Они прошли по палубе, ненадолго задержавшись полюбоваться новым «Эбис глайдером», стоящим на корме в собранном виде на салазках. Джонас, резко побледнев, уставился на одноместный аппарат:

– Какого… какого хрена эта штука делает на борту?!

– Ты о чем?

– Селеста, не делай из меня дурака. Ты, черт возьми, прекрасно знаешь, о чем я! Это «Эбис глайдер II» – глубоководная модель. Какого хрена она здесь делает?! Это ты заказала ее?

– Джонас, не кипятись! Это единственный подводный аппарат, который институт мог предоставить нам в короткий срок. В чем проблема?

– Черт!.. Да, тут есть проблема… И очень большая, мать твою так! Блин, Селеста, я ведь рассказал тебе о своих ночных кошмарах, а теперь ты поднимаешь на борт «Эбис глайдер II». Ты что, играешь со мной?!

– Джонас…

– Этот подводный аппарат – мой долбаный гроб!

Селеста схватила Джонаса за руку:

– Прекрати нести чушь! Это не твой гроб. И пилотировать его будешь не ты! – (Пока они пререкались, ожили двигатели «Уильяма Биба».) – Джонас, погоди! Мне очень жаль. Ты в порядке?

– Нет! Сделай одолжение, оставь меня в покое! У меня… У меня сейчас мозги врастопырку.

– Пойдем со мной. Я знаю, что тебе нужно. – Селеста подвела его к двери каюты. – Давай пропустим по маленькой. Алкоголь успокоит твои нервы.

– Не сегодня.

– Джонас, время еще детское. Позволь мне загладить свою вину. – Селеста обняла его за талию, прижавшись к нему всем телом, но Джонас ее оттолкнул:

– Не надо! Послушай, я ведь уже говорил тебе: я люблю Терри.

– И ты, наверное, так же продолжал любить свою первую жену, когда она разлюбила тебя, да? Джонас, останься со мной. Бог с ним, с сексом, если ты еще не готов! Только позволь мне охранять твой сон. Вот увидишь, твои ночные кошмары как рукой снимет.

Джонас посмотрел на Селесту. Ее грудь вздымалась, ее желание одурманивало. Такая прекрасная… и такая опасная.

Селеста расстегнула рубашку Джонаса.

– Никто не будет любить тебя так, как я, – прошептала она, потянувшись к его ширинке.

Джонас сжал ее запястья дрожащими от вожделения руками:

– Селеста, прекрати сейчас же! Этого не будет.

– Джонас, я знаю, ты меня хочешь…

– Селеста, спокойной ночи.

Она посмотрела ему вслед:

– Я знаю, ты будешь обо мне вспоминать, когда останешься один.

Джонас рывком открыл дверь своей каюты, не заметив, что доктор Марен внимательно следит за ним из конца коридора.

Паук и муха

Марианская впадина

Хит Уильямс рылся в своих компьютерных файлах в тщетной надежде найти подходящую информацию о древних морских рептилиях. Хорошо, что он уже смог выяснить, какому виду доисторических монстров принадлежит этот огромный ископаемый фрагмент. Но плохо то, что эти скудные сведения явно не устроят Бенедикта Сингера. Хит ввел новый запрос на тему теорий Джонаса Тейлора относительно Carcharodon megalodon.

Оторвав глаза от монитора, Хит увидел, как в лабораторию вошел Сергей.

– Сергей, давай выйдем на пару слов. – Хит провел Сергея в дальнюю комнату и закрыл за собой дверь.

Услышав, как хлопнула дверь, Терри выскользнула из кладовки при лаборатории и выбежала в коридор, откуда направилась прямо на мостик, чтобы найти Бенедикта.

– Ты хотел поговорить? – Сергей с подозрением покосился на Хита.

– Да. Я уже произвел датировку этого ископаемого и закончил работу по систематике. На основании данных измерений черепа я могу предполагать, что перед нами экземпляр животного, сходного по размерам с биологическими объектами, которые преследовали «Прометей». Я почти уверен, что животные, кружившие вокруг подводного аппарата, относятся к тому же роду, что и наше ископаемое. Бенедикт должен знать, что мы имеем дело со стайными охотниками, которые, возможно, проворнее и хитрее, чем Carcharodon megalodon – и, возможно, гораздо более опасные. Я настоятельно советую отложить все запланированные миссии подводных аппаратов во впадине до тех пор, пока мы не найдем способ справиться с этими тварями.

Сергей лишь презрительно усмехнулся, уже заранее зная ответ Бенедикта.



– Так ты хочешь снова на борт «Прометея»? – Изумрудные глаза Бенедикта превратились в лучи лазера, проникающие в сокровенные мысли Терри.

Терри поспешно отвернулась к обзорному окну. Биолюминесцентные обитатели впадины мерцали в черной как смоль воде, точно звездочки на ночном небе.

– Понимаю, в свете вчерашнего происшествия моя просьба может показаться странной, но я чувствую, что не должна сидеть сложа руки. Как вы там говорили? Не отступай перед бедой, но смело иди ей навстречу, да?

Бенедикт погладил бородку:

– А присутствие этих загадочных биологических объектов тебя больше не тревожит?

– Конечно тревожит, – ответила Терри. – Само собой, у меня имеется некая доля здорового страха, впрочем, как и у остального экипажа «Прометея». Но я не допущу, чтобы это помешало мне в выполнении моих обязанностей. Я хочу посмотреть в лицо своим страхам.

– Судьба помогает смелым, ведь так?

– Если ваши мужчины смогут это сделать, то чем я хуже? Правда, я не получаю за это денег.

– По-твоему, мой экипаж идет на риск из-за денег?

– Я только предположила, – сказала Терри. – Большинство из них явно не ученые, вот я и решила, что они просто хорошо оплачиваемая рабочая сила.

– Да, хорошо оплачиваемая. Хотя на том свете карманов нет. Мы с тобой рискуем жизнью, потому что верим в наше святое дело на благо всего человечества. Ну а эти люди совершенно другие. Я собственноручно отбирал и натаскивал наиболее талантливых из тех, чья жизнь много лет назад была абсолютно бессмысленной. То были потерянные души, таких тебе наверняка даже и не доводилось встречать. Они лишились всего, что имели, и влачили жалкое существование без надежды, без цели. А я дал им то, в чем они отчаянно нуждались: смысл жизни. – Глаза Бенедикта возбужденно расширились. – И теперь я заполняю пустоту, образовавшуюся за многие годы злоупотребления наркотиками, алкоголем и насилия над детьми. Я показал им, что героическая смерть лучше бесславной жизни. И, сделав это, я стал для них и дьяволом, и богом, потому что они одновременно и боятся, и любят меня. Вот это, моя дорогая, и есть настоящая власть.

– Получается, вы играете на их страхах, да?

Бенедикт погладил эспаньолку, словно пытаясь найти верный ответ.

– Играю ли я на их страхах? Возможно. Ведь, помимо всего прочего, мужчина по натуре своей – хищник. После двух миллионов лет существования на земле мы по-прежнему продолжаем истреблять себе подобных, будь то во имя религиозных убеждений, новых завоеваний или других причин, причем все зиждется на силе страха.

– А разве у ваших людей нет семей?

– Их семья – это я. Они будут работать на меня, находясь под моей опекой, до самой смерти.

– А как насчет Селесты?

Бенедикт наградил Терри злобной ухмылкой:

– Селеста принадлежит к совсем другому виду животных.

– А что, если кто-нибудь из ваших людей захочет уйти?

– Ради бога! Никто никого насильно не держит. Но те, кто покинул меня, очень быстро снова подсели на алкоголь и наркотики. Одним словом, оказались в том самом порочном кругу, из которого я их в свое время вытащил. Постарайся понять. Жизненные невзгоды заставили этих людей напрочь забыть о таком понятии, как самодисциплина. Я же открыл для них новые перспективы. А в обмен они добровольно покорились высшей власти.

– То есть вам?

– Да. Я как паук. Поймав обреченную муху в свою паутину, я милосердно предлагаю ей спасение, но только в пределах паутины.

– Муха обретает в паутине не спасение, а лишь страх и смерть. По-моему, ваша организация больше похожа на секту, которую возглавляет человек, страдающий манией величия.

– Если хочешь со мной подискутировать, то, пожалуйста, отключи отвечающее за эмоциональную сферу полушарие своего мозга, чтобы мы могли вести интеллектуальную беседу. Как и все истинные лидеры, я в первую очередь являюсь выдающимся знатоком человеческой природы. – Бенедикт подошел к обзорному окну и уставился в лежащую за ним черную бездну. – Скажи, а ты никогда не задумывалась над тем, почему на протяжении всей истории человечества некоторые люди, несмотря на все мыслимые и немыслимые трудности, умудрялись подняться над себе подобными, чтобы изменить мир? Чингисхан, Наполеон, Ленин, Гитлер, Пол Пот, Саддам Хусейн – все они понимали природу страха, а именно состояние ума, обладающее такой мощью, что оно способно сдвинуть гору, высадить человека на Луну так же легко, как подавить сопротивление личности исключительно путем одной-единственной негативной мысли. – Бенедикт повернулся к Терри. – Чего по-настоящему боится человек? Бедности, критики, болезней, потери любимого человека, старости… ну и конечно, не стоит забывать о самом главном – о страхе смерти. Подумай об этом. Ведь если бы не было страха, люди не обращались бы к религии и не вели бы войн. И опять же, страх – это величайшая движущая сила. Разве нет? Если бы первобытный человек не испытывал страха, мы бы никогда не эволюционировали как вид.

– Вы хотите сказать, что вам неведом страх?

Бенедикт покачал головой:

– Я научился управлять своим страхом, но он будет всегда присутствовать. Отвага и понимание – вот ключ к успеху. Страх – это не более чем темная сторона мыслей, он существует лишь в сознании человека. Мы сами порождаем его, и только мы сами можем его уничтожить. Но поскольку большинство людей не способны обуздывать свой страх, они до конца жизни становятся его рабами. Моя команда следует за мной в адскую бездну, так как боится моего гнева больше, чем всего остального.

Как, черт возьми, ему удалось так запугать людей? И что он для этого сделал?

– Послушайте, я ведь просто пришла спросить, нельзя ли мне провести последний день во впадине на борту «Прометея». Если с этим какая-то проблема…

– Страх заставляет нас делать вещи, на которые при прочих условиях мы никогда не согласились бы. Не так ли, моя дорогая?

– Не понимаю, о чем вы.

– Ой, все ты прекрасно понимаешь! – Бенедикт подошел к Терри поближе. – Я чувствую запах твоего страха. Он парализует твои мысли, способность думать, поступать разумно. – Бенедикт навис над Терри, его пронизывающий взгляд буквально парализовывал остатки ее воли. – Ты боишься, да? Боишься того, что сделает с тобой Сергей, если вы окажетесь наедине.

– Да, – призналась Терри. – Не могли бы вы держать его от меня подальше?

– Сергей – животное. Я предупреждал его, но он подпитывается твоим страхом. Это одурманивает его не меньше, чем алкоголь. Ты должна научиться сосредоточивать энергию не на проблеме, а на поиске ее решения.

– Решения? Дайте мне ствол – и я разнесу ему башку. Как вам такое решение?

– И проведешь остаток жизни в тюрьме? Думаю, это не вариант. Терри, твой истинный враг – это страх, а отнюдь не Сергей. Страх лишает тебя воли, истощает силы, нейтрализует защиту. Чтобы им управлять, ты должна понять его природу, распознать все нюансы и найти слабое место.

– Ничего не понимаю.

Бенедикт подошел вплотную к Терри, взял девушку за руку, провел пальцем по ее потной ладони:

– Страх порождает стресс, что в свою очередь влечет за собой ряд физиологических изменений. Сердцебиение и дыхание учащаются, увеличивая концентрацию кислорода в крови, а следовательно, обеспечивая ее приток к мышцам. Содержание сахара в крови повышается, в результате чего повышается и количество вырабатываемой энергии. Зрачки расширяются, улучшая остроту зрения, в то время как нейротрансмиттеры улучшают скорость реакции. Сама природа разработала эти физиологические изменения для того, чтобы первобытный человек мог выжить в джунглях и отразить нападение. Однако эволюция нашего вида началась лишь тогда, когда мы научились включать мозг. Вызовы, что стоят перед современным человеком, скорее эмоциональные, нежели физические. Когда на пути нашего общества слабаков встают препятствия, оно предпочитает убегать, а не драться. Вместо того чтобы сосредоточиться на поиске решения, современный человек выбирает бегство от действительности, и в результате битва оказывается проигранной, даже не успев начаться. Бегство превращается в страх. Алкоголь и наркотики ослабляют физиологические изменения, связанные со страхом, но вместе с тем подавляют и мыслительный процесс. Поддаваясь нашим страхам, мы лишаем себя единственного оружия, способного привести к победе, а именно того самого процесса, который необходим для принятия решений и, собственно, благодаря которому человек в свое время смог выйти из джунглей. Настоящая битва происходит здесь, в твоей голове. – Выпустив руку Терри, Бенедикт показал на ее висок. – Напряги свой ум, чтобы найти решение. Посмотри в лицо своему страху и победи его. – Бенедикт направился к центральной шахте, но внезапно остановился. – Мы оба отлично знаем истинную причину, по которой ты хочешь присоединиться к нам на борту «Прометея». Выбирать меньшее из двух зол – не всегда лучший способ прожить жизнь, но в сложившихся обстоятельствах, быть может, это для тебя действительно оптимальное решение. Ты хотела получить приглашение, ты его получила. Мы отправляемся через пятнадцать минут.



Через десять минут Терри, которую по-прежнему мучили сомнения, стоит ли ей пересаживаться на «Прометей», спустилась на палубу G, прошла по длинному белому коридору к стыковочному шлюзу, но внезапно остановилась.

Дальше по коридору, по правую руку от Терри, Сергей открывал магнитной карточкой электронный замок похожей на сейф кладовой. И уже в дверях внезапно увидел Терри.

Посмотри в лицо своим страхам…

Усилием воли Терри заставила себя идти дальше.

Сергей, застыв на пороге, буквально пожирал Терри глазами.

– Живо убери с морды эту свою грязную ухмылку! – приказала Терри. – Если попробуешь меня урыть, Бенедикт тебя самого уроет.

Сергей сразу прекратил улыбаться.

Терри с гордо поднятой головой продефилировала мимо Сергея и с отчаянно колотящимся сердцем вошла в стыковочный шлюз. Отдышавшись, она спустилась в «Прометей».

Уже в кабине Терри поймала на себе взгляд Бенедикта, изучавшего карту морского дна.

– Капитан, последний пассажир прибыл. Можно отправляться.

– Слушаюсь, сэр! Приготовить судно к погружению!

Бенедикт стоял возле светового стола, обратив к Терри мерцающие глаза. Возможно, дело было в их изумрудном цвете, возможно, в полуоткрытых губах с приклеенной улыбкой, но на секунду безволосая голова Бенедикта чем-то напомнила Терри голову приготовившейся к атаке змеи.

– «Добро пожаловать в мои сети», – сказал мухе паук.

– Я здесь вовсе не из-за своих страхов, – солгала Терри. – Просто завтра я возвращаюсь на «Голиаф», и сегодня мой последний день во впадине, последний шанс ее изучить.

– Конечно-конечно. Ты здесь, потому что сама захотела быть здесь, где смерть в любую секунду может подстерегать тебя за углом. М-да, сумасшествие одного приводит к массовому помешательству.

– Вы чем-то недовольны?

– Ничуть. Как я уже говорил, тебе здесь всегда рады. – Бенедикт сардонически усмехнулся. – Morituri te salutamus. Идущие на смерть приветствуют тебя.

Терри промолчала и, не спросив разрешения, уселась за компьютерную станцию. Несколько секунд спустя глубоководный аппарат вышел из стыковочного узла, устремившись во впадину.



Следующие четыре часа «Прометей» рассекал темноту, примерно через каждый километр опускаясь на дно для отбора образцов осадков или камней.

– Все образцы будут изучены нашими геологами на борту «Бентоса», – объяснил Бенедикт. – Результаты анализа позволят нам картировать дно Марианской впадины, чтобы определить оптимальные области размещения станций ЮНИС.

Терри потянулась, пытаясь справиться с внезапно напавшей дремотой, затем направилась в туалет в кормовой части судна. Заперла дверь и посмотрела на себя в зеркало.

– Держись, девочка! – произнесла она вслух. – Завтра примерно в это время ты уже будешь на борту «Голиафа», откуда отправишься прямо к Джонасу.

Терри облегчилась, потом умыла лицо.

Неожиданно подводный аппарат сделал крутой вираж и накренился на правый борт, швырнув Терри прямо на алюминиевый шкафчик. Поднявшись, Терри поспешила назад, и тут судно снова резко накренилось.

Бенедикт, сосредоточенно сдвинув брови, стоял между радистом и акустиком. Члены экипажа не сводили с хозяина глаз.

– Что происходит? – спросила Терри.

– «Голиаф» засек этих животных. Но на сей раз они за нами не гонятся, а явно собираются вклиниться между нами и «Бентосом». Словно наконец догадались, как нас отсечь.

Терри, ошарашенная новостями, бессильно опустилась в кресло.

Интересно, а Бенедикт боится смерти?

Девушка покосилась на Бенедикта; он буквально источал раздражение.

– Сэр, на сонаре четыре объекта. В двух километрах к северу, но они быстро приближаются. «Бентос» по-прежнему в добрых пяти километрах за ними. Сэр, они нас сделали.

– Господа, соберитесь! – приказал Бенедикт.

Минуты тянулись в тягостном молчании. В кабине стало жарко, в воздухе стоял острый запах пота.

– Биологические объекты в семидесяти ярдах по правому борту. Выжидают. Сэр, трое из четверых стремительно приближаются. Четвертый кружит позади нас.

– Смышленые твари, – пробормотал Бенедикт. – Рулевой, оставаться на курсе!

– Есть, сэр!

Терри напряженно вглядывалась в темноту. Но поскольку впереди было хоть глаз выколи, она сосредоточилась на луче света, направленном на морское дно. И буквально через секунду заметила нечто гигантское, проскользнувшее прямо под днищем.

Сперва появилась грязно-коричневая плоская спина и голова размером с носовой обтекатель «Прометея». Затем – два передних плавника, прикрепленных к обтекаемому телу, и конусообразная спина с двумя задними конечностями и коротким, но мускулистым хвостом.

– Оно только что проплыло под нами! – взвизгнула Терри.

– Ты видела его? – спросил кто-то из членов экипажа. – Какого оно размера?

– Шириной с наш аппарат и почти такой же длины. Оно плыло по воде, словно гигантский крокодил.

Неожиданно «Прометей» получил резкий удар в борт. Терри отлетела к иллюминатору, врезавшись локтем в титановую обшивку.

– «Бентос» в трех километрах к югу от нас. Ориентировочное время прибытия семь минут.

Подводный аппарат нырнул вперед, атакованный с тыла.

– Капитан, одна из этих тварей отрывает винт. Я теряю контроль руля…

Кабину наполнил душераздирающий скрежет металла. Терри вцепилась в подлокотники кресла, практически вывернув их наружу. Ей стало трудно дышать; по лицу градом покатился пот, а по спине побежали мурашки, когда свет в отсеке внезапно погас и «Прометей» в кромешной тьме рухнул на дно мира.

– Сэр, винты вышли из строя! – дрожащим голосом крикнул кто-то из экипажа.

– Сбросить балластные пластины! – приказал капитан.

– Отставить, капитан! – закричал Бенедикт. – Нам будет безопаснее на дне.

Проскочив между двумя «черными курильщиками», подводный аппарат пропахал носом дно.

Судно лежало в темноте и безмолвии Марианской впадины на семимильной глубине. У Терри участилось дыхание.

Включившийся аварийный генератор окутал подводный аппарат красным светом.

Терри почувствовала, как какая-то чудовищная сила отдирает обшивку аппарата. Выглянув в иллюминатор, она с трудом сдержала рвущийся из груди крик…

На нее смотрел переливающийся темно-красный глаз размером с грейпфрут.

– Мистер Сингер, температура корпуса уже выше двухсот восьмидесяти градусов и продолжает повышаться. Эти «курильщики» нас поджарят…

– К нам приближается «Бентос»! – выкрикнул гидроакустик. – Сэр, твари бросились врассыпную.

Терри, смахнув слезы с глаз, облегченно вздохнула.

– Капитан, сообщите на «Бентос», что у нас вышли из строя двигатели, – приказал Бенедикт. – Как только они зависнут над нами, мы сбросим балласт и поднимемся прямо к стыковочному узлу. Пусть проверят, чтобы манипуляторы узла были полностью выдвинуты. У нас очень ограниченное пространство для выполнения маневра. И только одна попытка.

– Понял, сэр!

Через несколько секунд «Прометей» оторвался от дна и начал вертикальный подъем. Терри мысленно поблагодарила Бога, когда гидравлические манипуляторы «Бентоса» направили аппарат в безопасное место его стоянки.

Тигры пучины

Марианская впадина

^- Похоже, здесь уже нечего чинить, – заявил капитан Хопп, всматриваясь во впадину с обзорной палубы. – Не знаю, кто там напал на «Прометей», но этот кто-то буквально вывернул гребной винт.

Бенедикт задумчиво погладил эспаньолку:

– Свяжитесь с «Голиафом». Скажите им, что мне нужно произвести смену экипажа подводного аппарата на двенадцать часов раньше, чем запланировано. «Эпиметей» должен начать погружение уже через час. Капитан Уоррен, соберите ваш экипаж на борту «Прометея». Ваша вахта закончена. Поскольку двигатели не работают, выйдите из стыковочного узла и дрейфуйте. Когда «Бентос» отойдет, сбросьте балласт и поднимитесь наверх для ремонта.

– Есть, сэр! – кивнул капитан Уоррен. – А как быть с девушкой? Она собиралась вернуться на «Голиаф».

– Девушка пока останется на борту «Бентоса».

– Бенедикт, что худого, если мы отпустим ее? – вмешался в разговор капитан Хопп. – Она ведь ничего не знает…

Бенедикт буквально испепелил его взглядом:

– Капитан Хопп, вы снова ставите под сомнение мои приказы?

– Я только… – Под прицелом пронизывающих глаз Бенедикта капитану сразу расхотелось спорить. – Нет, сэр.

– Сэр, а как насчет этих тварей? – спросил капитан Уоррен.

– А где наш палеобиолог?

– Уильямс? Должно быть, в своей лаборатории, – сказал Хопп.

– Значит, ищите меня там. Господа, выполняйте приказы! Ой, совсем забыл. Капитан Хопп, скажите Сергею, что я жду его в лаборатории.



Агент ЦРУ Хит Уильямс незаметно положил микропленку в потайное отделение вещевого мешка и закончил сборы.

– Профессор, куда-то собрались? – спросил вошедший в лабораторию Бенедикт.

– Мистер Сингер, вы меня напугали. Правда, я уже слышал, что «Прометей» раньше времени поднимется на поверхность. Как я уже говорил, когда вы приглашали меня на работу, мне нужно на этой неделе вернуться в Скриппсовский институт. Я веду семинары по сухопутным черепахам мелового периода. Но на следующей неделе я непременно вернусь. Фрагмент найденного на дне окаменелого скелета – это что-то невероятное.

– Да неужели?

– Именно так. Я оставил вам подробный отчет с детализацией вида…

– Профессор, терпеть не могу читать отчеты. Предпочитаю услышать описание из первых уст. Итак, с вашего позволения.

– Конечно, э-э-э… если хватит времени. Когда отчаливает «Прометей»?

– Только после того, как мы закончим обсуждение нашего вопроса. Так что не теряйте времени даром.

Хит провел Бенедикта в заднюю комнату, где под хирургической лампой лежал огромный черно-серый предмет. Ископаемое длиной десять футов, шириной восемь футов и высотой пять футов было установлено на четырех составленных вместе стальных столах.

– То, на что мы сейчас смотрим, – начал Хит, – поперечное сечение черепа и верхней части скелета отряда ископаемых рептилий, известных как плезиозавры. Существовало два основных подвида плезиозавров, которые отличались длиной шеи и пищевыми повадками. Данный конкретный экземпляр является представителем семейства Pliosauroidea – группы короткошеих плотоядных плезиозавров, которые, по мнению палеобиологов, в свое время были тиграми мезозойских морей. Как вы уже, наверное, успели заметить, этих монстров отличает необычно большая голова на короткой шее, переходящей в обтекаемое туловище, необходимое для того, чтобы рептилии могли плавать. Плезиозавры обладали чрезвычайно сильными челюстными мышцами и страшными зубами в виде иглообразных конусов, слегка изогнутых и острых как бритва, выступающих из челюсти, совсем как у современных крокодилов. Вот, посмотрите. – Хит показал на сужающийся конец черепа. – Тут, конечно, плохо видно, так как челюсти были полностью раздавлены хищником, который сожрал беднягу, но если вы посмотрите вот сюда, то увидите фрагменты четырехдюймовых зубов.

– И вы считаете, что это плиозавр?

– На самом деле я бы идентифицировал данное конкретное животное как кронозавра – самого крупного из всех известных нам видов плезиозавров. Эти виды относятся к раннему меловому периоду, более ста миллионов лет назад. До появления Carcharodon megalodon кронозавры были поистине владыками морей. Кронозавры обитали в теплых мелких морских водах у побережья континента, впоследствии ставшего Австралией. Судя по окаменелым останкам данного животного, его длина составляла более сорока футов. Оно было в четыре-пять раз тяжелее тираннозавра и вполне могло сожрать его на завтрак.

– Так, по-вашему, это череп кронозавра?

– Фрагмент скелета. От средней части челюсти до плечевого пояса и верхней части грудной клетки. Видите эти два отверстия? – Хит провел пальцем по задней части черепа. – Они расплющены, поэтому наверняка сказать невозможно, но, скорее всего, это орбитальные кости, или глазницы животного. Голова кронозавра была плоской с мощными челюстями, еще более разрушительными, чем у тираннозавра. Верхняя и нижняя челюсти содержали от двадцати до двадцати пяти зубов. Тело было в форме эллипса, с двумя парами удлиненных конечностей, работавших как крыловидные плавники. Суживавшийся к задней части торс заканчивался коротким мускулистым хвостом. Хорошо развитый плечевой пояс, обнаруженный в других окаменелостях, свидетельствует о том, что кронозавры, которые обычно преследовали добычу, были отличными пловцами.

Бенедикт посмотрел на реликт с уважением:

– И каков возраст нашего образца?

– А вот тут начинается самое интересное. Животное, на которое мы сейчас смотрим, обитало в здешних водах менее двух тысяч лет назад. Более того, это животное демонстрирует наличие анатомической адаптации к данной окружающей среде. – Хит показал на раздавленную грудную клетку. – Опять же, из-за обширных повреждений трудно сказать наверняка, но эти прорези вдоль брюшной области грудной клетки, похоже, являются жаберными щелями.

– Жаберные щели? А мне казалось, что перед нами рептилия.

– Это и есть рептилия или, скорее, была таковой. Перед нами доисторическая морская рептилия, которая адаптировалась к обитанию на глубине, отрастив жабры. Данный конкретный вид, очевидно, эволюционировал в течение десятков миллионов лет, для того чтобы иметь возможность существовать в уникальных условиях окружающей среды Марианской впадины.

– Значит, вы верите, что на «Прометей» напал кронозавр?

– Как бы невероятно это ни звучало, но да. Послушайте, мы знаем, что динозавры на земном шаре вымерли в конце мезозойской эры, то есть примерно шестьдесят пять миллионов лет назад. Древние морские рептилии перевелись примерно в это же время, но их исчезновение происходило постепенно за счет устойчивого понижения температуры моря. Рептилии, будучи хладнокровными животными, зависят от солнца как основного источника тепла и энергии. Ученые всегда считали, что без солнца существование жизни невозможно. Однако открытие в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году «черных курильщиков» все изменило. Теперь мы знаем, что бактерии и различные живые организмы впадины способны перерабатывать серу и другие химические вещества, выбрасываемые гидротермальными источниками. Эти существа не нуждаются в фотосинтезе, поскольку существуют за счет хемосинтеза.

– Профессор, вы не сообщили ничего нового.

– Согласен, но все сказанное выше позволяет мне выдвинуть совершенно невероятную теорию насчет впадины. – Хит достал карту западной части Тихого океана Геологической службы США. Дуга Марианских островов была окружена красным. К востоку параллельно архипелагу, словно оттеняя его, тянулась более темная линия Марианской впадины. – Мы знаем, что Марианская впадина, западный Марианский хребет и прилегающие к нему Марианские острова образовались в результате продолжительной субдукции Тихоокеанской плиты под Филиппинскую. Этот тектонический процесс протекал, возможно, в течение миллиардов лет. В свое время Марианские острова, которые являются классическим примером цепи активных стратовулканов, лежали под водой. Сто миллионов лет назад эта область вплоть до Австралийского материка представляла собой теплое тропическое море, где обитали все виды доисторических рыб и рептилий. И на вершине этой пищевой цепи находился кронозавр. Шестьдесят пять миллионов лет назад столкновение астероидов привело к разделению материков. Уровень моря упал, температура воздуха и воды резко понизилась. Хладнокровные животные, такие как кронозавры, неожиданно обнаружили, что солнце уже не способно поддерживать необходимую температуру их тела. В поисках тепла многие представители этого рода опустились в донные слои Марианской впадины, где перегретая вода, выбрасываемая гидротермальными источниками, служила своеобразным первобытным очагом, позволяющим этим морским рептилиям поддерживать температуру тела.

– Любопытно, – погладив эспаньолку, отозвался Бенедикт. – Значит, Марианская впадина стала оазисом для определенных доисторических видов морской фауны.

– Точно так.

– Профессор, а это животное… Кто его убил?

– В природных условиях единственным врагом кронозавра был Carcharodon megalodon. И хотя акулы эволюционировали гораздо позже, только в меловом периоде, мегалодон был самым крупным и злобным видом, наиболее приспособленным к перепадам температуры воды. Находки окаменелых зубов мегалодона свидетельствуют о том, что эти акулы продолжали бороздить воды Мирового океана до последнего ледникового периода – от ста тысяч до двух миллионов лет назад. – Хит бросил взгляд на часы. – Я знаком с теорией Джонаса Тейлора относительно того, что Carcharodon megalodon сумел пережить последний ледниковый период, переселившись в теплые придонные слои Марианской впадины. Однако здесь у меня возник естественный вопрос: как такие огромные акулы смогли выжить, будучи изолированы во впадине с ограниченным запасом пищи? Как оказалось, запасы пищи отнюдь не были ограниченны. Кронозавры обитали во впадине десятки миллионов лет, появившись там задолго до того, как первый мегалодон решил искать укрытие в этих глубоких водах. Ну и совершенно естественно, что, когда мегалодон решил переселиться во впадину, охотники стали жертвами. – Хит показал на ряд отверстий в грудной клетке ископаемого. – Видите эти отверстия? Это следы укусов. Нашего кронозавра убил мегалодон. Акула сомкнула зубы на голове и верхней части туловища жертвы, раздробив кость одним мощным укусом, который не только переломил позвоночник морской рептилии, но и практически разорвал ее пополам. Могу поспорить на что угодно, кронозавры теперь охотятся стаями именно для того, чтобы защититься от атак мегалодона.

– Итак, mysterium tremendum [4] наконец-то разгадана. И как вы предлагаете нам защищаться от стаи кронозавров?

– В Марианской впадине размер имеет значение. Кронозавры не намного меньше «Прометея», поэтому они продолжат нападать. Но даже вчетвером они значительно уступают «Бентосу» – самому крупному движущемуся объекту во впадине. Мой совет простой: пусть «Бентос» постоянно держится рядом, даже если это и растянет сроки выполнения вашей миссии.

– Я понял.

Хит обернулся на звук шагов. В лабораторию вошел Сергей.

– Сергей, подожди меня, пожалуйста, в коридоре, – сказал Бенедикт. – Я скоро. – Он протянул Хиту руку. – Профессор, пожалуй, вам стоит поспешить на палубу G.

Хит с улыбкой пожал Бенедикту руку.

Но Бенедикт не ослабил хватку, а в притворном дружеском жесте положил левую руку на внутреннюю сторону запястья профессора.

– И на прощание последний вопрос, – сказал Бенедикт, прижав кончики пальцев к жилке на запястье Хита. – Вы когда-нибудь слышали об Ущелье дьявола?

Хит не стал отводить глаза, но его пульс моментально участился.

– Ущелье дьявола? Никогда не слышал. Звучит как название аттракциона для ребятишек.

Бенедикт улыбнулся и разжал руку:

– Не важно. Еще раз большое спасибо. Желаю вам благополучно добраться до дома. Ваша информация пролила свет на истинное положение вещей.



Терри судорожно запихивала личные вещи в дорожную сумку. По «Бентосу» распространился слух о раннем отходе «Прометея», и Терри хотелось в числе первых оказаться на борту.

Неожиданно в дверь постучали.

– Кто там?

– Сергей. Я должен проводить тебя к подводному аппарату.

Терри покрылась холодным потом.

– Да нет, я как-нибудь сама. Со мной все в порядке, спасибо.

– Жду тебя в коридоре, – отрывисто произнес русский.

Дрожа, как в лихорадке, Терри присела на край койки. Посмотрела на свою дорожную сумку, глаза застилали слезы отчаяния и гнева. Она знала: Сергей здесь отнюдь не для того, чтобы проводить ее к «Прометею».

Сообщение было доставлено, и его суть не оставляла сомнений: Терри стала мухой, попавшей в паутину Бенедикта. И теперь живой ее с «Бентоса» не выпустят.

Морепродукты

На борту «Уильяма Биба»

07:35

Джонас открыл дверь каюты. Возникший на пороге Мак бросил на друга хмурый взгляд.

– Поздно лег? – укоризненно спросил Мак.

– На что ты намекаешь?

– На что я намекаю?! Я надеялся, ты будешь в первую очередь думать о том, как отомстить за смерть Дифа, а не как отдрючить Селесту.

– Каждый все понимает в меру своей испорченности. Мы с Селестой просто поехали в город пополнить припасы. Потом пообедали, вот и все дела. Между нами ничего не было и ничего не будет.

Мак поднял вверх руки:

– Отлично! Сдаюсь.

– А что касается уничтожения мега, то не стоит читать мне нотаций. Ты, наверное, забыл, что я гребаный капитан Ахав!

– У тебя что, появился план?

– Да.

– Хорошо. – Мак потер затылок. – Ладно, давай без обид. Я просто дошел до точки.

– Понимаю. Диф был хорошим парнем.

– Да, был. – Мак ущипнул себя за нос, смахнув непрошеную слезу. – Мы должны были грохнуть эту долбаную рыбу еще пару лет назад.

– Твой вертолет готов?

– Да.

– Тогда полетели искать Ангела.

Остров Ванкувер

10 миль к югу от залива Баркли-Саунд

Андреа Джейкобс дала знак остальным членам группы, чтобы перестали грести, и показала на какую-то точку в ста ярдах впереди.

Повернувшись на сиденье каяка, она с улыбкой оглядела свою команду.

Ее муж Рональд, плывшей на каяке прямо за ней, одобрительно поднял вверх большой палец. Карен Макнил, руководитель группы, поравнялась с Рональдом и остановилась слева от него. Ширли Колин, сотрудница журнала, для которого писала Андреа, ободряюще помахала рукой с переднего сиденья своего двухместного каяка; ее муж Джон, сидевший сзади, перезаряжал камеру.

Андреа направила нос каяка строго на юг и стала ждать, чувствуя приятное возбуждение.

Более двух лет она пробивала разрешение на написание серии тематических статей об острове Ванкувер, прежде чем редактор отдела путешествий дал ей зеленый свет. Расположенный к западу от города Ванкувер, параллельно побережью Британской Колумбии, остров Ванкувер, самый крупный в Тихом океане, характеризовался необычным ландшафтом, широким разнообразием диких животных и контрастными климатическими условиями, что делало его идеальным местом для любителей экстремального отдыха в условиях дикой природы. Обе пары, прибывшие в Порт-Харди на пароме, первую неделю катались на велосипедах по горным тропам, обследовали гранитные скалы и высокогорные ледники, которые, словно спинной хребет, пролегали по центру острова. Андреа фотографировала величественные горные вершины со снежными шапками, стада горделивых лосей, парящих в воздухе белоголовых орланов и даже черных медведей, таскающих лосося из ручья, но интересовали ее в первую очередь большие киты. Что означало исследование холодных и опасных вод у западного побережья острова. Андреа пришлось объяснить Карен Макнил, что их группа уже успела набраться достаточно опыта, и уговорить ее рискнуть выйти в море на каяках – оптимальный способ подобраться поближе к стадам китов. Итак, этим утром они стартовали из национального парка Пасифик-Рим и, стараясь держаться ближе к берегу, отправились на север по бурным водам.

Теперь их усилия должны были вот-вот вознаградиться.

Андреа натянула на голову капюшон сухого гидрокостюма, затем надела маску с трубкой. От волнения сердце замирало в груди. Повесив на шею камеру для подводной съемки, Андреа еще крепче сжала весло и принялась ждать.

Шумно выдыхая воздух, киты-убийцы выплыли на поверхность. Блестящие изогнутые черные спинные плавники самок казались крошечными на фоне похожих на лезвие трехфутовых спинных плавников самцов. Стадо косаток приближалось к каякам, медленно и ритмично погружаясь в океан и снова выныривая на поверхность.

Андреа сделала глубокий вдох и перекатилась на бок, окунувшись вместе с крутящимся каяком в ледяные канадские воды. Повиснув на ремнях безопасности вниз головой, Андреа со священным ужасом наблюдала за тем, как стадо китов появилось из темно-синего подводного мира.

Нацелив камеру, она быстро отщелкала с десяток снимков. Воздух вокруг буквально гудел от низкочастотного посвистывания и резких щелкающих звуков. Стадо переместилось чуть правее, а из тумана показался тридцатитрехфутовый самец, направлявшийся к Андреа с явным намерением проверить, что происходит. Кит завис в пяти футах от перевернутого каяка, и при виде огромной пасти, запросто способной откусить ей верхнюю часть тела, у Андреа дико забилось сердце. Потрясенная гигантскими размерами и сообразительностью животного, она, собравшись с духом, все же сделала еще несколько снимков, но затем кит присоединился к стаду и исчез в сизой дымке.

Оттолкнувшись веслом, Андреа перевернулась с помощью мужа, толкавшего ее сзади. Выплюнув загубник трубки, она жадно глотнула воздуха, лицо пощипывало от холода.

– Это было что-то невероятное! – объявила Андреа своим спутникам.

Муж кинул ей полотенце:

– Ты отнимаешь у меня несколько лет жизни всякий раз, как это делаешь.

– Вода, наверное, ледяная? – спросила Ширли.

– Ничего страшного, – ответила Андреа. – В сухом гидрокостюме было вполне тепло. Разве что щеки немного замерзли. – Она повернулась к Карен. – А ты вроде говорила, будто косатки предпочитают восточное побережье острова.

– Только местные киты, – ответила руководительница группы. – Летом пролив Джонстоун на северо-востоке острова становится местообитанием для тринадцати стад косаток. Но стадо, которое мы только что видели, просто мигрирует мимо острова.

– Откуда ты знаешь?

– Только мигрирующие стада плывут вдоль океанского побережья острова. Они любят охотиться на тюленей и морских львов по пути в Берингово море. Местные киты предпочитают рыбу, и их стада куда многочисленнее.

– Косатки великолепны, но их можно сфотографировать и в «Морском мире», – заметила Андреа. – Я хочу увидеть больших китов.

– Они водятся чуть подальше, – сказала Карен. – Я предлагаю пока держаться в полумиле от берега. Примерно через час мы пересечем Баркли-Саунд по пути в Юклулет. И окажемся в открытом океане, где увидим серых китов, а может, и горбачей. Вы готовы бороться с волнами высотой шесть-девять футов?

– Мы справимся, – ответила Андреа, подмигнув Ширли. – А если наши мужчины не сдюжат, высадим их на берег.



Джонас смотрел, как тень от их вертолета накрыла маяк на мысе Флэттери. Несколько секунд спустя они уже летели над водой, направляясь на северо-запад, к острову Ванкувер.

– Добро пожаловать в Канаду, – хмыкнул Мак, но Джонас, пристально оглядывая океан, оставил замечание друга без ответа. – Джонас, в чем дело? Ты за весь день и двух слов не сказал.

– У меня как-то тяжело на душе.

– Из-за Селесты или из-за акулы?

– Из-за обеих.

Мак снял солнцезащитные очки и посмотрел Джонасу прямо в глаза:

– Советую тебе как друг: держись подальше от них обеих.

– Я уже говорил тебе. Меня не интересует Селеста.

– Да брось, старина, неужели ни капельки?

– Без комментариев.

– Она приходила к тебе прошлой ночью, да?

– Вроде того, – ухмыльнулся Джонас.

– И ты дал ей от ворот поворот?

– Сказал ей, что меня это не интересует. Мы с ней можем быть только друзьями.

– Друзьями? Господи, Джонас, очнись! Уж лучше оприходовать Селесту разок и обо всем забыть, чем устанавливать с ней доверительные отношения.

– На самом деле я с удовольствием с ней поболтал.

– Какая прелесть! Может, вы, ребята, вернувшись в Монтерей, начнете вместе ходить на аэробику?

– Тоже мне выискался знаток женщин! Ведь сам-то ты в первую очередь думаешь членом, а не головой.

– Эй, даже у моего члена хватает ума понять, когда кто-то держит меня за дурака. Неужели ты думаешь, что Селеста будет просто так, без всякой задней мысли, трясти перед тобой сиськами? Без обид, приятель, но на Мела Гибсона ты не тянешь.

– Может, ей просто одиноко.

– А вот тут ты ошибаешься. У Селесты холодная кровь. Ей насрать на всех, кроме себя. Если она с тобой любезничает, значит ей явно что-то нужно от тебя.

– Интересно, что именно? Ведь парадом командует Марен.

– Не стоит заниматься самообманом. У нее есть какая-то причина держать тебя при себе, и явно не затем, чтобы втихаря гладить твою ногу за завтраком под столом. И кончай вестись на ее фальшивое обаяние, которое она то включает, то выключает, словно водопроводный кран. «Уильям Биб» не любовная лодка. А Селеста – всего лишь женская версия Бенедикта.