Энни пришлось подавить смешок, когда Амелия плюнула в Джейка. Джейк вытер щеку, затем повернулся к Энни и ухмыльнулся.
— Прощайте, фройляйн. Мне жаль, что все закончилось таким образом.
— О, все как в старые добрые времена, и кто сказал, что ты не будешь скучать по работе со мной?
Ego absolve te. Отпускаю тебе грехи твои, освобождаю тебя. Мне не требовалось покупать индульгенцию. Я никогда не чувствовал себя свободнее.
Он подмигнул ей и потащил кричащую Амелию обратно к своей машине, получая огромное удовольствие от того, что бросил ее внутрь. Он позволил Энни захлопнуть за ней дверь и поднял руку, чтобы дать пять.
XLVII
— Давай, поедем и найдем твоего мужчину.
Бельгия
Они проехали небольшое расстояние до коттеджа и различных полицейских машин и фургонов снаружи. Энни выскочила из машины. Не было никаких признаков Уилла, и она почувствовала, как ее сердце замерло. Должно быть, паника отразилась на ее лице, когда сержант Ник Тайлер подбежал к ней трусцой.
Ник уставился на буквы, появившиеся на странице.
— Его здесь нет, мы обыскали все сверху донизу. Уилл был здесь, полно доказательств того, что кого-то держали в плену в подвале, но сейчас его здесь нет. По словам парня, Люка, он отпустил его около сорока минут назад, потому что его тошнило от Амелии, которая была единственной, кто все это организовал. Я вызвал кинологов, которые будут здесь с минуты на минуту, а затем мы обыщем окрестности. Он не мог уйти далеко, след будет довольно свежим.
— Что это?
— Тогда где же он... почему он не обратился к кому-нибудь за помощью?
— Твердое перо, — сказала Эмили. — Вы вдавливаете буквы в пергамент кончиком пера без чернил. Они проявляются, только если вы смотрите под определенным углом и знаете, куда нужно смотреть. Это просто, но довольно эффективно. Вы когда-нибудь читали детективы, в которых сыщик на чистом листе блокнота ищет отпечатки того, что писалось на предыдущем листе?
— Возможно, он дезориентирован. Здесь не так много домов.
— Ну да.
— Или возможно он ранен?
— Здесь то же самое. Только это делается намеренно. Средневековые писцы нередко твердым пером разлиновывали страницы. А некоторые из них с помощью этого метода делали скрытые записи.
Никто не произнес ни слова, не желая расстраивать Энни. Она повернулась к Джейку.
— И что же здесь написано?
— Ну ладно, я не собираюсь ждать, пока приедет кинолог. Я пойду налево, а ты направо. Проверь все поля и любые здания.
— Да, босс.
Эмили медленно прочла слова, ведя по ним лучом фонарика. Жером смотрел на нее со смешанным выражением ярости и завистливого уважения.
— «Occultum in sermonibus regnum Israel». — Она подняла взгляд. — Это означает: «То, что скрыто в записях царей Израилевых».
Энни ушла, радуясь, что осталась одна, потому что ее глаза наполнились слезами, и она не стала бы плакать перед кучей взрослых мужчин, хотя и очень хотела. Она прошла небольшое расстояние до следующего поля и заглянула за ворота. Трава была довольно высокой, но никаких признаков Уилла, лежащего посреди нее. Она перепрыгнула через калитку, чтобы убедиться, что он не прячется за живой изгородью, но там тоже пусто. Перелезла обратно и пошла, пока не добралась до следующего поля, которое казалось еще более заросшим, чем предыдущее, но посередине него стоял ветхий сарай. Ее сердце бешено забилось, она перелезла через ворота и побежала к сараю, выкрикивая его имя. Подошла к двери и заглянула в щель.
— И что это означает?
— Уилл, ты там?
— Это продолжение предыдущей строки. Он — мастер Франциск, иллюстратор, — сделал и еще одну книгу животных, используя новую форму письма, и книга эта скрыта в записях царей Израилевых.
Стон заставил ее сердце воспарить от радости, и она протиснулась через щель в темноту. Было мрачно, и она пару раз моргнула, чтобы глаза привыкли.
В висках у Ника стучало.
— Вы самое прекрасное видение, которое я когда-либо видел, офицер Грэм.
— Отлично. Понимаете, меня удивляет, что им понадобилось это скрывать. Бессмыслица какая-то. Джиллиан никак не могла это обнаружить.
Энни обернулась и увидела Уилла на полу. Та часть его лица, которую она могла разглядеть сквозь густую щетину, выглядела пепельно-бледной.
— А я думаю, что обнаружила.
— О, спасибо Господи!
Эмили от усталости говорила так тихо, что Нику пришлось напрягаться, чтобы услышать ее. Она сказала еще раз:
Она подбежала к нему и упала на колени, чтобы обнять. Уилл сжал ее в ответ и застонал.
— Я думаю, она обнаружила это. «Записи царей Израилевых» — это потерянная книга Библии.
— Они ранили тебя? Ты в порядке?
Она посмотрела, как они отреагируют. Ник пребывал в недоумении. Брат Жером не скрывал странного раздражения.
