Беки Лэнгдон (смеется). О боже! Я не про это. Что я несу. Простите. (Пауза.) Слушайте, а что с той машиной? Кто-нибудь на ней ездит? Ну, в смысле… Как думаете, мне ее обратно продадут?



Дэнни Гилкрист (по телефону). Какие новости?



Уэст Маккрей (по телефону). Узнал обширную предысторию. Девочка, скорее всего, просто сбежала из дома после убийства сестры. Честно говоря, я думаю, она не хочет, чтобы ее нашли. И теперь мне нужно придумать, как потактичнее сказать об этом ее приемной бабушке.



Дэнни Гилкрист (по телефону). А потом что?



Уэст Маккрей (по телефону). В смысле?



Дэнни Гилкрист (по телефону). Что будешь делать?



Уэст Маккрей (по телефону). Я думаю, Сэди просто сбежала из дома, и это не тянет на интересный сюжет.



Дэнни Гилкрист (по телефону). Знаешь, вышла бы очень трогательная история, если бы получилось вернуть девочку той, кто ее очень любит и ждет. Ты ведь много работал со мной над «Гущей событий» и должен уже это понимать. Так почему же ты не хочешь ее найти?



Уэст Маккрей (по телефону). Я не говорю, что не хочу ее искать.



Дэнни Гилкрист (по телефону). Ну хорошо. Значит, она сбежала. От чего?



Уэст Маккрей (по телефону). От психологической травмы. От воспоминаний о сестре. Это довольно очевидно.



Дэнни Гилкрист (по телефону). А куда она направлялась?



Уэст Маккрей (по телефону). Есть мысли?



Дэнни Гилкрист (по телефону). След обрывается в Фарфилде, так? Попробуй выяснить, где она была до Фарфилда. (Пауза.) Может, узнаешь что-нибудь, может, нет. Может, материала на подкаст не наберется.



Уэст Маккрей (по телефону). Понял.



Дэнни Гилкрист (по телефону). В общем, постарайся что-нибудь найти.



Уэст Маккрей (в студии). Я обращаю внимание на то, что Сэди представилась Беки Лерой. Я спрашиваю об этом Мэй Бет, и она говорит, что Лера – второе имя Сэди.



Уэст Маккрей (по телефону). Значит, она купила машину и назвалась другим именем… Мэй Бет, мне кажется, она не хочет, чтобы ее нашли.



Мэй Бет Фостер (по телефону). Даже если так и было поначалу, то потом все изменилось. Понимаете? Что-то не так. Мне интуиция подсказывает.



Уэст Маккрей (по телефону). Знаете, одной интуиции мне мало.

Сэди

Хотела бы я жить в интернете. Там все просто идеально.

Я заезжаю в какой-то незапоминающийся городок, захожу в библиотеку и с помощью местного компьютера нахожу профиль Кендалл Бейкер. Она очень красивая. Харизматичная. Ей всего восемнадцать, но о таких восемнадцатилетних девушках пишут книги. Она из тех девушек, которые ничего не знают о боли.

У которых нет поводов думать, что они не будут жить вечно.

Я изучаю ее профиль в Инстаграме и с удивлением понимаю, что тщательно отобранные снимки прекрасно выглядели бы и без фильтров. У Кендалл насыщенная жизнь. По будням она идеальная дочь и подруга, а по выходным пускается во все тяжкие. По комментариям в ее профиле я узнаю, что почти все выходные она со своим братом Ноа и узким кругом друзей проводит в баре «У Купера», недалеко от их родного города Монтгомери.

И теперь я у того самого бара, в сотнях миль от Вагнера. Я приезжаю в четверг, паркуюсь напротив бара и жду.

Они появляются лишь в субботу.

Кендалл Бейкер – ниточка, ведущая к Сайласу Бейкеру, брату Марли. Та не лукавила, когда сказала, что он многого добился. После колледжа он сделал несколько удачных инвестиций, а потом вложился деньгами в жизнь родного города. У него сразу несколько бизнесов. Шесть лет назад его сделали почетным гражданином города за «неоценимый вклад в развитие Монтгомери, города, который мы с гордостью называем родным!». Рядом с заметкой, из которой я это узнала, разместили фотографию сияющего Сайласа, красивого блондина, и его семьи. Несмотря на то что мне нужен сам Сайлас – потому что он приведет меня к Киту, – я сперва пообщаюсь с его детьми.

Так что теперь жизнь Кендалл Бейкер в моих руках.

Я просмотрела ее профиль, потом изучила аккаунты ее друзей и в итоге получила неплохое представление о ее жизни. Один приятель Кендалл, Хавьер Крус – или просто Хави, – так ее фотографирует, что создается впечатление, будто он к ней неравнодушен. Она, в свою очередь, общается с ним исключительно как с другом. Я нашла одно видео – кажется, из «Купера», – которое снял Хави. Похоже на сцену из фильма: Кендалл упоенно танцует, подняв руки над головой. Как он ею, должно быть, очарован. Я, словно завороженная, пересмотрела ролик десятки раз. Меня никогда не целовали и не трогали так, как бы мне этого хотелось. Я нечасто позволяю себе об этом думать, но с тех пор, как увидела этот ролик, ни о чем другом и не могу.

«У Купера» – непримечательная деревянная двухэтажная постройка. На втором этаже сдают комнаты. Я вылезаю из машины, прохожу мимо припаркованных мотоциклов и оказываюсь внутри под грязный гитарный рифф. Темно-бордовые стены залиты красным светом, играет живая музыка, у сцены танцуют люди.

Всем тут в основном за сорок, однако за столиком в углу сидит группка идеальных подростков. Ребята смеются и пьют пиво. Они явно не вписываются в обстановку, но им на это наплевать.

Очень странно видеть их вживую. Я так пристально следила за их социальными сетями, что теперь они для меня все равно что знаменитости.

У Кендалл и Ноа светлые волосы, прямо как у их тети Марли, но телосложение у них отнюдь не такое болезненное, потому что они не познали голода, бессонницы и стресса. У обоих блестящая золотистая кожа. Кендалл собрала волосы в два небрежных хвостика. Она сидит, надув губки, и выглядит нарочито скучающей, хотя очевидно, что на самом деле она наслаждается вечером. Ноа – широкоплечий парень с пижонской короткой стрижкой. Он больше, чем Кендалл, похож на отца. У Хави стройное тело, светло-коричневая кожа, длинные взъерошенные каштановые волосы и острый нос. Рядом с ними сидит девушка, которую я видела в социальных сетях, но имени не знаю. Она смеется над какой-то шуткой Ноа, запрокинув голову назад. На ее золотисто-коричневые плечи спадают роскошные темные кудри. В носу у нее аккуратная бриллиантовая сережка, которая то и дело поблескивает на свету. Она красивее Кендалл, но что-то мне подсказывает, что она об этом не знает. Грустно. Очень грустно, когда люди не знают себе цену.

Я подхожу к барной стойке и прошу стопку виски. За стойкой – крепкий белый мужик с длинными, грязноватыми черными волосами, которые стоило бы постричь. Он вытирает руки полотенцем, висящим на поясе, и меряет меня недоверчивым взглядом.

– А не рановато? – Голос у него хриплый, под стать музыке.

Я киваю в сторону ребят за столиком в углу.

– Им т-тоже.

Он наливает мне виски и предупреждает, что если я вляпаюсь в неприятности, то мне потом самой это и расхлебывать. Впрочем, думаю, он немного лукавит. Я залпом выпиваю стопку, морщусь и жду, когда алкоголь начнет действовать. Когда я достаточно выпиваю, мне легче разговаривать. Я запускаю ладонь в волосы, прошу еще одну стопку и так же быстро опрокидываю ее, наслаждаясь горьким привкусом виски. Потом решаю, что оставила бармену достаточно денег, чтобы задать пару вопросов.

Но не успеваю я открыть рот, как отвлекаюсь на парочку в центре бара. Лица парня не видно, но мне удается рассмотреть девушку, ее бледные, изящно очерченные скулы и заколотые назад тоньше светлые волосы. Она пьяна, еле стоит на ногах. Напоминает мою мать. Та познакомилась с Китом именно в баре «У Джоэла». Она напилась, и Кит привез ее домой. Я иногда представляю, как они встретились, как она заплетающимся языком рассказала ему о тяготах жизни матери-одиночки. Внезапно заинтересовавшись, Кит спросил, как зовут ее дочек. Мне кажется, она не сразу вспомнила и какое-то время глупо моргала, уставившись в никуда.

А потом все-таки выдала нас.

Бармен забирает у меня пустые рюмки и идет было к другим посетителям.

– Эй! – окликаю его я. – Вы з-знаете тех р-ребят в углу?

Он кивает:

– Конечно.

– Р-расскажите, что з-знаете.

– Ну, двое из них – дети Сая Бейкера. А еще двое – их друзья.

– А вы с-сами знаете С-Сайласа Бейкера?

Он смеется:

– О нем я, конечно, знаю. Он все-таки владеет этим баром. Но он не из тех людей, которые сами будут сюда ходить. Напрямую я с ним не работаю. Я бы, наверное, даже не знал, кем ему приходятся эти ребята, если бы они сами не кричали об этом на каждом углу.

Я неопределенно киваю и снова оборачиваюсь. И вдруг Хави, видимо почувствовав чей-то взгляд, начинает внимательно осматривать комнату. Я сбегаю в туалет, потому что пока еще не хочу попадаться им на глаза. Рассматриваю свое отражение в зеркале. Путь из Вагнера был неблизким, так что ожоги уже успели скрыться под более-менее ровным слоем загара. Нашариваю в кармане резинку для волос и делаю небрежный пучок. Подворачиваю шорты, потом подвязываю майку на талии. Вытягиваю руки и смотрю на выглядывающий из-под одежды гладкий животик. Внезапно там начинает урчать, потому что я давным-давно ничего не ела. Я щипаю себя за щеки и покусываю губы, пока к ним не приливает кровь.

Выйдя из туалета, я понимаю, что рок-группа ушла на перекур и из колонок играет медленная нежная песня. Кажется, народу она не особо нравится: все тянутся с танцпола к барной стойке. Я бросаю быстрый взгляд на столик в углу. Кендалл косится на танцпол, а остальные подначивают ее идти туда. Может, то видео было не случайностью? Может, она все время так делает?

А что будет, если я украду у нее минуту славы?

Кендалл встает и огибает Ноа, но я уже в центре танцпола. Увидев меня, она замирает. Думаю, она не привыкла к тому, чтобы ей мешали. Я все стою и стою, а она все смотрит и смотрит. Потом на меня обращают внимание и остальные.

Я прямо чувствую всю силу их любопытства.

Идеальный ротик Кендалл беззвучно произносит: «Какого хрена?»

Что задумала эта девчонка?

Я прижимаю руки к бокам и начинаю покачиваться из стороны в сторону. Закрываю глаза и отдаюсь во власть музыки, превращаюсь в некий собирательный образ взбалмошной и загадочной девушки, в которую обычно не влюбляются надолго, но и отпускать не хотят.

Я открываю глаза. Кендалл выглядит так, будто собирается меня убить. Ноа и брюнетка кажутся растерянными. Хави делает большой глоток пива, наклоняется к Кендалл и шепчет что-то ей на ухо. Та пожимает плечами, и он выходит из-за столика и приближается ко мне. Сердце начинает биться чаще. «Я знаю, как тебя зовут, – думаю я. – А ты и понятия не имеешь, кто я». Он выше, чем я представляла. Кажется взволнованным. Я протягиваю ему руку, и он нервно сглатывает, прежде чем ее взять. Ладонь у него влажная. Я веду Хави в глубь танцпола, кладу его руки себе на бедра и неожиданно для себя начинаю таять в его объятиях. Даже не подозревала, что такое возможно. Я провожу рукой по его затылку, мягко касаюсь его волос и удивляюсь этому ощущению. Я прежде никого так не трогала. Наши глаза встречаются. Он смотрит на меня так, будто не верит в то, что происходящее реально; будто ему чудится, что это сцена из фильма, в котором он и не чаял сыграть главную роль, – хотя вообще-то чаял: кто не хочет быть парнем прекрасной загадочной девушки?

Кто не мечтает о красивой истории любви?

Хотелось бы, чтобы это и вправду была история любви. История о влюбленных, чьи губы созданы для того, чтобы целовать друг друга. О щемящем чувстве, с которым они произносят любимые имена. О том, как они всю ночь любуются звездами, пока в них самих не взрываются сверхновые. В таких историях идеальны даже плохо прописанные персонажи. Каждая сцена из выдуманной жизни почему-то кажется куда более реальной, чем любая из настоящей. Благодаря историям любви люди уверяются в том, что они и сами будут жить долго и счастливо, а кто бы этого не хотел?

Мне хотелось бы, чтобы это и вправду была история любви, потому что я знаю, что произойдет на самом деле. Ни к чему хорошему это не приведет. Но чтобы успокоиться, я говорю себе: «Худшее уже позади».

Песня заканчивается.

– Привет, – говорит Хави. У него мягкий, приятный голос.

По телу пробегает дрожь.

Я знаю, как тебя зовут.

– П-привет.

– Угостить тебя чем-нибудь?

– Д-давай, – отвечаю я, а потом добавляю: – Я з-заикаюсь.

Он тепло улыбается:

– Круто. Я Хави.



– Значит, ты недавно здесь, – говорит Кендалл после того, как мы все представились.

Голос у нее неожиданно взрослый, будто она годами пила виски и курила сигареты без фильтра. Бывает такое у некоторых девочек. Она разговаривает со мной с определенной долей скепсиса, но я привыкла к тому, что люди не воспринимают меня всерьез – из-за заикания. Мне это не нравится, но я в силах дать отпор. Кендалл явно к такому не привыкла, так что это теперь мое преимущество.

Я сказала им, что меня зовут Лера.

– Д-да, – отвечаю я.

Я приткнулась между Хави и девушкой по имени Кэрри Сэндовал. Бедро Хави касается моего. Бедро Кэрри – нет. Думаю, и то и другое не случайно.

– Т-только что п-переехали.

Я делаю большой глоток пива, которое мне купил Хави, хоть оно и дерьмовое. Интересно, почему моя мать всегда напивалась вдрызг, а не останавливалась на моменте, когда тебе уже хорошо, но ты еще владеешь собой? Я впервые выпила просто потому, что могла. Мэй Бет пыталась меня запугать, рассказывала, что мамина «болезнь» заразна, что она передается по наследству и что не стоит будить лихо. Но я его разбудила. И знаете что? Пьяницей я не стала. Вот, наверное, почему Мэй Бет так не хотела, чтобы я пила: у меня появился еще один повод презирать маму.

– И ты… э-э… ни с того ни с сего… завалилась сюда? – спрашивает Кендалл.

– Н-ну. – Я отковыриваю этикетку от своей бутылки. – П-по твоему Инстаграму к-казалось, что место п-потрясное.

Ноа хмыкает. Хави удивленно открывает рот и прячет взгляд. Кендалл и Кэрри обе полны подозрения.

– Это ты сейчас призналась, что исподтишка следишь за мной в Инстаграме?

– Х-хотела увидеть, к-как ты справляешься с б-бременем славы.

Хави издает короткий смешок, но, опомнившись, прикрывает рот кулаком. Я смотрю на Кендалл. Ей, должно быть, никто никогда не перечит, раз мой нелепый ответ показался всем дерзким. Глаза Кендалл вспыхивают. Наверное, стоит попридержать лошадей, если я хочу выйти через нее на Сайласа Бейкера.

Я же ради этого здесь.

– Ну и как же я справляюсь? – холодно спрашивает она.

– П-пока рано с-судить.

– Нравишься ты мне, Лера, – заявляет Ноа и чокается со мной бутылкой. У него голос как у телеведущего, разве что слегка нетрезвого. – Оставайся с нами.

– А где ты теперь живешь? – спрашивает Хави и тут же краснеет, будто это слишком личный вопрос. Будто пятнадцать минут назад не обнимал меня за талию. Кендалл закатывает глаза, но потом расслабленно откидывается на спинку дивана.

Кэрри щелкает пальцами и говорит:

– Погоди-ка… А ты не в дом Корнеллов въехала? Вы… Холдены, да?

Главный плюс жизни в крупном городе – постоянные перемены. Не помню, чтобы кто-то приезжал в Колд-Крик с надеждами на лучшее будущее. Уезжали оттуда тоже редко. Все перемены в Колд-Крике – рождение да смерть. А здесь…

Дом Корнеллов. Холдены. Слишком удачно.

– Ага, – отвечаю я.

– Всего в паре улиц от меня, – говорит Хави.

– Этот дом продавала жена моего брата, – объясняет Кэрри. – Там шикарно. И сауна есть, и что-то типа домика на дереве, да?

Я киваю. Почему нет.

Ноа смотрит на меня:

– Родители неплохо зарабатывают, да?

– Н-не хуже твоих.

– А ты откуда знаешь? – спрашивает Кендалл.

– В-ваш отец – б-болыпая шишка.

Я встречаюсь с ней взглядом. Ноа бьет кулаком по столу в знак согласия, а потом делает глоток пива.

– А в-вы, ребята, – я указываю на всех четверых, – с д-детства дружите?

– Может, сама нам расскажешь? – ворчит Кендалл. – Раз ты и так все знаешь.

– Мы с семьей переехали в Монтгомери, когда я училась в третьем классе, – говорит Кэрри. Она кивает в сторону Хави, Ноа и Кендалл. – А ребята тут всю жизнь живут.

– Их папа был моим тренером по бейсболу. – Хави указывает на Ноа, который тут же одним большим глотком опустошает свою бутылку. Он наклоняется к Хави и хватает его за руку.

– Пойдем, чувак. Еще по одной. Я угощаю. – Ноа одаривает меня сияющей улыбкой. – Выпьем за нашу новую подругу.

– М-мне пока не н-надо, спасибо.

Я стучу ногтем по почти полной бутылке. Думаю, не стоит мне больше пить.

Мальчики уходят. Я поворачиваюсь к Кендалл:

– Ты з-знаешь человека п-по имени Д-Джек Херш?

Она поднимает бровь:

– Кого-кого?

– Н-никого. – Я умолкаю. – А Д-Даррена М-Маршалла?

– Что ты несешь вообще?

Мы сидим в неловком молчании. Я не знаю, как общаться с девочками. Тем более с красивыми. Я хочу им нравиться. Это странная нужда, почти жизненная необходимость. Из-за нее я кажусь себе глупой и слабой, потому что причина ее появления – ужасные отношения с матерью. А хуже всего то, что я не могу удовлетворить эту нужду. Догадайтесь, сколько у меня было подруг, даже до убийства Мэтти.

– Эффектно ты тут появилась, – говорит мне Кэрри, и я даже не знаю, комплимент это или оскорбление.

Губы Кендалл изгибаются в улыбке.

– Ну не знаю, – произносит она. – Танец какой-то знакомый.

Я почему-то чувствую прилив гордости. Да, это было смело и нагло.

И благодаря этому я здесь.

– Хави, кажется, очень понравилось, – добавляет Кэрри.

Кендалл смотрит на меня из-под длинных ресниц.

– Он обычно такой робкий. Удивительно, как это он решился подойти. Будь с ним поласковее, ладно?

– Он м-милый. – Я смотрю на ребят. Они все еще у барной стойки. – А что насчет Ноа?

– У него есть парень.

Я допиваю пиво, и вдруг у Кендалл пищит телефон. Она достает его из кармана и объявляет:

– Это Мэтт.

– Не отвечай ему, – говорит Кэрри.

– Надо ответить, – возражает Кендалл. – Ты в прошлый раз советовала не отвечать, и я послушалась, так что в этот раз надо ответить, а то…

– Что, будет опять вести себя по-свински?

– О к-ком речь?

– Об одном говнюке по имени Мэтт Бреннан. Кендалл с ним встречается. – Кэрри выразительно смотрит на подругу. Та делает вид, что не замечает. – Ты с ним познакомишься в СШМ, если Кендалл так и недостанет силенок его бросить, хотя давно пора…

– С-СШМ?

Кендалл поднимает на меня глаза:

– Э-э-э, старшая школа Монтгомери? – Звучит как «Ты что, совсем тупая?».

Я выдавливаю смешок:

– Н-не привыкла еще к н-новой школе.

– А расскажи про старую! – просит Кэрри.

Я натянуто улыбаюсь и пытаюсь вспомнить школу. Мне там никогда не нравилось. Никто со мной не хотел общаться, все только издевались над тем, как я разговариваю. Но со временем мне стало на это наплевать. Школа всегда казалась мне чем-то искусственным, какой-то дурацкой игрой, в которую нужно было играть определенное количество часов в день. А снаружи кипела настоящая жизнь, там были мама и сестра. И я была нужна сестре. Так что на кой мне сдалась алгебра? Какой в ней вообще смысл?

Телефон Кендалл спасительно бренчит.

– Да пошел он! – стонет Кэрри.

– Вы про кого? – спрашивает Хави, подсаживаясь ко мне. Ноа тоже опускается на диван.

– Про Мэтта, – отвечает Кэрри, не обращая внимания на предупреждающий взгляд Кендалл.

Ноа наклоняется к сестре и вырывает телефон у нее из рук.

– Ну-ка отдай, засранец! – кричит она.

– Потом еще благодарить нас будешь, – заявляет Кэрри.

– Боже, Кендалл, если ты бросать его не собираешься, пусть хотя бы побегает за тобой, – говорит Ноа.

– Быстро отдал телефон!

– Ты же обещала. – Ноа машет телефоном у ее лица, а потом прячет его в карман. – Ты обещала, что не будешь сегодня заниматься этой фигней, а я пообещал, что в случае чего отберу у тебя телефон.

Он наклоняется к начавшей было протестовать Кендалл и закрывает ей рот ладонью. Если бы хоть один парень так со мной поступил, будь он трижды моим братом, я бы ему руку сломала.

– Так что хватит ныть про Мэтта и пей уже купленное бухло.

Кендалл хмурится, делает картинный глоток и показывает брату средний палец.

– Привет, – говорит мне Хави.

– Привет.

– Смотри-ка, не запнулась. – Клянусь, я в последний раз краснею в его присутствии. – Мой двоюродный брат раньше заикался, но зато отлично пел. Ну, в смысле, когда он пел, то не заикался. У тебя не так?

Я качаю головой, хотя я и правда не заикаюсь, когда пою. Просто пою я настолько отвратительно, что не очень-то хочется сейчас делать из себя посмешище.

– Я н-не заикаюсь, к-когда остаюсь о-одна.

– Круто, – отвечает Хави. Не сказала бы, конечно. – А мой брат перерос это.

– 3-здорово ему.

Кендалл смотрит на меня, сузив глаза:

– Так я понять не могу: ты заикаешься потому, что нервничаешь?

Я борюсь с желанием сказать, что мне плевать, чего она там не понимает.

Хави заводит руки за голову.

– Как тебе Монтгомери? Почему вы сюда переехали?

– Мы… – Я долго молчу, опустив взгляд, а потом вдруг думаю: не легче ли разбавить ложь правдой? А то я так совсем запутаюсь. – М-моя младшая с-сестра умерла. Η-нужно было с-сменить обстановку. – Все замолкают. Я поднимаю глаза и вижу, что выражение лица Кендалл смягчилось, потому что у нее все-таки есть сердце. – Н-но от т-такого особо н-не спрячешься.

– Да уж, наверняка, – говорит Хави.

– Н-но я все р-равно пытаюсь, – как можно более оптимистично добавляю я и робко улыбаюсь Кендалл. – В-вот испортила в-вам вечеринку.

– Ну нет. Жаль, конечно, что ты оказалась в Монтгомери по такой грустной причине, но… Я рад, что ты здесь, – немного неуклюже отвечает Хави. – Потому что тут офигеть как скучно. Нужно больше новых людей.

– Не так уж тут и плохо, – говорит Кэрри.

– Тут очень плохо, – возражает Хави. – Каждый день, блин, одно и то же…

Ноа комкает салфетку и бросает ее в Хави.

– Ты просто сидишь на своей скамейке запасных и ни хрена не делаешь, вот у тебя все и одинаковое. – Ноа смотрит на меня и указывает на Хави: – Это ему нужно больше новых людей. Ты же по парням, Лера?

– Ой, заткнись, – говорит Хави.

Я пожимаю плечами:

– И-иногда.

– Так, купи девушке выпить, – велит Ноа Хави, а потом обращается ко мне: – А ты обеспечь ему хороший вечерок.

Я не думала, что в мире бывает такой оттенок красного, каким стало лицо Хави.

– Ты таким уродом иногда бываешь, – бормочет он.

Ноа отвечает ему широкой наглой улыбкой:

– Ну если ей не собираешься покупать бухло, то хоть мне купи.

– Да мы же только что там были!

Ноа переворачивает пустую бутылку:

– А я уже все выпил.

– Я с т-тобой схожу, – бросаю я Хави, и он тут же вскакивает с места.

– Прости, – говорит Хави, когда мы выбираемся из-за стола. Он поворачивается ко мне, чтобы я увидела его искренний взгляд, и тут же спотыкается о собственную ногу. – Ноа такой…

– Все н-нормально.

Бармен выставляет перед нами ряд шотов, но Хави не несет их к столику, а выпивает стопку и пишет эсэмэску Ноа: «Хочешь выпить – сам приходи». Потом он берет еще одну рюмку, а вторую протягивает мне.

– За твою сестру.

От неожиданности на глаза наворачиваются слезы. Меня трогает его доброта, и я дрожащей рукой беру стопку.

– 3-за нее.

С трудом проглатываю огненное пойло и откашливаюсь в ладонь.

– Ч-что это?

– Ягер[7], – отвечает он, и я понимаю, что в жизни больше не буду пить ягер, потому что он будет ассоциироваться с этим днем, с сестрой, с тем, как я скрывала боль от мальчика, имя которого узнала еще до того, как он узнал мое.

– Ты такая… – Хави смущается. – Когда я увидел, как ты танцуешь, я подумал… вау.

Кажется, алкоголь развязал ему язык.

– Ты б-будто девушек н-никогда не видел.

– Ну ты просто показалась мне интересной, вот и все, – бормочет он.

Я замечаю, что к нам приближается Ноа, и мне хочется сбежать. Хочу как можно дольше быть наедине с Хави. От этой мысли мне становится стыдно. Я же не за этим здесь. Наверное, я чуть более пьяна, чем нужно, раз на что-то надеюсь.

– Н-не хочешь в-воздухом подышать?

– Да, – с энтузиазмом кивает Хави. – Пойдем, конечно.

На улице удивительно хорошо. Я даже не осознавала, как душно было в баре.

– Н-Ноа тебя постоянно д-достает, да?

– Это так заметно? – Он засовывает руки в карманы.

– Ч-что он там сказал? Что т-ты сидишь на с-скамейке запасных?

Хави краснеет.

– Ага… Ну, такой я человек, мне сложно… – Он с трудом пытается подобрать слова. – Наверное, именно поэтому я общаюсь с Ноа и Кендалл. Они очень активные. Рядом с ними мне кажется, будто и в моей жизни что-то происходит. А сам я будто и не живу полной жизнью.

– М-мне так не показалось, к-когда мы танцевали.

Хави робко, но искренне улыбается. Не могу вспомнить, когда мне в последний раз удавалось кого-то подбодрить. Даже плакать хочется.

– Наверное, ты права, – тихо произносит он.

– Р-рада, что т-ты так думаешь.

– Мы завтра будем тусить у Ноа с Кендалл. Приходи.

– Д-думаешь, ей это понравится?

– Кендалл нужна встряска. – Он пожимает плечами. – Я вижу, как она на тебя смотрит. Ты наверняка можешь пощекотать ей нервы. Монтгомери… вроде большой город, но все равно провинциальный. Вот мы и ходим в бар каждую неделю – хоть какое-то развлечение.

– А их р-родители будут д-дома?

– Да, вполне возможно.

– К-какой адрес?

– Янг-стрит, два-двенадцать.

Пазл понемногу складывается. Я все-таки вышла на Сайласа, через него выйду на Кита, а пока…

Может, получится немного расслабиться.

– О-отличная идея.

– Класс, – отвечает Хави.

Мы медленно прогуливаемся по парковке. Я смотрю на звезды, уже появившиеся на чернильно-черном небе. Чем дальше от бара мы отходим, тем их больше. От красоты звездного неба у меня сладко щемит сердце. Думаю, я мало говорила о таком с Мэтти. Не рассказывала ей о маленьких чудесах, например о том, что зимой звезды кажутся ярче. Не обсуждала с ней, как прекрасен закат. Я решаюсь сказать это Хави, просто чтоб стало легче. Он слегка улыбается и говорит:

– Маленькие чудеса. Красиво.

Наверное, ему понравится все, что бы я ни сказала.

Я не привыкла к такому.

Мы подходим к моей машине.

– В-вот и мой дом.

– Что?

– Шучу. Но м-машина и правда м-моя.

Не понимая толком, что делаю, я открываю дверь.

Хави забирается в машину и говорит:

– Уютненько.

Я залезаю следом и вглядываюсь в его профиль. Он нервно ерзает. Я представляю, как касаюсь его груди и крепко прижимаюсь к нему. Как чувствую его сердцебиение. Как нежно целую его. Я бы хотела забыться в его объятиях, воображая, будто я его девушка. Я бы хотела поправить его челку, чтобы посмотреть ему в глаза. И хотя это не история любви, мне интересно, удалось ли бы ее начать.

Я с усилием сглатываю, облизываю губы. На них еще остался вкус ягера.

«За твою сестру».


Я наклоняюсь к бардачку, вытаскиваю оттуда маркер и протягиваю его озадаченному Хави.

– 3-забыла мобильник д-дома, – поясняю я и вытягиваю руку. – Н-напиши свой номер, и я т-тебе завтра п-позвоню.

Хави открывает маркер и зажимает колпачок зубами. Он так бережно пишет у меня на руке свой номер, что я понимаю: с ним было бы ровно так, как я себе представляю. Потом он просит мой номер, но мне нечего ему ответить. Вместо этого я целую его в щеку. Не только чтобы заполнить паузу: честно говоря, мне очень этого хотелось. Кажется, вышло неловко, но Хави так не думает.

– П-пока без номера. А т-теперь мне н-надо ехать.

– Уже?

– Да, н-но я т-тебе позвоню.

– Ладно.

Он застенчиво улыбается мне, выходит из машины, но напоследок наклоняется и говорит:

– Было очень, очень приятно познакомиться.

Я еще раз обещаю позвонить, потому что не знаю, что тут еще сказать. Наблюдаю, как он возвращается в бар, потом смотрю на номер на руке и повторяю его про себя, пока не заучиваю наизусть.

Потом я перебираюсь на водительское кресло, завожу мотор и еду в город.

«Девочки»

Сезон 1, Эпизод 2