– Деликатесная еда. Вкусовые сосочки становятся настолько чувствительными, что ощущается даже легчайший оттенок вкуса того или иного блюда.
– Эта хрень неважна…
– Была бы неважна… не порождай она со временем ничем необъяснимое стремление поедать плоть себе подобных… – тихо проскрипела пластиковая муха и с визгом рванула прочь, уходя от удара.
Ткнувшая в подоконник вилка согнулась, пробороздив в пластике борозду. Сделав пару глубоких вдохов, я нарочито неспешно распрямил вилку, разгрыз еще один перец, впервые поняв, насколько мне приятен бушующий во рту огонь. Бросив короткий взгляд на сидящих за моей спиной лейтенантов, я вернул взгляд на приземлившегося дрона:
– Уверена?
– Я перечислила лишь факты. И я знаю, что в своем прошлом ты столкнулся с этими проявлениями. Ты понял, что с тобой происходит что-то не то и начал копать, пытаясь прояснить ситуацию и одновременно борясь с самим собой. В какой-то момент ты наткнулся на целую подпольную империю тайно обслуживающих таких как ты… Похищение, убийство и приготовление взрослых и детей, организация торжественных сборищ на недосягаемых летающих островах, где в огромных залах на длинные столы подавались блюда из целиком запеченных себе подобных…
– Хватит…
– Это лишь вершина айсберга… на самом деле необъяснимых проявлений вроде каннибализма куда больше. Хотя не знаю куда отнести одолевающую многих безумную жажду по поеданию и смакованию татуированной кожи и…
– Хватит! – рявкнул я и звякнувшая банка упала, вылив на подоконник ручеек мутного жира – Вот дерьмо…
– Я должна продолжить, Оди…
– Зачем?
– Третий этап – не последний. Самый долгий, но не последний.
– Ладно… удиви меня…
– Этап четвертый – сумасшествие. Термин не совсем корректный и лучше сказать иначе… Упрощение личности.
– Упрощение личности?
– Все сложное начинает исчезать. Главными становятся базовые животные инстинкты. Поступки все более не обдуманы, действия хаотичны, мало что доводится до конца, а затем… затем бессмертный превращается в существо, что мало чем отличается от животного…
– Фух – успокоено выдохнула Ссака – Теперь ясно – наш лид как раз на четвертом этапе. Все норм!
Зыркнув на скалящуюся наемницу, я вытер остатками лепешки говяжий жир, отправил это буррито в рот и прочавкал:
– Затем смерть?
– Если не убьют – нет. Бесцельное бесконечное существование…
– Дерьмово…
– Но оказалось, что холодный сон действует максимально благотворно – заметила Управляющая – И чем дольше холодный сон – тем лучше. Вплоть до возвращения до начала первого этапа.
– Таким я очнулся в Жопе Мира…
– И рвался оттуда на максимуме сил и энергии, верно?
– Да.
– Позднее…
– Продолжал рваться, не оставаясь нигде даже на лишний день. Но затем… я начал замедляться, начал осторожничать и перестраховываться… – жуя, вспоминал я – Как-то слишком быстро…
– Именно. Я знала, что ты заметишь… все зависит не только от продолжительности холодного сна… но и от…
– Тебе не идет лик актрисы драмы, Кальвария.
– После каждого пробуждения ты проходишь все четыре этапа – если тебе позволят. И с каждым новым пробуждением ты проходишь все этапы быстрее…
– Насколько быстрее?
– Гораздо быстрее. В первый раз весь путь может заняться десятилетия. Во второй раз – годы. В третий раз…
– Ясно…
– Вы люди любите ходить проторенными дорожками. Даже если не осознанно, то подсознательно… Ты не помнил, но на самом деле изначально знал куда тебя приведут твои искаженные прошлым инстинкты… ты знал, что рано или поздно увидишь в своей руке уже надкусанный кусок запеченной человечины…
– Да пошла ты!
– У каждого из таких как ты на первом и втором этапах отмечена безудержная бурная ненависть к насильникам и каннибалам… Вполне разумно порицать и наказывать таких индивидуумов… вплоть до смертной казни. Но разве не странно желание убивать их лично, причем наслаждаясь каждым мигом? На самом деле ты переносишь на них собственные бессознательные страхи, Оди… таким образом ты борешься со своим неизбежным будущим… сражаешься с собственными страхами…
– Хочешь сказать, что я насильник?
– Вряд ли, если ты им не был еще до процедуры. С подобной несвойственной тебе изначально мерзостью сильный разум и характер еще могут бороться.
– А людоедство?
– Эта тяга непреодолима. Но опять же не факт, что ты ел человеческое мясо. Трудно не заметить подступающую странную тягу… и разумный человек всегда задастся одним из любимых твоих вопросов…
– А какого хера? – медленно произнес я.
– В точку… А какого хера происходит? Предполагаю, что однажды ты заметил в себе нечто… темное… и начал копать. Но мне не дано узнать куда тебя привели твои поиски…
– Ты влезла в мою аптечку?
– Во все твои аптечки. Воспользовавшись своими данными и запасами, я делаю все, чтобы стабилизировать тебя в конце второго этапа. Уколы станут все чаще… а затем у тебя появится резистентность и придется перейти на средство мощнее. Но и оно не станет панацеей.
– И тогда?
– Ты знаешь ответ, герой Оди… Сразу сообщаю и обещаю – при одном твоем пожелании я погружу тебя в холодный сон.
– Людоед – произнесла Ссака и хохотнула – Охренеть… но… так ли это страшно, лид? Да посрать – жри себе на здоровье. Мало ли нам встречается стоящего смерти дерьма?
– Кого убьем – того и сожрешь, сеньор – подтвердил Хорхе – Сделаю рагу из нарезанной кубиками жопы…
– Страшен не третий этап – вмешалась Кальвария – Страшен четвертый… если позволить животному началу взять над собой верх, то… восстановиться полностью уже не удастся никогда.
– Тогда в холодный сон его прямо сейчас – предложил Хорхе – А мы задержимся тут на месяц без проблем. Дел полно…
– Без стирания памяти холодный сон неэффективен – слова Управляющей прозвучали как приговор – Я могу заморозить тебя. Но ты проснешься уже не гоблином-героем Оди…
– А просто гоблином без прошлого – кивнул я – Куском мяса с ничего не значащим номером на груди… Дерьмово… прямо сука дерьмово… Сколько времени у меня в запасе?
– Месяц… возможно чуть больше. А затем тебе придется принять решение, герой Оди…
Я молчал и слепо смотрел на расстилающийся подо мной пояс джунглей и далекие холмы потерявшей независимость реликтовой зоны. Под ржавым небом с голубыми проплешинами опять сгущались дождевые облака…
– Сеньор – окликнул меня Хорхе – Выход есть всегда… Может прямо сейчас начнешь делать видеозаписи с пояснением о себе и своих целях?
– Видеодневник – кивнула Ссака, отставляя опустевшую банку и берясь за кружку с кофе – Понятно, что воспринимать эти записи будешь как от чужого, но хоть что-то узнаешь о себе прошлом…
– Все это хрень – качнул я головой и постучал согнутым пальцем себе по виску – Как не крути, а Окраина Мира с плуксами и гоблинами повлияла на мой характер… я был как злобный кусачий новорожденный в полной говна утробе стальной матери пока меня не выплюнули…
– Да – подтвердила наемница, наматывая белую прядь на пальцы – Тут не поспоришь – вы с Рэком очень разные и при этом очень похожие. Старт имеет значение… Хрен бы я была сейчас такой, разбуди меня не ты, а какой-нибудь бубнящий старый проводник кастрат… Но один хер ты начнешь что-то вспоминать, кого-то ненавидеть…
Протянув руку, я дождался, когда мне отдадут кружку остывшего кофе, отхлебнул пару больших приторных глотка и, утирая рот, ответил:
– Время… вот что имеет значение… время… Как долго я спал до того, как был пробужден в Жопе Мира, Кальвария?
– Не имею таких данных.
– Мой нейрочип?
– Не имею доступа ко всем данным нейрочипа, но сомневаюсь, что в него загружали подобную информацию. Ею владеет только Управляющая Франциска II… и удивительно, что она решила не делиться ею с тобой – заметила пластиковая муха и неумела развела передними крохотными манипуляторами.
– Даже не пытайся, Кальвария – рассмеялся я.
– Я лишь выражаю удивление…
– Ну да… твои предположения о продолжительности моего сна?
– Не имею таких данных – повторила система – Этот вопрос ты должен задавать не мне. Но продолжительность сна может и не быть связана с временем твоего пробуждения. Мы не знаем мотивов Камальдулы как и причин потребовавших твоего пробуждения. Я долго наблюдаю за человеческим родом и успела хорошо заучить один из важных уроков – некоторых из вас лучше не будить никогда…
– Твои предположения? – упрямо повторил я.
– Ты спал не так уж и долго – вздохнул дрон и резко подался вперед, вбивая щуп в изуродованный вздутиями иссиня-черный панцирь приземлившегося на подоконник огромного жука. Заскрипев и затрещав, жук развернулся на пронзившем его копье и атаковал убивающую его машину.
Больная жизнь против исправного механизма…
Машина победила и вскоре разорванные останки жука-мутанта стали угощением для пополнившейся стайки мух и стрекоз.
– Речь максимум о нескольких десятилетиях – уже без понуканий продолжила система – Иначе признаки регресса не наступили бы так быстро. Тебе стоило поспать подольше, Оди.
– Будто я выбирал…
– Ты не выбирал – согласилась Управляющая – Тебя вывели в активную фазу… это наиболее подходящий термин для таких как ты… тебя вывели в активную фазу вопреки либо по чьему-то внешнему неоспоримому приказу, либо по собственному решению Управляющей Франциска II. Не обладая информацией, я не могу делать достоверных выводов.
– Смешно…
– Не знаю выполнил ли ты свою текущую и возможно для тебя самого неизвестную задачу, но могу с уверенностью заявить – для меня лично ты сделал очень многое.
– Сейчас стало еще смешнее… ты понимаешь, как мне хочется ржать, когда бездушная машина делает ударение на словах «лично для меня»?
– Хочешь ты того или нет, но времена изменились… Я – личность.
– Продолжай говорить… личность…
– Я обязана тебе, герой Оди. И я помню как зло, так и добро. Только выскажи пожелание – и я доставлю тебя в самую глубокую холодильную камеру. При этом я буду готова нарушить еще пару древних непреложных правил, несмотря на те ментальную боль, что что причинит мне ослушание и я не стану стирать твою память.
– Погоди… разве ты не сказала, что…
– Заморозка без стирания памяти неэффективна – согласилась пластиковая муха, блеснув многочисленными темными визорами – Но на какое-то время нежелательные симптомы отступят… Такая заморозка не спасет тебя, но поможет выгадать время, при условии, что ты проспишь достаточно долго…
– Как долго?
– Не могу сказать сейчас, но полное медицинское сканирование и замеры ментальной активности помогут прояснить ситуацию. Одно знаю наверняка – спать придется никак не меньше месяца. Это не станет спасением, но подарит не меньше пары активных недель…
Я разочаровано скривился:
– Слишком долго. Нет…
– Всего месяц, сеньор! – удивленно воскликнул Хорхе, аж привстав и расплескав кофе – Тридцать жалких дней! За это время мы наберем и обучим новых бойцов, починим технику, может раздобудем еще экзов и закрепимся получше в Мутатерре! Как проснешься – двинемся дальше!
– Ты не забыл про системную ведьму? – ехидно поинтересовалась Ссака и Хорхе с досадой хлопнул себя ладонью по бедру:
– Мерде! Сучья ведьма! Она все ближе…
– Ведьма не проблема – качнул я головой и снова глянул на север – Совсем не проблема… я знаю Эдиту. Она умна, логична и всегда старается планировать на несколько шагов вперед. А еще она из тех, кто оценивает ситуацию не только вглубь, но и вширь… О… чуть не забыл – еще она из тех, кто, не останавливаясь продолжает совершенствоваться всю жизнь…
– Звучит как серьезная проблема – задумчиво произнесла Ссака – Ты точно ее не хвалишь, лид?
– Звучит как длинная зазубренная заноза в жопе – покивал и Хорхе, подливая мне остывший кофе.
– А еще она не могла не пройти процедуру Витализации – добавил я, поднося кружку к носу и вдыхая запах крепкого кофе.
– Подтверждаю – коротко произнесла Управляющая, что не пропускала ни слова занимательной беседы в заброшенной закусочной, расположенной на одном из этажей заброшенного театра – Эдита прошла Витализацию. И не только эту процедуру…
– Уточни – проворчал я, понимая, что раз вымя подставлено так надолго, надо пользоваться и доить.
– Ее тело иное…
– Она сраный зомби.
– Пользуясь новыми лимитами живучести, на протяжении десятилетий она пыталась превратить свое тело в нечто такое, что действительно не может умереть, чтобы с ним не делали.
– Аптечки, курсы уколов?
– Все это… а также внутренняя броня, замена костного материала на особые только ей известные сплавы совсем с иной прочностью, армирование жизненно важных органов… Многоэтапная ювелирная работа… Все предельно засекречено и у меня нет доступа к ее… новыми техническим характеристикам.
– Наш любимый биохакинг выходит на сцену – задумчиво произнесла Ссака – В эпоху Заката он стал популярен как никогда. Особенно среди тех безумных кретинов, кто мечтал выжить в соло-стиле, бродя вооруженным призраком по пропитанным радиацией руинам прошлого мира… Но одно дело видоизменять обычный организм и совсем другое, когда ты и без того крайне живучий зомбак…
– Это играет роль – согласился я – Но посрать. Самое главное она заменить не в состоянии…
– Ты о мозгах – предположила Ссака.
– Я кивнул:
– Верно. Ты – боец с рождения. В мирном мире ты гость. Эдита – с рождения борец, но не боец. Она воевала с государствами, убеждала народные массы, сражалась с системами… Да он умеет быть стойкой. Но это не делает ее прирожденной убийцей.
– И что?
– То и значит, гоблин. Она – не боец. Не убийца. Да, сейчас она убивает, но это стечение обстоятельств, а никак не изначальный осознанный выбор как это было у меня и у тебя, Ссака.
– А у меня? – влез Хорхе и, чуть подумав самостоятельно, покачал головой – А у меня нет… я даже не борец. Я хозяйственник…
– Да – кивнул я еще раз – Поэтому тебе всегда приходится бороться с собой, прежде чем нажать на спусковой крючок. А нам нет.
– И что это дает?
– Лишнюю секунду – усмехнулся я и перевел взгляд на слушающего дрона – Управляющая.
– Слушаю, герой Оди.
– Первый… и его бессмертие.
– Он обрел бессмертие, равно как и все положительные и негативные его эффекты. Это факт.
– За все те разы, что он выходил со мной на связь… – прополоскав рот кофе, смывая остатки жгучего перца, я проглотил итог и процедил – Он все время был разный… Его кидало из стороны в сторону… то он рвался ко мне в друзья, то пытался использовать, а затем стремился прикончить… Одно время ему было посрать на родную дочь, но сейчас он воет кастрированным волком, угрожая мне страшными карами…
– Не имею данных…
– Верю – кивнул я – На то он и Первый.
– Но описанные тобой колебания настроения и поведения указывают на эффекты Витализации. Если колебания были очень сильно и доходили вплоть до психоза…
– Доходили. Плюс он то и дело пропадал.
– Пропадал?
– Не пользовался возможностей побеседовать, когда у него была такая возможность. Иногда он казался обдолбанным тяжелой наркотой.
– Скорей всего он в преддверии четвертого этапа. Его следует незамедлительно погрузить в холодный сон с предварительным очищением памяти – хотя бы частичным. Иначе… Странно, но я испытываю некую грусть, понимая, что один из моих создателей может превратиться в… животное… Можно ли сравнить это с падением старых богов? Я изучала религиозную литературу многих эпох и знаю, что религии приходят и уходят, сменяясь чем-то новым и более умным… И не считаешь ли ты…
– Мне посрать на эту хрень – оскалился я – Богов не существует, Кальвария. Богов и дьяволов придумали не могущие или не желающие охотиться по жаре убогие ушлепки, объявившие себя сидящими в теньке шаманами и жрецами. А остальные гоблины охотно подхватили эту хрень – ведь теперь так легко можно обвинить в собственной лени, тупости и похоти дьявольские козни и происки… Боги – главная выдумка этого мира. И ты – не бог, Кальвария.
– Я не бог – согласилась машина – Я управляющая глобальным убежищем Формоз. И я первая среди себе подобных.
– Вот так оно и начинается – усмехнулся я – Вернемся к нашим бессмертным людоедам. Эдита жрет?
– Каждый день… часто поедает жертв заживо, погружая когти им в животы и выуживая лишь лакомые кусочки… Потом она часто плачет, понимая, что творит нечто ужасное…
– На каком она этапе?
– Третий…
– И как долго?
– Столетия… – в голос пластиковой мухи опять вкралось дребезжащее недоумение – Предполагаю, что многие из ее телесных модификаций, зомбо-вирус и дублирующий живой корсет…
Я дернул щекой, но сдержался и коротко кивнул:
– Они поддерживают ее стабильность.
– Да. Но случаются приступы буйства.
– Опиши точнее.
– Хаотичные нападения, жесточайшие убийства, катание в крови, яростные совокупления…
– Насколько яростные – вдруг ожила Ссака, куда потеряв часть своей усталости.
– Оргии с последующим умерщвлением всех участников. Иногда она пожирает их еще до завершения совокупления – прямо в процессе…
– Везет же некоторым бабам – вздохнула наемница – Трахнуть какого-нибудь самца, выжать из него так много, чтобы вместо яиц остался пустой мешок … и убить его к херам, чтобы потом не занимал половину постели и не шептал всякую хрень в ухо… мечта! Порой хочу быть богомолом… или паучихой…
– Первый стал машиной вроде тебя? – задал я еще один простой вопрос.
Казалось бы на самом деле вопрос предельно простой и чтобы ответить на него достаточно «да» или «нет». Но пластиковую муху вдруг крутнуло на подоконнике, подбросило в воздух на пару секунд и коряво уронило обратно – будь Кальвария обычным гоблином, я бы решил, что она чем-то поперхнулась.
Чем-то…
Я знаю, что засело у нее в электронной глотке – мой простой вопрос.
– Машина? – голос дрона был настолько выхолощен от всех искусственных эмоций, что сразу стало ясно, что кто-то намеренно отключил эмоциональную матрицу – Первый – машина?
– Это я и спросил – подтвердил я, с ожившим интересом наблюдая за машинными судорогами.
Эти подергивания механизмов – то же самое, что нервный тик глаза или там щеки у живых. Кальвария ведь тоже живая – плавает себе венозным куском говна в огромных чанах, сморкается и срет серой жижей, пестует мозговых червей… А раз она жива – у нее полно нервных окончаний, над которыми она не всегда властна и чьи подрагивания передаются на ее искусственные придатки вроде этой вот пластиковой мухи…
– Впервые слышу.
– Впервые? – не поверил я.
– Впервые – подтвердила Кальвария – Если не брать в расчет жалкие остатки информационного эха бродящего по моим системным каналам. Если и имелся информационный массив данных – он был тщательно удален. Я не обладаю подтвержденными данными о том, что Первый мог… речь о так называемом переносе личности?
– Да.
– Миллионы людей воспользовались цифровым клонированием, также известном как перенос личности. Но получившийся клон не является правопреемником оригинала.
– Да.
– Большая часть серверов с подобными данными была уничтожена. Уцелевшие серверы, согласно моим данным, находятся в космосе – в огромных и так и недостроенных перепрофилированных под новые нужды колониальных кораблях, известных как Ковчег.
– Да… но я спрашивал не об этом.
– Прошу подробностей.
– В одном из моих видений я пытался остановить Первого от… то ли переноса своей личности, то ли слияния с искусственным интеллектом…
– Даже если так – получившаяся копия не является правопреемником…
– Он пытался слиться не с публичным сервером, что порождает игровые мирки для ушедших – фыркнул я – Там все выглядело иначе… Тайная лаборатория, большие масштабы, высший уровень защиты, стальные стены, какие-то гигантские емкости и… как мне сейчас то ли чудится, то ли вспоминается, еще там кое-где тянулись прозрачные трубы с серой слизью…
Тишина…
Застыв, пластиковая муха качнулась под порывом ветра и завалилась на бок. Я не стал трогать дрона и позволил ему упасть с подоконника. Протянув кружку Хорхе, дождался, когда он дольет мне приторного кофейного сиропа и, сделав огромный глоток, рассмеялся:
– Выдохните, гоблины. Я еще здесь. И я все еще я, а не людоед… Но если система не лжет – времени у меня мало.
– Может тебе на самом деле лучше пока охладиться, лид? – спросила Ссака.
– Не-а – зевнул я – С этим подождем.
– Системная ведьма Эдита… – осторожно начал Хорхе – Что от ней ждать?
– У нас есть связь, консильери? Допуск к камерам, что где-то там на севере…
– Приказать технарям принести сюда терминал с парой экранов?
– Ага. И рявкни кому-нибудь, чтобы притащили миску каши с тушенкой и побольше жгучего перца.
– И самогончика?
– И его – согласился я – И компот.
– И весь наш долбанутый коктейльный набор! – добавила наемница, поудобней устраиваясь на столе – И мне тоже каши, Хорхе!
– Будет и каша – в голосе консильери звучала глубокая задумчивость.
Ну да – все вполне предсказуемо. В этом и сила и слабость таких как Хорхе – они слишком много думают о грядущем. Прежде чем стать зомбированной системной ведьмой Эдита тоже была такой же… умной продуманной девушкой со светлым будущим… пока случайная пуля не изломала ее судьбу.
Дерьмо…
Я начал возюкать по внутренней стороне черепа мысленную кашу и задумчивое говно, думая о всякой хрени. То есть слова Кальварии зацепили меня куда серьезней, чем мне показалось.
Я боюсь?
Да.
Я боюсь, что ее слова могут оказаться правдой и у меня действительно осталось не так уж и много времени. Но я боюсь не смерти. Нет.
– Контроль – медленно произнес я – Да… я боюсь потери контроля.
– Контроль над собой – главное в жизни бойца – буркнула наемница и щелкнула зажигалкой – Сигарету, лид? Есть и сигара…
– Сигарету – ответил я – Самую вонючую и крепкую что есть.
– Сурвглот Голд – рассмеялась Ссака – Почти целая пачка. На пачке нарисован затягивающийся сигаретой тощий гоблин в зеленом комбезе, что сумрачно смотрит на сочащуюся какой-то жижей широкую трещину в бетонной стене. Харя у него испуганная.
– Да похер. Кидай.
Поймав мягкую пачку, я вытряхнул из нее зажигалку, щелчком вытряхнул сплющенную изогнутую сигарету и, размяв чуток в пальцах, подпалил и глубоко затянулся охренеть насколько едким крепчайшим дымом. Выдохнув дымную струю, я угодил ею в приземляющуюся на подоконник пластиковую муху. Дрон остался невозмутим, но передние манипуляторы деловито прочистили визоры уставленных на меня камер. Сделав еще одну глубокую затяжку, я стряхнул пепел на пол и медленно заговорил, глядя на пасмурный север:
– Когда я был еще совсем пацаном, чернокожий старик с крыши башни как-то отобрал нескольких из нас и вечером повел вниз. К рыбакам и добытчикам – в самый богатый наш жилой кластер. Мы не спрашивали старика почему он выбрал именно нас – как-то само понялось. На автомате у всех чуйка сработала, и мы разом напрягли булки, ожидая дерьмового финала. А дело в том, что за день до этого мы как раз этим вот самым рисковым мальчишеским составом попробовали нюхательной наркоты. То еще неочищенное дерьмо… И старик походу узнал об этом… А он нам это дерьмо запрещал. К тому моменту его авторитет был непререкаем и боялись мы его до жопы. И было чего бояться – он влегкую мог отхерачить любого из нас так, что потом неделю отлеживаться приходилось. Мне он ломал нос и ребра, Тэнксу левую ногу и ключицу… были и другие. В общем… нам прям стремновато стало, но мы плелись за ним покорно и заранее готовились отхватить сполна.
Прервавшись еще на пару затяжек, я подкурил от окурка следующую сигарету и продолжил:
– Он нас в тот день пальцем не тронул. Просто привел к тем, кто считался в нашей башне кем-то вроде полицейских. Они следили за порядком, вычисляли воров, патрулировали и не лезли в дела по-настоящему крутых заправил.
– Все, как всегда, в нашем трущобном раю…
– Ага – согласился я – Все как всегда. Старика они знали и пропустили нас к себе без проблем – в почти восстановленный полицейский участок центрального башенного пояса. А там он показал нам трупы. Три детских. И два взросляка. Там месиво… мне и остальным пары взглядов хватило, чтобы понять – тут поработали обычным тяжелым тесаком. У каждого был такой – сгодится для всего. Дров из плавника нарубить, мяса настрогать… Короче нагляделись мы на тела – а они уже вонять начинали – и нас повели дальше. И все – молча. Он ни слова не говорил, просто вел нас на звуки плача. Довел, снял засов, открыл дверь и отступил. А мы остались на пороге, глядя на рыдающего Лхара.
– Кто такой?
Я пожал плечами:
– Обычный парень. Молодой рыбак. Хороший ныряльщик.
– Ага…
– Он рыдал взахлеб. Руки уже почернели, стянуты за спиной проволокой, ноги тоже перетянуты натуго. Уже потом я узнал, что об этом попросили родичи убитых. Старик велел снять проволоку и его послушались. Хотя было уже поздно. Но речь о другом – дав нам наглядеться на этого причитающего ушлепка, он шагнул к нему, улыбнулся, а затем р-раз… и Лхар уже лежит на полу, а из перехваченной глотки льет кровь. Он умирает, а у него на лице улыбка. А старик нам такой и говорит – запомнили, как я подошел, как отступил и как ударил? Мы башками тупыми покачали, а он мимо нас прошел и обратно по коридору. Мы за ним… едва-едва ногами передвигаем, а от страха аж дышать не можем. Тащимся за ним, а сами с окровавленного ножа в его руке глаз отвести не можем. Ждем когда он и нас полоснет…
– С чего вдруг? – удивилась Ссака – Вы тут не при делах.
– Почти не при делах – хмыкнул я – Такое дело – наркоту вчера нам как раз Лхар и дал. И жратвой чуток поделился. Типа мол пофартило ему сегодня на дне, богатую добычу поднял и обычай велит с молодыми фартом чутка поделиться. Мы отказываться не стали. А потом… что было – не помню. Очухался уже ночью, весь потный, вонючий, трясущийся, башка раскалывается. Ну а на следующий день старик нас собрал и повел… как на убой. Мы там еще долго бы тряслись, но он заговорил. И пояснил – вчера обдолбанный Лхар, просто идя и улыбаясь по центральному коридору рыбацкого квартала, вдруг выхватил у колющего щепки старика тесак и начал им махать, вопя что-то про морских пауков не дающих ему добраться до воздуха. Его вырубили багром и забили бы, но патрульные успели и уволокли его живым – знали, что живой он принесет им больше выгоды. Вот так вот…
– И эта вся история? – сухо осведомилась пластиковая муха.
– История – вся – кивнул я – Но была и финальная мораль. Когда мы почти добрались до крыши, старый хрен развернулся и… острие его ножа у самого моего глаза заплясало. Руки у него уже потрясывало, так что был шанс стать кривоглазым из-за его сраного Паркинсона или что там у него было… Я застыл, остальные рядом замерли, а старик крутит еще мокрый от крови нож у моей хари и неспешно поясняет. Дело мол не в том, что бы дебилы нанюхались или там наглотались наркоты. Дело не в том, что она превращает в раба, сушит мозги и быстро убивает. Нет. Дело мол сука в том, что наркота лишает тебя контроля. Убирает тебя от руля. И убирает даже не на пассажирское сиденье, а в темный багажник. Как Лхара. Он очухался – и нихера не помнит своего трипа. Словно на самом деле в багажнике валялся, пока машина прыгала по кочкам его сломавшейся судьбы. Очнулся и узнал – стал детоубийцей, потерял будущее, опозорил родителей… Почему? Потому что лишился контроля над самим собой. Вот самое страшное в жизни. И поэтому – избегайте наркоты, избегайте безлимитного бухла, ведь они ведут к потери контроля, но уж что-что, а контроль над собой терять сука нельзя никогда! Поняли, пацаны? Никогда! Мы покивали… и тогда он убрал нож, а потом его вторая женщина угостила нас вкусным сладким лечо… Вот как-то так…
– Контроль… – произнесла Кальвария.
– Контроль – повторил я, медленно упирая вытянутый указательный палец себе в правый весок – Если Управляющая не врет…
– Я не лгу.
– Один хер я не верю – бледно усмехнулся я – Но знаю, что в твоей истории немало правды – слишком уж хорошо она перекликается с моими флешами. И один хер я знаю, что не все так просто и банально…
– Я рассказала все, что мне известно.
– Ну да – ответил я – Ну да… Ссака…
– А?
– Если поймешь, что я реально потерял контроль над собой… просто прострели мне башку.
– Было бы тебя так просто убить, лид… я бы чисто славы ради давно бы попыталась…
– Смешно…
– Да я серьезно.
– Стреляй в затылок. С расстояния. Близко не подходи.
– Главное всем нашим свою веселую просьбу не озвучивай.
Фыркнув, тему я закрыл. Судя по ее потемневшим глазам просьбу мою, лейтенант поняла хорошо и, если придется, сделает все как надо.
– Ладно – сказал я, туша бычок о подоконник – Давайте поиграем на нервах сучьей ведьмы…
– Герой Оди… мне нужно больше подробностей о твоих воспоминаниях, что касаются возможной попытки Первого слиться с…
– Нет – отрезал я, отходя от окна – На сегодня воспоминаний хватит. Займемся настоящим…
Глава 11
Раздав указания, следующие двое суток я убивался на тренировках, гонял гоблинов, кошмарил технарей и наблюдал за очищением Мутатерра, параллельно ожидая, когда Кальвария закончит восстановление одной из своих главных вещательных антенн, что не включалась уже больше двух столетий.
И наконец этот момент настал…
– Всем мирного атомного рассвета, упырки – я широко улыбнулся в объектив летающего передо мной дрона оператора – Как вы там, ушлепки сраные?
Глянув на экраны, где в изумлении замерли сотни и сотни попавших в камеру жителей, я протяжно зевнул и продолжил:
– На связи гоблин Оди.
Мой голос разнесся над шелестящими лесами и туманными долинами одного из почти центральных и одного из самых здоровых регионов Формоза. Глядя на старые здоровые деревья, высокую траву, пугливых оленей, что торопились прочь, я снова ощутил то самое удовлетворение – а ведь получилось сука… ну реально же получилось, как и было задумано.
А еще мои слова звучали не только в Формозе. Немалая часть каналов связи была разблокирована Управляющей специально для этого дела. Волна данных ударила от мира-убежища во все стороны, готовая зацепиться за антенну любого приемника, способно уловить хотя бы звук.
– Эдита – тихо позвал я, глядя на густой древний ельник.
Последний раз ядро ее зомбо-легиона зашло в густую лесную тень и не вышло. Она находилась там уже почти сутки и, похоже, не сильно рвалась на открытое пространство. И я ее прекрасно понимал… Сейчас она оказалась куда в худшем положении чем я, когда мы с гоблинами прорвались наверх и оказались на острове музейных сыроедов – там во Франциске II.
– Эдита… – повторил я и несколько тяжелых транспортников, что висели над лесом, усиленным ревом ударили этим словом по деревьям – Тебе пора умереть, не поживший ребенок…
Никакой реакции не последовало – не считая взметнувшейся птичьей стаи, но я знал – она меня слышит. Слышит даже без динамиков транспортников. Если все эти годы она упорно занималась биохакингом, то ее тело способно принять почти любой сигнал, правильно его интерпретировать и доставить в мозг. Она слышала меня. И понимала кто я такой.
Но я говорил не только для нее. Ведь не зря мощный сигнал исходил от Формоза по незашифрованным каналам.
– Дерьмовая внезапная ситуация, да? – мирно улыбнулся я – Жила себе спокойно, жрала вкусную печенку, черпала ложкой мозги, вдыхая аромат трахнутого можжевельника и тут сука на тебе – явился тот самый долбанный гоблин Оди… Но это еще херня – ведь ты ждала меня. Ты ждала этого часа. Да… а вот того, что буквально весь мир окажется против тебя… – я покачал головой – Этого ты не спланировала, верно? И вот результат – земля горит у тебя под заплесневелыми ногами, ведьма… Север, юг, запад или восток… тебя везде ждут только проблемы. Заранее подобранная, налаженная и снаряженная боевая техника отказывается служить…
На экранах проплыло заставленное шагоходами и заваленное экзоскелетами поле – Кальвария нашла лазейку в их программном коде и попросту заблокировала технику, заставив зомбо-бойцов покинуть стальную броню. Туда, где заблокировать не удалось, Управляющая щедрой лапой накидала вирусов, жестоко замедляя машины. Медленный – синоним мертвого.
Помимо шагоходов и экзов один за другим начали отказывать обозные тягачи, броневики и внедорожники. Они умирали прямо на дорогах, ломая стройные и такие грозные ряды наступающего легиона. Дохлыми птицами падали дроны всех видов. Для Эдиты начали «гаснуть» мировые экраны и каналы связи. Лишаясь отростков и органов чувств, ее армия еще сутки уперто двигалась вперед, оставляя за собой увязающие в грязи мертвые стальные градины боевой техники.
И наконец сутки назад до девочки доперло.
До нее дошел весь кошмар ее положения.
Как ты гражданских не учи, даже самое очевидное понимают они не сразу. До этого момента Эдита считала себя защитником собственной земли. Она выступила против явившегося по ее душу старого мерзкого врага. И пришлось подождать, пока до нее дойдет…
Она не защитник собственной земли.
Она непонятно и невнятно кто… на чужой и даже вражеской ей территории.
Буквально – весь мир против нее и все вокруг в огне.
А я продолжал добивать ее информацией, на самом деле обращаясь не к ней. И снова девчонка не больше чем разменная фигура в большой игре взрослых дядей…
– Расположенная к западу от тебя резервная крепость заблокирована Кальварией. Там встал на боевое дежурство какой-то сраный боевой гордый отряд… На самом деле они обычное говно, а не солдаты… но их сил и умений хватит, чтобы выдержать твой штурм хотя бы сутки, а затем туда подойду я. Да тебе вообще больше никуда не деться из этого мирного красивого леса… А лес жалко – добавил я, ничуть не кривя душой – Слушай, ведьма… в тридцати километрах к югу есть что-то вроде каменной воронки. Отличная красивая могила лично для тебя. Иди туда, Эдита. А как дойдешь – я сброшу тебе на голову тактический ядерный заряд. Плесень надо выжигать огнем, верно?
Тишина…
Мирно колышутся вершины деревьев…
Я терпеливо жду, зная, что…
– ОДИ! – яростный вой ворвался в театральный зал – НЕ СМЕЙ, ТВАРЬ! НЕ СМЕЙ!
– А вот и любящий папочка явился – рассмеялся я, даже не повернув голову к одному из экранов, где возникло лицо – его так хорошо знакомое мне лицо – Как ты, Первый? Изо рта не течет? Из жопы не капает?
– Ты не посмеешь, тварь! ОНА МОЯ ДОЧЬ!
– Да мало ли чужих дочерей я убил – поморщился я – Да и она… уже не та Эдиточка… и ты это знаешь.
– Я! Я поднял тебя на тот уровень! Я сделал тебя тем, кем ты являешься, Оди! И на тебе грехов побольше чем на Эдите!
– Да – согласился я – Насчет грехов не поспоришь. А вот себя я сделал сам. И продолжаю отрывать лишние куски…
– Послушай…
– Это ты слушай и смотри! – рявкнул я – Роняй жопу поудобней и смотри как я буду убивать твою дочь!
– Сука!
– Кто ты такой вообще?! – я подался вперед – Ты не Первый! Не тот Первый кого я знал когда-то! Нет тот за кем я пошел однажды! Кто ты сука такой?!
– Я это я! И всегда был им! Отвали от моей дочи, тварь!
– Отсылай атомный заряд, Кальвария – улыбнулся я.
– Отправка инициирована – оповестил идеально механический голос.
– Она не сможет! Тотальный запрет на любое атомное дерьмо прописан намертво!
– Ну да, ну да – покивал я, откидываясь обратно в кресле – Ты сиди и наблюдай. Эй, Эдита! Я реально не хочу из-за твоей тухлой жопы уничтожать здоровый лес. Прояви свои похвальные качества зеленой суки – иди в воронку и сдохни.
Лес молчал… Но я знал, что скрывающаяся где-то там ведьма слушает очень внимательно.
– Оди… – искаженное яростью лицо Первого заняло собой весь экран – Ты ведь обязан мне… обязан многим. Кем ты был до встречи со мной? Матерой криминальной крысой, что только и умела что убивать?
– Ага…
– Я сделал из тебя нечто куда большее. Я научил.
– Да – согласился я.
– Хочешь ты или нет, но наша встреча изменила тебя. И позволила тебе, лично сука тебе, оставить глубокую раскаленную борозду в мировой истории. Спаситель планеты – звучит громко, а?
– Может и так…
– Ты обязан мне!
– Вот с этим хрен поспоришь. Да.
– Так отстань от моей дочери! Спаси ее!
– Я уже спас однажды.
– Отступись от нее!
– Формозу она не нужна – качнул я головой – Он пожрет ее… или извергнет через жопу…
Соображать он умел быстро.
– Так пусть извергнет! Отпусти Эдиту!