– Что ты имеешь в виду?
– Сам шеф агентства лично открыл мне дверь, – засмеялась она.
– Я думаю, Мартина, праздник приближается…
— Без охотника?
– Серьезно? – Она смотрела на него, высоко подняв брови.
— Нет, — сказал шаман. — Без охотника не обойтись. Я просто подумал — для таких проклятий неважно, кто будет этот охотник. Если ты, Гугук, станешь лучшим охотником племени…
– Я хотел бы в это верить.
Гугук просиял.
– Я сделаю кофе, – сказала она.
— Завтра же пойду, подстрелю косулю! — сказал он. — Прямо с утра! Или лучше две?
– И на мою долю…
— Две, — убежденно сказал шаман. — Одну принесешь мне.
Мартина удалилась за ширму, а он задумчиво бродил вокруг стола, продолжая думать об этом щекотливом моменте, связанном с расписками. Уж очень ему хотелось вручить их клиентке лично, ведь, согласно контракту, это его задача. Правда, было одно «но»… И это «но» заключалось в том, что расписок у преступницы может не оказаться или она категорически заявит, что впервые об этом слышит. И тогда, даже если он сам выйдет на нее и попытается вступить в контакт (у него, естественно, не было ни малейшего представления, в какой форме это может произойти), то в очередной раз «расквасит себе нос». Но об этом пока не хотелось думать…
Он встал и, подняв с земли шкуру, отряхнул ее.
Мартина поставила поднос на приставной столик, потом залезла в свою сумочку и выложила оттуда на поднос пару сэндвичей. Победно взглянув на Макса, спросила:
— Хорошая шкура, спасибо тебе за нее, — сказал он, перекидывая шкуру через плечо. — Ну, жду тебя завтра. Если не найдешь косулю, сгодится и коза.
– Не откажешься?
Гугук закивал.
– Очень кстати, Мартина.
— Принесу! — сказал он. — Завтра же принесу!
Они сели на диван и несколько минут молчали, интенсивно откусывая от сэндвичей и отхлебывая из чашек. Молчание прервала Мартина.
– Выкладывай, Максик.
Он поставил чашку, не спеша прикурил и, выпустив первый дым, начал излагать:
– Мартина, я заказал тебе билет на завтра. Поезд отправляется в шесть утра. Я провожу тебя. Тебе надо пойти по этому адресу. – Он протянул ей небольшой листок бумаги. – Там проживает пожилая женщина Магда Пфеффер. Она, по моим данным, является приемной матерью разыскиваемой преступницы.
– Откуда тебе это известно?
– Мартина, сейчас нет времени для обсуждения этого вопроса. Потом все узнаешь. Просто прими то, что я тебе говорю.
– Что я ей должна буду сказать?
Макс задумался, наморщил лоб и взялся рукой за подбородок. Большой и указательный пальцы туда-сюда заскользили по коже, помогая работе мысли. Наконец он сказал:
– Давай что-нибудь вместе придумаем. Конечно, нельзя ей говорить, что ее дочь подозревается в убийстве. Требуется нечто нейтральное…
Оба задумались. Потом Мартина сказала:
– А что, если я скажу, что нахожусь в Берлине по делам службы и хотела бы передать ей привет от дочери, знакомой которой я являюсь?
– Это было бы вполне нормально, если бы мы хотя бы что-то знали об этой дочери. Я не знаю ни имени, ни фамилии. Очень может быть, что она тоже носит фамилию Пфеффер, но не обязательно… Я не знаю, когда и при каких обстоятельствах расстались мать с дочерью. Все это и предстоит тебе выяснить.
– Максик, если я не назову ни имя, ни фамилию, то буду в очень глупом положении…
– Я дам тебе фотографию Кристины Маттерн, – сказал он, открыл ящик стола и протянул Мартине фото Кристины Маттерн.
– Ты предлагаешь, ничего не говоря, протянуть ей фото, а потом тащить ее в обморочном состоянии на кровать и срочно вызывать врача… Она сразу решит, что ее дочь убита, ведь просто так незнакомые люди не предъявляют фотографии близких. Кстати, откуда у тебя фото Кристины?
– Сфотографировал украдкой при случае. Сейчас это неважно. Что же делать? Мне как раз нужно, чтобы на этом фото она признала свою дочь…
– Может быть, попробовать так? Я скажу, не называя имени, что отдыхала вместе с ее дочерью на курорте. При расставании она подарила мне фото на память, а адрес не сообщила, так как планировала переезжать. Сказала, что потом даст о себе знать, а на всякий случай назвала мне адрес матери. Я до сих пор не имею от нее никаких известий и решила воспользоваться случаем…
– Каким случаем?
– Моим нахождением в командировке в Берлине. Вот решила заглянуть к ней в надежде узнать что-нибудь от нее… В разговоре она обязательно назовет имя дочери, если это на самом деле ее дочь…
– Пожалуй, это уже лучше. Так и поступим. Корректировать будешь по ходу дела. Постарайся узнать как можно больше.
– Хорошо, Максик. А если ее не окажется дома?
– По моим данным, она нездорова и большую часть времени проводит в квартире. Подождешь, если окажется, что ее нет. Думаю, дальше ближайшего магазина и аптеки она не ходит.
Они выпили еще по чашке кофе, выкурили по сигарете. Когда через окно уже нельзя было разобрать, что происходит на Шиллерштрассе, Макс сказал:
– Мартина, тебе пора. Завтра рано вставать. Я заеду за тобой в четверть шестого.
Без четверти шесть сыщик Макс Вундерлих и его добровольная помощница Мартина Хайзе стояли на перроне главного вокзала Франкфурта. Серебристого цвета междугородный экспресс Карлсруэ – Берлин должен был отправиться через четверть часа, и Макс давал Мартине последние наставления.
– Мартина, твой обратный поезд в шесть вечера. Так что у тебя куча времени. Позвони мне сразу, как только закончишь беседу с Магдой Пфеффер. Для меня это очень важно.
– Будет исполнено, шеф! – Она шутливо поднесла развернутую ладонь к виску.
Макс легонько подтолкнул ее к двери, и экспресс плавно тронулся.
Но шаман уже не слушал его. Развернувшись, он удалился к себе в пещеру. Ры сидела на ложе, закутавшись в обрывки шкур, в глазах ее блестели язычки костра, рыжие волосы в полутьме казались почти черными. Шаман бросил медвежью шкуру на землю.
51
— Утром тапки изобрету, — сказал он, ложась рядом с Ры. — Надоело босиком ходить.
Мартина поднялась по лестнице и, остановившись возле двери с узенькой металлической пластинкой, на которой было выгравировано «Магда Пфеффер», нажала кнопку звонка. Немного подождав, нажала снова. За дверью не было слышно ни звука. Она немного отступила от двери и беспомощно оглянулась по сторонам. На площадке были еще две квартиры. Она решила позвонить в одну из них и раздумывала, в какую. В это время со стороны лестничного марша, не находящегося непосредственно в ее поле зрения, послышались тяжелые шаги. Мартина перегнулась через перила и увидела медленно поднимавшуюся по ступенькам грузную женщину. Женщина тяжело дышала и что-то бормотала себе под нос. Дойдя до следующего марша, она остановилась передохнуть и бросила взгляд вверх – в сторону площадки, где стояла Мартина. Как будто обрадовавшись, что есть кто-то, кому можно пожаловаться, сказала:
— Чего ему было надо? — спросила Ры.
– Представляете, в нашем доме нет лифта… И пожалуй, уже не будет. Дом собираются сносить, но когда это будет, никто еще не знает… Когда я была помоложе, то справлялась с этой проблемой проще. Можно было бы снять другую квартиру, но стоит ли этим заниматься… Не думаю, что мне много осталось… Так и буду мучиться пока. Выхожу я из дому, собственно, редко…
— Да так, — отмахнулся шаман. — Пустяки. Всего лишь научил, как разрушить проклятие.
Ры с восхищением вздохнула.
Она снова пустилась в свой нелегкий путь. Поравнявшись с Мартиной, остановилась и, достав из кармана куртки ключ, подошла к двери с металлической пластинкой. Мартина, которая до сих пор не произнесла ни слова, вдруг сообразила, что это и есть Магда Пфеффер, и быстро заговорила:
— Знаешь, шаман, — сказала она. — Ты все делаешь не так, как все люди.
– Прошу прощения, фрау… Мне нужна Магда Пфеффер…
— Это почему еще? — удивился шаман.
Женщина медленно обернулась.
— Другие дали бы ему дубиной по башке, чтоб не мешал людям по ночам, — объяснила Ры. — А ты ему помогаешь. Ты всем помогаешь. И еще ты добрый. И умный. В общем, все у тебя не как у людей.
— А, — понял шаман. Немного полежал молча, а потом добавил: — Когда я был маленький, я потерялся в лесу, и меня воспитала стая диких собак. Вот поэтому я не такой, как другие.
– Это я. А что вам нужно от Магды Пфеффер?
Ры засопела и прижалась к шаману, принялась любовно копаться у него в волосах. Шаман обнял ее рукой, и так они лежали, глядя, как костер бросает отсветы на стены и потолок пещеры.
Мартина принялась бойко излагать легенду, изобретенную совместно с Максом. Женщина внимательно слушала, лицо ее отражало сложную гамму чувств. Мартина решила, что она не верит, и достала из сумочки фотографию.
Уснули они далеко не сразу.
– Вот это фото, которое мне подарила ваша дочь.
Магда Пфеффер схватила фотографию, потом нацепила очки, взгляд ее застыл на фото Кристины Маттерн.
Иначе будет бардак
– Боже мой, Эрика… Какой же она стала! Ведь я ее не видела более десяти лет…
Рано утром к ваятелю Джерку пришел царский визирь.
— Здравствуй, Джерк, — сказал визирь. — Я вижу, сфинктер удался на славу.
Она посмотрела на Мартину сквозь очки, которые не смогли скрыть блестевшие за стеклами слезы. Семидесятилетняя Магда достала бумажную салфетку и поднесла ее к хлюпающему носу. Потом сказала:
— Это сфинкс, — буркнул Джерк, шлифуя нос статуи крупным напильником.
— Да неважно, — отмахнулся визирь. — Я к тебе по другому вопросу.
– Что же мы стоим? Давайте войдем…
Джерк вздохнул и повернулся лицом к визирю.
Они прошли в комнату, и Магда предложила ей сесть. Опустившись на тот самый стул, на сиденье которого много лет назад маленькая Эрика подложила матери кнопку, Мартина обвела комнату взглядом и сказала:
— Слушаю тебя, визирь Неберуф.
– Выходит, я зашла к вам напрасно… Думала услышать что-нибудь об Эрике, а вы и сами ничего не знаете. Неужели она ни разу не навестила вас за десять лет?
Тот облизнул губы и продолжил:
Старая женщина вздохнула и сказала:
— Его величество фараон-батюшка Тьфутинахт Семнадцатый желает построить статую. Ты ведь можешь построить статую?
– Пожалуй, она считала, что с приемной матерью не стоит общаться… Злые языки рассказали ей однажды, что я ее неродная мать… А потом она сбежала от меня.
— Изваять, — проворчал Джерк. — Могу.
– Может быть, это была не главная причина, почему она сбежала?
— Не придирайся к словам, Джерк, — строго сказал Неберуф. — Просто скажи: «Да, господин визирь».
– Вполне возможно. Ведь это случилось незадолго до объединения двух Германий. Тогда восточная молодежь бредила жизнью на Западе… Вот она и сбежала. Вообще говоря, Эрика была трудным ребенком… Возможно, это было ошибкой с моей стороны, когда я ее удочерила… А что оставалось делать? Ведь у крошки никого не осталось…
– Что вы имеете в виду?
— Угу, — кивнул Джерк.
– Я ей не совсем чужой человек. Она дочь моего умершего племянника. О его смерти я узнала не сразу. Сами понимаете, Германия в то время была разделена, и контакты между гражданами были затруднены. Я добилась и в конце концов удочерила девочку. Может быть, это была моя ошибка…
Он снова развернулся к своему сфинксу, прищурил один глаз и критически оглядел лицо скульптуры, потом нежно приложился к носу напильником. Несколько крупинок камня упали на стол. Визирь обошел стол с другой стороны, чтобы видеть ваятеля.
– Какую фамилию носил ваш племянник?
– Он был сыном моего родного брата, а брат, естественно, был сыном нашего отца Ганса Пфеффера. Я никогда не выходила замуж и ношу девичью фамилию. Так что все сложилось удачно. При удочерении Эрика получила мою фамилию, что, собственно, совпадает с фамилией ее отца, хотя по степени родства она мне приходится… видимо, двоюродной внучкой или кем-то в этом роде…
— Джерк! — сказал он. — Это важная задача. Ты наш лучший ваятель, и фараон-батюшка поручает это именно тебе. Он рассчитывает на тебя, если кто и сможет справиться с этой задачей…
– И за это время вы не получили от Эрики ни единой весточки?
— А что я получу? — оборвал его Джерк, поднимая лицо от сфинкса.
– Сначала я пыталась ее разыскать, но из этого ничего не вышло. А потом, уже гораздо позже, я получила от нее первое известие. Она писала из колонии, где сидела за наркотики. Как оказалось, это была не первая ее отсидка. Помню, я проплакала всю ночь. Я не смогла воспитать ее так, как надо. В школьные годы за плохое поведение ее забрали от меня в специальный детский дом… Потом было еще короткое сообщение, когда она вышла из колонии. Это было, по-моему, где-то в начале этого года… Она писала, что решила изменить свою жизнь, обещала при первой возможности навестить меня.
Неберуф замялся.
– Откуда она писала?
– Письмо было из Гамбурга. Она и сейчас там живет? Где вы с ней познакомились?
— Денег у нас еще не изобрели, — признался он. — Так что выплатим по старинке, десяток медных браслетов и пять молоденьких рабынь.
– Нет, фрау Пфеффер. Я же говорила, что познакомилась с Эрикой на отдыхе в Италии. Я живу во Франкфурте. Оказалось, что и она из Франкфурта…
Ваятель фыркнул.
– Значит, она уже перебралась во Франкфурт?
— Вы мне еще не выплатили рабынь за январь, — сказал он. — А в том году вы обещали мне мраморную гробницу, и где же она?
– Видимо, так… Она мне не рассказывала о своей прошлой жизни. В Италии мы очень подружились, и я предложила ей продолжить общение, когда вернемся во Франкфурт. Она не возражала, но свои контактные данные мне не дала, сказав, что сразу по возвращении во Франкфурт намерена сменить съемную квартиру. Она сказала, что сама найдет меня. Правда, попросила мой адрес и номер телефона, но ни разу не дала знать о себе… Вот я и зашла к вам, воспользовавшись случаем.
– Извините, уважаемая… Я ведь так и не знаю, как вас зовут!
— Ты поставлен в очередь на гробницу, — смущенно пробормотал визирь. — Как только подойдет твоя очередь…
– Мартина Хайзе.
– Спасибо, милая Мартина. Теперь, по крайней мере, знаю, что она где-то есть, и смею надеяться, что у нее все в порядке.
— Да я помереть успею, пока она подойдет, — сердито сказал Джерк.
Мартина ничего не сказала, на миг представив, что было бы со старой женщиной, если бы она вдруг узнала, что ее дочь снова села… и на этот раз за убийство. Она смотрела на грузную, с одутловатым лицом Магду Пфеффер и думала о том, что, вполне возможно, она уже никогда не увидит свою дочь, а дочь, скорее всего, не будет присутствовать при кончине матери… От этих грустных мыслей ей стало зябко и сиротливо, и она решила, что пора уходить. Мартина встала со стула и сказала:
— Вот и славно! — кивнул Неберуф. — Помрешь, а тут тебе и очередь на гробницу!.. А что касается рабынь, я завтра узнаю у казначея. И еще, если хочешь, выбью для тебя пару браслетов авансом. Ну что, согласен?
– Надо идти, фрау Пфеффер, скоро мой поезд.
Магда Пфеффер с трудом поднялась и виновато сказала:
Джерк вздохнул.
– Даже кофе вас не угостила. Я большой специалист по этому напитку.
– Ничего страшного. Будем надеяться, такой случай еще представится.
— Что нужно изваять-то? — спросил он.
– Если вдруг Эрика найдет вас, расскажите обязательно, что были у меня. Скажите, что я хочу ее видеть, что здесь у нее родной дом… Добавьте, чтобы не очень тянула с визитом… Видите, какая я…
Мартина жалко улыбнулась и вышла из квартиры.
Визирь пожевал губами, припоминая суть задачи.
52
— Нужна статуя, — сказал он. — Его величество во весь его божественный рост, грозящий иноземцам.
Мартина прохаживалась по перрону главного вокзала Берлина в ожидании поезда. На душе скребли кошки. Перед глазами стояло лицо старой больной Магды Пфеффер, у которой она, кривляясь, вытянула важную для Макса информацию. Она где-то читала, что для получения важных сведений сыщики идут и не на такое. Но это сыщики. Она всего лишь пробует писать детективные истории. Теперь ей стало понятно, что писать о преступлениях и самому возиться в хитросплетениях человеческой судьбы – совершенно разные вещи. Пусть Макс сам делает это. Она готова помогать ему что-то документировать, куда-то для него звонить, даже следить за кем-то, но только не эти спектакли, один из которых ей только что пришлось разыграть.
Джерк приподнял бровь.
Междугородный экспресс появился неожиданно. Пассажиры шустро распределились вдоль состава. Мартина вошла в первый попавшийся вагон второго класса (собственно, такой же уютный, как и его собрат первого класса), отыскала свободное место у окна и откинулась на спинку сиденья. Дождавшись, когда поезд тронулся, набрала Макса.
— Грозящий?
– Хай, Мартина, почему долго не звонила? По моим расчетам, ты уже в обратном поезде.
– Угадал. Просто не было настроения.
— Да, вот так.
– А что? Не получилось?
Визирь принял угрожающую позу, выпятил челюсть, правую ладонь сложил в фигу, а левую руку положил на сгиб локтя правой. Джерк понимающе кивнул.
– Как раз наоборот. Все получилось. Только какой ценой…
Она коротко рассказала о том, что видела.
— Да, вижу. Думаю, можно вырезать статую из кедра.
– Это все эмоции, моя писательница. Не я придумал преступления, а раскрывать их нужно. Лучше доложи факты.
– Тогда слушай. Она признала, что на фото ее дочь. Ее зовут Эрика Пфеффер. Она дочь умершего племянника Магды Пфеффер. Более десяти лет назад Эрика сбежала от Магды. За это время Магда дважды получала от нее письма. Один раз из колонии, где она сидела за наркотики. И второй раз, совсем недавно, из Гамбурга, когда Эрика уже освободилась.
— Отлично, отлично, избавь меня от подробностей. Сколько времени тебе потребуется?
– Она что-нибудь рассказала об истории удочерения?
– Только лишь то, что племянник умер и ей пришлось взять девочку, так как у нее больше никого не было.
Джерк почесал в затылке.
– Больше ничего?
– Нет.
— Хм-м… — протянул он.
– Ну и хорошо… Значит, она просто не знает…
— К концу недели успеешь?
– А я могу это узнать?
Джерк выпучил глаза.
– Не сейчас, Мартина. Что еще?
— Ах, да! — спохватился визирь. — Забыл сказать. Статуя должна быть сто локтей в высоту.
– Пожалуй, все, что я рассказала, самое важное.
— Сколько?.. — ахнул ваятель.
– Согласен. Мне достаточно этой информации. Все совпадает с ранее полученными сведениями. Позвони мне завтра. Счастливого пути.
— Сто, — сказал визирь. — Ты что, считать не умеешь?
На следующий день Макс с раннего утра находился в офисе. Пил кофе, курил и ломал голову над следующим ходом. Теперь он знал о преступнице все, включая ее имя. Достаточно одного звонка, и полицейский маховик завертится. А что же с расписками? Мартина доложила, что Эрика Пфеффер сидела за наркотики. Когда Эрика звонила Бригитте Гаммерсбах, та решила, что говорит сумасшедшая… Сам убитый банкир опасался ее… Нет, скорее всего, он ничего ей не рассказывал о бриллианте, тем более о каких-то расписках. Зачем же она взяла портмоне? А кто может объяснить действия наркоманки? Схватила автоматически? Надеялась найти там пару марок на очередную дозу? Вполне возможно… Ведь она совсем недавно освободилась и в деньгах не купалась… А потом? Зачем ей портмоне? Совершенно ни к чему. Лишняя улика. Как и парик, который она выбросила почти сразу…
— Сто локтей! — взвизгнул Джерк. — Сто локтей! А почему не двести?.. Ты же сказал — статую в рост фараона. Стало быть, три локтя. Ну, леший с ним, приукрасим — пусть будет четыре. Но сто?!..
Макс сел на диван и взъерошил волосы. Он снова представил весь маршрут преступницы, начиная с того момента, когда она села в машину напротив парикмахерского салона. Штайнштрассе, потом направо по Бергштрассе, потом налево по Биркенштрассе до светофора… Стоп. Здесь она покидает «Фольксваген» и на глазах у фрау Синц с большим пластиковым пакетом бежит немного вперед и направо… Что там было справа еще до входа в подземку? Какое-то здание… Если это так, то только там… Он набросил куртку, захлопнул офис и быстрым шагом пошел к парковке.
— Это его божественный рост, — сдержанно ответил Неберуф. — Фараон-батюшка очень настаивал. Статуй в четыре локтя всюду навалом, а вот в сто…
Макс поставил «Рено» там же, где обнаружил угнанный «Фольксваген». Вышел из машины и начал осматривать землю возле кустов. Прошел в сторону недалеко растущих деревьев. Пусто. Все правильно… Он бы тоже здесь ничего не выбросил… Вперед и направо в сторону подземки. Точно, есть здание… Низкое и длинное, из кирпича. Редкое явление для этого региона Германии… Наверное, очень старое. Вот они – приямки. И не один… Все правильно, как же без них в таком старом здании… Наверняка есть подвальное помещение, которое требует света… Сколько их? Аж целых три. Он подошел к первому. Приямок был закрыт довольно редкой решеткой. Сюда при желании можно и толстый роман протолкнуть… Он присел на корточки. Навскидку ничего… Пошел к следующему. Пожалуй, тоже пусто. У третьего он сидел дольше, чем у двух первых, пристально всматриваясь в грязное дно приямка. Глаз не обнаружил ничего заслуживающего внимания. Снова вернулся ко второму. Затаив дыхание, Макс сантиметр за сантиметром сканировал дно приямка. Пожалуй, пусто. Сейчас он еще раз вернется к первому, и если снова ничего… Что ж, такие подарки жизнь подбрасывает не каждый день… Он еще раз бегло осмотрел дно приямка, над которым сидел на корточках. Там, в правом углу… Пожалуй, это просто кленовый лист бурого цвета. И не один… А что под ними? Хорошо бы взглянуть поближе… Макс рванул вверх решетку – она легко поддалась. Он спрыгнул в яму и нагнулся над кучкой листьев. В нос ударил прелый запах. Брезгливым движением сгреб листья в сторону. Вот оно!
— Невозможно, — сказал ваятель.
Визирь покачал головой.
Сыщик выбрался из ямы, вернул на место решетку и зашагал к машине. Его распирало от желания прямо сейчас открыть портмоне, но он решил это сделать в офисе. Бросив находку на заднее сиденье, завел машину и взял курс на Шиллерштрассе.
— Джерк, ты не понимаешь. Это важная государственная задача, ее нужно выполнить.
Макс смочил водой бумажную салфетку и аккуратно протер портмоне. Взял еще одну и вытер насухо. Он бережно взял портмоне в руки (сторонний наблюдатель мог бы решить, что в руках сыщика археологический артефакт) и открыл замок-молнию. Там было пусто. Если здесь были деньги, то так и должно быть. Есть еще отделение. Дрожащими руками он открыл его. Увидев какие-то бумажки, вытряхнул все на диван…
— Невозможно вырезать из кедра такую большую статую.
Макс сидел за письменным столом с растерянным видом. Этого не может быть. Его величество случай уже преподнес ему несколько подарков, и вот еще один! Это был его джекпот как награда за многие «перечеркнутые комбинации чисел». Он вспомнил эти комбинации, которые непрерывно выстраивал в голове, вспомнил бесчисленные звонки и опросы свидетелей, вспомнил бессонные ночи… И вот так все просто… Было ли так необходимо все то, что ему пришлось проделать до этого? Видимо, да…
— Ну, хорошо, — раздраженно сказал Неберуф. — Вырежи из… из… ну, я не знаю, из чего ты там еще вырезаешь?
Тут его взгляд упал на сфинкса, и он радостно воскликнул:
Перед сыщиком лежала жиденькая стопочка бумажных листков, которые он тщательно расправил и скрепил между собой. Из этих бумажек следовало, что следующим шагом будет серьезный визит к Ахмеду. Но это потом. А сейчас он встал и подошел к сейфу, который еще ни разу не открывал за время существования сыскного агентства Макса Вундерлиха. Спрятав листочки в сейф, вернулся к столу и вытряхнул на него остатки того, что было в коричневом портмоне. Какие-то старые чеки, квитанции, несколько визиток Рольфа Гаммерсбаха. Макс открыл ящик стола и сгреб туда на всякий случай уже никому не нужные бумажки. Потом он разыскал за ширмой небольшой пластиковый пакет, снова подошел к столу и, открыв другой ящик, достал оттуда соломенный парик. Присоединив к нему пустое коричневое портмоне, сунул все это в пакет. Сняв трубку, набрал номер. Ему ответили:
— Вот из этого, как его?.. Из камня!
– Полицай-президиум. Дежурный инспектор Ботт.
— А где взять столько камня? — запальчиво воскликнул Джерк. — Ты хоть знаешь, сколько камня нужно?
– Частный детектив Макс Вундерлих. Скажите, пожалуйста, инспектор, кто занимается делом об убийстве банкира Рольфа Гаммерсбаха?
– Инспектор Гримм. Хотите, чтобы я вас с ним соединил?
— Избавь меня от технических деталей, — сказал визирь. — Я высокопоставленный чиновник, я не обязан уметь считать, я руковожу. Статуя нужна для престижа, это важная государственная…
– Было бы очень любезно с вашей стороны.
— У нас нет столько камня.
Макс ждал, пока в трубке что-то клацало и пикало. На душе у него было спокойно как никогда.
— Так разберите что-нибудь каменное! Вон стоит пирамида Хеопса, она уже не нужна, можно ее сломать…
– Инспектор Гримм слушает.
— Это памятник культуры, между прочим, — сказал Джерк. — Люди строили, старались, а мы будем ломать? И кстати, этот Хеопс тоже был фараоном. Нехорошо как-то.
– Меня зовут Макс Вундерлих. Я частный детектив. Хотел бы сообщить некоторые факты по делу об убийстве банкира Рольфа Гаммерсбаха.
— Да ладно тебе! — поморщился визирь. — Он вообще не из нашей династии. Аккуратненько разберешь, дадим тебе в помощь десять-пятнадцать тысяч смышленых ребят…
– Можете приехать прямо сейчас?
Джерк вздохнул.
– Извините, инспектор, давайте договоримся на завтрашнее утро.
— До конца недели — нереально.
Он почувствовал внезапно, что сейчас у него нет ни сил, ни желания куда-то ехать и что-то рассказывать. Напряжение последних дней давало о себе знать. Инспектор заговорил, и чувствовалось, что он несколько расстроен.
Визирь заволновался.
– Хорошо, господин Вундерлих, давайте завтра в девять. Вас устроит?
— Нет, если нужно время… Я же понимаю. Но к середине апреля — крайний срок…
– Договорились, господин инспектор. Буду обязательно.
— Да ведь уже март!
53
— К середине апреля — крайний срок, — упрямо повторил Неберуф. — Джерк, это важная государственная задача. Мы три месяца разрабатывали для тебя техническое задание, сидели целыми сутками, выделяли бюджет, обдумывали, как лучше построить скульптуру, а ты теперь хочешь уничтожить труд десятков визирей и писцов? Ты в своем уме?
Макс ехал к инспектору Гримму. Он еще не знал, что скажет, когда инспектор спросит, откуда у него такие неопровержимые факты. Но он знал точно, что ни словом не обмолвится о бриллианте Кристины Маттерн. На это он имел полное право. Он сам распутал это дело, и оно не имеет ничего общего с убийством банкира. В этом сыщик был абсолютно уверен.
Ваятель обхватил уши руками и замычал.
Дежурный внизу спросил:
— Хватит придуриваться, Джерк, — сурово сказал визирь. — Все, мне пора. Ты запомнил, как должна выглядеть скульптура?
– Вы куда, молодой человек?
Он опять принял угрожающий вид, левая рука ударила по сгибу правой.
– У меня в девять встреча с инспектором Гриммом. Моя фамилия Вундерлих.
— Запомнил?.. Сделай, чтобы чувствовалась угроза. Чтобы с первого взгляда было ясно, фараон-батюшка шутить не любит. Понятно?
Дежурный взглянул в лежавший перед ним журнал и сказал:
Убедившись, что задачу Джерк уяснил, визирь вышел из мастерской. У порога сидел на камнях писец Пальпирус. Увидев визиря, писец вскочил на ноги.
– На третий этаж на лифте, потом по коридору направо.
— Все в порядке, господин визирь?
Он нашел дверь с бронзовой табличкой с черной надписью «Инспектор Гримм» и слегка приоткрыл ее. Всунул туда голову и открыл рот. Однако инспектор опередил его, сказав:
Неберуф сердито плюнул в песок, усаживаясь в свои носилки. Чернокожие рабы подхватили ручки носилок и зашагали по песку.
– Господин Вундерлих? Входите.
Макс осторожно вытащил голову из-за двери и, широко ее распахнув, вошел.
— То ему не так, это не этак! — громко ворчал из носилок визирь. — Эти ваятели распоясались совсем! Я, говорит, не стану вам ничего делать, придумали, понимаешь, какую-то чепуху! Каково, а? И это он мне, царскому визирю. Подавайте мне, говорит, рабынь, да побольше, а делать я ни черта не буду. А вот тебе!
– Доброе утро, господин Гримм.
Визирь скрутил фигу и высунул ее из-под балдахина носилок под самый нос писца, семенящего рядом.
Инспектор Гримм предложил Максу сесть и спросил:
— Вот! Вот! Хрена тебе лысого, а не рабынь! Запиши там себе: «Ваятелю Джерку не выплачивать вознаграждения, пока не будет готова скульптура». Записал? Пиши дальше: «Квартальную премию урезать на 100 %. Очередь на гробницу сдвинуть на полгода». Пора уже некоторым понять, кто не строит пирамиду — тот не ест.
– Ведь это вы обнаружили синий «Фольксваген»? И, по-моему, случайно. А сейчас вы намерены сообщить некие факты. Не слишком ли много случайностей?
Писец торопливо записывал его слова в клочок папируса, едва успевая шагать за носилками.
После слов инспектора у Макса в голове вдруг четко сложилось, что он ему будет говорить.
— На… полгода… Записал, господин визирь.
– Вы правы, господин инспектор. То, что касается фактов, которые я сейчас изложу, не является случайностью. Я установил их в результате предпринятого мною небольшого расследования.
— Хорошо. Что там у нас еще по плану на сегодня?
– Вы хотите сказать, что по собственной инициативе, желая помочь полиции, начали некое расследование?
Писец заглянул в папирус, пробежал глазами по строчкам.
На лице инспектора играла легкая улыбка, по всему было видно, что сказанное Максом представляется ему по меньшей мере странным. Макс понимал: хотя его появление здесь и является добровольным, это совсем не означает, что опытная полицейская ищейка Гримм примет все на веру и начнет рассыпаться в благодарностях. Не меняя выбранного напористого тона, он ответил:
— Инспекция городских ресторанов, господин визирь.
– Вовсе нет. Ко мне обратилась одна моя знакомая. Ее зовут Кристина Маттерн. Она сказала, что бегло знала убитого банкира, а поэтому попала в поле зрения полиции. Ее подозревают в том, что она заказала банкира…
— Нелегкий день, — проворчал Неберуф. — Надеюсь, ты не забыл заказать для меня столик?
– Не только ее, – перебил Гримм.
— Конечно, не забыл! — c гордостью ответил Пальпирус. — Столики во всех ресторанах заказаны со вчерашнего дня, господин визирь!
– Да, но в данном случае я представляю интересы Кристины Маттерн. Я уверен, что она не совершала этого преступления.
— Это до самого вечера, — сказал визирь. — Остальные дела перенеси на завтра. Эй, там, поворачивайте к ресторанам!
– Частный детектив, а известно ли вам, что мы подозреваем Кристину Маттерн не только на основании ее знакомства с банкиром. У нас есть кое-что еще…
Рабы послушно развернули носилки и зашагали по узким городским улочкам. Визирь откинулся спиной на подушки и почесал живот пятерней.
– Что же?
— Должен же хоть кто-то в этом государстве как следует выполнять свои обязанности, — сказал он. — Слышишь, писец? Так и запиши: «Иначе будет бардак».
– Например, в нашем распоряжении есть фото, на котором она снята вместе с убитым в ресторане, что как минимум позволяет утверждать, что ее знакомство с банкиром не такое уж поверхностное. Более того, выражение лиц и поза снятых не исключают, что отношения между ними были весьма натянутыми…
– Согласен, господин Гримм. Но на фото не Кристина Маттерн…
Как строить пирамиды
– Мы слышали это и от нее. А вы, стало быть, поверили ей потому, что она ваша хорошая знакомая?
— К вам едет комиссия с проверкой! — выдохнул гонец.
– Именно поэтому я взялся за дело, кроме того, я уверен, что она не способна заказать убийство человека.
— Мать моя Исида! — сказал ваятель Джерк. — Простите мой древнеегипетский. Да ведь и трех дней не прошло, как у нас была проверка!
– Вот как! Не способна! Однако вы шустрый молодой человек. Еще ни один преступник не сказал о себе, что он способен на такое. А потом, когда его прижмешь…
Он гневно плюнул под ноги.
Макс умерил свой наступательный тон и покладисто сказал:
— Недели не проходит, чтобы не нагрянула какая-нибудь шелудивая комиссия, — сказал он, нервно взмахивая руками. — А когда мне работать? Они думают, пирамида построится сама собой, если фараон-батюшка будет почаще присылать сюда своих идиотов с проверками?
– Я понимаю, господин инспектор, что у полиции много дел. Вы не можете заниматься только этим, если есть другие неотложные. У меня же была возможность, и я всецело погрузился в это дело.
Гонец пожал плечами.
– Да, да… – промямлил инспектор Гримм, вспомнив, что полицай-президент поставил случай под особый контроль, что это дело как раз и является неотложным, как сказал этот шустрый частный сыщик. Он с надеждой взглянул на Макса и тихо сказал: – А кто же, по-вашему, на фото?
— Я тут ни при чем, — сказал он. — Мне велено передать, я и передаю. Великий визирь Неберуф собирается завтра посетить стройку, дабы лично удостовериться в том, что все идет как надо. С ним прибудут жрецы и писцы. Просили заранее приготовить для них апартаменты и обеспечить провиант.
– Просто другая женщина, очень похожая на Кристину Маттерн.
— А развлекательную программу им не обеспечить? — зло спросил Джерк.
– И вы можете назвать ее или хотя бы намекнуть, в каком направлении полиции следует двигаться?
— Это уж само собой, — сказал гонец. — А теперь мне пора, всего хорошего.
– Я могу ее назвать.
С этими словами он бегом умчался прочь от пирамиды.
У Гримма отвисла челюсть, в то же время его маленькие глазки забегали, засветились неподдельной радостью. Если этот малый говорит правду, то он еще сегодня вечером сможет доложить президенту что-то новенькое. Он осторожно и тише обычного сказал:
Комиссия явилась на следующее утро. К Джерку, работавшему на западной стене пирамиды, прибежал перепуганный раб, замахал руками, крича:
– Ну так назовите ее, господин Вундерлих…
— Едут! Едут!
– Ее зовут Эрика Пфеффер.
Действительно, к пирамиде приближалась цепочка из нескольких носилок, покачивавшихся на плечах чернокожих рабов. К тому моменту, когда Джерк спустился вниз, носилки остановились и из них показались жрецы и чиновники. Последним выбрался великий визирь Неберуф.
– Вот, значит, как! Просто Эрика Пфеффер. И где ее искать? И где доказательства?
— А, это ты, Джерк, — сказал он. — Привет. Ну, и где тут у вас пирамида?
– Сейчас все будет, господин инспектор. Только прошу вас сначала по вашим каналам запросить службу регистрации и выяснить, есть ли такая во Франкфурте и по какому адресу она зарегистрирована.
– То есть вы еще сомневаетесь…