– Не думаю. У нее серьезные повреждения головы – еще бы, рухнуть с такой высоты! Я, конечно, не следователь, Хюльда, но полагаю – так, с ходу, – что произошла потасовка и нападавший схватил ее за горло, пытаясь задушить, а потом она упала и разбилась насмерть. Разумеется, не могу утверждать, что так оно и было, но вывод напрашивается сам собой… ну… что…

– …Что ее убили? – закончила фразу Хюльда.

– Вот именно.

31

Хюльда кляла себя на чем свет стоит за то, что не проявила большей подозрительности на острове. Интуиция подвела ее в самый неподходящий момент, и она не выполнила свой долг перед несчастной девушкой… Вероятно, Хюльде стоило вести расследование по-другому и не отпускать молодых людей домой сразу. И теперь, когда на часах было почти десять вечера, она пребывала в полной растерянности. Так и не отдохнув, она села за руль своей «шкоды», не имея четкого представления, куда поедет. Вероятно, дальнейшие действия можно было отложить до утра, но после новостей, которые ей сообщил Саймундур, Хюльда почувствовала острую необходимость сделать хоть что-то немедленно.

Записи с номерами телефонов и адресами молодых людей она оставила в своем кабинете. Еще не до конца понимая, что делает, она задним ходом вывела автомобиль с узкого парковочного места, протиснулась мимо машины соседа и направилась в сторону полицейского управления. Небо было безоблачным и светлым, вечернее солнце стояло еще высоко, и трудно было даже представить, что скоро ночь.

Оказавшись за своим письменным столом, Хюльда некоторое время изучала листок, на котором были записаны адреса и номера телефонов. Александра, Бенедикт и Дагур. Перед ее мысленным взором вновь предстало распластанное на обломках скал тело молодой женщины. Неужели кто-то из них действительно убил Клару? Схватил ее за горло, а потом столкнул с обрыва? Хюльда была вынуждена признать, что никто из этой троицы на роль убийцы не тянул. Этот случай, несомненно, вызовет шумиху. Ей, видимо, стоило позвонить своему начальнику и доложить ему о сложившейся ситуации, но это могло подождать до утра. Теперь же вопрос заключался в следующем: нужно ли ей использовать имеющееся в запасе время на то, чтобы допросить молодых людей еще раз, нанеся им неожиданный визит?

Ответ лежал на поверхности, так что долго Хюльда не раздумывала. Александра жила в восточной части страны, но эту ночь собиралась провести у родственников в Коупавогюре. Хюльда сразу обратила внимание на то, что Александру случившееся шокировало сильнее остальных, соответственно, она и была самым слабым звеном в цепи. На острове у нее едва не случился нервный срыв. Пользоваться этим обстоятельством было, конечно, не очень честно, но дело приняло слишком серьезный оборот, поэтому места для сантиментов не оставалось.



Родственники Александры даже не пытались скрыть свое недовольство из-за столь позднего вторжения. Хюльде пришлось выслушать их гневную отповедь, когда она, оказавшись на пороге их дома в Коупавогюре, представилась и попросила позвать Александру.

– Она спит. У нее был сильнейший шок, и вообще, я не понимаю, почему вам надо беспокоить ее именно сейчас, – бескомпромиссно заявила женщина средних лет, открывшая Хюльде дверь.

За ее спиной маячила коренастая фигура мужчины, судя по всему ее супруга, который тщательно избегал смотреть Хюльде в глаза. Он лишь энергично кивал в такт словам жены.

– Вам придется зайти завтра.

Однако Хюльда не привыкла отступать перед трудностями.

– Это не займет много времени. Мне просто нужно поподробнее расспросить ее о том, что произошло на выходных.

– Зачем? Почему именно ее? – спросила женщина, которая по-прежнему стояла в дверном проеме, не двигаясь ни на миллиметр, в то время как ее муж продолжал кивать.

– Как вам известно, погибла молодая женщина, и я обязана поговорить с Александрой и двумя другими людьми, что были с ней на Эдлидаэй. В данных обстоятельствах приходится ставить во главу угла интересы пострадавших, даже если для этого мы вынуждены беспокоить невиновных людей. – Хюльда сделала особый акцент на слове «невиновных». – Разрешите мне, пожалуйста, войти.

После такой речи женщине, а соответственно, и ее мужу не оставалось ничего иного, как отступить. Они провели Хюльду в гостиную, но она изъявила желание поговорить с Александрой наедине. На лицах супругов вновь отразилось недовольство, но они все же предложили ей пройти в комнатушку, которая была чем-то средним между рабочим кабинетом и швейной мастерской. Там Хюльде пришлось подождать еще несколько минут.

Наконец появилась Александра. Судя по припухшему лицу, она действительно только что проснулась, так что ее родственники не солгали. Кроме того, было заметно, что перед сном она много плакала. Видимо, молодая женщина так до сих пор и не отошла от шока.

В ожидании, пока Александра сядет, Хюльда на всякий случай перепроверила, плотно ли закрыта дверь.

– Мне очень жаль, Александра, но все указывает на то, что вашу подругу убили.

Реакция не заставила себя ждать. Этой новости Александра явно не ожидала – ее потрясение было неподдельным. В следующий момент она вся съежилась, подавленная горем, будто услышала о смерти Клары впервые. Разумеется, это могло быть и игрой на публику, ведь Хюльда знала Александру всего ничего и понятия не имела, на что та способна.

Тянулись минуты ожидания.

Наконец Александра прервала молчание:

– Этого… нет, этого не может быть. Почему? Почему вы так думаете? Зачем кому-то… это было делать? – Повысив голос, она закачала головой. – Нет, нет и нет.

– Улики указывают именно на это, к сожалению.

– Убили? Вот так взяли и убили? Вы серьезно? Какие улики?

– Теперь вам придется рассказать мне, что же произошло той ночью, Александра. Нам с вами нужно выяснить мельчайшие детали.

– Ничего… ничего не произошло. – Она расплакалась. – Ничего.

– Больше нет смысла что-либо скрывать, Александра. