– Вы просто не хотите брать меня с собой.
Он дополз до камня и, опираясь на закоченевшие руки, заставил себя подняться. Взору тотчас же открылась зловещая и в то же время удивительная картина. Это было кладбище — кладбище затонувших и после выброшенных на безлюдный берег кораблей.
«Где же это я очутился? — мелькнула мысль, однако тут же пришел ответ — остров Мертвых, Тек Дуин. — Эк тебя занесло, друг Партолон! И как теперь отсюда выбираться?»
– Нет, нам нужно, чтобы ты позаботился об остальных. Ты же сам знаешь, что Давид безнадежен, а Адрику нужна помощь, даже если он не хочет этого признавать. Но с ним придется быть осторожным, помогать так, чтобы он этого не понял. Ты справишься?
Повсюду виднелись обломки кораблей, побелевшие от времени костяки и камни — одни лишь камни, и ничего живого!
Сзади послышался полный боли стон. Партолон обернулся. На холодном песке среди обломков рей и мачт лежало изломанное тело Дельреда. Однако тот был еще жив, и оттого надо было спешить. Предводитель Искателей огляделся по сторонам: куда идти, где им окажут помощь, где они смогут залечить раны? Вокруг ведь ни единой живой души. Одни лишь скалы... Да и вообще, что это за место такое?!
Миша пожал плечами.
И тут усталый взгляд натолкнулся на своды огромной, залитой тьмой пещеры. Изнутри веяло поистине замогильным холодом.
«Как-то не хочется лезть внутрь... Тек Дуин — царство мертвых. Но что остается? Идти некуда, так что...»
– Нам нужно, чтобы ты заботился о них, как о Багре.
– Но я о ней не заботился.
Партолон взвалил едва живого Дельреда на плечи и потащился внутрь. Коридор, прорубленный в скале (в том, что это работа человеческих или нечеловеческих рук, сомневаться не приходилось), оказался очень длинным и извилистым. Он то и дело натыкался на острые углы и уступы...
Внезапно впереди замерцал бледно-розовый огонек, и своды пещеры тотчас же осветились, точно кто-то зажег в них невидимые фонари. Партолон даже остановился от изумления — потолок и стены были сплошь изрисованы леденящими душу картинами, на которых изображались то неведомые ему батальные сцены, то возмущения стихий, то фигуры каких-то невероятных существ...
– А вот и нет. Ты приглядывал за ней, обеспечивал ей комфорт и отпустил ее, когда это было необходимо. Ты сделал, что нужно, даже несмотря на то, что это приносило боль. Так поступают солдаты.
Последний предводитель Искателей аж подпрыгнул на месте. На одной из картин были изображены существа, как две капли воды похожие на нового короля Банбы! Напротив них стояли несколько людей, и казалось, две расы находят общий язык!
Миша пристально на него посмотрел, будто обдумывая его слова.
«Выходит, это был целый народ! Но куда они подевались? И как люди уживались с ними?»
– Мне стоило остановить ее, – у него надломился голос.
«И не только уживались. Более того, они сражались с общим врагом...»
– Тогда никого из нас бы здесь не было. Мы благодарны, что ты принял это тяжелое решение.
Миша нахмурился.
«У них был общий враг?.. Стоп! Опять этот голос... Кто ты и почему лезешь в мои мысли?»
– По правде, Давид действительно несамостоятельный.
– Верно, – кивнул Мал. – Так мы можем тебе довериться?
«Иди вперед — и скоро узнаешь...»
Мальчик отвернулся. Его лицо оставалось обеспокоенным, но он вновь пожал плечами.
Партолон оглянулся по сторонам — никого. Сейчас он чувствовал себя загнанным зверем, которому уже некуда бежать. И остается лишь одно — лезть прямо в пасть к своему противнику!..
– Спасибо, – сказал Мал. – Можешь начать с того, что поставишь воду кипятиться для завтрака.
Миша кивнул и побежал по гравию к воде.
Наскальные картины исчезли, свечение впереди из розового стало ярко-бордовым, а своды пещеры вдруг поползли в сторону. И спустя мгновение Партолон и раненый Дельред оказались в громадной, залитой тьмой пещере. Посреди пещеры возвышался величественный кровавый кристалл, мерцающий изнутри ровным бледно-розовым светом. В общем-то, удивить предводителя Искателей было трудно, но сейчас все было по-другому: кристалл был точной копией того камня-призрака, с помощью которого он чуть не уничтожил морлоков.
Мал встал и, глянув на меня, надел рюкзак.
— Как же долго я ждал тебя, мой мальчик, — раздался веселый старческий голос; тот самый, который Партолон слышал в своем сознании.
– Что?
— Нет, ты не живой — ты мертв! Остров Мертвых... Ты — призрак! Не подходи! — попятился назад Партолон с раненым Дельредом на плечах.
– Ничего. Просто… хорошая работа.
— Если хорошенько присмотреться, то тут все живое. — Теперь голос раздался совсем близко. — Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого.
– Точно так же Ана Куя заставила меня перестать оставлять зажженную лампу на ночь.
– Серьезно?
Тьма разорвалась мириадами разноцветных искр. Партолону и враз очнувшемуся Дельреду даже пришлось зажмуриться — настолько сильной была вспышка! А когда многообразие красок исчезло, посреди пещеры — как раз напротив кристалла — остался стоять высокий пожилой мужчина в потрепанном сером плаще. Иссиня-черные волосы трепетали так, будто вокруг их хозяина сейчас бушевал самый настоящий шторм; карие глаза горели каким-то странным блеском...
– Ага, – он начал взбираться наверх. – Сказала, что я должен быть храбрым ради тебя, а если буду бояться, то и ты испугаешься.
— Как долго я ждал тебя, последний из рода магов и из рода Искателей, — почти торжественно воскликнул хозяин пещеры. — Тебя и твоего юного друга! Ваш путь был нелегкий, и порой вы блуждали во тьме, словно слепые котята. Но теперь у вас будет свет во тьме и тьма во свете!
– Ну, мне она сказала есть пастернак, чтобы подать тебе хороший пример, но я все равно отказалась это делать.
— Кто... ты?
– А ты удивлялась, почему нас постоянно пороли.
— О! У меня было много имен, — вздохнул старик. — Можете звать меня Донном... или Учителем. Мы, как вы уже, наверное, догадались, живем здесь. Мы — это я и Кристалл.
– У меня есть принципы.
— Кристалл?!
– Что значит «если я могу капризничать, то буду капризничать».
— Это, так сказать, имя собирательное, — усмехнулся Донн. — Вообще-то это Камень Фал. Слышали о таком?
– Несправедливо.
Искатели лишь развели руками, мол, откуда нам о нем слышать?!
– Эй! – крикнула Зоя, стоя на краю кратера. – Если вы не подниметесь до того, как я досчитаю до десяти, я опять лягу спать, и вам придется нести меня в Два Столба.
— Что ж, мои новые ученики. Я чувствую — вы полны жажды познания! Тогда следуйте за мной...
– Мал, – вздохнула я. – Ты будешь меня винить, если я убью ее в Сикурзое?
— Послушай... Донн, — решился Партолон. — Мы попали сюда случайно и не хотели бы надолго задерживаться.
– Да. – Затем добавил: – Что значит «Давай подстроим все как несчастный случай».
* * *
Донн вопросительно поднял бровь.
Два Столба застали меня врасплох. Я почему-то думала, что маленькая долина будет выглядеть как кладбище, мрачное скопление домов-призраков и заброшенных мест. Вместо этого поселения кипели жизнью. Долина была усеяна сгоревшими хижинами и пустыми полями из пепла, но прямо рядом с ними построили новые дома и фермы.
— Не хотели бы задерживаться? Поздно. Как сказал бы один мой старый знакомый: «Вы уже выбрали свой путь...» Вы и еще трое других, — загадочно закончил Донн.
Там были и таверны, и гостиницы, и мастерские по ремонту часов, и что-то напоминающее лавочку, в которой можно было взять почитать книгу на неделю. Все казалось удивительно непостоянным. Разбитые окна просто заколотили дощечками. У многих домов были брезентовые крыши и дыры в стенах, которые прикрыли шерстяными одеялами или ткаными матами. «Кто знает, как долго мы здесь пробудем? – словно говорили они. – Давайте довольствоваться тем, что имеем».
— О каком пути говоришь ты?! — вскипел Партолон. — Что ты от нас хочешь? Ведь не зря же мы оказались на этом забытом всеми богами острове...
— Не зря, — согласился старик. — И я помог вам в этом.
Было ли так всегда? Поселения непрерывно уничтожались и перестраивались под управлением Шухана или Равки, в зависимости от того, как возвели границы под конец очередной войны. Вот как жили мои родители? Было странно представлять их такими, но подобная мысль мне не претила. Они могли быть солдатами или торговцами. Возможно, они жили здесь счастливо. И, быть может, один из них таил в себе силу, наследие младшей дочери Морозова. О заклинательницах Солнца ходили легенды и до моего появления. Большинство людей считали их выдумкой или пустой болтовней, принятием желаемого за действительное, порожденным страданиями из-за Каньона. Но в этих сказках могла крыться и правда. Или же я цеплялась за некую мечту о наследии, на которое не могла по-настоящему претендовать.
— Что-о-о?!
Мы прошли через рыночную площадь, заполненную людьми, их товары выставлялись на импровизированных столиках: оловянные кастрюли, охотничьи ножики, шубы для похода в горы. Мы увидели банки с гусиным жиром, гроздья сушеного инжира, хорошие седла и дрянные на вид пистолеты. Над одним из лотков висели свежеощипанные утки с розовой кожей в складочках. Мал спрятал лук и магазинную винтовку в рюкзаке. Оружие было слишком качественным, чтобы не привлечь внимания.
— Да и остров этот никак не забыт богами, — продолжал Донн, не особо обращая внимание на обескураженных Искателей. — Такие места нельзя забывать... Иначе всему миру... Да что там миру — всей Совокупности Миров будет грозить неимоверная опасность! Так что будьте уверены — боги иногда здесь появляются. Правда, далеко не все... Но это и не важно.
В грязи игрались дети. Приземистый мужчина в жилетке коптил какое-то мясо в крупном металлическом барабане. Я наблюдала, как он подкидывает внутрь ветку можжевельника, и вверх поднимается ароматное голубоватое облачко дыма. Зоя сморщила нос, а Толя с Хэршоу начали наперегонки доставать монеты.
— А что же тогда важно? Что для тебя важно?!
Здесь наши с Малом семьи встретили свою смерть. По какой-то причине местная дикая, жизнерадостная атмосфера казалась почти несправедливой. И определенно не соответствовала моему настроению.
Донн одарил молодых собеседников сочувствующим взглядом — молодость! — и направился в глубь пещеры, махнув Искателям следовать за ним.
Я почувствовала облегчение, когда Мал сказал:
«Кто же это такой, демоны меня побери?! По силам он превосходит все мои представления о магии! Да и сам Кристалл явно не простой... Что ж, выбора-то особого нет...»
– Я думал, здесь будет более мрачно.
Последний Искатель, как назвал его Донн, с раненым Дельредом на плечах, осторожно обошел Кристалл, и его взгляду открылось обиталище Учителя. Широкое тесаное бревно, по-видимому заменявшее хозяину ложе, пара вычурных резных стульев и громадный круглый стол, на котором беспорядочно громоздились какие-то пожелтевшие свитки, колбы темного стекла, непонятные приборы и механизмы, а также ярко-красный матовый шар...
– Ты видел, какое у них маленькое кладбище? – спросила я себе под нос. Он кивнул. В основном кладбища Равки превышали по размеру сами города, но когда шуханцы сожгли эти поселения, никого не осталось, чтобы оплакивать погибших.
Сам же хозяин восседал на широком сером камне, расположенном чуть справа, и что-то обеспокоено рассматривал.
Хоть мы хорошо экипировались благодаря запасам Прялки, Мал все равно хотел купить карту, нарисованную местными. Нам нужно было знать, какие пути могли быть перекрыты оползнями, и где мосты смыло потоком воды.
— Как я уже говорил — путь выбран, — пробурчал себе под нос Донн и вновь умолк, так и не соизволив взглянуть на новых учеников.
