Помолчав немного, Миккель спросил:

Пименов отвернулся к экрану компьютера.

– На что похож этот ваш Холбард?

На этот раз в его голосе не было ни злобы, ни раздражения, одно лишь любопытство.

Спуск робота обещал быть долгим, надо было преодолеть толщу льда в три с половиной километра, сделав две профилактические остановки для контроля работы всех узлов субмарины, пройти водо-воздушный шлюз, установленный непосредственно у поверхности озера, прямо подо льдом, предназначенный не дать воде рвануться под давлением вверх, и только после этого окунуть торпеду аппарата в озеро. На все эти процедуры планировалось потратить два с половиной часа, поэтому делать пилоту в командном пункте всё это время было нечего.

Спустя какое-то время ему ответила Лизабет:

– Вокруг нашего города стоит высокая-превысокая каменная стена, там много мощеных улиц и разноцветных домов, обычно двух- или трехэтажных. Есть розовые, синие, зеленые, желтые – какие хочешь. Оконные рамы деревянные, некоторые покрашены в белый, а на крышах растет трава – так в домах лучше сохраняется холод. Весной и летом травяные поля на крышах покрываются цветами, и когда там сидишь, то кажется, что ты где-то на поле за городом. У пристани лесом стоят мачты наполняющих ее кораблей. При подходе к порту высятся огромные противоветровые арки, защищающие от ураганов. Их сделали волки и драконы вместе, чтобы защитить корабли от штормов.

– Я тоже посижу у себя, – встал Васюченко, имея в виду биолабораторию. – Подожду свой спутник и пообщаюсь с базой.

– Такой огромный артефакт, что под ним может проплыть корабль? – Впечатленный Миккель даже присвистнул.

– Там живут люди со всех уголков страны, – продолжила Лизабет. – Они по-разному одеваются, говорят на разных языках, играют разную музыку – это просто замечательно. Наш город стоит у моря, и какой только погоды мы не видели! Иногда льет такой дождь, кажется, все улицы размоет до земли, а в другие дни дует теплый ветерок и похоже, что он пролетел по океану из дальних стран.

Пименов махнул рукой.

Разговор так увлек Миккеля и Лизабет, что они забыли о присутствии Эллуки и Андерса. Кто знает, возможно в этот момент Миккель представлял себя одним из учеников Ульфара.

– Зайди через часок.

Когда Лизабет назвала стены «большими-пребольшими», Андерс подумал, она сделала это намеренно, чтобы Миккель понял – Холбард надежно защищен. Но дело было в другом. В вопросе Миккеля Лизабет услышала что-то, чего не понял Андерс. Молодым драконам была так же любопытна жизнь волков, как волкам – их. Наверняка среди драконов тоже ходили страшные истории вроде тех, что рассказывал Закари на привале.

Над Антарктидой постоянно висели спутники, в том числе и военные, не считая пролётных, поэтому связь с «большой землёй», под которой подразумевались Москва, Антарктический институт в Санкт-Петербурге и Академия наук, поддерживалась постоянно, однако у полярников был и «свой» спутник, сканирующий поверхность континента подо льдом, и он зачастую выдавал весьма интересную информацию о состоянии озёр Антарктиды, давая пищу для размышлений всем специалистам, в том числе – биологам.

Увлеченных разговором ребят прервала Эллука:

– Вам надо идти, Совет драконов скоро начнется. Рэйна должна быть около Главного зала. Когда я видела ее последний раз в лечебнице, ее вот-вот должны были выпустить, и мы договорились, что она придет туда.

– Удачи, – сказал Миккель, и можно было поверить, что он говорит искренне. – Я сейчас в сады, надо повидаться с Тео. Увидимся потом.

Два часа пролетели в обычной неторопливой суете рабочего дня, длящегося практически сутки, так как график у каждого полярника был свой, индивидуально рассчитанный, и вместе они собирались только на завтрак, обед, ужин да на посиделки в кают-компании, если находилась общая тема для разговора или новый фильм, скачанный из Интернета. На станции в данный момент проживали шестьдесят шесть человек. Из них только шестеро не принимали участия в научных изысканиях, обслуживая шахту и субмарину, остальные изучали гидрометеорологический фон вокруг станции, замеряли толщину выпавшего снега на снегомерном полигоне и содержание озона в атмосфере, искали метеориты, монтировали и обслуживали системы жизнеобеспечения, компьютерные системы, исследовали поведение живых организмов в условиях низких температур и низкого давления[2], ставили эксперименты с фотоэлементной базой, проводили опыты с новыми видами полупроводников и лазерной техникой и так далее, и тому подобное. Бездельников среди полярников не было, все работали на совесть, хотя многие из них в свободное время любили побаловаться пивком, что не возбранялось, а то и напитками покрепче.

Андерс кивнул, а у самого в горле застрял комок. Скоро он снова увидит сестру, однако сейчас нужно сосредоточиться. Спрятаться они не успели, а значит, надо попытаться остаться в Дракхэлме и не предать волков. Миккель сказал: «Увидимся потом», значит, молодой дракон предполагал, что ребята останутся. Тем не менее найденная ими карта напомнила Андерсу о том, что они знают о драконах далеко не все.

Надо позаботиться о близких – это главное.

Рэйна и в самом деле ждала их у дверей Главного зала и, завидев брата, поспешила навстречу, взяла за руки и крепко обняла. От кожи сестры исходило тепло, ее прикосновения были такими знакомыми.

Пименов заканчивал отчёт о проделанной работе, собираясь отправить его в мониторинговый центр Арктического и Антарктического НИИ, когда позвонил Боборыкин и доложил о приближении ответственного момента – пересечения роботом выпускного клапана шлюза и его «предрождественского» омовения в озере.

Как драконы не любили холод, так и волки не переносили жару – в тепле они становились слабее, мышление затормаживалось. Странное дело, но исходящее от сестры тепло совсем не доставило Андерсу беспокойства, равно как и принятая им накануне горячая ванна. А может, дело в серебряном ледяном огне, который он вызвал во время той битвы? То, что вышло из-под его лап, не было похоже ни на лед волков, ни на огонь драконов… Это было то и другое вместе.

Дверь распахнулась, и все трое – Андерс посередине, Рэйна и Лизабет по бокам – вошли в главный зал вслед за Эллукой, где уже собрался Совет драконов. Стены огромного, с высокими потолками помещения выглядели такими гладкими, что было неясно, вырезаны ли они кем-то или кипящая лава как текла, так и застыла, образовав эту комнату. В огромные двери зала запросто мог бы поместиться дракон, влети он со стороны горы. Впрочем, сейчас они были закрыты на засов, а дети прошли через вырезанную в основных воротах дверь, соразмерную человеку.

– Михаил Павлович, мы готовы. Периферия проверена, шлюз в норме, температура воды в районе шахты – плюс два градуса.

