– На связке домашних ключей горничной наверняка была прицеплена электронная карточка сотрудника отеля. Ему может пригодиться.
Игнатьев не ответил. Нажав контакт, продиктовал предполагаемое имя жертвы. И уточнил у Варвары номер Крайковой.
– Для чего вам все это? – спросил он, пряча смартфон.
К этому вопросу Варвара была готова.
– Я не хочу, чтобы Добронина погибла. Она очень хорошая актриса. Даже если послала на смерть подругу.
– С кем у Крайковой было свидание?
Варвара пожала плечами.
– Мужчина ее возраста.
– Почему так решили?
– Она взяла с собой альбом студенческих фотографий. Из которого вырвала свой портрет. Альбом в номере был?
Он отрицательно мотнул головой.
– Значит, убийца и его подчистил, – сказала Варвара. – Сможете увидеть гостя Крайковой, если посмотрите запись примерно в одиннадцать вечера. Когда в номер был заказан ужин. Крайкова как раз должна была выйти из ванны молодой и красивой, неотразимой в платье черно-красных цветов.
Смартфон подал сигнал. Игнатьев ответил, что будет через минуту.
– Должен выразить вам благодарность, – сказал он, глядя на мальчишек, гоняющих мяч. – Вы оказали неоценимую помощь.
От этих слов она чуть не лопнула. Конечно, Варвара предпочла бы, чтобы лейтенант встал на колени, прося прощения и все такое. Ну или изящно, в старой манере, поцеловал ей руку. Но и это оказалось так хорошо, что она была счастлива. Просто счастлива. Подумаешь, выиграла этот матч с разгромным счетом.
– Наш договор в силе? – спросила она.
– Подумаю над этим. Если найдете убийцу, звоните, – бросил Игнатьев и пошел к своим. Даже не простившись.
Варвара чуть не швырнула ему в спину балетку. Лень было снимать. Победа и счастье лопнули мыльным пузырем. Нет, ну каков… А?
Нет, мистеру Дарси до лейтенанта далеко. В гордости и самомнении. Этот даст сто очков вперед, такой неблагодарный. Раздумывая о том, как жизнь далека от литературных персонажей, Варвара невольно вспомнила: «Если женщина скрывает увлечение от своего избранника, она рискует не сохранить его за собой».
Нет, ерунда, все эти условности остались в XIX веке. Тем более так говорила Шарлотта. И чем она кончила? Выскочила замуж за напыщенного мистера Коллинза. Вот именно.
Очень вовремя позвонила Марта. Всего-то пятый раз. Она обижалась и требовала подругу немедленно.
26
Под вечер жара стояла туманом. Секретная встреча поклонниц красоты была устроена в самом подходящем месте: в банном комплексе. Как раз по погоде. Баня была исторической, располагалась в старом районе, называемом Коломна, и была перестроена изнутри полностью. Остались только стены красного кирпича. Варвара баню знала, но никогда там не парилась. Парилась она по другим поводам.
В дверях ждала Марта. Подруга была в теплом махровом халате. И походила на белое облачко. Судя по бордовому лицу, она выкатилась из парилки.
– Замерзла, бедняжка? – ласково спросила Варвара, глядя на капельки пота.
– Ты опоздала, – сказала Марта, утираясь ладошкой, как котенок. – Ты же обещала. До тебя не дозвониться. Ты где была?
– Труп нашла.
– Варя, что за шутки!
Варвара давно заметила: люди не верят, когда им говорят правду. Потому что сказано: человек есть ложь. А плюс на минус дает минус. В общем, врать легко: надо говорить правду, которая кажется ложью.
Между тем Марта оценила деловой костюм, который честно служил Варваре большую часть дня.
– Ты почему так вырядилась?
– Подбирала подходящее для бани, – ответила Варвара.
– Очень глупо.
– На секретную сходку тайного общества принято надевать парадную форму. Я читала про масонов.
Марта надула распаренные щечки.
– Должна тебя предупредить, Варя, – строго сказала она. После парилки в белом халате она выглядела так трогательно, что Варвара еле сдержала улыбку.
– Нас будут бить вениками?
– Будь серьезной, – потребовала подруга. – Ты должна знать, куда попала. Я не все тебе рассказала: это не просто собрание, это встреча закрытого «Клуба Венеры».
– А сама Венера уже в парилке? – спросила Варвара и получила шлепок.
– Ты, как новенькая, должна вести себя тихо, просто сидишь и слушаешь. Не умничаешь, не задаешь дурацких вопросов! – голос Марты обрел строгость дубового веника. – Мы договорились?
– Обещаю набрать в рот воды. Тащи шайку.
Марта вздохнула и направилась в глубины бани.
В раздевалке на четверых, больше похожей на женскую примерочную в бутике, Варвара облачилась в белый халат. Марта взяла ее за руку, чтобы подруга не сбежала, и повела в логово красоты. Тайное место встречи оказалось мыльней, в которой в три ряда были расставлены пластиковые кресла. Как в уличном кафе. Большинство было занято дамами в белых халатах с раскрасневшимися лицами. Было так душно, что Варвара готова была скинуть халат. Как видно, правила клуба не разрешали ходить в женской бане в костюме Евы.
Марта выбрала кресла в последнем ряду. Варвара села на скользкую поверхность. Перед ней торчали белые тюрбаны. Женщинам мало было халатов. Нужно накрутить на голову полотенца. Среди белого и махрового Варвара кое-что заметила: в первом ряду сидела Утка-Губастик. Чуть позади ее, кто бы мог подумать, звезда дневного эфира Ника Терентьева. Ведущая старалась, чтобы ее не узнали. Прикрывала лицо отворотом халата. Или это скромность прорезалась. Парилка смыла звездный гонор.
Никто не разговаривал, журчала вода. Чего-то ждали. Варвара подумала, что долго пытку не вытерпит, даже ради подруги. Пора бы появиться Венере. Пусть не из морских волн, так хоть из банного тазика.
Желание исполнилось. В мыльню вошла девушка в белом халате. Бледные щеки, макияж, волосы аккуратно уложены. Без делового костюма представитель косметической компании Светлана Микова выглядела не так официально. Скорее растерянно. Варвара невольно подумала: команда прямого эфира в полном сборе. Не хватает сущих пустяков: камер и съемочной группы.
– Дорогие подруги, рада всех видеть, – сказала она рекламно доброжелательно. – Как вы знаете, сегодня мы ждали нашу дорогую гостью, Таисию Федоровну Добронину, но, к сожалению, она не сможет быть. Зато обещает очень скоро, буквально на днях, показать нам результат своего преображения.
По мыльной прокатился гул недовольства. В самом деле: так мучиться и не увидеть, как актриса помолодела лет на десять.
– А где другие дамы? – спросил кто-то из первых рядов.
– Да, где результаты у тех двух актрис? – поддержал недовольный голос.
Микова плакатно улыбнулась.
– К сожалению, Искра Семеновна Крайкова не отвечает на звонки… Видимо, занята на съемках. Но обещаю, что на следующей встрече вы увидите ее и не узнаете.
В этом представитель фирмы была права. Узнать Крайкову будет трудно. Варвара ничего не сказала. Она глянула на Марту. Подруга ерзала в кресле, держа равновесие. И старательно смотрела перед собой.
– Облом в правилах клуба? – тихо спросила Варвара.
Марта поджала губы.
– Я здесь первый раз, – выдавила она.
Шутить над гуру тонких материй Варвара не стала. Баня не место для шуток. Она не сомневалась: Марта опять вляпалась в аферу. Это с ней происходило регулярно. Богатый жизненный опыт расставания с мужчинами ее мечты не научил, что верить в чудеса нельзя. Хочешь чудо – сделай сама. Видно, поэтому, перепробовав многое, Марта остановилась на тонких материях. И преуспела среди поклонниц. Она умница, уже поняла, что в клубе творится неладное. Только признаться не могла.
Микова помахала руками, успокаивая бурю.
– Дорогие подруги! У меня чудесная новость, – тут она вынула из кармана халата баночку нежно-розового цвета. – Хочу представить вам удивительное средство красоты. Оно создано по секретному рецепту, который несколько веков хранился в старинной петербургской семье Ванзаровых, вы, наверное, о них слышали…
Варвара забыла о жаре. О том, что скользит на мокром кресле. О Марте, которая уставилась на нее с немым вопросом. Забыла о Крайковой. И даже об Игнатьеве. Сталкиваясь с наглостью, откровенной и циничной, Варвара терялась. Только на несколько секунд. Которые наглецу следовало использовать, чтобы спастись бегством. Микова этого не знала.
– Фамильный рецепт Ванзаровых проверен многими поколениями. Используя его, вы будете выглядеть молодой и прекрасной. В этом вы можете убедиться, если посмотрите вчерашнюю передачу нашей любимой Ники Терентьевой. Она пригласила в студию пожилую женщину восьмидесяти пяти лет, Варвару Георгиевну Ванзарову. Посмотрите эту передачу, рекомендую, она уже выложена в интернете. Посмотрите – и вы увидите молодую и прекрасную девушку. Почему мы это знаем? Варвара Ванзарова предоставила нам фамильный секрет. Он так и называется: «Крем вечной молодости Ванзаровых»…
Варвара оглянулась, чтобы найти что-то не слишком тяжелое. И нашла. На кран, торчащий из кафельной стены, был накручен черный шланг, которым мыли пол в мыльне. Шланг лежал змеиными кольцами. Смирно спал. Пришло время проснуться.
Оторвав руку Марты, которая вцепилась в подол ее халата, Варвара пробралась к крану и открыла вентиль до упора. Кольца ожили, шланг стал упругим, вода рвалась наружу. Пока Микова продолжала петь о чудесах ванзаровского крема, Варвара подошла насколько хватило шланга.
И тут Микова ее заметила. Слова застряли на губах.
– В-вы… Вы… что тут, – успела пробормотать она.
– Смываем ложь, – сказала Варвара и повернула рычажок сопла на шланге.
Струя ударила чуть ниже подбородка. Микова охнула и отшатнулась. Варвара подправила прицел. Вода обрушилась на лицо. Микова выронила баночку, выставила руки и завизжала. Шланг был сильнее. Микова попятилась, поскользнулась и шлепнулась в лужу, барахтаясь и скользя пятками. Варвара окатила поверженного врага напоследок с ног до головы.
– Врать не надо, – сказала она визжащей особе и бросила шланг.
Марта догнала ее в коридоре бани, у выхода.
– Оставлю в стороне моральную сторону твоего поступка, – начала она, старательно глядя в сторону.
– Вот и оставь, – ответила Варвара. Морали ее будет учить та, кто вчера болела за соперников, то есть за финнов. Предала нашу сборную ради какого-то пузатого лесоруба с пивным животом.
– Но я понимаю, что ты имела право рассердиться.
– Неужели? А ты понимаешь, что этот клуб – сплошной обман?
Марта поникла. Совсем и окончательно. Мучить подругу Варвара не могла. Обняла за махровое плечо.
– Признавайся, какой вступительный взнос в члены секретного клуба красоты: пятьдесят тысяч?
– Сто, – тяжко выдохнула Марта.
Чего и следовало ожидать.
– Меня притащила потому, что за каждого нового члена полагается скидка?
Последовал пушистый вздох.
– Прости, Варя, я же думала… Так надеялась, что это, в самом деле… А они… А она… – Марта всхлипнула. – Как не стыдно обманывать…
– Косметический бизнес, ничего личного, – сказала Варвара. – Не верь красоте, не верь зеркалам, верь в себя. Ты самая красивая, подруга. Такая, какая есть.
В глазах Марты за слезами мелькнула искра надежды.
– Ты правда так думаешь?
– Правда. Так и передай твоему финну.
– Спасибо… Только ей ничего не говори. Хорошо?
Варвара обещала: Ингрид ничего не узнает. А слово она держать умеет.
27
Тайное логово «Клуба Венеры» находилось недалеко от канала Грибоедова. Варвара сочла, что прогуляться жарким, но светлым вечерком будет лучшим из возможного. Закончить суматошный день неторопливой прогулкой. А если по дороге съесть мороженое – счастье будет полным.
Она вдруг подумала, что стала совсем взрослой: может хоть объесться мороженым на жаре. И дед ничего не скажет. Он, конечно, напомнил бы, что «с твоим горлом ангина обеспечена». Но сколько можно слушать деда! Он обязан когда-нибудь ошибиться.
Варвара свернула в круглосуточный супермаркет и выбрала самый большой рожок. Размером в две порции. Пломбир морозил зубы и на вкус был как детство. Варвара шла по улице в бликах белой ночи, кусала мороженое и вдыхала волшебный воздух Петербурга, в котором смешались времена, гранит, судьбы, слезы, великие беды и странные радости. Воздух, пропитанный белыми ночами, «Алыми парусами», пылью мостовых и вонью каналов. Воздух как наркотик, хлебнув который уже нельзя без него жить. Или надо возненавидеть его навсегда и больше не возвращаться.
Она не дошла до перекрестка с Садовой улицей, как впереди мигнули большие фары, и клаксон призвал обратить на него внимание. Варвара не слишком разбиралась в машинах, кажется, это новенький «мерс». В салоне было темно, она разглядела белый водопад волос водителя. «Мерс» позвал звуком и светом еще раз. Без колебаний Варвара подошла к машине, блестящей, как конфета. Перед ней распахнулась единственная дверца. Она нагнулась и села рядом с водителем.
– У меня мороженое, – вежливо предупредила она, как в фильмах говорят: «У меня револьвер, и он заряжен!»
– Ничего, у меня можно, – ответила хозяйка игрушечной машинки по цене однушки в дальней новостройке.
В салоне царил дух вольности. То есть редкий беспорядок. Если бы не марка машины, то его можно было бы назвать просто помойкой. На торпеде, на коврике и заднем сиденье были свалены обертки, помады, журналы, кофточки, сигаретные пачки, флакончики, бусы, пакеты, сумочки, мягкие игрушки и упаковки чулок. Кажется, хозяйка машины не знала, что ненужные вещи можно выбрасывать. Или не могла решить: какие именно ненужные. Вдруг пригодятся.
Варвару беспокоило другое: мороженое стремительно таяло. Она не успевала слизывать. Первые капли упали на ладошку.
– Вы что-то хотели спросить? – сказала она, не назвав Утку-Губастика по имени.
Из банного комплекса королева бриллиантов вышла без секрета красоты и украшений. Десяток колец на пальцах – не в счет. Остальное, наверное, в бардачке. Самый надежный сейф – это женский беспорядок. Попробуй-ка найди. Вор, который одолеет сигнализацию и влезет в этот салон, с горя оставит записку: «Приберись!»
– К вам можно обращаться просто «Варвара»? – с подчеркнутым уважением спросила Катя Бобчик.
Слизнув с рожка поток пломбира, Варвара не успела удивиться: с чего вдруг такие церемонии.
– Просто Варвара, – ответила она, работая над мороженым.
Катя почтительно покивала.
– Мне не совсем удобно… Все-таки вы мне в бабушки годитесь… Но раз так, то ладно… Мне очень приятно… Какая вы современная женщина, Варвара… Это замечательно. Даже не скажешь, что вы родились в сороковых годах прошлого века. Выглядите чудесно, такая бодрая…
Варвара едва не подавилась мороженым. Катя искренно поверила, что ей восемьдесят пять. Как женщина ее возраста, немного за тридцать, смогла сохранить такую наивность? Сказок в детстве перечитала? Или соцсети мозги выели?
– Я вас вчера и сегодня так искала, так искала, а найти не смогла, – продолжила Катя. Губки ее издавали чуть заметный хлопок. На каждом слове. Но она не замечала. – Какое чудо, что мы вот так случайно встретились!
Кто виноват в этом чуде, объяснять не стоило. Марта и так потеряла сто тысяч. Варвара еле успевала за пломбиром. Вел он себя откровенно мерзко: таял, как барышня при виде принца на белом коне.
– Повезло, – только и сказала она.
Что последует дальше, Варвара знала. Закончить эту комедию она не могла: вылезать из низкой машины с тающим мороженым неудобно. Жалко запачкать единственный приличный костюм.
– Можно я буду с вами откровенна, как с подругой? Несмотря на разницу в возрасте? – Катя была так искренна, что ее стало жалко.
– Я часто даю советы молодому поколению, – ответила Варвара, проглотив такой шмат мороженого, что горло занемело. Как бы дед опять не оказался прав.
– Ой, спасибо! – Катя приободрилась и откинула волосы. – Вы такая красивая… Для своих лет.
– Да, моя красота увядает. Вот внук сделал мне предложение руки и сердца.
– Да вы что! – изумилась Катя. – Расскажите!
Случай из бурной жизни Нинон де Ланкло произвел на Утку-Губастика глубокое впечатление. И это она еще не знает, что вытворяла Марион Делорм, знаменитая парижская красотка и куртизанка, соперница Нинон.
– В другой раз, – ответила Варвара. – Так о чем ваша откровенность?
– Ах да… – опомнилась Катя. – Буду с вами откровенна: я хочу получить одного человека… Мужчину… Он изумительный и чудесный. Невероятный… Да, он был два раза женат, но что такого? Я хочу его… И я должна получить его. Это мой последний шанс…
Желание выйти за богатого, даже женатого – удел девушек, которым родители не обеспечили ничего, кроме образования. Отчего Кате страдать? У нее багажник забит бриллиантами. Любого может заполучить. Хотя Крякину своих хватает. Наверное, в кладовке хранит мешок с картошкой, мешок с луком и мешок с бриллиантами.
– В чем проблема? – Варвара начала опережать пломбир, подбираясь к концу.
– Проблема ужасная, – ответила Катя в печали. – Меня не волнует, что он бывший бизнесмен, что знаменит и недавно занял должность директора театра…
Кусок вафельного рожка застрял во рту. Варвара хрустнула, как дракон костями рыцаря.
– Кем он работает? – спросила она равнодушно.
– Директором театра, – Катя понизила голос. – Вы долго живете, много повидали за свою жизнь, но, простите, имя его не назову. Скажу лишь, что он директор театра Художественной драмы.
Вафля сдалась вместе с остатками пломбира и кусочком шоколада в самом кончике рожка. Как и страшная тайна Утки-Губастика.
– Дмитрий Крякин? – на всякий случай спросила Варвара, дожевывая крошки и не чувствуя горла.
Катя охнула и схватилась ладонями за щеки, которые поддерживали золотые нити. Будто ей показали алмаз величиной с яйцо страуса.
– Вы его знаете? – изумилась она так, словно Варвара могла отнять бесподобного Митю Крякина.
– Я немного знаю мир театра.
– Тогда вы понимаете: мой Митя попал под чары ужасной женщины!
Варвара прокашлялась, чтоб согреть горло. И выиграть несколько секунд. Даже для Ингрид такая скорость романа слишком высока. Или она поставили рекорд?
– Кто эта женщина? – хрипло спросила она.
– Вы наверняка ее знаете! – Катя смотрела с печальной надеждой.
Редкий случай, когда Варвара не знала, что сказать. Мучают старушку Ванзарову загадками.
– Нет, я не знаю.
– Она известная актриса, Таисия Добронина! Околдовала моего Митю! Он только о ней и говорит! Как будто стал ее рабом! Это так ужасно.
– У них что, роман? – спросила Варвара, стараясь понять, что это меняет. А менять могло многое.
– А что же еще! – воскликнула Катя, шлепнув губами. – Только представьте: позавчера сидим в классном ресторане, ужинаем, половина двенадцатого. Я надеюсь, что вот-вот услышу те слова, которых ждет каждая девушка. И что же? Звонит эта кикимора, Митя срывается и бросает меня!
– Просто ужас, – согласилась Варвара.
– Но это еще не все! Эта гадина, мерзкая старуха, захотела снова помолодеть! Якобы у нее есть какой-то рецепт, который позволяет вернуть красоту! Вы можете себе представить? Если это случится, Митя для меня будет потерян! Я в этот клуб пошла, чтобы следить за ней!
– Добронина была в клубе?
– Ну конечно! – глазки Кати, расширенные хирургом, блестели гневом. – И не одна, а с подругами-актрисами. Две старухи, смотрят ей в рот. Они согласились испытать особый крем, который рекламировала эта Микова… Я с ужасом жду результат! Что будет, если крем подействует на ее подруг, Добронина тоже его применит и появится помолодевшей лет на двадцать…
«Насчет крема можно не волноваться», – подумала Варвара.
– Так чем я могу помочь? – спросила она.
Катя молитвенно сложила ладошки.
– Варвара, умоляю: дайте мне рецепт вашего средства… Я стану молодой и неотразимой. Он будет сражен мой красотой! Я понимаю, что эта дура Микова врала нам… Заплачу вам любые деньги! Сколько хотите!
Что было делать? Шутка зашла слишком далеко. Сказать, что нет никакого фамильного рецепта, Варваре не восемьдесят пять, а двадцать два – это как забрать у ребенка шоколадку. Отнять мечту – самое жестокое наказание.
– Екатерина, – начала Варвара, как почтенная дама в летах. – Дело в том, что рецепт этот действует только на членов нашей семьи. Если даже я скажу состав, он вам не поможет.
В глазах Кати блеснули слезки-брильянтики.
– Но почему?
– Магия, – ответила Варвара. Чтобы снять все возражения. – Я много раз проверяла. Не работает.
Катя опустила голову.
– Тогда я убью ее, – тихо проговорила она. – И будь что будет.
– Крякин для вас будет потерян навсегда, – строго сказала Варвара.
– Ну и пусть… А ей он не достанется…
Так бывает, что гора брильянтов и пачки денег не могут заставить полюбить. Ничто не стоит так дешево и не ценится так дорого, как настоящее чувство. Которое дает только сердце. Так говорят поэты, но с этим не согласны медики. Ведь сердце – всего лишь мышца, которая гонит кровь. И останавливается внезапно. Варвара подумала, что королева брильянтов несчастна как обычная женщина. Ей надо помочь. Как минимум – у нее в запасе имеется гуру тонких материй, мощный экстрасенс.
Варвара взяла и пожала Катину руку. Так, что звякнули кольца.
– Екатерина, выкиньте дурные мысли из головы… Говорю вам как… как человек много старше вас…
Катя шмыгнула, очень по-девчачьи.
– Что же мне делать?
– Что-нибудь придумаю… Только не убивайте Добронину. Договорились?
– Спасибо вам, Варвара, – Катя порывисто обняла ее. Так, что у Варвары хрустнула шея. – Куда вас подвезти?
От услуги Варвара отказалась. Пожилая дама хотела прогуляться белой ночью.
Она вылезла из салона и помахала мигнувшим огонькам отъезжавшей машины. Улица опустела и затихла, погрузившись в дремоту под неясный бубнеж телевизоров в открытых окнах. Варвара подумала: а не слишком ли поторопилась с выводами?
А если все не так? Как это объяснить Игнатьеву?
Вот ведь…
28
Распахнутое окно закрасила белая ночь. Небо светилось ускользающим петербургским светом. Ночь напролет до первой зари сидеть бы на подоконнике да смотреть в это небо, в котором таилось будущее. Жара задушила романтику. Варвара подошла к окну и ощутила, что ей зябко. Не хватало заработать простуду летом. Придется сидеть дома и нос не высовывать. Чего доброго, заставят тест сдавать.
Горло саднило и хрипело. Варвара спросила его: «Тебе не стыдно с одного мороженого так себя вести?» Горло ответило: «А нечего было деда не слушать». Варвара посчитала, что часть тела не будет ее воспитывать, вскипятила воду и залила горло раскаленным чаем. Горло обиженно закашлялось и разболелось сильнее. Придется глушить таблетками с ледяным вкусом мяты.
Против мяты Варвара ничего не имела, но от таблеток во рту оставался вкус металлической стружки. Зато горло затихало. Варвара открыла кухонный шкафчик, где хранилась упаковка пастилок. Но тут дверной звонок сообщил, что явился поздний гость. Это могла быть Ингрид, которая обычно прибегала, чтобы выплеснуть эмоции первого дня романа. Примерно через три или пять дней она являлась, чтобы излить слезы расставания. В случае с Крякиным Варвара сделала ставку на неделю. А то и две. Насколько хватит торговца овощами. Обычно Ингрид выжирала из мужчин все, что они могли ей дать. Причем не в деньгах. И выбрасывала шкурку. Наверное, позаимствовала опыт у самки богомола. Или у Нинон де Ланкло. Если, конечно, слышала о такой.
На всякий случай Варвара глянула в дверной глазок. Электричество белой ночью коммунальные службы экономили. На лестничной площадке царил полумрак. Варвара пригляделась и поняла: это не Ингрид. У ночной гостьи были длинные волосы. Как у Кати Бобчик. Показать испуг, спрашивать «кто там?», Варвара посчитала ниже своего достоинства. Она открыла дверь.
У порога стояла не Катя. Девица была в короткой блузке, сверкавшей золотой чешуей, и крохотной юбочке, надетой на радужные лосины. Она держалась за дверной косяк, шатаясь на прозрачных каблуках серебристых туфель. Каблуки были запредельной высоты. Половину лица закрывали солнечные очки с розовыми стеклами в форме сердечек, усыпанных стразами. Губы намазаны так жирно, что свисали с лица. На щеках даже в полутьме горели румяна. Девица мощно работала челюстями, терзая жвачку. Пахнуло волной дорогого парфюма и коньяка.
– Прывэт! – она помахала ручкой, на которой болталась стайка браслетов.
– Вам что тут нужно? – спросила Варвара сипло, как серый волк, к которому заглянули козлята. На козленка ночная гостья не тянула. На козла – вполне.
– Я могу войти? – жеманно спросила она.
И получила короткий, но исчерпывающий ответ.
Девица издала капризный возглас и подняла очки на лоб. Веки были обведены черно-зеленым с блестками. Наклеенные ресницы чуть не доставали до носа. Красота изумительной глупости. Как павлин, который разгромил магазин красок.
– Ну че ты… Ну ладно… Я же с миром… Мне поболтать с тобой надо, – сказало оно своим голосом. – Буду вести себя хорошо… Даю слово.
Варвара сомневалась, что слову фрика можно верить. Они же такие нервные, ранимые и капризные. Но отпускать то, что само приплыло в руки, не слишком разумно.
– Давайте завтра, – ответила она.
– Нет, сейчас, – упрямо потребовал павлин-гость.
Видели бы это чудо женщины, которые так обожают его песенки.
– Что за срочность? – Варвара заслоняла дверной проем.
– Настроение у меня хорошее… Видишь, – рука махнула от волос до юбки. – С праздника сбежал. В клубе гуляли, давно так не веселились… Все бросил – и к тебе… Надо кое-что сказать… Мчался изо всех сил…
– Мужики не приставали?
– Послал одному воздушный поцелуй, он чуть в светофор не въехал, – гостью сильно шатнуло. – Слушай, пусти уже, будь человеком… Я с этих ходуляк сейчас свалюсь… Как на них девки только ходят?
«Девушки могут все. Если захотят» – подумала Варвара. Но вслух спросила:
– Откуда узнали мой адрес?
Перемазанное лицо скривилось, как от зубной боли. Что, трудно ходить на каблуках? А девушки на них бегают…
– Крякин сказал… Пусти, сил больше нет…
Варвара проявила милосердие. Разукрашенное существо вынуло жвачку, налепило на звонок, вошло в прихожую и сделало два шага. Прозрачный каблук заскользил по паркету, девица замахала руками, ловя равновесие, и шлепнулась на юбочку, взмахнув волосами, как белыми крыльями. Звук удара вышел сочным. Как месть старого дома, охраняемого государством. Чтобы крашеные личности не оставляли жвачку на стенах.
– Ах, ты ж… Твою ж… – выругалась она и принялась сбивать пятками туфли, сорвала парик и швырнула очки. Стразы посыпались осколками.
Варвара сделал вид, что так обычно гости и ведут себя у нее в прихожей.
Кое-как Шляпич поднялся на босые ноги, поглаживая копчик. Размалеванное лицо кривилось страданием. Надо бы предложить ему умыться. Но разгоряченный Петя может неправильно понять: полезет в душ и выйдет во всей своей влажной красе.
– Можно чашку кофе? – спросил он, кряхтя довольно натурально.
– Кофий не держим-с, – привычно ответила Варвара. Неприятность узнавали все новенькие гости. Подруги привыкли. Ругались, но терпели.
– А выпить есть что?
– Только чай.
– Да что ж такое! – Шляпич тяжко вздохнул и поводил спиной. – Ладно, веди дорогого гостя на мягкое кресло.
Варвара безжалостно указал на кухню. Петя шел медленно, прихрамывая. Уселся за кухонным столиком, на ее место, и выглянул в окно.
– Прикольно у тебя тут, – сказал он, рассматривая пустой канал Грибоедова, по которому прогуливался очередной патруль. – Хотя жить рядом с Сенной я бы не стал: пыль, гам, узбеки с рынка…
– Вам никто не предлагает, – Варвара села на другой стороне столика. Как для допроса. Или экзамена. – Изложите ваш вопрос.
Шляпич похлопал накладными ресницами.
– «Изложите ваш вопрос!» – передразнил он. – Что за выражения… Я же к тебе со всей душой, а ты… Ладно, от тебя мне все нравится… Дело к тебе… Как говорится, на миллион…
Варвара старательно отгоняла мысль о том, какое это может быть дело.
– Слушаю вас. Только покороче. Очень хочется спать.
– Можно покороче, – ответил Петя, развалившись на стуле. – Покороче даже лучше. В общем, так… Я должен жениться на Тасе. Так надо. Долго она не протянет. Ну, годик, ну, полтора. Не больше двух. Это точно. Сестра ее вообще скоро коньки отбросит. А если нет, так отправится в дом престарелых. Зою сразу выгоню. И все! Все мое. А я – весь твой.
– Поясните, пожалуйста, – сказала Варвара, чувствуя, как горло расходится болью. Надо сохранять спокойствие.
– Да что тут непонятного: выйдешь за меня?
– Позвольте уточнить, чтобы ничего не перепутать, – Варвара строго подняла палец. Как со студентами. – Через два года, когда ваша третья супруга умрет, а до этого скончается ее сестра, а Зоя отправится на помойку, вы предлагаете мне стать вашей женой?
Петя довольно улыбнулся. Если бы видел себя в зеркало, сильно пожалел бы.
– Все правильно поняла… Я человек простой, добрый, говорю что думаю… Ты мне сильно понравилась, так понравилась, что думаю только о тебе… Тебя хочу… Будет у тебя все, что захочешь… Будешь моей королевой…
– Года на два или три?
– Ты что, на всю жизнь!
«Значит, убивать меня не планируете», – чуть не сказала Варвара. Но сдержалась. Шляпич еще не разболтал все, что должен. Раз сам напросился.
– Вам Зою не жалко? – спросила она. – Всю жизнь отдала Доброниной. У нее ничего нет.
Петя махнул ручкой с браслетами.
– Надоела… Вечно со своими услугами суется… Тася сама хочет ее выгнать… По секрету мне сказала. Сразу после нашей свадьбы от нее отделается. Кому нужна старуха… Бестолковая совсем.
– Она не старуха, моложе Доброниной.
– Да какая разница! Отслужила свое – вали. Я телефон каждый год меняю. Что же ее терпеть? Пусть катится… Тася тоже так хочет…
И этого человека обожают пожилые слушательницы? Варвара пожалела, что незаметно не включила смартфон. Видео помогло бы Доброниной открыть глаза. А может, спастись. Куда она смотрит? Гениальная актриса, а не видит фальши мерзавца.
– Хорошо, Зою вычеркиваем, – спокойно сказала Варвара. – Не кажется, что в вашем плане ошибка?
Шляпич насторожился.
– Это какая?
– Если Октябрина Федоровна дожила до восьмидесяти пяти, почему Таисия Федоровна проживет меньше? У них порода крепкая.
– Ах это, – Петя хмыкнул. Мерзенько. Как настоящий павлин. – Об этом не беспокойся. Уж поверь мне.
– Знаете надежный яд? – спросила Варвара и сразу пожалела.
Петя подскочил и навалился на стол.
– Ты за кого меня принимаешь? – обиженно спросил он. – Я не убийца. Они сами…
– Совершают харакири, оставляя вам наследство?
– Эх ты, – он, кажется, обиделся. – Хочешь правду? Пожалуйста… сама напросилась… Богатые женщины под конец жизни имеют все, кроме счастья. Они снова хотят быть счастливыми любой ценой. Желания есть, а сил не хватает. А они требуют еще и еще. Как будто с цепи срываются. Насытиться не могут… Я не вылезаю из постели, тружусь за троих… Думал, что первая такая попалась. Так ведь нет! Вторая была точная копия. Прямо неудержимая… И Тася такая же.
Вот теперь Варваре захотелось умыться. Хорошенько намылив лицо. Только такое не смоешь. И не забудешь. И не разслышишь.
– Значит, с Доброниной уже вступили в супружеские отношения.
Он заулыбался разукрашенным ртом.
– Тася держит марку. Дескать, до свадьбы ни-ни. Играет в невинность. Это после трех мужей-то!
– Она назначила свидание в отеле, – напомнила Варвара.
– Блажь это! – Петя с досады махнул рукой. – Неделю назад сама предложила, а потом вдруг: нет, и стоп…
– А вы обиделись: для свидания купили ей красивое платье.
– Что за чушь? Я, конечно, в модных шмотках шарю, но чтоб Тасе дарить… У нее и так шкафы ломятся. Жаль, что с ума сошла на красоте.
– Хочет вернуть молодость?
– Как ненормальная мажет на себя все, что найдет. Меня сегодня в дом не пустила, заявила через дверь: «Увидишь, когда помолодею, сначала в театре всех сражу, а потом тебя…» Говорю же: умом тронулась. Это все Зоя мутит, не иначе…
– Может быть, Добронина нашла старинный рецепт?
Шляпич расстроился всерьез.
– Ничего она не нашла! Упрямая дура… Не хочу больше об этом, – он протянул руку через стол. – Ты согласна?
Варвара сложила руки на груди.
– Нет, Петр. Мой ответ: нет. Будьте счастливы с молодой женой. Она на вас уже завещание оформила. Все вам переходит. И квартира на Таврической, и счета в банках. Солидный куш. Не так ли?
Он нахмурился.
– Тася проболталась… Вот ведь… А не сказала, что завещание входит в силу только после нашей свадьбы?
Вопрос Варвара проигнорировала.
– Меня это не интересует, – сказала она, вставая. – Говорить больше не о чем. Прошу покинуть мой дом. Вместе с париком и туфлями. И больше здесь не появляться. Всего доброго.
И жестом указала, куда следует убираться гостю.
Петя встал неторопливо, показывая, что мужчиной, даже накрашенным, командовать нельзя.
– Вот такая мне нужна. Чтобы держала в кулаке, приказывала, а я слушался.
– Всего доброго, Петр. Опасайтесь футбольных болельщиков.
– Ах ты… Ну ладно, раз так! – Шляпич стукнул кулачком по столу. – Иду ва-банк!
– Вот и идите.
– А если скажу, что так полюбил тебя, Варя, что все готов бросить? Что скажешь? От сердца говорю! – Шляпич приложил руку к вырезу кофточки, в котором колосились рыжие кудряшки.
Варвара молчала.
– Правду говорю! Ничего не надо в жизни, только тебя… Все к ногам твоим брошу! Слово скажи – откажусь от Доброниной! Не бойся, денег нам до смерти хватит… Согласишься выйти за меня хоть завтра? Согласна? Ну, Варя!
Предложение руки и сердца Варваре делали первый раз. Если не считать глупости в пятом классе. Предложение было, но Варваре хотелось плакать. Когда другая бы на ее месте радовалась: шанс выйти за богатого, молодого, красивого и знаменитого. Только Варвара не умела плакать. Ванзаровы, как известно, не плачут.
Крашеный клоун испортил самое заветное, что она скрывала от всех, потому что таким нельзя поделиться. Даже подругам не признаешься, что умная и независимая, суровая аспирантка-дракон мечтает о романтическом предложении. Как в старые времена. Чтобы она – в длинном белом платье с кружевами, в руках букетик цветов флердоранжа, а он на одном колене, в костюме-тройке, пахнущий кельнской водой, на фоне кустов роз просит подарить счастье всей его жизни, став его женой до последних дней, пока смерть не разлучит их. И на том свете тоже быть вместе.
Ну как такое рассказать? Ингрид со смеху лопнет, Марта разревется. А та, кто ее поняла бы, мама… Мамы у Варвары не было. И бабушки не было. И родной тетушки. Даже сестренки – и то не было… Одни мужчины в семье. Никакой родной женщины, которой можно прошептать на ухо секрет.
А этот гад все испортил. Испоганил. Запачкал первое предложение в ее жизни. Замарал накрашенными губешками.
– Пошел вон, – ответила она больным горлом. – Жвачку со звонка отдирай.
18 июня 2021 года
29
Белая ночь варила колдовское зелье. В светлом небе разливались краски далекой зари, а в сердце – томление, от которого не заснуть. Белой ночью в Петербурге не до сна, тянет гулять до утра по улицам, площадям, набережным и каналам, шататься без дела, смысла и цели, будто разыскивая чего-то, чего не можешь найти. Будто ключик от потерянного счастья прячется в ясной полутьме, только протяни руку, как поймаешь его. И будет в жизни только счастье.
Варвара не могла вспомнить, когда последний раз гуляла белой ночью. Наверное, когда еще был жив папа. Потом гулять было не с кем и незачем. Вот так проживешь всю жизнь в Петербурге и будешь провожать белую ночь за окнами, ни разу не окунувшись в нее с головой. Не утонешь в ней по самое сердце.
Пойти прогуляться, что ли?
Горло, залитое горячим чаем с медом, спросило: «Совсем с ума сошла? Не смей нос высовывать!» Нос тоже требовал остаться дома. Эта парочка считала, что может управлять Варварой как им вздумается.
Она глянула на экран телевизора. Мужчины в разноцветных футболках гоняли мяч в полной тишине. Трибуны вскакивали и орали немыми ртами. Без звука футбол выглядел странным зрелищем. Если не сказать глупейшим. Шел повтор отборочного матча. Варвара не различала команды. Играли не наши, а значит, никакой разницы, кто выиграет.
Глядя на бегающих игроков, она подумала, что футбол в записи ничем не отличается от театра: пьеса с известным концом разыгрывается перед зрительным залом. Одни изображают, другие переживают и аплодируют. Зрители не знают, что они – тоже часть игры. Весь мир стал большой игрой. В ней каждому отведена своя роль. Знать бы, какая именно. Мы слишком много играем. Совсем заигрались. Только мало кто догадывается об этом.