– Это от моей дражайшей дочери. Сообщает, что она и твой сын наконец решили вернуться домой – часа через два после обещанного.

– Ну конечно! Хлоя здесь. – Саша уже осушил бокал и потянулся за бутылкой, чтобы налить еще. – Как она?

– Типичный подросток, страшно хочет повзрослеть. Как ты понимаешь, я ожидал худшего, учитывая ее мать, но на самом деле она восхитительна. Если бы я приложил руку к ее воспитанию, я бы очень гордился.

– Да ладно, ты был рядом в годы, когда формировалась ее личность, и не твоя вина, что эта корова, на которой ты женился, слетела с катушек.

– А еще Хлоя очаровательна, даже с пятьюдесятью процентами моих генов. Твой сын явно тоже так считает, – заметил Уильям, слыша нечеткую речь друга и пытаясь разрядить омрачающуюся обстановку. Он знал, что Саша уже очень, очень пьян.

– Не сомневаюсь. Чертовы бабы, а? Все они одинаковые: пускают в ход свои чары, чтобы захомутать нас, бедных, незадачливых мужиков. А заполучив нас, всю жизнь жалуются. Посмотри на Джулз. В списке ее любимцев я, наверное, где-то между Гитлером и Дьяволом.

– Брось, Саша.

– Вот увидишь, – резко сказал он, потом невесело рассмеялся. – Собственно говоря, это единственное, что утешает меня: мысль о лице Джулз, когда она узнает.

– Что узнает?

Саша посмотрел на Уильяма, на лице застыло отчаяние.

Он покачал головой и хрипло рассмеялся.

– Наверное, бессмысленно пытаться и дальше хранить секрет. От всех.

– Да что же это?

Саша снова глотнул бренди.

– Давай-ка посмотрим. Я уже дважды перезакладывал дом и набрал частных займов, чтобы удержаться на плаву. Но все кончено, Уилл. Мой бизнес обанкротился. И в результате моя семья и я потеряли все.

ДНЕВНИК АЛЕКСА

19 июля 2006 года

Второй час ночи, а я лежу, едва смея дышать из страха пропустить звуки шагов.

Мне надо знать, что Хлоя дома и в безопасности.

Подъехала машина, и я подумал, что это они. Но потом услышал Сашин голос. А потом… Не уверен, но вскоре после этого мне послышалось, будто плачет мужчина. Наверное, они смотрят DVD в гостиной, что ли, потому что я не представляю, чтобы папа или Саша плакали навзрыд, как девчонки. Такого мальчики друг перед другом не делают.

Наши слезно-носовые каналы от зачатия запрограммированы только Срабатывать Без Посторонних. И B Исключительных Случаях, каковых имеется только две категории: рождение и смерть.

Да и тут сомнительно. Судя по тому, что я видел, мужчина должен поддерживать свою женщину. Женщина может расклеиться, и все думают, какая она изумительная (роды) или отзывчивая (смерть). Между тем, стоит нам пролить слезу, мы женоподобные – и на этом все.

Однажды я попал в больницу: упал с велосипеда, так что мелкие камушки впились глубоко в коленку. Я заплакал – автоматически, потому что это жутко больно! Дождался я сочувствия, когда Круэлла Де Медик пинцетом вытаскивала каждый крохотный, ужасно болезненный кусочек дорожки из моего колена? Черта с два! И хотя я лишился куска кожи, какого хватило бы обеспечить ближайшей жабе трансплантат на все тело, Круэлла велела мне быть «большим мальчиком».

«Ну-ну, милый, большие мальчики не плачут…»

Неудивительно, что мужчины подвергаются насмешкам женщин из-за отсутствия «контакта» со своими эмоциями. Как может быть иначе, когда нам даже не дозволено послать нашим чувствам письмо и уж тем более звонить им по телефону или – вот уж где кошмар – на самом деле «навещать» их лично, позволяя слезно-носовым каналам открыться?

При этом кто же главным образом взращивает мальчиков этого мира?

ДА!!!

Женщины!!!

Делаю паузу в философских рассуждениях и перехожу к мысли, не разоблачил ли я только что грандиозный всемирный заговор. Будет ли мое имя когда-нибудь упоминаться в одном ряду с Аристотелем? Гиппократом? Гомером Симпсоном?

Самое главное: чего именно хотят от нас женщины?

Что бы это ни было, я не в состоянии продолжать философствовать, потому что слышу знакомые голоса в коридоре.

Она дома. Слава богу. Теперь я могу расслабиться и уснуть, зная, что Хлоя благополучно лежит в постели в нескольких футах надо мной.

Мне слышна поступь ее изящных ножек, когда она заходит в свою комнату и начинает делать то, что девочки делают перед тем, как лечь спать. В отрыве от контекста складывается впечатление, что она в дозоре: расхаживает туда-сюда. На самом деле она, наверное, раздевается, вешает одежду в гардероб, ищет пижаму, расчесывает волосы, вытаскивает из-под кровати потерявшийся номер журнала «Хит». Et cetera.

Выключаю свет, говорю ей, что люблю ее, и готовлюсь заснуть. И тут в дверь стучат.

Она открывается, не дожидаясь моего ответа.

– Алекс, ты не спишь?

– Теперь не сплю.

Что ему-то надо?

Рупс с трудом втискивает гору мускулов в узкое пространство между изножьем кровати и дверью, и я сажусь.

– Привет.

– Привет.

Он закрывает за собой дверь – тревожный признак.

– Хочу тебя кое о чем спросить.

– Да? О чем?

– Это ты написал Хлое стихи и оставил в ее комнате сегодня утром?

Я в ужасе, что он в курсе.

– Я… допустим.

– Так и думал. Ей понравилось.

– Правда? – у меня вырастают крылья. Она послала сюда Рупса как романтического посланника, слишком застенчивая, чтобы просто поговорить со мной?

– Ага. Проблема вот в чем: она считает, что их написал я.

Что?!

Как она могла?! Рупс не сумеет повторить даже детскую песенку, тем более сочинить стихотворение, каким гордился бы сам Вордсворт.

– Ага, – хмыкает он, возвышаясь надо мной. – Вечером она была очень дружелюбна со мной. Вся эта сентиментальщина явно сработала. Так что я тут думал, можем ли мы с тобой заключить сделку.

Я безмолвствую в темноте.

– Типа, если бы я заплатил, ты мог бы написать мне еще? Скажем, пятерка за письмо?

Я больше не молчу нарочно. Я просто лишился дара речи.

– Давай начистоту. Тебе никогда не замутить с ней. Ты ее сводный младший братишка. Это был бы, ну… асбест.

– Ты имеешь в виду «инцест», – его жалкое владение английским языком размыкает мне губы. – Нет, не был бы. Мы не состоим в кровном родстве, так что ничто не мешает, если мы… захотим.

– К несчастью, запала она на меня, а не на тебя. Так ты возьмешься или нет?

– Ни при каких обстоятельствах. Забудь, Рупс. Нет.

– Уверен?

– Уверен.

Я слышу, как он всасывает воздух между большими передними зубами.

– Досадно, что ты не посчитал возможным помочь товарищу, особенно когда в этом есть что-то и для тебя. Ну да ладно, полагаю, ты одумаешься. Пока.

Он уходит, и я падаю в постель, задыхаясь от бури чувств, бушующей в моем мозгу.

Нет! Нет! Нет!

«Моя бедная, чистая Хлоя. Тебе запудрили мозги, загипнотизировали… ты помутилась рассудком! Я спасу тебя, я защищу тебя, ибо ты не ведаешь, что творишь».

Теперь я знаю, что это тотальная война, и лежу в темноте, планируя кампанию.

Позже, когда я уже сплю, моя дверь открывается, чьи-то руки роются у меня под мышкой и что-то оттуда вытаскивают.

Я слишком устал, чтобы сопротивляться.

ια\'

Одиннадцать

– Твой чай.

Уильям поставил кружку на тумбочку Хелены и сел, наблюдая, как она просыпается.

– Который час? – сонно спросила она.

– Начало восьмого.

– Ты рано встал. И лег только после трех.

Уильям вздохнул.

– Саша в ужасном состоянии. Прости, что разбудил, но я подумал, что нам надо поговорить до того, как встанут остальные.

– Что случилось? – Хелена села и потянулась за чаем.

– Его бизнес вот-вот разорится.

– О боже, Уильям, – выдохнула она. – Что ж, вероятно, он может начать новый или снова начать работать по найму.

– Боюсь, все серьезнее. То, что я собираюсь рассказать тебе, не должно идти дальше по понятным причинам.

– Разумеется.

– То, что сделал Саша, объяснимо, но совершенно безрассудно. Когда для бизнеса срочно понадобились наличные, он перезаложил дом, а потом взял частный заем, чтобы удержаться на плаву.

Хелена застонала.

– Нет.

– Да-да, – подтвердил Уильям. – Не буду вдаваться в подробности, но в результате в тот миг, когда компания объявит себя неплатежеспособной, он потеряет все. Включая дом. Он также продал все акции, так что, по его словам – пусть и пьяным, – Чандлеры в настоящий момент без средств.

– Но банки, конечно, позволят ему сохранить крышу над головой? По закону Джулз, наверное, владеет по крайней мере половиной.

– Нет. Не владеет. Дом принадлежал Сашиной семье лет двести и перешел к нему по наследству. Так что имя Джулз никогда не вносили в документы о собственности. Помимо выплаты огромной ипотеки, это товарный актив в счет погашения других его долгов, не говоря уже о содержимом дома. Поэтому банк его изымет.

– Боже, Уильям! – Хелена была в ужасе. – Ты можешь как-то помочь?

– Ему нужен юрист по банкротству, но он привез с собой ноутбук, так что я, по крайней мере, могу спокойно все с ним просмотреть. Хотя ночью он сказал, что уже изучил все лазейки и считает, что выхода нет.

– Ночью он был пьян. Может быть, все не так плохо, как ему кажется, – Хелена отпила чай.

– Я в этом почти уверен. Сегодня он покажет мне цифры, но даже если на минуту забыть, насколько это для него ужасно, я хотел обсудить, как это отразится на нашем отдыхе.

Хелена с усталым вздохом откинулась на подушки.

– Можешь представить себе реакцию Джулз?

– Могу, и не в восторге от этой мысли. Хотелось бы думать, что она поддержит мужа в трудную минуту, что бы он ни сделал и как бы это ни повлияло на нее, но я как-то не верю, что так будет, а ты?

– Не представляю, как она отреагирует. Она хоть о чем-то догадывается?

– По-видимому, ни о чем. Как бы я к ней ни относился, узнать, что ты внезапно потеряла все, будет страшным ударом.

– А что с детьми?

– По словам Саши, они могут распрощаться с частным образованием – не то чтобы Рупсу пошло во вред, если его немного осадить. Есть ничтожный шанс, что он мог бы получить право на финансовое пособие, потому что уже выиграл стипендию. Саша также убежден, что Джулз уйдет. Согласись, там особо не с чем будет оставаться.

– В богатстве и в бедности и все такое прочее. В конце концов, они были женаты восемнадцать лет.

– Да, но давай говорить честно, сейчас они почти наверняка вместе из-за детей и отсутствия альтернативы, а не из любви.

– Боже, – Хелена содрогнулась. – Ну и что, по-твоему, нам делать? Если Саша собирается сказать Джулз, я хочу, чтобы все были в безопасности, от греха подальше. Сначала убрав из Пандоры все, что бьется и ломается, – добавила она суховато.

– Не беспокойся, сегодня он не скажет. Я посижу с ним, проверю его расчеты, но, боюсь, ему придется немедленно вернуться в Лондон, чтобы пригласить официального ликвидатора. Ему просто надо посмотреть правде в глаза и смириться.

– Остается надеяться на отсрочку в последний момент.

– Для этого понадобится чудо, судя по всему. А нам в Пандоре надо будет попытаться вести себя как обычно. Я просто подумал, что тебе следует знать, что к чему, и, возможно, удержать Джулз от слишком многих язвительных комментариев насчет того, что ее муж проводит первый день отдыха, закрывшись в кабинете со мной и ноутбуком. – Уильям взял ее за руку. – Прости, что взваливаю все это на тебя, дорогуша.

– Это едва ли твоя вина, правда? – Она слабо улыбнулась. – Это жизнь и реальность, вот и все.

* * *

– Мамочка! Вот ты где! Иди посмотри, как я прыгаю, пожа-а-алуйста!

– Иду, дорогуша, иду. – Хелена собралась было присесть на пару минут и выпить кофе, но вместо этого спустилась к бассейну. Имми в ядовито-розовом купальнике нетерпеливо топталась на бортике.

– Ты смотришь?

– Внимательно, – ответила Хелена.

– Вот! – Имми зажала нос и прыгнула. Хелена восторженно захлопала.

– Отлично, дорогуша.

– Можем мы поехать на те скалы и я буду прыгать, как Алекс и папочка? Я же умею, правда?

– Конечно, умеешь, но это немного опасно для маленькой девочки. – Хелена села на бортик, болтая ногами в прохладной воде. Хлоя, как дежурный спасатель, держалась рядом с Фредом, который, хихикая, пытался столкнуть ее с надувного матраца.

– Привет, тетушка Хелена. – У бассейна появилась Виола и подошла к ней.

– Привет, дорогуша. У тебя что-то стряслось?

Виола пожала плечами.

– Да нет.

Веснушчатое личико выглядело бледным и напряженным.

Хелена взяла ее за руку.

– Давай ты мне все расскажешь?

– Ага. – Виола села рядом. – Ты знаешь, что папочка приехал?

– Да.

– Я нашла его утром на диване в гостиной, когда встала посмотреть DVD.

– Возможно, это потому, что он приехал очень поздно и не хотел будить мамочку, – объяснила Хелена.

– Нет, не поэтому. Дома он всегда спит в комнате для гостей. Он выглядел ужасно, когда проснулся. Глаза красные, и сам какой-то… сдувшийся. И накричал на меня, когда я поцеловала его, и сказал мне уйти. – Виола вздохнула. – Думаешь, я сделала что-то не так?

– Дорогуша, конечно, нет. – Хелена обняла худенькую фигурку Виолы и прижала к себе. – Иногда у взрослых бывают проблемы, которые не имеют никакого отношения к детям. В точности как когда учитель отчитывает тебя в школе или кто-то из друзей говорит что-то обидное. Это не имеет никакого отношения к маме и папе, правда?

– Правда. Но я же не злюсь на них просто потому, что расстроена.

– Верно, – согласилась Хелена. – Но уверяю тебя, никто из них на тебя не злится. Просто у папочки проблемы на работе, вот и все.

– Ну, если бы он сказал мне, может быть, я могла бы помочь, ведь он помогает мне, когда меня дразнят из-за волос.

– Думаю, все, что папочке надо от тебя, это знать, что ты его любишь.

– Ну конечно, люблю. Я люблю его больше всех.

– Послушай, хочешь поехать с нами на красивый пляж? Там можно искупаться и съесть ланч. Как тебе?

– Да, тетушка Хелена, это было бы славно, – тускло сказала Виола.

– Я за! – крикнула Хлоя из бассейна. – С удовольствием искупалась бы в море.

– Я тоже! – сказала Имми.

* * *

Час спустя Хелена сумела загнать детей в минивэн. Даже Алекс присоединился, когда понял, что Рупс уехал с матерью – очевидно, за подушками, – после того как та решила, что подушки в доме слишком тонкие.

– Хелена, мы не можем подождать, когда они вернутся? – спросила Хлоя. – Я уверена, Рупс с удовольствием поехал бы с нами.

– Если мы не поедем сейчас, будет слишком поздно, – солгала Хелена, которой не терпелось уехать до их возвращения.

– Подождите меня! – Сэди подбежала к ним, как раз когда Хелена давала задний ход, чтобы выехать на дорогу. – Я тоже еду.

– Залезай, – улыбнулась Хелена.

– Хочу спрятаться вместе с вами. Этот дом словно накрыло грозовой тучей.

– Мудрое решение, – согласилась Хелена.

– Что у них вообще происходит? – Сэди понизила голос, чтобы Виола не услышала, хотя смех и крики с задних сидений заглушили бы любой разговор. – Саша с утра заперся с Уильямом в кабинете, Джулз демонстративно его не замечала, а потом удалилась, утащив в собой надутого Рупса.

– Расскажу позже, но новости нехорошие.

– Это-то я, по крайней мере, поняла. Боже мой, какая жалость, что это – что бы это ни было – произошло здесь, в Пандоре. Не дай бог, испортит нам отдых.

– Это, конечно, не идеально, но ненадолго. Похоже, Саше придется сразу вернуться в Англию, – тихо сказала Хелена.

– Джулз поедет с ним?

– А вот это, Сэди, вопрос на миллион долларов.

* * *

Пляж Лара находился в Национальном парке, славящемся уникальной красотой природы: изрезанный, скалистый и все еще такой, каким его создала природа, из-за запрета на любое строительство. После еще одной тряской поездки по грунтовой дороге Хелена направила машину на низкий мыс над пляжем в форме подковы. Прозрачная вода искрилась на полуденном солнце.

Все высыпали из машины, неся ведерки и лопатки, полотенца и подстилки, и спустились по ступенькам на золотистый песок.

Намазав всех солнцезащитным кремом, надев шапки и надувные нарукавники, Сэди и Хелена наконец сели у воды, наблюдая, как дети плещутся и кричат на мелководье.

– Имми и Фред так прониклись к Хлое! Причем взаимно. Она с ними очень мила, и они ее просто обожают. Только посмотри на них… даже Алекс сегодня кажется счастливым, – сказала Сэди. – Они сумели сблизиться, как настоящая семья.

– Наши такие разные дети, ты хочешь сказать? – Хелена иронично улыбнулась. – Да, с этой стороны все не могло сложиться лучше. И Уильям, и я беспокоились о том, какой окажется Хлоя. Но, может быть, кто мы есть и как реагируем на разные ситуации, просто предначертано с рождения. Хлоя явно родилась с милым и спокойным характером. Она правда, кажется, не испытывает ненависти к Уильяму. Или ко мне, если на то пошло.

– Ей и не с чего, но я тебя понимаю. Будь начеку, Хелена, ей может так понравиться быть частью семьи, что она решит остаться навсегда. И что ты будешь тогда делать? – Сэди улыбнулась Хелене и встала. – Ладно, пойду искупаюсь с детьми. Ты со мной?

– Через секунду. Проверь пока температуру, я следом.

Сэди вбежала в воду, взвизгнув от холода.

Хелена закинула голову, подставляя лицо солнцу, и подумала о семье Чандлер. И еще о том, что, если заключить договор с дьяволом, основанный на обмане, жизнь всегда найдет способ заставить заплатить долг. В таком случае ей еще предстояло погасить свой…

– Привет, мама. Вода фантастическая. Ты идешь? – Алекс встряхнулся, как пес, потом плюхнулся на подстилку рядом с ней.

– Да, через минуту.

– Кстати, – сказал Алекс, рисуя ногой узоры на песке, – я не успел рассказать, потому что ты была очень занята, но я нашел старые письма в одной из тех коробок. Не знаю наверняка, но практически уверен, что их писал Ангус какой-то таинственной женщине.

– Правда? Как интересно. Ты должен показать их мне. Есть подсказки, кто она?

– Нет, я прочитал почти все, и он нигде не называет ее по имени. Не знаешь, была у Ангуса… девушка?

– Определенно не тогда, когда я гостила у него. Я полагала, что он убежденный холостяк, но кто знает, от чего ему, возможно, пришлось отказаться? Я буду с нетерпением ждать возможности прочитать их, дорогуша, когда у меня найдется хоть минутка для себя.

– Неважный у тебя отдых, да, мам? Ты работаешь без роздыху, с тех пор как приехала сюда.

– Это моя роль, и я получаю от этого удовольствие, – она спокойно пожала плечами. – А ты?

– И да, и нет. Мне больше нравится, когда это только наша семья, и я знаю, тебе не нравится, что я так говорю, но Рупс настоящий коз…

– Не стоит повторять, Алекс. А что ты думаешь о Хлое? Вчера вы двое, кажется, отлично поладили.

Алекс помедлил, откашлялся и опустил голову, чтобы мать не увидела, как он краснеет.

– По-моему, она замечательная.

– Вот и я так думаю.

– Виола мне тоже нравится. В какую милую малышку она превратилась. Хотя мне очень ее жаль. Джулз, кажется, не до нее. Кстати, мам, Ангелина заходила утром в мою комнату, чтобы застелить постель? – спросил он.

– Возможно. А что?

– Я не смог найти Би, когда собирался на пляж. Посмотрю еще раз, когда вернусь, но, может быть, она решила, что Би принадлежит Имми или Фреду, и забрала его в их комнату?

– Возможно. В любом случае он не мог уйти далеко, и, зная твое умение терять вещи, которые прямо у тебя под носом, ты найдешь его на подушке, когда вернешься. Ладно. Я иду в море. Пошли?

Хелена встала, протянула руку сыну, и они вдвоем побежали в волны.

Позже они перекусили свежей рыбой на гриле в деревенской таверне с видом на залив.

– Мамочка, я устал, – перемазанный песком Фред, закончив есть, забрался ей на колени и сунул в рот большой палец.

– Напрыгался в волнах. – Хелена погладила его по совершенно прямым каштановым, совсем как у отца, волосам.

– Мы идем обратно, – сказал Алекс, когда он и Хлоя встали. – Хочешь с нами, Виола?

– Да, конечно.

Алекс протянул руку, и Виола взяла ее, следом Имми сразу же взяла за руку Хлою.

– Виоле, кажется, очень нравится Алекс, – сказала Сэди, глядя им вслед.

– Он всегда заботился о младших, – ответила Хелена, допивая вино. – Иногда даже слишком. Бывало, находил меня на кухне и спрашивал, где сейчас и Имми, и Фред, не потерялись ли. У него повышенное чувство ответственности, как сказал мне детский психиатр, когда его тестировали.

– Хелена… – Сэди умолкла и посмотрела на подругу, – он когда-нибудь спрашивал тебя об отце?

– Нет. Ну, во всяком случае, не напрямую.

– Удивительно, учитывая его умственную зрелость. Скажем иначе: он наверняка об этом задумывался, – заметила Сэди. – Так что берегись. Я бы сказала, лучше раньше, чем позже.

– Возможно, он не хочет знать, – ответила Хелена, глядя на Фреда, спокойно дремлющего у нее на руках.

– Уильям знает, кто его отец?

– Нет.

– А спрашивал?

– Да, когда мы только познакомились. Я сказала ему, что это человек, которого я встретила в Вене и которого предпочла бы забыть, что эта глава завершена. Он с тех пор не спрашивал, – ответила она резко. – Это никого не касается, кроме меня.

– И Алекса.

– Я знаю, Сэди. И буду решать проблемы по мере поступления.

– Солнышко, я тебя очень люблю, но никогда не понимала, почему личность его отца – настолько строго оберегаемая тайна, что ты не сказала даже мне. Конечно, кто бы это ни был, это не может быть настолько плохо?

– Уверяю тебя, может. Прости, Сэди, я правда не хочу об этом говорить. Поверь, на то есть причины.

– Ладно, – Сэди пожала плечами. – Я знаю, какая ты скрытная, но, как твоя лучшая подруга, я просто предупреждаю тебя, что день расплаты недалек. И тебе придется признать это ради сына. А теперь пойду окунусь в последний раз.

Не имея возможности двигаться из-за Фреда, крепко спящего у нее на коленях, Хелена смотрела, как Сэди купается с детьми. И хотя ей не нравились расспросы, она понимала – подруга права.

ДНЕВНИК АЛЕКСА

19 июля (продолжение)

Я знал, что хорошее долго продолжаться не может.

Чудесный день с любимой на пляже, а дома ждет беда.

Мать сказала, что Би, возможно, ждет меня на подушке, что я просто не заметил его. Что ж, отчасти она была права. Он ждал меня на подушке.

Только это был не он во плоти – точнее, в обрывках старых тряпок. Это было его изображение на пленке, распечатанная черно-белая фотография. С повязкой на глазах (из носка, по всей видимости), подвешенный за уши на оливе. Игрушечный водяной пистолет Фреда прижат к животику.

Внизу фотографии записка.

«Сделай, что я просил, или кролику не поздоровится. См. на обороте».


Переворачиваю и вижу еще слова.

«Скажешь кому-то – и никогда больше его не увидишь».


С одной стороны, я хочу похлопать Рупса по спине за такой изобретательный шантаж. Не думал, что он на такое способен. С другой стороны, хочу выцарапать ему глаза, орать, выть и кусаться, как банши, пока он не вернет самое дорогое, что у меня есть.

Итак, я имею дело с захватом заложника. Я должен сохранять спокойствие и мыслить рационально, тщательно взвесить имеющиеся в моем распоряжении варианты.

Вариант 1:

Я могу пойти прямо к матери и показать ей фотографию. Она разозлится на Рупса и потребует вернуть кролика.

Результат: В записке сказано, что я никогда больше не увижу Би, если скажу кому-нибудь. Рупс серьезный противник и почти наверняка приведет угрозу в исполнение. Он вполне может избавиться от Би до того, как тот благополучно вернется ко мне.

«Это была просто шутка, тетушка Хелена, розыгрыш, но, к несчастью, я, кажется, потерял кролика. Он исчез. Простите и все такое, но ведь это была всего лишь ИГРУШКА».

Фу-у. Мутит от одной мысли. Чего я добьюсь таким путем? Разумеется, мать наконец перестанет пороть чушь и согласится, что Рупс отъявленный мерзавец, но сомневаюсь, что это вернет мне моего бедного дружка целым и невредимым.

А еще это выставит меня маменькиным сынком, каким меня и считает Рупс. И поскольку он пробудет здесь еще десять дней, страшно думать обо всех ужасных формах психических и физических пыток, какие он может изобрести.

В опасности может оказаться моя жизнь, а не только моего маленького друга.

«Опаньки! Простите ради бога, тетушка Хелена. Я стоял на террасе рядом с Алексом и видел, как он слишком сильно наклонился над балюстрадой. Я честно старался оттащить его до того, как он свалился с высоты в тысячу футов, но было уже слишком поздно. Какая ужасная смерть».

Я содрогаюсь. Я параноик? Рупс, возможно, хулиган и проходимец, но убийца ли он?

Возможно. Так что…

Вариант 2:

Я могу согласиться с его требованиями.

Результат: Би спасен, я спасен, а Рупс милуется с Хлоей.

Возможно, этот вариант хуже, чем наша с кроликом совместная казнь. Сказать, что надо мной висит дамоклов меч, – это не сказать ничего.

Давай же, Алекс, думай! Конечно, вот где пригодится твой супер-пупер, первоклассный-с-турбонаддувом IQ? Осточертевший «дар» («О, интеллект Алекса выделяет его, делает его исключительным, зубрилой, заучкой, чудаком на букву „м“»), который Бог взвалил на меня?

Попутно замечу, я ничто из вышеперечисленного. Я ничего не понимаю в цифрах, и теория относительности Эйнштейна для меня что сербохорватский. Когда сербохорватский существовал в тайных подземных норах там, где когда-то была Югославия. Но ее больше нет.

И наконец, после съедения двух подтаявших батончиков «Кранчи», которые я берег в рюкзаке на крайний случай, в моем сообразительном мозгу формируется план.

Я знаю, что не могу переиграть Рупса Безжалостного физически. Он мог бы утащить меня и повесить рядом с моим бедным дружком парой указательных пальцев. Хотя ветка, возможно, и сломалась бы.

Но я могу написать офигенное сочинение. На паре разных языков.

ιβ\'

Двенадцать

Вернувшись домой и оставив Имми и Фреда на кухне с Ангелиной и вкуснейшими свежеиспеченными булочками, Хелена нашла Уильяма в ванной наверху, еще мокрого после душа.

– Как Саша?

– Около часа назад он уехал на такси в аэропорт, чтобы вернуться в Лондон. Завтра с утра пойдет в офис и вызовет официального ликвидатора.

– Что говорит об этом Джулз?

– Я ее не видел. По словам Ангелины, она вернулась во время ланча, потом снова уехала с Рупсом.

– Саша собирается ей сообщить?

– Он позвонил. Вернее, оставил на мобильнике сообщение, что у него проблемы и ему надо вернуться домой. Очевидно, ее телефон все еще отключен. По крайней мере, для Саши, – вздохнул Уильям, вытираясь. – Он в очень плохом состоянии.

– Не сомневаюсь. Надолго он уехал?

– Сказал, что позвонит завтра вечером, чтобы сообщить мне о результатах оценки.

– Надеюсь, он понимает, что должен как можно скорее объясниться с Джулз?

– Не сомневаюсь, только вот станет ли? Справедливости ради, он пытался поговорить с ней сегодня утром, но она сказала, что у нее нет времени на болтовню, и умчалась на машине с Рупсом.

– То есть нам придется притворяться, что все хорошо, – вздохнула Хелена, – зная, что они скоро останутся без дома и без денег?

– Похоже на то.

– Как отреагирует Джулз, когда выяснится, что мы знали, а она нет? Эта женщина предпочитает владеть ситуацией. – Хелена включила душ, но оттуда потекла лишь тонкая струйка тепловатой воды.

Уильям застегнул рубашку.

– Надеюсь, он позвонит ей завтра, когда сделает свое грязное дело. И ей с детьми придется улететь домой. Кстати, заходил Алексис. Он хотел знать, не будем ли мы возражать, если он привезет бабушку посмотреть Пандору. Очевидно, она очень стара и слаба и когда-то очень давно здесь работала.

– Да, – кивнула Хелена, становясь под струйку. – Она была первой домработницей Ангуса – in situ, когда он купил дом, и еще сохраняла силы, когда я приезжала сюда в прошлый раз. Ангус рассказывал, что она и дедушка Алексиса впервые встретились на винограднике.

– Я пригласил их выпить с нами в семь. Просто не мог отказать.

– Спасибо. Она уже тогда казалась дряхлой. Бог знает, сколько ей сейчас. По тому, что я помню… – Хелена слегка содрогнулась, – она немного… странная. Так, мне лучше поторопиться.

Хлоя предложила выкупать младших, и, когда Хелена спустилась вниз, все трое уютно устроились на диване и смотрели «Белоснежку».

Хелена поцеловала чистого, сладко пахнущего сына в макушку.

– У тебя все хорошо, дорогуша?

Фред не потрудился оторваться от бутылочки молока, просто передвинул ее в угол рта, как горящую сигарету.

– Хотел «Могучих ренжеров», не скафку.

– Твоя очередь выбирать завтра вечером, – твердо сказала ему Хлоя.

– Нечестно, – заявив протест, Фред накрутил прядь волос на палец и, удовлетворенный, вернулся к молоку.

– Спасибо, Хлоя, – благодарно сказала Хелена.

– Нет проблем. Я и сама люблю Диснея. Уложу их, когда фильм закончится.

– Увидимся за ужином, – Хелена вышла на террасу.

Оказалось, Джулз вернулась из странствий и теперь разложила на столе кипу глянцевых буклетов.

– А отсюда открывается просто фантастический вид, – рассказывала она Сэди. – По-моему, даже лучше этого. Акр земли, четыре спальни и потрясающий двадцатиметровый бассейн.

Уильям, который появился позади Джулз с бокалами и вином, поглядел на жену, подняв бровь.

– Кто хочет выпить? – спросил он, ставя поднос на стол.