– Поскольку мы делим один мозг, отрицать это нет смысла.

Как ни старалась Кэти, остановиться не получалось, и ноги упрямо несли ее вперед. Пруд приближался, и надеяться оставалось только на то, что какие-то действия предпримет Макс. Должен же он понимать, что что-то не так.

Внезапно ее развернуло, и боль пронзила руку. Макс сжал запястье и повернул ее лицом к себе.

– Какого черта ты делаешь?

– Мне нужно подышать свежим воздухом, – произнес Генри голосом Кэти. – Немножко голова закружилась.

– Под дождем? – с сомнением спросил Макс. Он уже забеспокоился, но пока еще не встревожился.

– Помоги! – мысленно крикнула Кэти, пытаясь выразить глазами боль и послать сигнал через выражение лица.

Генри опустился на окружающую пруд низкую каменную стену и наклонился к воде. Объятая ужасом, Кэти бросила все силы на то, чтобы остановиться. Всего лишь несколько дюймов отделяло ее лицо от поверхности воды.

– Чтоб тебя, – пробормотал Макс, отбрасывая прилипшие ко лбу волосы.

– …прости нам прегрешения наши… – продолжала Вайолет.

– Не сопротивляйтесь, – сказал Генри, окунаясь вместе с ней в воду, которая хлынула в нос и рот. – Насильственная смерть. Вы, возможно, останетесь. Будете неспокойны духом. Будете жить вечно.

– Я буду вечно мертвой, – возразила Кэти. – Вайолет, хватит молиться. Помоги мне. Останови Генри.

– Он не Генри. Он – плохой человек. – Тоненький голосок прозвучал испуганно, и Кэти захлебнулась отчаянием. Рассчитывать на Вайолет не приходилось. Помешать Генри она не могла. Не могла распоряжаться своим телом. Он был слишком силен.

Некая сила потянула ее назад. Кэти ощутила воздух на лице и попыталась откашлять воду. Природные инстинкты перевесили решимость Генри, и изо рта хлынул поток.

Макс вырвал ее из пруда, и она рухнула на него сверху. Но и Генри не сдавался. Потом он вдруг обмяк, поднял голову и сказал:

– Макс? О, Макс.

Макс обхватил ее руками. Наклонился и заглянул ей в глаза. Вспышка молнии осветила его лицо, заключенное в круг белого.

– Что случилось? Это что такое было?

– Он пытался убить меня. – Генри испуганно бормотал что-то слабым голосом Кэти, и эти слова отдавались эхом у нее в голове, но принадлежали не ей.

Не верь ему, мысленно убеждала она Макса. Не слушай. Это Генри.

– Господи, как ты меня напугала. Как ему удалось?

– Генри завладел моим телом, но он уже ушел. Я одолела его.

– Куда он ушел? – Держа ее в объятиях, Макс оглядывался по сторонам, словно ждал, что призрак выскочит из засады с диким воплем. – Где Вайолет?

Глава 29

Кэти мысленно потянулась к Вайолет, одна плененная душа к другой. Она уже представила, как похлопывает Вайолет по плечу, говорит, что все будет хорошо, что, если только она прекратит читать молитвы, они смогут соединить усилия и выбросить Генри из тела Кэти. Восстановить контроль.

Стоило Кэти прислушаться к мыслям Вайолет, как она узнала все. Человек, называющий себя Генри, вовсе не был Генри. Это был второй мужчина с фотографии, археолог Александр Джеймс. Кэти узнала, почему Вайолет так напугана. Именно он, Александр Джеймс, убил Вайолет. Утопил в этом самом пруду в приступе ревности и злости, когда узнал, что она предпочла другого, выбрала его подчиненного, а не великого историка, человека со средствами.

Ее кости лежали на дне, среди ила, камней и липких, вязких водорослей. Кэти переживала воспоминания Вайолет, как свои собственные: большие руки на ее шее, ужас, пришедший с осознанием, что она не может дышать и что Александр не остановится, не отпустит. В какой-то момент Кэти почувствовала притяжение ее костей, лежащих в глубоких холодных водах. Они звали ее.

Вайолет сворачивалась и слабела.

– Он снова убьет меня, – прошептала она, и ее голос прозвучал тише шелеста ветерка. Мысли самой Кэти туманились. Кто она? Девушка по имени Кэти, работающая в отеле и живущая в крохотной квартирке? Или Вайолет Бофорт?

Кэти чувствовала, что сжимается, исчезает и уже не знает, кто она на самом деле. Да это было и неважно. Александр набирался сил, а она слабела. Кэти моргнула и попыталась посмотреть на все своими глазами, увидеть картину, не замутненную ни страхом, ни холодом. Дождь бил и бил по черной воде пруда, и его поверхность, казалось, танцевала. Темные тучи сдвинулись, вечернее солнце ненадолго осветило воду, и Кэти подумала о теплом свете. С ним было связано что-то важное. Что-то сильное и утешительное. Она вспомнила свое имя: Кэти Харпер.

– Не убийство, Вайолет, – громко, голосом Кэти произнес Александр Джеймс. – Я не хочу убивать тебя, моя любовь. И никогда не хотел причинять тебе боль.

Теплый солнечный свет лег на ее лицо, напомнив Кэти, что она обладает собственным светом. Она поискала внутри и обнаружила обволакивающий ее свет.

Почувствовав себя чуть сильнее, Кэти представила, как отламывает от него кусочек и протягивает, как корм птенцу, той форме, которая – она знала – была душой Вайолет.

– Мы можем быть вместе, вечно, – не умолкал Александр. – Я разозлился тогда, но теперь это в прошлом. Теперь все будет так, как мы мечтали.

Что-то заворочалось внутри, и Кэти почувствовала, как Вайолет выскользнула из нее. Ощущение было такое, словно она сбросила кожу.

– Я так не думаю. – Вайолет снова выглядела крепкой и плотной, ничуть не похожей на привидение.

– Веди себя прилично, – слегка дрожащим голосом проговорил Александр.

Вайолет подмигнула Кэти и исчезла в Максе.

Закричать Кэти не смогла. Она увидела изумленное выражение на лице Макса и ощутила короткое дуновение ужаса. Внутри снова все сжималось и сдавливалось, как будто сама ее сущность не выдерживала и крошилась. Сила Александра росла с каждой секундой. Кэти собирала вокруг себя свет, но Александр отхватывал от него куски, словно голодный у буфета со шведским столом.

Макс опустил руку в карман и достал небольшой предмет бронзового цвета. Эта была та самая бронзовая брошь, которую они нашли среди вещей археолога. Вещей Александра.

Макс подмигнул – что было совсем не в его духе, но полностью в духе Вайолет, – бросил брошь в пруд и громко произнес:

– Хочешь меня – иди со мной.

Будто порыв ветра вырвался из ее тела. Кэти отшатнулась, а призрак кинулся за брошью в темный пруд и исчез, не оставив после себя даже кругов на воде.

И тут же Вайолет вышла из Макса. В одно мгновение ее черты проступили в его лице, а в следующее она уже стояла рядом с ним, а самого Макса согнули рвотные спазмы.

– Куда ушла Вайолет? – отдышавшись, спросил он. – Я чувствовал ее в себе, видел ее мысли. Это… – он тяжело опустился на траву и потряс, словно прочищая, головой, – ужасно.

– Она ушла. – Кэти оглянулась. Зофия подобрала ведьмин шар и, обернув его черной тряпицей, передала Кэти. – Разбей шар. Тогда он не вернется.

– Она действительно ушла. – Ни на чем другом Кэти сосредоточиться не могла. Она действительно видела, как Вайолет вышла из Макса и исчезла. Без каких-либо драматических эффектов, без пыли и пламени, без вспышки. Просто мигнула, как лампочка. Была и нет.

– Я это чувствовала, – сказала Кэти.

Зофия положила руку ей на плечо.

– Оно к лучшему.

– Так плохо. Вайолет спасла мне жизнь. И вот теперь ушла неведомо куда.

– Она спасла тебе жизнь, – сказал Макс. – Может, для этого и была здесь. Может, вас свела судьба.

– Плевать мне на судьбу. – Слезы подкатились к глазам, и Кэти шмыгнула носом. – Мне Вайолет дорога́.

Она расплакалась, и Макс обнял ее и заботливо погладил по спине.

– Знаю, знаю. И мне очень жаль.

Глава 30

Кэти наклонилась к Максу; в его объятиях она чувствовала себя в безопасности. Слезы высохли так же быстро, как и пришли, она успокоилась. Теплый свет все еще был внутри нее, она ощущала его и, глядя на живот, почти ожидала, что будет светиться. Образ исходящего из пупка луча света рассмешил ее.

– У нее истерия? – спросила Зофия. – Думаю, это шок.

– Я в порядке, – сказала Кэти. Дождь тоже утихал. Она посмотрела на чистое небо и улыбнулась, исполненная чудесного знания. – Вайолет не нужно уходить. Я могу вернуть ее.

– Что ты имеешь в виду?

– Я вызвала их, так? Сделала их сильнее? Я могу это сделать. Теперь я знаю, как это сделать. Думаю… – Кэти шагнула вперед и подняла руки над поверхностью воды.

– По-моему, это не самая хорошая идея, – сказал Макс. – Она свободна и ушли на другую сторону, или что там духи делают, если их не держат здесь. Давай вернемся под крышу, сядем и подсохнем. Подальше от воды, в которой ты едва не утонула.

– Я в порядке, – сказала Кэти.

– Я говорю не о тебе. – Макс стиснул зубы, чтобы они не стучали, но Кэти все думала о свете.

– Секунду. – Кэти закрыла глаза и, сосредоточившись, почувствовала след души Вайолет, крошечный кусочек ее духа. Как клочок папиросной бумаги, трепещущий под порывами шторма.

– Нашла… – Кэти открыла глаза, представила, как луч света летит к клочку бумаги, зажигает его – и вот уже Вайолет стоит перед ней. Почти полностью прозрачная.

– Я свет. – Кэти протянула руки к Вайолет. – Тебе не нужно уходить.

Вайолет открыла рот в немом вопле.

– Господи, – пробормотал Макс. – Я вижу ее.

– Ничего. – Кэти, направила на Вайолет больше света. Прозрачное тело окрепло и отвердело, казалось все более и более осязаемым. Рядом бормотала по-польски Зофия, а Макс схватил ее за руку, но Кэти не позволила себе отвлечься. Ей было не до этого.

– Пожалуйста, остановись, – попросила Вайолет в промежутке между ужасными вздохами. – Ты должна отпустить меня.

– Но я спасаю тебя. Ты можешь остаться здесь, с нами, – жестом показала Кэти. – Ты сама сказала, что даже такая жизнь лучше никакой.

– Мне нужно идти, – сказала Вайолет так тихо, что Кэти не поняла, говорит ли она вслух или общается мысленно. – Мне здесь не место.

– Но я не хочу, чтобы ты уходила. – Кэти снова разозлилась. Какой смысл обладать этой чертовой властью, если ты не можешь делать то, что хочешь? – Я буду по тебе скучать.

– А я не буду, – откликнулась Вайолет своим прежним голосом. – Я готова к новому приключению. Она снова увяла, использовав силу собственной воли, чтобы вернуть энергию, которую Кэти передавала по золотой нити.

– Я могла бы заставить тебя остаться, – сказала Кэти, сгибая пальцы и ощущая силу в движении. Интересно, что было бы, если использовать силу всерьез. Может, ей удалось бы сделать Вайолет достаточно сильной, чтобы играть с кукольным домиком, есть, танцевать с красивыми мужчинами на свадьбах, целоваться.

Вайолет грустно улыбнулась, и ее лицо лишь блеснуло в воздухе.

– Нет, не могла бы. Ты не такая жестокая…

И Кэти отпустила. Вайолет исчезла, ее душа ушла, и осталось лишь крошечное эхо жизни.

– Хорошо. – Зофия шумно вздохнула и похлопала Кэти по руке. – Думаю, нам пора.

Кэти кивнула и последовала за Зофией, чувствуя на плече руку Макса. А потом с подъездной дорожки донеслись знакомые голоса.

Гвен и Кэм завернули за угол и поспешили к ним, хрустя по гравию. Кэти отстранилась от Макса и пошла им навстречу.

– Я в порядке. Все кончено. – Она сразу же оказалась в бутерброде между Кэмероном и Гвен, которые стиснули ее так, что бедняжка оказалась на грани жизни. Кэм оторвался первым и быстро обнял Макса.

– Ты как?

– Вроде нормально. Тут Генри пытался утопить Кэти…

– Шшш. – Кэти бросила на него предостерегающий взгляд. – Все было не так уж плохо.

– О боже мой. – Гвен трясло. – Я ведь сказала тебе не возвращаться сюда. Я говорила тебе…

– И это был не Генри. Это был Александр Джеймс. – Макс приподнял бровь. – Другой поклонник Вайолет?

Кэти кивнула и, повернувшись к Кэму и Гвен, сказала:

– Александр был археологом и другом семьи Бофорт. Он был одержим Вайолет, написал ей множество любовных писем, но она не отвечала. Он видел, как она целовалась с Генри в саду, и утопил ее в декоративном пруду.

Кэти указала на огромный темный прямоугольник. Дождь прекратился, но небо было серым, и вода казалась черной.

– Ублюдок, – сказал Макс.

– Ее тело там? – Гвен сглотнула.

– Останки, да.

– Мы должны сжечь ее кости? – спросил Макс, и Гвен удивленно посмотрела на него.

– Нет. – Кэти похлопала Макса по руке. – Я против всего этого.

– Что ты имеешь в виду? – сказала Кэм, но Кэти уже шагала по мокрой траве. Вайолет не нуждалась в ее помощи, но было еще кое-что, что она могла сделать.



Электричества по-прежнему не было, но облака рассеялись, и свет струился в окна. Бартон стоял в приемной у окна, и вид у него был немного потрясенным.

– Что это все значит?

– Призрак-убийца по имени Александр Джеймс только что пытался убить меня, – сообщила Кэти. – Мне нравится, как вы бросились на помощь.

– Я понятия не имел, что происходит, – возмутился Бартон.

Кэти повернулась к Максу.

– Видишь? Он совершенно не в курсе. Никаких экстрасенсорных способностей.

– Эй, погодите-ка, – сказал Бартон.

– Если бы вы это сделали… – Кэти повернулась и начала наступать на Бартона.

Она знала, что Гвен, Кэм, Зофия и Макс вошли вслед за ней, и, обернувшись, ободряюще улыбнулась.

Бартон пожал плечами. Он пытался принять свою обычную уверенную позу, но его выдавала постукивающая по полу нога.

– Магда говорит, что бояться нечего. Духи не причиняют нам вреда. Вы должны это знать.

– Магда ошибается. И это неудивительно, учитывая, что она плод вашего воображения. – Кэти посмотрела Бартону в глаза. – Вы не нравитесь мне, но я не хочу вашей смерти. По крайней мере, не хочу, чтобы ваша смерть была на моей совести. Александр Джеймс в отчаянии. Он будет использовать любого, кто, по его мнению, обладает психической силой. Если вы не скажете ему, что у вас ее нет, что вы лгали о связи с другой стороной, о том, что у вас есть духовный проводник по имени Магда, тогда он попытается использовать вас как переход, и я не знаю, чем это закончится для вас. Не знаю, выживите ли вы.

– О боже, – простонал Бартон. – Помоги мне.

– Помогите себе сами, – сказала Кэти. – Разве вы не чувствуете, как здесь холодно? – Она протянула руку и почувствовала эхо сотен людей, прошедших через пространство, тех, кто выжил и умер. Словно регулируя подачу газа в старинной лампе, она стала прибавлять силу, пока эхо не зазвучало громче, пока не послышались крики, из стен, стекла и воздуха не появились лица. Комната мгновенно замерзла.

– Пожалуйста, – умоляюще пробормотал Бартон.

Кэти оглянулась через его плечо, будто увидела призрачную фигуру, готовую поразить Бартона. Глаза его закатились, и на мгновение Кэти подумала, что он вот-вот упадет в обморок.

– Я бы поспешила на вашем месте, – добавила она.

– Я солгал. У меня нет духовного наставника. Я выбрал имя Магда из книги. Никакого сообщения не было. Я не могу разговаривать с другой стороной. И не вижу призраков.

Кэти шагнула вперед, готовясь остановить в нужный момент, но Бартона понесло. Глядя перед собой широко раскрытыми, испуганными глазами, он, казалось, не замечал ни Кэти, ни Макса, ни Зофию.

– Однажды, в детстве, мне привиделся призрак. Меня это жутко напугало, но взрослым мой рассказ понравился. Мама заставляла меня рассказывать эту историю на ее званых обедах, и все смотрели на меня так, будто я какой-то особенный. Я начал привыкать, приукрашивать свои истории. – Его взгляд скользнул по лицу Кэти и как будто перефокусировался. – Пожалуйста. Я никогда не собирался заходить так далеко. Пожалуйста, помогите мне.

– Все в порядке. Он ушел. – Кэти похлопала Бартона по плечу. – Вы в полной безопасности. – Мысленно она повернула регулятор силы в противоположную сторону. Голоса стихли, лица исчезли, температура вернулась к норме.

– Слава богу. – Бартон бессильно опустился в ближайшее кресло и обхватил голову трясущимися руками.

– Не хотите ли выпить? – любезно осведомилась Зофия. – Скотч?

Бартон поднял голову и, сдерживая слезы, пробормотал:

– Односолодовый виски, если у вас есть. Бленд не переношу.

Макс покачал головой.

– Думаю, поправляется…

– Что это было? – Гвен коснулась руки Кэти. – Что ты сделала? Что это были за голоса?

Кэти крепко обняла тетю. Она совсем забыла про нее. Конечно, Гвен услышала.

– Извини. Просто трюк для вечеринки. Беспокоиться не о чем.

– Призрак пытался убить вас? Александр? Он все еще здесь?

Кэти подняла шар ведьмы и наклонила его так, чтобы Гвен могла увидеть.

– Боже мой.

Кэти посмотрела на полированную поверхность шара. Вместо того чтобы отражать коридор и парадную лестницу с украшенными резьбой навершиями, она показывала дубовые панели библиотеки. Там, у камина, с незажженной трубкой в одной руке и унылым выражением на лице, стоял Александр Джеймс. Губы его шевелились, но она ничего не слышала. Это было восхитительно.

– Ну вот, – сказала Зофия, глядя через плечо Кэти. – Там он все время и был. Пока ты пугала мистера Бартона.

– Ему ничего не угрожало, – пожала плечами Кэти. – И тебе тоже. Он останется здесь, в ловушке, а шар я буду держать подальше от отеля.

– Как он туда попал? – спросила Гвен, глядя на Кэти со страхом в глазах. – Как ты?..

– Его душа связана с найденной нами брошью. – Кэти кивнула Максу. – Бронзовой. Когда Вайолет бросила брошь в пруд, Александру пришлось последовать за ней, а для этого покинуть мое тело. Как только он отделился от меня, Зофия развернула шар ведьмы, и Александр угодил в ловушку. – Она повернулась к Зофии. – Даже не знаю, как тебя за это благодарить.

Служебная дверь открылась, и в комнату, держа в обеих руках охапку факелов и свечей, вошел Патрик. Увидев группу, он остановился, моргнул и, глядя на Гвен и Кэма, спросил:

– Что я пропустил?

Глава 31

Кэти пошла по подъездной дорожке с Гвен. Макс вызвался закончить свою смену в «Грандже», а Зофия и Анна сбились с ног, успокаивая встревоженных «мопсов». Наблюдая за Максом, Кэти не могла поверить, что еще недавно считала его эгоистом. Когда доходило до дела, он неизменно старался поступать правильно. Для бывшего афериста и мошенника Макс оказался на удивление нравственным. Со стороны это выглядело ужасно старомодно. Может быть, она проводила слишком много времени в тридцатых?

– Ханна будет волноваться, – заметила Гвен, торопливо шагая по гравию. – Она пришла пре-дупредить тебя об утечке энергии.

Кэти не стала бы держать пари – возможно, это ей только показалось, – но Гвен, похоже, избегала смотреть ей в глаза.

– Все в порядке, – сказала она, отвечая на незаданный вопрос. – Теперь я знаю, как это контролировать. – Гвен кивнула, однако по-прежнему выглядела слегка ошеломленной.

Ханны Эш на кухне не было, но на дверце холодильника висел зеленый стикер: Рада, что ты не умерла. Ханна.

– Ох уж эти ведьмы, – проворчала Кэти и, открыв морозильную камеру, достала лоток для кубиков льда. – Будешь?

– Да. Пожалуйста, – сказала Гвен.

Кэти все еще стояла перед холодильником.

– Что такое «Пимм»? Это ведь летний напиток, так?

– Почему ты такая спокойная? – спросила Гвен. – Оживляешь призраков…

– Да. Оживляла. Больше нет. Если только не захочу.

Гвен никак не могла успокоиться.

– Я думала о Лили. Она умерла насильственной смертью. А если не ушла? Если где-то здесь?

– Она была психически больная, – напомнила Кэти. – Не забывай об этом. Идеальный материал, чтобы стать призраком.

– Это нехорошо, – сказала Гвен, садясь.

– Я же сказала. Ничего не случится. Я чувствую в себе энергию. И не позволю ей вытечь. Я не собираюсь возвращать Лили или кого-либо еще. Во всяком случае, умышленно.

– Ты немного меня пугаешь.

– Тебе просто нужно выпить. – Кэти перестала перемешивать и протянула стакан Гвен, которая схватила его, как тонущая хватает канат, и сделала большой глоток.

Кэти тоже попробовала. Получилось классно. Освежающий. Сладкий, но в меру. Она сделала еще глоток.

– Ханна сказала, что на кран это не похоже, что энергия может уйти полностью. Тебе нужно быть осторожной.

– Знаю. Я отдаю кусочки собственной жизни. Энергию нельзя производить. Элементарная физика.

Гвен покачала головой.

– Думаю, будет лучше, если мы ничего не скажем Руби и Дэвиду.

Кэти засмеялась.

– Думаешь? – Она отпила еще немного «Пимма», представив своих маму и папу лежащими на одинаковых шезлонгах на палубе круизного лайнера посреди океана. – Я так рада, что они это пропустили.

– Выпьем за это. – Они чокнулись. Гвен все еще волновалась, и Кэти видела, как углубляется линия между ее бровями.

– Обещаю, что буду осторожна. Ты меня знаешь.

Гвен зевнула и быстро прикрыла рот.

– Извини.

– Ты вымоталась, – сказал, появляясь в дверном проеме, Кэм. – Пойдем. – Он провел Гвен в гостиную и уложил на диван. Потом взял ее стакан и передал Кэти. – Мы будем рядом.

На кухне он отставил бокал Гвен в сторону и сказал:

– Она так волновалась. Мы плохо спали прошлой ночью…

– Ну, слишком много информации. – Она просто шутила, но Кэм густо покраснел, и Кэти подумала, что лучше бы промолчала. Она допила свой напиток и теперь наслаждалась растекавшимся внутри теплом. Наконец-то ей открылась привлекательность алкоголя. Прислонившись к стойке, Кэти сонно обвела взглядом кухню Гвен. В глазах у нее помутилось, и в этот момент она словно увидела немного другую сцену. Или ту же сцену, но с наложением. Увидела искру желтого света внутри Кэмерона и серую массу прошлой жизни, мягко движущуюся в воздухе вокруг них. Ощущение было такое, словно двухмерное изображение вдруг перескочило в трехмерное, как в волшебных картинках «третий глаз». Кэти моргнула, и все вернулось в норму. Она прошла в гостиную – посмотреть, как там тетя.

Гвен все еще спала на диване. Кэти стянула со спинки вязаное одеяло и накинула на нее. Гвен даже не шевельнулась. Должно быть, действительно вымоталась.

Кэти ждала укола вины, но его не последовало. Она не сделала ничего плохого. Не облажалась. Возможно, все прошло не так, как надо, но она не наглупила, не попала в жертвы.

– Чаю? – шепотом спросил от двери Кэм, сопровождая вопрос жестом.

Кэти кивнула.

– Секундочку. – Она подтянула одеяло, поправила его на ногах Гвен. Потом проверила, ушел ли Кэм, прислушалась к звукам на кухне, положила ладонь на одеяло, примерно посередине спящей Гвен, и закрыла глаза.

Она почувствовала это. Сделав однажды, почувствовала теперь, как свернувшийся внутри клубочек. Ей нравилось представлять это как испускающий свет шар, нечто позитивное, но на самом деле оно не было ни позитивным, ни негативным. Оно просто было. Сырое, изначальное, примитивное. То, что люди имеют в виду, когда говорят о «жизненной силе», «желании жить» или «твердости». То, что понуждает стариков дышать даже после того, как они предпочли бы опустить занавес. То, что заставляет ребенка, настолько крошечного, что он может уместиться на ладони, проглотить каплю молока.

Кэти представила кусочек света, отрывающийся от этой сияющей сферы, представила его как крошечную искорку, которая спускается по ее руке, попадает в пальцы и через них проникает в Гвен. Она представила, как искорка гнездится где-то внутри Гвен, где может пустить корни.

Кэти открыла глаза. Гвен все еще глубоко дышала. Все еще спала. Получится или нет, этого Кэти не знала, как не знала, от скольких лет жизни она только что отказалась. Это было неважно. И в любом случае оно того стоило. Кроме того, она же Харпер. И должна помогать, если может.



На следующий день Кэти встретила Макса в оте-ле. День был серый и прохладный, трава сырой и грязной после промчавшейся бури.

Они шли по извилистым дорожкам нижнего сада, по обрамленной буками «дамской аллее», через лабиринт из густых живых изгородей и беспорядочно разбросанных цветочных клумб. Кусты то и дело расступались, открывая небольшой круг лужайки с рассыпающимися скульптурами или разбитым фонтаном. Макс рассказывал о Лоре. Они были вместе пять месяцев, и на протяжении четырех дела шли плохо.

– Не надо мне рассказывать, – сказала Кэти. – Это в прошлом.

– Я так хочу, – возразил Макс. – Чтобы ты не думала, будто это какая-то великая история любви или что-то в этом роде. Просто я чувствовал себя виноватым. Вышел из той аварии без единой царапины. Это было несправедливо.

– Это был несчастный случай.

– Она кричала мне в ухо. Было темно. Дорога скользкая, – ровным голосом продолжал Макс. Но это просто отговорки. Она же умерла.

– Но ты же знаешь, что Бартон лгал, да?

– Я знаю, что он не получил никакого сообщения. – Макс сжал руку Кэти. – И я рад, что теперь у меня новый взгляд на мошенничество. В том смысле, что меня воспитывали для этого. Я и в начальной школе ловчил, но всегда считал себя хорошим парнем. Думал, что если буду придерживаться правил, то не стану по-настоящему плохим, но Бартон поймал меня… – Он умолк и пожал плечами. – Мне было нехорошо.

– Знаю. – Кэти потянула его за руку и крепко обняла. Они постояли недолго и пошли дальше.

– Как ты теперь? Насчет Лоры? – Кэти не знала, что предложить – попробовать сеанс, или заклинание, или настоящее сообщение от Лоры? Но как оно подействует на Макса, станет ли ему хуже или лучше?

– Не беспокойся обо мне. У меня всегда все в порядке.

– Ты такой врун, – сказала Кэти, улыбаясь, чтобы смягчить слова.

Макс пожал плечами.

– Я думал, мне станет лучше. Придет облегчение или что-то в этом роде. Но ничего нет.

– Сразу не получится.

– Думаю, я еще какое-то время буду чувствовать себя виноватым. – Макс обнял Кэти за талию и притянул к себе. Теперь он улыбался и был похож на себя прежнего. – Ты всегда можешь меня отвлечь. Знаешь, если захочешь помочь.

– Немного помучиться тебе не помешает.

– Сурово, – сказал Макс и поцеловал ее.



К выходным все успокоилось. Анна перестала спрашивать Кэти, есть ли в комнате какие-нибудь привидения, а Гвен перестала смотреть так, будто у нее вот-вот вырастут рога.

Кэм и Макс даже ходили в «Красный Лев» – выпить за налаживание отношений, – и Кэм объявил Макса подходящим.

Кэти сводила Макса к Фреду Байрсу, и на обратном пути они заглянули в Эндхауз.

– Как он? – спросила Гвен.

– Копается в саду. Говорит, что розы никогда не выглядели лучше. – Чтобы не волновать Гвен, Кэти не упомянула, что Фред больше не пользуется своими бифокальными очками.

– Вы видели сайт «Отели с Привидениями»?

– Тот, который сделал Патрик?

– В списке есть «Грандж». Городской совет сходит с ума. – Гвен толкнула Кэма локтем в бок. – Никогда не видела Элейн такой сердитой, а это о чем-то говорит.

– Знаю, – сказал Кэм. – Даю Патрику неделю, а потом он его закроет.

– Тем не менее, – сказала Гвен, – по-моему, нам стоит взять небольшой отпуск.

– Я бы не отказалась, – вздохнула Кэти. Фотография ее загорающих на солнышке родителей лежала на столе. Она легко представляла себя на их месте. И выпивку в бокале под бумажным зонтиком.

– Ты уж точно заслужила, – сказала Гвен.

– Покажем? – спросил Кэм. – Выходим все.

– Та-да! – Гвен широко раскинула руки. – Боб полностью ее перебрал.

– Бармен Боб? – спросила Кэти. – Из «Красного Льва»?

– Да, Боб, бармен-автотехник, одержимый фургонами, – сказала Гвен. Этот человек – гений по части двигателей. Нанетта еще никогда не пела так хорошо.

– Нанетта? – удивленно спросил Макс.

– Ты позволишь мне водить Нанетту? – Кэти почувствовала опасную близость слез.

– Она вся твоя, милая, – сказала Гвен. – Я ею больше не пользуюсь, и ей становится скучно и одиноко.

– Но…

Кэм обнял Гвен, поцеловал ее в макушку и улыбнулся Кэти:

– Возьми отпуск. Сделай перерыв. На год.

У нее перехватило горло. Так мило с их стороны, но…

– Не могу. Я подписала договор с Анной. Нужно решить, что я буду делать дальше. Можно пойти на курсы или что-то в этом роде. Нет, на год не могу…

– Я знал, что ты так скажешь, – кивнул Кэм. – Тогда на несколько недель. Попутешествуй, повеселись. Или займись подготовкой к тому, что, по твоему мнению, тебе необходимо. Когда вернешься, мы все будем здесь.

Кэти вздохнула.

– Это потрясающе. – Она обняла Кэмерона и Гвен. – Спасибо. Спасибо.

– Куда поедешь? – спросила Гвен.

– Париж, Барселона, Прага, Рим, Венеция… Куда глаза глядят.

– Если возможно, избегай катакомб, – сказала Гвен.

Кэти хотела сказать, что мертвые есть повсюду. Кладбища и катакомбы были не более загружены, чем обычная улица, но возможно, эта информация ей не нужна.

Кэм обнял ее и отошел к Максу.

– Ты поедешь с ней, да?

– Хм…

– Необязательно. – Кэти чувствовала себя так, словно ее ударили.

– Он едет с тобой, – сказал Кэм и протянул руку. – Удачи.

– Эй! – подала голос Кэти, когда Макс осторожно пожал Кэмерону руку.

Гвен улыбнулась.

– Надеюсь, что ты позаботишься о том, чтобы она повеселилась, хорошо?

– Нет проблем, – сказал Макс и обнял Кэти за плечи.

Кэм открыл рот, но Макс опередил его:

– Знаю, знаю. Если я обижу ее, ты меня закажешь.

– Ох, сынок, – покачал головой Кэм. – Эта девушка не только умна и красива, ей двадцать один год, она последняя в очень длинной череде ведьм, и, похоже, у нее есть власть над жизнью и смертью. Думаю, я – меньшая из твоих проблем. – И он улыбнулся. Широко.



Гвен и Кэм вернулись в дом, а Кэти повела Макса познакомиться с фургоном. Гвен заменила обивку дивана-кровати и разместила вдоль одной стены красивые деревянные ящики и шкафы.

– Поверить не могу, что она отдала мне Нанетту, – вздохнула Кэти.

– Я тоже, – согласился Макс, не выказывая восторга, которого, по мнению Кэти, заслуживала Нанетта.

– Куда ты хочешь поехать? – спросила Кэти. – Как насчет Франции? Или Италии?

– Если ты думаешь, что это ржавое ведро довезет нас так далеко… – начал Макс.

– Не груби. – Кэти похлопала фургон по крылу. – Ты обидишь ее чувства.

– Чудачка, – нежно сказал Макс. – Полагаю, у нас достаточно денег на ремонт. Даже после выплаты долгов у меня еще остается кое-что от отцовских часов.

Кэти похолодела. Она и думать забыла о бедном Оливере Коуле.

– Не понимаю. Почему он успокоился? Я так и не вернула ему часы.

– Может быть, его остановила мысль, что он забыл драгоценности на десять тысяч штук в сумке с бельем для стирки. Может быть, знал, что сделает жена, и не мог вынести мысль, что их выбросят. То есть, если бы я потерял десять штук, это точно не давало бы мне покоя. – Макс притянул к себе Кэти. – Или часы оказались совсем не те, которые он хотел. Может, он просто хотел, чтобы кто-нибудь знал, как он умер.

– Ты имеешь в виду, что он просто произнес «часы»… – Кэти задумалась. В своих снах она несколько раз наблюдала, как умирает Оливер Коул, и не понимала, что происходит. Теперь стало ясно: это Александр опробовал свое первое владение. Устроил тренировку. Она представила, как он входит в Оливера Коула и остается в нем, чтобы посмотреть, что будет дальше. Кэти села. – Ты знаешь, что я оживила призраков? Означает ли это, что я убила мистера Коула?

– Ты о чем?

– Думаю, это был Александр, проверявший свои силы. Думаю, именно из-за этого у Оливера Коула случился сердечный приступ.

– Наверняка ты этого не знаешь.

Кэти покачала головой.

– Он был таким холодным. Как будто из морозилки. Ты знаешь, что это значит. Если бы меня не было в «Грандже», мистер Коул никогда бы не умер.

– Ты ни в чем не виновата.

Кэти прислонилась к Максу, опустила голову ему на плечо. Она всегда считала, что, располагая всей информацией, можно уберечь себя от ошибки. Теперь она знала, что это невозможно. Как бы ты ни старался, всего знать нельзя. Теперь оставалось только находить утешение в ощущении руки Макса, обнимающей ее за плечи, в привычном запахе дизельного топлива и трав и теплом свете ее силы, свернувшейся клубком внутри.

– Итак, – спросила она через секунду, – ты вернул часы?

– Не волнуйся. Я за них заплатил. Их оценили в двести пятьдесят, поэтому я сделал денежное пожертвование. – Он посмотрел на нее, с нетерпением ожидая одобрения.

Кэти заметила неуверенность в его глазах и прикоснулась к щеке.

– Ты все правильно сделал.

– Я не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное представление о моей реформированной натуре. Двести пятьдесят – лишь малая часть их настоящей стоимости, – сказал Макс. – Если бы я перековался полностью, то назвал бы их действительную цену.

– Спорный вопрос, – не согласилась Кэти. – Прежде всего, в первую очередь они принадлежали тебе. – Тут у нас серая зона…

– Мне надоела серая зона, – сказал Макс, повернувшись так, что его лицо оказалось в дюймах от ее лица. – Я всю свою жизнь прожил в серой зоне и хочу, чтобы это изменилось. Я хочу быть с тобой, хочу стать лучше.

– Это хорошо, но я рада, что ты сберег часть денег.