Он рассмеялся.
— Я ведь права?
— Ну, если не брать во внимание, что меня вырубила несколькими подлыми ударами моя любящая сестра, не совсем. Я упал, когда перелазил через ворота и думаю, что сломал свою чертову лодыжку. Отличный побег.
Жером молча теребил кромку своего халата.
Энни начала смеяться.
— Я видела это в той книге в Национальной библиотеке. «Потерянные книги Библии». — Она показала на открытый бестиарий на столе. — Джиллиан брала эту книгу в тот самый день, когда обнаружила вот это. Я абсолютно уверена, что она видела эту надпись. Но что нам это дает…
— Для меня этого достаточно. Никогда так не боялась потерять тебя, Уилл, я была на грани нервного срыва.
— Что вы имеете в виду, говоря о потерянной книге Библии? — спросил Ник. — Просто какую-то потерянную копию или утраченный текст вроде какого-нибудь Евангелия от Марии Магдалины?
— Что, даже больше напугана, чем сражаясь с серийным убийцей и отправляя страшных призраков обратно в ад?
— Не знаю. — Эмили прислонилась к стене. — Я не очень внимательно читала. Но думаю, что скорее речь идет о тексте вроде Апокалипсиса или Книги Иова. Хотя как это может помочь нам найти Джиллиан…
— Да, гораздо больше. Это не то же самое, когда сражаешься сама. Тогда я не думаю о страхе. Господи, я так сильно люблю тебя, что готова расплакаться при одной мысли, что с тобой может что-то случиться.
Уилл вздохнул.
— Вероятно, Джиллиан искала что-то, когда уехала из Парижа, — сказал Ник. — Но не карту и не книгу, ведь и то и другое у нее уже было. Наверное, она искала что-то еще.
— Хорошо, потому что, сломана лодыжка или нет, я женюсь на тебе через семь недель, и ты станешь моей навсегда.
Энни поцеловала его и отстранилась. Она достала свой телефон и позвонила Джейку, объяснив ему, где они находятся, и попросив вызвать скорую помощь.
Эмили снова обратилась к книге на столе, принялась разглядывать иллюстрации.
— Никакой скорой помощи. Я могу хромать, или ты можешь попросить нежного великана отнести меня в машину, и он отвезет меня в больницу.
— Тебя нужно осмотреть.
— Эта книга сама по себе бесценна. Бестиарий, который почти наверняка сделан Мастером игральных карт, практически подписан им самим. Такое открытие могло бы высоко поднять профессиональную репутацию Джиллиан на всю жизнь. Что же побудило ее пренебречь этим и пуститься на поиски чего-то другого?
— Да, но я бы предпочел сидеть на заднем сиденье автомобиля рядом с тобой, чем лежать в машине скорой помощи. Ты не единственная, кто сделан из железа. Знаешь же, мне нужно поддерживать репутацию.
Энни хихикнула.
— Тогда давай, крутой парень, посмотрим, сможем ли мы вытащить тебя из этого жуткого сарая на дневной свет.
Они завернули книгу в газету, извинились и откланялись. Несмотря на всю свою враждебность, Жером, казалось, не хотел, чтобы они уходили. Он проводил их до машины и стоял на мостовой в своем халате, пока они не скрылись из виду. Ник пожалел, что они открыто говорили о своих догадках в его присутствии. И только когда они остались вдвоем, задал очевидный вопрос.
Она помогла ему подняться на ноги, и он только пару раз выругался. Прежде чем они успели выйти за дверь, Джейк оказался снаружи. На этот раз не было необходимости протискиваться через дверь, потому что Джейк просто сорвал ее с петель и отбросил в сторону.
— И куда теперь?
— Господи, Джейк, не стоит портить дверь или еще что-нибудь, ладно?
— В Страсбург, — уверенно ответила Эмили.
— Я рад тебя видеть. Ты конечно выглядишь дерьмово, но все же выглядел бы еще хуже, если бы был мертв.
Они все еще ехали по окраинам: серые прямоугольные дома, квадратная планировка кварталов. Обогреватель проигрывал борьбу с холодным воздухом, задувавшим сквозь разбитое стекло, но, даже несмотря на это, глаза у Ника смыкались. Все его тело словно онемело, веки отяжелели.
Энни пристально посмотрела на Джейка, и он одними губами произнес «прости».
— Потому что там был изготовлен бестиарий?
— Что, черт возьми, это за борода, ты похож на какого-то бродягу. Я надеюсь, что ты побреешься перед свадьбой, потому что, как бы сильно тебя ни любил, даже я не пошел бы за парня с такой отвратительной рожей.
— Спасибо, Джейк, хочешь верь, хочешь нет, но они не предложили мне принять душ и воспользоваться бритвой, пока держали связанным несколько дней. В любом случае, почему ты так долго? Я думал, ты полицейский. Разве ты не должен уметь раскрывать преступления? С такой скоростью ты никогда не попадешь в отдел уголовного розыска.
Джейк начал смеяться.
— Извини, Уилл, я рад, что с тобой все в порядке, даже если ты и выглядишь отвратительно. На самом деле, могу я сделать фотографию, чтобы показать всем, что ты не всегда так безупречно великолепен?
Энни, как обычно, ткнула Джейка под ребра, и он выругался себе под нос.
— Перестань валять дурака и помоги мне довести Уилла до машины. У него сломана лодыжка.
— Извини, я не понял. Думал, ты просто хочешь получить открытку с добрыми пожеланиями, ну, знаешь, разыграть карту жалости по полной.
Энни выглядела так, словно вот-вот взорвется, и Джейк ухмыльнулся.
— Похоже мне лучше заткнуться. Давай, Уильям, займемся тобой.
И с этими словами Джейк подхватил Уилла на руки и понес его через поле.
— Ты не начинаешь ревновать, Энни? Скажи мы с Уиллом красивая пара?
Энни начала смеяться, и слезы, которые она с трудом сдерживала, покатились по ее щекам, но на этот раз это были слезы счастья.
Глава 23
Ремонт коттеджа близился к завершению. Строителям было велено работать парами, что их вполне устраивало, они ни за какие деньги в мире не стали бы работать там в одиночку. Они не приходили уже три дня, потому что в последний раз, когда работали здесь, Эрик и Каллум оба слышали шепот и ужасный звук длинных острых ногтей, скребущих по стеклу.
Именно Каллум, который поднялся наверх, чтобы закончить покраску окна спальни, увидел женщину в белом платье, стоявшую у окна, которое ему нужно было покрасить. Она стояла к нему спиной и смотрела на кого-то или что-то снаружи. Он подпрыгнул, но потом на мгновение подумал, что это Энни, потому что у них обеих были темные волосы до плеч. Он поздоровался, но ответа не последовало, и только когда она начала медленно поворачиваться, и заметил, что от ее рук остались одни кости. Он выронил кисть и закричал. Выбежал из дома в палисадник, за ним следовал Эрик, который понятия не имел, что происходит, но знал достаточно, чтобы не находиться в доме в одиночку.
— Что с тобой такое?
Каллум указал на окно наверху.
— И потому что туда, скорее всего, и направилась Джиллиан.
— Женщина... В спальне мертвая женщина.
— Вы этого не знаете. Она, вероятно, намного опередила нас. Если она сообразила, что такое «Записи царей Израилевых», то могла отправиться куда угодно.
Они оба подняли глаза и увидели красивое лицо Бетси Бейкер, которая улыбалась им сверху, а затем она исчезла.
— Верно. Но мы знаем только о единственном месте, куда она могла поехать. И это Страсбург. Для начала предлагаю найти какое-нибудь другое средство передвижения. Ехать в машине, которую мы угнали у банды киллеров, — это гарантированный способ закончить поездку раньше, чем нам нужно.
— Она не выглядела мертвой. Ты краски нанюхался?
— Мы не можем взять и заявиться в «Авис»,
[30] — удрученно сказал Ник. — Полиция уже все обо мне знает. А теперь еще и эта кровавая баня в хранилище… Ательдин, вероятно, все им рассказал. Очень скоро мы станем самыми разыскиваемыми персонами в Европе. Мы…
— А я говорю тебе, что у живых женщин есть кожа на пальцах. Ее же пальцы были просто костлявыми, с этими длинными заостренными ногтями. Я не вернусь туда один. Как думаешь, чего она хочет?
— Бога ради — осторожно!
— Черт, понятия не имею, и даже знать не хочу.
— Нам нужно закончить работу. Я закончил последнюю затирку, а тебе осталось покрасить только оконную раму. Я останусь с тобой, пока ты будешь красить, а потом мы уйдем отсюда. Позвоню Полу, чтобы он связался с Энни и все рассказал. Она определенно не может жить здесь, когда рядом ошивается эта страшная женщина.
Эмили ухватила Ника за руку, и он распахнул глаза. Он даже не почувствовал, как они закрылись. Адреналин бросился ему в кровь, когда он увидел, что наполовину выскочил на встречную полосу и вот-вот столкнется с идущим навстречу «фольксвагеном». Ник вывернул рулевое колесо и попытался ударить по тормозам. Но его нога попала не на тормоз, а на педаль газа. Огромная машина устремилась вперед и направо, едва не задев увернувшийся «фольксваген». Ник выкрутил рулевое колесо назад. Машина резко свернула, но, потеряв сцепление с подмерзшей дорогой, продолжила вращение. Эмили вскрикнула. Автомобиль затрясся, когда включилась антиблокировочная система, но не остановился.
***
Все закончилось через мгновение. Машину развернуло на сто восемьдесят градусов, вынесло на противоположную сторону дороги и ударило о бордюрный камень. Ник и Эмили, ошарашенные, несколько секунд просидели молча. Из-за ограды сада, рядом с которым они оказались, на них удивленно смотрела маленькая девочка в шерстяной шапочке.
Уилла держали в больнице, к его большому отвращению. У него была сломана лодыжка, и требовалось вставить пластину. Его прооперировали через шесть часов после того, как он был госпитализирован, и Энни оставалась все это время, отплачивая за услугу, которую Уилл так часто оказывал ей.
— Пожалуй, нам нужно пересесть на поезд, — сказала Эмили.
Какая они чудесная пара. Только Уилл мог остаться невредимым, будучи похищенным, а затем сломать лодыжку, пытаясь сбежать. Она усмехнулась про себя, бросая деньги в кофе автомат, ожидая латте. Том и Лили оба сразу же приехали, и было много объятий и слез. Том выглядел очень смущенным, когда впервые вошел, но Уилл обнял отца и сказал ему, что прошлое осталось в прошлом, и это ничего не изменило.
Прежде чем они ушли, Том отвел Энни в сторону.
— Как думаешь, я смогу с ней поговорить?
XLVIII
— Вероятно, ее заключили под стражу, так что вам придется отправиться в тюрьму Стил, и все будет зависеть от того, захочет ли она вас видеть. Почему бы вам не написать ей письмо, а потом, если захочет поговорить, она может прислать вам заявку на посещение.
Штрасбург
Том обнял ее.
Андреас Дритцен хотел добиться моего расположения. Он разложил на столе дичь, каплунов, заливное, сладости. Андреас похвалил мой новый плащ, хотя я купил его из вторых рук, и смеялся, если ему мерещилось, что я шучу. Он угощал меня вином, разливая его лично, хотя тут было немало слуг, которые могли бы это сделать. Я хотел выглядеть любезным. Он собирался ссудить мне немалые деньги.
— Спасибо тебе, Энни. Я не знаю, что делать, но не могу просто игнорировать ее. Если это правда, и она моя дочь, я не могу отвернуться от нее, что бы она ни сделала. Не хочу, чтобы она присутствовала в моей жизни, но заплачу гонорары ее адвокату и дам немного денег, когда она выйдет на свободу, чтобы она могла начать новую жизнь. Я слишком стар, чтобы мучиться угрызениями совести.
— Вы хороший человек, Том, и я знаю, в кого пошел Уилл. Это очень любезно с вашей стороны. Будем надеяться, она это оценит.
Лили вышла и взяла Тома под руку.
Я испытывал его терпение. Часто наполнял свою тарелку и бокал. Болтал о погоде, урожае, продвижении строительства собора, Париже. Я был приятным гостем. Каспар, сидевший по другую сторону стола, говорил мало. Его настроение было подобно свече, которая могла погаснуть в одно мгновение. Если мое внимание хоть на миг отвлекалось от него, он мрачнел и погружался в себя.
— Давай, отвезем тебя домой. У тебя было слишком много волнений за этот месяц. Я хочу, чтобы ты отдохнул, чтобы чувствовать себя на сто процентов готовым к свадьбе. Я не могу поверить, что она так скоро! Энни, я записала нас с тобой на спа-день. После всего этого стресса нам это нужно. Том, вы с Уиллом можете посидеть друг с другом целый день и как следует наверстать упущенное.
Наконец тарелки опустели, слуги были отпущены, женщины отправились в свои покои. Дритцен подбросил еще одно полено в очаг и подсел поближе.
— Звучит здорово. Спасибо, Лили.
— Расскажите мне о ваших зеркалах.
Энни обняла их обоих и проводила до автостоянки. Она смотрела, как они отъезжают, затем повернулась, чтобы вернуться в больницу, которая быстро становилась ее вторым домом. Хотя лучше не стоит. Она старалась держаться подальше от неприятностей, как и Уилл. Энни уже взяла отпуск на свадьбу, но решила взять еще и неоплачиваемый отпуск, чтобы побыть с Уиллом. Только они вдвоем проведут некоторое время вместе, а затем переедут в коттедж. Зазвонил ее телефон, и она ответила на звонок.
— Энни, это Пол. Послушай, парни наотрез отказываются возвращаться в твой дом. Они увидели там женщину и подумали, что это ты, но...
Подобно многим идеям, эта родилась из необходимости. В данном случае необходимость явилась в обличье двух людей, которые однажды днем заявились в мой дом в Сент-Арбогасте. Я работал в кузне, а потому не видел, как они пришли, и вообще ничего не заметил, пока один из них не заявил о себе, стукнув меня по плечу дубинкой. Удар был вовсе не дружеского свойства — тяжелый, от него моя рука онемела. Я с криком выронил черпак. Кипящий металл пролился в огонь, оттуда стал подниматься зловонный пар, от которого у меня защипало в глазах. Я чуть не опрокинул весь тигель себе на ноги. Кашляя, со слезящимися глазами, я повернулся к своим визитерам.
Он сделал паузу, и Энни почувствовала, как в животе у нее начинает образовываться комок страха.
Один из них был тот самый человек, который ударил меня. Если когда-либо характер человека был написан на его лице, то передо мной был именно такой тип. Правый глаз, левая ушная раковина и левая рука у него отсутствовали, хотя, судя по нанесенному мне удару, в правой его руке хватало силы на две. Нос у него был переломан столько раз, что напоминал мешок с камнями, растянутые в ухмылке губы были в кровоподтеках, которые, казалось, никогда не проходили.
— Но это оказалась не ты, потому что у нее было лицо, но пальцы были просто костяными. Знаю, звучит глупо, и похоже на то, что они перекурили марихуаны, но клянусь богом, что они хорошие парни, которые работают на меня годами. Я никогда раньше не слышал, чтобы они так говорили или, честно говоря, отказывались идти и заканчивать работу, потому что, поверь мне, мы работали в разных дерьмовых местах.
Второй человек вышел из-за мощной спины первого. Это был Штольц, ростовщик.
— Нет, все в порядке. Я им верю. Скажи им спасибо и не беспокойтесь. Я знаю, кто она, хотя и не совсем уверена, чего она хочет, кроме, может быть, своего дома для себя. Я разберусь с этим. Я дам вам знать, когда это будет сделано, чтобы они могли закончить. Благодарю тебя.
— Мы должны были встретиться вчера, чтобы обсудить твой долг. Ты не пришел.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я никогда не видел взрослых мужчин с такими белыми лицами. Я бы разозлился на них, если бы они не были так смертельно серьезны. Будь осторожна, что бы ты ни делала.
— Я забыл.
Он закончил разговор, и она вздохнула. Что она только что сказала о том, чтобы немного отдохнуть, подальше от всей этой драмы? Если она не разберется с Бетси Бейкер раз и навсегда, они никогда не смогут жить в доме своей мечты. Энни не собиралась позволять какому-то двухсотлетнему призраку отнять это у нее. Она отхлебнула латте, от которого все еще шел пар, а затем вышла на улицу, чтобы позвонить отцу Джону.
Однорукий сделал еще одно движение. Я все еще не успел толком проморгаться от паров и боли, а потому не увидел этого толком. Лишь почувствовал еще один мучительный взрыв боли — на этот раз в колене — и упал на пол.
— Это Энни.
Штольц встал надо мной.
— Добрый вечер, милая, как там Уилл? Потрясающая новость, что ты вернула его почти целым и невредимым. Лили звонила мне раньше, чтобы сообщить об этом.
— Ты удивишься, какими забывчивыми становятся люди, с которыми мне приходится иметь дело. Словно стоит дать в долг человеку золото, как у него тут же слабеют мозги. К счастью, моя память не страдает такими провалами.
— Он в операционной, ему вставляют пластину в лодыжку, но, к счастью, с ним все в порядке, если не считать боли в голове и ноге. Джон, нам нужно разобраться с Бетси Бейкер. Строители отказываются возвращаться в дом, потому что видели ее в спальне.
Он засунул руку в мешок на поясе и вытащил маленькую записную книжку. Я вспомнил клерка на монетном дворе в Майнце и его громадный гроссбух — эту всезнающую книгу, мимо которой не прошла моя кража.
— Тогда приступаем. Я вырыл достаточно большую яму, чтобы поместить ее останки. Если они будут в коробке, думаю, должны поместиться. Мне пришлось придумать дурацкую историю о нежно любимом домашнем животном, которое умерло, и никто не задавал больше никаких вопросов, так что в этом смысле без проблем. Я освятил коробку и крест, чтобы ты положила кости в нее, и там есть бутылка моей особой святой воды. Если вы с Джейком выкопаете ее и привезете ко мне, я сделаю все остальное. Так нормально?
— Три месяца назад я дал тебе в долг пятьдесят гульденов.
— Идеально. Как только Уилла привезут из операционной, я с Джейком поеду прямо к вам и заберу коробку. До какого времени будет светло? Я бы предпочла не делать этого в темноте.
Последовал еще один удар — на сей раз по руке. Я свалился на бок. Штольц встал надо мной.
— Вероятно, до половины одиннадцатого. Я буду готов встретить тебя. Передай Уиллу мои наилучшие пожелания, и мы скоро увидимся.
— Некоторым людям кажется, что деньги — это некая странная абстракция. Они переходят от человека к человеку или из страны в страну и не знают границ. За один день они могут побывать в руках короля и в руках нищего, а потом вернуться к первому владельцу. Но на самом деле деньги — очень простая вещь. Это инструмент, так же как кузнечные меха или плуг. И этот инструмент обладает определенным свойством. Мы называем его ценностью.
— Спасибо, Джон, я так и сделаю.
Пинок под ребра. Я закрыл лицо руками. Ничто не губит репутацию так легко, как синяки на физиономии.
Прежде чем она успела позвонить Джейку, как по волшебству он появился, идя по траве к тому месту, где она стояла.
— Ты мне нужен.
— Если я даю тебе в долг плуг, то его ценность состоит в том, что он может улучшить твою пашню, сделать ее более плодородной. За это ты платишь мне. По той же причине, если я даю тебе в долг пятьдесят гульденов, ты платишь мне за пользование ими. За использование этих денег ты должен был платить мне пять шиллингов в месяц.
— Ну не здесь же, на глазах у всех. У тебя что, совсем нет терпения, женщина?
Два удара дубинкой, и я скорчился от боли в спине.
— Похоже, что так, но я серьезно, нам нужно сделать это сегодня вечером.
— Ты уже просрочил платеж за прошлый месяц. Теперь я узнаю, что гарантии, которые ты представил мне под кредит — приданое девицы Эннелин, — обесценены. Ты разорвал свою помолвку с ней.
