— Это просто удивительно!..
— Потрясающая удача, Эдвард. Как повезло!
— И тебе, и тебе повезло, Алан!
Они горячо пожали друг другу руки.
— Шуази… Епископ Бон и я ждем тебя так давно, что я и не припомню, с какого именно времени. И теперь, когда ты здесь… боже мой, наше ожидание кончилось. Какой счастливый, какой счастливый день!
— Для одного из нас, — вставил Бастор. Повисла пауза.
Лица священников выражали глубокое потрясение.
— Послушайте, вы, оба, — раздался насмешливый голос Книги, — вы хоть когда-нибудь слышали о пророчестве? Джонс, передай им меня, будь так добр. Страница четыреста двадцать первая. Прочтите-ка описание!
Бон сощурил глаза, пытаясь разобрать текст.
— И будет она высокого роста, и волосы ее будут как солнечное сияние и свет нонсолнца, и…
— Ладно, для начала этого хватит, — перебила его Книга. — А теперь посмотрите на нее!
Снова повисла тяжелая пауза.
— Может, она перекрасилась, — неуверенно сказал Бон.
— Нет, не перекрасилась, — отрезала Диба.
— Она не Шуази! — поставила точку Книга.
— Это во-первых, — сказала Диба. — Да, я никакая не Шуази. Шуази не смогла прийти. Она послала меня, свою подругу. А во-вторых, у меня нет никакой короны черно-ли-белого короля. У нас не было времени, чтобы добыть ее.
Оба священнослужителя смотрели на нее с видом глубочайшего изумления.
— А в-третьих… нам позарез надо знать про черные окна все. А за это я в свою очередь подарю вам… — Она подумала немного и полезла в свою сумку. — Я подарю вам это перо! Видите, оно имеет форму ключа.
– Нет! Хочу убедиться, что с кричавшим все в порядке!
На этот раз молчание было очень долгим. Лица совершенно сбитых с толку епископов выражали все большее смущение. Они одновременно протянули руки и взяли перо, добытое с хохолка попугая-ключника.
— Гм… вообще-то… красивая вещь, — сказал Бон.
Глава 6
— Да, но это ведь…
Очень надеюсь, что вопило какое-то милое и дружелюбное создание. И что оно пострадало совсем чуть-чуть.
Может, маленький крольчонок ударился мизинчиком?
— Как бы поточнее выразиться…
Или у хомяка разболелся животик?
Или ежик перенервничал перед первым днем ежиной школы?
— Это не совсем то, что мы ожидали.
Глоблет крепче вцепляется в мое плечо. Я карабкаюсь на опрокинутую пожарную машину, напоминающую эдакую постапокалиптическую Скалу предков.
— А что ты имела в виду, когда сказала, что Шуази не придет? — спросил Бон.
– О-о-о, – пищит Глоблет. – Классный вид.
Краем глаза я замечаю вдали солнечный блик: флагшток. Он торчит посреди странного, оплетенного лозами леса. Я вижу какие-то доски, желтую пластмассу, блеск металла. И через пару секунд понимаю: это вовсе не лес, а…
— Неужели ты не понимаешь, как долго мы здесь ждем ее? — воскликнул Бастор. — Как много нам надо узнать?…
– Игровая площадка! – говорю я.
– УРА! Обожаю игры! – отзывается Глоблет. – А уж в площадках вообще души не чаю!
– В… площадках?
— Да вовсе не надо вам ничего знать, — перебила Диба. — Какой в этом смысл? Представьте только, что из этого выйдет. Прежде всего, вам придется расстаться! Каждый пойдет своей дорогой! А вы ведь этого не хотите. Ну признайтесь, не хотите ведь?
Глоблет пожимает плечами:
– Разумеется.
Оба епископа были явно озадачены.
Площадка, кстати, не новомодная с пестрыми красками и мягким каучуковым покрытием. А старая и разваленная – из тех, где царит полный беспорядок. На такую только посмотришь – и в пальце уже заноза.
– Тот, кто кричал, – рассуждаю я, – наверняка на той площадке. Идем.
— Ну хорошо, — резко сказала Диба. — Предположим, у меня есть корона черно-ли-белого короля. И она у меня белая.
– Зачем говорить «идем»? Я же на твоем плече. Куда ты, туда и я.
Мы подходим ближе, и я замечаю вывеску над площадкой: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПАРК ДРУЖБЫ.
Лицо Бона осветилось радостью, сквозь которую все же сквозило недоверие.
Забавно.
Дружелюбием тут и не пахнет. Зато здесь полно петляющих дорожек, лестниц и рассыпающихся в труху балок. И все это плотно оплетено лозой.
Бастор же, напротив, выглядел потрясенным и несчастным. Но тут Бон посмотрел на своего товарища, и улыбка его сразу съежилась, съехала набок и слиняла.
Я перелезаю через забор, тоже заросший лозой, и сразу же приседаю, чтобы не привлекать внимания. Шепчу:
– Мы на месте.
Товарищи же Дибы ничего не поняли и лишь молча и удивленно наблюдали за происходящим. Но девочке сейчас было не до них.
– Да, я в курсе, – отвечает Глоблет.
– А. Точно. Проехали.
— Простите, кажется, я перепутала, — сказала она. — Все наоборот, корона черная.
В то же мгновение выражение лиц бедных епископов поменялось на прямо противоположное: Бастор весь просиял, но, увидев совершенный ужас на лице Бона, тут же нахмурился.
ЙЙЙАААААААЙЙЙЙИИИ!
— Вот видите? — спросила Диба. — Я ведь понятия не имею, кто победил, а кто проиграл. И у нас нет короны черно-ли-белого короля. Но по вашим лицам видно, что вы сами ничего не хотите знать!
И снова этот крик. Но уже громче. Мы совсем близко. Впереди – ржавая горка. Я тихонько взбираюсь по ней, а затем осторожно выглядываю из-за угла венчающей ее башни.
Оба епископа изумленно посмотрели на нее, потом друг на друга. И друг на друга смотрели они очень долго.
Что ж, посмотрим, с чем мы имеем дело.
— А ведь она, возможно… — начал Бон.
Когда я вижу, с чем мы имеем дело, мой желудок делает сальто с переворотом.
— …права, — закончил Бастор.
– Рифтеры, – выдыхаю я.
– И не только, – говорит Глоблет, привставая на цыпочки. – Там еще то юркое существо, за которым они гнались.
– Сиди смирно, бестолковина! – рычит один из рифтеров.
На нем шипованные доспехи, все в пятнах от машинного масла, и воняет он так, что это чувствую даже я в своем укрытии. Рифтер бросается вперед, направляя на существо зазубренное лезвие. Но существо откатывается в сторону, и рифтер спотыкается.
– Я ЧТО, ВСЕ ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ САМ? – гремит еще один голос.
Это самый крупный из рифтеров – как мы поняли, их босс. В руках у него длинная острога, словно он занимается междуизмеренческим отловом собак.
Неоновое существо начинает отползать назад, но уже слишком поздно…
ХРЯСЬ!
Босс замахивается острогой и пригвождает хвост существа к земле!
Глоблет явно готова сорваться с места, прыгнуть к рифтерам в круг, чтобы они отведали ее резиновых кулачков. Но я говорю ей:
– Тише, липучка. Они превышают нас числом и габаритами, а про оружие вообще молчу.
– А Джек бы выскочил и всех спас!
– Возможно. А потом мне бы пришлось прыгать следом и спасать его костлявую задницу – через раз именно так и получается. Нам с тобой надо быть умнее. Нужно брать хитростью.
– Да-а-а… – говорит Глоблет. – Хитростью.
Она потирает крохотные ладошки, словно маленький темный властелин.
– Тралл. Здоровяк упомянул Тралла! Ты слышала, Глоблет?!
– Да слышала, слышала, – гудит Глоблет. – И не только это. Все остальные слова тоже.
– Глоблет, мы должны спасти неоновое существо. Понятия не имею, зачем оно Траллу, но если бы у меня был постапокалиптический девиз, он бы звучал так: «НИКОГДА НЕ ДАВАЙ ТРАЛЛУ ТО, ЧТО ОН ХОЧЕТ, ИБО ТРАЛЛ НЕПРЕМЕННО ИСПОЛЬЗУЕТ ЭТО ВО ЗЛО».
Глоблет на секунду задумывается:
– А я бы выбрала что-то вроде: «Танцуй, как будто никто не смотрит». Глубокая мысль!
– Хм… ладно, – говорю я. – Но вот в чем суть: раз они хотят отвести существо к Траллу, значит, мы просто обязаны помочь ему сбежать!
Глава 7
Рифтеры волокут ржавые цепи и разматывают какие-то странные канаты, сплетенные будто из шерсти монстров. А затем дружно направляются к существу, чтобы связать его.
Впрочем, направляются не все. Один рифтер нашел себе занятие поинтересней, чем издевательства над слабыми, – он раскручивается на качелях, сделанных из шины.
– Фланк, живо слезай оттуда и помоги остальным! – гаркает босс рифтеров.
– Простите, босс! Уже иду, босс!
Рифтер по имени Фланк пытается слезть с качелей, но, видимо, не стоило ему столько крутиться: он опирается на одну ногу, качается, стараясь поймать равновесие, но в итоге падает лицом в землю.
Я тихонько хихикаю.
Фланк возвращается к остальным и делает вид, что помогает им, но сам то и дело бросает тоскливые взгляды на качели.
Один из рифтеров крепко держит острогу, пока другие связывают существо.
Мрачное зрелище…
– Глоблет, – говорю я. – Вот теперь пора…
– Делать картошку фри! – восклицает Глоблет. – НАКОНЕЦ-ТО.
– Нет же, Глоблет! Вмешаться. Вот теперь пора вмешаться.
– А, – Глоблет на секунду утихает, а затем шепотом выпаливает: – Применишь свой Все-вокруг-взрывательный бластер-бомбастер?
– Что использую?
– Все. Вокруг. Взрывательный. Бластер. Бомбастер, – с расстановкой повторяет Глоблет.
Я гляжу на нее с изумлением.
Глоблет недовольно пыхтит, а потом спрыгивает с моего плеча на запястье.
– Вот этот, – говорит.
– А-а-а. Подарок.
Подарок – многофункциональное оружие, которое Джек преподнес мне на прошлое Рождество.
Я никогда не снимаю Подарок – привыкла настолько, что забываю о его существовании.
– Да, Подарок, – кивает Глоблет, – но «Подарок» звучит совсем не круто. А вот «Все-вокруг-взрывательный бластер-бомбастер» – самое то для «Соло-приключения Джун»-.
Трудно не согласиться.
– Ладно. Пора пустить мой Все-вокруг-взрывательный бластер-бомбастер в дело, – звучит как коронная фразочка Черной Вдовы (если бы таковые у нее были), причем как самая отстойная из всех ее коронных фразочек.
Я целюсь в качели, висящие в нескольких метрах от рифтеров. Дергаю рычаг бластера, стискиваю кулак…
ЗЗА-ПУФ!
Розовый резиновый мячик, набитый обрезками бенгальских огней, стремительно мчится по воздуху и…
БДЗЫНЬ!
Врезается в горизонтальную перекладину качелей и отскакивает вверх.
– Промахнулась! – говорит Глоблет.
– Не-а, – отвечаю я. – Смотри.
И тут…
Рифтеры отшагивают назад и вскидывают головы, чтобы посмотреть на мое световое шоу. Один плаксиво скрипит:
– Что это такое?! КТО ЭТО СДЕЛАЛ?
Рифтер поменьше размером и поприятнее с виду пищит:
– ЯРКИЙ СВЕТ! ЯРКИЙ СВЕТ!
У них есть всего одна секунда, чтобы оценить обстановку, поскольку на второй секунде…
— Но, уважаемая Избранная, — сказал Бон. — То есть, простите, я хотел сказать, Неизбранная. В ожидании разъяснения известного дела и состояла вся цель нашей…
— Не можем же мы жить совершенно без цели…
ФШУХ! БДЗЫНЬ!
— Ну хорошо, — задумчиво произнесла Диба. — Предположим, я знаю, в чем состоит цель вашей жизни.
Я снова стреляю, и второй мячик взрывается фейерверками над их головами. Рифтеры, конечно, напуганы, но их великаны-людоеды просто слетают с катушек. Площадку заливает оглушительный панический…
— Это правда? — с горячей надеждой воскликнул Бон.
РЫЫЫК!
— Что? — воскликнул Хеми.
— Ты это серьезно? — воскликнула Книга.
И наступает ХАОС! Великаны, толкаясь, разбегаются кто куда. Их наездники валятся из седел. Пешие рифтеры мечутся в поисках укрытия. Великаны, топая, улепетывают с площадки, как школьники в короткий день после звонка с последнего урока.
— Если я вам скажу, в чем цель вашей жизни, — продолжила Диба, — вы должны будете нам помочь. Тут уж не отвертитесь, придется выкладывать про черные окна все, что знаете.
Босс сипло командует:
— Это звучит совершенно справедливо, — промямлил Бастор.
– ЗА МНОЙ! НЕ ДАЙТЕ ВЕЛИКАНАМ СБЕЖАТЬ!
И рифтеры дружно кидаются в погоню.
— Ну так вот, — продолжила Диба, — слушайте, что я вам скажу. Вы превратно поняли цель своей жизни. Я считаю, что вам надо делать все, чтобы никто и никогда не принес вам этой короны. Ваша цель, весь смысл вашей жизни в том, чтобы никогда не знать и не пытаться узнать, кто в конце концов одержал победу.
К счастью, умом они не блещут, поэтому убегают все до единого, оставляя плененное существо без присмотра…
Лежащим в грязи.
Я перевожу дыхание. Мы справились. Сработало. «Соло-приключение Джун» (при участии приглашенной звезды – Глоблет) дошло до этапа ПЕРВОЙ ПОБЕДЫ!
Дул легкий, ласковый ветерок, и паутина аббатства колыхалась и трепетала. Пригревало нонсолнце.
– Скорее, Глоблет, – бросаю я, спускаясь с башни. – Освободим этого неведомого зверя…
— Но с другой стороны, — начал Бон, — она, возможно…
— …что-то знает, — закончил Бастор.
— Мне вот что интересно: может, мы и вправду что-то делаем не так?
Глава 8
— Меня всегда одолевали сомнения, старина.
Они говорили со все возрастающей горячностью.
— Мы совершенные глупцы, тут и говорить не о чем!
Чешуйчатая шкура существа переливается на солнце. Короткие, острые когти царапают землю, а длинный шипастый хвост медленно покачивается из стороны в сторону. Я смотрю на морду существа, заглядываю ему в глаза… его взгляд мне что-то смутно напоминает.
Но на размышления нет времени.
— Совершенно верно! Нет никакой необходимости! Ясно, как белый день!
Вдали слышатся топот и треск. Рифтеры и великаны скоро вернутся.
— Наш священный долг состоит, черт возьми, в том, чтобы ни в коем случае не узнать, кто победил.
Я осторожно приближаюсь к существу.
— Ну конечно! Великолепно! Вот и станем его выполнять!
Оба епископа радостно улыбались — и друг другу, и Дибе, и ее друзьям.
Конечно, если оно решит цапнуть меня когтями, будет полный финиш. Но я не могу позволить рифтерам отвезти его к Траллу. Это все равно, что подать злодею нашу капитуляцию на блюдечке с голубой каемочкой…
— Мы просто не знаем, как вас благодарить, юная леди. Вы оказали нам неоценимую услугу!
Я сглатываю и делаю еще один шаг. Существо хлопает глазами – в них нет ни угрозы, ни жестокости.
— Рада это слышать, — ответила Диба. — И я дарю вам это перо, как и обещала. — Она передала им украшение попугая. — А теперь наконец расскажите, что вам известно про черные окна. Может быть, это поможет нам благополучно пройти мимо них.
— Я не совсем уверен, что понимаю, в чем ваша цель, — сказал Бон. — Но я подозреваю, что вам надо пройти не мимо окна, а через него.
Более того, растерянная, перепуганная мордашка напоминает мне совсем о другом: об Уэйкфилдской Гончей.
Пожалуй, отвлечемся на секунду.
73
Уэйкфилдская Гончая – это талисман нашей школы. И конечно, у нас был огромный костюм Гончей. Обычно в такие костюмы засовывают каких-нибудь невезучих учителей. Но наш гениальный физрук решил использовать собственную настоящую живую собаку: чихуахуа по кличке Мистер Перчик. «Для реализма!» – так он сказал.
Странные игры оконной стаи
И что вы думаете? Мистеру Перчику это совсем не понравилось! Каждый раз, когда беднягу запихивали в костюм, он психовал и происходило следующее…
Диба медленно, рывками продвигалась в плотной, словно сахарная вата, темноте.
Хеми сопел где-то рядом. Джонс шел впереди, с трудом пробиваясь сквозь затянутый паутиной тоннель. Темно было хоть глаз выколи, и девочка ощущала присутствие друзей только по тяжелому их дыханию и дрожи плотной паутиновой массы. Джонсу было особенно тяжко: он тащил за собой ловушку.
Но я-то понимала, что Перчик – вовсе никакой не людоед. Его оклеветали. А поскольку я была репортером, то, разумеется, написала об этом статью. Заголовок вышел просто сногсшибательный:
Несколько часов ушло на то, чтобы соорудить этот хитрый механизм. Пришлось порядком попотеть.
— Вы точно уверены, что петли выдержат? — прошептала Диба.
ЗВЕРСКИЕ НОВОСТИ!
МИСТЕР ПЕРЧИК – НЕ ЗЛОДЕЙ,
ПРОСТО ЖИЗНЬ У НЕГО СОБАЧЬЯ!
— Уверен, — так же шепотом ответил Джонс. — Ты уже седьмой раз… спрашиваешь. Сама же видела… — Он говорил с паузами, тяжело переводя дыхание. — Финг сплел их из самой паутины… так что будь покойна… выдержат. Я все боялся… затягиваться будут плохо… но он сказал… Джонс, сказал он, я же не пытаюсь… учить тебя кондукторскому искусству… как надо защищать от врагов автобус и заботиться… о своих пассажирах. Вот и ты не учи меня… как надо плести шнуры… и делать петли. Вот что сказал мне Финг.
Статья стала сенсацией! Перчика прекратили запихивать в дурацкий костюм, и он снова сделался счастливым дружелюбным песиком.
Дибе было очень страшно. Она часто дышала, и по спине ее то и дело пробегал озноб. Неужели нельзя как-нибудь иначе добраться до этой штуковины? Слышно было, как шуршит мимо них, разматываясь за спиной Джонса, крепкий шнур, прикрепленный к ловушке, другой конец которого крепко держит в руке Скул. Она нащупала его и три раза подряд дернула. «Все идет нормально», — означал этот сигнал.
Короче, что я хотела сказать: иногда кто-то ведет себя плохо просто потому, что напуган или ему больно. Может быть, с неоновым существом – та же история.
Снаружи, возле узких проходов в плотной паутине собора, кроме Скула остались словеныши и Обадэй. Епископы тоже изъявили горячее желание помогать, и им поручили дергать за паутиновые нити, чтобы отвлечь внимание обитателей аббатства, пока Диба, Хеми и Джонс пробираются в его недра.
– Эй, – еще один шаг, – я только развяжу тебя, хорошо? Потом ты пойдешь своей дорогой, а я своей. И больше не попадайся рифтерам, ладно? Встреча с Траллом тебе не понравится, уж поверь.
Вдруг Диба услышала какие-то едва уловимые звуки. Шуршание, шелест, очень тихий, словно где-то неподалеку с деревьев опадает листва.
Я нависаю над существом и хватаюсь за острогу, стараясь все же сохранять дистанцию.
— Что это? — пробормотала Диба, остановившись, и Хеми ударился ей в спину. — Слышите?
Раскачиваю палку так и сяк, чтобы вытащить острогу из земли. Чувствую себя при этом постапокалиптическим королем Артуром.
— Перестань все время останавливаться, — проворчал он.
Наконец-то!
— Помолчите минутку, — зашептал Джонс. — Впереди что-то мерцает, и… ого!
Сантиметр. Два сантиметра.
Вдруг паутина под ногами задрожала, задергалась! Диба поскользнулась и чуть не покатилась по неожиданно открывшемуся уклону вниз.
Существо уже может пошевелиться. Я снова шатаю острогу, и существо изворачивается, чтобы посмотреть на меня.
Она невольно вскрикнула, правда совсем негромко. Джонс одной рукой подхватил девочку, не давая ей упасть, а другой поддержал Хеми, притянув его к себе поближе. Прижав их к груди, он быстро втиснулся в небольшую полость, прикрытую плотным занавесом свешивающейся паутины. Все трое замерли, пытаясь понять, откуда их подстерегает опасность.
И тут происходит нечто очень странное. Настолько, что остальные странности дня – а их было немало – кажутся вовсе не странностями.
Вдруг до Дибы дошло, что шнур, тянущийся наружу, то и дело дергается.
Существо смотрит мне прямо в глаза, и вдруг…
Видимо, это забеспокоился Скул. Она снова дернула три раза в ответ, сообщая, что все в порядке.
Наконец сердце ее успокоилось, и она осторожно заглянула во внутреннее помещение Вебминстерского аббатства.
КА-СКАК!
Они находились на большой высоте. Перед ними открывалось огромное, погруженное в полумрак пространство. Свет нонсолнца едва пробивался сквозь плотные слои паутины, куполом нависающей высоко вверху.
Раздается звук, похожий на радиопомехи…
Громадная зала представляла собой неуклюже сооруженный и обтянутый плотной паутиной каркас неправильной формы, поддерживаемый множеством в беспорядке расставленных опор, столбов, колонн и стоек, в свою очередь сплошь увитых паутиной. В самом центре возвышалась древняя полуразрушенная церковь. В окружающем пространстве она казалась совсем крохотной и совершенно терялась. Ее башня со шпилем упиралась прямо в паутиновый потолок. Флюгер полностью утонул в паутине и не был виден.
— Должно быть, отсюда у них все и начиналось, — прошептал Джонс.
В стенах этого громадного помещения виднелось множество черных отверстий: должно быть, это были входы в ведущие наружу тоннели.
Внезапно у меня перед глазами проносится вереница изображений, словно кто-то с бешеной скоростью переключает телевизионные каналы. Я вижу:
— Ну хорошо, — сказал Джонс. — Давайте-ка опробуем наш агрегат.
Он опустил приманку, привязанную к прочному шнуру, вниз. Хеми достал из его кармана электрический фонарик и направил на нее луч света.
Нечто летящее.
— Готово? — спросила Диба.
Нечто похожее на гнездо.
Она дернула за шнур четыре раза. Сигнал означал: «Паутину не шевелить».
— Сюда сюда… окошко, окошко, окошко, — зашептала она словно подзывая цыплят с утятами: «цып-цып-цып, ути-ути-ути».
Нечто похожее на сияющий торнадо.
Хеми поводил лучом фонарика из стороны в сторону, потом они устроились поудобнее, замерли и стали ждать.
Буквально через несколько секунд после того, как их товарищи снаружи перестали трясти паутину, где-то внизу почувствовалось некое шевеление.
А затем все погружается во ТЬМУ. Я двигаю глазами туда-сюда, но ничего не вижу. Вскоре, однако, зрение возвращается. И я понимаю: это Глоблет.
Да-да, что-то там, похоже, задвигалось, зашевелилось. Какие-то тусклые отблески… там, далеко во мраке.
– Я тебе закрыла глазки, потому что ты была какая-то странная.
Диба застыла, боясь шевельнуться.
– Ага… – рассеянно бормочу я.
В полумраке аббатства из черных отверстий одно за другим выползали… окна. Да-да, настоящие окна! Десятки и десятки окон, то есть тяжелых крашеных деревянных оконных рам, вставленных в оконные коробки и застекленных толстыми, пыльными и покрытыми пятнами стеклами, сквозь которые тускло мерцали странные огни. Из каждой такой рамы торчало по восемь деревянных же, членистых паучьих лап, по четыре с каждой стороны.
В голове у меня подвижная каша, напоминающая туман. Знаете, так бывает в школе: ты запредельно устал – настолько, что засыпаешь в автобусе или прямо на уроке. И в итоге получается не сон, а белиберда…
Можно сказать, транс.
Странно вели себя эти… существа! Они то стояли, раскачиваясь на своих тонких лапах, то вдруг стремительно срывались с места и мчались по залу, то снова застывали, покачиваясь, или, медленно перебирая конечностями, прохаживались взад и вперед по огромной площади аббатства. Как тут не закричать от ужаса, глядя на эту жуткую картину! Диба вовремя зажала рот ладонью, другой рукой судорожно вцепившись в плечо Хеми. Мальчик-призрак тоже весь напрягся. Ясно было, что и ему не по себе.
Вдруг откуда-то сверху, из темноты, выпуская из себя толстую паутину и суча лапами, стало неторопливо опускаться еще одно черное окно. Оно медленно вращалось, и вместе с ним вращались лучи света, исходящие из него, словно из прожектора, с обеих сторон. А сквозь стекла окна видно было, что там ходят какие-то бледные фигуры.
Представляю, какое у меня сейчас выражение лица. Я видела похожее примерно год назад, когда…
За некоторыми окнами волочились обрывки веревок, зажатые в щели между плотно закрытой рамой и оконной коробкой. Должно быть, это все, что осталось от незадачливых искателей приключений, приходивших сюда раньше, подумала Диба.