В дальней от двери части зала расположились за длинным столом двадцать пять членов Совета драконов. Во главе стола восседал их глава Лейф – Драклейд. Рыжеволосый, крепко сбитый, он производил впечатление сильного, способного человека. Сейчас глава Совета драконов выглядел весьма серьезным.

У Андерса появилась возможность рассмотреть остальных членов Совета, накануне он видел лишь часть из них. Они мало чем отличались от жителей Холбарда, но их одежда пестрела разными красками, в основном яркими. Волки Ульфара носили одинаковые мундиры, а не сиди члены Совета за одним столом, он никогда бы не подумал, что их что-либо объединяет. Им не хватало чувства… стаи.

– Жара, – улыбнулся Пименов. – Антенну прогнали?

Чуть дружелюбнее остальных выглядели двое молодых членов Совета, по возрасту напоминавших недавних выпускников Академии Ульфара. Также внимание Андерса привлек член совета, чем-то похожий на Эллуку, – дородный, широкоплечий и загорелый блондин с волосами, заплетенными в пшеничного цвета косу, и таким же хмурым выражением лица, как у нее. Рядом с ним сидел тот самый пышнобородый здоровяк, который накануне отнесся к Андерсу с подозрением. Недобрый взгляд из-под кустистых черных бровей, пышная борода скрывает рот – выглядел он еще менее дружелюбно, чем его товарищ, размерами которому он не уступал.

– Доброе утро, – приветствовал вошедших Лейф, и Андерс перестал рассматривать остальных членов Совета, обратив все внимание на их главу.

– Так точно.

– Андерс, Лизабет, мы уже виделись с вами вчера, но еще раз представляю вам членов Совета драконов. Нас выбирают голосованием, и мы собираемся вместе со всех концов Воллена, чтобы обсудить наиболее важные в мире драконов дела, и при необходимости решаем, как поступить. Меня зовут Лейф, я Драклейд – глава Совета драконов, но все мы равны, я возглавляю обсуждение, но решающего слова не имею.

Андерс кивал, вникая в слова Лейфа, но ему очень хотелось увидеть, смотрят ли на членов Совета его сестра, Лизабет или даже стоящая рядом с Рэйной Эллука. Он хотел быть уверен, что обращается ко всем членам совета, а не только к их главе.

– Спасибо, что разрешили нам остаться, – поблагодарил мальчик, а Рэйна, придвинувшись поближе, прижалась к брату плечом, чтобы подбодрить и напомнить, что он не один.

– Это еще не решено, – проворчал пышнобородый.

Не обращая внимания на сказанное, Лейф обратился к детям:

– Как вы понимаете, нам нужно о многом у вас спросить.

У Андерса бешено заколотилось сердце. Как ему ответить на вопросы драконов, которые определенно будут касаться волков, и не предать своих друзей и одноклассников, которые все равно думают, что он уже их предал? Одно дело стать своим в Дракхэлме, и совсем другое – причинить вред Ульфару.

Что если он не справится? Что именно имел в виду помощник лекаря, когда говорил о том, что ответы из них вытащат?

– Мы постараемся ответить, – проговорила за спиной Андерса Лизабет, голос ее был спокоен, хотя Андерс знал: ей тоже страшно.

– Во-первых, расскажите, как вы нас нашли, – начал допрос Лейф. – После Последней великой битвы мы перенесли нашу столицу и тщательно спрятали Дракхэлм. Не хотелось бы делать это снова.

Андерс решил: на этот вопрос следует ответить, потому что драконы догадались бы в любом случае.

– Мы воспользовались кубком Фэлкира, – объяснил мальчик.

Некоторые члены Совета принялись перешептываться.

– Это артефакт? – спросила женщина с тонкими чертами лица. – В чем его действие?

– Нужно налить в кубок воду и положить на нее специальную плавающую иглу. Он работает как компас, только указывает не на север, а в направлении самого многочисленного скопления драконов в Воллене, – последовал ответ Андерса.

– Почему же вы, волки, не воспользовались этим раньше, чтобы напасть на нас? – требовательно спросил пышнобородый.

– Мы думали, что он неисправен, – ответила Лизабет. – Но неделю назад кое-кому пришла в голову мысль, что, находясь в городе, артефакт реагирует на тех, у кого в крови есть следы драконьей крови. Мы подумали, если уйти от города подальше, и сделать это в равноденствие, когда магическая мощь природы обретает наибольшую силу и когда драконы собираются большим, чем обычно, числом, кубок среагирует. И он заработал.

– А еще мы украли его, чтобы найти мою сестру, – дополнил слова подруги Андерс.

Взрослые за столом снова принялись переговариваться. Андерс знал, что многие из них до сих пор не очень-то верили в то, что Рэйна его сестра, ведь он волк, а она дракон.

– Этот кубок… Где он сейчас? – спросил светловолосый дракон с косой, возможно, отец Эллуки.

Андерс и Лизабет переглянулись: ответ на этот вопрос драконам точно не понравится.

– Мы его выбросили, там, на горном склоне, где нас нашли Рэйна, Эллука и Миккель, – сказал Андерс. – Наверное, его подобрали наши одноклассники, потому что они шли за нами.

– То есть вы оставили следы, которые привели их к нам! – взревел пышнобородый, уставив в ребят палец. – Вы показали им удобный путь для нападения!

– Нет! – хором ответили Андерс и Лизабет. – Конечно нет!

– Отец… – неожиданно заступилась за детей Эллука, однако светловолосый здоровяк недобро посмотрел на нее, и девочка умолкла.

Подняв руку, Лейф дождался тишины и спокойно продолжил:

– Будь я на месте нападавших, то не послал бы в разведку армию двенадцатилетних сосунков, и нам еще повезло, что все обошлось.

– На этот раз, – сурово уточнила седовласая женщина, сидевшая за дальним от ребят концом стола.

– Какие у волков планы? – спросил Лейф Андерса и Лизабет. – Они готовятся к войне?

Андерс замешкался. Как на это ответить? Они с Лизабет прекрасно знали, что именно этим Сигрид и занимается. Скрывшись в ее кабинете, они подслушали разговор, в котором предводительница высказывалась о драконах с неприязнью и говорила о необходимости их найти. Но что будет, если Андерс в этом признается? Не нападут ли драконы первыми, до того как это сделают волки?

Ответила Лейфу Лизабет.

– Они мало что о вас знают, – тихо сказала она. – В истории поверить легко, вы бы тоже поверили в такие о нас. К тому же накануне в Холбарде произошло несколько пожаров и похищений. Наши одноклассники пришли сюда спасать нас, а не воевать. Как вы заметили, нам только двенадцать лет – предводители не посвящают нас в свои планы.

Она говорила спокойно и ровно. Невзирая на то, что вскоре ей предстояло потерять связь с родным домом, девочке удалось объяснить все так, чтобы убедить драконов разрешить детям остаться в Дракхэлме.

Спустя какое-то время заговорила одна из младших членов Совета – смуглая девушка, чьи светлые волосы были убраны в небрежный пучок. Круглолицая, губы бантиком – она была словно создана для смеха и улыбок, в ней не виделось ничего враждебного.

– Со времени Последнего великого сражения прошло всего десять лет, – возразила она. – Разве волки забыли, как обстояли дела до него?

– Это правда, – согласился Лейф.

В разговор вступил пышнобородый, заговорив так, будто сказанное Лизабет не имеет никакого значения.

– Может, вернемся к главному? Волки уже доказали, что готовы нападать. Доказали, что хотят войны.

– Это не так, мы пришли за моей сестрой и только, – возразил Андерс.

Надо было показать драконам, что волки не такие плохие, как те о них думали.

– Если она вообще твоя сестра, – ехидно заметил пышнобородый.

– Я уверен, что это так, – спокойно проговорил Лейф.

Рэйна крепко стиснула ладонь Андерса в своей, однако глава Совета драконов больше ничего не добавил.

Снова заговорил отец Эллуки:

– Дело не в том, что одноклассники этих детей пришли сюда. Торстен, – видимо, так звали пышнобородого, как понял Андерс, – имеет в виду ту кражу. Андерс и Лизабет, ваши товарищи, которые пришли вас спасти, украли у нас артефакты, и один из них – Снежный камень.

За столом наступило гробовое молчание.

Во время битвы Андерс видел, как Матео и Джей скрылись в глубине пещер Дракхэлма, и потом, когда стая начала отступать, пара волков появилась вновь, каждый нес что-то в пасти. Может, у какого-то из них был тот самый Снежный камень? Название было Андерсу знакомо, только вот где он его слышал?

– А что этот Снежный камень делает? – спросил он.

– Если знать, как с ним обращаться, можно влиять на погоду, – мрачно сказал Лейф.

Ах вот оно что! Андерс вспомнил, что читал о нем в «Скрабоксе» – книге об артефактах. В ней Снежный камень упоминался вместе с пластиной, вызывающей дождь.

– Он делает погоду холоднее, – произнес Андерс.

– Да, – подтвердил Лейф, – при его помощи можно вызвать метель, град и снег. Если волки разберутся, как он работает, они могу наслать холод на Дракхэлм и весь Воллен. Поэтому мы хранили этот артефакт здесь. Фурстульфы могут поменять необходимое нам тепло на холод, и этим ослабить так, чтобы победить в два счета.

По телу Андерса прошел холодок, словно Снежный камень уже подействовал. Сигрид точно способна на то, чтобы безжалостно выгнать драконов из Дракхэлма и даже вовсе изгнать из Воллена. Но сейчас пленницей драконов была ее родная дочь, от чего, та, возможно, неистовствовала еще сильнее. Одно дело убедить драконов в том, что волки не такие ужасные, просто потому что они волки, и совсем другое – убедить кого-либо в том, что Сигрид не представляет опасности для драконов. В последнем Андерс и сам не был уверен.

От действия Снежного камня может пострадать любой дракон, и Рэйна тоже. Теплая рука сестры в его ладони внушала мальчику уверенность, когда он отвечал на вопросы. Ему ни за что на свете не хотелось, чтобы сестра снова оказалась в опасности.

Неудивительно, что драконы приуныли. Когда профессор Эннар вернется в Холбард, Сигрид будет знать дорогу в Дракхэлм. Знать, куда наслать холод и где нападать.

– Если волки выгонят нас из Воллена, идти будет некуда, – тихо сказал Торстен. – Даже если мы выдержим перелет, ни одна страна нас не примет. Все земли заняты другими элементалами, это их законные территории.

– Никуда мы не пойдем, – возразил Лейф, только прежней уверенности в его голосе не было.

Андерс тоже не был ни в чем уверен.

Глава 3

Казалось, члены Совета на время забыли о стоящих перед ними Андерсе, Лизабет, Рэйне и Эллуке. Они тихо переговаривались, некоторые спорили друг с другом. Андерс был уверен, что Лизабет думает о том же: Сигрид обязательно воспользовалась бы Снежным камнем, если бы это дало ей преимущество перед драконами, но скажи они об этом сейчас, драка начнется еще раньше. Поэтому мальчик молчал, и его подруга тоже. Сейчас главное, чтобы им разрешили побыть здесь. Сейчас надо найти способ оставаться в безопасности ему и Лизабет с Рэйной, а что делать дальше – это уже следующий шаг.

Наконец на ребят обратил внимание Торстен. Посмотрев на детей тяжелым взглядом, бородач спросил:

– На чьей стороне вы окажетесь, если начнется битва? Твой ледяной огонь, – обратился он к Андерсу, – остановил их ледяные копья и наш огонь. От твоего решения зависит все.

Все взгляды устремились на Андерса.

– Он всего лишь ребенок, – подняв руку, запротестовал Лейф. – Дети сражаться не будут.

– Если дело дойдет до битвы, защищаться придется каждому, – парировал Торстен. – А на что он способен, мы видели.

– Он прав, – подал голос гладко причесанный светловолосый мужчина с длинным носом, сидящий через несколько человек от Торстена. – Мы что, оставим их здесь и будем ждать, когда этот волк на нас нападет?

– А что, надо их вышвырнуть и пусть идут скитаться по горам? – спросил другой член Совета. – По крайней мере, здесь они у нас на виду. Запрем их, и дело с концом.

Обсуждение не утихало, люди спорили, перекрикивая друг друга. Наконец Лейф успокоил членов Совета и обратился к мальчику:

– Андерс, ты собираешься на нас напасть?

– Будет он нас предупреждать, как же, – возмущенно фыркнув, усомнилась одна из драконов.

Андерс кашлянул, прочищая горло.

– Даже не знаю, как у меня это вышло, – признался мальчик. – Это со мной впервые. В Ульфаре все знают, что я безнадежный неумеха по этой части.

В подтверждение его слов Лизабет закивала. И если раньше Андерса задело бы ее согласие с тем, что он ни на что не годен, сейчас он был только рад, что кто-то может это подтвердить. Рэйна снова сжала ладонь брата. Мальчик понимал: она еле сдерживалась, чтобы сказать то, что всегда говорила, когда он уверял, что ни на что не способен, – сестра всегда его поддерживала. Однако сейчас она прекрасно понимала, что лучше дать брату поверить в то, что он говорит.

– Ледяной огонь я высек, когда думал, что осталось только погибать, – сказал мальчик, и на него нахлынули воспоминания о том, как в середине той недавней битвы он метнул из-под лап серебряное пламя – ледяной огонь, о котором слагали легенды и который считался чем-то невозможным.

– Я не знаю, что надо делать, чтобы его высечь. И делать этого не собираюсь.

Озвучить это было важно, даже если половина драконов ему не верит. Все члены совета пристально смотрели на мальчика, кроме отца Эллуки. Тот указал на Рэйну и требовательно спросил:

– А ты что скажешь? Если ты и правда его сестра, может, тоже можешь вызывать этот ледяной огонь?