— Ээ... я не много туплю. Что нам нужно сделать сегодня вечером?
— Ее мать обманула меня, — попытался я оправдаться.
— Откопать Бетси Бейкер и отвезти ее в церковь Святой Екатерины, где отец Джон собирается освятить ее и устроить надлежащие похороны.
— Тем больший ты глупец. Я не позволю тебе оставить меня с носом. Разорвав помолвку, ты лишился обеспечения кредита. По условиям нашего соглашения я должен немедленно востребовать весь долг.
— О, и это все? А я-то подумал, что тебе нужно мое шикарное тело, но ты хочешь, чтобы я помог тебе выкопать скелет двухсотлетней серийной убийцы, которая чертовски страшна, а затем отвез в церковь, чтобы ее похоронили. Да, ты знаешь, как хорошо провести время с парнем. Мне страшно подумать, что ты приготовила для Уилла. Как он там?
— Я не могу вернуть сейчас.
— Операция должна закончиться в ближайшее время. Не говори ему ни слова. Уилл ничего об этом не знает, и я не хочу, чтобы знал, потому что он не позволит мне это сделать. Но если мы этого не сделаем, то никогда от нее не избавимся. Пожалуйста, ты же поможешь мне?
Те деньги и дня не пробыли в моих руках — часть ушла Дюнне и другим поставщикам, но большая часть пошла на оплату других долгов.
Она захлопала веками, глядя на него, и он толкнул ее в руку.
— Тогда я уничтожу тебя. — Штольц кивнул своему костолому, который нанес удар снизу мне по подошве. — Когда Карл разберется с тобой, я подам на тебя в суд.
— О, тогда продолжай. Ты же знаешь, что я падок на хорошеньких леди. Но не будет ли это все-таки опасно? Я имею в виду, что этот человек-тень был чертовски страшен. После него я еще несколько месяцев видел кошмары.
— Пожалуйста, пожалуйста, ради бога. — Я пополз прочь от дубинки этого громилы.
— Не знаю... возможно. Я не думаю, что она позволит провернуть все тихо, но у меня нет выбора, потому что, если власти действительно найдут время, чтобы эксгумировать ее должным образом, она не получит надлежащих похорон еще несколько месяцев, а может и лет, и это означает, что она будет привязана к моему дому навсегда.
Медсестра позвала Энни по имени, и она обернулась.
Он отпустил меня, как укротитель медведя, приспускающий поводок.
— Уилл сейчас в палате, если хочешь, можешь зайти к нему на пять минут.
Энни и Джейк последовали за ней в хирургическое отделение, где она провела их в маленькую отдельную палату, в которой находился Уилл. Он приоткрыл один глаз.
Отчаяние развязало мне язык.
— Отвезите меня домой.
— Я вложил эти деньги в великое предприятие. Которое, да будет на то воля Божья, позволит мне разбогатеть. Если ты уничтожишь меня теперь, то не получишь ничего. Жалкие гроши за свои гульдены. А если подождешь, я заплачу за все.
— Нет. Тебе нужно отдохнуть сегодня вечером. Я спасу тебя завтра, но, в отличие от кого-то, кого знаю, я действительно сдержу свое обещание. — Она подмигнула ему.
Штольц ничего не сказал. Но Карл не двинулся с места. Я воспринял это как приглашение продолжать.
— Верно, но технически это была не моя вина. Я прощен?
— Я работаю над новым изобретением, которое обогатит меня.
Она подошла и поцеловала его.
— Да. Я люблю тебя. А теперь поспи немного, и увидимся завтра.
— И что же это такое?
Джейк похлопал его по руке, и Уилл закрыл глаза.
— Не забывай обо мне.
— Ты говорил о плугах и пашнях. Представь себе, что это такой плуг, который позволит увеличить урожай десятикратно.
— Как я могу. Увидимся утром.
— Объясни. — У Штольца не было времени на загадки.
Они оставили его засыпать и направились к машине Джейка.
Карл приблизился и ударил меня по ребрам концом своей дубинки.
— Должен ли я сказать Алексу, что мы делаем... что мы собираемся откопать Мэри Роуз, или как там ее зовут?
Но я не мог рассказать ему всего. Даже в моей ситуации — истекающий кровью, избитый и в ожидании худшего — не мог. Это было моей тайной, хотя я сам еще не до конца владел ею. Если она станет известна каждому, то у меня не будет преимущества. Я должен скрывать ее.
— Нет, я так не думаю. Он слишком сильно паникует. Скажи ему, что отвезешь меня за кое-какими вещами и будешь дома через пару часов.
Я уставился на худое, бескровное лицо, склонившееся надо мной. Лучик света, мелькнувший из-за его спины, привлек мое внимание — зеркало паломника, подаренное мне Энеем на Рейне. Я уставился на него, молясь о спасении.
Джейк отправил сообщение, а затем посмотрел на нее.
Штольц смахнул склянку со стола, она разбилась, упав на пол, что заставило меня снова перевести взгляд на него.
— Я надеюсь, что мы поступаем правильно. У меня нехорошее предчувствие по этому поводу. Не знаю, как ты, но я достаточно мужчина, чтобы признать, что мне страшно. И я не хочу попасть в тюрьму, когда нам только что назначили дату, когда мы сможем забрать маленькую Элис домой.
— Не отвлекайся.
— О, ты назвал ее Элис. Почему ты выбрал это имя?
Он сердито смотрел на меня. Карл постукивал себя дубинкой по ноге и облизывал пухлые губы. И тут меня осенило.
— Его Алекс выбрал. Он сказал, что ему нравятся старомодные имена. Тебе оно нравится?
— Зеркала, — прохрипел я.
— Мне нравится. Я знала Элис, и она была замечательной, сильной, мужественной женщиной.
— Что?
— Хорошо. Я думал назвать ее Энни, но потом не захотел проклинать ее всем твоим невезением... одной Энни в моей жизни более чем достаточно.
—Ты прав, не стоит называть ее Энни, но все равно мне приятно, спасибо. Знаешь, если честно, я тоже боюсь, Джейк, но у нас действительно нет другого выбора.
Я показал. Он отошел в сторону, опасаясь подвоха, посмотрел на зеркало на стене. Отраженный зеркалом луч осветил его лицо.
— После того как ты купила дом, в котором обитала ведьма-психопатка, конечно.
— Это тебя не спасет.
— Она не была ведьмой, просто убийца.
— Не так, как ты думаешь. Но может быть… — Я встал.
— О, ну что ж, тогда все в порядке. Не знаю, о чем я так беспокоюсь.
Карл поднял дубинку, собираясь снова сбить меня с ног, но Штольц движением руки остановил его. Мой мозг напряженно работал.
— Я все исправлю, обещаю.
— Оно было отлито из сплава свинца и олова. Я работал с этим сплавом — он сжимается, охлаждаясь, и уплотняется на форме. — Я провел пальцем по переплетающимся кругам. — Чтобы сохранился такой замысловатый рисунок, единственный способ снять зеркало — это расколоть форму. Каждое зеркало требует изготовления новой формы. Это долго и дорого.
— Мне остается только надеяться. Может начнешь с того, что не будешь участвовать ни в чем, даже отдаленно напоминающем насилие или страх, по крайней мере в следующие шести месяцев. Клянусь, из-за тебя я поседею раньше времени. Алекс нашел у меня седой волос прошлой ночью, и это все твоя вина.
Я не знал наверняка, так ли это на самом деле, но как некоторые врачи могут поставить диагноз, увидев лицо человека, так и я мог читать по форме и литью металла.
— Буду стараться изо всех сил. Я и сама не в восторге от этого. Мне бы хотелось спокойной жизни. Я не очень хорошо помню, какой была моя жизнь до того, как встретила Майка, так что, должно быть, все было довольно нормально.
Я показал на фигурки внутри колец.
Джейк замолчал. Он не хотел, чтобы Энни вспоминала плохие времена. Они сидели в уютной тишине всю дорогу до пресвитерии Святой Екатерины, где отец Джон в полном облачении расхаживал взад и вперед по саду.
— Ты видишь, какие у них плоские и невыразительные лица? Невозможно получить качественное изображение при таком способе отливки. Я могу делать это лучше… и дешевле.
— Вот погляди, он должен уже отдыхать, а ты заставляешь его работать сверхурочно.
— Как?
— Заткнись, Джейк, тебе не кажется, что мне и так достаточно плохо?
Джон зашел в дом и вернулся с большой пластиковой коробкой, внутри которой была простыня и деревянный крест. Он открыл багажник и положил в него коробку. Джейк опустил стекло, но заговорила Энни.
— За счет нового сплава. Такого, который не сжимается, охлаждаясь. И я смогу использовать формы многократно, каждый раз делая отливку лучше, чем эта.
— Спасибо, Джон. Простите, что втянула вас в это.
— Энни, ты спасла мне жизнь. Это меньшее, что я могу сделать, чтобы отплатить тебе за услугу. Я просто немного нервничаю сегодня вечером и не знаю почему.
Я сунул зеркало ему в руку. Он взял его, провел ногтем по грубой рельефной поверхности.
Энни знала почему, но не сказала этого вслух. Она чувствовала то же самое. Ее желудок так сильно скрутило, что она боялась, что ее сейчас стошнит. Но она уже несколько часов ничего не ела, так что внутри нет ничего, чем могло бы вырвать. От всего этого только один плюс: она никогда не была такой худой, так что ее свадебное платье должно сесть как влитое.
— И сколько ты можешь сделать?
— Мы скоро вернемся.
— Тысячу. По двенадцать шиллингов за штуку. А это пять сотен гульденов. Я смогу вернуть тебе долг с удвоенными процентами.
Джон наклонился к машине и перекрестил ее лоб, благословляя. Затем он сделал то же самое с Джейком, который одобрительно кивнул. Он передал Энни бутылку. Ей не нужно было спрашивать, что это. Она знала, что это святая вода, которую освятил Джон. Джейк на самом деле не увлекался религией, но он принял бы любую помощь, которую мог получить.
— Ссужать деньги в рост есть грех корыстолюбия, — пожурил меня Штольц.
— Не забывайте держаться поближе друг к другу. Вы оба сильнее, чем думаете. Что бы она ни сказала или ни сделала, игнорируйте ее. Это будет нелегко, потому что она может начать сопротивляться, но привезите ее сюда, и я сделаю все остальное.
Энни наблюдала, как краска отлила от лица Джейка, и точно знала, что он чувствовал. Она поблагодарила Джона и кивнула Джейку, который завел двигатель.
Карл посмотрел на него, пытаясь понять, заслужил ли я еще один удар. К счастью, Штольц так не считал.
— Это если мы доберемся сюда. Ты же понимаешь, что если нас остановят с пластиковым ящиком со скелетом внутри, мы окажемся в глубоком дерьме?
— Ты платишь мне за использование денег.
— Посмотри на светлую сторону: чей это участок от коттеджа до сюда?
— Значит, я заплачу тебе вдвойне. Потому что твои деньги будут в два раза полезнее. — Я не знал, откуда взялась эта расточительность или как я смогу выполнить свое обещание. Мне было все равно. Мои мысли целиком захватила эта новая идея. Мне хотелось одного — поскорее начать.
— Я не знаю.
Андреас Дритцен положил на стол зеркало, которое я ему дал.
— Мой, тупой ты придурок, и я числюсь на больничном, так что некому нас останавливать. Что может пойти не так?
— И ты хочешь продавать их паломникам в Ахене?
— Ты знаешь об Ахенских святынях?
Джейк отказался отвечать на этот вопрос, и они молча поехали к коттеджу. Он заметил, что Энни продолжала теребить крошечный золотой крестик на цепочке у себя на шее. Если она напугана, то это серьезно. Когда они свернули на дорожку, ведущую к коттеджу, солнце скрылось за огромной черной тучей, окутав все вокруг тенью.
— Слышал о них.
— Она знает, что мы придем за ней.
— Это самые важные святыни во всей империи. Синее платье Пресвятой Девы Марии. Материя, которой пеленали Христа в яслях, и та, что прикрывала его срам на кресте. А еще кусок той ткани, в которую была завернута голова Иоанна Крестителя, когда ее отрубили по приказу Ирода.
Джейк сглотнул, но продолжил движение к свежевыкрашенным мятно-зеленым воротам, которые вели в сад перед домом. Он припарковал машину на травянистой обочине и вышел. Энни последовала за ним. Она обошла машину сзади, чтобы достать пластиковую коробку. Подняла дверцу багажника и уже вынимала ее, когда дверь захлопнулась, едва не задев ее руку и кисть. Она бросила дверцу, отдернула руку и повернулась к дому.
— Полный гардероб, — заметил Каспар.
— Так вот как ты хочешь это разыграть, Бетси Бейкер? Я тебя не боюсь, так что тебе лучше запомнить это. Я уже говорила тебе раньше: это больше не твой дом. Теперь он принадлежит мне, и он недостаточно велик для нас обеих, чтобы жить в нем.
— Раз в семь лет их вынимают из сундуков и выставляют на обозрение. Число паломников столь велико, что они едва умещаются в городе. Священники поднимаются на мостки между башнями собора: каждая улица, каждая площадь, каждая крыша и окно становятся наблюдательными пунктами.
Вдалеке раздался оглушительный раскат грома, и Джейк выглядел так, словно хотел вернуться в машину и уехать, но остался стоять на месте.
Андреас нахмурился.
— Ты видишь ее, Энни? Где она?
— Наверное, увидеть что-нибудь довольно затруднительно.
— Пока нет, но она наблюдает. Пожалуйста, не мог бы ты подержать багажник открытым, пока я достану коробку?
— Именно. — Я подался вперед, дрожа от возбуждения. — Паломники несут с собой зеркала — вроде этого, — чтобы уловить свет небес, который отражается от святынь.
Джейк поднял дверцу багажника и держал ее обеими руками, ожидая, что внезапный вес заставит ее опуститься, но ничего не произошло, и он выдохнул. Энни взяла коробку, и они вышли в сад перед домом, когда раскат грома эхом разнесся по всему коттеджу. Она поставила коробку и осмотрела землю, пытаясь точно определить, где находился огород. Она закрыла глаза и вернулась к видению красивого убитого горем мужчины, копающего яму.
— А его можно увидеть?
Ноги сами понесли Энни туда, где, по ее мнению, находилось точное место, и она крикнула Джейку:
— Только Господь может увидеть его, — благочестиво сказал Каспар.
— В сарае есть несколько лопат. Принеси их.
Он побежал к маленькой пристройке и открыл дверь. Внутри было темно. Джейк сунул руку внутрь, чтобы схватить лопаты, и почувствовал, как что-то холодное и твердое, как костлявые пальцы, обвилось вокруг его запястья. Он закричал и отдернул руку, поворачиваясь к Энни.
— Но священные зеркала улавливают его. Паломники заворачивают зеркало в материю и уносят его домой. А потом, когда в этом возникает необходимость, разворачивают его, и священный свет лечит их болезни.