– Надеюсь, ты права, – ответила Майла.

Потом он и вовсе не выдержал, подошел к нему и сказал:

– По-моему, операцию, назначенную на завтра, лучше перенести.

Раздался звонок. Первый урок – английский язык, но мысли Майлы были в другом месте. Она всё время вспоминала, что произошло в субботу вечером.

– С чего бы это? – Рудольф сделал вид, что удивился.

Фиона, конечно, удивилась, почему её отца нет дома. Тётя Юна рассказала ей о скандале, не упоминая, из-за чего он произошёл.

– Ты не в форме, – холодно ответил шеф.

– Твой отец решил взять тайм-аут, – пробормотала она, еле сдерживая слёзы. – Знаешь, иногда такой перерыв в отношениях идёт на пользу. У обоих супругов появляется возможность подумать о том, чего они на самом деле ожидают друг от друга.

Рудольф рассмеялся:

Майла стояла рядом, мучаясь угрызениями совести. Снова и снова она думала о том, как ей начать рассказ о совершённых ею ужасных вещах. Но каждый раз не могла открыть рот, словно его заклеили пластырем. Ни слова не слетело с её губ. Ей так и не удалось во всём признаться.

– Какие пустяки! Завтра я буду в наилучшей форме. Обещаю, – самоуверенно добавил он.

Фиона, конечно, плохо отреагировала на известие о разрыве.

– Я бы не советовал тебе играть с огнем, – мрачно проговорил шеф.

– Ты не подходишь моему отцу, – кричала она тёте Юне. – Я всегда так считала. Тебе даже не удаётся очистить от барахла этот ужасный дом. А теперь у тебя появилась отличная отговорка – ты ждёшь ребёнка. Ты постоянно уставшая, и тебе нельзя делать то или это…

Рудольф пожал плечами. Откровенно говоря, он и не заметил, когда шеф с супругой покинули его праздник. Его самого довез до дома на такси Максим. Уходя, он захлопнул дверь, так как хозяин захрапел сразу же, как только голова его коснулась подушки.

Убежав в свою комнату, Фиона захлопнула за собой дверь – точно так же, как часом ранее её отец захлопнул дверь гостиной.

Наутро Рудольф проснулся с больной головой и трясущимися руками. Сразу с постели он нырнул под холодный душ, потом сварил кофе покрепче и выпил две чашки. Это взбодрило его, и он почувствовал себя значительно лучше.

В воскресенье утром она уехала. Даже не разрешила тёте Юне отвезти себя на вокзал – просто вызвала такси. Майла с облегчением отметила, что феникса Фиона с собой не взяла.

И все-таки, когда он уже был за рулем своего крутого автомобиля, в голове промелькнула мысль: «А что, если шеф прав и операцию нужно перенести на другой день».

Но нет, его избалованная потаканием и деньгами своего папика пациентка не поймет его. В лучшем случае закатит истерику, потребует неустойку, а в худшем поднимет на уши желтые СМИ и испортит имидж клиники. Придется оперировать.

После отъезда Фионы в доме стало очень тихо. Тётя Юна говорила мало, и только каждые пять минут проверяла свой смартфон. Она надеялась на сообщение от дяди Юстуса.

«Чтобы нелегкая ее взяла», – выругался он.

Но он, естественно, не мог ничего написать, потому что сидел каменной фигурой в саду…

И эта самая нелегкая, видимо, подслушала его слова и приняла не только к сведению, но и к немедленному исполнению.

* * *

Пациентка, мечтавшая о фигуре без единой складочки жира и заплатившая за то, чтобы попасть под нож хирурга Колесова, скончалась у него на столе, не приходя в себя. Срочно была вызвана реанимация, но вернуть молодую женщину с того света уже ничто не смогло.

– Майла, не продолжишь чтение? – голос фрау Блюм оторвал её от воспоминаний.

Разразился страшный скандал. Рудольф был уволен из клиники. Колесов не держал на шефа зла, он понимал, что по-другому тот поступить не мог. Пожилой любовник скончавшейся пациентки подал в суд не на Колесова лично, а на клинику.

Майла вздрогнула. Она пропустила мимо ушей абсолютно всё, что происходило на уроке. Эмили быстро показала ей в учебнике, где они остановились и откуда Майла должна читать дальше.

От закрытия и разорения клинику спасла предварительно взятая с жертвы расписка, что она не будет иметь претензий ни к хирургу, ни к клинике. Женщина так верила в авторитет врача Колесова, который до этого не допускал ни единой ошибки, что с легкостью подписала подсунутую ей бумагу.

Это была просто катастрофа. Майла неправильно произносила слова и всё время путалась. В конце концов она расплакалась. Майлу раздосадовало то, как она выполнила задание, но гораздо больше она переживала из-за того, что натворила в субботу. Ей хотелось превратить саму себя в стол.

Однако мытарства самого Рудольфа Колесова на этом не закончились. Его продолжали полоскать СМИ, на его страницу в интернете сыпались угрозы. Позднее недоброжелателям удалось раздобыть номер его телефона и каждый день стали приходить десятки эсэмэс с проклятиями. Упертый сожитель погибшей женщины добился возобновления разбирательства. Оставив клинику в покое, он весь упор сделал на хирурга.

– Да, Майла, похоже, у тебя сегодня плохой день, – отметила фрау Блюм. – Но я сделаю тебе поблажку. Я неоднократно просила ваших родителей следить за тем, чтобы дети высыпались на выходных. Майла, ты наверняка вчера легла спать очень поздно – у тебя такие тёмные круги под глазами. Маркус, пожалуйста, читай дальше.

Маркус начал читать, а Эмили сжала руку Майлы под столом.

Рудольф Колесов со своей стороны с помощью не отвернувшихся от него влиятельных знакомых нанял целую свиту изворотливых адвокатов.

– Видишь, всё обошлось! – прошептала она.

Время тянулось как резина. Ни одна из сторон и не думала отступать.

И тут в классе затрещал громкоговоритель.

Колесов категорически отказывался признавать свою вину. Его адвокаты сумели откопать детскую медицинскую карту взрослой женщины и теперь трясли перед носом суда выписками из нее, мол, пациентка перенесла в детстве ряд серьезных заболеваний и не предупредила об этом хирурга. Он же, в свою очередь, основывался только на предоставленных ею анализах. Все шло к тому, что Колесов мог выйти сухим из воды.

– Внимание, внимание, важное объявление для всех классов! К сожалению, наш любимый директор Юстус Рогач внезапно заболел и будет отсутствовать неопределённое время.

В один далеко не прекрасный день на двери подъезда, в котором жил Рудольф, появилось требование казнить убийцу.

– Ой! – пронёсся по классу тревожный шёпот.

Всего через несколько часов это объявление перекочевало в интернет и стало перелетать с одной страницы на другую.

Кровь прилила к щекам Майлы, ей стало ещё хуже, чем прежде. Заболел! Если бы дядя Юстус был просто больным, а не окаменевшим!

Колесов обозлился и стал отвечать злопыхателям. Адвокаты призывали его замолчать. Но Рудольф уже не мог сдерживаться. Один из его постов гласил, что общество должно выразить ему благодарность за то, что он избавил его от тунеядки и содержанки. И чем таких будет меньше, тем для общества будет лучше.

– К счастью, у нас уже есть замена, – продолжила говорившая. – С сегодняшнего дня обязанности директора будет исполнять господин Лукас Строчок. Мы очень рады приветствовать его в нашей школе. Ученики всех классов в начале второго урока должны собраться в актовом зале, где наш новый директор выступит с коротким обращением. Повторяю: ученики всех классов…

Одумавшись, Рудольф удалил свой пост. Но в интернете, как известно, ничего не исчезает. И шлейф от его высказываний продолжал разноситься по новым страницам.

– Пропади ты все пропадом! – заорал в ярости Рудольф, схватил свой ноутбук и вышвырнул его из окна.

Фрау Блюм терпеливо дождалась окончания объявления и продолжила урок.

И снизу тут же донеслась ругань. Его костерили на чем свет стоит.

На перемене Эмили взяла Майлу под руку. Они нашли укромное местечко, где могли бы спокойно поговорить.

«Неужели он в кого-нибудь угодил?!» – подумал Рудольф, опуская руки.

– Плохо то, что тётя Юна во всём винит себя, – призналась Майла. – Она решила, что волшебники и люди просто несовместимы. «Не вздумай влюбиться в человека», – сказала она мне. Она считает, что, влюбившись в дядю Юстуса, совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Эмили задумалась.

Оставшись без связи, он уже не ведал о том, что в СМИ появились откровения родителей жертвы. Плюс к этому у скончавшейся пациентки в наличии оказался ребенок, девочка пяти лет. Она жила с родителями женщины и с родной матерью не виделась четыре с половиной года. Но та не забывала о материнском долге и регулярно высылала родителям деньги на содержание своего ребенка. И деньги, надо думать, немалые. Теперь девочка осталась сиротой и лишилась содержания. Отец ребенка был неизвестен. По крайней мере, он никогда не показывался на глаза дочери и опекающим ее бабушке и дедушке. Возможно, он и сам не догадывался о своем отцовстве. Все это активно обсуждалось в интернете. Но Рудольф Колесов даже не подозревал о новых фактах, подбрасываемых на костер чуть ли не всеобщей ненависти к нему. Сам он не выходил в интернет, а адвокаты не считали нужным сообщать ему об этом, опасаясь его неуравновешенности.

– Но мы ведь хорошо подходим друг другу, – заметила она. – Я человек, а ты волшебница. Наверное, у них ничего не получилось из-за характера твоего дяди. Будь он более понимающим, он бы принял то, что твоя тётя волшебница.

Началась зима, снег заметал следы…

Жаль, что он не мог перебинтовать своей белизной сердечные раны и высветлить темные пятна на душе.

– Возможно, – согласилась Майла.

Было три часа ночи, когда Максима разбудил телефонный звонок. Спросонья он не сразу нащупал свой мобильник, а когда нашел его и включил связь, спросил:

Эмили в чём-то права. Дядя Юстус действительно очень упрямый и своенравный. Он никогда не проявлял любознательности и широты взглядов, напротив – всегда оставался упёртым, настаивая на своём. И тем не менее Майла сделала бы всё, чтобы исправить то, что произошло в субботу.

– Кто это?

Прозвенел звонок. Перемена закончилась. Ученики устремились в актовый зал, где новый директор собирался им представиться.

– Я!

В этой толкотне внезапно рядом с Майлой оказался Бен. Он улыбнулся ей, и, хотя Майла пребывала в самом мрачном настроении, от его улыбки у неё потеплело на душе.

Все еще не проснувшийся до конца Максим не сразу узнал голос приятеля, а когда до него дошло, он спросил:

– Я знаю, тебя что-то беспокоит, – сказал он ей. – К сожалению, я не могу тебе помочь, потому что понятия не имею, в чём дело. Но хотя бы возьми этот батончик с орехами. Сладкое иногда так классно помогает.

– Рудик?

Он что-то сунул ей в руку, снова улыбнулся и исчез в толпе.

– Да! Я! Слушай меня внимательно! Не перебивай! Я возвращался из пригорода…

Майла совершенно опешила. Что это было? На её лице невольно расплылась улыбка. Классным оказался не только сладкий батончик, но и Бен…

Максим хотел спросить, почему так поздно, но прикусил язык.

В актовом зале ученики и учителя рассаживались на расставленные заранее стулья. Сцена была завешена чёрным: скоро здесь должен состояться спектакль, подготовленный учениками выпускных классов.

– …меня подрезала неизвестная машина, я хотел увернуться и оказался в кювете. Мне удалось вырваться из автомобиля. Но тот, кто меня столкнул, последовал за мной. Вернее, та, вон я вижу ее! Она идет с топором!

Вспыхнул прожектор, и на сцену вышел худощавый мужчина. Подойдя к кафедре, он проверил, работает ли микрофон:

– Что ты несешь?! – не выдержал Максим. – С каким топором?! Ты опять напился?