– Валериус, Лейф пытался меня учить, но я даже искру выдохнуть не могу, – ответила девочка.

Повернувшись к Рэйне, Лизабет задумчиво проговорила:

– Если Андерс не умеет высекать лед, а ты огонь, возможно, вы оба созданы, чтобы вызывать вместо этого ледяной огонь.

– Вероятно, со временем вы этому научитесь, – предположил Лейф. – Надо попробовать вас научить.

– Так ты хочешь их оставить? – вскинув руки, возмутился Торстен, не понимая, как Лейф на такое способен.

– Выгнать их мы не можем, – просто ответил Драклейд. – Они или погибнут от лап волков, если вернутся обратно, или умрут сами по дороге. Но и здесь дети вечными пленниками не останутся. Мы так не поступаем.

Андерс еще как был уверен, что именно так они и поступают, и тут же вспыхнувший спор подтвердил его догадки.

– Голосование! – громко возвестил Валериус, отец Эллуки. – Довольно обсуждений, давайте голосовать.

Сидящие за столом одобрительно загудели, и Андерс понял, что ситуация складывается не в их пользу. Не важно, что скажет Лейф – большинство членов Совета драконов настроены против них.

Валериус, решивший, что голосование нужно провести здесь и сейчас, начал объяснять:

– Те из вас, кто…

– Заявляю право… – прервал его Лейф.

– Поднимите руку те, кто… – попытался еще раз начать голосование Валериус.

– Валериус! – резко окликнул его Лейф, только сейчас повысив голос. Все, пораженные, замолкли, и глава Совета продолжил спокойно: – Властью, данной мне избравшим меня народом, я, Драклейд и глава Финсколя, объявляю волков Андерса и Лизабет финсколарами и наделяю их покровительством Финсколя.

Совет взорвался гвалтом криков.

– Что такое Финсколь? – шепотом спросил Андерс у Рэйны, пока драконы ругались.

– Это особая школа для одаренных драконов, – прошептала она в ответ. – Ей управляет сам Драклейд, он же отбирает учеников, которые будут там заниматься. Если ты в его школе, никто не может тебя выгнать или запереть.

– Как же так, Лейф? – возмутился Валериус. – Ведь они же волки, нельзя их…

– Не просто волки, а волки, которые привели к нам свою стаю, – напомнил Торстен, за чьими словами последовал одобрительный гул.

– Их – в Финсколь? – удивленно произнесла девушка с собранными в небрежный пучок волосами. Было похоже, что она и сидящий рядом с ней юноша единственные, кто поддерживает Лейфа.

– Вы с Майлстемом недавно выпустились из Финсколя, а значит, два места освободилось. Их займут Андерс и Лизабет. Это решаю я единолично, и решение принято, – заключил Лейф.

– Но, Лейф, честь стать учениками Финсколя принадлежит только драконам, – еще раз попытался возразить отец Эллуки.

– Вообще-то, эта честь принадлежит тому, кого выберет Лейф, – снова заговорила стоящая рядом с Рэйной Эллука.

– Эллука, хватит! – рявкнул на дочь Валериус. Та ответила строптивым взглядом.

– Твоя дочь права, – сказал Лейф. – И сегодня мой выбор пал на Андерса и Лизабет.

– По крайней мере, так они будут под присмотром, – высказал свое мнение Майлстем, каштановые волосы которого, в отличие от небрежно собранных волос его соседки, были коротко пострижены. Кожа юноши была чуть темнее, чем у нее, а выражение лица серьезное, а не смешливое. Кроме того, он носил очки в тонкой проволочной оправе, через которые и взирал сейчас на детей.

– Под присмотром? – возмущенно повторил Валериус. – Мы даже не знаем, что это за существа.

В знак согласия с Валериусом Торстен с силой ударил огромным кулаком по столу, ропот в рядах драконов усилился. Андерсу Совет драконов чем-то напомнил птичью стаю, виденную им как-то на пристани: как только один затевал шум, остальные тут же бурно подхватывали.

– Конечно, вы будете на его стороне, – сказала Майлстему сидящая рядом с Торстеном женщина. – До прошлого года Лейф был вашим учителем.

– Да, и он научил нас думать самостоятельно, – резко ответил Майлстем. – Мы с Сафирой задаем больше вопросов, чем вы, и, в отличие от вас, открыты новому, чего Совету драконов так не достает. Поэтому нас и выбрали – молодые драконы понимают, что это важно, даже если не понимаете вы.

Начавший разворачиваться спор прервал Лейф:

– Однако обо всем этом предлагаю поговорить в другой раз. Сейчас есть более важные темы для обсуждения. Андерс, Лизабет и Рэйна, пожалуйста, не покидайте Дракхэлм без разрешения. Сегодня я буду занят подготовкой к празднованию равноденствия, поэтому занятий не будет, а завтра утром жду вас в классе.

Еще накануне вечером Андерс был убежден в том, что на каждый праздник равноденствия драконы приносят человеческие жертвы, для чего крадут детей из Холбарда. Думал, что и Рэйну украли для этого. А теперь выходит, их праздники самые обычные, а детей забирали, дабы спасти их, потому что от невозможности превратиться в драконов они могли умереть.

«Ну что ж, одной проблемой из девятисот семидесяти трех меньше, такими темпами наше спасение не за горами», – подковырнул внутренний голос Андерса, но он заставил его умолкнуть сразу, как только Лейф разрешил им идти.

* * *

Дети молча вышли из зала, и пока дверь за ними не закрылась, никто не проронил ни слова. Когда они оказались в коридоре, первой заговорила Эллука:

– Смотрите-ка, все обошлось так, как никто не ожидал: вас и не выгнали, и не заперли.

– А что? – удивился Андерс, повернув лицо к девочке. – Ты считаешь, нас могли…

– Ни за что, – поспешно ответила Рэйна, – насчет этого не волнуйся. Они, конечно, пытались, но мы же им все объяснили. Лейф прав – того, кому не доверяешь, лучше держать на виду.

– Ага, здорово, – пробормотал Андерс, и вновь пошел за Рэйной по коридору.

– В общем-то, дела у нас идут неплохо, – высказалась Лизабет. – Ведь пока Лейф на нашей стороне, мы в безопасности, верно?

– Должно быть, так, – подтвердила Эллука. – Но у остальных нет причин вам верить, и это понятно. Все же голос Лейфа – это один против двадцати пяти.

Продолжая идти, Андерс размышлял о нависшей над ними угрозе, не сбрасывая со счетов шанс остаться в Дракхэлме. Теперь у них появилось немного времени, или лучше сказать, это время для них выиграл Лейф.

Быть может, в дальнейшем у них получится завоевать доверие драконов и уберечь от опасности стаю. Не исключено, что решение кроется в способности Андерса вызывать ледяной огонь. Если у него получится снова, не станет ли это гарантией того, что ни драконы, ни волки не станут нападать друг на друга? Получат ли они с Рэйной в этом случае безопасное место для жизни? Эти мысли мальчик решил оставить на потом.

– Куда мы идем? – спросил он, когда троица свернула за угол.

– В сады, там нас должны ждать Миккель и его друг Тео.

Андерса так и подмывало спросить, но он не знал, как это лучше сделать.

– Эллука, – начал он несмело, поравнявшись с девочкой и стараясь не отставать. – Не ожидал, что ты… Спасибо, что заступилась за нас.

Он услышал, как в его интонации прозвучал немой вопрос: «Почему ты за нас заступилась?»

– Ты же брат Рэйны, – просто ответила девочка, не обратив внимания на обращенную к ней благодарность. – Если бы они тебя выгнали или держали взаперти, она точно выкинула бы какую-нибудь глупость, и тогда мне пришлось бы в это вмешаться, а у меня есть дела поважнее, чем носиться с ее планами.

При этих словах Андерс невольно улыбнулся, а Рэйна легонько пихнула Эллуку локтем в бок. Накануне он размышлял о том, не подружилась ли сестра, так же как он, с кем-то, пока они были в разлуке. Глядя на идущих бок о бок девочек, ответ он уже знал. Внешне подруги были совсем разные. У Рэйны смуглая кожа теплого оттенка и кудрявые черные волосы, так и норовящие выпутаться из заплетенных кос. Эллука была на голову выше, светловолосая, с румянцем на светлой коже, и ни один локон не выбивался из тщательно заплетенных кос, висящих вдоль шеи. Плечи у нее были широкие, и в целом девочка выглядела крупнее, тяжелее и сильнее Рэйны. Ровная линия рта – единственное внешнее сходство между ними.

Если Эллука, зная склонность Рэйны к построению безрассудных планов, все равно ее поддерживала, значит, ответ на вопрос Андерса был положительный: сестре точно удалось завести по крайней мере одного настоящего друга.

Мальчик надеялся, что он тоже найдет здесь друзей. Как-то же они с Рэйной справлялись с жизнью в Холбарде, прячась по чердакам и самостоятельно находя себе пропитание и обогрев. И в Ульфаре Андерс прижиться сумел, а Рэйна обустроилась здесь. Так что теперь, когда они снова вместе, как-нибудь приживутся и тут.

Додумать эту мысль Андерс не успел. Рэйна распахнула перед ним какую-то дверь, и мальчик очутился в море сверкающей зелени.

Открывшийся перед ним вид заставил его подумать, что он все еще спит в комнате для гостей, а все произошедшее за утро – сон.

Перед ним протянулась длинная пещера, откуда открывался вид на черно-белые горные вершины, возвышающиеся вдалеке. Но внимание мальчика привлекло не это. Внутри пещеры под ногами росла зеленая сочная трава, а стены и потолок были увиты растениями так, что не осталось ни сантиметра просвета. Больше всего было папоротника, длинные листья которого слабо покачивались на ветру, и плотных кустов с блестящими, сбившимися вместе темно-зелеными листьями, в промежутках робко выглядывали маленькие фиолетовые цветочки. Здесь было тепло, как в летний день, и так же светло.

Там, где пещера выходила на горы, Андерс завидел рыжеволосого Миккеля, стоявшего с каким-то мальчиком, наверное, это и был Тео. Он походил на Викторию светло-коричневой кожей и собранными в хвост шелковистыми черными волосами. При воспоминании о друзьях Андерс почувствовал укор совести. Внешне худощавый, Тео был словно сгусток энергии – пока ребята разговаривали, он подпрыгивал на носках.

– Красотища тут, правда? – улыбаясь, спросила Рэйна брата, пока Эллука направлялась к стоящим поодаль мальчикам. – Это изобретение наполовину механическое, а наполовину – артефакт. Теплый воздух из глубины горы сюда гонят насосы-артефакты, а вокруг растений – маленькие резиновые трубки, они доставляют воду, а там у входа – зеркала, они усиливают свет. Все это – работа одного известного дракона.

– Не все. Если здесь есть артефакты, значит, без помощи волков не обошлось, – сказала Лизабет.

Рэйна на это лишь повела плечами. Они все подошли к Миккелю и Тео.

– Ну что, уже были на Совете? – спросил Миккель.

– Только вышли, – ответила Эллука.

Вытерев пот со лба, Миккель представил ребят друг другу:

– Андерс, Лизабет – это Тео, дракон, похищенный драконами, как видите – цел и невредим.

Тео вынул руку из кармана и слегка помахал ладонью в знак приветствия.

– Страшно было, когда тебя похитили? – спросил Андерс у Тео и мысленно содрогнулся. Хотя что тут спрашивать, конечно, было страшно. Но, возможно, чтобы не обидеть стоявших тут же драконов, Тео ответил весело:

– Чуть от страха не помер. Точно не знаю, но мне кажется, что матушка моя понимала, что происходит. Когда драконы меня забирали, она так смотрела… что-то такое было в ее глазах, будто она поняла, зачем прилетели те драконы, будто знала что-то о нашей семье или подозревала. К тому же тогда у нас загорелся сарай, и это ее отвлекло.

– Так значит, это ваш дом загорелся тогда? – удивленно вскинув брови, спросил Андерс. – В прошлое равноденствие? Ох, и наделал же этот пожар переполоха, весь город только об этом и говорил.

– Это мы немного оплошали, – тут же сказал Миккель.

– Да, это у них случайно вышло, – подтвердил Тео. – Но все остались целы, драконы за этим проследили.

– Ничего себе оплошность, чуть весь город не спалили, – не удержалась от комментария Лизабет.

– А Миккель, – вступила в разговор Рэйна с той настойчивостью, которую она проявляла, когда хотела сменить тему разговора, и делала это, совершенно не тушуясь, – изучает историю и знает про этот сад все.

Получив возможность уйти от неприятной темы, Миккель тут же начал рассказывать об истории сада с той же самой увлеченностью, которую Андерс не раз замечал у Лизабет, когда той попадала в руки интересная книжка.

– Его придумала дракон по имени Флика, – повернувшись в сторону растений, начал свой рассказ Миккель. – Саду лет пятьсот, а то и больше. В нем есть что-то изобретенное, что-то работает на артефактах, а что-то… плод гениальности. Говорят, у автора был особый дар понимать, что нужно растениям, и она ухаживала за ними так умело, что они шли в рост в самых неблагоприятных местах.

– На западном побережье есть водопад, который носит ее имя, – вставила Эллука. – Как-то мы летали туда с моим отцом и Лейфом, а еще нам рассказывали про нее в школе. Каких только растений там нет, и говорят, что давным-давно там была ее мастерская.

– А что вообще вы проходите в этой школе? – спросила Лизабет. – На собрании говорили про Финсколь, это ведь что-то вроде школы?

– Вы что, будете учиться в Финсколе? – удивился Миккель, а Тео, похоже, обрадовался.

В знак подтверждения Эллука кивнула и объяснила:

– Сначала Совет хотел проголосовать, и тогда их или выгнали бы, или заперли. Но в последнюю секунду Лейф заявил, что принимает их в Финсколь. Пока что так.

– Тысяча драконов! – пробормотал Тео. – Навряд ли они согласились на это так уж легко.

– Да, было непросто, – подтвердила Эллука и, повернувшись к волкам, сказала: – Теперь нас в школе двенадцать, считая вас двоих. Рэйна, Тео, Миккель и я тоже учимся в Финсколе у Лейфа.

– У драконов школы не такие большие, как Академия Ульфара, – пояснила Рэйна. – В основном драконов учат их родители дома, и лишь некоторые посещают небольшие школы, если их туда примут. Обычно в школу идут те, кто проявил себя в чем-то выше среднего. Финсколем всегда управляет Драклейд. Сафира и Майлстем, которых вы видели на Совете драконов, окончили Финсколь в прошлом году. В Совет они попали, потому что за них проголосовали наши молодые драконы. Учеников Финсколя отбирает лично глава Совета драконов, и никто не вправе ему в этом перечить. Попасть в Финсколь означает, что ты займешь в жизни достойное место.

Во рту у Андерса пересохло. Занимать достойное место ему и в голову не приходило, он лишь хотел найти спокойный уголок и жить-поживать, что возможно, лишь когда тебя никто знать не знает.

– В Финсколе каждый выбирает сам, что будет изучать, – продолжала объяснять Рэйна. – И попадают туда по разным причинам. Меня Лейф выбрал, потому что я сказала, что быстро соображаю, потом мне надо будет выбрать, что изучать, но пока что я учусь читать и писать.

– Я изучаю рассказывание историй, – поделилась Эллука. – В историях сила. Благодаря историям люди учатся, меняют взгляды, история может рассмешить или вызвать слезы, воскресить воспоминания или предать забвению. Так что я учусь рассказывать истории и изучаю все, какие могу.

– А я окунулся в науку – историю, – с усмешкой сказал Миккель. – И там тоже полно всего для изучения.

– Я – исследователь, – добавил Тео. – Учусь пару месяцев, а уже узнал целую тьму всего. Тут такая неразбериха с записями, так что есть чем заняться. Например, Миккель и Эллука даже не знают, в какое время жила Флика, и выяснить это не так-то просто. Валериус, отец Эллуки, занимается составлением архива и все время тратит на приведение в порядок записей о заседаниях Совета драконов, которые проходят сейчас. Моя задача – разобраться с тем, как лучше сохранить записи, а точнее, понять, о каких событиях у нас уже есть записи, а о каких нет. После окончания Последней великой битвы драконы переехали в другое место, и с тех пор архивные записи так и лежат в беспорядке. Целые комнаты заставлены записями и артефактами, где можно найти что угодно.

Все эти ученые дела хорошо подошли бы Лизабет, Андерс же от упоминания о них едва не лишился чувств. С чтением и письмом он справлялся кое-как, и каждый урок в Ульфаре давался мальчику с большим трудом. Что ему делать среди одаренных учеников? Его тут же раскусят. Хотя, возможно, Лейф знал, что Андерс не подходит для его школы, и принял его туда только для того, чтобы обезопасить на время. Что касалось Рэйны, та вполне могла учиться в школе для одаренных, ведь недаром Лейф заметил, какая она смышленая и находчивая, постоянно у нее наготове какие-то планы и идеи. С Рэйной дело иметь приятно, с ней не пропадешь, а вот от него, Андерса, только и жди, что вляпаешься в неприятности.

И все же сейчас он был благодарен судьбе за то, что обрел безопасное убежище, да еще какое. Может, если он хочет защитить себя и своих близких и научиться вызывать этот ледяной огонь, ему и стоит начать учиться в Финсколе.

Было заметно, что молодые драконы – по крайней мере Эллука, Миккель и Тео – были не против, чтобы Андерс и Лизабет остались в Дракхэлме, хоть и восприняли эту идею слегка настороженно.

Что касается Лизабет, сейчас ее беспокойство и тревога отступили прочь перед восторженным желанием изучить место, в которое она попала. Андерс же, несмотря на то, что все как-то уладилось, не мог забыть покидавших поле боя одноклассников и то недовольство, с которым члены Совета драконов смотрели на него и Лизабет – волков, оказавшихся на их территории. Не грозит ли им здесь опасность? Что будет, если Сигрид воспользуется Снежным камнем?

Несколько недель Андерс только и думал, что о спасении сестры: сначала строил планы, как ему попасть в Ульфар, а потом – как добраться до нее самой. О том, что будет после того, как они попадут в Дракхэлм, он даже не задумывался, и вот перед ним новая задача – обрести здесь дом. Сейчас главное – вести себя тихо, постараться узнать об этом месте как можно больше и надеяться, что, вопреки всему, какой-нибудь выход найдется.

Они с сестрой всегда как-то выкарабкивались, справятся и на этот раз.

* * *

На праздник равноденствия Андерса и Лизабет не позвали. Это было важнейшее событие для драконов и волков. В равноденствие день и ночь становятся равными по длине, и максимальное воздействие обретают магические силы природы – те самые, которые позволяют волкам высекать ледяные копья, а драконам изрыгать пламя, и делают возможным превращение.

Лизабет рассказала Андерсу, что волки празднуют равноденствие в тишине, погружаясь в размышления. Драконы же известны своими шумными празднествами.

Лейф решил, что Андерсу и Лизабет лучше на это время остаться в своей комнате: многие драконы до сих пор не доверяли этим, пусть и защищавшим их в битве, но все же волкам. Лизабет расстроилась – еще бы, упустить такую возможность и не увидеть эту интересную сторону жизни драконов, но Андерс был совершенно не против там не появляться. Лейф прав – лучше держаться неприметно.

Когда наступило время ужина, в комнате волков появились Рэйна и Эллука, неся полные тарелки праздничной еды: там были сдобренная чилой тушеная рыба, с гарниром в виде поблескивающего маслянистого горошка, оранжевой и желтой моркови, и лежащие поверх овощей темно-коричневые ломти хлеба. Вдобавок к этому Рэйна принесла два ярко-желтых воздушных сметанных кекса, щедро политых апельсиновой глазурью.

У Эллуки в волосах появились красные ленты, а косы Рэйны… исчезли. Она отрезала волосы, и теперь они едва доставали до плеч, а кудри свободно развевались, не стянутые, как раньше, заколками или косами.

– Ну как, нравится? – спросила она у брата, тряхнув волосами, чтобы он получше оценил новую прическу. – Это Эллука предложила, когда мы собирались на праздник.

– Мне… – Андерс не знал, что сказать. – Красиво, – похвалил он, не думая.

Однако в душе мальчика промелькнуло какое-то странное ощущение, он толком не понял какое. С отрезанными волосами, в этой драконьей одежде Рэйна очень изменилась внешне, даже если лицо осталось прежним, каким он знал его все эти годы. Эллука предложила, и она вот так легко согласилась?

– А где драконы берут продукты? – спросила Лизабет, уже увлеченно поедая принесенный ужин. – Здесь, в горах, этого точно не вырастишь.

– Мы меняемся, – ответила Эллука, усаживаясь на край кровати Лизабет. – Конечно, люди, с которыми мы ведем обмен, не знают, что мы драконы. Еще у нас есть собственные фермы. В основном их держат дети, чьи родители были драконами, но сами они превращаться не захотели. Они живут далеко от гор, но связи с родственниками терять не хотят. Фермы есть в Апленде, овец выращивают и отправляют по морю из портов Тайлерда и Алчера. Апельсины растут в оранжереях рядом с портом в Баэрноре на юго-западе. Как и мы, они живут так, как им нравится.

Андерс пытался есть помедленнее, наслаждаясь каждым кусочком, но он был так голоден, что сдерживаться оказалось непросто, и ел он довольно торопливо. Возможно, голод связан с тем, что на высекание ледяного огня ушло много сил, и мальчик до сих пор их не восполнил. Глядя на аппетит брата, Рэйна улыбнулась и, отломив от своего кекса половину, положила на его тарелку.

– А что, Совет драконов длится целый день? – спросила Лизабет.

– Да, – подтвердила Эллука. – Пока двадцать пять человек о чем-то договорятся, целый день и проходит, учитывая, что выслушать надо всех.

– И правда, – вмешалась в разговор Рэйна, – каждый дракон считает своим долгом сказать, что он думает. Вот и длятся эти собрания целую вечность.

– Ведь знают, что Снежный камень украли, может, он уже в руках у предводителей волков, но все равно не торопятся, – посетовала Эллука. – Сейчас они пытаются догадаться, что на уме у дамы Фурстульф.

Андерс и Лизабет переглянулись. До сих пор они никому не сказали, что Лизабет – дочь Сигрид, и Андерс почувствовал укол совести. Он сам пришел в ярость, когда узнал, что подруга скрывала это от него. Однако, с другой стороны, незачем давать драконам лишний повод усомниться в них. Теперь он начал понимать, почему Лизабет лгала и не говорила, чья она дочь.

– На что похож ваш праздник? – поспешно спросил Андерс, увидев, что Эллука заметила, как переглянулись они с Лизабет.

Рэйна и Эллука посмотрели друг на друга. Первая приподняла брови, а вторая засмеялась.

– Хотите посмотреть? – предложила Эллука. – Есть одно тайное местечко, откуда видно главный зал, и никто про это не узнает. Я там подслушиваю иногда, чтобы узнать, когда уже отец закончит бесконечные обсуждения. Только никому ни слова.

– Никому, – пообещал Андерс, а Лизабет усмехнулась.

Через пять минут дети доели ужин и уже шли по коридорам Дракхэлма. Они свернули в какую-то боковую дверь и поднялись по вырубленной в скале и продуваемой сквозняком узкой лестнице. Даже двенадцатилетние ребята протискивались по ней с трудом, так что сложно представить, как бы по ней поднялся взрослый.

Наверху лестницы был небольшой уступ. Места там было так мало, что им четверым пришлось бы сгрудиться, как стае волчат, устраивающихся на ночевку – тесно-тесно, наваливаясь друг на друга.

– Сначала я, – прошептала Эллука. – Я больше вас всех, раздавлю еще ненароком, – улыбаясь, пояснила она. – Потом пусть идет Андерс, он тоже крупный.

Она проползла к закутку, за ней последовал Андерс, потом примостились Рэйна и Лизабет. Через закрытую решеткой дыру в стене был виден главный зал.

– Они думают, что это вентиляционное отверстие, – пояснила Эллука.

– Надеюсь, – пробормотала Рэйна, устраиваясь поудобнее. Она случайно толкнула Андерса локтем в спину и невнятно прошептала извинение.

Но мальчик не обратил на толчок никакого внимания. Он во все глаза смотрел на открывшуюся внизу картину. Огромные двойные двери были распахнуты, и через них виднелось вдалеке темное звездное небо. На полу главного зала горел костер, а на столе для заседаний стояли музыканты и играли изо всех сил, кто на гитаре, кто на скрипке, кто на барабанах.

Все драконы были в человеческом обличье, некоторые танцевали вокруг костра, другие, собравшись в группки, разговаривали, ели и пили. В зале царило какое-то ярое неистовство, казалось, страх драконов перед возможным нападением волков и тем, что враги воспользуются Снежным камнем, сделал их празднество еще громче и оживленнее. Почему-то Андерсу показалось, что собравшиеся внизу кричали, пели и танцевали в бешеном исступлении, чтобы отогнать этот страх.

Чем-то их праздник напомнил Андерсу виденные много лет назад на улицах Холбарда танцы. С другой стороны, обстановка была совсем иная – видневшиеся вдалеке горы, много красного в одежде, что в городе встретишь нечасто.

И все же мальчик увидел, что, подобно тому как волки живут стаей, так и драконы там, внизу, тоже были друг другу не чужие. Здесь был их дом, и вместе они составляли семью, о чем красноречиво заявляло это неистовое празднество и то, как дружно все держались за руки.

Андерс с грустью вспомнил о Холбарде, об Ульфаре, где его товарищи наверняка все еще залечивали раны. Как бы он хотел сказать им, что вовсе не желал, чтобы все так получилось. Единственное, чего он хотел, – найти безопасное место для себя и Рэйны. Получится ли у него стать частью дружной семьи танцующих внизу драконов, он не знал, но очень на это надеялся.

Глава 4

На следующее утро Рэйна и Эллука зашли за волками и повели их на завтрак. Путь в столовую лежал через тот самый коридор, фонари в котором зажигались, когда к ним приближались, и постепенно гасли, когда ребята оставляли их позади. Андерс гадал, завтракают ли драконы в одном большом зале за длинными столами, как это принято в Ульфаре. От мысли об этом он весь сжался.

Мальчику хотелось бы поговорить с Рэйной наедине, но возможность никак не представлялась. Сестра жила в одной комнате с Эллукой, и каждый раз, когда Андерс спрашивал, должны ли они с Лизабет всегда находиться в своей комнате, драконы сами приносили им запасную одежду и все необходимое, как бы давая понять, что лучше волкам оставаться у себя. У мальчика было стойкое ощущение, что, несмотря на то что дверь их комнаты не была заперта, драконы предпочитали ни на мгновенье не спускать с них глаз.

Столовой драконов оказалась небольшая пещера, в ней было гораздо меньше места, чем в обеденном зале Ульфара, и вместо одного длинного стола около двадцати драконов сидели за несколькими маленькими столиками. Появление Андерса и Лизабет не произвело особого впечатления на присутствующих, словно они и не были кем-то особенным. Эллука отправила волков и Рэйну занять стол, а сама встала в выстроившуюся вдоль стены очередь за завтраком.

– Драконы путешествуют постоянно, – сказала Рэйна.

Усаживаясь на скамейку, она продвинулась подальше, чтобы Андерс уместился рядом.

– Многие даже не знают, что именно считать домом, потому что живут в нескольких местах. Для этого и шкафы с запасной одеждой, и гостевые комнаты. В Дракхэлме обычно живут примерно двести драконов, но сейчас гораздо больше – кто-то приехал на праздник равноденствия, и все члены Совета здесь. Те, кто учится в Финсколе, всегда живут там, где Лейф, но он почти всегда в Дракхэлме. За наше питание и комнаты отвечает тоже он.

Подошла Эллука и поставила на стол блюдо с бутербродами из черного хлеба с мясом и сыром и кувшин молока. Из карманов туники она вытащила четыре заранее припасенные кружки и поставила на стол. Ребята ели и пили молча. Опустив голову, Андерс вслушивался в обрывки тревожных разговоров: говорили что-то о Снежном камне и Совете драконов.

– Наверное, сегодня Лейф расскажет вам, чему будет вас учить, – сказала Эллука. – С другими учениками познакомитесь. Они все старше нас.

– Какие они? – спросил Андерс.

– Разные, кто-то приятнее других, – сморщив нос, ответила Рэйна. – Мы предпочитаем дружить с Миккелем и Тео. Но все там очень умные, это точно. Лейф выбрал их не просто так. По той же причине, что и нас – мы же гении, – весело подытожила она, и морщинки на носу тут же разгладились, а на щеках заиграли ямочки от улыбки.

Все засмеялись, заглядевшийся на Рэйну Андерс – чуть позже остальных. Рассматривая ее лицо, мальчик искал роднящие их черты: у него была такая же ямочка на подбородке, и он точно так же морщил нас. Сейчас они в одинаковой позе держали бутерброды правой рукой, а левой обхватывали кружки.

Несмотря на то что Андерсу всегда твердили, что это невозможно, Лейф сказал, что верит в их родство, хотел в это верить и мальчик. Он желал узнать об этом побольше и иметь точные доказательства. В Дракхэлме Андерс не чувствовал себя как дома, но забывал, что тут он воссоединился с сестрой и нашел друзей.

Что он хочет изучать в Финсколе, Андерс уже знал – свое происхождение, кем он является, кто он и на что способен. Чем больше он о себе узнает, тем лучше шансы открыть в себе какие-то способности и овладеть ими, а значит, защитить себя, Рэйну и Лизабет.

Когда завтрак закончился, подошли Миккель и Тео, и шестеро друзей поспешили в класс. Рэйна шла, обняв брата за плечи, что было непросто, потому что он был выше ростом. Мальчик не мог нарадоваться, что они снова рядом, снова вместе. Зря он вчера расстроился из-за того, что сестра подрезала волосы. Отличная прическа. И оттого, что Рэйна нашла друзей тут, так же как Андерс в Ульфаре, их привязанность друг к другу нисколько не уменьшилась.

Когда сестра обняла его, он снова почувствовал исходящий от нее жар, который был ему даже приятен. Благодаря новому для него ощущению мальчик начал подозревать, что способность высекать ледяной огонь как-то связана с его принадлежностью и к волкам, и к драконам.

– Ты это серьезно? Никакую сбрую я не надену! – послышался возмущенный голос Эллуки и смех Лизабет, идущих позади. Остальные повернулись посмотреть, что происходит. – Если собаки носят поводок, это не значит, что драконы должны носить…

Увидев выражение лица Эллуки, Андерс еле сдерживался, чтобы не рассмеяться, а Рэйна, Тео и Миккель, не стесняясь, взорвались хохотом.

– Во-первых, – с достоинством начала объяснять Лизабет, не перестав, впрочем, улыбаться, – ты никого не оскорбишь, называя собакой. Это выносливые, преданные и умные существа, хоть волки ими и не являются. А во-вторых, разве это не то же самое, что носить одежду?

Эллука возмущенно фыркнула и обратилась к драконам:

– Она, видите ли, хочет, чтобы, превратившись, я надела сбрую, так она сможет на мне ехать. И перестаньте хихикать. Лучше бы поддержали.

Кое-как совладав с разбирающим ее смехом, в разговор вступила Рэйна:

– Ну ладно, сейчас мы не улетаем далеко от крепости. Но разве со сбруей не безопаснее? И сможем лететь все вместе.

– С какой стати мне это делать? – не унималась Эллука. – Когда я туда прилечу, со мной будет просто волк. Какой в этом смысл?

Рэйна снова рассмеялась.

– Но все же признай – неплохая идея. Так держаться гораздо удобнее. Упряжь пригодится, когда надо перевезти человека или ребенка, который еще не умеет превращаться. Разве тебя не беспокоит, что однажды они не удержатся и упадут во время полета?

Некоторое время Эллука, оттопырив нижнюю губу, размышляла; Лизабет благоразумно помалкивала.

– Если подумать, может, вы и правы, – нехотя согласилась Эллука.

Разговор прекратился сам собой, когда ребята зашли в класс. В просторном помещении за двумя длинными столами, заваленными книгами и листами с заданиями от предыдущих уроков, уже сидели некоторые ученики. Вдоль двух стен висели полки, доверху заполненные книгами, коробками и какими-то артефактами, в дальнем конце комнаты располагалось высокое арочное окно в деревянной раме с перекрестиями, выходящее на горы. Андерс на мгновение остановился, разглядывая открывающийся из него вид. Через толстое, местами мутноватое из-за наплывов стекло белели покрытые снегом пики гор, становившиеся выше и выше на северо-западе, пока не исчезали в шапке облаков.

Из задумчивости мальчика вывел чей-то неожиданный вопрос:

– Это и есть те самые волки?

Андерса удивило, что задавшая его невысокая девочка была одета во все черное, хотя обычно драконы так не одеваются. Черные же волосы девочки были заплетены в две косы, свисавшие вдоль спины. Кожа ученицы имела глубокий коричневый оттенок, почти сливающийся с ее одеждой. На вид девочке было лет четырнадцать, но вела она себя так, будто была гораздо старше и важнее всех остальных.

Рядом с ней сидел высокий худощавый мальчик, белокожий, с пронзительными синими глазами и копной черных волос, закрывающих половину лба. Лет ему было примерно как соседке, и он, так же как она, ехидно улыбался.

– Андерс, Лизабет, это Криссин, она изучает науки, а это Нико, занимается математикой, – представила всех Эллука, подчеркнуто вежливо, но довольно холодно.

– Очень приятно, – ответили Андерс и вслед за ним Лизабет. Мальчик, хоть и не видел, но почти ощутил, как Рэйна его передразнивает.

– Можете сесть за тот стол, – перекинув одну косу со спины вперед, сказала Криссин. Андерс был только рад такому предложению.