— Обещать я ничего не могу, Бриттани. Но если будешь осторожна, ничего не случится. Я так понимаю, служба безопасности там не особо надежная?
— Смеешься? Сотрудники насилуют пациенток! Я могу завтра зайти в аптеку и вынести оттуда все что захочу — правда, там нет ничего ценного. Заведующая свой кабинет через раз запирает. Единственный охранник — старик, которому место в палате среди пациентов с деменцией. Нет, Рэймонд, безопасность у начальства старого доброго «Покоя» точно не в приоритете. Она стоит денег, а компанию ничто не интересует, кроме прибыли.
Джампера это позабавило. Он протянул правую руку над пиццей, и Бриттани пожала ее.
3
«Глинн-Вэлли» представляла собой сеть из девяноста домов престарелых во владении частной компании «Баркли-Кэйв», которая, в свою очередь, принадлежала другой частной компании, «Нотерн Вердьюр». Сверху находилось еще несколько «слоев» корпораций в самых разных штатах. К счастью, благодаря федеральному расследованию, проводившемуся двумя годами ранее, было известно, что вся эта сознательно запутанная схема владения оканчивалась группой инвесторов из города Корал-Гейблс, штат Флорида. Их фирма-прикрытие «Фишбэк инвестментс» владела и управляла двумястами восьмьюдесятью пятью домами престарелых в двадцати семи штатах. Это была бесстыдно закрытая частная корпорация, постоянно воевавшая с регулирующими органами из-за объема финансовой отчетности, которую ее вынуждали предоставлять. Множество раз компанию ловили на лжи, вина всегда возлагалась на какого-нибудь младшего бухгалтера, и его немедленно после этого увольняли, заткнув рот деньгами. Правовые нормы в ней соблюдались удручающе плохо, в подконтрольных заведениях обнаруживались самые серьезные нарушения по всей стране, а судебные иски были обычным делом.
Еще хуже была ситуация в сети «Домов покоя». Ею владела другая теневая организация со штаб-квартирой на Багамах, управляемая инвесторами, которые на этих островах ни разу не появлялись. Ее материнская компания «Граттин хэлф системс» управляла тремястами двумя домами престарелых в пятнадцати штатах, причем весьма успешно, если судить по итоговым суммам. В «Форбс» вышла весьма нелестная статья, согласно которой «Граттин» получила за прошлый год общую прибыль более чем в три миллиарда, а чистый доход после налогов равнялся одиннадцати процентам. У компании возникали проблемы с законом в каждом штате, где она вела дела, из-за убогих помещений, третьесортного медицинского обслуживания, нехватки персонала — список был длинный и неприглядный. Она не вылезала из судебных исков, и, по данным еще одной статьи в юридическом журнале, целых две национальных компании занимались вообще только тем, что судились с заведениями «Граттин». «Граттин» всегда решала вопросы быстро и тихо, однако практически ничего не делала, чтобы улучшить качество обслуживания. Из-за преклонного возраста и ограниченных возможностей большей части пациентов иски мало чего стоили. Как выразился один из юристов: «Большинство наших клиентов ни физически, ни эмоционально не способны выдержать сложное судебное разбирательство, и в «Граттин» об этом знают. В суд их не затащишь. Они всегда договариваются за его стенами».
Никто из «Граттин» не отвечал на запросы прессы — вероятно, это была политика компании. Из выясненных данных складывался образ тихой, пугливой, даже какой-то усохшей конторы, которая, словно в бункере, прячется на одном из верхних этажей небоскреба в южной части центра Хьюстона.
Линдси Уит встретилась с представителями обеих юридических фирм, следивших за «Граттин», но не сумела выяснить у них ничего полезного. Юристы признались, что им практически нечем похвастать, потому что за долгие годы они едва ли хоть раз получали разоблачающие доказательства для суда. Линдси хотела выяснить названия лекарств, прописанных пациентам с деменцией, но ни одна из фирм не поддалась. В обмен на внесудебные соглашения юридические фирмы подписали с «Граттин» множество соглашений о конфиденциальности, и все данные компании оказались под надежной защитой.
4
Вера Старк и Бриттани Болтон согласились сотрудничать, и легенда разыгрывалась именно так, как было запланировано. Единственной неожиданностью стал рассказ Бриттани об изнасиловании, и Линдси с Рэймондом по-прежнему пытались сообразить, что с этим делать.
Для работы Линдси арендовала маленький, абсолютно непримечательный домик на окраине Лексингтона, в часе езды на север от Флоры. Гостиную превратили одновременно в офис и военный штаб — всюду складные столы, на стенах развешены карты. Самая крупная представляла собой увеличенную дорожную схему Кентукки; по всему штату были рассыпаны цветные булавки. «Фишбэк инвестментс» имела в штате тринадцать домов престарелых, «Граттин» — девятнадцать.
Если двое первых информаторов сообщат все, что нужно, Линдси и ее команде не придется переезжать в другой город. Но если Вера и Бриттани испугаются или еще по каким-то причинам провалят дело, придется вернуться к карте и начать все заново. Пока Вера принесла имена восемнадцати пациентов с деменцией настолько серьезной, что они не вставали, питались через трубку и ни на что не реагировали. На данный момент в «Глинн-Вэлли» во Флоре содержалось сто сорок пациентов, так что заведение было примерно одного размера с «Домом покоя». Бриттани назвала имена двадцати четырех пациентов.
Эксперты Линдси предположили, что нереагирующих пациентов в домах обеих компаний в Кентукки окажется примерно двадцать пять процентов. Ее юридические консультанты всесторонне проанализировали дело с изнасилованием и пришли к очевидному выводу: это огромный иск, его сложно проиграть, но непросто и вести. Подать иск должна будет семья потерпевшей, которая производила впечатление какой-то неустроенной, даже безалаберной. Разумеется, деньги могут значительно снизить напряжение, однако дело все равно будет весьма хлопотным. К тому же была еще проблема с нежеланным ребенком. Ни среди ближайших, ни среди дальних родственников жертвы не было ни одной прочной супружеской пары, так что вероятность семейных распрей казалась очень высокой.
Но все это не имело значения, по крайней мере для Линдси Уит и ее проекта. Главным приоритетом было выстроить доверительные отношения с Верой Старк и Бриттани Болтон и каким-то образом заполучить препараты. Лаборатория простаивала.
Линдси встретилась с Верой холодным январским утром, в субботу, в прачечной самообслуживания возле Мэйн-стрит во Флоре. Прачечная была переполнена клиентами, и они не смогли поговорить. Вера сунула Линдси сложенный листок желтой бумаги и сказала:
— Еще четверо.
Линдси настаивала, чтобы они не связывались ни через сообщения, ни через электронную почту, поскольку все оставляет следы. Телефоном пользовались только для того, чтобы договориться о встрече.
Она поблагодарила Веру, уехала из Флоры и направилась в маленький городок Харродсберг. Ровно в десять часов утра Рэймонд Джампер вошел в закусочную и сел напротив. Пока официантка наливала им кофе, они просмотрели меню.
Привлекательная темнокожая женщина чуть за пятьдесят и симпатичный белый мужчина лет тридцати. Ничего удивительного. Но почему на них косились чаще обычного? Они решили не обращать внимания на местных.
— Есть успехи с Верой? — спросил Рэймонд.
Линдси положила меню на стол и ответила:
— Еще четыре имени. А у тебя?
— Три, плюс к тем двадцати четырем, и Бриттани думает, что это все. Встречался с ней вчера вечером в баре. Ну и любит эта девчонка пиво, начос и пиццу!
— По-моему, Вера пока не готова обчистить аптечную службу. А что Бриттани?
— Мы говорили об этом. Отвечая на вопрос, заданный раньше: она часто занимается трубками, но еду и лекарства подготавливает кто-то другой. Ей приносят шприц со смесью и медикаментами, она вводит его в трубку. Медикаментов Бриттани не видит, но считает, что одни жидкие, другие — перемолотые таблетки, третьи — вскрытые и растолченные капсулы. Как она уже говорила, охраняют аптеку без особенной тщательности, и Бриттани не боится зайти туда, однако понятия не имеет, что искать.
— Она готова попробовать?
— Не знаю. Мы это обсуждали. Сообщить имена устно — это одно. Красть лекарства — совсем другое. Бриттани сомневается. Конечно, ей хочется говорить только об одном — об иске. Я ей подыгрываю, обещаю, что расскажу юристам, как только она будет готова.
— Мне нравится, что ты консультируешь Бриттани по поводу иска. Это создает атмосферу доверия и близости. Но предупреди ее все-таки, что это не ее иск. Она может быть самой главной свидетельницей в деле, но куча денег ей не гарантирована.
— Бриттани где-то прочитала — а она вообще слишком много читает, — что в определенных случаях информатор получает до двадцати процентов от суммы досудебного урегулирования. Тебе об этом что-нибудь известно?
— Я знаю только, что каждый случай уникален, поэтому вознаграждение сильно варьируется. Пусть продолжает об этом говорить. Еще спроси у нее, насколько сложно будет выйти из здания с полным шприцем. Мы можем дать ей взамен другой такой же, с едой и водой, но без лекарств. Бриттани заменит шприц, накормит пациента, никто не пострадает. Наши лаборанты уверены, что сумеют выявить медикаменты.
— А какие там должны быть медикаменты?
— У тебя есть свободная пара часов? Список длинный. Диуретики и бета-блокаторы от высокого давления. Антибиотики от пролежней и инфекций — почти у всех пациентов есть пролежни, и они могут стать причиной смерти. Белковые добавки для здоровья кожи, чтобы бороться с пролежнями. Метформин или любой другой препарат из сотни похожих от диабета. Кумадин от тромбов. Что-то для щитовидки. Арисепт от деменции. Антидепрессанты. Могу еще долго перечислять.
— Эти люди годами лежат в коме — и им прописывают антидепрессанты?
— Сплошь и рядом бывает. Это одобрили и «Медикейд», и «Медикэр».
— А дома престарелых занимаются продажей лекарств?
— Не совсем. Лекарства и их цены весьма жестко регулируются. Но если лекарство одобрено, можешь не сомневаться, что его используют.
Наконец официантка добралась до них и налила еще кофе. Линдси заказала омлет, а Рэймонд попросил оладьи.
— Вчера Бриттани рассказала мне кое-что интересное, — произнес он, когда официантка удалилась. — Пациенты, которые ни на что не реагируют — она называет их «овощи», — получают самый лучший уход. Их кормят по расписанию. Дают хорошие лекарства. Их кровати чище остальных. Персонал с ними внимательнее, чем с другими. За остальными пациентами ухаживают кое-как, порой даже обращаются жестоко, но только не с «овощами».
— Они ценнее, — объяснила Линдси. — Чем дольше они живут, тем больше за них платят.
Рэймонд Джампер был всего лишь фрилансером, он даже не слышал про Нельсона Керра и понятия не имел о том, кто стоял за легендой. Ему платили сто долларов в час, чтобы он выполнял свою работу и не задавал ненужных вопросов.
— Я хочу, чтобы Бриттани заменила шприцы, — сказала Линдси. — Уверена, у нее получится взять на время пустой, передать его тебе, чтобы мы знали его марку и модель. Потом она отнесет шприц обратно. Никакого преступления в этом нет. Спроси, может ли Бриттани узнать название питательной смеси. Мы попробуем заполнить свой шприц тем же самым и отдать ей взамен на настоящий. Вместо него она использует наш. Сомневаюсь, что кто-нибудь будет проверять.
Джампер поморщился и покачал головой.
— Не знаю, может, на это потребуется время. Она пока не готова. А как твоя?
— Тоже не готова. По-моему, Бриттани — самый надежный вариант.
— Ладно, я ее уговорю. Наверное, придется с ней переспать, но уговорю.
— Вот молодец.
Джампер торопливо вытащил из кармана сотовый телефон. Линдси вынула свой; минут десять они отвечали на сообщения и электронные письма. Вскоре принесли заказ, и они отложили телефоны.
— У меня вопрос, — произнес Джампер.
— Задавай.
— Почему нельзя просто взломать базу данных дома престарелых и добыть всю информацию, какая нужна? Система безопасности там нулевая. Любой хакер справится с этим за одну ночь. У меня и знакомые есть.
— Ответ простой — это вне закона.
Линдси понимала, что ее слова звучат чересчур праведно. На самом деле, они уже взламывали базы данных и еще не раз взломают. Для их хакеров любая защита была смешным препятствием. Истинная причина заключалась в том, что таинственный препарат, который они искали, не будет фигурировать ни в каких записях пациентов.
Глава восьмая
Информатор
1
Теплым и свежим майским деньком Брюс сидел за своим столом, с удовольствием пил кофе и разбирал почту, ежедневно приходившую на адрес магазина. Спустя двадцать четыре года он все еще продолжал лично этим заниматься. Также Брюс настаивал на том, чтобы самому открывать бесчисленные коробки с новинками, прибывавшими трижды в неделю. Ему нравился запах новых книг, было приятно их касаться, и особенно он любил находить на полках удобное место для каждой. А еще Брюс упаковывал все непроданные книги и возвращал их обратно в издательства, хотя такое признание поражения до сих пор его удручало.
На простом конверте блеклого лимонно-желтого оттенка, адресованном Брюсу, значилось: «Книги Залива», Мэйн-стрит, Санта-Роза». Слова были набраны заглавными буквами на приклеенном ярлыке, а обратный адрес отсутствовал. Конверт с почтовым штампом Амарилло выглядел как обычная рассылка, и Брюс чуть было не выкинул его в мусор. Но потом все же открыл. Внутри лежал желтый листок бумаги, на котором было напечатано:
«В ПРОШЛЫЙ РАЗ МЫ ОБСУЖДАЛИ ЭТО С НЕЛЬСОНОМ, И ВСЕМ ИЗВЕСТНО, ЧТО С НИМ СЛУЧИЛОСЬ. КАК ДУМАЕТЕ, СТОИТ НАМ ПООБЩАТЬСЯ?»
К листку прилагалась желтая карточка с надписью: «CrazyGhost — чат для анонимных сообщений. Двадцать долларов в месяц, оплата картой. Адрес: 3838Bevel».
Брюс положил письмо с карточкой на стол, взял чашку и поднялся наверх, в кафе. Сполоснул ее, вытер, налил еще кофе, посмотрел в окно. Говорить было не с кем, поскольку кафе пустовало, и он спустился обратно в кабинет. Зашел в Интернет, ничего не обнаружил, а потом вернулся в зал и спросил про сайт у покрытого татуировками двадцатилетнего паренька, который подрабатывал у него на кассе. Через три минуты тот, по-прежнему глядя в экран своего телефона, ответил:
— Вроде все нормально. Просто частный сайт с чатами где-нибудь в Сингапуре или Украине, их там до фига. Сообщения сгорают минут через пять-пятнадцать после публикации. Двадцать баксов в месяц.
— Ты бы стал им пользоваться?
— Вы мне столько не платите.
— Ха-ха. Спрошу по-другому: чем ты пользуешься, когда нужна полная секретность?
— Языком жестов. Нет, серьезно — я считаю, что в Интернете никакая секретность невозможна, поэтому не выкладываю туда ничего важного. Смс надежнее.
— Но ты бы не побоялся использовать такой чат?
— Наверное, нет. Что, опять деньги отмываете?
— Ха-ха. — И это от двадцатилетнего мальчишки! Никакого уважения.
Брюс зашел на сайт, расплатился кредиткой и напечатал приветствие для 3838Bevel:
«Это «Книги Залива». Есть кто дома? Получил сообщение. 050BartStarr».
Прошло пятнадцать минут, ответа не последовало, и сообщение удалилось. Он подождал полчаса, попытался снова — с тем же результатом. Ни о какой продуктивности теперь не шло и речи, так что Брюс просто слонялся по залу первых изданий и изображал, будто занят делом. Вскоре ему ответили:
«Бевел на связи. Последний роман Фолкнера?»
«Похитители».
«Хемингуэя?»
«Старик и море».
«Стайрона?»
«Выбор Софи».
«У последнего романа Нельсона было больше одного названия?»
«Не знаю».
«Пульс» — хорошее название».
«Книга тоже неплохая. Чем мы рискуем на этом сайте?»
«В технике смыслишь?»
«Нет, я пещерный человек».
«Мы в безопасности. Но можешь считать, что за тобой следят опасные люди».
«Те же, что добрались до Нельсона?»
«Да. Ничего не записывай. Думай, что твой телефон прослушивают».
«Звучит серьезно».
«Это серьезные люди. Вспомни Нельсона. Надо идти. Завтра в 14».
Брюс смотрел на экран, пока сообщения не пропали. Когда до него дошло, что они действительно исчезли навсегда, он поспешно нацарапал на бумаге все, что сумел вспомнить. Выйдя из магазина, Брюс направился к винному бару, где заказал сельтерской воды и притворился, будто читает журнал. Он решил, что Ноэль пока рассказывать не станет. Вероятно, этот контакт поможет им продвинуться в деле Нельсона, а может, окажется пустышкой.
Нет, все-таки это должно быть нечто важное.
На следующий день они побеседовали снова, но особого прогресса не добились. Брюс спросил:
«К чему письмо?»
«Надо поговорить, но нет уверенности, что можем».
«Про Нельсона?»
«Быстро схватываешь».
«Слушай, хочешь говорить, давай говорить. А то какие-то намеки».
«Пожалуй, намеки безопаснее».
«Ты знаешь, кто его убил?»
«Есть предположение».
«Почему молчишь?»
«Так гораздо безопаснее, поверь. Появился еще один труп».
«Как я должен реагировать?»
«Девушка из Кентукки».
«Еще раз повторю: я не понимаю».
«Пора. Завтра в то же время».
Брюс попытался набрать что-то в ответ, но сайт ему не позволил. Он быстро переписал разговор.
На следующий день 3838Bevel не появился. И через день тоже. Брюс не хотел волновать Ноэль, поэтому ничего ей не рассказал.
2
Через два дня он прилетел в вашингтонский аэропорт имени Даллеса и поселился в гостинице неподалеку. Спустя три часа туда на машине приехал Ник Саттон и привез с собой девушку, чего Брюс не ожидал. Ник заверил, что она не будет мешать и у нее есть родственники в этих местах.
После ненапряжного семестра в Венеции Ник дотягивал последние недели в Уэйк-Форесте, утверждая, что перспектива окончания университета нагоняет на него тоску. Брюс сочувствия не проявил, заметив, что настало время поднять задницу и найти нормальную работу вместо летней халтурки в книжном магазине на острове, где Ник только и делал, что читал детективы да приставал к студенткам на пляже. Ник хотел зарабатывать на жизнь написанием книг, причем делать это по старинке, получая огромные авансы, которые позволяли бы ему неторопливо сочинять по нескольку страниц в день, а потом наслаждаться долгими обедами и обильной выпивкой. Он мечтал стать знаменитым писателем и кутилой еще в юном возрасте, в лучших традициях Хемингуэя, Фолкнера и Фицджеральда, — но при этом планировал отставить в сторону художественные устремления и писать триллеры, которые будут хорошо продаваться. Брюс считал, что у Ника есть талант, однако уже волновался за его профессиональную этику.
Они спешно удалились в бар при отеле и заказали сэндвичи, не взяв с собой подружку Ника. Брюс сообщил, как продвигается полицейское расследование, хотя рассказывать было не о чем, и описал собственные попытки раскрыть преступление с помощью компании «Альфа-Норт солюшнс». Ника восхитила идея нанять загадочную охранную фирму для работы, которую полиция уже почти забросила.
Брюс радовался его присутствию, потому что до сих пор интуиция Ника почти ни разу не подвела. А еще ему был двадцать один год, и он разбирался в новых технологиях, о чем Брюсу и мечтать не приходилось.
Брюс показал ему записи обмена сообщениями с 3838Bevel.
— Огромный шаг в правильном направлении, — произнес Ник с довольной улыбкой. — Это тот самый информатор, который все знает и вышел на Нельсона. Красота.
— Но он замолчал. Как его опять разговорить?
— Деньги. Он с самого начала хотел денег. Сколько вы выручили за роман?
— Триста тысяч.
— Эта сумма где-нибудь озвучивалась?
— Нет, а вот факт продажи упоминался. 3838Bevel точно знает про контракт.
— И хочет долю, которую пообещал Нельсон. Он никуда не денется, но боится собственной тени.
— Что нам теперь делать?
— Ждать. Он с тобой свяжется, потому что это ты ему нужен, а не наоборот. Твоя цель — раскрыть убийство Нельсона. Если не получится, твоя жизнь не изменится. Нельсон же тебе не брат. Но 3838Bevel хочет денег, которые ему пообещали. Они для него очень много значат.
3
Утром в пятницу, ровно в девять часов, Брюс и Ник вошли в безымянную зеркальную башню, в которой располагалось тайное логово фирмы «Альфа-Норд солюшнс». Линдси Уит встретила их около лифта. Брюс представил Ника; она внимательно оглядела его протертые джинсы, потрепанные кроссовки, разноцветную футболку и спортивную безразмерную куртку со старенькими нашивками на локтях.
— Ник тоже дружил с Нельсоном, и мы были вместе, когда увидели труп, — объяснил Брюс почти извиняющимся тоном, хотя на самом деле ему было безразлично одобрение Линдси. Он ведь ей платил.
Они прошли за Линдси в ее кабинет. Ник жадно впитывал все, что видел вокруг, хотя смотреть было, в общем, не на что. Дизайнеру, который обустраивал это место, похоже, строго приказали не вносить в интерьер ни цвета, ни теплоты.
Они сели за небольшой столик для совещаний и налили себе кофе. Брюс не хотел тратить время на болтовню, поэтому, когда Линдси поинтересовалась планами Ника после университета, перебил:
— Послушайте, может, обойдемся без светских бесед? У вас есть новости, у меня есть новости. Давайте сразу к делу.
— Конечно, — улыбнулась она и, взяв папку с отчетом, поправила очки. — Мы наладили контакт с тремя домами престарелых в провинциальном Кентукки. Одним из них владеет «Фишбэк», вторым — «Граттин», третьим — «Пэк-Лайн-ретайермент». Как вы знаете, «Фишбэк» и «Граттин» — частные компании с удручающей историей злоупотреблений. «Пэк-Лайн» — худшая из публичных. Подробнее о них позднее. Мы начали с Флоры, штат Кентукки, — это захолустный городишко с населением в три тысячи человек, — и вскоре завербовали пару помощниц. Первой стала Вера Старк, сотрудница «Глинн-Вэлли», которым владеет «Фишбэк». Я занялась Верой сама и со временем перетянула ее на нашу сторону. Она предоставила нам имена пациентов с запущенной деменцией, тех, кто ни на что не реагирует. Как выяснилось, сотрудники называют их «овощами», наряду с другими нелестными прозвищами. После имен пациентов я уговорила ее узнать, какие питательные вещества и медикаменты подаются им через трубку. Поскольку в доме престарелых постоянно не хватает рук, Вера вызвалась сама кормить больных, что никого не удивило. Обычно шприцы заправляются в аптечной службе, а потом выдаются дежурным, но охрана там работает из рук вон плохо, правила и регламенты соблюдаются не всегда. Вера стащила новый шприц, принесла его мне, а я заказала коробку таких же. Мы наполнили наш шприц той же питательной смесью, и Вера подменила им настоящий. За две недели она вынесла примерно три десятка шприцев от четырех пациентов, предоставив нам более чем достаточно материала для анализов. Вывод: пациентам не вводят ничего подозрительного, по крайней мере в «Глинн-Вэлли». Насколько известно Вере, лекарства дают одновременно со смесью три-четыре раза в день. Еще она отметила, что за «овощами» ухаживают гораздо лучше, чем за остальными пациентами. Им дают больше калорий и воды, чаще стирают постельное белье, переворачивают их каждый час и так далее. В общем, стараются, чтобы они протянули подольше.
Тем временем мой коллега Джампер «обрабатывал» молодую женщину Бриттани Болтон, санитарку в «Доме покоя» на противоположном конце города. Это заведение принадлежит фирме «Граттин». Ситуация с Бриттани значительно усложнилась, потому что она планировала стать главным свидетелем в деле о жестоком обращении с пациентами. Кажется, она видела, как один из сотрудников насиловал девушку, у которой уже очень давно зафиксировали смерть мозга. Бриттани утверждала, что та беременна, и скорее всего, была права. Бриттани также подменяла шприцы и принесла нам более сорока образцов от семи разных пациентов. Сотрудники нашей лаборатории здесь, в Вашингтоне, обнаружили в шприцах обычную смесь питательных веществ и лекарств от давления, диабета, деменции, тромбов, препараты для загустения и разжижения крови — короче, все, что только можно представить. Плюс витамины. Однако потом они нашли нечто, что не сумели опознать. Загадочное вещество — не питательное и не лекарственное. И оно всплыло во всех сорока образцах из «Дома покоя». Наши эксперты проводили один тест за другим, но безрезультатно. Поэтому Джампер снова обратился к Бриттани и сказал, что нам надо попасть в аптеку.
Для этого требовалось время, и я переключилась на третье учреждение — дом престарелых, принадлежащий «Пэк-Лайн». Он находится в еще большей глубинке, в часе езды от Флоры. Наладила контакт с двадцатилетним молодым отцом семейства, работавшим за тринадцать долларов в час. Поскольку «Пэк-Лайн» — публичная компания, зарплаты там чуть выше. Ему нужны были деньги, и он согласился сотрудничать. В итоге мы получили образцы от пяти «овощей», и все оказались в пределах нормы. Ничего подозрительного.
И снова к Бриттани. Она вызвалась работать в две смены, чтобы находиться ночью одной на этаже. Мы дали ей список всех медикаментов и витаминов, которые идентифицировали в лаборатории, и она выучила его, хотя и так знала большинство лекарств наизусть. Бриттани удалось освоиться в аптечной службе, не вызывая подозрений, и она поняла, что может выносить оттуда некоторые безрецептурные препараты — аспирин, леденцы от кашля, пластыри и прочее, — буквально когда пожелает. Она заявила начальнице, что из-за нехватки сотрудников готова научиться делать смесь с лекарствами для кормления, и вскоре сумела вынести оттуда баночку с так называемым витамином Е3 — ничем не примечательными капсулами, похожими на любую другую пищевую добавку. Не знаю, насколько вы в них разбираетесь, но витамина Е3 не существует. В лаборатории забили тревогу и провели все возможные тесты. Как выяснилось, это малоизвестный препарат флаксацилл, который даже не появлялся в продаже. Он нигде не одобрен, потому что никто не пытался подать заявки. Его случайно получили в какой-то китайской лаборатории двадцать лет назад и с тех пор протестировали только на горстке «подопытных кроликов». Испытания сразу прекратили, когда стало ясно, что он вызывает рвоту и потерю зрения.
— Да уж, даже производителям лекарств пришлось бы попотеть, чтобы продать такое средство, — усмехнулся Брюс.
— Насколько я понимаю, он довольно просто синтезируется, и выпускают его лишь по запросу.
— Для чего он? — спросил он.
— Поддерживает сердцебиение, но слабое и только в тех, у кого уже практически наступила смерть мозга. Стимулирует продолговатый мозг — нижнюю половину ствола мозга, которая соединяется со спинным и контролирует бессознательные функции вроде дыхания, пульса, глотания, кровяного давления. Немаловажная вещь.
— А еще «отвечает» за рвоту, поэтому такой побочный эффект, — добавил Ник.
— Верно.
— И никто не узнает, что пациенты ослепли, потому что они не могут открыть глаза? — спросил Брюс.
— Именно.
— Значит, Нельсон, что-то пронюхал, — заявил Ник.
— Естественно. Он знал об этом препарате, а источником такой информации мог быть только инсайдер, кто-то со связями в «Граттин».
— Говорил же, — буркнул Ник себе под нос и с самодовольной усмешкой бросил быстрый взгляд на Брюса. Тому только и оставалось, что покачать головой.
— А что случилось с Бриттани? — спросил Брюс.
Линдси внимательно посмотрела на него и медленно глотнула кофе.
— А вы знаете, что с ней случилось?
— Да. Вопрос только в том, собирались ли вы мне об этом рассказать.
— Да, собиралась. Она мертва.
— Передозировка опиума, по сообщению в местной газете. Вы этому верите?
— Нет, не особенно. Ситуация усложнилась, и это еще не конец. Мы вышли из игры, но новые подробности продолжают появляться. Вероятно, в аптечной службе была камера наблюдения, которую Бриттани не заметила. Кто-то увидел, что она крадет витамин Е3 и другие лекарства. Может, обезболивающие таблетки. Это нам не известно. Там хранится немало сильных препаратов, но обычно их держат под замком. Если Бриттани и выносила оттуда опиоиды, мы об этом не знали. В доме престарелых не одна камера наблюдения, однако следить за ними практически некому. Сотрудник Джеррард, весьма непростой человек, имел доступ к камерам и обратил внимание, что Бриттани внезапно заинтересовалась аптечной службой. Судя по всему, Джеррард многое замечает. Записи с камеры он сохранил для дальнейшего шантажа. Они с Бриттани не выносили друг друга. Вскоре после этого она застала Джеррада в палате с беременной пациенткой, и они страшно разругались. Бриттани обвинила его в беременности несчастной девушки и пригрозила, что расскажет адвокату. Он обвинил ее в воровстве лекарств и заявил, что у него есть доказательства на видео. Джеррард показал запись директору, и Бриттани сразу уволили. Через два дня беременная девушка умерла «от осложнений». Бриттани не сомневалась, что Джеррард ввел ей смертельную смесь из лекарств. Ее тело тут же отослали к матери в Огайо и быстро похоронили. Иск оказался похоронен вместе с ним. Компании стало известно, что Бриттани взяла Е3, хотя наши исследования тогда еще продолжались и мы не знали, что это за препарат. И она тоже. Джампер посоветовал Бриттани ненадолго уехать из города, и мы даже предложили помочь ей в этом. Она как раз обдумывала отъезд, когда внезапно умерла.
— От чего?
— В прошлую субботу напилась в баре, там было много посетителей, видимо, ей подмешали что-то в пиво. Тело Бриттани нашли в канаве за баром. Официальная причина: передозировка оксикодона, во что сложно поверить, поскольку Бриттани пила и общалась с друзьями, а не глотала обезболивающие в туалете. Полагаю, кто-то подхватил ее, когда она теряла сознание, ввел огромную дозу и бросил умирать.
— Те же люди, что убили Нельсона, — произнес Ник.
Линдси утвердительно кивнула, но промолчала.
— Получается, мы в какой-то степени ответственны за ее смерть, — заметил Брюс.
— Не согласна, — возразила Линдси. — Не более чем за смерть Нельсона. Убийцы в панике и пытаются скрыть свои грязные секреты. Они выяснили, что Бриттани ворует капсулы Е3, и не могли закрывать на это глаза. Знали, что Нельсону все известно, и хотели заставить его замолчать.
— Уж простите, — сказал Брюс, — но я все-таки чувствую долю ответственности. Вы уверяли меня, будто не нарушаете законов.
— Слушайте, Брюс, наше ремесло часто вынуждает работать в серой зоне. Мы не крали Е3, а одолжили его и потом отнесли обратно.
Брюс раздраженно выдохнул, встал и прошелся по комнате. Ему было не по себе. Линдси наблюдала за ним с напряженной, но уверенной улыбкой, словно ее эта ситуация вовсе не волновала. Она ждала, когда он примет неизбежное и успокоится.
Вскоре Брюс сказал:
— Простите, Линдси, но это не аргумент. Обе девушки умерли из-за нашего, как вы выражаетесь, «внедрения».
— Наши руки чисты, — ответила она все с той же невозмутимостью. — Пациентка «Покоя» уже много лет не подавала признаков жизни. Если ее изнасиловали и она забеременела, то это сложно повесить на нас. Что касается Бриттани, мы не имеем никакого отношения к ее убийству.
— Как вы можете так говорить? Отношение самое непосредственное! Вы сказали, что Бриттани убили из-за пузырька с секретным лекарством, которое, как теперь выяснилось, ревностно охраняется. А «одолжила» она его по вашему указанию. И получала с вас за это деньги. Да мы же впутались по полной программе.
— Она прокололась, Брюс. Джампер неоднократно предупреждал ее о камерах наблюдения, особенно тех, что поблизости от аптечной службы. Бриттани засветилась на видео…
— В тот момент, когда крала для вас, для нас! Ник, скажи что-нибудь.
Ник пожал плечами и поднял руки, изображая, будто сдается.
— Я просто студент и конкретно сейчас очень хотел бы оказаться за партой. Что я тут делаю?
— Ну спасибо, — усмехнулся Брюс.
— Обращайся.
Линдси, желая взять разговор под контроль, продолжила:
— Ни во что мы не впутались, потому что не совершили никакого преступления, и события в Кентукки никак нельзя связать с нами. Как я пообещала вам в самом начале, мы очень осторожны и знаем, что делаем. С Бриттани была проведена вся необходимая работа. Она просто не увидела камеру наблюдения.
— Так давайте заявим, что Бриттани сама виновата в своей смерти.
— Если бы она заметила камеру, то, скорее всего, осталась бы в живых.
— Не верится, что это происходит в действительности.
Брюс стоял около окна, глядя на улицу между пластинами жалюзи, и говорил через плечо.
— Ее смерть расследуют? — спросил Ник, кашлянув.
— Да, вроде того. Вскрытие сделали, но я не знаю результатов. Если найдут следы клубных наркотиков, то поймут, что все не так просто.
— Клубных наркотиков? — удивился Брюс.
Ник объяснил:
— Руфи, бутират, экстази, витамин К — обычный арсенал насильника из бара.
— По словам Джампера, ходят слухи, будто Бриттани видели возле бара с неизвестным. На местную полицию в самой глуши Кентукки надежды мало.
— Ну, нашим делом рулит полиция штата Флорида, — заметил Ник, — но и та даже с ручника пока не снялась.
— Мы не имеем никакого отношения к смерти Бриттани, — заявила Линдси.
— Вы уже это говорили, — произнес Брюс, по-прежнему глядя в окно. — Кого вы пытаетесь убедить?
— Знаете, Брюс, я несколько озадачена вашим тоном и отношением. Мы работаем в серой зоне, нам часто приходится ходить по грани. Но мне ли напоминать вам о том, где находились вы сами три года назад, когда наша фирма с вами познакомилась? О краденых рукописях? Вы настолько далеко перешли грань, что серая зона вовсе скрылась из виду.
— А что случилось три года назад? — спросил Ник.
— Не твое дело! — крикнул Брюс.
— Я просто поинтересовался.
Брюс резко развернулся и сделал несколько шагов к Линдси. Гневно глядя на нее, он поднял руку и отчеканил:
— С этого момента вы уволены. Закрывайте дело, сдачи не надо. Ваша контора больше пальцем не пошевелит ни от моего имени, ни от имени родственников Нельсона Керра. Пришлите мне письмо о расторжении договора.
— Бросьте, Брюс!
— Ник, мы уходим.
Ник вскочил и вслед за ним вышел из кабинета. Линдси Уит поднесла к губам чашку с кофе.
4
Все семь минут, что ехали до отеля, оба молчали. Они вошли, пересекли холл и направились прямо к бару. Заказали кофе, хотя на самом деле хотели выпить. Ник сдерживался, понимая, что Брюс должен заговорить первым.
Когда перед ними поставили кофе, оба его проигнорировали. Наконец Брюс потер глаза и спросил:
— Думаешь, я погорячился?
— Нет. Что-то мне в ней не понравилось. Возникло ощущение, что она всегда будет недоговаривать.
— Нам она больше не нужна, Ник. Отчасти поэтому я и ушел. Мы знаем название компании и название их секретного препарата, со мной на связь вышел информатор Нельсона. Мы ничего не сказали мисс Линдси про тайные сообщения. Мысль была, но, к счастью, мы промолчали. Она бы, пожалуй, все испортила или еще кого-нибудь подставила под удар. Скорее всего меня. Три года назад из-за них чуть не пострадала Мерсер.
— Почему же ты их нанял?
— Из-за результатов. Они нашли препарат, Ник. Кому еще это бы удалось? Полиции Флориды? Увальням из Кентукки? Даже ФБР не справилось бы, потому что федералы вынуждены играть по правилам.
— Так ты мне расскажешь, на что она намекала?
— Расскажу частично, но если кому-нибудь хоть одно слово выболтаешь, лишу тебя скидки для сотрудников.
— Да там всего двадцать процентов. У «Барнс энд Ноубл» сорок.
— Не могу об этом говорить за кофе. Надо выпить.
— Мне тоже.
Брюс сходил к бару и вернулся с двумя бутылками пива. Отхлебнув, он причмокнул и начал:
— Помнишь, года четыре назад из Принстона украли рукописи Фицджеральда?
— Конечно. Столько крика было. За рукописи заплатили выкуп — и вор их вернул.
— В общем и целом, да. Украденное сокровище попало к нам на остров. Это долгая история.
— Такое я готов слушать вечно.
5
В обычное время Камино каждый год пробуждался к жизни в середине марта, когда во Флориду на весенние каникулы приезжали толпы студентов. Они заполняли все пляжные отели, квартиры и летние домики, пили, танцевали и веселились на берегу океана, потому что им было по девятнадцать лет и они устали от усердной учебы. Платил за все папочка. Папочке говорили, что это просто неотъемлемая часть студенческой жизни. Да папочка и сам, пожалуй, в свое время целую неделю точно так же гулял пьяный и обгоревший.
Однако остров еще зализывал раны, поэтому веселье перенеслось дальше на юг. Несколько отелей все же открылись, но повсюду велись ремонтные работы. Последнее, что помогло бы ускорить строительство — это двадцать пять тысяч юнцов, прохлаждающихся на улицах. Остров спокойно дал понять, что пока не принимает отдыхающих. Приезжайте в следующем году, и мы будем готовы.
Как только Университет Миссисипи отпустил Мерсер и Томаса на волю, они посадили в машину пса и отправились на остров. Ларри уже закончил ремонтировать коттедж, и Мерсер не терпелось на неделю забыть о занятиях. Еще она предвкушала первую встречу с читателями, поскольку «Лео» испортил предыдущую. Несколько недель Брюс настаивал на том, чтобы устроить «грандиозный авторский вечер», и не желал слушать никаких возражений. Недавно вышло издание «Тессы» в мягкой обложке, и Мерсер подписалась на еще один изнурительный летний тур, чтобы поднять продажи. Брюс убеждал, чтобы первой остановкой оказались «Книги Залива», и уговорил издательство взять на себя половину расходов.
Вечеринка началась в субботу днем с барбекю и выступления местного блюграсс-ансамбля на улице и тротуаре перед магазином. Жителям острова хотелось веселья, и толпа собралась большая, причем новые люди все продолжали подходить. В три часа Мерсер заняла свое место на первом этаже за столом, уставленным стопками книг, и стала привлекать поклонников своего таланта.
Она дружелюбно щебетала, позировала для десятков фотографий и селфи, расписалась на множестве книг в мягкой обложке и нескольких в твердой, подержала на руках пару младенцев и подписала гипс на чьей-то сломанной руке. Мерсер отвечала на вопросы людей, уверявших, что они были знакомы с Тессой, дала короткое интервью местной газете и, в общем, наслаждалась ролью известной писательницы, к которой стоит очередь из фанатов — такая длинная, что даже не помещается в магазине.
Когда Брюс не развлекал толпу и не подбирал другие книги для привилегированных клиентов, он вместе с Томасом и Бобом Коббом сидел на балконе, потягивая текилу. Ближе к вечеру музыка сменилась на регги, воздух был напоен ее приятными звуками и смехом. В пять часов подъехал фургончик с «Устрицами от Бенни», и команда взялась открывать их в переулке. Еще неожиданно появились две бочки пива и привлекли его любителей.
На дворе была весна, погода стояла идеальная.
В шесть часов Мерсер переместилась на второй этаж, где для ее чтения расставили сотню складных стульев. Три года назад, во время короткого первого творческого отпуска, она посетила несколько чтений в этом же самом зале и сейчас невольно вспомнила прежние нотки зависти к писателям, которые публиковались, ездили по стране, продавали огромные тиражи и привлекали толпы поклонников. А теперь ее очередь стоять на пьедестале.
Ли и Майра сидели в первом ряду, как всегда; сегодня они сияли улыбками, будто гордые бабушки. Ли, казалось, готова была заплакать. Рядом расположились Эми Слейтер, автор вампирской саги, вместе с мужем и тремя детьми. Энди Адам стоял в углу с банкой газировки без сахара и тоже улыбался Мерсер. Поэт Джей Арклруд с кислым видом сидел во втором ряду; как обычно, возникло ощущение, словно он не на своем месте. Мерсер не сомневалась, что Брюс угрозами вынудил его появиться. Последняя книга Джея, тоненькое собрание невразумительных верлибров, по всей стране продалась в количестве всего тысячи экземпляров. Из них половину купили в «Книгах Залива». Если Брюс просил об услуге, Джей не мог ему отказать.
В старые добрые времена, до урагана «Лео», в магазине устраивали по несколько встреч с писателями каждую неделю. Некоторые авторы были популярны, имели немало поклонников, и устроить ажиотаж было легко. Но еще появлялись дебютанты или середнячки, они отчаянно хотели продаваться лучше, и таким Брюс гарантировал аншлаг. Собирал он людей разными способами: зазывал, уговаривал, очаровывал и чуть ли не за руку приводил своих друзей и постоянных клиентов. Для него небольшая толпа означала сокрушительное поражение, которого он просто не мог вынести.
А он был решительно настроен способствовать успеху Мерсер Манн. Брюс восхищался ею как писательницей, обожал как человека и с ней мечтал сделать то, чего ему еще никогда в полной мере не удавалось раньше — превратить ее в звезду художественной литературы, которая будет одновременно сражать критиков и продавать огромные тиражи. Он, Брюс Кэйбл, хотел стоять за успехом Мерсер. Об этом не знал никто, даже Ноэль, хотя той и было известно, как он благоволит Мерсер. Талант у нее имелся, но вот насчет энергии и амбиций у него были сомнения.
Мерсер улыбнулась Брюсу и Томасу, сидевшим около дальней стены, и начала свою речь. Она, как всегда, счастлива была вернуться сюда, и ее очень впечатлила стойкость Камино. С прошлого визита миновало полгода, и то, как быстро остров восстанавливается, восхитило ее. Мерсер поблагодарила тысячи волонтеров и сотни некоммерческих организаций, которые поспешили на помощь. Потом переменила тему и заговорила о том, как проводила здесь лето — каждый год, начиная с семилетнего возраста и до девятнадцати лет, она приезжала к своей обожаемой бабушке Тессе. Родители были в разводе. Мать болела. Целых девять месяцев в году Мерсер мучилась дома, в Мемфисе, с отцом, которому была совершенно не интересна. Она умоляла его отпустить ее жить к Тессе насовсем, но он не соглашался.
Томас смотрел и слушал с безмерной гордостью. Прошлым летом он сопровождал Мерсер в туре, в котором было тридцать четыре остановки, и слышал эти истории как минимум столько же раз. Что его восхищало, так это ее преображение. Мерсер никогда не была робкой, но из живенького лектора, спустя полчаса уже не знавшего, о чем еще поговорить, она превратилась в опытную рассказчицу, способную повторить одну и ту же историю трижды в разных выражениях — и каждый раз вызывать у аудитории слезы. К концу тура ее не желали отпускать со сцены даже после часового выступления.
А еще Томас знал тайну, которая вскоре должна была раскрыться. Мерсер вовсю работала над следующей книгой. Она закончила уже половину, и текст был великолепный — определенно лучшее из всего, до сих пор ею написанного. Брюс, конечно, за бокалом уже пытался выяснить что-нибудь о новом романе, но Мерсер предупредила Томаса, что так будет. Поэтому он признался лишь, что Мерсер над чем-то работает, но с ним не делится.
Мерсер начала отвечать на вопросы из зала, а когда стало очевидно, что их хватит на многие часы, Брюс свернул мероприятие, заявив в половине восьмого, что ей надо поужинать. Он поблагодарил Мерсер, обнял ее и заставил пообещать, что она скоро вернется с новым романом. Слушатели поднялись с мест, громко аплодируя. На щеках Ли и Майры блестели слезы.