– Раз, два… Хорошо. Всё в порядке.

– Неужели ты ни разу не читал статей в интернете о ней?

– О ней?

Майла начала задыхаться, жадно хватая ртом воздух. Этого не может быть! Она знает этого человека! Или это его двойник? Мужчина за кафедрой выглядел в точности как Луциан Сморчок – тот посетитель, что приходил в их волшебный магазин и непременно хотел купить Уилбура. И которому бабушка Луна отказалась продать плащ-невидимку.

– Да! О Фее с топором!

– Дорогие ученики, я хотел бы вас сердечно поприветствовать, – начал этот рослый человек. Его колючий взгляд скользнул по аудитории. – Меня зовут Лукас Строчок. С сегодняшнего дня я исполняю обязанности директора вашей школы. Для меня очень важно, чтобы вы получили самое качественное образование. А ещё я ценю справедливость и порядочность.

– Постой, постой!

Майла почти не слышала, что он говорил. Всё это время она пристально смотрела на него. Она не сомневалась, что это Луциан, бывший одноклассник её бабушки. Человек, сидевший в тюрьме за использование чёрной магии.

– Не могу. Прощай!

Что он делает здесь, в мире людей? И почему он так быстро получил пост директора школы? Вопросы за вопросами…

Связь оборвалась.

– …приходите ко мне в любое время, – закончил Лукас Строчок своё выступление. – Я внимательно выслушаю всех и каждого. Итак, желаю всем нам хорошего сотрудничества.

Максим зачем-то тряс свой мобильник и дул в него, точно это была трубка старого стационарного телефона. Потом он вскочил с постели, оделся, наскоро пригладил волосы пятерней и бросился по лестнице вниз, чуть не забыв закрыть дверь.

Большинство присутствующих зааплодировали, в том числе Эмили. А вот Майла не могла пошевелить руками. Всё это казалось ей кошмаром. Неужели граница между миром волшебников и миром людей внезапно исчезла? Или за ней следят? Или всё это просто случайное совпадение?

Когда он приехал в полицию, его никто не хотел слушать. Дежурный посоветовал идти и проспаться.

Новый директор сошёл со сцены. Раздался звук отодвигаемых стульев, ученики начали расходиться по своим классам.

Максим сообразил – надо звонить отцу.

– Что с тобой? – спросила Эмили, от которой не ускользнула реакция Майлы на Лукаса Строчка. – Ты выглядишь так, как будто только что увидела привидение.

И точно! Это сработало, и довольно быстро. Через час его уже слушали. И не кто-нибудь, а следователь.

– Так и есть, – еле слышно произнесла Майла. Она утянула Эмили в угол. – Я уже встречала этого человека. – Она рассказала, как он пришёл в их волшебный магазинчик «Всё, чего пожелаете!» – Он выглядел таким зловещим, Эмили. Уилбур тоже заметил – с ним что-то не так.

Однако обнаружили Рудольфа Колесова только на рассвете. Мужчина лежал в широком и неглубоком овраге, заросшем каким-то низкорослым кустарником. Он был обезглавлен. Его голова была аккуратно положена ему на грудь. Зрелище не для слабонервных. Максима, увязавшегося за оперативной группой, тут же стошнило. И он попросил следователя отпустить его домой.

Эмили нахмурилась.

Тот отпустил, велев приехать для дачи показаний под протокол завтра.

– А ты уверена, что это не мания преследования? Это всё уже немного похоже на перебор.

– Приедете? – спросил он.

– Ах, Эмили, ты просто должна мне поверить! – взмолилась Майла. – Это точно тот самый человек. Того волшебника звали Луциан Сморчок, а теперь его зовут Лукас Строчок. И обе фамилии – это названия грибов.

– Куда ж я денусь?! – ответил Максим и поплелся вверх по склону.

– Ну, уж лучше, чем грибок на ногах! – пошутила Эмили. Потом вновь стала серьёзной. – Если ты права, как думаешь, что он здесь делает?



– Понятия не имею, – призналась Майла.