На низком разрисованном табурете сидела женщина со светлыми косичками, выглядывающими из-под оранжевой шерстяной шапки, и тихо напевала себе под нос, ударяя по колокольчику, чтобы привлечь прохожих. Она не стала утруждать себя поисками стола и выложила все товары на ковре – фляги, седельные сумки, карты и кучку металлических молитвенных колец, – постелив тот прямо на земле. Позади нее стоял мул, его ушки дергались от мух, и время от времени женщина тянулась назад и гладила его по носу.
– Скоро пойдет снег, – сказала она, прищуренно глядя в небо, пока мы рассматривали карты. – Вам нужны пледы для путешествия?
В руках у Донна что-то тускло поблескивало — какой-то обломок камня, только светившийся изнутри красным. Часть Кристалла?!
– У нас все есть, – ответила я. – Но спасибо.
— Кажется, нам надо объясниться, — решительно начал Партолон.
– Многие сейчас переходят через границу.
— Конечно-конечно, — встрепенулся хозяин пещеры. — Как я уже говорил... меня зовут...
– Но не вы?
— Я знаю, как тебя зовут, почтенный Дуин — Страж Царства Мертвых!
– Я слишком старая для этого. Шуханцы, фьерданцы, Каньон… – она пожала плечами. – Сиди смирно, и беда пройдет мимо.
— Ого! — уставился на своего ученика Донн. — Ты знаешь мое эльфийское имя?
«Или врежется прямо в тебя, а потом вернется за добавкой», – мрачно подумала я.
— Легенды о тебе давным-давно обошли весь мир. Да и мать кое-что рассказывала...
Мал поднял одну из карт.
Казалось, старый маг смутился, однако длилось это недолго. Донн резко вскинул голову, и в его глазах тотчас заплясали веселые огоньки.
– Я не вижу восточных гор, только западные.
— А! Арбина? Как же, знавал ее... Умная женщина была, — как-то странно начал маг. — Да и отец твой был далеко не так прост, каким хотел казаться... Ты ведь не знал своего отца?
– Лучше идти на запад, – сказала она. – Вы направляетесь к побережью?
— Не-ет, — ошарашено ответил Партолон. — Но откуда... откуда ты все это знаешь?
– Да, – с легкостью соврал Мал, – а затем в Новый Зем. Но…
— Я же говорил, что ведаю многое, — развел руками Донн. — Так что нечего удивляться.
– Придерживайтесь запада. Большинство людей не возвращаются с востока.
Под сводами пещеры пронесся холодный злой ветер, в котором тем не менее ощущалось что-то живое и теплое. Поток воздуха вдруг резко устремился вниз, и лиловые кудри последнего предводителя Искателей взметнулись вверх. Холодный воздух, казалось, придавал Силу и какую-то неземную легкость. Партолон чувствовал, что из-за пределов мира в него вливается незнакомая Сила. В него и в едва стоявшего на ногах Дельреда — тот вдруг как-то дернулся и начал сползать с плеча своего предводителя, после чего уверенно встал на ноги и принялся озираться по сторонам.
– Жу вэх, – сказал Толя. – Эй йе бат э’юань.
— Партолон... где мы?..
Женщина ответила, и они оба присмотрелись к карте, общаясь на шуханском, пока мы терпеливо ждали в сторонке.
— Ну, вот и доблестный Дельред окончательно пришел в себя, — улыбнулся Донн.
Наконец Толя вручил Малу другую карту.
Партолон оглядел своего друга. Тот выглядел вполне здоровым, а на месте многочисленных ран теперь красовались лишь фиолетовые шрамы.
– Восток, – сказал он.
— Гм... разрешите представиться, — церемонно начал Дельред, заметив сидевшего на голом камне мага. — Дельред, Свободный Искатель...
Женщина ткнула колокольчиком в Толю и спросила меня:
— Рад видеть одного из самых смелых и доблестных Искателей. — Улыбка мага, казалось, стала еще шире. — Маг Донн, Хранитель Кристалла... Но, как я уже говорил твоему другу, можете называть меня просто Учителем.
– Чем вы собираетесь кормить его в горах? Смотри, как бы он не насадил тебя на вертел.
— Как?! — Теперь пришла пора удивляться Дельреду. Однако Партолон решительно перебил его, понимая, что длиться это может достаточно долго:
— Если ты такой могучий и всезнающий, Дуин, то, быть может, ты расскажешь нам все с самого начала?..
Толя нахмурился, но женщина залилась таким смехом, что чуть не упала с табурета.
— Гм... Все с самого начала? — задумался маг. — Это очень долго. Но возможно, вас интересует что-то конкретное, мои ученики?
Мал подкинул еще несколько молитвенных колец к картам и отдал ей деньги.
— Да, нас многое интересует! — Партолон почти кричал. — Откуда ты о нас знаешь, причем такое, о чем я никому и никогда не рассказывал?! Что это за путь такой, который мы уже якобы выбрали?! Что это за Кристалл, и какая связь между ним и тем мороком, который я видел в лесу не так давно?! Наконец, кто такой новый король Банбы и вообще — откуда он взялся?!
– Мой брат тоже отправился в Новый Зем, – сказала женщина, все еще хихикая, и вернула Малу сдачу. – Наверное, разбогател там. Это подходящее место, чтобы начать новую жизнь.
Зоя фыркнула.
Донн обвел подозрительным взглядом молодых собеседников. Ему явно не хотелось объяснять этим неразумным все происходящее, однако не объяснить — тоже было неправильно. И старый маг начал:
– В сравнении с чем?
– Там и вправду не так уж плохо, – возразил Толя.
— Слишком много вопросов... Мне ведомо многое, но далеко не все! Однако я уже говорил, что смогу утолить вашу жажду познания... — Хранитель Кристалла глубоко вздохнул. — Хм... Ну, что ж, слушайте... Я оказался на этом острове примерно так же, как и вы, только много столетий назад. И сразу же был приставлен высшими силами Хранителем и Стражем Кристалла, а также границы между Царством Мертвых и миром смертных. С тех пор изменилось немногое, однако что-то все равно претерпело изменения... Многие народы и расы покинули этот мир, а на смену им пришли другие... Но это не важно! Время от времени меня посещали великие, вернее некоторые из них. И вот однажды было сказано, что на смену мне придет другой маг, но уже тогда я знал, когда это случится и кто это будет. Дело в том, что я знал твою мать, несравненную Арбину... да и твоего... гм... отца я тоже знал... Так что, когда появилась возможность подтолкнуть тебя к шагу, переворачивающему всю твою судьбу, я решил не мешкать и действовать...
– Грязь и еще больше грязи.
— Действовать?! Что ты хочешь этим сказать? — вышел из оцепенения Партолон, в то время как его товарищ продолжал находиться в этом состоянии, и, по-видимому, надолго.
– Там есть города, – проворчал шуханец, когда мы начали отходить.
— Я очень долго следил за тобой. Но также я следил за существом, вторгшимся в Банбу, — моим бывшим... гм... врагом. И когда ты схлестнулся с ним, я решил, что без посторонней помощи ты просто не выживешь, не говоря уже о победе... Тогда, как и сейчас, он был тебе не по силам. И, — глубоко вздохнул Донн, — я помог тебе, нарушая тем самым равновесие, так сказать баланс Сил, ведь за каждым живым или мертвым существом стоит что-то большее, и если столкнуть кажущуюся такой малой песчинку с вершины горы, то она непременно потянет за собой и остальные! Но теперь уже ничего не поделаешь — я, как и ты, как и твой друг, уже сделал выбор, и отступать — поздно.
– Что эта женщина сказала о восточных горах? – поинтересовалась я.
— Ладно, к выбору мы потом еще вернемся, — отмахнулся Партолон. — Лучше расскажи, кто такой этот новый король Банбы.
– Они священны, – ответил Толя, – и, судя по всему, охраняются мистическими существами. Она утверждает, что Церу-Хуо стерегут призраки.
— Ну, это пожалуйста, — усмехнулся старый маг. — Вы, наверное, уже заметили наскальные фрески и изображенных на них существ?
По моей спине пробежали мурашки.
Партолон и вышедший из оцепенения Дельред дружно кивнули, хотя сам Дельред никак не мог видеть наскальные рисунки в тоннеле. Он просто старался походить на своего нынешнего предводителя и оттого соглашался со всем, с чем был согласен Партолон.
– Что значит Цера-Хуо?
— Так вот те странные существа — предки нашего «славного» короля. В разное время их называли по-разному: служители Гармонии, проклятья Лучевых гор... В общем, у них было много названий. Однако сами себя они называли сатирами. Это была высокообразованная, чрезвычайно способная к магии раса... Но они ушли — ушли, после того как их союзники туаты — божественный народ, как называли их люди, — потерпели поражение. Или, вернее сказать, не победили...
Золотые глаза Толи заблестели.
— Подожди-ка, там, в пещере, когда я рассматривал эти фрески, ты говорил, что...
– Огнепады.
* * *
— Что у них и у людей был общий враг? — перебил настырного ученика Донн. — Говорил, и не отказываюсь от своих слов... Очень давно, еще до прихода в этот мир божественной расы и их потомков — эльфов и сидов, люди и сатиры сражались против демонической расы фоморов, прислужников Хаоса. И надо сказать, получалось у них это довольно неплохо. Правда, иногда между двумя расами возникали кровавые распри и войны, однако, как только объявлялся общий враг, они становились плечом к плечу. Но когда в Да Дерг пришли туаты и начали теснить людей, сатиры встали на сторону сильных, посчитав, что туаты принесут в этот мир гармонию и долгожданное спокойствие. Однако туаты лишь еще больше сместили баланс Сил, а более или менее восстановить его смогли пришедшие следом за божественной расой Сыновья Миля...
Я даже не замечала руин, пока мы не оказались прямо под ними. Вот насколько они неказистые – два обветренных, потрепанных каменных шпиля, стоящих по бокам от дороги на юго-востоке долины. Когда-то они могли быть аркой. Или акведуком. Или двумя мельницами, как указывало их второе название. Или же просто двумя остроконечными каменными глыбами. Что я ожидала увидеть? Илью Морозова у обочины, с золотым ореолом и табличкой, на которой написано: «Ты была права, Алина. К жар-птице – туда»?
— Ты говоришь, что сатиры ушли из этого мира, однако я вижу совсем другое, — недоверчиво прищурился Партолон. — Один из них сейчас сидит на банбианском троне и в буквальном смысле слова заливает страну кровью своих подданных! Он выпустил морлоков! А ты говоришь, «служители Гармонии...»
Но их угол наклона казался подходящим. Я так часто изучала иллюстрацию Санкт-Ильи в цепях, что она отпечаталась в моей памяти. Вид на Сикурзой позади совпадал с моим воспоминанием о рисунке. Может, Морозов сам его нарисовал? Был ли он автором карты, оставленной в этой иллюстрации, или кто-то другой сложил кусочки его истории? Возможно, мне никогда этого не узнать.
«Это то самое место, – твердила я себе. – Иначе и быть не может».
— Слышал я о морлоках, — прошипел Донн. — Но я до поры привязан к этому острову и помочь жителям Банбы не могу!.. А освобожусь — когда миру будет «грозить гибель либо полная трансформация»... Но мы отвлеклись. Нового правителя Банбы зовут Муста-Гутанг, и он — сатир, претерпевший определенную мутацию. Как у него это получилось — я не знаю. Но знаю лишь одно — он чрезвычайно опасен для всего мира! Он полон ненависти и отчаяния, злобы и решительности, коварства и мужества. Он не остановится ни перед чем, только бы исполнить задуманное! А уж какие планы роятся в его больной голове — то мне неведомо...
– Узнаешь что-нибудь? – спросила я Мала.
Партолон молчал. Сказанное Донном произвело на него просто потрясающее впечатление. Служитель Гармонии, стремящийся обратить в руины весь мир?! Такое трудно представить даже в самом кошмарном сне! Он собирался спросить еще что-то, однако вперед выступил хранивший доселе молчание Дельред:
Он покачал головой.
— Что-то не вяжется в твоих рассказах, почтенный Донн. Ты говорил, что Партолон — последний из рода магов, однако я знаю еще как минимум десяток других владеющих волшебством людей. Что ты скажешь на это? — Рука Искателя медленно потянулась к притороченной за спиной алебарде. — Может, ты сам ничем не отличаешься от банбианского захватчика и только водишь нас за нос, ища удобный случай, дабы околдовать?
– Наверное, я надеялся… – юноша пожал плечами. Дальше говорить и не требовалось. Я лелеяла в своем сердце ту же надежду – что, оказавшись на дороге, в этой долине, в голове внезапно всплывут обрывки моего прошлого. Но со мной оставались все те же изношенные воспоминания: блюдце со свеклой, чьи-то широкие плечи, раскачивающиеся бычьи хвосты впереди.
Донн лишь досадливо скривился.
Мы повстречали нескольких беженцев – женщину с младенцем у груди, едущую на тележке с пони, пока ее муж шел рядом; группу людей нашего возраста, которые, как я предположила, дезертировали из Первой армии. Но дорога под руинами была пустой. Самое популярное место для пересечения границы с Шуханом находилось дальше на западе, где горы были не такими крутыми, а дорога к побережью – более ровной.
— Убери свою железку, парень! Спору нет, она — куда как хороша; я даже догадываюсь, где ты ее взял, — прогудел маг, да так, что своды пещеры сотряслись в короткой судороге. — Агркира. Он был так неосторожен, что умер. И вот его знаменитая алебарда попала тебе в руки!
Внезапно я восхитилась красотой Сикурзоя. Единственные горы, которые мне довелось повидать, это ледяные пики на севере и в Петразое – острые, серые и неприступные. Эти же были плавными, перекатывающимися, их округлые склоны поросли высокой травой, долины между ними пересекались медленно текущими реками, которые вспыхивали синим и золотым в свете солнца. Даже небо тут казалось приветливым, прерия бесконечной голубизны, густо усеянная белыми облаками на горизонте. Вдалеке виднелись заснеженные верхушки южного хребта.
— Кто-кто?
Я знала, что это нейтральная местность, опасная граница, обозначавшая конец Равки и начало вражеской территории, но выглядело все совсем иначе. Тут было достаточно воды и лужаек для выпаса. Не случись войны, если бы границу провели как-то иначе, это было бы мирное место.
— Агркира, — спокойно ответил Донн. — Один из вождей пустынников. О его алебарде ходили легенды... Говорили, будто она способна отражать не только простую сталь, но и магию!.. Что ж, теперь у меня есть время проверить, так ли правдивы слухи.
Мы не разводили костер и спали под открытым небом, расстелив мешки под россыпью звезд. Я прислушивалась к вздохам ветра в траве и думала о Николае. Что, если он где-то там, выслеживает нас, как мы выслеживаем жар-птицу? Признает ли он друзей? Или та часть него уже полностью утеряна? Наступит ли день, когда мы станем для него просто дичью? Я всматривалась в небо, ожидая увидеть крылатый силуэт, закрывающий собой звезды. Сон никак не приходил.
Дельред осторожно, с некоторой опаской взглянул на алебарду. Так вот почему она прошивала броню морлоков, словно играючи!
На следующий день мы сошли с главной дороги и начали активно подниматься наверх. Мал повел нас на восток, к Цере-Хуо, следуя тропе, которая то появлялась, то исчезала, извиваясь между горами. Бури являлись без предупреждения, обильные дожди превращали почву под нашими ногами в вязкую грязь, а затем прекращались так же внезапно, как начинались.
— Я уже сказал, что не желаю вам зла, — продолжал тем временем Хранитель Кристалла. — Бытие мира близится к своему очередному изменению! Я чувствую это... И надо, чтобы на защиту его встали простые смертные. Те, кому жить в нем, радоваться окружающему великолепию; те, кому он больше всего дорог! Ибо высшим силам и их подручным на самом деле нет никакого дела до Да Дерга. Не станет его — они удалятся к другому! Совокупность Миров хранит в себе тысячи таких миров, как Да Дерг, и когда его не станет, никто из них даже не заметит этого! И поэтому я выбрал вас!.. Вас и еще некоторых, которые встанут на защиту этого мира, за долгие тысячелетия истерзанного войнами и вселенскими планами великих! И вы спасете его! — торжественно закончил Донн. — Во всяком случае, я верю в это...
Толя беспокоился о наводнениях, поэтому мы полностью сошли с тропы и поднялись еще выше, проводя остаток дня на узкой площадке скалистого хребта, с которого было видно, как тучи гонятся друг за другом над низкими холмами и долинами, сверкая молниями в своих темных недрах.
Последний предводитель Искателей и его друг недоуменно переглянулись. Спасение мира? И они во главе? Каждый из них в детских мечтах видел себя этаким рыцарем света, спасающим мир от вторжения демонов, от гибели всего человечества... Но это были лишь детские мечты, а сама реальность была гораздо страшнее и неведомее, чем ее обратная сторона.
Дни тянулись медленно и однообразно. Я остро осознавала, что каждый шаг вглубь Шухана был шагом, который нам придется пройти назад по дороге в Равку. Что мы обнаружим, когда вернемся? Нападет ли к тому времени Дарклинг на Западную Равку? И если мы все же найдем жар-птицу, и три усилителя наконец воссоединятся, хватит ли мне могущества, чтобы сразиться с ним? По большей части я думала о Морозове и гадала, шел ли он однажды той же дорогой, видел ли те же горы. Управляла ли им жажда закончить начатое, как теперь мной руководило отчаяние, заставляя переставлять одну ногу за другой, сделать еще один шажок, пересечь еще одну реку, взобраться на еще один холм?
«Спасение мира? Но что могут сделать несколько простых смертных! Да и от кого его спасать? От нового короля Банбы? Он ведь просто очередной узурпатор. Могущественный, нечего сказать, но и только...»
В ту ночь температура настолько понизилась, что нам пришлось расставлять палатки. Зоя почему-то считала, что нашу палатку должна ставить именно я, хотя спать в ней должны были мы обе. Я как раз ругала последними словами кучку брезента, когда на меня шикнул Мал.
– Там кто-то есть, – прошептал он.
— От него тоже, — прочитал мысли Партолона маг. — Но не только!.. В борьбу за Да Дерг вступили и другие силы, более могущественные, чем последний сатир. Они пока еще действуют чужими руками, но очень скоро это закончится, и они вступят в схватку в открытую. И тогда... — Донн на мгновение умолк, однако сказано было не все, и после некоторой паузы он продолжил:
Мы находились посреди просторного ковыльного поля, тянувшегося между двумя низкими холмами. Я всмотрелась во мглу, но ничего не увидела, поэтому подняла руки и вопросительно глянула на Мала.
— Партолон. Ты, возможно, последний из рода магов, настоящих магов — древней расы, от которой сейчас почти ничего не осталось.
Тот покачал головой и тихо сказал:
— Раса древних магов? Что-то я о такой не слышал, — насторожился Партолон.
– Только в самом крайнем случае.
— И неудивительно. Некогда это была многочисленная и могущественная раса, изначально способная к природе любого волшебства и магии. Однако некоторые маги соединились с родом человеческим, и ранее величайшая культура пришла в упадок; маги вырождались. И вот настало время, когда их почти не осталось! Я знаю лишь нескольких живущих до сих пор...
Я кивнула. Не хотела повторения ситуации с ополченцами.
Мал поднял винтовку и подал сигнал. Толя достал меч, и мы все встали спина к спине.
— И конечно, ты один из них? — воскликнул Партолон.
– Хэршоу, – позвала я.
— Опять сарказм, — грустно улыбнулся Донн. — Ох уж эта молодежь. Она поистине неисправима! Да, я один из древней расы магов. И повторюсь, ты — тоже!..
Тот чиркнул кремнем. Вышел вперед и развел руки. В небо с ревом поднялся столб пламени. Затем Хэршоу обвел им сияющий круг с нами по центру, освещая лица мужчин, которые прятались в поле. Их было пятеро или шестеро, золотоглазые и одетые в дубленки из овчины. Я увидела натянутые тетивы, огонь блеснул как минимум на одном стволе ружья.
— Хм... Ну, будем считать, ты меня убедил, — кивнул Партолон. — И если ты поможешь нам... отмстить, то мы с радостью поможем тебе.
– Сейчас, – приказала я.
— Не мне, а миру!
Зоя и Хэршоу двигались в тандеме, размахивая руками широкой дугой. Пламя вспыхнуло на траве, как живое существо, порожденное их совместными стараниями.
Мужчины закричали. Огонь облизывал их голодными языками. Я услышала выстрел, после чего воры развернулись и побежали. Хэршоу и Зоя послали пламя по полю им вслед.
— Извини. Я имел в виду всему миру...
– Они могут вернуться, – предупредил Толя. – Привести подкрепление. В Кобе хорошо платят за гришей. – Этот город находился к югу от границы.
— Так-то лучше, — улыбнулся Донн. — Напрямую я помочь вам не смогу, но смогу наставлять вас, вести к победе! И настанет день, когда мы плечом к плечу встанем и защитим этот многострадальный мир!.. Ведь так, мои ученики?
Я впервые подумала о том, каково должно быть Толе с Тамарой, ведь они никогда не смогут вернуться на родину своего отца – чужаки как здесь, так и в Равке.
Оба Искателя поклонились в знак согласия. Их Учитель говорил о поистине великих делах! Делах, достойных героев прошлого...
Зоя вздрогнула.
— Мы согласны, Учитель! — в один голос воскликнул Партолон и Дельред.
– Во Фьерде ничуть не лучше. Там живут охотники на ведьм, которые не едят мясо, не носят кожаную обувь и не осмеливаются убить даже паука в своем доме, но при этом готовы спалить гришей заживо на костре.
— Что ж, тогда следуйте за мной. Вам еще многому предстоит научиться, а времени осталось совсем мало...
– На их фоне шуханские доктора кажутся не такими уж и плохими, – заметил Хэршоу. Он все еще игрался с огнем, вырисовывая им петли и витиеватые узоры. – По крайней мере, они моют свои инструменты. На Блуждающем острове кровь гришей считается панацеей – от импотенции, чумы, чего угодно. Когда у брата проявилась сила, ему перерезали горло, а затем повесили вверх ногами, чтобы он истек ею, как свинья на бойне.
– Ради всех святых, Хэршоу… – ахнула Зоя.
* * *
– Я сжег дотла ту деревню и всех, кто в ней жил. А затем сел в лодку и никогда не оглядывался.
Лиомор оказался громадной старой крепостью, еще сохранившей былое величие, как, впрочем, и прочность своих стен. Люди поговаривали, будто он пережил в свое время вторжение туатов, а затем и демонов-фоморов!..
Мне вспомнилась старая мечта Дарклинга, что однажды мы сможем стать равкианцами, а не просто гришами. Он пытался обеспечить нас безопасным местом, возможно, единственным в мире. «Я понимаю твое желание быть свободной».
Барон Ильтиу в сопровождении двух сотен воинов подъезжал к знаменитому городу-крепости, однако настроение был препаскудное. Лиомор был для него чем-то вроде предвестника беды. Отсюда началась война еще при покойном отце его воспитанника, отсюда она начнется и сейчас — начнется по-настоящему.
Поэтому Хэршоу продолжал бороться? Поэтому решил остаться? Должно быть, когда-то он разделял мечту Дарклинга. Вверил ли он ее мне?
Однако препаскудное настроение было не только у него. Тир вдруг вспомнил Роланду, ее печальные глаза, ласковое и приветливое лицо... Прямо-таки хотелось разрыдаться; и плевать, что вокруг куча незнакомых ему людей!
– Сегодня мы поставим дозорных, – сказал Мал, – а утром пойдем дальше на восток.
— Вот он, знаменитый на весь мир город-крепость, — мечтательно сказал ехавший справа от фирийца Сконди. Его пони едва поспевал за быстроногими жеребцами баронской гвардии. Гном вполне мог бы ехать на любом быстроходном скакуне, однако он предпочел пони — мол, так спокойнее.
На восток, к Цере-Хуо, где обитали привидения. Но мы и так путешествовали с собственными призраками.
* * *
— Говорят, его построили мои соплеменники еще до пришествия туатов! — задрал нос Сконди.
Следующим утром от воров не осталось никаких следов, помимо причудливо выжженного поля.
— С творениями твоего народа ничто не сравнится, — согласился барон. — Лиомор построен добротно. Еще ни одна армия не смогла взять его штурмом. Подкупы, измена — это да, это порой открывало ворота неприступной крепости.
Мал повел нас глубже в горы. На раннем этапе путешествия мы видели завитки дыма от чьего-то костра или силуэт хижины на склоне холма. Теперь же мы остались одни, с одними лишь ящерками в качестве компании, загорающими на камнях, а еще – стадом лосей, пасущимся на дальнем лугу.
Тир уже было отвлекся от тягостных дум, но тут его помыслы опять потянулись к той, которая осталась ждать далеко на юге. Роланда... Как далеко и в то же время как близко! Рядом, в душе...
— Эй, чего голову повесил? — по-молодецки весело воскликнул барон, приближаясь к Тиру. — Впереди нас ждет опасность, битвы, подвиги наконец! А ты вот так...
Если по пути и встречались какие-то признаки жар-птицы, для меня они оставались невидимыми, но я видела напряжение на лице Мала, его глубокую решимость. Я уже видела ее, когда мы охотились на оленя, а затем в водах Костяной тропы.
Барон Ильтиу запнулся на полуслове. Мысли фирийца, судя по всему, витали где-то далеко.
По словам Толи, на каждой карте Цера-Хуо отмечалась по-разному, и мы никак не могли знать наверняка, что именно там обнаружится жар-птица. Но это дало Малу направление, и теперь он двигался в своем неуклонном, обнадеживающем стиле, словно все в этом диком мире ему уже знакомо, и он знал все его секреты. Остальные же отнеслись к этому как к игре – угадай, какой дорогой он поведет нас дальше.
— А-а! Понятно. — Миран одарил Тира поистине отеческой улыбкой. — Не волнуйся, война не вечна. И скоро вы вновь встретитесь... И даже более того, я буду только за!.. Если ты сумел понравиться моей дочери — значит, ты хороший человек, Тир! А дальше... кто знает, что будет дальше, — и барон лукаво подмигнул ему.
– Что ты видишь? – раздраженно спросил Хэршоу, когда Мал свернул с прямой тропинки.
Кавалькада приближалась к массивным, обитым стальными и бронзовыми листами воротам неприступной доселе крепости. Раздался скрип давно не смазываемых петель, и навстречу им выехали два десятка всадников в полном боевом обмундировании.
Тот пожал плечами.
Впереди ехала высокая отлично сложенная девушка в вороненых доспехах. Ее черные как смоль волосы развевались на ветру. В руках она держала длинное копье, на конце которого трепетал внушительных размеров стяг — медведь, готовящийся к смертельному броску, был заключен в поделенный пополам красный и зеленый круг, — герб Ильтиу!.. Позади нее ехал белокурый крепыш, который так же, как и воительница, не озаботился надеть шлем. В его руках развевался совсем другой стяг — два скрещенных между собой желтых меча и желтая же корона над ними на снежно-белом поле. Кому принадлежит этот герб — Тир даже не представлял.
– Скорее, вопрос в том, чего я не вижу, – он указал на стаю гусей, летящих на юг острым клином. – Я сужу по тому, как летят птицы, как животные прячутся в подлеске.
Хэршоу почесал Накошку за ухом и громко прошептал:
Всадники поравнялись с баронской гвардией, и воительница с гербом Ильтиу тотчас же спрыгнула на землю и опустилась на одно колено, как положено по уставу.
– А говорят, что я сумасшедший.
— Единство и непобедимость! — торжественно произнесла требуемую этикетом фразу воительница. — Я рада приветствовать своего командира и повелителя.
По прошествии стольких дней я начала терять терпение. Мы проводили слишком много времени в пути, предаваясь собственным мыслям, а в мои мысли забредать небезопасно. Прошлое кишело ужасами, а от будущего нарастала паника и перехватывало дыхание.
— Встань, Рамалия, — мягко сказал барон, протягивая руку. — Еще не хватало, чтобы ты ползала передо мной на коленях. Лучше скажи, уж не почудилось ли мне... откуда здесь стяг Коннахта?!
Однажды моя сила казалась чудом, но каждый бой с Дарклингом напоминал о границах моих возможностей. «Тут и сражаться нечего». Несмотря на количество смертей, которым я стала свидетелем, несмотря на мое отчаяние, я ни на йоту не приблизилась к пониманию и овладению скверной. В какой-то момент меня возмутило спокойствие Мала, его уверенный шаг.
— Гм-м... — послышалось за спиной Рамалии, и вперед вышел тот белокурый крепыш, которого Тир заметил еще раньше, чем два отряда поравнялись. Его загорелое обветренное лицо сияло так, словно он только что увидел того, с кем уже не виделся боги знают сколько лет!
– Думаешь, она там? – спросила я одним вечером, когда мы спрятались в густом скоплении сосен, чтобы переждать бурю.
— А как ты думаешь, Миран, кого могло занести в этакую глушь? Или ты не ждал увидеть мою приветливую рожу?
– Трудно сказать. С тем же успехом я могу охотиться на крупного ястреба. В основном я прислушиваюсь к своей интуиции, а это всегда заставляет меня нервничать.
— Остерил?! — удивленно воскликнул барон Ильтиу. — Ты здесь! Как всегда, явился оторвать у меня кусок славы?!
– Непохоже, что ты нервничаешь. Я бы даже сказала, что ты абсолютно расслаблен, – в моем голосе прорезались нотки раздражения.
Мал покосился на меня.
— А ты думал, что я пропущу такое веселье? — обиженно поинтересовался крепыш. Похоже, между этими двумя уже давно было заведено отвечать вопросом на вопрос. — Приказ Великого Герцога... Да и моя собственная инициатива, — смущенно добавил Остерил, приближаясь к спешившемуся барону.
– Так бывает, когда никто не грозится тебя искромсать.
Я промолчала. Мысль о ноже Дарклинга чуть ли не утешала – простой страх, конкретный, терпимый.
Два старых друга обнялись. Вверх взлетели мечи, салютуя своим предводителям.
Он прищуренно посмотрел на дождь.
– Меня утешает еще кое-что… то, что Дарклинг сказал в часовне. Он считал, что нуждается во мне, чтобы найти жар-птицу. Как бы мне ни претило это признавать, именно поэтому я знаю, что способен это сделать – потому что он был так уверен.
«Ого! Эта война грозит стать всеобщей, — мысленно удивился Тир. — С одной стороны Фир-Болг, предатель Ломарк (о нем барон Ильтиу успел рассказать по дороге), озерные кланы... С другой — Империя Эриу, Коннахт! Так, поди, и вся Твердь возьмется за оружие. И что будет тогда — одним лишь богам ведомо!»
— Кстати, я полагаю, надо представить вам моих новых друзей и союзников, — сказал Миран, освобождаясь из объятий старого друга. — Мой друг Тир, бывший фирийский тысячник, ныне присягнувший императорскому трону. А это его спутники: подгорный воитель Сконди, уроженец Снежных гор, непревзойденный боец на топорах и секирах! — Сконди поклонился в знак признательности, да так низко, что его залитое румянцем лицо никто не увидел. — Доблестные Ле Гуин и Ле Криан, чья слава и отвага разнеслась от берегов Бурлящего океана до берегов Восходного!
Я его понимала. Вера Дарклинга в меня опьяняла. Мне не хватало той же уверенности, понимания, что мы со всем разберемся, что кто-то полностью владеет ситуацией. Сергей побежал к Дарклингу в поисках этого же обнадеживающего ощущения. «Я просто хочу снова почувствовать себя в безопасности».
Рамалия поклонилась, однако как-то настороженно. Видно было, что появление четырех незнакомцев в рядах полков Ильтиу вызывает у нее подозрения. Однако перечить барону она не посмела. Белоголовый крепыш, шириной плеч едва ли уступавший Сконди, напротив, вытянув вперед руку, направился здороваться со спутниками барона.
– Когда придет время, ты сможешь убить жар-птицу? – спросил Мал.
— Несказанно рад, — осклабился конн. — Друзья Мирана — мои друзья! Разрешите представиться. Граф Остерил, уроженец и верноподданный Коннахта, советник великого герцога Айлиля... Ну и так далее, — улыбнулся граф.
Да. Хватит с меня сомнений. Дело не только в том, что у нас нет других вариантов или что мы так много возлагали на могущество третьего усилителя. Я просто стала достаточно безжалостной и эгоистичной, чтобы забрать жизнь у другого существа. Но я скучала по девочке, которая проявила милосердие к оленю, которой хватало сил отвернуться от зова власти, которая верила во что-то большее. Очередная жертва этой войны.
Тир и его спутники ответили рукопожатием на рукопожатие. И на этом выявление любезностей закончилось — отряд пустился вскачь...
– Она до сих пор кажется нереальной, – сказала я. – Но даже если жар-птица существует, ее может быть недостаточно. У Дарклинга есть своя армия. Союзники. А у нас… Группка отщепенцев? Татуированных фанатиков? Даже если учесть мощь всех усилителей, силы неравны.
– Вот спасибо! – кисло произнесла Зоя.
Барон Ильтиу, граф Остерил, Тир с друзьями и Рамалия в сопровождении гвардейцев и коннаских воинов въехали в город-крепость. Гном держался так, будто уже многажды бывал здесь, а вот его друзья рисковали свернуть себе шеи. Изящные на вид шпили, казалось, готовы были немедленно проткнуть небесную твердь. Великолепие было повсюду — резные бойницы, вычурные стрельчатые окна, изобилие непревзойденных монументов и фонтанов... И казалось, все это вышло не из грубых рук подгорных мастеров, а скорее из рук самих небожителей! Однако за всей этой красотой и великолепием таилось и нечто другое. Стены и ворота не смогли в свое время сломать ни тараны фоморов, ни осадные машины туатов; в тесных улочках было не повернуться, захватчики просто бы рассыпались на мелкие группы и их бы всех перебили — из узких окон, с крыш, защищенных метровыми каменными бортами... Отовсюду!
– Но она права, – заметил Хэршоу, прислонившись к дереву. Накошка сидела у него на плече, пока он подкидывал маленькие огоньки в воздух. – Я вряд ли смогу составить должную конкуренцию.
– Я не это имела в виду, – возразила я.
Под землей же город пронизывала сеть глубоких туннелей и тайных ходов. Правда, простой люд лишний раз не рисковал соваться туда. Каждый в Лио-море знал, что в заброшенных туннелях до сих пор обитают кровожадные харалы (Харалы — сторожевые псы туатов, встречаются в северных городах Эриу. Считалось, что при их выведении сам Огма вдохнул в них огонь. Именно с тех пор харалы стали одним целым с огненной стихией), служившие в далекие времена чем-то вроде сторожевых псов самим туатам. Прошли столетия, божественная раса ушла из Да Дерга, а харалы благополучно продолжали плодиться в подземельях Лиомора. И даже более того, они изменились, как изменился мир, — они стали еще свирепее, сильнее и кровожаднее, чем раньше. И горе тому, кто отваживался спуститься в темные подземелья Лиомора!
– Этого будет достаточно, – твердо заявил Мал. – Мы найдем жар-птицу. Ты сразишься с Дарклингом. И мы победим.
Все это дотошный Сконди рассказывал своим друзьям, пока они пробирались к ратуше узкими улочками старинного города. Тир и озерники слушали друга с открытыми ртами, в то время как барон, Остерил и гвардейцы тихонько посмеивались, наблюдая, как гном аж брызжет слюной, пытаясь втолковать своим друзьям простые истины. Рамалия же оставалась подозрительно спокойна и холодна. Правда, при этом она не отрывала изучающего взгляда от озерников.
– А что потом? – на меня вновь начала давить паника. – Даже если мы одолеем Дарклинга и я уничтожу Каньон, Равка будет уязвима.
— Вот и прибыли, — вздохнул барон. — Сердце Лиомора — его ратуша.
У нас не было ни наследника Ланцовых. Ни Дарклинга. Только тощая сиротка из Керамзина со случайным войском, которое удастся собрать из выживших гришей и остатков Первой армии.
Барон, а следом за ним и все остальные спешились и направились к открытой настежь массивной двери. И, войдя внутрь, они тотчас же натолкнулись на двух рослых, одетых в парадные мундиры воинов.
– Есть еще Апрат, – напомнил Толя. – Может, священнику и нельзя доверять, но твоим последователям – можно.
— Единство и непобедимость! — воскликнул первый, и второй сразу же подхватил:
– И Давид полагал, что сможет исцелить Николая, – вставила Зоя.
— Рады приветствовать своего командира и повелителя!
Я повернулась к ней с нарастающим гневом.
Миран лишь досадливо махнул рукой, мол, опять эти формальности, и ледяным тоном ответил: