— Правда? — недоверчиво спросила я.

— Я столько всякого разного хотел спросить, — помолчав, ответил он, не сводя с меня пристального взгляда, от которого мне хотелось поежиться. — Но ты сама все подробно объяснила. У меня остался только один вопрос.

— Давай, — одобрительно кивнула я, радуясь возможности помочь советом человеку, у которого мои институтские успехи и престижная работа не вызывают неприязни или зависти.

— Зачем… — Он, не договорив, сел поудобнее и пристально посмотрел мне в глаза. — Зачем ты пытаешься познакомиться через NYSoulmate, притворяясь гламурной блондинкой?

У меня пересохло во рту, а сердце замерло, как будто натолкнувшись на невидимую преграду. Я оцепенела, во все глаза глядя на Мэтта, на лице которого было написано искреннее участие.

— В-в смысле? — наконец выдавила я.

— Зачем ты пытаешься познакомиться через NYSoulmate, притворяясь гламурной блондинкой? — тем же ровным голосом повторил Мэтт, глядя на меня с любопытством, но, по крайней мере, без издевки.

— Э-э, что ты имеешь в виду?

Я прикинулась дурочкой, чтобы выиграть время. Такими темпами скоро и прикидываться не придется.

— СексиБлонди — это ты, — терпеливо пояснил он. — Я видел фото.

Тон непринужденный, не насмешливый. Я, однако, разозлилась.

— Ты-то что там забыл? Что, подруг мало, в Интернете решил поискать?

Мэтта мои слова задели.

— Меня никто не воспринимает всерьез, для большинства я актер из телесериала. — Он беспомощно развел руками. — Хотя я тоже закончил престижный университет. Йельский, если интересно. И с неплохим дипломом, между прочим. У меня есть мозги. Я не дрессированный попугай, тупо лопочущий перед камерой. А такие, как ты, даже в сторону мою не смотрят, когда думают, с кем пойти на свидание.

У меня глаза на лоб полезли. Мэтт — выпускник Йеля? Ему тоже тяжело знакомиться?

— В каком смысле, такие как я? — проговорила я, наконец успокоившись.

— Умные, — с вызовом ответил он. — Самодостаточные. Для которых мужчина не просто очередной кобель. И не ходячий кошелек, чтобы утереть нос подружкам. Такие, которые могут сами о себе позаботиться и чего-то добились.

Я не могла прийти в себя от изумления. Ушам своим не верю: всегда считала, что Мэтт Джеймс кроме тонюсеньких, как тростинки, моделей (или, в крайнем случае, силиконовых кукол вроде этой рыжей девицы, которая окучивает Алека) вообще никого не замечает. Он ведь актер, пусть даже не голливудского размаха. Актеры все такие, почему же Мэтт Джеймс должен быть исключением? За ним любая пойдет, только пальцем помани.

Я откашлялась.

— Ты… серьезно?

Мэтт, не отводя глаз, медленно кивнул.

— Но ты не ответила на мой вопрос. — Я непонимающе поглядела на него, и он пояснил: — Про знакомства по Интернету. Зачем тебе притворяться тупой блондинкой?

Я лихорадочно перебирала варианты ответов. Сказать, что провожу исследование для какой-нибудь патентной заявки? Или обернуть все в шутку? А может, вообще отпираться, что фотография на сайте моя?

В конце концов я решила сказать правду. Поморгала от внезапно охватившего меня смущения и начала:

— Никто не хочет со мной встречаться.

Я чувствовала себя последней дурой. Стыдно было открыто заявлять о неудачах в личной жизни. Стыдно было обнажать душу перед Мэттом Джеймсом, которого я едва знала, но к которому меня неудержимо влекло. Стыдно было без прикрас описывать Мэтту, а значит, и самой себе, причины, толкнувшие меня на операцию «Блондинка».

— То есть как? — изумился Мэтт.

— Никто не хочет со мной встречаться, — повторила я, с каждым словом чувствуя растущее унижение и тоску. — То есть кто-то, конечно, есть. Но отношениям конец, как только они понимают, что я не глупее их. Или узнают, что я работаю в юридической фирме. Можно подумать, я заразная. Было несколько парней, которые продержались дольше, я думала, что у нас все серьезно… Однако их это тоже напрягало. Вот я и решила… выяснить, что будет, если не отпугивать их сразу, понимаешь?

Меня как будто прорвало, дальше я говорила не останавливаясь. Я рассказала ему про эксперимент: как у Мег появилась идея, как подруги меня уговаривали, на какие ухищрения мы шли, чтобы затея не провалилась. Рассказала про тех парней, с которыми уже успела встретиться, и про жуткое чувство обреченности — иначе как в образе тупой блондинки мне спутника не найти.

Мэтт внимательно слушал, не сводя с меня глаз, только кивал иногда. Я чувствовала, что он, выслушав меня, вынесет свой приговор — и вряд ли оправдательный.

Наконец поток слов иссяк, и я замолчала, ожидая, что скажет Мэтт. Тянулись секунды, и я уже начала жалеть, что излила душу. Зачем я только согласилась на эту встречу, почему меня так к нему тянет, зачем я ему все рассказала? Надо же было совершить такую глупость! Огромнейшую глупость!

— Ваша операция «Блондинка» и вся ваша теория… — Мэтт говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Харпер, ну какой в этом смысл?

— Большой, — отрезала я, сама удивившись невесть откуда взявшейся агрессивности.

— Харпер, пойми. — Он покачал головой. — Надо оставаться самой собой и просто ждать. Твой мужчина рано или поздно объявится.

Уже не заботясь о манерах, я в отчаянии закатила глаза.

— Ты, конечно, очень проницателен, Мэтт, — слова так и сочились сарказмом, за которым я пыталась скрыть крайнее смущение, — но именно так я и поступаю вот уже лет двадцать. Ничего не вышло.

— Значит, ты не видишь очевидного.

Я изумленно заморгала. Кем он себя возомнил, доктором Филом из телешоу, который поможет разобраться в себе? Да что он знает? Он вообще представляет, каково это, когда тебя раз за разом бросают, потому что ты такая, какая есть? Его когда-нибудь бросал любимый человек, узнав о повышении по службе?

— Ты меня совсем не знаешь, — ледяным тоном заявила я, хотя меня не покидало смутное ощущение, что он тут вовсе ни при чем и зря я на него взъелась.

— А по-моему, знаю, — ни на секунду не задумываясь, тихо ответил Мэтт. Его спокойствие только сильнее меня разозлило. Я сделала глубокий вдох. — Значит, тебе нужен мужчина, который примет тебя такой, какая ты есть?

— Да, — угрюмо ответила я.

— И ты хочешь найти его, играя чужую роль?

Ну да, если так ставить вопрос, логики и вправду маловато. Как же ему объяснить? Я пошла на эксперимент, чтобы понять, почему мужчины разбегаются — из-за моей работы и карьеры или потому, что я не устраиваю их как личность. Как это растолковать, не усложняя все еще больше?

Проще отмолчаться.

— Ну да, — ответила я. — И что?

— Ладно, тогда последний вопрос.

Глядя на него, я изо всех сил надеялась, что он сейчас встанет, выйдет вон и закроет за собой дверь — тогда я смогу свернуться комочком и умереть от унижения.

Но он сидел. И молча смотрел на меня.

— Ну? — Лучше поторопить события. — Что еще ты хочешь знать?

Могу поведать, как я в четыре года ночевала у двоюродной сестры и описалась в постели. Или как в седьмом классе у меня начались месячные, а я и не подозревала, пока один парень, который мне очень нравился, не сказал, что у меня пятно на шортах. Или как на втором курсе меня арестовали за употребление алкоголя (я тогда еще не достигла совершеннолетия) на студенческой вечеринке. Хуже все равно не будет.

— Я хотел спросить… — Не договорив, он пристально посмотрел мне в глаза. Я сжалась. — Ты не откажешься встретиться со мной вечером?

— А?

Перебирая в уме возможные оскорбительные вопросы, такого я даже предположить не могла. Оказывается, бывает и хуже.

— Может, встретимся вечером? — повторил Мэтт.

— Ты меня на свидание приглашаешь?

У него, наверное, крыша поехала.

— На свидание, — кивнул Мэтт.

Хуже мужчины, который знает, что на самом деле ты неглупа и преуспеваешь в жизни, может быть только мужчина, который знает, что ты жалкая неудачница, вешающаяся на первого встречного. Мэтту слишком много обо мне известно. Как он может предлагать мне свидание из жалости? Во второй раз! Да еще после того, как я тут перед ним распиналась.

— Нет! — наконец ответила я, не заботясь о том, чтобы как-то смягчить отказ.

— Почему? — слегка опешил Мэтт.

— Потому, — отрезала я, мысленно продолжив: «Потому что мне ужасно стыдно, что я позволила заглянуть себе в душу. Потому что для тебя я недостаточно красива. Потому что ты приглашаешь меня из жалости». Вслух же я сказала: — Потому что из этого ничего не выйдет.

— Да почему? — снова изумленно спросил он.

Да, изумление вышло неподдельным. Ну не привык наш секс-символ, чтобы ему отказывали замухрышки-юристы.

— Нет, и все, — как можно категоричнее отрезала я.

— А сегодня? — невозмутимо поинтересовался он, будто не расслышав моего резкого отказа.

— На сегодняшний вечер меня уже пригласили, — выпалила я.

И только потом сообразила, что ничуть не покривила душой. У меня действительно назначено свидание. С политтехнологом Джеком Мейджорсом.

— Правда? — недоверчиво переспросил Мэтт, удивленно изогнув бровь. — А куда?

— В «Сорок девять», — самодовольно ответила я. Хоть тут не надо ничего придумывать. — Встречаюсь с обаятельным политтехнологом. Закрыли тему.

— Интересно, — улыбнулся Мэтт. — Ну, раз у тебя есть на примете политтехнолог, тогда, конечно, актер ни к чему.

— Вот именно, — подтвердила я, слегка разочарованная, что он так быстро сдался.

Нет, на свидание с ним я бы, разумеется, не пошла. Но мог бы хоть поуговаривать. Или я того не стою?

— Ладно. — Мэтт поднялся на ноги. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Рад, что удалось поговорить.

Что, правда рад?

— Я тоже, — солгала я, вставая, чтобы обменяться с ним как можно более сухим и официальным рукопожатием.

Может, если попрощаться с Мэттом, как я обычно прощаюсь с партнерами или клиентами, мне удастся выбросить нашу беседу из головы. Хорошо бы.

— Удачи тебе, — пожелал Мэтт беззаботно. — С вашим экспериментом…

— Спасибо, — сухо поблагодарила я. — И тебе тоже удачи. На съемках.

Да, вышло по-дурацки: А Мэтт стоял и улыбался.

— Увидимся, Харпер.

И с этими словами удалился — прошагал к двери и вышел в холл, так ни разу и не оглянувшись.

А мне осталось только ссутулиться в кресле и, уткнувшись лбом в скрещенные на столе руки, ругать себя за безграничную глупость.

Глава 14

Вечером я встречалась за ужином с Джеком Мейджорсом в «Сорока девяти», но голова была занята мыслями о неверном муже Алеке и о позоре, который пришлось пережить, беседуя с Мэттом. Эмми, как и обещала, устроилась с чашечкой латте в кофейне напротив дома Джил, приготовившись отправить мне сообщение, как только засечет Алека. А пока от нее нет никаких известий, надо выдержать еще одно свидание.

Я опередила Джека на несколько минут, но, появившись, он меня не разочаровал. Хвастаясь перед Мэттом, я, как оказалось, нисколько не ошиблась — Джек действительно был симпатичным. Высокий, широкоплечий, русые волосы, ровные белые зубы и большие широко посаженные светло-зеленые глаза. Нос чуть неровный, как у Оуэна Уилсона. Еще усы и бородка-эспаньолка, и хотя обычно мне не очень нравится растительность на мужском лице, его она не портила.

— Поищем столик? — предложил Джек, чмокнув меня в щеку для приветствия и положив руку мне на талию, когда мы входили внутрь.

Сегодня на мне было кислотно-розовое платье, подчеркивающее грудь в бюстгальтере с силиконовыми вставками, а внизу разлетающееся асимметричной юбкой, нижний край которой был на уровне колен. Очередной безумный наряд, который Харпер-юрист не надела бы ни за что на свете. А Харпер-блондинке он, пожалуй, даже шел.

Однако операция «Блондинка» мне уже порядком поднадоела. Уязвленное самолюбие страдало, да и от воспоминаний об утреннем кошмаре с Мэттом легче не становилось. Пришлось собрать всю силу воли, чтобы уговорить себя, что свидание с Джеком Мейджорсом пропускать нельзя.

Но теперь, сидя с ним за столиком и хихикая, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я уже не жалела, что пришла. Джек оказался довольно внимательным, интересным и приятным человеком. В отличие от некоторых моих предыдущих кавалеров он умел не только увлеченно рассказывать, но и заинтересованно слушать. Опять Харпер-дурехе повезло больше, чем Харпер-умнице. Не очень обнадеживающая мысль, надо сказать.

— Расскажи мне о себе, Харпер, — попросил он, когда мы заказали выпить.

Помня наставления Эмми, я не стала вдаваться в подробности и вкратце изложила ему то же самое, что рассказывала остальным. Выросла в Огайо, переехала в Нью-Йорк, мечтая поселиться в большом суматошном городе, теперь работаю в баре и радуюсь жизни.

— Впечатляет, — восхитился Джек, по-моему, искренне.

Принесли заказанные напитки, и он начал рассказывать, как стал политтехнологом. Проблемами политики и экономики он интересовался всегда, а когда проходил институтскую практику в Конгрессе, перед ним открылось несколько увлекательных возможностей. Закончив институт, вернулся в Вашингтон, поработал в нескольких избирательных кампаниях, а потом вместе с другом открыл консалтинговую фирму.

— Я живу на два дома: одна квартира здесь, в Нью-Йорке, а вторая в Вашингтоне, — закончил Джек свой рассказ. — Постоянно мотаюсь туда-сюда и ни там ни тут толком не задерживаюсь. И все равно приятно, что есть куда прийти. Родной порог, тепло родного дома…

Меня его слова тронули, о чем я ему тут же сообщила, не забыв хихикнуть и тряхнуть волосами.

— А скажи, Харпер… — начал он, когда принесли закуски. Я, потупив взор, лениво ковырялась в салате, стараясь не обращать внимания на урчащий желудок и, как подобает истинной блондинке, есть скромно. — Почему ты решила познакомиться через Интернет? Со мной, например, все ясно — по работе мне не так уж много женщин попадается, и потом я постоянно в разъездах. А у тебя в баре, наверное, от парней отбою нет?

— Ох, Джек, — пропела я, сопроводив свои слова театральным вздохом. — Если бы ты знал! Понимаешь, мне как бы нравятся такие парни, которые умеют жить. Вот как ты. А у меня в баре? Все те парни, которые на меня западают, только ноют и жалуются на жизнь. И я такая говорю себе: «Подруга, где нам найти реально отпадного, успешного парня?» В общем, надо попробовать этот новый сайт, решила я. Мне, правда, подруга помогала, Мег. Я с компьютерами типа на «вы». Да и ошибок не хотелось лишних сажать.

— А мне твоя анкета понравилась, — подмигнул Джек.

Я скромно потупила глазки и улыбнулась.

— Тогда я тебя кое о чем спрошу. Вот скажи, как ты выбрал меня из остальных? Что тебя… ну… зацепило? Чур, про мою улетную прическу не говорить.

Джек рассмеялся.

— Да, прическа у тебя там была… да и сейчас тоже… потрясающая.

Я кокетливо взбила начесанные пряди — а что, мол, вполне ничего себе, так носят. Носили. Году в 1985-м.

— На самом деле я судил по анкете — мне показалось, с тобой будет о чем поговорить.

Угу. Верится с трудом. По анкете СексиБлонди невооруженным глазом видно отсутствие интеллекта. Похоже, это из той же оперы, что и отговорки про «Плейбой»: зачем ты его выписываешь, спрашивает девушка парня, а он ей — там, мол, статьи интересные. Хотела бы я поделиться своими подозрениями с Джеком. А вместо этого пришлось пропищать:

— Да ты что? Прикольно, спасибо!

Джек скромно пожал плечами.

— Чистая правда, Харпер. И, как видишь, я не ошибся. Нам есть о чем поговорить, — добавил он с приторной улыбкой.

— Ой, Джек, я типа тоже так думаю.

Однако мне надо было кое-что выяснить. Из головы не шел разговор с Мэттом, терзал, как заноза. До конца эксперимента считанные дни. Меньше недели осталось, а я так ничего полезного и не узнала.

— Джек, можно я как бы спрошу? — начала я, когда официант убрал со стола пустые тарелки. Джек ободряюще улыбнулся, показывая, что он не против. — Разве тебе не лучше встречаться с кем-нибудь типа из ученых, вроде тебя? В смысле, я-то знаю, что я не дура. Но ты институт закончил, ездишь много, такая тема. Почему ты не хочешь познакомиться с какой-нибудь девушкой, ну… типа… посерьезнее?

— Ты тоже умница, Харпер, — ласково ответил Джек.

Правильно, с блондинкой главное поласковее.

— Да знаю, не заморачивайся, — хихикнула я. — Я в смысле, ты же мог по анкетам выбрать как бы женщину-политика? Или доктора? Или как бы юриста?

Джек покачал головой.

— Нет, мне интересно, когда меня тоже слушают. А эти все только о себе и говорят.

— Не любишь, когда женщина рассказывает о себе? — захлопала я ресницами.

— Да нет, я другое имею в виду, — поправился он. — Если хочешь рассказывать — рассказывай, Харпер, я не против. Просто они все, эти женщины, чего-то добились, вот теперь об этом и говорят: сплошная работа, да какие они незаменимые, да сколько они зарабатывают и все такое. Как будто кому-то что-то доказывают. Слова не вставишь.

Меня охватила тоска. Нацепив улыбку, я старалась придумать, какую бы глупость сморозить.

— Ну, я вроде не такая. Правда, недавно на работе меня объявили лучшим барменом месяца. И еще приз дали — типа сертификат в студию загара, прикольно. Это ничего или я хвастаюсь?

Джек рассмеялся.

— Да нет, с этим жить можно.

— Ну и ладно, — облегченно вздохнула я. — Хорошо все-таки, что я не какой-нибудь там юрист.

— Ну да, — Джек задыхался от хохота, — ты, и юрист! Ох, уморила!

Мне тоже стало смешно, но смеялись мы над разными вещами.



Мы уже дошли до основного блюда, и Джек рассказывал про последние выборы в Конгресс, на которых ему пришлось отмазывать одного сенатора от обвинений в алкогольной зависимости (обвинения, надо сказать, были вполне обоснованные), когда меня кто-то окликнул.

Голос я узнала сразу же, и сердце ушло в пятки. Я замерла, надеясь, что, если не дышать и не шевелиться, меня не заметит.

— Харпер, какая встреча! — Мэтт Джеймс собственной персоной с довольной ухмылкой на лице подошел к нашему столику под руку с изящной брюнеткой в коротком черном платье. — Понятия не имел, что ты сегодня тоже здесь. Мир тесен!

Мне хотелось его убить. Надо же было так сглупить и сказать ему, где я ужинаю! Что на меня нашло? Хотя мне и в голову не могло прийти, что он сюда заявится. Да еще с девушкой. Каких-нибудь пару часов назад он меня на свидание приглашал. Я украдкой взглянула на его спутницу и почувствовала легкий укол ревности — возмутительно хорошенькая!

— Здравствуй, Мэтт, — стиснув зубы, проговорила я.

Ему, значит, мало, что я перед ним днем сеанс психоанализа устроила. Теперь ему подавай бесплатный цирк — Харпер в роли тупой блондинки.

И опять с досадой пришлось отметить, что выглядит он потрясающе. Оливкового цвета рубашка подчеркивает ярко-зеленые глаза, ослепительно белые зубы сверкают на фоне загара. Под тонкой тканью рубашки угадываются мощные плечи.

Мэтт со своей девушкой неловко молчали, а я, скрежеща зубами, жалела, что не родилась ведьмой — сейчас превратила бы его в лягушку!

— Харпер, ты нас не представишь? — наконец подал голос Мэтт.

Я расплылась в улыбке и прочирикала:

— Э-э, не вопрос. Джек Мэйджорс, это Мэтт Джеймс. А это его подруга, э-э…

— Лиза, — подсказала она, взяв Мэтта под локоть и улыбаясь нам с Джеком.

— Ладно, Мэтт, приятно было как бы увидеться, — сладко пропела я.

Зачем он девушку притащил? Хотя ну притащил и притащил, мне какое дело? Странно, что меня это задевает.

— Харпер!.. — Джека, похоже, осенило. Я похолодела, догадавшись, что он сейчас скажет. — Может быть, пригласим твоих друзей за наш столик?

— С удовольствием присоединимся! — подхватил Мэтт, не дав мне возразить.

Не успела я опомниться, как метрдотель уже подвинул второй столик и с легкой руки Мэтта наш тет-а-тет с Джеком превратился в посиделки на четверых. Пусть только сядет рядом, я ему дам хорошего пинка под столом.

— Ты что творишь? — прошипела я сквозь зубы, когда они с Лизой уселись.

— А что такое? — с улыбкой прошептал Мэтт, пока Лиза с Джеком обменивались любезностями. — По-моему, забавное совпадение.

— Ты просто идиот! — не выдержала я, подкрепив свои слова точно рассчитанным ударом по лодыжке.

Он дернулся, но улыбаться не перестал. Так бы и убила.

— Не понимаю, о чем ты, — прошептал Мэтт.

— Да еще девушку зачем-то привел, — вырвалось у меня.

Поздно, слово не воробей.

— Харпер, да ты никак ревнуешь? — съехидничал Мэтт.

Интересно, что будет, если пырнуть его под столом вилкой?

— Нет! — воскликнула я, и Лиза с Джеком обернулись, недоумевая, чем меня так разозлил Мэтт.

— Не обращайте внимания, — отмахнулся он, растянув губы в издевательской улыбке. — У нас возникли разногласия по поводу того, что нужно для «Секса на пляже».

Джек вопросительно поднял бровь.

— Типа коктейль, — поспешила я вернуть их мысли в правильное русло.

— Тогда я бы на твоем месте с Харпер не спорил, — посоветовал Джек Мэтту, с гордостью кивнув в мою сторону. — Она у нас бармен месяца! Ей лучше знать.

— Надо же, Харпер, а мне ни слова, — притворно изумился Мэтт. — Прими поздравления. Давайте отметим это радостное событие, я угощаю.

Мэтт заказал нам по коктейлю, а я, бурля от негодования, глядела то на него, то на Лизу. Но девушка ничего не замечала, а Мэтт не обращал внимания намеренно.

Из дальнейшей беседы выяснилось, что Лиза работает биржевым брокером; Мэтт с Джеком тоже коротко обменялись рассказами о своих профессиях. Выяснилось, что мы с Мэттом, по его словам, познакомились в моем баре, куда он с приятелями часто наведывался.

Когда я уже начала раздумывать, не попросить ли на кухне мышьяка, чтобы подсыпать ему в бокал, у меня загудел сотовый, давая знать, что пришло сообщение.

— Извините, — прощебетала я, щелкнув крышкой телефона.

Совсем забыла, что нам предстоит слежка за Алеком. Побледнев, я прочитала сообщение Эмми.

«АЛЕК ТЛЬК ЧТО ВЫШЕЛ. Я ЗА НИМ НА ТАКСИ. ПЗВНИ КАК СМОЖЕШЬ. СКАЖУ ГДЕ ВСТР-СЯ».

— Э-э, извините. — Я торопливо выскользнула из-за стола, смахнув с колен салфетку. — Мне срочно нужно позвонить.

Джек, кажется, был слегка недоволен, а Мэтт как-то слишком уж нагло пялился на мою обтянутую платьем грудь, но мне сейчас было не до них. С колотящимся сердцем я пролетела через зал, простучала каблуками по лестнице в дамскую комнату и, едва закрыв за собой дверь, набрала номер Эмми.

— Я еду за ним на такси, — с жаром проговорила она, откликнувшись после первого гудка. — Он вышел из дома, и я сразу же позвонила Джил, вроде просто так, поболтать. Ей он сказал, что едет в больницу. Однако больницу мы пять минут как проехали. Нет, он точно к этой рыжей. Попался, голубь.

— Уже еду, — откликнулась я. — Возьму такси и двинусь к тебе. Как только остановитесь, позвони, и я скажу таксисту, куда конкретно.

На том и порешили. Выскочив обратно в коридор, я, к своему изумлению, обнаружила за дверью Мэтта, который стоял, прислонившись к стене рядом с телефоном.

— Уходишь, Харпер? — непринужденно улыбаясь, протянул он.

— Брось ерунду молоть, Мэтт, — рявкнула я. — Мне не до шуток.

Мне и правда было не до шуток. Главное сейчас — не бросать Джил.

— Знаешь, Харпер, мне тоже не до шуток, — неожиданно севшим голосом сказал Мэтт, сделав шаг навстречу.

И вдруг он поцеловал меня. Его чувственные, неожиданно мягкие губы прижались к моим. Время замерло. Он застал меня врасплох. Я не ожидала. Какой же… кайф.

Чтоб ему!

Он страстно целовал меня, осторожно пытаясь приоткрыть мои губы языком. Я не успела подумать ни о том, как я его ненавижу, ни о том, в каком унизительном положении я перед ним оказалась, ни о том, что, в конце концов, мы оба здесь на свидании с другими. И все потому, что на целую вечность, пока наши губы соприкасались, время остановило свой бег.

Разве могла я не ответить на поцелуй?

Наконец он отстранился, с нежностью заглядывая мне в глаза из-под полуопущенных длинных ресниц и лаская большим пальцем подбородок. В полной прострации я даже не нашла, что бы такого сказать пообиднее. Никогда со мной такого не случалось. Я открыла рот, но не издала ни звука.

— Мне понравилось, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза.

— Да, — слабым голосом произнесла я. И тут наконец опомнилась, здравый смысл вернулся. Поперхнувшись, я отпрянула и гневно выпрямилась. — То есть нет, конечно! Ты соображаешь, что делаешь?

— Целуюсь, — обыденным тоном ответил Мэтт.

В общем, конечно, что же еще?

— С какой стати? — сердитым тоном спросила я.

Жаль, рассердиться по-настоящему не получилось. Когда злишься, легче забыть о том, как тебе было приятно. И почему он так замечательно целуется? Чтоб ему!

Мэтт озадаченно смотрел на меня.

— Потому что… потому что мне захотелось.

— Да что ты? — съехидничала я. — А ничего, что тебя там девушка ждет?

— Лиза? — удивился он, а потом засмеялся. — Мы с ней просто друзья, Харпер.

У меня отлегло от сердца, и за это я разозлилась на себя еще больше.

— Мне все равно, — отрезала я. — Счастливо вам с Лизой оставаться.

Мэтт выглядел совершенно озадаченным. Бросив на него напоследок сердитый взгляд, я взлетела наверх по ступенькам, неуклюже извинилась перед удивленными Джеком и Лизой, пробормотав какую-то чушь про срочный вызов в бар, и, выскочив на улицу, поймала такси.

И только откинувшись на кожаном сиденье автомобиля, пытаясь унять лихорадочно бьющееся сердце, я поняла, как у меня горят губы. И что все мысли из головы вытеснила одна-единственная: хочу, чтобы Мэтт поцеловал меня еще раз.

Чтоб ему!

Глава 15

Телефон зазвонил где-то минут через пять после того, как я села в такси, — Эмми сообщила, что находится на углу Второй и Четвертой, в Ист-Виллидж. Алек зашел в жилой дом несколькими минутами ранее, а Эмми заняла наблюдательный пост в забегаловке под названием «Седьмое небо» в противоположном конце квартала.

— Слава богу, успела, — воскликнула подруга, когда через десять минут я влетела в «Седьмое небо».

Знала бы она, чего мне стоило уговорить таксиста поторопиться! Эмми радостно заключила меня в объятия, и мы уселись за столик.

— Вот, надень.

Она протянула мне огромную болотного цвета шляпу с вуалью, напоминающую защитный колпак пасечника.

— Эмми, что это? — подозрительно осматривая головной убор, спросила я.

Она с извиняющимся видом пожала плечами.

— Ничего другого в костюмерной найти не удалось, я очень торопилась. Тебе же надо прикрыть лицо, вдруг Алек узнает.

Я прищурилась. А где же в таком случае второй колпак пасечника, для нее?

— Сама-то что наденешь? — поинтересовалась я.

Эмми в ответ смущенно продемонстрировала парик из густых, длинных черных волос.

— Это из той серии, где моей героине снится, что она Шер.

Так я и знала: подругу нарядим уродским пасечником, а себе прибережем роскошную шевелюру!.. Ладно, потом с ней разберусь.

Эмми быстро отчиталась о своих приключениях. Несколько часов она просидела в кофейне, наблюдая за дверью дома, где жили Алек и Джил. Как только появился Алек, она поймала такси и отправилась за ним. Позвонила Джил по сотовому и невзначай поинтересовалась, дома ли ее муж. Джил сказала, что его вызвали в больницу на срочную операцию. Аккурат в этот момент Алек с Эмми на хвосте проехал мимо больничного подъезда.

Мне тут же стало стыдно, что Эмми пришлось в одиночку следить за Алеком, пока я развлекалась на свидании. Я начала было извиняться, но она отмахнулась.

— Знаешь, если не принимать во внимание, что у меня сердце болит за Джил, это все похоже на игру. А вдруг мне когда-нибудь дадут роль сыщика? Мой агент говорит, скоро будет кастинг на детектив с Бредом Питом и Коулом Брэнноном. Могу попробоваться.

Средних лет официантка по имени Мардж принесла нам по чашке кофе, и больше мы ее не беспокоили — сидели молча, рассеянно поглядывая на улицу. Со стороны, наверное, казалось, что у нас не все дома.

Я пыталась не думать о том, как меньше часа назад Мэтт Джеймс нежно целовал меня в «Сорок девять», однако с каждой минутой воспоминание становилось все ярче. В конце концов я не выдержала и решила поделиться с Эмми — все равно мы бездумно пялимся в окно.

— Ко мне сегодня Мэтт заходил.

Эмми кивнула.

— Знаю, он мне говорил, что хочет расспросить тебя про специфику работы.

— Он знает про операцию «Блондинка». И нашел мою анкету на сайте знакомств.

Эмми резко обернулась и в панике посмотрела на меня.

— Харп, клянусь, я ему ни слова не сказала, — проговорила она встревоженно. — Я бы ни за что на свете не проболталась. Откуда он узнал?

— Да знаю, знаю, что не ты, — успокоила я подругу. — Наверное, сам такой умный. Но он… он пригласил меня на свидание.

У Эмми глаза на лоб полезли.

— Что он сделал?

Я передала ей наш разговор, а потом рассказала, как Мэтт заявился в «Сорок девять». Эмми все это время смотрела на меня широко открытыми глазами, но мы не забывали поглядывать на улицу.

— А потом, как раз когда мы с тобой поговорили и я уже собиралась пойти наверх извиниться перед своим спутником, — медленно закончила я, — Мэтт меня поцеловал. В коридоре. Рядом с дамской комнатой.

— Бог мой, — выдохнула Эмми, не сводя с меня изумленных глаз. — Бог ты мой.

— Вот так, — мрачно проговорила я. Глянула в окно, чтобы убедиться, что Алек не выходил. — Причем целуется он здорово. И что теперь делать? Он же мне никто. Это ты с ним снимаешься, в конце-то концов.

— На меня не обращай внимания, — отмахнулась Эмми. — У нас с ним ничего нет. Тебе он, по-моему, больше подходит. Только предупреждаю, говорят, он настоящий бабник.

— А-а, — протянула я, не совсем понимая, почему мне стало так тяжело на сердце.

Конечно, бабник, кто бы сомневался. Иначе как он мог пригласить меня на свидание, а потом заявиться с другой девушкой? Какая же я дура.

— С другой стороны, зачем верить слухам? — заметила Эмми, оглядываясь на окно. — Я, например, ни разу не замечала, чтобы он поступал с женщинами непорядочно. Я даже не вспомню, с кем из наших он встречался. На работе он в отличие от других актеров точно романы не крутит.

Да, есть над чем подумать. Я уже хотела убедить Эмми, что это все ерунда, поскольку Мэтт мне даром не нужен, как в здании напротив открылась дверь.

— Алек! — приглушенным голосом воскликнула Эмми.

— И та девица, которая была с ним вчера.

Он действительно обнимал за плечи рыжую, одежда которой оставляла мало простора для воображения.

Мы с Эмми шлепнули на стол по пятидолларовой банкноте — за выпитый кофе плюс солидные чаевые для официантки — и облачились в маскировку: я — в жуткий колпак пасечника, а Эмми — в роскошный парик. Официантка ошарашенно смотрела нам вслед.

Алек с девицей, которую он по-прежнему обнимал за плечи, шли по Второй авеню, а мы, держась на почтительном расстоянии, следовали за ними по другой стороне улицы. Я не могла отделаться от ощущения, что выглядит Алек в обществе рыжей нелепо (хотя, конечно, не мне с моим головным убором судить). На четырехдюймовых шпильках девица возвышалась над ним на целую голову. Черная мини-юбка почти ничего не прикрывала, и загорелые длинные ноги, втиснутые в дорогущие серебристые «Джимми Чу», были видны во всей красе. Я почувствовала легкий укол зависти — туфли моя слабость. Или сейчас не время?

Они повернули на Третью, мы за ними. Похоже, хвоста они не заметили. Наконец парочка зашла в итальянский ресторан «Белла Тоскана», зажатый между книжным и магазином винтажной одежды. Мы с Эмми подождали, пока они скроются за дверью, и, стоя у витрины, стали решать, что делать дальше.

— Внутрь нельзя, — сказала я, хотя это и так было понятно. — Заметят.

— А отсюда мы их не сфотографируем, — возразила Эмми. — Света мало. Без доказательств Джил нам ни за что не поверит, ведь Алек наверняка будет отпираться.

Да, через темную витрину сложно было разглядеть, что творится в приглушенном свете ресторанного зальчика. К тому же Алек с девицей расположились где-то в самом дальнем конце и их не было видно вообще. Наконец после долгих споров мы решили, что Эмми отправится внутрь с фотоаппаратом и, делая вид, что ищет туалет, быстренько щелкнет несколько кадров, подобравшись как можно ближе к столику. Фотик мы спрячем в сумочке, выставив наружу объектив, так что на нашу охоту никто не обратит внимания.

— Почему я, а не ты? — жалобно протянула Эмми.

Я улыбнулась.

— А потому, Шер, что ты собственными руками напялила на меня этот уродский колпак и фломастерно-розовое платье. Как ты думаешь, кого скорее заметят — меня в этом прикиде или тебя в футболке с джинсами и черном парике? И потом, кто хотел поиграть в сыщиков?

Эмми со вздохом кивнула. Пожелав ей удачи и скрестив пальцы, я смотрела, как она открывает входную дверь «Беллы Тосканы» и длинные черные волосы полощутся за ее спиной.

Секунды сливались в вечность, я, с бешено бьющимся сердцем, не разжимая скрещенных пальцев, стояла у двери, притопывая от нетерпения ногой и поминутно заглядывая внутрь, надеясь разглядеть Эмми. И тут вдруг сработала вспышка, и раздался возмущенный мужской голос. В следующую секунду из ресторанчика в сбившемся набекрень парике выскочила Эмми с перекошенным от волнения лицом.

— Бежим!

Она схватила меня за руку и поволокла за собой в направлении Второй авеню.

— Что такое? Что случилось? — спросила я на бегу — оказывается, даже на шпильках можно развить неплохую скорость.

— Алек меня заметил, — крикнула Эмми через плечо.

Наконец, пробежав два квартала и убедившись, что никто за нами не гонится, мы замедлили темп и, свернув на Пятую улицу, привалились к стене отдышаться.

— Он тебя видел? — переспросила я, отдуваясь.

Эмми кивнула.

— Не вышло из меня сыщика, — угрюмо выдохнула она. — Щелкнула четыре кадра. А потом хотела приблизить, чтобы сделать пятый, и, наверное, случайно включила вспышку. Щелкнула, она и сработала. Алек обернулся, а я стою прямо перед ним. Он меня точно узнал.

— Ох, черт. — Я внутренне содрогнулась.

Алек не дурак, небось уже состряпал невинное объяснение для Джил и успеет обработать жену раньше, чем с ней поговорим мы. Значит, надо действовать. Опередить его.

— Фотки хоть получились? — спохватилась я, изо всех сил надеясь, что здесь нам повезло.

— Сейчас узнаем, — взволнованно ответила Эмми.

Она включила фотоаппарат, а я снова скрестила пальцы. Без фотографий у нас останутся одни голословные обвинения.

— Получились! — воскликнула Эмми, одновременно радуясь и печалясь.

Я заглянула через плечо на экран, и меня охватили те же смешанные чувства. На всех пяти кадрах отчетливо было видно Алека и рыжую. У них свидание, тут не поспоришь: в одном кадре держатся за руки, в другом она гладит его по щеке, а на самом последнем, снятом со вспышкой, они слились в страстном поцелуе. Алек пойман с поличным.

Однако нам было не до радости, ведь эти кадры — нож в спину ничего не подозревающей Джил.

* * *

Мы с Эмми отправились на такси к Джил, позвонив по дороге Мег, которая засиделась в офисе с какой-то не вовремя сданной статьей. Выслушав наш отчет, Мег, сразу погрустнев, согласилась приехать в кофейню, где Эмми караулила Алека. И тогда мы позвонили Джил.

— Ой, Харпер, привет! — раздался в трубке ее радостный голос. — Как твое свидание?

— Нормально, — подумав, ответила я. — Слушай, мне нужно с тобой поговорить. Можешь минут через двадцать прийти в ту кофейню через дорогу?

Мы с девочками решили по телефону ничего Джил не рассказывать, иначе она успеет до нашего приезда придумать какое-нибудь оправдание для Алека. Нет, надо с самого начала пустить в ход тяжелую артиллерию — снимки.

— Харпер, у тебя точно все нормально? — встревожилась Джил. — Может, позвонить Мег с Эмми?

— Нет, все хорошо. Просто нам надо поговорить, и как можно скорее.

— Если все так срочно, я, конечно, приду, — задумчиво произнесла она, — только вот Алек буквально минуту назад звонил, сказал, что едет домой. У него тоже ко мне какое-то важное дело. Хорошо бы он объявил, что мы наконец едем в Европу! Умираю как хочу во Францию, а ему все некогда. Но сегодня, чует мое сердце, он привезет билеты.

Джил радовалась, а у меня сердце кровью обливалось. Алека я с каждым ее словом ненавидела все сильнее.

— Да мы ненадолго, — пообещала я. — Выходи прямо сейчас, я почти на месте. А то вдруг Алек прибудет раньше и ты уже не выберешься?