На этот раз поговорить с потерпевшим Мирославе не удалось по объективным причинам. Поэтому она созвонилась с директором клиники пластической хирургии Василием Дмитриевичем Романовым и, представившись, попросила его назначить ей время и место встречи.

Смутное чувство подсказывало ей, что это связано с её заклинанием в субботу. Может, теперь её преследуют ещё и чёрные маги? Её хотят похитить? Наказать за её колдовство? Или есть другая причина, почему здесь появился Луциан Сморчок?

Он устало уточнил:

Господин Муркс уже ждал учеников в классе. Эмили и Майла хотели пройти мимо него на свои места, но он остановил их.

– Вы, девушка, не журналистка?

– Майла Осинолист, пожалуйста, немедленно отправляйся к директору.

– Нет, – ответила Мирослава.

– Дайте честное слово, – попросил он.

Ноги Майлы подогнулись. Её бросило и в жар, и в холод. Она молча уставилась на учителя. Её глаза умоляли о помощи.

– Даю честное слово.

И тут он неожиданно жестко проговорил:

– Ну-ну, Майла, ты что-то натворила? – глупо хихикнул Муркс. – Всё обойдётся. Наш новый директор наверняка не захочет сразу же стать непопулярным.

– Я пойду с ней, – заявила Эмили, крепко сжимая руку Майлы, словно не собираясь её больше никогда отпускать.

– Я не против, – сказал учитель. – Но только не вздумайте прогулять урок и устроить себе приятное утро. – Он снова засмеялся.

– Если вы обманули меня, я вас с лестницы спущу!

Эмили и Майла вышли из класса.

– Договорились, – невольно улыбнулась Мирослава.

– Я сейчас просто умру, – простонала Майла, когда они остались одни в коридоре. – Чего он от меня хочет? Я права, он здесь из-за меня! Ох, Эмили, нам лучше свалить отсюда. Позвони моей тёте со своего смартфона, чтобы она меня забрала. А потом я возьму ковёр-самолёт и улечу к моей семье!

Встречу он ей назначил в небольшом кафе по пути в клинику.

Эмили заколебалась.

– Как мы узнаем друг друга?

– Это плохая идея, Майла. Если он действительно преследует тебя, то именно там он будет искать тебя в первую очередь.

– Созвонимся.

Майла на мгновение задумалась.

Созваниваться им не пришлось, Мирослава сразу узнала в высоком, строго и дорого одетом мужчине лет шестидесяти директора клиники Романова.

– Верно, – признала она. – Что же мне делать, Эмили?

Подойдя к нему, она назвала себя и спросила:

– Ты волшебница, – сказала подруга. – Сильная и рискованная, совсем как твоя бабушка, которой ты так восхищаешься. Покажи свою силу! Сейчас мы вместе пойдём к этому Луциану или Лукасу и узнаем, чего он от тебя хочет!

– Василий Дмитриевич? Не меня ли вы ждете?

– А если он превратит нас в камни?

– Судя по всему, вас, – ответил мужчина, внимательно рассматривая ее, и попросил: – Покажите ваши документы.

– Тогда, по крайней мере, нам больше никогда не придётся зубрить уроки!

– С удовольствием, – она протянула ему свое удостоверение частного детектива.

Майла слабо улыбнулась. Для неё было загадкой, как Эмили в такой ситуации ещё может шутить. Но это помогло. Эмили – настоящий друг.

– Все верно, – тяжело вздохнул мужчина. – Проходите, – он открыл перед Мирославой дверь в кафе.

– Вперёд! – Эмили потянула Майлу за собой.

Романов зашел следом за ней, помог снять куртку и сам отдал ее в гардероб. Потом прошел вперед, по-хозяйски оглядел зал и занял столик недалеко от окна. Только после этого он спросил Мирославу:

Взявшись за руки, они пошли к директору. Секретарь уже ждала Майлу.

– Господин Строчок в своём кабинете. Э-э, Эмили Штайгервальд, тебе лучше подождать здесь.

– Вас устроит?

– Я пойду с Майлой, – заявила Эмили.

– Вполне, – дружелюбно улыбнулась в ответ детектив.

Майла кивнула.

Романов махнул рукой и к ним тотчас подошел официант и наклонил голову в учтивом полупоклоне.

– Хорошо, – согласилась секретарь.

Она встала и постучала в дверь кабинета.

«Чего изволите, сударь?» – было написано на его лице.

– Майла Осинолист уже здесь, господин Строчок, – доложила она.

Романов заказал чашку кофе и слоеное пирожное.

– Пусть заходит, – раздался голос.

– А вам? – спросил он Мирославу вместо официанта.

Девочки вошли. Комната оказалась полностью синей: голубые стены, синие шторы, письменный стол и кресла такого же цвета.

– Мне точно такое же пирожное, – улыбнулась детектив, – но вместо кофе чай. Если есть, зеленый с жасмином.

Директор поднялся.

– У нас есть все! – с чувством собственного достоинства ответил официант. И испарился, чтобы через пять минут снова оказаться возле их столика с принесенным на красивом подносе заказом.

– Привет, Майла, – сказал он, подходя к ней и протягивая руку. – Вижу, ты привела с собой подругу для поддержки. Привет, Эмили, – он протянул руку и ей.

– Спасибо, – сказала Мирослава.

– Благодарю, – кивнул Романов. Сделав глоток из своей чашки, он сразу приступил к делу: – Вы ведь пригласили меня сюда не пирожные кушать?

– Откуда вы знаете моё имя? – выпалила Эмили.

– Совершенно верно, – согласилась детектив.

– Вас интересует Рудольф Макарович Колесов?

Луциан лишь улыбнулся.

– Да. Расскажите мне, каким он был человеком и каким хирургом.

– Мне трудно говорить о его человеческих достоинствах и недостатках. О них вам лучше спросить у Максима. Они дружили, – пояснил мужчина. – А вот хирургом он был великолепным. Никто из врачей нашей клиники с ним и рядом не стоял.

– Что вам нужно от меня? – сдавленно спросила Майла. Голос не слушался её.

– Но пациентка умерла не у кого иного, а у него, – тихо проговорила Мирослава.

Первым делом Луциан закрыл дверь. Затем снова сел за стол, предложив девочкам стулья.

– Да, это верно, – тяжело вздохнул директор клиники. – Но это чудовищное недоразумение!

– Что ж, Майла, давай не будем ходить вокруг да около. Я работаю сейчас в Службе магического контроля. Мы знаем, что твой дядя исчез в прошлую субботу.

– Да.

Кровь прилила к щекам Майлы. Они просто запылали. Сердце заколотилось, ей показалось, что она вот-вот упадёт и потеряет сознание.

– Юстус Рогач – не тот, за кого ты и твоя тётя его принимали, – сказал Луциан, сцепив пальцы замком. – Он чёрный маг. Семнадцать лет назад он был лишён своих магических способностей и изгнан в мир людей. СМК считала, что здесь он не сможет причинить никакого вреда.

– Недоразумение? – недоверчиво переспросила Мирослава.

Майла судорожно вздохнула.

– Может быть, я неправильно выразился, но то, что произошло, ужасно!

– Значит… значит он вовсе не человек?

– Согласна.

– Верно, – подтвердил Луциан. – На самом деле его зовут Юпитер Семирог. К сожалению, за это время Юстус – или Юпитер – в значительной степени восстановил свою магическую силу. Вероятно, он покорил твою тётю с помощью приворотного заклинания.

– Хорошо! – решился Романов. – Вы ведь хотите найти его убийцу, а не языком почесать.

– Гондола, – прошептала Майла, широко раскрыв глаза.

– Именно так, – подтвердила детектив.

Она не могла поверить только что услышанному. Но история с остановившейся гондолой сразу показалась ей странной.

– Так вот, накануне у Рудольфа был день рождения. Тридцать пять лет. Как бы юбилей, и мы отмечали его в ресторане.

– Твоя тётя Юна – могущественная волшебница, она собирала магические артефакты по всему миру. Юстус этим воспользовался. Он перехватил её магические способности и в результате сам стал сильнее. Он пока не может вернуться в мир волшебников, этому препятствует запретное заклятие. Ему нужно подкрепление из собственной крови, чтобы преодолеть этот запрет.

– Кто мы?

«Фиона», – промелькнуло у Майлы в голове. Теперь она поняла, почему дядя Юстус так хотел, чтобы Фиона пошевелила ушами.

– Его коллеги и друзья. Так вот, не знаю почему, но Рудольф сильно напился. Раньше за ним такого не водилось. Видя его состояние, я попросил его отменить операцию. Но он не согласился.

Словно прочитав её мысли – а, возможно, он это и сделал, – Луциан продолжил:

– Почему?

– Фиона не унаследовала его магическую силу – к его огромному сожалению. Но ребёнок, растущий в утробе твоей тёти, смог бы наконец исполнить его желание.

– Сослался на то, что пациентка будет не согласна.

Майла задохнулась от возмущения:

– А она была бы не согласна?

– Обнимячик!

– Скорее всего, да, – кивнул директор клиники. – Покойная была взбалмошной особой, избалованной, как это теперь говорят, своим спонсором.

Дядя Юстус хотел использовать ребёнка в своих преступных целях!

– Спонсором? Она была актрисой? Певицей?

Тогда, может, хорошо, что она превратила его в камень, даже если это произошло нечаянно!

– Да нет же! – с досадой махнул рукой Василий Дмитриевич. – Она была никем!

Луциан слегка улыбнулся.

– Никем?

– Ты сильная, Майла, – произнёс он, и это прозвучало так, будто он ею гордится. – И станешь ещё сильнее. Твой дядя правильно делал, что боялся тебя. Ты могла стать для него опасной. Вот почему он скрылся.

– Да! Просто красивой бабой! – вырвалось у него с досадой. – Не смотрите на меня так! Я не женоненавистник. Просто называю вещи своими именами.

Майла вскочила.

– Я поняла вас так, что Колесов не мог отказаться? – уточнила детектив.

– Он не скрылся, – воскликнула она. – Я превратила его в камень! Он в нашем саду в красной садовой тележке.

– Да мог! Мог он отказаться! Я бы его отмазал! Сдвинули бы мы эту операцию. И все были бы живы и здоровы. Так нет же! Рудольф уперся. А я, старый болван, не настоял! – на Романова в это мгновение было жалко смотреть.

– Сядь, пожалуйста, – попросил Луциан.

– Я не вижу в этом большой вашей вины, – осторожно произнесла Мирослава.

Майла села.

– Есть моя вина! Есть! – не согласился с ней Романов. – Переоценил я Колесова! Поверил в его гениальность. А оно вон как вышло, – печально закончил он.

– К сожалению, я вынужден тебя разочаровать, – сказал он. – Хотя ты и сильная, но пока недостаточно для того, чтобы обезвредить такого волшебника, как Юпитер Семирог. Это был трюк. Увы, он обвёл тебя вокруг пальца.

– Мне очень жаль, – проговорила Мирослава.

Майла нахмурилась и переглянулась с Эмили. Щёки подруги тоже пылали, а глаза блестели так, словно у неё поднялась температура.

Он молча закивал, принимая ее сочувствие.

– Тележка с геранью и каменной фигурой просто великолепны, – начал объяснять Луциан. – Эта композиция создана из ветки, двух сморщенных яблок и булыжника. Несколько недель, наверное, продержится. Твой дядя одурачил тебя, Майла. Он хотел, чтобы ты чувствовала себя виноватой. Причём настолько сильно, чтобы тебе страшно захотелось вернуться в мир волшебников. Тогда ему больше не пришлось бы опасаться тебя.

Мирослава поняла, что он ей больше ничего не скажет. Доела пирожное, допила чай и проговорила:

Наклонившись вперёд, Эмили сверкнула глазами на директора.

– Спасибо вам, Василий Дмитриевич, что вы нашли время для встречи со мной.

– А откуда вы всё это так точно знаете, господин Мухомор?

– Нашел, – снова вздохнул он, – но толку-то. Ничем я вам не помог.

– Потому что я хорошо знаю Юпитера Семирога, – ответил Луциан, пропустив мимо ушей это дерзкое обращение. – Я учился с ним в одной школе. И в молодости мы натворили много глупостей. Если кто и знает его приёмы, так это я.

– Как знать, – ответила она неопределенно.

Все эти новости просто ошеломили Майлу. Но, по крайней мере, угрызения совести теперь её оставили.

Романов резко поднялся из-за стола и протянул к ней руки:

– Вы в самом деле вместе учились в школе? – переспросила Эмили.

– Найдите эту чертову Фею! Я вас очень прошу, найдите!

– Хочешь сказать, что Юпитер выглядит моложе меня? Это тоже иллюзия, дорогая Эмили. Один из простейших трюков для такого волшебника, как он. – Луциан снова перевёл взгляд на Майлу. – Ты должна как следует позаботиться о своей тёте. О ней и о ребёнке.

– Я постараюсь, Василий Дмитриевич, – ответила Мирослава твердо.

– Я обязательно сделаю это, – заверила Майла.

– Ну вот и ладно, – проговорил он и уронил руки от бессилия.

И она действительно собиралась позаботиться о них. Даже представить невозможно, чтобы с тётей или малышом что-нибудь случилось!

И фигура его в это время выглядела не так представительно, как в тот миг, когда Мирослава увидела его впервые.

– Наша самая важная задача сейчас – выяснить, где скрывается Юпитер Семирог. – Луциан встал. – Майла, если у тебя будет какая-нибудь информация, дай мне знать. И ты тоже, Эмили Штайгервальд, человеческая девочка и подруга волшебницы. – Он улыбнулся. – Я в любое время к вашим услугам. Это, конечно, относится и к твоей тёте, Майла. Вот мой номер телефона на всякий случай. – Он протянул Майле карточку, которую она взяла машинально.

Мирославе стало искренне жаль этого немолодого человека, который все свои силы и, скорее всего, средства вложил в свою клинику. И вот теперь репутация его детища из-за следующих один за другим скандалов повисла на волоске.



Эмили и Майла тоже встали. Разговор окончен. По крайней мере пока. У Майлы возникло ощущение, что у неё ещё появится много вопросов.

– Как все нелепо, – сказала Мирослава Морису, вернувшись домой.

Один созрел уже сейчас.

– Вам жалко Колесова? – спросил он.

– А что мне сказать тёте Юне? – Она растерянно взглянула на Луциана.

– И его в какой-то мере тоже, – задумчиво ответила она.

– Правду, Майла, – ответил он. – В последнее время вранья было слишком много.

Миндаугас понял, что говорить на эту тему она больше не желает. И оставил ее в покое, наедине с ее раздумьями.

Он протянул ей руку. Майла посмотрела ему в глаза. Его взгляд уже не казался таким колючим, как раньше. Могут ли они действительно ему доверять?

– Мы ещё вернёмся, – заявила Эмили. Из её уст это прозвучало почти как угроза. – Можете не сомневаться!

Он засмеялся:

– Очень хорошо. До скорого! И передай от меня привет Беппо.

Девочки уже подошли к двери, когда голос Луциана снова остановил их.

– Между прочим, Майла…

– Да? – обернулась она.

Луциан смотрел на неё. Вот он опять – тот испытующий взгляд, который, казалось, пронизывает насквозь.

– Хотя мы и не знаем, почему ты так неожиданно попала в мир людей, но мы ещё выясним это. У Службы магического контроля глаза повсюду.



Глава 11

На следующее утро ни свет ни заря Мориса разбудил зазвонивший городской телефон. Он посмотрел на часы: ровно пять часов утра.

Телефон продолжал надрываться. Морис неохотно выбрался из теплой уютной постели и подошел к телефону.

– Детективное агентство… – начал он.

– И так знаю, что звоню не герцогу Орлеанскому! – заорала трубка.

– Шура? – удивленно спросил Морис.

– А ты кого ожидал услышать?

– Вообще-то, никого. Ты на часы смотрел? Всего пять часов утра.

– Да хоть ночи! Ты что же, думаешь, что одни влюбленные часов не замечают?

– Ну… – Морис не знал, что и ответить.