— Четверо!

— Врёшь, сука!

— Без меня четверо, я не с ними!

Я передал утюг Андрею, который совсем ничего уже не понимал, достал карандаш и записную книжку и задал новый вопрос:

— Фамилии. Где живут. Быстро!

— Не знаю! — простонал хозяин. — Я не с ними! Я их только по именам знаю!

— Не свисти!

— Клянусь! Я своё отсидел и завязал, а они летом подошли, на общих знакомых сослались. Я не мог отказать! Не мог, понимаете? Я тем людям должен остался! Да и не просили они ничего особенного! Сначала просто машину в гараж ставили, потом акции скупать предложили. А о похищении я и знать не знал, пока эту бабу не привезли!

— Акции для кого скупали?

— Кто б мне сказал? Насчёт этого Гарик договаривался. Он и узнал, где сразу много акций разом взять можно. Мне просто говорили, что делать!

— Что за Гарик? — ухватился я за новое имя.

Гарик оказался тем самым уркой средних лет, что нагнал жути на коммерсанта и заставил отдать иномарку. Остальные персонажи, судя по вытянутым из хозяина описаниям, были нам уже знакомы. Та самая троица, что приезжала выбивать деньги из директора НИИ.

Гриша, Саша, Миша. Ни фамилий, ни кличек. Но все, как и главарь, освободились только в этом году, а до того тянули сроки, надо понимать, весьма и весьма немалые.

— Если скажешь, что не знаешь, как с ними связаться, — заявил я напоследок, — он тебя ударит утюгом.

Хозяин судорожно сглотнул.

— Есть один номер. Гарик там не живёт, к бабе заходит.

— Диктуй! — потребовал я, а когда, не полагаясь на память, записал шесть цифр, подумал-подумал и запихивать мужику в рот полотенце не стал.

До соседей далеко — не докричится, а так хоть не задохнётся.

— Утюг выключи и у жены его кляп вытащи, — попросил я Фролова. — А ты не дёргайся! Подельникам твоим весточку оставим, приедут — освободят.

— Да я никому…

— Если не заткнёшься, в яме запру!

Угроза подействовала, и я поспешил за выбежавшим из комнаты с обрезом и патронами Андреем. По пути завернул в спальню и прихватил одеяло. Пока закатал шапочку, отпер «волгу» и со второй или третьей попытки завёл её, во двор уже выскочил Андрей.

— Багажник открой! — попросил он, явно намереваясь сунуть туда обрез и коробку патронов.

— Охренел?! — возмутился я. — Я без документов поеду, если менты тормознут, точно тачку обшмонают!

— Серый, не тупи! Если менты тормознут, тётка сразу орать начнёт, что её бандиты похитили, а мало ли что они в багажник положить могли?

Аргумент был так себе, но я тратить время на пустые препирательства не стал; выполнил просьбу приятеля. Тот сразу захлопнул багажник и убежал к иномарке, завёл её и двинулся к воротам.

— Погоди! — остановил я его. — Не открывай пока. Я отмашку дам!

Андрей вернулся и спросил:

— А какой план вообще? Эту мы вытащим, а дальше? На тормозах спустим?

— Не-а, — скривился я. — Не спустим. Я на них ментов наведу. Эти суки на вышку уже заработали.

Фролова моя идея в восторг не привела, пришлось в двух словах рассказать о подоплёке дела. Тогда проняло и его.

— Идём, поможешь! — позвал я Андрея за собой в гараж.

Вновь послышались приглушённые крики, мы отперли навесной замок, вынули дужку из проушины, приподняли и опрокинули в сторону железный лист. Как-то сразу не осталось сомнений, что о своей непричастности к делам банды хозяин нам самым бессовестным образом наврал. Очень уж основательно оказалось оборудовано узилище. Такое из обычной ямы в гараже за день не переоборудуешь.

Закутанная в какой-то тряпьё женщина испуганно забилась в угол и закрылась руками. На пол ямы, весьма напоминавшей забетонированную могилу, был брошен ватный матрац, тут же стояло ведро. Опорожнять его похитители не утруждались, сильно пахнуло нечистотами.

— Нас Юрий Тимурович послал! — крикнул я, пока Андрей опускал вниз лестницу. — Сможете подняться? Мы вас к мужу отвезём! Мы из охранного предприятия! Помните, я к вам домой с Борисом Ефимовичем приходил?

Женщина замерла в углу, и возникло даже опасение, что это не жена директора, а какая-то другая жертва, но тут она опустила руки, и получилось разглядеть лицо.

Зенцова! У меня сразу от сердца отлегло!

Пришлось спуститься и помочь ей подняться по лестнице; грязное тряпьё я забрал и скинул вниз, набросил на плечи женщине одеяло.

— Всё, погнали! — скомандовал Фролову, усадив Зенцову на заднее сиденье «волги», и тот принялся возиться с воротами.

На наше счастье, снега выпало не так уж много и створки не застряли, работать лопатой не возникло нужды. Выехав со двора вслед за иномаркой, я затормозил и на минуту оставил стучавшую зубами то ли от холода, то ли от пережитого женщину в одиночестве, а сам притворил ворота, дабы наш визит сюда не вскрылся раньше времени благодаря почтальону или излишне бдительному соседу.

Бегом вернулся к машине, заскочил за руль и не без труда удержался от того, чтобы не ударить по газам. Тронулся плавно, а вывернув из проезда между заборами и вовсе скинул скорость до минимума, намереваясь забрать Андрея, вот только тот и не подумал бросить иномарку на обочине и присоединиться ко мне. Уехал.

Куда, блин?!

— Твою ж мать! — только и вырвалось у меня.

Вот так и знал, что всё через жопу пойдёт!

26|12|1992 вечер

Зенцову я отвёз в хозблок. Дал позвонить мужу и отвёл в душевую, где та и заперлась. Сам вернулся к телефонному аппарату и объясняться с дежурившим на квартире директора дядей Петей не пожелал, велел хватать подопечного и везти его сюда. После утопил рычажки и вновь принялся крутить диск. Когда на другом конце провода отозвался сонный женский голос, попросил позвать Гарика, но мне сказали, что того нет.

— Это по Невскому-пять, пусть срочно позвонит! — объявил я и продиктовал номер хозблока.

Руки от нервного перенапряжения тряслись, только поэтому и не стал звонить Зинке, решил для начала успокоиться. Попытался отыскать Фролова, но ни дома, ни у Янки того не оказалось.

Вот ведь ещё одна головная боль! Ну на хрена он иномарку угнал? Что с ней делать собирается? Не с теми людьми шутки шутить задумал! Как бы беды не вышло.

Блин, да точно выйдет! К гадалке не ходи! Без вариантов!

Мелькнула мысль наведаться в его мастерскую и поискать заныканный там ящик рома, но глушить страх алкоголем сейчас точно не стоило, выкинул эту блажь из головы. Сходил, проверил куривших во дворе охранников, убедился, что те бдительности не теряют и двустволку держат под рукой.

Последняя из иномарок Лемешева так и стояла на своём месте; как видно, на авторынок сегодня перегонщик не поехал. Подозреваю, сейчас ему было просто не до того. А вот батя Ромы со своим напарником уже возился в гаражном боксе, приводил в порядок чью-то потрёпанную «пятёрку».

Прикатил оранжевый «москвич» Ляхова, из него выгрузились Юрий Тимурович, дядя Петя и неожиданно — Борис Ефимович. Директор вытянул из салона сумку с вещами и потребовал отвести его к жене, а там принялся нервно колотить кулаком в дверь душевой. За последние дни он постарел на добрый десяток лет, сейчас же, такое впечатление, и вовсе находился на грани нервного срыва, ладно хоть его почти сразу запустили внутрь.

Ну а мы ушли в дежурку, где, помимо дяди Пети и Бориса Ефимовича, кишки мне взялся мотать и куда более опытный в такого рода делах Крючков. Впрочем, я запираться и не собирался, рассказал об утренних событиях без утайки. Разве что о задумках по нейтрализации банды решил умолчать, пусть даже Зинкиного папеньку в первую очередь интересовал именно этот момент.

— Дальше что? — напрямик спросил он.

Я неуверенно пожал плечами и напустил туману.

— А что дальше? Либо выкуп заплатим, чтобы отвязались, либо ментам их сдадим. Но это директору решать.

— На ментов я бы рассчитывать не стал, — предупредил Крючков. — Слишком много согласований понадобится, никто брать на себя ответственность не захочет. В РУВД так уж точно.

— Есть выходы на нужного человека, — пояснил я.

— Ну если только так.

— А с нами как? — спросил Борис Ефимович, облизнув пересохшие губы. — Бандиты же не успокоятся! Они мои акции к рукам прибрать захотят!

Я точно знал, что вне зависимости от решения директора НИИ сдам банду Козлову, поэтому ободряюще улыбнулся.

— Не волнуйтесь, это всё на берегу обговорим.

— Двадцать процентов! — горестно вздохнул Борис Ефимович. — Двадцать один даже! С таким пакетом акций бандиты нас на совершенно законных основаниях отсюда выдавят!

— Поживём — увидим, — проворчал дядя Петя, приглаживая прокуренные усы.

В этот момент охранники открыли ворота и во двор въехал зелёный «запорожец». Я подошёл к покрытому изморозью окну и увидел, как из машины выбирается Андрей Фролов.

— Что за на фиг?! — охнул я и поспешил на выход. — Если по выкупу будут звонить, меня позовите. Сам поговорю!

Я выбежал во двор и застал Дюшу за разговором с Романовым-старшим.

— Дядь Вов, будет время — глянь стартер, хорошо? Папа на зажигание жалуется.

Ну точно — это же «запорожец» Фроловых! А раз он тут, а не в гараже…

Я выругался, ухватил Андрея за рукав и оттянул подальше от чужих ушей.

— «Бэха» где?

— В гараже, — подтвердил Фролов мою догадку со столь невозмутимым видом, будто речь шла о мешке картошки.

— На хера?

Андрей стрельнул глазами по сторонам и лихорадочно зашептал.

— Серый, я там все документы нашёл. Вообще все, прикинь! И не только доверенность, но и паспорт того алконавта! Мы через Лемешева запросто машину на себя зарегистрируем! Прикинь? Она четыре с половиной миллиона точно стоит, а то и все пять!

— И что с того? Я банду ментам сдам, они все эпизоды раскрутят! Тачку коммерсанту вернут!

— Вот об этом я с тобой и хочу поговорить, — очень серьёзно заявил в ответ Андрей. — Менты — это не выход, понимаешь? Кто-нибудь накосячит, и бандиты смоются. А даже если их возьмут, совсем не факт, что с теми убийствами связь установят. Стволы другие на руках окажутся — и всё! А если вообще стволов не будет или скинут? И что им пришьют? Вымогательство? Похищение? Уверен, что терпила на них заявление напишет?

Я в этом уверен вовсе не был, весь мой план строился исключительно на возможности связать рэкетиров с расстрелом цыган и бригады Петровича.

— А если кто-то на себя всё возьмёт, а остальных освободят за недостаточностью улик, и что тогда? — продолжил напирать Фролов. — Ходить да оглядываться? Они точно поквитаться решат! И возможности выдоить Марченко не упустят. Им акции нужны, так? Сможешь ты Зинку прикрыть, а?

Вновь резкой пульсирующей болью напомнил о себе рубец на виске, навалились сомнения. В моём плане и в самом деле имелось достаточно уязвимых мест, и вся схема запросто могла рассыпаться почище карточного домика, но риск казался вполне оправданным.

Казался — пока не заронил в душу сомнения Андрей. Даже если всё пройдёт в высшей степени успешно, едва ли им высшую меру назначат, а кто-то и по минимуму может срок получить. Выйдут.

А мне этого не хотелось. Если уж на то пошло, мне хотелось их всех убить.

Очень-очень. Просто невыносимо. Чтобы уж наверняка.

Нисколько не удивился, когда именно о таком решении проблемы и завёл речь Фролов.

— Надо их валить! — заявил он. — У тебя дробовик и автомат. Патроны есть. Договоримся о встрече и расстреляем!

— Тебе это зачем? — спросил я с тяжёлым вздохом. — Из-за тачки?

— Ага, — спокойно подтвердил Фролов. — Но не только, я ж, когда на это дело подписывался, не знал, что с отморозками дело иметь будем. Тебя они влёгкую вычислят, потом и на меня выйдут. Нет, Серый, их по любому валить надо!

Лёгкие угрызения совести я подавил без всякого труда, просто не до самокопания было.

— Идём! — позвал Андрея к стоявшей у дебаркадера «волге» отпер багажник и достал из него завёрнутый в наволочку обрез, после указал на патроны: — Забирай!

— Так что ты решил? — уточнил Фролов.

— Ничего не решил. Не дави на меня, Дюша! — отмахнулся я. — Дай всё обмозговать!

Я вернулся в дежурку, где уже устроился на диванчике в обнимку с переодевшейся в чистую одежду женой Юрий Тимурович. Прижимал к себе супругу директор так, будто боялся, что её у него заберут, а та вцепилась в него, как если бы опасалась того же самого; мне аж не по себе стало.

— Ваши ключи.

— Да-да…

И тут же на меня нацелился вышагивавший от стены к стене Борис Ефимович.

— Ну так что? Как действовать будем?

«Сговорились вы все, что ли?» — тоскливо подумалось мне, но впадать в уныние я не стал и предложил на выбор директору НИИ два варианта решения проблемы:

— Мы либо привлекаем милицию, либо отдаём выкуп.

Юрий Тимурович и слова сказать не успел, прижимавшаяся к нему жена почти выкрикнула:

— Отдай им всё! Отдай деньги, отдай акции! Пусть только оставят нас в покое!

Сам директор так горячиться не стал.

— Без милиции дело не решить?

Я покачал головой. Дядя Петя прокашлялся и заявил:

— Мы частное охранное предприятие, у нас нет полномочий…

— Да отдай ты их! Отдай эти проклятые акции! — выкрикнула Зенцова. — Всё из-за них! Из-за этого твоего института! Ждал, тянул! Мы давно могли в Германию уехать! Ничего бы этого не случилось!

— Мы уедем, — враз севшим голосом пообещал жене Юрий Тимурович. — Очень скоро уедем. Всё уже решено, документы на выходе… — Он на миг отвлёкся и носком ботинка передвинул мне сумку. — Возьмите, Сергей, там всё. Только избавьте нас от этих чудовищ!

Избавить от чудовищ? Формулировка мне понравилась, и я пообещал:

— Избавлю, не сомневайтесь. — Борис Ефимович встрепенулся, тогда уверил и его: — Я обо всём позабочусь!

Спортивная сумка оказалась увесистой. Я поднял её с пола, выставил на стол, вжикнул молнией. Внутри обнаружились стопки кое-как уложенных акций и пачки денег. Плата за избавление от проблем показалась мне вполне достойной, я немного поколебался, но всё же спросил у Зинкиного папеньки:

— Триста тысяч из кассы института?

Борис Ефимович вытер вспотевшее лицо платком и кивнул.

— Да.

Я достал шесть пачек пятисотрублёвых банкнот, кинул их на стол.

— Верните.

— А как же выкуп? — всполошился директор. — Они требовали миллион!

— Ситуация изменилась, выбью скидку, — пообещал я, и тут задребезжал телефонный аппарат.

Я вздрогнул, но сразу взял себя в руки и поднял трубку.

— Слушаю!

— Где моя тачка, сучонок?! Не вернёшь, я тебя на британский флаг порву! Ты понял?

Неуравновешенное состояние собеседника было мне сейчас только на руку, но лишь до определённого предела, поэтому хамить в ответ я не стал и потребовал:

— Полегче, уважаемый!

Какое-то время сквозь лёгкий треск помех пробивалось только шумное дыхание, затем прозвучала очередная угроза:

— Не вернёте машину, всех вас уроем!

— Гарик, так понимаю?

— Для тебя Игорь Семёнович!

— Так вот, Игорь Семёнович, машину мы вернём! — быстро сказал я. — И машину вернём, и выкуп. Деньги, акции, как договаривались. Зенцов готов заплатить, если вы составите его в покое. Оставите?

Вновь сиплое дыхание, потом уже не зло, а с лёгким намёком на веселье у меня спросили:

— И к чему тогда кипеш наводить было? Чего сразу не забашляли?

— Теперь не кинете, теперь мы ситуацию контролируем. И ответку, если что, на полную врубим. Сразу предупреждаю: на завхоза даже не думайте наезжать. Ничего вам от него не обломится. Это ясно?

— Обсудим, — заявил в ответ сиплый. — Всё решаемо.

У меня аж по спине холодок от его слов пробежал.

— В семь, — сказал я, — позвоню и назову время и место встречи.

— Не пойдёт! Место выберем мы!

— Да сейчас! — оскалился я. — Тачка, деньги, акции — это всё вам надо. Встретимся на нейтральной территории, там всё и обсудим. Сегодня вечером в городе. Позвоню и назову место.

— Меня по этому номеру не будет. Сам наберу.

В трубке зазвучали короткие гудки, и я опустил её на рычажки. Оглядел собравшихся и заставил себя улыбнуться.

— Сегодня вечером!

В дежурке я задерживаться не стал, подхватил сумку и вышел в коридор. Дядя Петя выскочил следом.

— Стоять! — прикрикнул он на меня и уже куда тише буквально прошипел: — Ты чего это удумал, паразит?

— В смысле?

Дядька оглянулся на оставшуюся чуть приоткрытой дверь и подступил вплотную.

— А чего непонятного, Серёжа? То нас просишь прикрыть от бандитов, то сам на амбразуру грудью ложишься! Прикарманить выкуп решил? Так это без последствий не останется!

Я вздохнул и ничего отрицать не стал.

— Из этих денег ментам заплачу, они прикроют.

Дядя Петя покачал головой.

— Рискуешь!

— Если сейчас бандитов не прогнём, они Борю насухо выдоят. И вы со своими двухстволками их не напугаете, а вот омоновцы запросто жути нагонят. А один раз отобьёмся, больше уже не полезут!

Врал я складно, и дядька немного успокоился.

— Не кинут тебя менты? — лишь уточнил он.

— Не кинут, — заявил я и поспешил в мастерскую Фролова.

Андрей уже запрятал куда-то дробовик и слонялся там без дела. При моём появлении он сразу спросил:

— Ну? Что решил?

— Не здесь, — заявил я в ответ. — Поехали, обсудим. «Буханка» у тебя на ходу или опять движок перебирают?

— На ходу.

Фролов схватил пуховик и поспешил вслед за мной. И только когда мы уже выехали со двора, повторил вопрос:

— Так что?

— Будем мочить, — заявил я и распорядился: — Давай ко мне в гараж.



В гараже я первым делом включил свет, потом кинул сумку на верстак и начал вытаскивать из неё пачки денег.

— Короче, так: тачка — тебе, акции — мне, бабки поровну.

Андрей встал рядом и спросил:

— Выкуп, что ли?

Я криво ухмыльнулся.

— Ага, вот и расплатимся.

— И сколько тут?

— Семьсот тысяч. Плюс сто пятьдесят я тебе уже отдал. Итого по четыреста двадцать пять на брата. Нормально?

Фролов кивнул.

— Спрашиваешь! Хоть оборотка появится! — Он сделал глубокий вдох и спросил: — Какой план?

Я вздохнул.

— В семь позвонят, я место встречи озвучу. Думаю, их на турбазу института вытащить. Они тогда точно ничего не заподозрят.

— Это где вообще? — уточнил Андрей, а после моих пояснений заявил: — Поехали, на месте осмотримся. И калаш доставай, надо опробовать.

— Как ты его опробуешь?

— За городом стрельну в леске пару раз. Да не парься, так заныкаем — даже если шмонать станут, не найдут. Дядя Вова специально тайник сделал.

Автомат и помповое ружьё я хранил не в гараже, а на крыше, под шифером. Пришлось повозиться, доставая, зато в случае обыска ничего бы не нашли и мне статью не пришили. Патронов к «калашу» было два рожка, ещё от случая к случаю я насобирал два десятка двенадцатого калибра с картечью. Плюс сколько-то сегодня подрезали. Нормально. Нам войну не устраивать.



Предложенное мной место Фролову приглянулось.

— Дорога узкая, быстро не поедут, — заявил он, оглядевшись. — Пропустим их, пусть помёрзнут, понервничают. А на обратном пути хлопнем. Заодно, если они какую подлянку задумают, всё заранее вскроется. И не у базы валить будем, чтобы к нам следы не привели, а до поворота на неё. Никто и не поймёт, куда они ехали. — Андрей походил вдоль обочины и указал на кусты. — Ты вон там под деревьями заляжешь, я по ходу движения позицию займу и чуток в стороне. Вон на том пригорке, наверное. На мне лобовуха и правая сторона, на тебе левый борт и если кто сзади укрыться успеет.

От дороги до кустов было метров двадцать, для ружья — не расстояние, и я кивнул.

— Годится.

— Их бы ещё под лёд спустить потом, — заметил Фролов, — но слишком рискованно задерживаться, да и расстрелянную машину в любом случае никуда не деть.

Я вновь кивнул, двинулся осмотреться на месте и только сошёл с накатанной дороги, как едва ли не по пояс провалился в глубокий снег.

— Твою ж мать!

Андрей заржал, я послал его по известному адресу и выбрался из заметённой канавы обратно на дорогу, опёрся на покосившийся столб и принялся вытряхивать снег из ботинок.

Надо будет в следующий раз перепрыгнуть.

— Но вот как мы уходить отсюда будем? — задался вопросом Андрей, отсмеявшись. — Дорога тут одна, через железку не переехать. Если кто-то пальбу услышит, менты могут прихватить.

Я указал на заснеженную гладь озера.

— Так-то мы на лыжах могли прийти и уйти. Но боюсь, сразу после звонка банда сюда выдвинется. Можем нарваться.

— Попросим кого-нибудь подкинуть, — решил Фролов. — Заодно, если хозблок под наблюдение возьмут, наш отъезд подозрений не вызовет.

Меня эта идея особо не воодушевила, но другие варианты на ум не шли, нехотя спросил:

— Кого привлечём?

— Не Чижа, — заявил в ответ Андрей.

— И не Рому, — высказал и я свою точку зрения на этот счёт.

— Тогда Евгена. Как думаешь, полтинника ему хватит?

— За глаза!



Дальше мы выехали из города и остановились на трассе. Я топтался у машины, имитируя починку неисправности, Фролов убежал с автоматом в ельник. Пару минут спустя до меня донеслись три резких щелчка, но расстояние и деревья ослабили их, выстрелы прозвучали не так уж и громко. Никто не всполошился. Да никого тут и не было.

На обратном пути вновь заехали в гаражный кооператив, и Андрей загрузил в «буханку» помимо лыж и ботинок рыболовный ящик на полозьях с набором удочек для подлёдного лова, бур и несколько старых застиранных простыней.

— Типа на рыбалку выбрались, — пояснил он мне.

— Вечером?

— Имеем право!

Я спорить не стал, спросил насчёт простыней.

— Маскхалаты сварганю, — пояснил Фролов. — Чё ржёшь? На снегу видно не будет!

Следующий этап нашего плана заставил поволноваться. Если домой к Андрею за тёплой одеждой заехали без всякой опаски, то меня уже вполне могли караулить бандиты — не во дворе, так в подъезде. Поднялись на восьмой этаж, страхуя друг друга, там — никого. Возник даже соблазн заскочить к Зинке, но не стал рисковать, схватил лыжи и ботинки к ним, болоньевые штаны и тёплые подштанники, рванул к «буханке».

По возвращении в хозблок Андрей сразу отправился готовиться к вылазке, я же заглянул в дежурку. Зенцова с женой там не оказалось, они уединились в мастерской, благо там дожидался доставки уже собранный диванчик.

Борис Ефимович успокоился и больше не метался по комнате как загнанный зверь, а сидел за столом с дядей Петей. Не сказать, будто они пьянствовали, но по сто грамм беленькой пропустили совершенно точно. Крючков с ними не пил, читал газету.

— Где пропадал? — потребовал объяснений дядя Петя.

— Дела делал, — неопределённо ответил я.

— Успешно? — уточнил он. — Или нам страховать придётся?

— Нормально всё, — заявил я и спросил: — Звонил кто?

— Тишина.

Я глянул на початую бутылку, но решил от употребления алкоголя воздержаться, включил телевизор и плюхнулся на диван.

Экран начал медленно светлеть, а вот динамики заработали почти сразу, заиграли знакомую мелодию.



… кто добровольно падает в ад… [9]



Борис Ефимович тут же оказался рядом и щёлкнул выключателем.

— И без того тошно! — пробурчал он, возвращаясь за стол.

Ну а я так какое-то время и напевал про себя текст песни, потом зло тряхнул головой.

Ещё посмотрим, кто сегодня в ад отправится. Ещё посмотрим!

Я решительно поднялся с дивана, снял с телефонного аппарата трубку, набрал номер квартиры Марченко. Ответили тотчас, словно звонка ждали.

— Серёжа? Ну ты где пропал? Почему не звонишь, не заходишь? — зачастила встревоженная Зинка.

— Да тут проблем навалилось — разгребаю.

— Серёжа, что происходит? У нас мужик с ружьём на кухне сидит! Папа утром привёл, представляешь?!

Я вздохнул.

— Ты только не переживай. Всё хорошо будет. Борис Ефимович перестраховывается просто.

— А он где? — поинтересовалась Зинка.

— Да тут рядом сидит, — пояснил я. — Пока ещё точно не уверен, но, думаю, забегу вечером.

— Правда? — оживилась девчонка. — А с этими своими проблемами когда разберёшься?

— Да не мои это проблемы, я же говорил уже! Со своими я давно разобрался.

— Это не ответ!

— Сегодня всё решим. Обещаю.

— Не обманываешь?

— Честное пионерское.

Зинка немного посопела в трубку, потом спросила:

— А ты где Новый год встречать собираешься?

Столь резкая перемена темы сбила с толку, и я ничего выдумывать не стал.

— Не знаю ещё.

— К нам придёшь?

— Позовёшь, так приду.

— Уже позвала.

— Тогда приду.

Зинка сразу как-то даже повеселела, судя по голосу.

— Здорово! Я «Муравейник» испеку! Ещё Ксюша будет, мы до полуночи с родителями посидим, а потом к тебе поднимемся. Хорошо?

— Устроим оргию? — пошутил я и заметил краешком глаза, как изменился в лице Борис Ефимович.

— Фу, Серёжа! — укорила меня Зинка. — Плохо себя ведёшь!

— Я же говорю — Борис Ефимович рядом.

Девчонка захихикала в трубку.

— Купишь нам «Амаретто»? — попросила она, отсмеявшись, и строго добавила: — Никаких оргий, просто музыку послушаем!

— Договорились, — сказал я и вздохнул. — Ладно, давай линию освобождать. Мне позвонить могут.

— Я тебя люблю! — сказала Зинка.

— Я тебя тоже. Целую.

Трубка отправилась на рычажки, а сам я пояснил набычившемуся Борису Ефимовичу:

— Зинка на Новый год подружку позовёт. Оргию устроим.

Сосед погрозил указательным пальцем.

— С огнём играешь, Серёжа!

Я взглянул на часы и, поскольку до сеанса связи оставалось чуть меньше часа, решил проведать Андрея. Тот к этому времени уже превратил пару наволочек в нечто отдалённо походившее на маскхалаты и велел примерить один из них мне. Я натянул безразмерный балахон и вот так сразу не смог прийти к выводу, кого напоминаю больше: «привидение с моторчиком» или активиста Ку-клукс-клана. Но движений эти просторные одеяния особо не стесняли и в ногах не путались, так что решили ничего не переделывать, спрятали в рыболовный ящик.

Посидели немного, помолчали, а дальше в мастерскую ввалились пацаны.

— Ну что? — оглядел нас раскрасневшийся на морозе Саша Романов. — Бухаем?

— Не, — покачал головой Андрей. — Мы с Серым на замер сейчас умотаем, элитную дверь заказали. После восьми освободимся только.

— Ну нет, это несерьёзно! — расстроился здоровяк.

— Я тоже не могу сегодня, — заявил вдруг никогда не упускавший повода выпить Зинчук. — Планы на вечер.

— Офигел, что ли? Какие ещё планы?

— Забей! — хлопнул приятеля по плечу Костя Чиж. — Пока вдвоём посидим, потом Дюша с Енотом подвалят.

— Куда они подвалят-то?

— Давайте в кафетерии встретимся, — предложил Андрей. — Мы постараемся до половины девятого уложиться.

Рома ещё немного побухтел, но Костя увёл его, а вот Евген задержался.

— Ольга в ночь сегодня? — предположил я.

— Ага, — ухмыльнулся рыжий. — В киоске зависну.

Я взглянул на Андрея, тот кивнул и спросил: