– Два профессора и мэр все подробно объясняли и с исторической, и с юридической позиции, только боюсь, я не смогу воспроизвести их аргументы, – невозмутимо произнес он. – Но если удастся воссоздать свободную Венецию, то я рассчитываю войти в правительство…

Я представил, как профессора и мэр объясняют забулдыге Рыбаку тонкости правового положения Венеции, как просят его помочь изменить ее международное положение и даже намекают на место в будущем правительстве, и понял, что правильно поставил диагноз.

– Конечно, конечно, – кивнул я, зная, что с пьяными и душевнобольными лучше соглашаться. – Наследник автора хартии может претендовать даже на должность премьер-министра или его заместителя…

– Вы так думаете? – с надеждой спросил агент. – Во всяком случае у них есть большие деньги, и они вкладываются не только в Венецию, но делают и другие очень крупные покупки во всем мире! И мне неплохо заплатили – вот, посмотрите!

Он распахнул пиджак, продемонстрировав лейбл «Canali». Я задумался. Говорил он связно и последовательно, бредовым могло показаться только содержание его рассказа. Но с другой стороны, за деньги, полученные в бреду, нельзя купить такой прикид! Значит, это правда? Пусть и невероятная…

– Отличный пиджак! И рубашечка, и туфли… Слушай, Джузеппе, мне нужно найти глиссер, бортовой номер «189». Можешь помочь?

– Легко! – театральным жестом Рыбак достал телефон и стал набирать номер. – Ты не забыл: мои братья наизусть знают все плавательные средства в Венеции?

И это оказалось правдой: через пять минут я получил информацию, что глиссирующий катер номер «189» принадлежит отелю «Золотая лагуна», базируется на третьем причале, водит его Бруно Сальветти, который по местным обычаям именуется капитаном. После этого я окончательно отказался от версии о белой горячке и стал говорить с Рыбаком как с нормальным человеком и ценным агентом.

– Пиццу хочешь, дружище? Или холодного вина?

– Спасибо, я сыт. Да и с выпивкой думаю завязывать: сегодня опохмелился после вчерашнего, и хватит! Теперь мне как-то не к лицу…

– Молодец, Джузеппе! А где мне лучше всего купить квадрокоптер с телевизионной камерой?

– В универсаме, возле железнодорожного вокзала. Там большой выбор!

– Отлично! И мне может понадобиться небольшая надёжная лодка с мотором и навигатором!

– Ну, это не проблема, ты же видел? – он потряс телефоном. – Я теперь главный представитель семьи, и у меня с братьями такие отношения, что в любое время дня и ночи они пригонят по первому моему желанию любую яхту, катер и даже вапорето прямо к дому, – с гордостью сказал он.

– Ты живёшь не у воды, Джузеппе, – напомнил я с улыбкой. – Вапорето туда не подплывет!

– Прекрасно помню, но будет именно так, как я сказал, та-ва-рищч! – последнее слово он произнес по-русски.

Мы рассмеялись. Всё-таки предстоящие перемены в жизни и улучшение материального положения, которое он связывал со мной, здорово повлияли на синьора Брандолини: он не только приоделся, выпрямился и расправил плечи, перестал напиваться вдребодан, но и стал выглядеть гораздо лучше, чем в нашу первую встречу.

– Только меньше болтай о наших делах! – предостерег его я.

– Конечно! – он приложил палец к губам. – Я знаю закон мафии: сохранить в тайне то, что знают трое, можно только, если двое мертвы…

– Вот именно, – согласился я. – Только мне бы не хотелось убивать вас с Коко…

Рыбак перестал улыбаться.

– Ну и шутки у тебя! – уже не веселым тоном произнес он.

– В каждой шутке только доля шутки, друг мой! – сказал я, тоже очень серьезно.

Рыбак нахмурился и кивнул – было видно, что он понял свой просчет. Значит, воспитательная беседа удалась. Я допил вино и двинулся дальше по своим делам. И только одна мысль не оставляла меня в покое: каким образом могла появиться идея об изменении международного статуса Венеции?

Глава 2

Хартия свободной Венеции

Египет, Александрия, 829 год



Тиха египетская ночь, тепла и многозвёздна. Шхуна «Чёрная Звезда» и сопровождающие её бригантины «Медуза» и «Русалка», будто громадные чёрные призраки, бесшумно вползли в прибрежные воды Египта. Свет неестественно крупных звёзд и Луны, многократно искаженно отражаясь колышущимися змеиными дорожками в кривом зеркале воды, давал возможность рассмотреть со стороны только силуэты кораблей, но не их назначение. Это могли быть как торговые, так и военные или пиратские суда. Ни огонька, ни звука команд, только шелест рассекаемой воды. Так целеустремленно движутся к добыче голодные крокодилы.

На подходе к Александрии «Медуза» и «Русалка», подчиняясь миганию фонаря с головного корабля, отстали и, войдя в бухту среди безлюдных скал, затаились в их неровных тенях. «Чёрная Звезда», уже не скрываясь, засветив носовые и бортовые огни, продолжила неспешное скольжение по дельте Нила в сторону главного морского порта Египта. На рейде александрийского порта капитан шхуны Марк Брандолини отдал приказ бросить якорь.

Отдыхать команде не пришлось: остаток ночи на опущенных за борт люльках матросы занимались какими-то ремонтными работами. На рассвете стало видно какими: орудийные порты боевого корабля теперь были задрапированы черной, в цвет корпуса, тканью. Может быть, это и могло ввести кого-то в заблуждение, но при определенных условиях: на большом расстоянии, без подзорной трубы, а главное – того, кого не интересовала ни «Чёрная Звезда», ни ее предназначение, да и вообще ничего на свете! Но формальности маскировки были соблюдены, и это все, что Марк Брандолини мог и хотел сделать. А вообще-то, ему было наплевать, обманет ли кого-то эта примитивная уловка или нет…

С первыми лучами восходящего солнца «Чёрная Звезда» вошла в порт.

Капитан Брандолини, отличавшийся высоким ростом и могучим телосложением, сошёл на берег, сопровождаемый десятком наиболее крепких и отчаянных матросов. Он был одет в чёрный костюм, отделанный серебряными позументами, на ногах – сапоги из мягкой кожи, украшенные серебряными пряжками. Завершал наряд небрежно наброшенный на плечи широкий плащ, который оттопыривал висящий на боку палаш. Шедшие за ним моряки, одетые далеко не столь элегантно, также имели оружие под плащами, что, конечно, не являлось в те времена чем-то из ряда вон выходящим. Но специфические лица, развязные манеры и спрятанное оружие делали их мало похожими на команду торгового судна.

Как и положено, капитан вновь прибывшего борта направился представиться коменданту. Матросы остались ждать на террасе комендатуры. Коменданте Джабари с балкона своей резиденции уже успел рассмотреть и сошедших на берег людей, и их судно с небрежно замаскированными орудийными портами. Он обратил внимание и на то, что шхуна расположилась не носом, а бортом к берегу, как будто готовилась снести береговые укрепления сокрушительным артиллерийским залпом. Словом, от «Чёрной Звезды» не приходилось ожидать ничего, кроме неприятностей. И он уже послал посыльного в городские казармы с просьбой подготовиться к осложнению обстановки. Хотя что может сделать одна шхуна против большого гарнизона?

Правда, Брандолини назвался коменданту венецианским купцом и постарался произвести благоприятное впечатление. Он был почтителен, вежлив, одарил сувенирами: изысканными серебряными пряжками для ремня и обуви, такими, как у него самого, и вдобавок серебряным кубком. Но Джабари никак не мог отделаться от ощущения, что перед ним разыгрывается странный и лживый спектакль: он никогда не видел вооружённых купцов с такими лицами, такой командой и на таком замаскированном паруснике. Гость скорее был похож не на купца, прибывшего с мирными намерениями на торговой шхуне, а на пирата, вошедшего в порт на боевом корабле. Только его намерения оставались пока тайной.

Однако во время довольно долгой аудиенции Брандолини попытался развеять сомнения коменданта. После представления и вручения сувениров, капитан с таким знанием дела повёл разговор о возможностях будущей торговли Венеции с Александрией, что почти успокоил местного чиновника. Ведь внешний вид людей и кораблей бывает обманчив, а их мысли до поры до времени спрятаны в голове, и увидеть их можно только тогда, когда они проявятся в действиях. А про действия визитера комендант пока ничего плохого сказать не мог. Хотя затянувшийся визит уже подходил к концу.

– Кстати, – как бы между делом спросил Брандолини. – Не изменили ли достопочтенные власти Александрии свой взгляд на возможность продажи Венеции мощей святого Марка-евангелиста? Мы готовы дать очень достойную цену!

– Простите, капитан Брандолини, – дипломатично ответил комендант, которого вопрос гостя напряг, как первый открывшийся орудийный люк. – Но это по-прежнему невозможно. Всем заинтересованным лицам хорошо известна наша позиция. Она неизменна. И не произошло никаких событий, которые могли бы ее поколебать.

– Жаль, – со вздохом разочарования отреагировал капитан. – Ну что ж, позвольте откланяться. Очень рад нашему знакомству!

После ухода странного визитера, коменданте Джабари с облегчением вздохнул и возблагодарил Аллаха. Потом вызвал помощника.

– Усилить ночную стражу и приготовить береговые пушки, – приказал он молодому человеку, а затем переключился на другие дела, прекрасно зная, что подчинённые точно выполнят приказ, ибо возможные осложнения не обойдут никого из тех, кто живет и работает в береговой полосе.

Матросы, тихо и мирно дождавшись капитана, вместе с ним зашли в ближайшую таверну и плотно пообедали. После этого они, как водится у мореманов, которым наскучил бесконечный водный простор, отправились гулять по твердой земле, внимательно осматриваясь – то ли любуясь местными достопримечательностями, то ли запоминая дорогу. Прогулка завершилась посещением церкви, в которой покоились мощи святого Марка. Помолившись, они отправились на корабль, но три человека, незаметно отстав, остались в городе.

За время их отсутствия помощник капитана пополнил запасы воды и свежей пищи на корабле. На закате «Чёрная Звезда» покинула порт. Но ушла она недалеко. В бухте среди безлюдных скал шхуна Брандолини бросила якорь по соседству с «Медузой» и «Русалкой». На бригантины были посланы свежие продукты и вода, а капитаны получили приглашение прибыть на «Чёрную Звезду» отужинать с капитаном. Конечно, это был приказ, облеченный в форму приглашения. Брандолини не любил обижать или даже просто напрягать без причины товарищей по оружию. Этим он и отличался от других пиратских предводителей, которые старались поддерживать авторитет, внушая подчиненным страх. Поэтому его не просто уважали, но и любили. Тем более что все прекрасно знали: мягкость и демократичность обманчивы: при необходимости Марк может проявить и твердость, и жестокость.

Ужин, как и совещание после него, длился недолго. За это время матросы убрали драпировку с орудийных портов шхуны. Специальные команды развезли свежую провизию и воду с головного корабля на бригантины. После отбытия капитанов «Медузы» и «Русалки» на свои суда пиратская флотилия подняла якоря и, сохраняя все предосторожности, прежним строем вышла из бухты, взяв курс на Александрию.

Приказ коменданте Джабари усилить ночную стражу и приготовить береговые пушки был точно и быстро выполнен, как и все приказы большого начальника. Но это не помогло.

«Чёрная Звезда», ведомая «венецианским купцом» Брандолини, вернулась, но уже в сопровождении «Медузы» и «Русалки». Орудия готовы к бою, фитили тлеют, ожидая своего часа. С пиратских кораблей, укрывшихся за прибрежными скалами, к александрийскому берегу были посланы шлюпки с опытными и безжалостными лазутчиками. Они не считали себя воинами или жестокими убийцами – для них лишение человека жизни являлось простой работой, за которую платят, если повезёт остаться в живых, не такие уж большие деньги. Другой работы многие из них никогда не знали, а когда чего-то не знаешь, то и голову себе не забиваешь лишними мыслями.

Тайно высадившись на берег, отряд головорезов, напав со спины, бесшумно вырезал не сводящих с моря глаз часовых. Пушкарей, держащих наготове тлеющие фитили, через несколько мгновений постигла та же участь. Орудия развернули в обратную сторону: теперь их жерла смотрели на ничего не подозревающий город. В условленное время они ударили по спящим домам. Одновременно прогремел громоподобный залп пиратской флотилии, снося береговые укрепления и солдатские казармы. Береговые пушки продолжили вести предательский огонь по своим, а пиратские суда, совершив разворот, нанесли сокрушительный удар из орудий другого борта.

Рушились здания, вспыхивали пожары, метались по улицам раздетые, обезумевшие от ужаса люди… Уцелевшие солдаты не успели вооружиться и не могли дать отпор нескольким сотням пиратов, ворвавшихся в порт. Командиры по мере сил пытались организовать оборону, но вспыхивающие очаги сопротивления быстро подавлялись.

Операция по захвату города проходила быстро и успешно. Имелось лишь одно отличие от десятков обычных нападений – у этого была другая цель! Пока основная часть нападающих грабила прибрежные дома и склады, специальная группа, изучившая днём обстановку, направилась к церкви с мощами святого Марка. Здесь их уже поджидала оставленная в городе тройка пиратов с захваченной и подогнанной ко входу большой подводой, запряжённой четвёркой мулов.

Возглавляющий отряд Марк Брандолини первым ворвался в храм. Навстречу им выбежали только несколько растерянных монахов, но посохом абордажную саблю не отобьёшь, да и к серьезному отпору они не были готовы: ведь боевые приемы Шаолиньского монастыря в Египте не практиковались. Собственно, никто даже и представить не мог, что возможно такое святотатство, как похищение мощей апостола, поэтому специальной охраны не имелось. Пираты смели монахов, даже не очень разобрав, кто стоит на пути. Десятки сильных рук аккуратно вынесли и погрузили на подводу мраморный саркофаг с мощами святого Марка-евангелиста.

– Все на корабль! – крикнул Брандолини, и телега с драгоценным грузом двинулась в обратный путь. Обстановка в городе осложнилась: местные командиры всё же сумели организовать сопротивление, откуда-то подтянулись свежие силы, вокруг шёл страшный бой… Несмотря на это пираты, окружившие саркофаг, медленно, но верно продвигались в сторону порта. Они не отвлекались от основной задачи – доставить саркофаг на борт «Чёрной Звезды», и не обращали внимания на происходящее вокруг: этим занимались специальные группы прикрытия, которые не давали никому ни приблизиться, ни стать на пути отряда. Это была профессиональная работа пехоты, как ни странно, успешно выполняемая привыкшими к морским боям флибустьерами.

По мере приближения к морю число пиратов на улицах увеличивалось, а количество защитников города уменьшалось: в припортовой полосе нападающие уже взяли верх. Разграбление захваченного района завершилось, пиратская орда возвращалась обратно с хорошей добычей. Порт за это время тоже преобразился: «Чёрная Звезда», «Медуза» и «Русалка» не теряли времени даром: стоящие на рейде крупные египетские корабли, накренившись, горели, некоторые уже затонули, и из воды торчали только их мачты. Успех пиратов заключается в молниеносном нападении, отчаянном сражении и быстром бегстве – только благодаря этому они отодвигают момент, когда их повесят на рее или на специальной виселице, поставленной на городской площади. Поэтому мешкать и сейчас никто не собирался: добычу сноровисто погрузили на корабли, и вскоре пиратская флотилия, набирая скорость, ушла в море.

Египтяне, ошеломлённые внезапным набегом, не сразу смогли отправить погоню. Наверстать упущенное время, казалось, практически невозможно, однако, в конце концов посланные вслед военные корабли из других портов, попытались это сделать. При свете дня преследователям удалось в подзорные трубы разглядеть беглецов на горизонте, но догнать быстроходные пиратские суда оказалось не так-то просто. Но они упорно продолжали затянувшуюся гонку. Однако на стороне беглецов, кроме выигрыша во времени, было моральное преимущество: победа их окрыляла и изо всех сил дула в пиратские паруса. Немаловажную роль играло и то, что пираты не знали недостатка в предусмотрительно заготовленной свежей пище и воде, чего нельзя было сказать о египетских моряках, которые сидели только на солонине и сухарях, запас которых тоже был ограничен, и уже начали испытывать нехватку питьевой воды – авральный выход в море невозможно было предусмотреть…

Если бы не мощи святого Марка, погоню бы наверняка прекратили: египетские моряки знали своё дело не хуже венецианцев и понимали, что догнать пиратов практически невозможно. Вперёд их гнала только надежда на чудо и, вполне возможно, даже вера в помощь самого евангелиста. Но святой Марк, видимо, не очень-то хотел возвращаться в Александрию – разрушение христианских церквей в Египте уже принимало массовый характер, и вряд ли это могло ему понравиться!

Преследование продолжалось столь же долго, сколь и безуспешно. Но когда пиратские корабли вошли в венецианскую лагуну и затерялись среди десятков островов, египтянам пришлось прекратить погоню и повернуть обратно – на территории похитителей у них не было никаких шансов!

* * *

Венеция встречала маленькую флотилию капитана Брандолини как героев. На главной набережной города уже стояли привезённые в результате операций, аналогичных александрийской, мраморные и гранитные грифоны – символы Венеции. Такие статуи были мало распространены в мире, поэтому венецианские купцы и пираты, а провести между ними четкие различия бывало довольно затруднительно, привозили изваяния обычных львов отовсюду, где встречали, приделывали к ним крылья и украшали площади и дворцы. Пристань тоже украсили красно-зелёно-золотыми вымпелами и флагами с изображениями летающих львов.

Народу на берегу было так много, что казалось, весь город собрался ради такого знаменательного события. Даже дож Венеции – его серенити Джованни I Партечипацио – лично пришёл на пристань встретить смельчаков, воплотивших в жизнь давнее чаяние венецианцев. А так как он не имел права появляться на публике в одиночку, его сопровождала свита чиновников. Охрана главы республики быстро расчистила место для него и сопровождающих лиц, но среди свободных граждан свободной республики такое не проходит – начался ропот, поэтому Джованни I не стал говорить долго, а, поприветствовав Брандолини и его команду, просто пообещал всем, что прикажет высечь имена героев на мраморной доске у стен своего дворца. А вслед за этим объявил, что строительство храма, в котором будет храниться саркофаг с мощами святого Апостола Марка-евангелиста, начнётся незамедлительно. Народ встретил это сообщение овацией и криками радости. Встреча героев переросла в широкомасштабные народные гуляния, капитана Брандолини и его команду разнесли по домам на руках. А принесение мощей Апостола Марка в Венецию стало ежегодным национальным праздником.

Вечером, во внутреннем дворе большого дома семьи Брандолини, удачливые пираты – сами они предпочитали называть себя купцами, – отмечали триумфальное возвращение из Египта. Многочисленные слуги, среди которых было немало бывших рабов, освобожденных в чужих землях, разносили серебряные кувшины с ромом, вместительные подносы с запеченной рыбой, морскими раками и моллюсками, большие блюда с жареным мясом и птицей. Среди гостей, плотно уместившихся за длинными столами, были капитаны, их помощники, руководители абордажной и ударной команд и другие отчаянные моряки, которых уважал и ценил хозяин дома.

Обычный застольный шум и смех мгновенно смолк, когда с кубком в руке встал капитан Брандолини.

– Друзья мои, – громовым голосом, который в шторм перекрывал грохот ветра и волн, сказал он. – Я хочу отдать должное нашим братьям, которые не смогли сегодня оказаться за этим столом. Это были храбрые моряки, и они погибли не в пьяной драке и не от руки мужа-рогоносца, они отдали свои жизни за успех и процветание нашей родной Венеции. Они всегда будут среди нас – на палубах наших парусников, в наших кубриках и в абордажных командах, за нашими столами… И сейчас они здесь – мы будем пить с ними, веселиться и радоваться жизни!

Капитан осушил свой кубок до дна, к нему молча присоединились все сидящие за столами. Привыкшие к сухарям и солонине, моряки быстро разделывались с редко достающимися деликатесами и льющимся без ограничений ромом. Блюда и кувшины мгновенно опустели. Слуги немедленно подносили свежую еду и расторопно разливали крепкое ароматное питье. Веселье шло по нарастающей: крики, смех, шутки – по большей части грубые: недаром капитан запрещал брать на такие застолья оружие… Похоже было, что все забыли о собравшем их поводе. Но не капитан.

– Мы заслужили сегодняшний праздник, – снова поднялся Брандолини, окинув взглядом всю разношёрстную и изрядно пьяную компанию. Надо сказать, что сам он редко напивался, да и сейчас был трезв. – Надеюсь, мы всегда будем достойны тех почестей, которыми нас встретил народ. И дело не в сладости славы и почета, – процветание республики важнее всех наград и званий! А на каком фундаменте стоит Венеция?

Успокоить компанию пьяных пиратов очень трудно, еще труднее заставить их внимательно слушать оратора. Но сейчас такое чудо произошло: пьяные как будто трезвели, а тех, кто не мог вырваться из цепких объятий Бахуса[2], товарищи бесцеремонно толкали острыми локтями в бока и шептали на ухо какие-то очень весомые аргументы, обладающие чудодейственным даром убеждения. И шум смолк, все повернули внимательные и даже слегка просветленные лица к говорящему капитану, который, наряду со многими достоинствами, обладал и несомненным даром красноречия, а дар этот, как ни странно, для простых и грубых людей стоял на втором месте после физической силы и умения убивать.

– На естественных и искусственных островах лагуны, которые могут быть сметены ураганом или затоплены сильным наводнением? Или на величии наших дожей, блеске их украшений и заморских шелков? Нет, это мы являемся твердым и незыблемым фундаментом нашей республики! Неприметные, обычные парни, зачастую в рваной одежде, – именно из-за наших пушек в чужих портах не обижают венецианских купцов! Мы являемся основной силой Венеции! Разве не так?!

– Так, конечно так! – возгласы одобрения и поддержки звучали со всех сторон, а Брандолини, демонстрируя навыки умелого оратора, умело доводил матросов до исступления – толпа остаётся толпой и за пиршественным столом.

– А часто ли бывает, что пиратские корабли заходят в наш порт, чтобы разграбить наши склады, разорить дворцы или поживиться любой, более простой добычей?

– Не было такого! Никогда не было! И не будет! – возбужденно ревели пираты, которые сейчас уже не пытались выдавать себя за миролюбивых купцов.

– Потому что все прекрасно знают – если кто-то захочет совершить такую глупость, то разбираться с ними будет не дож со своей канцелярией, а наши матросы, – Брандолини оглядел присутствующих, которые, расплескивая ром, колотили серебряными бокалами по столу и деревянными ногами по мозаичной плитке, вскакивали с мест, размахивали руками, сжимая воображаемые рукояти палашей, и согласно кивали каждому произнесенному капитаном слову.

– Поэтому я пью за вас, мои боевые друзья! Вы достойны лучшей жизни, и вы получите такую жизнь!

– Ура! Слава Марку Брандолини! Ура! Мы пойдем за капитаном в любой бой!

Странно было видеть ликующих пиратов: суровых, жестоких, искромсанных тяжёлой, безрадостной жизнью, смертельно опасной работой, саблями, осколками и абордажными кортиками мужчин, на долю которых не то чтобы редко, а практически никогда не выпадало даже малой доли хороших слов, сказанных капитаном в их адрес сегодня.

– Но раз мы сила Венеции, раз мы защищаем ее от врагов, то мы должны и управлять республикой, и определять её будущее! – Марк перекричал десятки луженых глоток и снова заставил себя слушать. – Почему же Венеция считается частью Византии? Почему наши дожи, которых избирают свободные венецианцы, являются наместниками Византии? Разве это правильно?

– Нет! Долой! Мы за свободную Венецию!

– Кто так считает, голосует правой рукой, у кого она есть!

Проголосовали все. Правда, среди живых рук было три железных крюка, но их тоже посчитали.

– Значит, мы все за свободную Венецию! – удовлетворенно кивнул Брандолини. – Расскажите об этом общем решении всем нашим братьям на кораблях, всем родственникам и друзьям на берегу. Пусть они тоже расскажут всем, кому могут! Скоро мы будем голосовать за этот выбор!

Дальше празднование бурно и весело текло по проложенному капитаном Брандолини руслу ожидаемых перемен, оно осталось лучшей гулянкой на памяти венецианских пиратов. И единственным застольем, на котором, кроме еды и питья, обсуждались политические вопросы.

* * *

На следующий день, к вечеру, в доме Марка Брандолини собрались некоторые из вчерашних гостей – близкие друзья и приближенные, несколько видных купцов, заведующий канцелярией дожа, командир венецианской гвардии и начальник местной стражи. Они собрались внутри дома, в огромной гостиной, с лепниной, позолотой, статуями и рыцарскими доспехами. На столе стояли кувшины с вином, вазы с фруктами и орехами, турецкие сладости – пахлава, рахат-лукум… Слуги разлили вино по бокалам и удалились.

– Народ поддержал нас и хочет создания свободной республики, – сообщил Брандолини новость, которая для собравшихся новостью уже не являлась. – Надо составить документы и все правильно оформить… Я консультировался с крючкотворами. Они говорят, что необходимо написать Хартию, и ее должен утвердить народ. Но прежде ее должны утвердить мы!

– Конечно, – кивнул заведующий канцелярией. – В ней необходимо определить наши взгляды на устройство и правление республикой.

– И наши новые правомочия, – сказал командир гвардии.

– А также усиление корпуса стражи, – добавил главный стражник.

– Пересмотреть размеры пошлин и податей, – внес свою лепту купец.

Возражений высказано не было. Ничего странного: в головах собравшихся людей идея уже давно созрела. Брандолини заранее прощупал каждого в отдельности, хорошо знал их мнение и был уверен в положительном результате.

Все присутствующие только выгадывали от ожидаемых изменений: дож освобождался от власти Византии и становился самостоятельным верховным правителем, избавлялись от начальников и приобретали независимость командиры силовых структур, купцы получали возможность экономить на податях… Лишь одетые в лохмотья пираты с деревяшками вместо ног и крючьями вместо рук никакой выгоды не получали и радовались только свободе ради свободы, которая для них остается всего лишь словом, сотрясением воздуха, не имеющим материальной составляющей. Но они и были тем народом, который поддержал идею, сформулированную другими…

Единодушное согласие было тут же скреплено душистым вином, потом слуги ввели ожидавшего приглашения писаря, и работа закипела. Первую скрипку играл канцелярист, который и был главным крючкотвором Венеции. Он, выслушав все предложения, и возражения присутствующих, переработал их и продиктовал писарю, из рук которого и вышел окончательно согласованный вариант «Хартии о создании Святой Венецианской республики».

Отцами-основателями нового государственного образования, по этому документу, являлись шесть знатных и почтенных венецианских родов, представленных их главами: капитаном «Чёрной Звезды» Марком Брандолини, капитанами «Медузы» и «Русалки» Пьетро Карризи и Винченцо Молинари, заведующим канцелярией дожа Франческо Росси, купцами Николо Моретти и Стефано Галло.

Они, а в последующем – их прямые потомки, в каком бы количестве они ни расплодились, должны определять государственное устройство, форму правления и политический режим республики. Правление будет осуществлять избираемый народом из самых богатых и влиятельных семей Венеции дож, но под постоянным контролем наблюдательного Совета, который и будет состоять из Брандолини, Карризи, Молинари, Моретти, Галло и Росси.

Попытались было вставить и пункт, позволяющий узурпировать должность дожа кем-то из числа членов наблюдательного Совета, подогнав под это возможность сформировать и направить мнение народа. Но никто из отцов-основателей не хотел становиться чиновником, пусть даже и такого высокого ранга. Ведь сами же придумали, что власть дожа будет строго ограничена народом, всевозможными предписаниями и законом, а значит, доходы его будут скромными, прозрачными и контролируемыми. А главное – кабинет, кресло и окружение крючкотворов никого не привлекало. Привычная им стихия – это морской простор, вольный ветер, грохот пушек и звон сабель. В этом-то и есть настоящая сила, а не в бумагах и законах.

Надо сказать, что впоследствии потомки членов наблюдательного Совета не были столь же категоричны в своём отношении к должности дожа. Времена менялись, и за это кресло стали происходить настоящие политические баталии с заговорами, отравлениями и кровавыми междоусобицами. Такие дела.

Глава 3

При чем тут волки?

2015 год, Венеция



Я отправился на поиски Бруно Сальветти. По номеру причала, к которому приписан нужный мне катер, не составило большого труда найти и судно, и самого Бруно, который в данный момент, похоже, отдыхал – он курил сигарету, развалившись на широком пассажирском кресле. Передо мной был молодой человек с фотографии, показанной Микой. Аккуратно сложенный пиджак и фуражка с эмблемой лежали на соседнем кресле.

– Свободны? – спросил я. – Мне нужно покататься по островам, хочу прикупить, если понравится.

Он вскочил, бросил окурок в воду.

– Прекрасно, синьор. Меня зовут Бруно, до семи вечера я свободен. Располагайтесь, где вам удобно. Как раз вчера я возил иностранцев, они искали то же, что и вы!

– Вот и давайте повторим их маршрут.

– Конечно! Сейчас включу навигатор, и вперёд!

Взревел мощный двигатель, катер рванул с места и быстро набрал скорость, оторвав носовую часть днища от воды. Казалось, сейчас мы взлетим.

– Да-а, – задумчиво протянул Бруно. – Столько лет на эти острова никто не обращал внимания, а сейчас какой-то бум начался. Приезжают богатые иностранцы и покупают даже заброшенные развалюхи. А ведь стройматериалы дорогие, да и доставка… Любой остров обходится в копеечку! Но люди с деньгами всегда знают, что делают… А вы, наверное, немец?

– Точно. Но учился в Риме, долго жил в Пизе. А как вы определили?

Бруно довольно улыбнулся.

– Я сразу понимаю человека, хотя акцента у вас почти не чувствуется, но эта немецкая педантичность проглядывает. Вот вчера возил русских – их за версту видно. Шикарные девочки, важные манеры… Но жуткий акцент, языки путают, вызывающие аксессуары: у одного толстая золотая цепь с крестом, у второго перстень с волчьей головой – я таких вообще никогда не видел…

– О! – капитан осекся, хлопнул себя по лбу и неожиданно сменил тему, словно поезд, который внезапно перевели на другой путь. – Кстати, насчет покупателей, которые знают, куда вкладывать деньги… Остров, синьор, это, наверное, все-таки хорошая инвестиция: экономическая ситуация изменится, рынок роскошной недвижимости оживится, а предложение-то ограничено: новые острова не растут… Вот цены и подскочат!

– И что?

– А вот зачем вкладывать деньги в волков?! – он повернул ко мне недоумевающее лицо.

– В кого?!

– В волков, в волков! – довольный произведенным эффектом, повторил Бруно. – Недавно в «Венецианских ведомостях» появилось объявление: какая-то фирма дорого купит крупных чёрных волков. Только где же их взять, чёрных-то? В наших краях такой окрас вообще не водится, в Аппенинах, вроде, встречаются, но крупными их никак не назовёшь… Я специально залез в интернет: чёрные волки – это вообще большая редкость, а крупные – тем более… В предгорьях Альп когда-то водились… Но сейчас они зачем кому-то понадобились?

«Да хрен их знает, зачем и кому они понадобились! – с раздражением подумал я. – Если каждый встречный будет мне задавать загадки, которые крутятся у него в голове, то мне надо бросить все и заняться их разгадками. Только вряд ли мне будут платить за это оклад со всеми надбавками, засчитывать выслугу лет и присваивать очередные звания…»

Но вслух пунктуальный и педантичный немец высказывать свое раздражение не мог.

– Может, кто-то решил устроить домашний зоопарк или придумал цирковой аттракцион, а может, просто любит волчатину на обед, – сказал я и безразлично отмахнулся, соскакивая с темы. – В конце концов за хорошие деньги покупатель рано или поздно найдёт, что ему нужно!

– Конечно, синьор, это верно! – согласился Бруно. – А вот, кстати, и первый остров, который осматривали вчера эти русские…

Заложив вираж, он ловко обогнул небольшой кусок суши, отгороженный от посторонних взглядов почерневшим от времени забором.

– Без предварительной договоренности вы не сможете туда войти, только посмотреть снаружи. Вчерашние русские парни специально договаривались о посещении…

Я усмехнулся про себя. Интересно, Алан Питер Чандлер был бы польщен или оскорблен тем, что Бруно посчитал его русским?

И тут же мое мышление перескочило на другие рельсы. Потому что на волков, какого бы размера и окраса они ни являлись, мне было плевать. Но если фигуранты моей разработки Иуда и Поводырь проявляют к ним непонятный интерес, то это меняет дело коренным образом, и черные волки приравниваются к связям объектов изучения, как брат, сестра, жена или любовница, а следовательно, сразу попадают в круг моего внимания!

– Да, конечно, сегодня я и не собирался никуда входить, – говорю я. – А с волками забавно… Где бы найти эту газету?

– Сейчас посмотрю, может, она у меня и осталась, – Бруно открывает ящик под портпризом и, порывшись в нем, извлекает несколько помятых листов. – Да, точно, вот она!

– Спасибо! Покажу своей девушке, пусть посмеется!

Мы повторили давешний круиз по островам венецианской лагуны, каждый из них я отметил на карте.

– А вот остров Лысый, – сказал капитан, показывая рукой. – Этот они смотрели последним и пробыли здесь дольше всего…

Метрах в ста от нас из воды торчал высокий глухой забор, огораживающий спрятанный за ним кусок суши.

– Спасибо, дружище! На вид они все одинаковы…

Я щедро расплатился с Бруно и на прощание пожал ему руку.

А оставшись один, внимательно просмотрел мятую газету и нашел нужное объявление:

«Куплю одного-двух волков черного окраса, крупного размера. Ищу работника с опытом по уходу за хищными животными. Оплата достойная. Телефон ……………»

Вечером я перерыл все информационные ресурсы, касающиеся черных волков, и кое-что о них узнал:



«Редким подвидом являются черные волки, обитающие в предгорьях Австрийских Альп. Их вес доходит до 70 килограммов, длина достигает 2 метров. Размер черепа – от 25 до 30 сантиметров в длину и от 12 до 15 сантиметров в ширину, хвост от 35 до 40 сантиметров. Шерсть умеренно густая. Ученые, исследовавшие данную популяцию, обнаружили интересный факт: черные волки обладают богатой мимикой и могут с помощью нее показывать злость, веселье, ласку, гнев и многое другое. Обладают сообразительностью и хитростью, умеют избегать капканов и уходить от облав. Агрессивны, опасны, в критических ситуациях проявляют смелость и низкий уровень самосохранения. Предпочитают охотиться стаей. Охота может длиться часами, преследуя свою жертву, показывают поистине чудовищную выносливость. Догнав жертву, как правило, не оставляют ей шансов на выживание. Только в редких случаях крупные и сильные животные могут отбиться от черных волков…»

Но это не помогло мне ответить на вопрос: при чем тут волки?

* * *

Квадрокоптер я выбрал самый дорогой – достоинствами, отличающими его от других моделей, были почти бесшумная работа двигателей, высокая разрешающая способность камеры и возможность съемки в инфракрасном свете.

На другой день, ранним утром, в условленном месте на городской набережной посланец от Паоло Брандолини передал мне моторную лодку с тентом, навигационной системой, несколькими удочками и холодильником, в который кто-то любезно положил несколько бутылок пива и минеральной воды. И я начал бороздить просторы Венецианской лагуны под видом рыболова-любителя, использующего квадрокоптер в наивной надежде отследить косяки рыбы и получить богатый улов.

Проплавав по отмеченным на карте точкам, я осмотрел с воздуха то, что находилось за заборами островов, которыми интересовались Иуда и Поводырь. Выглядело это со стороны, как я думал, достаточно невинно: лодка оставалась метрах в пятистах от объекта, рыболов с удочкой внимательно наблюдал за поплавком, а небольшая точка в небе летала над окрестностями, иногда зависая в местах, картинка с которых меня интересовала.

Ведь на самом деле я наблюдал не за поплавком, а за экраном ноутбука. Практически везде велось интенсивное строительство дорогих коттеджей, разбивались цветники, мостились дворики, обустраивались причалы. Только на последнем – острове Лысом, за высоким забором стояло уже готовое здание, больше похожее на офис. Даже не просто на офис, а на штаб-квартиру очень серьёзной спецслужбы: двухэтажное здание, стены сплошь покрыты зеркальными панелями, так же, как и стекла окон – они сливались в одно огромное зеркало. На ровной крыше – четыре мощные параболические антенны, в центре стоял большой белый шар – радиопрозрачное укрытие антенны защищённой связи. Перед домом находилась вертолётная площадка, а на заднем дворе – мощный вольер для серьёзных хищников. Уж не для тех ли волков, которых хочет купить неизвестная фирма? Похоже, что пазл складывается именно таким образом. Но при чём тут волки?

* * *

Со стороны Гранд канала «Бауэр Палаццо» не выглядел на пять звезд: обшарпанная, с трещинами штукатурка, темные пятна плесени… Впрочем, при свете дня это не бросается в глаза, а сейчас свет круглых фонарей растекается по невзрачному бледно-розовому фасаду, выявляя все его дефекты, как неправильно поставленный свет и неумело выбранный ракурс старят лицо актера или «съедают» красоту актрисы на съемочной площадке. Но там неудачные кадры выбраковывают, а в жизни надо просто провести косметический ремонт, но зачем лишние траты, если солнце – лучший и бесплатный гример, – исправит все своими лучами сразу после восхода: затушует трещины и пятна, насытит яркостью розовую краску, вдохнет душу в мраморных кариатид, и отель засверкает всеми своими пятью звездами!

А пока Чандлер и Кулебякин в черных смокингах с галстуками-бабочками прогуливались по длинному деревянному причалу вдоль всего здания. Луны из-за туч видно не было, вместо неё над их головами светились в темноте зашторенные окна, которые подрагивающими прямоугольниками отражались в казавшейся чёрной воде канала.

Когда отошли достаточно далеко от белого глиссера с водителем, ожидавшим их напротив входа, американец взял Кулебякина под руку.

– Давай постоим, – негромко сказал он. – Здесь нас никто не услышит.

– Да что ты такой пугливый? – раздраженно спросил Кулебякин. – В Москве шарахался от каждого столба, теперь здесь… Кого нам тут-то бояться?!

Он резко высвободил свою руку.

– Ты же знаешь, Алик, не люблю я, когда меня мужики трогают…

– А жизнь ты любишь? – нехорошо улыбнулся Чандлер, и в свете фасадных фонарей его лицо приобрело зловещее выражение.

– Что за глупые вопросы?!

– Просто однажды, в тихом и красивом местечке на берегу Женевского озера, мой помощник – такой же, как ты, – вдруг упал замертво. Вокруг, в радиусе полукилометра, никого не было, только красиво пели птички, но пуля вошла ему прямо между глаз. Когда и где он «прокололся» – не знаю. А ты допустил серьезную ошибку сейчас, назвав меня по имени, причем по глупейшему поводу!

– Ладно, ладно… Что ты хотел сказать?

– Обрадовать тебя, друг мой: ты стал потомком древнего и гордого рода! Нашим специалистам пришлось основательно подчистить родословную славного рыцаря Раймунда Кёнига, который и создал Орден Чёрного волка. Это было очень нелегко и недешево: пришлось залезть в архив шестнадцатого века, уничтожить пару документов, а один подделать. Зато теперь ты, по умолчанию, смелый, самоотверженный и благородный человек! В Англии тебя должны называть сэром Кулебякиным… Фамилия, конечно не очень рыцарская, но теперь ты можешь ее сменить. Сэр Ник Кёниг из древнего рыцарского рода Кёнигов! Нравится?

– А что? Очень солидно звучит! – самодовольно кивнул лжерыцарь.

– Но главное не это! Теперь тебя примут в «черные волки», изберут Магистром, ты явишься правопреемником Кёнига и получишь полное право руководить Орденом и быть его бенефициаром!

– Это еще что такое?

– Право распоряжаться имуществом Ордена и получать все доходы от его деятельности! И это твое право узаконит Международный арбитраж ООН!

– Гм… А меня не застрелят?

– Не знаю. Большие деньги – всегда большой риск. А очень большие – очень большой, – серьезно и даже с оттенком скорби сказал американец.

– Такой расклад мне не нравится, – лицо Кулебякина вытянулось, как будто он неделю голодал или уже стоял у стены перед ружьями расстрельного взвода.

– Шучу! – засмеялся Чандлер и хлопнул собеседника по плечу так, что у того подогнулись колени. – Ты полностью под нашей защитой! Да и дело будешь иметь не с бандитами, а серьезными людьми. Пойдем обратно…

Они двинулись в сторону глиссера.

– Я тоже пошутил! – ответил Иуда, хотя по тону чувствовалось, что это совершенно не так. – Ну и поехали тогда! Зачем мы ждём эту мочалку?

Американец изумленно всплеснул руками.

– Сэр Кёниг! Рыцаря отличает благородное и возвышенное отношение к женщине!

– Хватит надо мной насмехаться! Зачем она нам нужна на столь важной встрече?

Чандлер вздохнул.

– Зачем нужны тарелка, нож и вилка, чтобы насытиться? Достаточно иметь только мясо или колбасу, рвать ее руками или просто откусывать… Сколько я учил тебя приличиям, но так и не научил!

– При чем здесь жратва?!

– Речь не о жратве, а о благопристойности поведения. Об этикете. Об умении себя вести в приличном обществе, – терпеливо объяснял американец. – У солидных людей принято встречаться с женами, показывать свои семьи, вести светский разговор и платить карточкой. Здесь не передают чемоданы долларов в подворотне незнакомцу, которого никто не знает и которого впервые видят…

– А у нас передают? – обиделся Иуда.

– Передают! Пусть не в подворотне, но в машине, или в арендованном офисе, или в ресторане под столом…

– Так это совсем другое дел! – принужденно рассмеялся Иуда. – Такое у меня бывало неоднократно, и что?!

Ему не нравился тон Чандлера, но ссориться с ним сейчас было нельзя: от него и могущественной Службы, которую он представляет, зависело слишком многое. Американец испытывал схожие чувства: он был сыт по горло ограниченностью, беспардонностью и глупостью Кулебякина, но в него уже вложено столько сил и средств, что других вариантов, кроме как довести игру до конца, реально не имелось. Поэтому оба предпочитали сглаживать острые углы в их отношениях.

– Забудь про собственный опыт, – вздохнув, ответил Чандлер. – Ты никогда не имел дела с фигурами такого уровня! Сейчас мы встретимся с замом руководителя того самого арбитража ООН, от которого зависит наше дело, и с еще одним важным человеком. И ты даже не представляешь, сколько стоит эта встреча и их благорасположение! Но конфета, которую они хотят получить, должна быть чистой, в красивой обертке и, безусловно, вкусной и полезной. В противном случае они найдут много других конфет, отвечающих этим условиям! Кстати, не будь навязчив и не лезь с вопросами, можешь только поддержать разговор – умно и без хамства!

– Сколько ограничений! – буркнул Кулебякин.

Дверь отеля открылась, и на причал выпорхнула Эльвира в приталенном бежевом платье, едва закрывающем колени и полностью открывающем покатые белые плечи, по которым рассыпались густые рыжие волосы. Чандлер поморщился: это, конечно, не вечернее платье для выхода в свет! Но Эльвира чувствовала себя в нем свободно и явно думала, что выглядит вполне пристойно. Так оно и было: бежевые туфли на двенадцатисантиметровых «шпильках» удлиняли и без того длинные ноги и стройнили фигуру, в которой и так не было изъяна. Но это не оправдывало нарушения этикета.

– Вот вы где! – воскликнула Эльвира, увидев мужчин, как будто не они ее ждали, а она их повсюду искала.

Кулябякин пробормотал что-то невнятное, зато Чандлер радостно улыбнулся, причем выглядело это вполне естественно: он давно занимался работой, инструментами которой являлись хитрость, обман и притворство. Правда, профессионалы не употребляют таких слов, используя облагораживающие эвфемизмы. Сам он назвал бы эту улыбку артистизмом. Так же, как и последующий комплимент:

– Прекрасно выглядите, синьорита! Прошу пройти в катер, нас уже ждут!

Фырча двигателем, глиссер отвалил от причала и помчался по черной воде в черную ночь, под черным небом. Капитан включил прожектор, яркий луч издали высвечивал препятствия, позволяя заранее совершить обходной маневр. Они вышли в лагуну, повеяло свежим ветерком с Адриатики, легкая зыбь на скорости подбрасывала быстрое суденышко. Тем временем в разрыве туч появилась луна, посеребрив воду и, словно на негативе, проявив десятки стоящих на рейде яхт. К одной из них – трехпалубной «Афродите», и пришвартовался катер.

Загорелый юноша в белом, похожем на форму моряка костюме, только без золотых пуговиц и погон, и таком же берете встретил их на корме и помог подняться на борт. На площадке для загара стояли у фальшборта двое мужчин и две женщины, любуясь ночным морским пейзажем.

– Ну, точь-в-точь как полотно Гульельмо! – восторгалась шатенка с короткой стрижкой. – Он даже умел передать этот волшебный лунный свет, растворенный в воздухе…

Мужчины были в дорогих, явно шитых на заказ темных костюмах с галстуками, а женщины – в облегающих, декольтированных спереди и сзади платьях «в пол».

– Позвольте представить вам наших новых гостей! – обратился к ним Чандлер на английском. Про себя он отметил, что вечерние наряды на яхте выглядели не очень уместно и Эльвира смотрелась здесь гораздо гармоничней. То есть, она выстрелила наугад и попала в цель. Так бывает, когда помогает Его Величество Случай или долгие тренировки…

– Мистер Николай Кулебякин и его супруга Эльвира! В ближайшее время Николай собирается взять свою родовую фамилию Кёниг…

Мужчины поклонились, поцеловали ручки Эльвире и приветливо улыбнулись Кулебякину, обнажив ровные белые зубы. Поскольку им было далеко за пятьдесят, скорей всего – фарфоровые. Оба худощавые, поджарые, сразу видно, что следят за собой, как все богачи, желающие истратить свои деньги до смерти, чтобы не обидно было их оставлять неблагодарному потомству… А денег столько, что прожить надо лет двести!

– Очень приятно! – протянул Иуде руку тот, что был постарше, с аккуратной, тронутой сединой бородкой и явно крашеными волосами.

– Кристиан Бекстер! – представился он.

Гладкая кожа загорелого лица могла принадлежать сорокалетнему мужчине и причина этого стала ясна тут же.

– А это моя жена Маргарет…

Красивая шатенка с тонкими чертами лица была явно лет на двадцать моложе мужа, и он старался ей соответствовать… Эльвира отметила, что для позднего делового ужина у нее слишком яркая помада.

Маргарет улыбнулась и царственным жестом протянула руку, которую Чандлер, склонившись, галантно поцеловал, а потом то же самое, неловко отставив зад, исполнил Кулебякин.

– Кристиан – член правления международного валютного фонда, – почтительно пояснил американец, справедливо полагая, что Иуде фамилия Бекстлера может ни о чём и не говорить. И не ошибся – так оно и было.

– Алекс Одли! – протянул руку второй. Он явно моложе Кристиана, но лицо его испещрено морщинами: или боялся косметических уколов, или не считал нужным молодиться – в конце концов, морщины не сокращают жизнь…

Иуда заметил, что у обоих на руках перстни с головой чёрного волка, пронзенной стрелой. Такие же, как у Чандлера. Это его сильно удивило: если такие важные персоны тоже члены Ордена, то это действительно очень могущественная организация!

– София! – представил Одли спутницу – немного полноватую блондинку, свою ровесницу, с белым, словно вылепленным из теста, лицом. Процедура целования рук повторилась, хотя Чандлер выполнил ее с меньшим удовольствием – как обязательную формальность. И тут же пояснил:

– Алекс – заместитель председателя международного арбитража ООН!

– Очень рад! – ответил Иуда, расплывшись в улыбке так старательно, что лицо его стало похоже на масленичный блин.

– Господин Кулебякин – потомок основателя Ордена Чёрного волка! – сообщил присутствующим Чандлер. – Он является полным правопреемником Раймунда Кёнига, к тому же высоким чиновником в России!

Мужчины, казалось, не удивились.

«Рассказал им обо мне заранее, – догадался Иуда. – Ну конечно, должны же они знать, с кем идут на встречу. А сейчас этот спектакль с представлением – просто дань их лицемерному этикету».

На женщин столь высокая оценка гостя тоже не произвела никакого впечатления.

«Им вообще всё равно, – понял Кулебякин. – Наверняка бывали на встречах с людьми и покруче меня. Кроме Эльвиры, конечно. Эта просто ничего не поняла по своей тупости»…

– Прошу всех на вторую палубу! – на правах хозяина пригласил Чандлер. – Как говорят русские: «В ногах правды нет!»

На бесшумном эскалаторе компания поднялась на следующий уровень, где молодой человек в белом костюме проводил их к накрытому на палубе столу. Расселись попарно: семейство Одли, рядом – Кулебякин с Эльвирой, напротив – Бакстеры и Чандлер.

На столе были блюда средиземноморской кухни: салат с печеными баклажанами, с рукколой и тигровыми креветками, хвосты лобстера с авокадо, карпаччо из тунца, жареный сибас, улитки эскарго, белые и красные тосканские вина. В общем, как говорится, – скромно и со вкусом.

Матроса-официанта Чандлер отпустил, чтобы избавиться от лишних ушей, и, извинившись, предложил заняться самообслуживанием. Иуду это не смутило: он быстро заполнил свою тарелку салатом и всеми другими блюдами, после чего принялся отправлять их в рот с интенсивностью кочегара, бросающего уголь в топку набирающего скорость паровоза.

Эльвира последовала его примеру и с аппетитом взялась за карпаччо и улитки. Маргарет и София сообщили, что после шести часов не едят и лишь пригубили белое «Верментино», с плохо скрываемым удивлением поглядывая на новую знакомую – обычно светские дамы так себя не ведут.

– Я тоже ограничиваю себя в еде, – вроде бы поддержала их Эльвира, но на самом деле тут же реабилитировала себя:

– Но я не ем после полуночи, а сейчас только половина двенадцатого…

Чандлер лениво жевал хвост лобстера и отпивал вино, делая мелкие глотки. «Наверное, если бы у Кулебяки была настоящая жена, она именно так бы себя и вела, – подумал он. – Даже еще более развязно и беспардонно… Хотя, по-моему, эта рыжая играет какую-то свою роль… Она отнюдь не простушка, которой хочет казаться…»

Юрист и финансист для приличия ковырялись в салате, пили вино, Бекстер вслух вспоминал, что писал Мелвилл про море, лунный свет и белого кита, а Иуда, слабо владеющий английским и вообще не расположенный к «умным» беседам, глубокомысленно отмечал, что морепродукты надо есть там, где их вылавливают – тогда у них настоящий вкус, а замороженные и даже только охлажденные, они его утрачивают.

– Короче, в Москве, даже в лучших кабаках, креветки, омары, кальмары, – как картонные, а денег стоят немерено, – подвел он итог своим выстраданным рассуждениям.

Бекстер глянул на него неодобрительно, но тот, не обращая внимания, опустошил свою тарелку и наполнил еще раз. Деловой ужин превращался в обычную жратву.

– Классики всегда вязнут в словах, – сказал Чандлер, чтобы придать происходящему видимость интеллектуального общения. – И в «Моби Дике» он перегнул с бесчисленными отступлениями, демонизировал этого кита, в результате роман получился растянутым и скучным… Чёткость и точность формулировок – вот что мне нравится больше!

– В вас погибает математик! – рассмеялся Бекстер.

– Это наследственное. Мой отец был летчиком-истребителем. И уже на пенсии он говорил: «Я этого не понимаю – солнце, чайки, облака… Мне главное – высота «h», скорость «v» и курс цели «c»…

– Но вы не пошли ни в летчики, ни в математики и не окунулись в мир точных формул! – сказал Бекстер, внимательно рассматривая собеседника.

– Не только в математике нужны чёткие формулировки! – возразил Чандлер. – В моей работе без них тоже не обойтись!

– А кем вы работаете, если не секрет? – вдруг вмешалась в разговор Эльвира.

– Я юрист, – кратко пояснил американец и, уже обращаясь к Бекстеру, добавил: – Кстати, благодаря этому я надеюсь обеспечить законность того мероприятия, которое… которое нам предстоит провести.

– А я поддержу Кристиана в вашем споре! – сказал Одли, подняв наполненный бокал. – Вот вино… Можно воспринимать его как жидкость с определенными параметрами – плотность, крепость, сахаристость, цвет, прозрачность; можно даже вывести химическую формулу, а можно просто почувствовать тепло солнца, согревавшее грозди, из которых оно сделано, и ощутить букет, послевкусие, замечательное состояние легкого опьянения…

– Вы тоже романтик! – улыбнулся Чандлер. – Но мы и не спорили! И я совсем не против почувствовать тепло солнца, как вы говорите!

Он поднял свой бокал.

– Предлагаю отдать дань романтике и выпить по русскому обычаю за дам! И обязательно чокнуться!

Бокалы сошлись, зазвенел хрусталь. Одинаковые перстни на руках у троих мужчин бросались в глаза и позволяли задать очередной вопрос.

– Какая красота! – воскликнула Эльвира с детской наивностью. – Что означают эти перстни? Вы что, охотники?

– Надеюсь, скоро и у вашего мужа будет такой же, – любезно пояснил Алекс Одли.

– Ой, как здорово! – глуповато улыбнулась Эльвира и захлопала в ладоши.

Чандлер вновь пронзил ее быстрым, как укол шпаги, взглядом. «Вопросы задает точно и мотивированно, но при этом выходит за пределы роли простушки. К тому же с улитками расправляется уверенно и вино пьет не как воду, а совмещая его вкус со вкусом еды… Только такой идиот, как Кулебяка, может этого не замечать…»

– А вы где работаете, милая синьора? – благодушно спросил Бекстер, подтверждая его подозрения.

– Я библиотекарь! – охотно пояснила девушка.

– О! Очень приятно, что русские библиотекари знают, как пользоваться щипцами и крючком для эскарго! Мне приходилось видеть, как улитка вылетала в сидящего напротив… Спасибо, что сейчас можно не опасаться такой развязки – ведь напротив сижу я…

– Не все библиотекари это знают, господин Бекстер, не все! – улыбнулась Эльвира. – Меня всегда угощали деликатесами мужчины. А моллюсками буквально закормил Николай, когда мы встречались… После свадьбы его гастрономическая активность заметно уменьшилась! Ты ведь исправишься, Коля?

«Хорошее объяснение, – отметил Чандлер. – И быстрое, если учесть, что это экспромт…»

– Угу! – буркнул Иуда, доедая хвост лобстера.

– Конечно исправится! Став членом Ордена, он будет обязан даже обращаться к вам, преклонив колено, – сказал Одли.

– Мне очень трудно это представить! – Эльвира засмеялась – уж очень забавной выглядела нарисованная картина. И остальные, перестав сдерживаться, тоже захохотали. Все, кроме Кулебякина.

– О чем это вы? – спросил он, отодвигая тарелку. Смех перерос в гомерический хохот, так что из жилой надстройки деликатно выглянул матрос, очевидно, чтобы обозначить свое присутствие и убедиться: все ли в порядке?

– Предлагаю не нагонять скуку на милых дам нашими разговорами, – сказал Чандлер. – Думаю, у них и без нас найдётся о чём поболтать. Кстати, можете заказать шампанское с мороженым и фруктами – это не считается едой! А мы давайте поднимемся на третью палубу – там есть сигары, виски, коньяк… Если, конечно, дамы нас отпустят!

– Я никогда не перечу мужчинам! – ответила София Одли. – Отпустим же?

– Конечно! – кивнули Маргарет и Эльвира.

На ярко освещенной верхней палубе стоял круглый стол и четыре кресла из ротанга. На столе имелось все необходимое для мужской беседы после ужина. Над головами чернел глубокий купол ночного неба. Облака разошлись, и крупные южные звезды смотрели на четверых мужчин, устраивающихся за столом и наливающих себе виски, коньяк и джин с тоником. Бекстер неспешно закурил сигару, выпустил кольцо дыма и удовлетворенно вздохнул.

– Скажите, мистер Ку… кулеп…, мистер Кёниг, где вы познакомились с вашей очаровательной женой? – вдруг спросил он, и Иуда чуть не пролил коньяк.

– В библиотеке. Мне нужна была подшивка газет за 1960-й год…

– Извините меня, мой друг, – финансист положил сигару на специальную подставку и наклонился вперед, глядя Иуде прямо в глаза. – Я готов считать вас потомком рыцарского рода Кёнигов, миссис Эльвиру – вашей женой, и даже мистера Чандлера – членом банковского сообщества «Новая жизнь», хотя он не числится в штате этой уважаемой организации…

– Уже числюсь! – усмехнулся американец, но Бекстер властно поднял ладонь в запрещающем жесте, и улыбка исчезла.

– В конце концов, мы с моим другом Алексом просто принимаем правила игры, если они не выходят за пределы разумного, – продолжил он. – Но, извините, я не могу представить вас, пришедшим в библиотеку за какими-то газетами! И эта нелепица перечеркивает все остальное! И ваша якобы жена – никакая не жена и, конечно же, не библиотекарь! И вы никакой не Кёниг! Я не говорю про нашего друга Алана, настоящую Фирму которого мы иногда финансируем, – он не нарушает обязательных условий, а потому мы принимаем его за того, кем он представляется!

– Я вас не понимаю, – на плохом английском возмутился Иуда. – Что за намеки?!

– Молчать! – рявкнул Бекстер и пристукнул кулаком по столу так, что задребезжали бутылки. – Ваша примитивная ложь оскорбляет наш разум!

Кулебякин вздрогнул. Он был шокирован преображением, происшедшим с финансистом. Сейчас вместо молодящегося старичка перед ним сидел жестокий и беспощадный противник. Судя по выражению неестественно молодого лица, вполне способный нажать спуск пистолета или ударить ножом в сердце…

– Он считает нас идиотами, Кристиан, – пояснил Алекс Одли и нехорошо улыбнулся. – Милыми недалекими интеллигентами…

Только что он мирно потягивал через соломинку джин с тоником, но сейчас отставил стакан и смотрел на Иуду, как следователь перед допросом третьей степени. Морщины на лице складывались в угрожающую маску.

«Волки с Уолл-стрит» – всплыло в сознании Иуды название пропагандистской книги советских времен, в которой разоблачались звериные нравы финансовых кругов капиталистического общества. Но сейчас дело было не в аллегориях: перед ним сидели настоящие волки – свирепые и безжалостные хищники… И они могут сейчас сделать с ним все, что угодно, например, убить и бросить за борт. И Чандлер ему не поможет, наоборот, он и выполнит грязную работу – богачи не станут пачкать свои ухоженные руки… Недаром красавчик Алан сидит, развалившись, со стаканом виски и не вмешивается в разговор, как будто он его не касается… Хотя именно он и втянул его в эту историю…

– Он сам идиот, если думает, что доверчивым интеллигентам доверяли бы контролировать такие денежные потоки! – оскалился Бекстер.

– Подождите, при чем здесь я?! – воскликнул Иуда, чувствуя себя маленьким и беспомощным, лишенным всякой власти и неприкосновенности. Таким, как те простые и никчемные людишки, которых он давил в своей жизни десятками. – Что мне сказали, то я и делаю!

– Это никого не интересует, – сказал Бекстер, и Одли кивнул.

– Не могу с вами согласиться, господа, – сказал Чандлер и со стуком поставил пустой стакан на стол, уверенно обозначив твердость и решительность своей позиции. Иуда приободрился.

– Вам придется интересоваться обстоятельствами, ибо они лежат в фундаменте нашего общего мегаплана, до которого еще никто в мире не додумался, а тем более, не реализовал! – внушительно продолжил американец, и в глазах Иуды его соотечественники как бы поуменьшились – если не в физических размерах, то в значимости – совершенно точно.

– Через нас прошли сотни всяких планов! – запальчиво ответил Бекстер, и Одли опять кивнул. Но американец отрицательно покачал головой.

– Плана «Мир» у вас еще не было! И ни у кого не было! Собственная страна, собственные законы, разрешающие то, к чему везде относятся настороженно! Непрерывный и бурный денежный поток, который подорвет финансовую систему самых богатых стран! Экономический и политический передел мира! Покупка символов целых государств: Эйфелевой башни, египетских пирамид или Вестминстерского аббатства! А господин Кулебякин продаст нам Кремль!

Иуда поперхнулся слюной и закашлялся. Чандлер встал, обошел стол и хлопнул его по спине. Затем так же спокойно вернулся на место и продолжил:

– Концентрация богатства и власти в руках узкого круга лиц, в котором мы займем важное место!

Иуда слушал, открыв рот. Видно было, что он ошарашен услышанным.

– Пока это только слова, – Бекстер сбавил тон и взял свою сигару.

– Вовсе нет! – напористо сказал Чандлер. – Такие покупки, которые мы уже сделали, совершаются нечасто. И мы учли все ваши замечания! Насчет источника энергии в районе Северного полярного круга – разве мы не нашли нестандартного решения?

– Должен сказать, что это действительно оригинально, – уже другим тоном сказал Бекстер. – Я думал, что проблема неразрешима…

– Тогда, о чем вы волнуетесь? Фермы уже оборудованы, одна работает. Мы успешно разрешим и все другие проблемы! Юридические вопросы фактически решены, осталось только придать им законную силу! В соответствии с Хартией 829 года, Венеция становится самостоятельным государством, если это решат потомки отцов-основателей. В реальности, на сегодняшний день, от всех потомков остались четверо – братья Брандолини. И с ними уже достигнута договоренность. Конечно, придется преодолевать возражения и сопротивление некоторых кругов, но честное и законное решение арбитража ООН расставит все по местам! Не так ли, мистер Одли?

Бекстер задумался. Потом посмотрел на партнера. Одли едва заметно кивнул.

– Хорошо! Только вы прекратите эти постыдные спектакли! Все должно иметь видимость законности, уважения, верности традициям…