, не до самого потолка. Левая рука у нее была пристегнута наручником к цепи, прикованной к стулу. Боб сел напротив и улыбнулся; Карен не ответила на улыбку.

Сев на подлокотник кресла, прислушалась к сигналам вызова.

— Национальный банк Натала, — послышался бесстрастный голос.

— Ну что, как дела, детка? — произнес он. — Похоже, тебя наконец-то поймали.

— Нельзя попросить к телефону мистера Чарлза Бернета?

— Кто говорит?

Она пожала плечами, словно ей было безразлично.

— Мисс Норман. Мистер Бернет знает меня.

— Один момент.

— Мы с тобой отлично повеселились однажды на выходных. Помнишь?

Минуту спустя в трубке послышался сочный баритон:

— Мисс Норман? Рад вас слышать. Как вы поживаете?

— Нет.

Она вздрогнула, затем, поколебавшись, заставила себя произнести:

— Мне хотелось бы увидеться с вами, мистер Бернет. Дело срочное.

— Жаль. Ведь целый уик-энд провели в постели у меня дома, как в раю, — и ты не помнишь?

— Разумеется. Приезжайте ко мне. Через час я уезжаю за город.

— Нет! — истерически вскрикнула она, испытывая к себе отвращение. — Встретимся через час. У меня. Я живу в доме 35А по Черч-стрит. Четвертый этаж. Я сказала — это срочно!

— Нет.

Наступила пауза, затем сочный баритон, в котором сквозило некоторое изумление, отозвался:

— Боюсь, это неудобно, мисс Норман.

— Вероятно, ты такая шлюха, что всех своих парней не можешь вспомнить, а?

— У меня! Через полчаса! — взвизгнула Натали и швырнула трубку.

Она опустилась в кресло, откинув голову назад. И затем безудержно зарыдала. Слезы принесли ей некоторое облегчение. Затем высохли. Все еще содрогаясь от беззвучных рыданий, Натали направилась в ванную комнату, освежила лицо, подправила макияж.

Карен снова пожала плечами и улыбнулась; ее невозможно было смутить.

Вернувшись в гостиную, достала из серванта бутылку виски, которое припрятала для Деза. Налила в стакан, не став разбавлять, залпом выпила, вздрогнув всем телом.

Через тридцать пять минут раздался звонок в дверь. При его звуке лицо Натали залилось краской, а затем побледнело как мел. Несколько секунд она сидела без движений. После того как звонок прозвучал снова, она с усилием встала с кресла и открыла дверь.

— Когда в прошлый раз мы с тобой виделись, ты сбежала, выскочила на улицу в разгар шторма, еле держась на ногах, как помешанная. Я орал и орал тебе вслед, пока не охрип. Решил, что ты свихнулась. Я же не знал, что ты собралась к Нельсону. Представляешь, он ведь мне позвонил, сказал, что ты у него дома, ведешь себя как сумасшедшая, а я ответил, мол, ничего удивительного.

Чарлз Бернет, председатель Национального банка Натала, ворвался в комнату, словно корабль на всех парусах. Это был крупный, упитанный господин с багровым лицом, пронзительными хитрыми глазками и розовой лысиной, отороченной седой шевелюрой. Одетый в шикарный серый костюм с иголочки, с алой гвоздикой в петлице, он походил на всем знакомый по кинофильмам образ состоятельного и могущественного банкира.

— Дорогая мисс Норман, — начал он. — Что у вас за срочное дело?

— Не имею понятия, о чем вы.

«Ну и страшилище», — подумал банкир, но не подал и виду, чтобы не оттолкнуть ее от себя: для этого он был слишком умен и опытен. Хорошая фигура, стройные ноги — все это так, но бледное, невыразительное лицо, навевающие тоску черные глаза, унылая физиономия.

Натали успела взять себя в руки. Виски придало ей мимолетную уверенность в себе.

— Прошу вас, присаживайтесь, мистер Бернет. Не стану отнимать у вас время. Я располагаю информацией, касающейся мистера Каленберга, которая может вас заинтересовать.

— Это потому, что ты профессионал, у тебя лед в венах. Даже в постели ты как будто мыслями была далеко. Я не жалуюсь, конечно, но ощущение постоянно возникало какое-то странное. Ты знаешь, что твои отпечатки нашли дома у Нельсона?

Грузная фигура Бернета опустилась в кресло. Он изобразил на своем лице любопытство, думая про себя, что план его удался. Не даром говорится: капля камень долбит, не силой, но частым падением.

Являясь председателем принадлежащего Максу Каленбергу Национального банка Натала, Бернет получил от шефа указание сообщать ему любые сведения, ставшие известными в Лондоне, которые могли бы иметь какое-то отношение к владениям Каленберга в Натале.

— Какого Нельсона?

Дней двенадцать назад он получил из Южной Африки каблограмму:

«Необходима информация, касающаяся деятельности Армо Шейлика. К.».



За спиной Боба находилась пустая белая стена, точнее, так казалось. Часть ее занимал замаскированный экран, скрывавший три камеры, которые были направлены на лицо Карен Шарбоннет. Специалисты анализировали каждое мельчайшее движение ее глаз, мышц на лбу и вокруг губ. Они ждали, что она дрогнет или хотя бы моргнет. Но Карен словно заледенела. Руки не шевелились. Дыхание было спокойным. Выражение лица ни разу не изменилось. Увидеть Боба она совершенно не ожидала и все же не подала никаких признаков тревоги.

Бернету было все известно о Армо Шейлике, но он ничего не знал о его деятельности как бизнесмена. Каблограмма погрузила его в состояние уныния. Получить информацию относительно Шейлика, причем такую, которая могла бы заинтересовать Каленберга, ничуть не проще, чем раздобыть информацию о сфинксе. И все же банкир понимал, что должен каким-то образом выполнить поручение шефа. Если тот просит добыть ему информацию, это необходимо сделать любой ценой.

Так случилось, что два дня назад Шейлик устроил у себя в номерах вечеринку, на которую случайно попал Бернет. Там-то он и познакомился с Натали Норман.

— Семеркой, значит, его долбанула? — неожиданно спросил Боб.

Бернет придерживался того мнения, что с подчиненными следует быть приветливым. Недаром Бернард Шоу однажды сказал: «Можно пнуть старика, потому что вы знаете, что он собой представляет. Но не вздумайте пнуть молодого: неизвестно, кем он может стать».

Увидев Натали, которая разносила коктейли гостям, не обращавшим на нее никакого внимания, он постарался отделаться от своей надоедливой жены и занялся мисс Норман. Он умел найти к людям подход, был интересным собеседником и вскоре выяснил, что эта бледнолицая, с невзрачной внешностью женщина — личный делопроизводитель Шейлика. Он заметил, что она явно страдает от отсутствия внимания к ней со стороны мужчин.

Слегка приоткрылись губы, словно Карен не хватало воздуха. Взгляд посуровел, будто от возмущения. Она прищурилась, и на переносице появились две морщинки. А потом Карен буквально стряхнула все это с улыбкой и произнесла:

Без труда добившись расположения с ее стороны, он поболтал с нею несколько минут, а в это время ум его лихорадочно работал. Она может пригодиться ему, но долго с нею разговаривать не стоит: Шейлик начал посматривать в их сторону, удивленно подняв брови.

— Мисс Норман, — произнес он негромко. — Я имею возможность помогать таким людям, как вы, если вам понадобится помощь. Запомните мое имя:

— Это вы с ума сошли.

Чарлз Бернет, Национальный банк Натала. В том случае, если вы окажетесь не удовлетворенной работой или захотите заработать побольше, милости прощу, свяжитесь со мной.

Увидев удивление на ее лице, он улыбнулся и отошел прочь.

— Не спорю, но я не такой псих, чтобы убить человека, и не такой дурак, чтобы попасться. Ладно, детка, еще увидимся. Тебя экстрадируют обратно во Флориду, на место преступления, и отдадут твою хорошенькую рыжую задницу под суд. А я буду сидеть в зале суда, смотреть и надеяться, что меня попросят дать против тебя показания. Жду не дождусь. Мой друг Нельсон заслужил хоть какой-то справедливости, и я более чем счастлив содействовать.

Вернувшись домой, он принялся раздумывать над следующим шагом. Он надеялся, что не переборщил с этой бледнолицей дамой. Может быть, она станет поставщиком той самой информации, которая ему нужна. Совершенно очевидно: ей необходимо общество мужчины-самца. Бернет заметил все признаки: худоба, обведенные синяками глаза, подавленность. Нужно раздобыть ей кого-нибудь для любовных утех. Это будет первый шаг к тому, чтобы поймать ее в силок.

У Бернета было много полезных людей, и в их числе некто Том Паркинс, бывший инспектор уголовного розыска. Он позвонил ему.

— Паркинс, мне нужен какой-нибудь молодой повеса, который смог бы выполнить одно поручение. Он должен быть человеком, лишенным всех моральных принципов, смазливым, видным собой, лет двадцати пяти, не старше. Нет ли у вас кого-нибудь на примете?

— Не имею понятия, о чем вы.

— Дело нехитрое, сэр, — отозвался бывший полицейский. — А гонорар ожидается приличный?

— Вполне.

Боб поднялся и вышел из комнаты.

— Я подумаю, сэр. Что, если я позвоню вам после обеда?

— Прекрасно, — отозвался Бернет, довольный тем, что получит то, что ему нужно. Часа в три дня Паркинс позвонил.

— Нашел я вам нужного человека, — заявил он. — Это Дез Джексон. Двадцать четыре года, прекрасная наружность, играет на гитаре в одном захудалом клубе в Сохо и нуждается в деньгах. Три года назад отсидел срок за воровство.


10


— Дело осложняется, Паркинс, — после некоторого раздумья произнес банкир. — А он не станет потом шантажировать меня?

— Ни в коем случае, сэр. Я за это ручаюсь. Я смог бы приструнить его. У меня на него солидное «досье». Так что в этом смысле вам нечего беспокоиться.

Мэтью Данн снимал квартиру с одной спальней в стеклянной башне недалеко от Лас-Вегас-Стрип. Сорок восемь часов слежки показали, что распорядок дня у него не особенно напряженный и включает в себя ежедневную долгую прогулку до «Беладжио», где Данн играет в блек-джек по десять долларов за партию, потягивая дешевый скотч. Его прошлое было гораздо более интересным. Он вылетел из морской пехоты за нарушение субординации, а потом пришел в частную компанию американских наемников для выполнения грязной работы в Ираке. Пережил двухлетнее заключение в сирийской тюрьме за контрабанду оружия. В Новом Орлеане его обвинили в импорте кокаина, но ему каким-то образом удалось сорваться с крючка. Три года он провел в федеральной тюрьме за махинации со страховкой, а через неделю после условно-досрочного освобождения заключил пятимиллионный договор с министерством обороны на поставку апельсинового сока американским войскам. Где-то по дороге Данн начал убивать ради наживы, собирая самые дорогие контракты. Когда удалось получить ордер, облава на его банковские счета выявила самую малость — менее двадцати тысяч долларов. ФБР предположило, что Данн предпочитает наличные деньги и заграничные банки. Наблюдение за его ноутбуком и прослушка сотового выявили, что он забронировал билет на рейс до Мехико. Без всяких происшествий Данна арестовали в международном аэропорту Маккаран и поместили в изолятор временного содержания округа Кларк.

— Превосходно. Тогда пришлите его ко мне к семнадцати часам. А я прикажу положить на ваш счет в нашем банке десять фунтов.

— Вы очень добры, сэр. Джексоном вы останетесь вполне довольны.

Через десять минут после указанного срока явился Дез Джексон. Секретарша Бернета провела его в просторный кабинет председателя банка. Она так давно служила у него, что не удивлялась ничему. Не удивило ее и появление Деза.


11


Банкир внимательно посмотрел на молодого человека, с самодовольной улыбкой вошедшего к нему. На нем были горчичного цвета штаны в обтяжку, синяя рубашка с оборками, на шее — золотая цепочка с бубенчиком, звеневшим при каждом движении альфонса.

«Ну и экземпляр, — подумал Вернет, — но, по крайней мере, он чистоплотный».