Грабители спокойно пошли к своей машине.

Потом, правда, один из парней вернулся и объяснил, что у него, ну не врёт он, действительно нет при себе денег, а “ящичек” ему позарез нужен. Нам, сказал он, позже обязательно заплатит. Он даже свой телефонный номер дал, чтобы мы могли позвонить»⁸⁴.

Несколько раз эти парни впрямь созванивались с Возом, опять и опять обещая заплатить, но при этом настойчиво просили научить их, как правильно пользоваться отнятым у друзей «голубым ящичком». Возу это страшно не нравилось. Он даже обдумывал способы мести, например, хотел подсунуть парням номер полиции. Но ничего такого он всё же не сделал, и с грабителями друзья никогда больше не встречались.

6



К созданию «Apple» (и компьютера, и компании, главного дела их жизни) Стивен Джобс и Стивен Возняк шли каждый своим путём.

«Я тогда получил работу моей мечты, — писал позже Воз. — Но я не создавал компьютеры. Это была просто интересная работа по разработке калькуляторов в “Hewlett — Packard”. Я на самом деле думал тогда, что проведу там всю оставшуюся жизнь».

А Джобс летом 1972 года только-только окончил школу.

Следующие два года оказались для Джобса сложными. Он провёл их в поисках пути, правда в основном наугад. И, конечно, эти годы стали для него временем оттачивания важнейших человеческих качеств, особенно — умения воздействовать на других людей, увлекать их.

К тому же весной 1972 года у него появилась девушка.

Звали её Крисанн Бреннан, тоже школьница. «Мы вместе работали над мультфильмом, затем стали вместе выходить, и она стала моей первой настоящей подружкой». Родители Крисанн в это время разводились, она тяжело переживала происходящее в семье. Страдания Крисанн, как ни странно, притягивали Джобса. Брошенный ребёнок (он лелеял в себе это чувство), он почти непроизвольно тянулся к чужим трагедиям. Всю жизнь его интересовали люди в чём-то надломленные.

«Стив был в своём роде сумасшедшим, — вспоминала Крисанн. — Но он понимал меня с полуслова. И он мне понравился. Он был такой худой, и жилистый, и полный энергии. Он носил синие джинсы с таким количеством огромных дыр, и казалось, что это просто клочья ткани болтаются на его ногах... Но рубашка Стива всегда была выглажена...»⁸⁵

Благодаря воспоминаниям Крисанн Бреннан (понятно, написанным спустя много лет) мы сейчас хорошо представляем, как выглядела комната, в которой Стив жил в доме приёмных родителей.

«Кровать, шкаф, окрашенный в тёмный цвет, комод и небольшой письменный стол, стоявший у окна, выходившего на улицу. Я заметила на столе пишущую машинку ярко-красного цвета (Джобса с детства тянуло ко всему яркому. — Г. П., С. С.). Я была впечатлена, что Стив владеет такой передовой техникой. Из того времени в моей памяти сохранились его руки в момент использования машинки. У него были красивые, гладкие, интеллигентные руки с длинными элегантными пальцами. Когда он печатал, машинка выдавала набор из отдельных букв с шокирующей силой и скоростью. Руки Стива были созданы для всяких технологий. Тогда они являли собой настоящее продолжение пишущей машинки, естественное и подлинное с самого начала...»

«Всё остальное в доме Джобсов было предсказуемым и простым, — с некоторым удивлением вспоминала Крисанн. — Бежевый диван, большое коричневое кресло La-Z-Boy и оттоманка, обеденный и кофейный столики из светлого дерева. Огромный телевизор занимал центральное место в гостиной, над ним висела книжная полка, на которой располагалась вся семейная коллекция примерно из пятидесяти книг (включая Книгу Иова) вместе со школьными фотографиями Стива и его сестры Патти. На одной фотографии Стив выглядел совсем круглолицым пятиклассником с хитрым наполовину прикрытым левым глазом; его красивое лицо было непослушным и очаровательным и почему-то загадочным...

В доме [Джобсов) по всей гостиной валялись коробки конфет, а на кухне, оформленной в стиле 1940-х годов, можно было всегда найти рулеты с джемом из ближайшего супермаркета. Рядом с гаражом стояла большая лодка — Стив и Патти любили кататься на водных лыжах. Ещё там жил домашний кролик, который свободно бегал вокруг дома и на заднем дворе, что меня удивляло больше всего. А когда я заглянула в родительскую спальню, то увидела две односпальные кровати, оказывается, родители Стива спали раздельно, как самая настоящая пара из телевизионных сериалов 1950-х годов. Ни о какой романтике речи не шло. Это был дом сугубо практических вещей, дом без утончённой красоты, такое место, которым, как я представляла, должны были владеть чьи-то бабушка и дедушка...»⁸⁶

Всю жизнь Стивен Джобс повторял: «По-настоящему красив лишь тот, кто красиво поступает». Но к нему самому это мало относилось. Свои поступки Стив почти всегда считал красивыми — возможно, пресловутый комплекс отвергнутого ребёнка проявлялся и так. Позже, когда Крисанн забеременела, Стив был просто взбешён. Какая уж тут красота!

Окончив школу и получив аттестат, Стив переехал в летний домик на холмах над Лос-Альтосом. Конечно, Джобс-старший опять сказал (как раньше по поводу найденной в машине марихуаны): «Только через мой труп». Но на этот раз Стив даже объяснять ничего не стал, просто хлопнул дверью.

Освободившись от прямого влияния родителей, юный Джобс быстро вошёл во вкус самых смелых (иногда небезопасных) экспериментов с «духовными практиками», привнесёнными в жизнь молодёжной революцией того времени и движением хиппи.

«Он начал эксперименты с фруктово-овощными диетами, длившиеся всю жизнь, в результате чего стал худым и нервным, как гончая. Он научился смотреть людям в глаза не мигая и подолгу молчать, внезапно прерывая молчание неожиданными словами. Эта странная смесь напряжения и отчуждённости в сочетании с волосами до плеч и редкой бородкой придавала ему вид безумного шамана. Он постоянно мелькал где-то рядом и выглядел наполовину сумасшедшим, — вспоминала Крисанн Бреннан. — Казалось, вокруг него сгущается темнота»⁸⁷.

Джобс часто в те дни слушал Баха и упорно продолжал экспериментировать с ЛСД, вовлекая в это и свою подругу. Он всерьёз считал, что кислота помогала ему понять что-то очень важное. Может, даже самое-самое важное. Что? Это он не брался объяснять. «Я, например, просто видел, как огромное поле пшеницы играет Баха. Это было самое удивительное ощущение из всех, какие я до той поры испытывал. Я чувствовал себя дирижёром этой симфонии. Я видел, как Бах идёт через поле».

Ещё он любил играть на гитаре и писал стихи.

По словам Крисанн Бреннан, Стив часто бывал жёстким и холодным (итог долгих тренировок), но при этом умел увлекать её, подчинять своей воле. «Это было просветлённое, но жестокое существо».

Однажды в самый разгар жаркого калифорнийского лета Стивен чуть не погиб, когда его красный Fiat загорелся посреди дороги. Конечно, Джобс-старший, несмотря на ссору, тут же приехал по звонку сына и забрал домой то, что осталось от автомобиля.

Но в США без машины никуда.

Срочно понадобились деньги на новую.

Торговый центр в Сан-Хосе как раз набирал (на летние каникулы) студентов, чтобы они развлекали детей, выступая перед ними в костюмах персонажей из «Алисы в Стране чудес». Менеджеру понадобились Алиса, Белый Кролик и Сумасшедший Шляпник. Конечно, Крисанн Бреннан и оба Стива устроились на эту работу.

«Мы выступали по очереди с другими людьми, потому что даже за 20 минут внутри наших плотных костюмов становилось страшно жарко и потно. — Так позже вспоминал Воз. — Мы едва могли дышать. Иногда я был Белым Кроликом, а Стив — Сумасшедшим Шляпником, иногда наоборот. Это было довольно забавно, поскольку объёмные костюмы здорово ограничивали наши движения. Помню, как однажды я изображал Сумасшедшего Шляпника, а десяток весёлых детей вокруг стали хватать меня за руки и крутить смеха ради. А я никак не мог их остановить, нам не разрешалось разговаривать с окружающими. Но меня так забавляла эта работа, что ради неё я даже сократил свои рабочие часы (Возняк занимал тогда место инженера. — Г. П., С. С.) и согласился на минимальную почасовую оплату на всю неделю. Я любил смотреть на весёлые лица детей. Мне нравилось с ними играть. А вот Стиву (Джобсу. — Г. П., С. С.) — это не очень нравилось. Он говорил мне: “Это совершенно дурацкая работа”. И добавлял: “Нам за неё почти ничего не платят”»⁸⁸.

7



«В течение четырёх лет [1973—1977] работы в компании “Hewlett — Packard”, — вспоминал Воз, — я постоянно занимался моими собственными электронными проектами. Теперь я вижу, что все эти проекты, плюс те, которые я выполнял в детстве и всё то, чему меня учил папа, были прочными нитями тех знаний, которые, сплетаясь, привели к разработке первого и второго компьютеров Apple».

В «Hewlett — Packard» Возу нравилось.

«В школе я был большим специалистом по обыкновенным логарифмическим линейкам, так что, когда впервые увидел калькулятор, был потрясён. На логарифмической линейке хорошо если вы получите точность числа хотя бы с тремя знаками после запятой. Научные калькуляторы обеспечивали десять знаков. HP 35 был первым научным калькулятором. И это был первый в истории калькулятор, который действительно можно было держать в одной руке. Он вычислял синусы, и косинусы, и тангенсы, всю тригонометрию и все логарифмические/экспоненциальные функции, которые приходится вычислять инженерам в процессе работы. Это было грандиозно».

Аллен Баум (приятель Воза) стажировался как раз в «Hewlett — Packard», разрабатывавшей калькуляторы. Он разрекламировал Воза начальству, в результате Стива вызвал на интервью вице-президент по инженерным разработкам. После вице-президента с Возом говорили подчинённые вице-президента и подчинённые подчинённых вице-президента. Но кончилось всё прекрасно: Стива пригласили проектировать научные калькуляторы.

Он только и подумал тогда: «Боже мой!»

Он и раньше был яростным поклонником компании «Hewlett — Packard», а теперь по-настоящему увяз. Он даже скопил около 400 долларов (примерно 2,8 тысячи долларов в сегодняшних ценах) на покупку калькулятора HP 35.

Тогдашние представления Воза о том, как должна быть устроена «настоящая» компания, конечно, сильно отличались от представлений Джобса. «В моём представлении компания — это как семья, сообщество, где все заботятся друг о друге». С точки зрения Стивена Возняка, компания «Hewlett — Packard» была близка к такому идеалу. Когда в 1973 году началась рецессия и многие компании активно сокращали работников, компания HP сразу нашла свой путь. Увольнениям там предпочли снижение всех зарплат на 10 процентов. Это многих устроило.

Стив Воз всегда помнил слова своего отца о том, что работа — самое важное в жизни. Хуже всего в жизни, когда работу теряешь. К тому же в компании «Hewlett — Packard» никто не обращал внимания на то, как человек одевается и какой длины волосы носит. В десять часов утра и в два часа дня там непременно устраивали перерывы на чай и кофе, во время которых можно было обменяться любыми идеями.

Воз хотел бы работать в такой компании всю жизнь.

«В “Hewlett — Packard” я стал заниматься схемами калькуляторов и тем, как они спроектированы. Я смотрел на схемы, разработанные инженерами, которые изобрели процессор этого калькулятора, и смог сам внести некоторые изменения в чипы. Компьютеры и процессоры, регистры, устройства ввода/вывода — они меня зачаровывали. В моей жизни всё шло хорошо. Я как бы отложил в сторону свои собственные планы насчёт компьютеров. Я даже упустил из виду тот факт, что микропроцессоры (мозг любого компьютера) становились всё более мощными и всё более компактными. Я перестал следить за новыми чипами, почти перестал следить за прогрессом компьютеров. Я почти перестал думать о калькуляторах как о компьютерах, хотя, конечно, они ими были. У них там внутри находились два чипа, которые вместе образовывали как бы некий микропроцессор, да, согласен, очень странный, но в те дни вы и должны были создавать такие вот странные схемы, чтобы получать странные устройства. Ваши чипы могли совершать одну операцию в каждый данный момент. Чипы были гораздо проще, вы не могли разместить больше, чем какую-то тысячу транзисторов на одном чипе, по сравнению с нынешними, вмещающими и миллиард, так что всё тогда было достаточно странным. Увлёкшись делом, я не замечал, что многое упускаю из виду»⁸⁹.

8



Год 1973-й выдался сложным.

События громоздились одно на другое.

Президент США Ричард Никсон начал второй срок. Верховный суд США легализовал аборты. Анвар Садат (1918—1981), президент Египта, провозгласил «демократию чрезвычайного положения». Политические игры одной страны обязательно задевали что-то чужое, мешали спокойному естественному развитию. Воз не случайно говорил о своём нежелании участвовать во всяких социальных и политических играх, эти игры ему не нравились. Он их не понимал, не хотел понимать. В СССР при обмене партийных документов билет номер один выписали давно умершему Ленину, а билет номер два действующему генсеку, — не игра разве? Военные самолёты США бомбят Лаос, неся смерть его жителям, — это тоже игра? В феврале того же года американские индейцы захватывают посёлок Вундед-Ни (штат Южная Дакота) и объявляют его собственностью «независимой нации оглала». 71 день взбунтовавшиеся индейцы держались в кольце мощной осады, — и это считать игрой? В мае стартовал на орбитальную космическую станцию корабль «Скайлэб-2» с астронавтами Чарлзом Конрадом, Джозефом Кервином и Полом Уайтцем. Но в Чили произошёл мятеж. В Руанде переворот. В Афганистане офицеры привели к власти сардара Мухаммеда Дауда. В Афинах бунтовали студенты, выступая против «чёрных полковников».

Весь мир кипел.





Америка, когда же мы прекратим воевать со всем
человечеством?
Америка, отвали от меня со своей атомной бомбой,
не лезь ко мне!
Америка, когда же ты будешь паинькой?
Когда посмотришь на себя сквозь смерть?
Когда будешь стоить миллиона своих троцкистов?





Этим и другим вопросам не видно было конца.





Америка, почему твои библиотеки полны слёз?
Америка, когда я смогу пойти в супермаркет
и за красивые глаза купить что надо?
В детстве я был коммунистом и не жалею.
Курю марихуану где ни попадя.
Дома сижу дни напролёт и пялюсь на розы в клозете.
Видела б ты, как я штудирую Маркса.
Против меня восстаёт Азия.
Китайского шанса мне не дано.
Рассчитывать надо на свои национальные ресурсы.
Свои национальные ресурсы состоят из двух косяков
марихуаны,
миллионов гениталий непубликабельной приватной
литературы,
пробегающей 1400 миль в час и 25 тысяч психушек.
Не говоря уже о моих тюрьмах и миллионах бедолаг,
живущих в моих цветочных горшках под светом пятисот солнц.
Я упразднил французские бордели, на очереди Танжер.
Моя цель стать Президентом, несмотря на то что
я католик.





Стихи Аллена Гинзберга на глазах переставали быть стихами.

Казалось, они становятся самой жизнью, просто жизнью, той самой жизнью, которой живут миллионы.





Америка, когда мне было семь, мама брала меня
на собрания коммунистической ячейки,
нам продавали горошек горсть за билет,
а билет стоил пятак и речи в придачу бесплатно,
все были паиньками и жалели рабочих,
это было так искренне, ты понятия не имеешь,
до чего хороша была партия в 1935 году,
Скотт Ниринг был величавый старик, истинный вождь,
Матушка Блур вышибала слезу, однажды я видел
настоящего Израиля Амтера. Наверняка
все кругом были шпионами.
Америка, у тебя, конечно, и в мыслях нет войны.
Америка, во всём, конечно, виноваты эти русские.
Эти русские, эти русские и эти китайцы. И эти русские.
Эта Россия хочет съесть нас живьём. Эта Россия совсем спятила.
Хочет забрать наши машины из наших гаражей.
Хочет хапнуть себе Чикаго. Ей нужен Красный
Ридерз Дайджест. Нужны наши автозаводы в Сибири.
Америка, я поддержу тебя всей своей придурью[12].





В общем, понятно нежелание Стива Воза «заниматься войнами». Разбирайтесь с этим сами, считал он, а меня интересует моя электроника.

Стивен Джобс относился к этому иначе.

Ну да, считал он, любая война — это плохо, и вьетнамская война — тоже ничего хорошего, но коммунистов всегда и везде следует бомбить. Не давай с ними слабину — пропадёшь. Стив Джобс обожал Боба Дилана, любил музыку, битлов, а коммунисты — враги, их следует бомбить. Они хотят ограничить его личную свободу, так Джобс считал.

Он со своей Крисанн поселился отдельно от родителей, и вообще подумывал о том, как бы уехать в Нью-Йорк, плюнуть на колледж. Лучше всего, конечно, было бы поступить в университет Беркли или даже в Стэнфорд, где можно рассчитывать на стипендию, но и тут были минусы. «Ребята, которые шли в Стэнфорд, хорошо знали, чего они хотят. Но они не были художественными натурами. А я хотел чего-то творческого и интересного».

После некоторых раздумий Джобс подал документы в Рид-колледж — частный гуманитарный университет, как говорили тогда — школу свободных искусств, расположенную в штате Орегон, к северу от Калифорнии, в городе Портленд. Примерно 1200 студентов, зато привыкших к свободе. Когда пришёл положительный ответ, отец и мать (обычно уступчивые) на этот раз всерьёз попытались отговорить приёмного сына — ведь Рид-колледж был одним из самых дорогих учебных заведений США (оплата за год 3950 долларов). Пол и Клара просто не потянули бы учёбу Стива.

Но Стив упёрся. Или он будет учиться в Рид-колледже, или нигде.

Родители всё же уступили. Да, им не нравились хиппи, им очень не нравились новые свободные нравы, им не нравились большие траты, но Стив был неумолим. Он всегда тянулся к «самому-самому».

В конце концов они сами отвезли его в Портленд.

Но Стив и тут хотел всё делать по-своему. «Ну, пока!» — сказал он.

Короче, привезли и хорошо, уезжайте. Просто уезжайте и всё, не надо никаких сантиментов. «Я стыжусь этого, — признавался Стив через много лет. — Я был тогда не очень чувствителен (довольно мягкая оценка. — Г. Л., С. С.) и в итоге ранил их чувства. Мне не следовало этого делать. Они [родители] столько сделали для того, чтобы обеспечить моё попадание в колледж, а я не хотел, чтобы они были рядом. Я не хотел, чтобы кто-либо знал, что у меня есть родители (вот оно, глубинное признание. — Г. П., С. С.). Я хотел быть кем-то наподобие сироты, который бродяжничал по стране, пересаживаясь с поезда на поезд, и вдруг появился здесь как бы ниоткуда, без корней, связей, среды»⁹⁰.

При всём этом Стив искал, постоянно искал понимания, томился многими неразрешимыми вопросами, потому, видимо, и начал встречаться с первыми своими «духовными учителями».

Список работ, изученных Джобсом, позже вывесил в Интернете один из самых первых сотрудников его компании «Apple» — Дэниел Коттке (род. 1954)⁹¹. В то время они дружили, даже вместе путешествовали по Индии. Никто не думал, что когда-нибудь между такими близкими друзьями пробежит кошка. Усатый Дэн Коттке с длинными белокурыми волосами внешне очень походил на Иисуса, но разве это помогает?

Список, составленный Дэном, впечатляет:

«Будь здесь и сейчас» Рама Дасса, американского гуру индуизма. Все знали, что под этим индийским именем проповедует Ричард Альперт (род. 1931). «Эта книга, — вспоминал Стив, — преобразила меня и многих моих друзей»⁹²;

«Автобиография йога» Парамаханса Йогананды (1893—1952), индийского йога, распространявшего своё учение в США;

«Рамакришна и его ученики» Кристофера Айшервуда (1904—1986), оригинального англо-американского писателя;

«Путь белых облаков» и «Основы тибетского мистицизма» ламы Анагарики Говинды (1898—1985), выдающегося буддийского подвижника;

«Сознание дзен: Сознание начинающего» Судзуки Сюнрю (1904—1971), признанного мастера дзен;

«Медитация в действии» и «Преодоление духовного материализма» Чогьяма Трунгпы Ринпоче (1940—1987), буддийского мастера медитации;

«Встречи с замечательными людьми» Георгия Гурджиева (1874—1949), известного российского оккультиста;

«Путь дзен» и «Книга о табу на знание о том, кто ты есть» Алана Уилсона Уотса (1915—1973), английского философа;

«Дхаммапада» — высказывания Будды. Одно из них Джобс повторял часто: «Того, кто живёт без созерцания удовольствий, сдержанного в своих чувствах и умеренного в еде, полного веры и истинной решительности — ничто не может сокрушить, как вихрь не может сокрушить гору»⁹³;

«Евангелие мира от ессеев» Эдмунда Бордо Шекели (1905—1979), венгерского философа;

«Индуистский мистицизм» Сурендранатха Дасгупты (1885—1952), индийского философа;

«Искусство жизни: Медитация випассана» Сатьи Нарайяна Гоенки (1924—2013), наставника-мирянина бирманской медитации;

«Пробуждение дзен» Дайсэцу Тайтаро Судзуки (1870— 1966), японского буддолога;

«Тибетская йога и тайные учения» Уолтера Эванс-Венца (1878—1965), антрополога, исследователя тибетского буддизма.

И многие-многие другие.

Среди них, конечно, «Диета для маленькой планеты» Фрэнсиса Мура Лаппе — книга, в которой превозносились достоинства вегетарианства как для развития личности, так и для будущего всей нашей планеты.

Дэн Коттке был однокурсником Джобса в Рид-колледже.

Это он и его подруга вовлекли Джобса в вегетарианство. Ели неочищенный рис, банановый и овсяный хлеб. Наркотики и диеты... Почему нет? Им казалось, что от всего этого они становятся только моложе и сильнее.

Их дружбе многое способствовало.

Дэн родился в благополучной семье, к тому же на Восточном побережье США, — для Стива это было важно. Быстро выяснились общие интересы — дзен (глубокое сосредоточение), Боб Дилан и эксперименты с ЛСД. Стив много времени проводил с Коттке и его девушкой Элизабет Холмс. Этому не помешало даже то, что уже при самой первой встрече Джобс поинтересовался у Элизабет, за какую сумму она занялась бы сексом с другим мужчиной. Вместе друзья ездили автостопом на океанское побережье, вели долгие разговоры о смысле жизни, о её назначении. Джобс и раньше мучил своих приятелей известными вопросами: кто мы? откуда? куда идём? — сейчас таких вопросов стало ещё больше. Ещё время от времени Стив и Дэн принимали участие в так называемых «фестивалях любви» в местном храме Кришны. Заодно с этим они с удовольствием поедали там бесплатные вегетарианские обеды. В потолке комнаты Элизабет, кстати, был люк, ведущий на просторный чердак. «Мы иногда принимали там психоделики, — вспоминал позже Джобс. — Но главным образом медитировали».

Многие (в том числе Дэн Коттке) позже связывали глубокий интерес Джобса к буддизму со столь же глубоким интересом к «минималистской» эстетике, к способности концентрироваться на чём-то главном. Но не все могли уверенно сказать, были эти увлечения Джобса просто инструментом для воздействия на окружающих, или таким образом Стив всё-таки пытался преобразовать самого себя.

А если так, то с какой целью?

Дэн Коттке не раз отмечал, что понимание Джобсом сущности дзен никогда не сопровождалось для него внутренним покоем, мягкостью по отношению к другим. Они часто играли вдвоём в шахматы, созданные ещё в Германии XIX века, — так называемый Kriegspiel. Игроки обычно сидят спинами друг к другу, и каждый видит на доске только свои фигуры. Координатор (обычно эту роль играла Элизабет Холмс) следит за тем, чтобы не нарушались правила. Расположение вражеских фигур игроки обязаны определять по косвенным данным.

Хорошая тренировка.

Джобсу такая игра нравилась.

Хотя Дэн Коттке пришёл к вегетарианству ещё на первом курсе Рид-колледжа, он никогда не заходил в нём так далеко, как Джобс. У Стива с самого начала проявилось стремление к самым экстремальным диетам: например, он мог на протяжении недель питаться одними только яблоками или морковью. А узнав о «целебной системе бесслизистой диеты» немца Арнольда Эрета, он надолго стал её приверженцем.

В систему Эрета входили обязательные многодневные посты.

«Джобс начал с двухдневных периодов воздержания и в дальнейшем пытался растягивать их на неделю или даже больше, прерывая их тщательно спланированными периодами, когда надо было пить много воды и питаться зеленью. Через неделю начинаешь чувствовать себя фантастически, говорил он. Получаешь массу жизненных сил благодаря тому, что не надо переваривать всю эту обычную еду. Я был в отличной форме. Я чувствовал, что могу вскочить и пойти хоть в Сан-Франциско в любой момент»⁹⁴.

Одним из первых учителей (гуру) Джобса стал Роберт Фридланд (род. 1951) — горячий и неутомимый последователь восточной философии. Обычно своих учителей Джобс выбирал сам, но с Робертом Фридландом его свёл случай. Джобс больше чем когда-либо находился тогда в поиске. Кто мы такие, зачем мы здесь, ради чего что-то делаем, какие истинные ценности у человека? Как создаётся карма? Стива занимали смелые эксперименты с диетами и наркотиками, медитация — в одиночку или с друзьями. Джобс вообще всё проверял сам, он никому не верил на слово.

Фридланда трудно было не заметить.

Он ходил по Рид-колледжу в свободных индийских одеждах.

Он к тому же успел нажить кое-какую биографию — отсидел два года за хранение наркотиков. Яркий оратор, он мог убедить слушателей почти в чём угодно. Среди прочего, он активно выступал за легальность «травки».

Однажды Джобс зашёл в его комнату в общежитии (не было денег, хотел загнать ему электрическую пишущую машинку) и застал Фридланда в постели с девушкой. Конечно, Стив попытался уйти, но Фридланда появление соседа по общежитию ничуть не смутило. Он просто предложил Стиву присесть тут же на стул и... подождать.

Такой у него характер.

Несколько лет Стив воспринимал Роберта Фридланда как своего настоящего гуру. Роберт был на четыре года старше Стива, хотя в Риде они учились на одном курсе. Семейная история Роберта тоже была непростой. Родители — Илона и Альберт Фридланд — евреи из Восточной Европы. Отец прошёл через Освенцим. После войны оба эмигрировали в Америку, где Альберт успешно занялся архитектурой в Чикаго. В общем, семья была совсем не бедная, а родной дядя Роберта по матери — Марсель Мюллер — вообще был настоящим миллионером и жил в Швейцарии.

Однажды Фридланд попался на хранении таблеток ЛСД.

Целых два года он провёл в тюрьме, но, выйдя на свободу, тут же поступил в Рид-колледж. Двухлетняя отсидка не отбила охоту к активной жизни, он очень быстро занял пост председателя студенческого союза. В дальнейшем он, кстати, тоже стал миллиардером[13]. «Это Роберт переключил меня на другой уровень сознания», — не раз подчёркивал Джобс.

Стив тоже произвёл на Роберта впечатление.

«Он [Джобс] всегда ходил босиком, — вспоминал Фридланд. — Но что меня больше всего в Стиве поражало — это его постоянное внутреннее напряжение. За что бы он ни брался, обычно он доходил в своём увлечении до выходящих за разумные пределы крайностей».

И далее: «Одним из коронных приёмов Джобса было смотреть прямо в глаза человеку, с которым он разговаривал. Он мог смотреть им прямо в их е...аные зрачки, задавать какой-то неслышный вопрос и ждать ответа, ни на секунду при этом не отводя взгляда в сторону».

Дэн Коттке не раз, говоря о Джобсе, использовал выражение: «Поле искажения реальности». По мнению Дэна, этому Стив научился у Фридланда.

«Роберт имел мощную харизму, несомненно, был мошенником и, благодаря сильной воле, легко менял любую ситуацию в свою пользу. Он был переменчив, уверен в себе, слегка диктатор. Стив восхищался всем этим. Когда я впервые встретил Стива, он был робким и незаметным парнем. Я думаю, Роберт научил его многому по части того, как подавать и продавать (себя. — Г. П., С. С.), — как выходить из собственной скорлупы, как брать самую трудную ситуацию под контроль»⁹⁵.

Сейчас понятно, что весьма существенную роль в создании будущей «фруктовой компании», знаменитой «Apple», сыграл ещё один факт, связанный с Робертом Фридландом.

Его швейцарский дядюшка Марсель Мюллер владел в США, неподалёку от Портленда, яблочным садом площадью около 220 акров и хозяйством по переработке плодов. Управление он полностью доверил племяннику. Надо заметить, что успешная работа любых аграрных хозяйств, особенно садоводческих, всегда зависит от наличия низкооплачиваемых сезонных рабочих (это прекрасно описано в известном романе американского писателя Джона Ирвинга «Правила виноделов». — Г. П., С. С.).

Роберт блестяще справился с порученной ему задачей. Воспользовавшись своей известностью в широком мире искателей восточной мудрости, он быстро преобразовал хозяйство в дружную коммуну. Называлась она «Всё в одном», и там могли собираться ищущие просветления студенты, бесплатно при этом, только за еду и крышу над головой, выполняя все необходимые сельскохозяйственные работы. Джобс приезжал в коммуну вместе с Дэном Коттке и его девушкой Элизабет Холмс. По словам Элизабет, они дружно производили сидр. Задачей Джобса было заставить всех правильно подрезать ветки яблонь. Задача Джобса состояла ещё и в руководстве бригадой «разных уродов», как выражалась девушка.

Видимо, уже тогда (может, из-за непомерного увлечения строгими диетами) у Стива начались проблемы с пищеварением. По воспоминаниям той же Элизабет, монахи и послушники из храма Кришны в огромных количествах готовили вегетарианскую пищу. Приезжая к ним, Джобс наедался так жадно и плотно, что Элизабет одно время считала, что у него булимия[14], а потом Стив невольно всё съеденное извергал из себя...

Впрочем, страсть к лидерству, непомерно выраженная у обоих, довольно быстро привела к напряжённости в отношениях Стива Джобса и Роберта Фридланда. Многие считали «яблочную коммуну» убежищем от мирского материализма, но сам Фридланд откровенно преследовал собственные вполне прагматические интересы: его жильцам приходилось пилить и колоть дрова на продажу, изготовлять давильные прессы для яблок, помогать во многих коммерческих начинаниях, а им за это ничего не платили...

Ну а учёба... В Рид-колледже Джобс практически не посещал курсы, которые его не интересовали. Зато полезную для себя информацию впитывал лучше, чем губка. Каллиграфия и составление шрифтов — вот что с самого начала привлекло его внимание. На этих занятиях говорилось не только о том, как красиво можно научиться писать от руки, но и о всевозможных шрифтах, об их гармоничном и сбалансированном расположении на странице, о типографском макетировании, вообще об истории письма и книгопечатания. В будущем Джобс любил подчёркивать тот факт, что его деятельность одинаково связана и с наукой, и с искусством. Айзексон приводил такое его высказывание: «Если бы я не попал на курс каллиграфии в колледже, Mac (компьютер. — Г. Л., С. С.) никогда не имел бы такого количества шрифтов. А поскольку “Windows”[15] просто скопировали мой Mac, то очень вероятно, что у персональных компьютеров этих шрифтов вообще не было бы...»[16]

В Рид-колледже Джобс жил в неотапливаемой квартирке над гаражом — за 20 долларов в месяц. Элизабет Холмс, подруга Дэна, готовила и для него, стараясь при этом соответствовать диетам, которых Стив придерживался. В тёплую погоду он действительно ходил босиком; сандалии надевал только во время снегопада. Когда в карманах не оказывалось даже мелочи, сдавал бутылки из-под «содовой». Подрабатывал на факультете психологии, налаживая там электронное оборудование для экспериментов над животными. Иногда к Стиву приезжала Крисанн. По наивности своей она по-прежнему считала, что Джобс ищет исключительно чудесного просветления.

«Я рос в магическое время, — вспоминал и сам Джобс. — Наше сознание было расширено благодаря дзен и благодаря ЛСД». Он всё ещё никак не мог отказаться от той странной идеи, что именно психоделики должны его «просветлить».

«ЛСД показывает, что у любой монеты есть обратная сторона, хотя вы не можете вспомнить этого, когда действие кислоты прекращается. Но вы всё равно знаете это. Благодаря этому усилилось и моё понимание того, что действительно важно. Это, конечно, умение создавать великие вещи и вводить их [великие вещи] обратно в поток истории и в человеческое сознание».

9



Никогда и нигде новая эпоха (тем более эпоха персональных компьютеров) не начиналась и не могла начаться с одной попытки. Стремительно развивалась техника, накапливался опыт, росли специалисты. При этом на их развитие оказывали влияние самые разные события, даже откровенно скандальные.

Для Стивена Джобса и Стивена Возняка таким событием послужил шумный судебный процесс между корпорациями «Sperry Rand» («Сперри рэнд») и «Honeywell» («Ханивелл»), связанный с патентом на ENIAC — компьютер, созданный ещё во время Второй мировой войны.

Сотрудники «Sperry Rand» занимались почти исключительно военной техникой (электротехникой и электроникой). В 1964 году «Sperry Rand» обвинила корпорацию «Honeywell», производившую электронные системы управления и автоматизации, в нарушении авторских прав. Суд, однако, признал конкретный рассматриваемый патент не имеющим юридической силы — в связи с тем, что он был написан на основе открытых, всем доступных сведений, в частности опирался на давно опубликованные работы знаменитого математика Джона фон Неймана (1903—1957) и Джона Винсента Атанасова (1903—1995). Таким образом, с самого начала своего развития идея электронно-цифрового компьютера оказалась незащищённой авторским правом⁹⁶.

Для ясности приведём схему так называемой компьютерной архитектуры. Она была создана (в основном варианте) инженером Говардом Эйкеном (1900—1973) и Джоном фон Нейманом, и мы приводим её только для того, чтобы стало понятно, что нового внесли в неё создатели персональных компьютеров.



При детализации этой (конечно, очень грубой) схемы возникают интересные нюансы. Например, хранятся ли инструкции программы вместе с данными (и обрабатываются ли вместе с ними), как в варианте фон Неймана, или хранятся отдельно, как у Эйкена? В персональных компьютерах арифметико-логическое устройство (процессор) и устройство управления, как правило, входят в одну интегральную схему (располагаются на одном чипе). Техническая возможность этого стала очень важным шагом в создании персональных компьютеров. В устройство управления обязательно входит генератор тактовой частоты, по которому синхронизируются все операции в компьютере; память должна подразделяться на оперативную (для быстрого обмена нужными данными с процессором, в идеале — с той же скоростью, как выполняются операции) и долговременную.

Собственно говоря, основные препятствия для создания персональных компьютеров были связаны в основном с качеством (быстродействием, надёжностью, габаритами) этих составных частей.

Вот несколько значимых фактов.

Фирма «Intel» рано начала работать над усовершенствованием чипов разного предназначения. Главной её специализацией на первых порах было производство чипов памяти. Ими стали заменять память на магнитных сердечниках, которая использовалась в компьютерах предыдущего поколения. Чипы хорошо расходились (даже входили в наборы «Сделай сам») и могли использоваться не только в компьютерах. Цена на них была примерно один цент за один бит (у чипа Intel 1103 ёмкостью один килобит).

Микропроцессоры (ЦПУ — «центральное процессорное устройство») вместе с обеспечивающими их взаимодействие с другими частями компьютера устройствами на одном и том же чипе сильно расширили эту специализацию. В 1971 году появился микропроцессор Intel 4004, выпускавшийся для калькуляторов по заказу японцев. Интегральная схема его на крошечной плате содержала 2250 транзисторов и могла выполнять 90 тысяч операций в секунду. В следующем году появился микропроцессор Intel 8008. Затем научно-исследовательский центр Xerox PARC в Пало-Альто разработал первый лазерный принтер. Всё равно цена первых образцов зашкаливала так, что для вывода получаемой информации чаще всего пользовались куда более примитивными принтерами, походившими на электрическую пишущую машинку.

Для ввода информации, в том числе программ, применялись перфокарты или перфолента. Одним из самых важных требований к персональному компьютеру была, конечно, возможность хранения программ в его памяти. Для долговременной памяти чаще всего использовалась магнитная лента (были ещё магнитные барабаны и очень большие магнитные диски).

Конечно, некоторые фирмы уже тогда пытались создать нечто вроде настоящего персонального компьютера. Уже в 1971 году «Scientific American» («Сайентифик Америкен») начала рекламировать компьютер Kenbak 1. Цена этой машины казалась тогда вполне приемлемой — 750 долларов, но рынок новинку не принял. Как говорится, время ещё не пришло.

В 1973 году компания «Hewlett — Packard» начала выпускать свой, ну, скажем так, не совсем ещё компьютер, а скорее программируемый калькулятор, над усовершенствованием которого позже работал и Стив Возняк; но решительным толчком к созданию первых персональных компьютеров послужило создание сетей для распространения текстовой информации.

В Европе, кстати, тоже велась разработка так называемых систем «телетекста», то есть систем, использующих составляющие телевизионного сигнала, не участвующие в передаче изображения. Это прежде всего французский Minitel, система небольших терминалов, использовавших телефонную сеть и внешне напоминавших персональные компьютеры; эта информационная система использовалась для заказа билетов, справок о погоде и т. п.

Тогда же появился другой предшественник Интернета — ARPA NET.

В том же 1973 году вошёл в употребление хорошо известный ныне символ @, а для рассылки внутренней служебной информации придумали электронную почту. Кстати, упоминавшийся выше микропроцессор Intel 8008 был разработан специально для устройства Datapoint 2200 — ещё одного предшественника будущих полноценных персоналок. Устройство Datapoint 2200 позиционировалось его создателями как «программируемый компьютерный терминал» и обладало уже настоящей клавиатурой и экраном.

Всё-таки первый реально поступивший в широкую продажу персональный компьютер (не набор деталей «Сделай сам», а именно компьютер) появился, как ни странно, во Франции. Это был Micral — на базе микропроцессора Intel 8008.

«Разработчик Ти Трюонг спроектировал эту машину, а Филипп Кан написал программное обеспечение. Трюонг, основатель и президент французской компании R2E, создал свой Micral как замену мини-компьютеров (размером тогда, кстати, не более письменного стола и весивших всего около полутонны. — Г.Л., С. С.) в ситуациях, где не требовалось большой скорости и объёма вычислений, таких, к примеру, как контроль индустриальных процессов или сбор денег на платных дорогах. Micral продавался за 1750 долларов, но в общем так и не проник на рынок США. В 1979 году Трюонг продал его фирме “Bull”, больше известной выпуском банкоматов»⁹⁷.

Ну а первый американский компьютер на базе микропроцессора Intel 8008 появился только в 1974 году. Впрочем, с коммерческой точки зрения эта попытка тоже не оказалась успешной. У новой машины было всего четыре килобайта внутренней памяти, долговременная память — на базе магнитофонной кассеты, интерфейсы — на базе телетайпа и осциллографа. Впрочем, в 1975 году появилась новая версия — уже с 16 килобайтами памяти. Было продано всего около двухсот таких машин, что трудно назвать успехом⁹⁸.

Научно-исследовательский центр Xerox PARC в Пало-Альто мало зависел от центральной администрации фирмы «Xerox». В 1975 году там создали свой собственный компьютер Alto, оказавший большое влияние на всю компьютерную индустрию. В Alto уверенно использовался новый графический интерфейс: окна, иконки, мышь с курсором. Стала возможной распечатка документов на лазерном принтере, разработанном той же фирмой. И прикладные программы оказались передовыми: текстовый редактор Bravo, позволявший распечатывать тексты на лазерном принтере в том виде, в каком они появлялись на экране, без деформации (принцип WYSIWYG — What You See Is What You Get — «что видишь, то и получишь»), создание цветных изображений, графический редактор, наконец, электронная почта⁹⁹.

В будущем успехи фирмы «Xerox» весьма помогут Джобсу в работе над компьютерами Lisa и Macintosh, но пока до этого было далеко.

«Нужно стараться выбирать лучшее из созданного человеком и применять этот опыт в своём деле, — признавался Стивен Джобс. — Пикассо говорил: “Хорошие художники копируют, великие воруют”. Мы никогда не стыдились воровать великие идеи. Успех нашей компании [“Apple”] в большой степени зиждется на том, что работавшие над нашим компьютером люди были музыкантами, поэтами, художниками, зоологами и историками. Так уж сложилось, что при этом они оказались лучшими».

В те же годы совершилась ещё одна революция: появились видеоигры.

Массовому производству видеоигр чрезвычайно способствовали появление и быстрое расширение заинтересованной клиентуры и создание специальных игровых приставок. Во многом это были предшественники будущих персональных компьютеров как с точки зрения взаимодействия с ними человека, так и по своей архитектуре.

10



В начале 1974 года, бросив Рид-колледж, Стив Джобс вернулся к родителям. Работать он решил в фирме «Atari» («Атари»), Да, именно так: решил. Именно сам. Однажды явился в приёмную и заявил заместителю директора по персоналу, что не уйдёт, пока не получит работы. Основал «Atari» инженер и предприниматель Нолан Бушнелл (род. 1943). Основным видом деятельности фирмы считался выпуск игровых автоматов и консолей для видеоигр и (несколько позже) персональных компьютеров, неудивительно, что фирма эта оставила заметный след в истории информатики. Имя самого Нолана Бушнелла со временем было внесено в списки Зала славы компьютерных игр и Зала славы ассоциации бытовой электроники. По версии журнала «Newsweek» («Ньюсуик») он был внесён в список «пятидесяти человек, которые изменили Америку».

Рассудительный, пышущий здоровьем Нолан Бушнелл был отличным организатором и своеобразным человеком. К примеру, он запросто мог устроить срочное рабочее совещание, нежась в ванне, и никогда не запрещал сотрудникам курить «травку»[17].

Так что Джобс попал, куда нужно.

Аллан (Эл) Элкорн, один из помощников Бушнелла, позже вспоминал: «Мне сказали: у нас тут в приёмной сидит паренёк-хиппи и говорит, что не уйдёт, пока мы не возьмём его на работу. Что делать? Позвать полицию или впустить? Я сказал — впустите!»

Удивительно, но на работу Стива взяли.

«Это казалось странным, взять недоучившегося студента из Рида (колледжа, не имевшего никакой особенной репутации в научно-технической области. — Г. П., С. С.). Но я сразу увидел в нём что-то. Он точно был умным, полным энтузиазма, заворожённым техникой».

Впрочем, появление нового сотрудника обрадовало в «Atari» не всех.

Одна из причин — Стив Джобс редко мылся. Убеждённый вегетарианец, он был совершенно убеждён в том, что фруктовая диета автоматически избавляет человека от любого неприятного запаха. Но фрукты, может, и были собраны в садах девственницами, как Стив любил говорить, но от естественных запахов просто так не избавишься. К тому же Джобс держался нагло и всех, в общем, считал «говнюками» (его любимое словечко). «Я смог там выделиться только потому, что остальные никуда не годились».

Результаты сказались быстро.

Некоторые сотрудники потребовали уволить Джобса.

Конечно, Бушнелл на это не пошёл, он видел, что голова у Стива работала неплохо. В конце концов было найдено компромиссное решение: отныне Джобс работает один в ночную смену. А самому Бушнеллу, человеку нестандартному, наглость Джобса даже нравилась.

«Он был склонен философствовать больше, чем другие люди, с которыми я работал, — вспоминал позже Бушнелл. — Мы часто обсуждали с ним свободную волю как противоположность детерминизма (очаровывать Джобс умел. — Г. П., С. С.). Я был склонен думать, что вещи гораздо более детерминированы, что мы запрограммированы. Если бы у нас была полная информация, мы вполне могли бы предсказывать чужие действия. Но Стив так не считал».

В «Atari» Джобс познакомился с Рональдом (Роном) Уэйном (род. 1934).

Уэйн работал чертёжником (графическим дизайнером). Будучи значительно старше обоих Стивов — Джобса и Возняка, он имел за спиной собственный опыт бизнесмена — не очень удачный, к сожалению. За несколько лет до поступления в «Atari» он создал собственную компанию, выпускавшую игровые автоматы — для казино, не для любителей видеоигр. Компания прогорела, но на Джобса большое впечатление произвёл сам тот факт, что его знакомый, самый обыкновенный человек (почти «говнюк» — по его лексикону), смог создать настоящую компанию!

Мысль о компании уже сидела в голове Джобса.

В будущем Рон Уэйн стал одним из трёх (с Джобсом и Возняком) основателей компании «Apple». Он создал для «Apple» самый первый логотип, написал трёхстороннее соглашение о партнёрстве, а заодно и первое руководство. Впрочем, пробыл он в роли основателя всего десять дней, после чего продал акции, оставив себе только одну.

Создать свою компанию?

Но для этого нужен капитал.

Джобс решил, что 50 тысяч долларов сможет взять в долг.

Имея такие деньги, вполне можно начать разработку и продажу тех же игровых автоматов, было бы желание. Осторожный Уэйн, человек уже пуганный, ответил на это, что столь оптимистичный подход быстрее всего приведёт к потере указанных 50 тысяч долларов.

У Рона вообще оказалось много секретов.

Например, он был гомосексуалистом, но тщательно скрывал это (не нынешние стояли времена), признался только Джобсу, пустившему в ход всё своё обаяние. Да ладно, чувак, всё равно все кругом «говнюки», философски заявил Джобс и засыпал Уэйна вопросами, ну, вот, объясни, чувак, чем, собственно, отличаются переживания гомосексуалиста от переживаний, скажем так, обычного мужчины...

Работа Стива Джобса в фирме «Atari» оставила след: он, несомненно, улучшил дизайн некоторых игр. Стремление к совершенству передалось ему от приёмного отца. Между искусством и прикладным дизайном, был убеждён Джобс, никакой разницы нет. По крайней мере не должно быть.

Простота — вот высшая мудрость.

«Однажды ночью (они часто засиживались допоздна. — Г. П., С. С.) Стив сказал, что “Atari” планирует использовать микропроцессор в какой-нибудь новой игре, — вспоминал Возняк. — Но я тогда не знал в точности, что такое микропроцессор (этими словами Воз окончательно признал то, что комфортная инженерная работа в «Hewlett — Packard» на какое-то время действительно усыпила его интерес к компьютерам. — Г. П., С. С.). Но я знал достаточно, чтобы понимать, что, по сути, мы говорим со Стивом о настоящем маленьком компьютере внутри игры. И подумал: вау! Если маленький компьютер может быть внутри игры, это означает, что сам компьютер может принимать решения или сама игра может быть программой, использующей микропроцессор для мощности. Я вдруг понял, на что это будет похоже. Мой мозг буквально сделал прыжок... Затем была ещё одна ночь, когда мы натягивали цветной целлофан на телеэкран, чтобы игра выглядела цветной. Когда объекты двигались слева направо, цвета менялись. Я тогда подумал, боже мой, настоящий цвет в компьютерных играх будет выглядеть невероятно здорово!»¹⁰⁰

Эти ночные разговоры со Стивом Джобсом пробудили, наконец, в Возняке задремавшую было творческую энергию.

11



И всё это время Джобс страстно искал духовного просветления.

Путешествие в Индию в 1974 году было затеяно им как раз ради этого, а мысль о столь необычном путешествии подкинул Роберт Фридланд, уже побывавший на далёкой родине индуизма и буддизма. Фридланд посетил там гуру по имени Ним Кароли Баба, также известного как Махарадж-джи.

Индуизм — религия многих богов, а вот бхакти-йога, которой придерживался гуру Ним Кароли Баба, напротив, утверждала любовь к одному богу. Ним Кароли Баба выбрал Ханумана — бога в облике обезьяны, а известность получил благодаря случившемуся с ним «чуду». Однажды в Индии его, ехавшего в поезде без билета, высадили в какой-то заброшенной деревеньке. Но вот чудо! — поезд дальше не двинулся и стоял на одном месте, пока обиженному гуру не разрешили вернуться в вагон. Он потребовал вдобавок, чтобы власти построили около деревеньки нормальный вокзал, что они со временем и сделали.

Разумеется, многочисленные ученики (в том числе и белокожие) Нима Кароли Бабы поспешили разнести новости об этом новоявленном чуде по всему свету.

Но чудеса чудесами.

Стив Джобс искал духовного просветления.

При этом был убеждён, что вклад Томаса Алвы Эдисона (1847—1931) в совершенствование нашего мира гораздо значительнее, чем вклад Карла Маркса или Нима Кароли Бабы, вместе взятых.

Но в Индию Стива тянуло. Подталкивал к поездке и Дэн Коттке.

«Для меня поездка эта являлась серьёзным поиском, — вспоминал позже Джобс. — Я был полностью захвачен идеей просветления и пытался понять, кто я такой и каково моё место в жизни». Впрочем, Дэн Коттке, поехавший в Индию вместе с ним, считал, что поиск просветления для Джобса в немалой степени был связан с его главным комплексом — с тем, что он никогда не знал своих биологических родителей.

«Внутри у него была дыра, и он пытался её заполнить»¹⁰¹.

В биографии Стивена Джобса, написанной Уолтером Айзексоном, приводится множество подробностей, связанных с поездкой в Индию. Кстати, благожелательное отношение к поездке проявило руководство «Atari». Когда Стив заявил, что собирается отправиться на поиски гуру и хотел бы получить от фирмы денежную помощь, это никого не смутило. Фирма «Atari» экспортировала тогда в Европу наборы «Сделай сам», их надо было адаптировать к европейской частоте переменного тока (50 герц вместо американских 60 герц). Нолан Бушнелл наметил, какие именно модификации схемы необходимы, разработанный план утвердили, и фирма решила командировать Джобса в Европу для внесения намеченных изменений. В конце концов, он работает по ночам, ему не надо постоянно общаться с сотрудниками. Пусть едет в свою Индию. Европейскую часть поездки фирма оплатит.

К сожалению, по пути в Европу Джобс вовсю конфликтовал с возвращавшимся в Мюнхен руководством немецкого филиала «Atari». Больше всего его раздражало отсутствие на корабле нормальной, как он считал, вегетарианской пищи, а немцев раздражали неряшливая одежда Джобса, его грубость и нечистоплотность. К счастью, из Мюнхена Джобс отправился в Турин, где находился центр оптовой продажи наборов.

В Италии ему понравилось.

Итальянскую пасту можно было считать вегетарианской едой, к тому же Стив совершенно свободно себя чувствовал с оживлёнными, всегда возбуждёнными итальянцами.

«Агент по продажам каждый вечер водил меня ужинать в такое место, где было только восемь столиков без всякого меню. Вы просто говорили, что хотите на ужин, и вам готовили это. Один из столиков, кстати, был там зарезервирован за президентом “Fiat”. Это было здорово»¹⁰².

Из Турина Джобс съездил в Лугано (Швейцария) к дяде-миллионеру Роберта Фридланда и уже оттуда вылетел в Индию.

Понятно, интернет-бронирования гостиничных номеров тогда не существовало. Джобсу посоветовали какой-то местный отель, но свободных мест в нём не оказалось. Другой отель, куда Стива доставил случайный таксист, оказался совершеннейшей дырой, к тому же он рискнул выпить воды из-под крана («Эту воду можно пить?» — «Да, конечно») и подхватил жестокую дизентерию.

И всё это в Нью-Дели.

До гуру ещё ехать и ехать.

Оправившись от болезни, Джобс всё-таки отправился в Харидвар — один из семи священных городов Индии. Он не знал, что гуру, к которому он направлялся, недавно умер. По словам Бориса Гребенщикова (помимо прочего, автора путеводителя по Индии): «Самый северный из семи священных городов — Харидвар (он же Майяпури) — находится именно в том месте, где Ганга, зародившаяся в Гималаях, Земле Богов, начинает течь по равнине, земле смертных и их иллюзий — “майя”. Несколько тысяч лет паломники постоянно собираются здесь, чтобы искупаться в хрустально чистых ледяных струях реки. Город Харидвар священен для всех. Поклонники Вишну называют его Дверью Хари, то есть — Рамы, шиваиты — просто Хардвар (Хара — одно из имён Шивы)»¹⁰³. В разгар паломничества в Харидваре собираются миллионы верующих (обычное население — примерно 100 тысяч человек). Джобс попал в священный город как раз в дни главного религиозного фестиваля Кумбха-Мела — проводимого раз в 12 лет праздника ритуального очищения, ради которого все аскеты выходят из своих уединённых пещер и спускаются с гор.

Джобс вспоминал: «Там повсюду были [индуистские] святые. Палатки разных учителей. Люди, едущие на слонах, представьте. Я провёл там несколько дней, но потом решил, что мне надо уйти оттуда».

Стив направился в деревеньку, в которой до своей кончины жил гуру Ним Кароли Баба. Там, в 30 километрах от Харидвара, Джобс снял пустую комнатку с матрасом и отлёживался, а хозяева старались кормить его вегетарианской едой. Читал Стив одну-единственную книгу на английском языке, забытую в комнатке кем-то из предыдущих посетителей, — «Автобиографию йога» Парамахансы Йогананды.

В деревеньке оказалось много европейцев и американцев.

Одним из них был Ларри Бриллиант, эпидемиолог. Индия для эпидемиологов — превосходное место для исследовательской работы. Ларри боролся с оспой. Он остался другом Джобса на всю жизнь. В Индии он принимал самое активное участие в программе ВОЗ по искоренению оспы, а позже стал основателем нескольких благотворительных фондов.

В книге Уолтера Айзексона приведено много интересного о поездке Джобса в Индию. Один из таких «психологических» эпизодов — посещение Стивом владений некоего богатого бизнесмена (очевидно, тоже иностранца) где-то в предгорьях Гималаев.

«Это был шанс встретить духовное существо, побыть с его последователями, а заодно хорошо поесть, — вспоминал Джобс. — Ещё на подходе я почувствовал запах еды, я был очень голоден». Но когда Джобс жадно принялся за пищу, на него обратил внимание какой-то молодой индуистский «святой». «Он подбежал ко мне, схватил меня за руку, присвистнул и сказал: “Ну, ты как младенец!” Не могу сказать, чтобы меня это сильно обрадовало». К тому же этот «святой», отведя Джобса в сторону, вдруг достал опасную бритву. Джобс испугался, но святой, к счастью, ограничился тем, что наголо обрил ему голову, утверждая, что этим сберегает его здоровье.

Когда в той же деревеньке появился и Дэн Коттке, Стив уже не искал «своего» гуру. Он старался теперь достичь просветления самостоятельно. Во всём этом много путаного и неясного, но таким путаным и неясным был в то время сам Джобс. Внутреннего спокойствия ему достичь не удалось. Среди множества разных случаев Дэн Коттке вспоминал о некоей яростной ссоре Джобса с рыночной торговкой, которая, по мнению Стива, слишком разбавляла продаваемое ею молоко.

Как ни странно, к своему другу Джобс в те дни (не такой уж типичный случай) проявлял доброту, даже некоторую щедрость. У Дэна Коттке украли спальный мешок вместе с туристскими чеками, и Джобс какое-то время покупал ему еду, а потом приобрёл билет до Дели. Впрочем, это была последняя заметная вспышка доброго отношения к Дэну Коттке; через несколько лет друзей ожидал полный разрыв.

По возвращении в США родители Стива не узнали.

Они увидели перед собой тощего жилистого человека — с бритой головой, покрытого тёмным загаром, в просторных индийских одеждах.

«Возвращение в Америку, — писал сам Джобс, — было для меня культурным шоком в гораздо большей степени, чем поездка в Индию. Люди в индийской глубинке используют свой интеллект не так, как мы, они пользуются в основном интуицией, она развита у них гораздо сильнее, чем в остальной части мира. Интуиция — это очень могущественная вещь, даже более могущественная, чем интеллект. Такое понимание сильно повлияло на мою работу. После семи месяцев, прожитых в разных индийских деревнях, я вдруг увидел одновременно и безумие западного мира, и его способность к рациональному мышлению. Если вы просто сидите и наблюдаете за собой, вы легко видите, как беспокойно ваше сознание. Если вы делаете усилие, чтобы успокоить его, вы только ухудшаете положение, хотя со временем оно само собой успокаивается, и когда это происходит, появляется место для того, чтобы слышать более тонкие вещи — ваша интуиция расцветает, вы начинаете видеть вещи более ясно и в большей мере присутствуете в настоящем. Ваш ум замедляется, и вы видите огромное содержание в каждом мгновении. Вы видите гораздо больше, чем когда-либо видели раньше... С того времени (то есть со времени поездки в Индию. — Г. М., С. С.) дзен имел огромное влияние в моей жизни. Одно время я даже думал поехать в Японию, чтобы попасть в монастырь Эхейджи, но мой духовный наставник отсоветовал это. Он сказал, что нет там ничего такого, чего не было бы здесь, в Америке, и оказался прав. Вот одна из истин дзен. Если вы хотите объехать весь свет, чтобы найти учителя, оглянитесь и вы найдёте его за соседней дверью»\'⁰⁴.

Несомненно, Джобс что-то понял.

И учителя для себя нашёл буквально «за соседней дверью».

Этим учителем оказался Кобун Чино Отогава (1938— 2002), ученик знаменитого Судзуки Сюнрю (Сузуки Шунрью; 1904—1971), основателя центра дзен-буддизма в Сан-Франциско, автора известной книги «Ум новичка»¹⁰⁵. Когда Джобс ещё учился в школе, Судзуки Сюнрю приезжал в Лос-Альтос, чтобы медитировать там с группой последователей. Позже Судзуки Сюнрю открыл свой центр и в Лос-Альтосе, тогда-то Джобс и стал последователем школы дзен Сото, вместе с Крисанн Бреннан, Дэном Коттке и Элизабет Холмс.

«Для учеников дзен главное — отказаться от двойственного мировосприятия, — писал в своей книге Судзуки Сюнрю. — Наш “изначальный ум” включает в себя всё на свете. Он изобилен и самодостаточен. Это не значит, что наш ум закрыт; на самом деле он всегда пуст и готов... Готов к чему угодно и открыт всему... При этом ум новичка обладает множеством самых разных возможностей, а в уме знатока их меньше»¹⁰⁶.

На Джобса это произвело впечатление.

12



«Я могу точно указать, когда именно началась компьютерная революция, та, которая изменила сегодня жизнь каждого человека, — писал Стив Возняк. — Это произошло 5 марта 1975 года на самом первом собрании странной, даже чудаковатой группы людей, которая называлась Клубом самодельных компьютеров (Клуб самодельщиков). Эти люди были заворожены технологией и теми вещами, которые с её помощью можно сделать. Большинство — молодые, некоторые старше, но все выглядели как инженеры (то есть никто не выглядел по-настоящему хорошо. — Г. П., С. С.). Мы встречались в гараже инженера (тогда безработного) по имени Гордон Френч. После того самого первого собрания я и начал конструировать компьютер, который позже стал известен, как Apple I»¹⁰⁷.

Наверное, Возняк был прав, указывая на конкретное, совершенно определённое собрание как на начало некоей общей компьютерной революции, ведь у всякой революции есть предвестники.

Мы уже не раз обращались к научно-культурной и социальной среде, в которой варились оба Стива (Возняк и Джобс). В калифорнийском «котле» сталкивались тогда самые разные личности: и разработчик первых графических интерфейсов, изобретатель компьютерной мыши Дуглас Карл Энгельбарт[18] (1925—2013), и писатель Кен Элтон Кизи (1935—2001), автор знаменитого романа «Пролетая над гнездом кукушки», и известный философ техники Льюис Мамфорд (1895—1990), создатель популярного труда «Миф машины: Техника и развитие человечества».

В этом контексте невозможно не рассказать о, скажем так, полукомпьютере Altair («Альтаир»).

В сущности, это всё ещё был набор «Сделай сам». От других подобных наборов Altair отличался только тем, что имел некоторый коммерческий успех, достаточный, впрочем, чтобы придать нужное направление мыслям Джобса и чтобы специальный язык к нему, BASIC (бейсик), написал Билл Гейтс — основатель знаменитой компании «Microsoft». BASIC — это сокращение от английского Beginner’s All-purpose Symbolic Instruction Code — универсальный код символических инструкций для начинающих... Указанная работа явилась важной ступенью в профессиональной карьере Билла Гейтса, по крайней мере именно она положила начало дискуссии о свободном и коммерческом программном обеспечении и привлекла внимание исследователей к той степени автономии, которую могли дать бесчисленным пользователям должным образом оснащённые персональные компьютеры.

«...Январский номер журнала “Popular Electronics” за 1975 год уже шёл по почте к полумиллиону своих подписчиков. На его обложке красовалась машина, которая скоро окажет на всех этих людей (хакеров. — Г. П., С. С.) влияние, которое невозможно переоценить. Указанной машиной был компьютер. И цена его составляла всего 397 долларов. Это было творение выходца из Флориды, который владел компанией в Альбукерке, что в штате Нью-Мексико. Звали его Эд Робертс, а компания называлась MITS, сокращение от Model Instrumentation Telemetry Systems[19], хотя кое-кто считал, что это, скорее, сокращение от Man In The Street[20]»¹⁰⁸.

«Отец персонального компьютера» Генри Эдвард (Эд) Робертс (1941—2010) одним из первых понял значение микрочипов и очень вовремя занялся выпуском небольших цифровых калькуляторов — и в готовом виде, и в виде технических наборов. Поначалу ему сопутствовал успех, в MITS работало около сотни сотрудников. Но вскоре в этот сектор бизнеса дружно ринулись «большие парни», вроде «Hewlett — Packard» и «Texas Instruments» («Тексас инструменте»), и компания Робертса прогорела. К середине 1974 года у компании MITS скопилось 365 тысяч долларов долга.

Но у Эда Робертса ещё были козыри.

Он прекрасно знал, что собой представляют микропроцессоры компании «Intel». И прекрасно знал, что на них вполне можно построить компьютер. Да, да, компьютер, именно компьютер. В 1974 году он часто беседовал по телефону со своим другом детства из Флориды Эдди Курри. Они говорили так часто, что не могли оплачивать столь активную связь, поэтому стали обмениваться магнитофонными кассетами. Это позволяло сказать много больше, чем в телефонном разговоре. Однажды Эдди получил от Робертса очередную ленту, на которой были записаны слова чрезвычайно эмоциональные. «Компьютеры в массы!» — так можно было перевести эти слова на язык лозунгов. По мнению Эда Робертса, только такой подход мог, наконец, устранить, свести на нет вредное влияние «компьютерного жречества». Эд Робертс всерьёз собирался использовать новую процессорную технологию для того, чтобы предложить миру настоящий персональный компьютер, при этом настолько дешёвый, что его смог бы купить даже студент.

На этот раз магнитофонной лентой дело не обошлось.

Эд Робертс позвонил приятелю по телефону, не пожалев денег.

— Купил бы ты компьютер, если бы он стоил пятьсот долларов? Ну, ладно, ладно, четыреста.

Как позже вспоминал сотрудник MITS Давид Баннелл: «Мы тогда думали, что Эд пошёл вразнос. И ошибались. Когда Эд начинал чем-то заниматься, никакие силы не могли заставить его отказаться от своей затеи»¹⁰⁹.

Новый чип Intel 8080, который к тому времени выпустила компания «Intel», отличался большей вычислительной мощностью, чем предыдущие, при этом хорошо стыковался с памятью. Это действительно было что-то вроде манны небесной в пустыне. Эд Робертс сам позвонил в «Intel» и договорился сразу о большой оптовой покупке их чипов по 75 долларов за штуку вместо 350 долларов.

Когда это препятствие было убрано, Эд с инженером по имени Билл Йейтс, работавшим в его компании, разработал аппаратную «шину» — набор соединений, где выходы одного чипа соединялись с входами другого и которые в итоге поддерживали компьютерную память и все виды периферийных устройств. Большие игроки компьютерного рынка тех лет (особенно IBM) смотрели на затею Робертса и Йейтса как на полностью абсурдную. Какой части нашего несовершенного мира может понадобиться такой небольшой компьютер? Даже в «Intel», где производились эти чипы, считали, что наилучшая сфера применения их продукции — управление светофорами.

Но Робертс и Йейтс продолжали работать над своей машиной.

Они назвали её «Маленьким братом» по ассоциации с Большим братом из романа «1984» Джорджа Оруэлла (1903— 1950). Эд Робертс был совершенно уверен в том, что самые разные люди (будущие пользователи) будут покупать их компьютер. Может, даже повезёт и за год они продадут несколько сотен штук своего «Маленького брата».

Реальность далеко превзошла эти скромные ожидания.

Издатель журнала «Popular Electronics» («Попьюла электронике») Лес Соломон давно искал инженера, который смог бы разработать нечто вроде небольшого компьютерного конструктора. Читатели журнала сразу оказались бы на переднем крае технологии, и журнал стал бы расходиться лучше. Лес Соломон позже говорил: «Моя работа состояла в том, чтобы получать от авторов интересные статьи, нужную информацию. В журнале “Radio Electronics” как раз появились сообщения о компьютерном конструкторе, построенном на модели Intel 8008, но мне было ясно, что Intel 8080 заткнёт его за пояс. Я разговаривал об этом с Эдом Робертсом и понимал, что его компьютер, наверное, может стать грандиозным проектом».

К счастью. Лес Соломон не ошибся.

Кстати, ему принадлежит популярное высказывание: «Есть только два вида вознаграждения, который понимают и принимают человеческие существа: это собственное “Я” и бумажник»¹¹⁰.

Название «Altair» для нового компьютера предложила дочь Леса Соломона, истинная фанатка сериала «Star Trek». Вообще интерес к новым компьютерным технологиям в то время достиг такого уровня, что, несмотря на, прямо скажем, полный бардак, царивший в фирме Эда Робертса, дело сразу пошло.

«Робертс и инженер Йейтс, его помощник, написали статью, в которой описали работу своей машины. В январе 1975 года Лес Соломон опубликовал эту статью, указав в ней адрес MITS, а также предложение о продаже базового набора стоимостью 397 долларов. На обложке журнала красовалось стилизованное изображение Altair 8800 : синяя коробка — с половину кондиционера, с соблазнительными крохотными переключателями и двумя рядами красных светодиодов[21]. Из статьи читатели могли узнать, что у новой машины память невелика, всего 256 байт, и у неё нет устройств ввода/вывода. Другими словами, это был компьютер без всякой возможности прямого обмена информацией с внешним миром. Только при помощи переключателей на передней панели при известном терпении можно было ввести необходимую информацию непосредственно в ячейки памяти. То есть единственный способ, которым машина могла общаться с пользователем, — перемигивание огоньков на передней панели. Для практического применения Altair был слеп, глух и нем, а оболочка машины напрочь скрывала его работающий мозг. И всё-таки это был самый настоящий компьютер, и то, что хакеры умудрялись делать с его помощью, ограничивалось лишь их собственным воображением»¹¹¹.

Эд Робертс рассчитывал примерно на 400 заказов в год. Это, считал он, могло если не спасти его фирму, то хотя бы дать необходимую отсрочку. Но в день, когда номер журнала дошёл до подписчиков, стало ясно, что катастрофы не будет: телефоны в редакции звонили не смолкая, почта приносила всё новые и новые бланки заказов, и при каждом заказе красовались реальные чеки или платёжные поручения. Оказывается, пользователям срочно требовались не только сами новые компьютеры, но и платы расширения, которые делали их более пригодными для использования. Те платы, которые даже ещё не были спроектированы!

В один день MITS получила заказов на четыре сотни машин.

На такое Эд Робертс мог надеяться только в самых смелых мечтах.

Но были ещё сотни, тысячи, много тысяч людей по всей Америке, которые горели страстным желанием самостоятельно собирать личные компьютеры. В течение трёх недель состояние банковского счёта MITS кардинально изменилось. С отрицательной суммы оно выросло до 250 тысяч долларов.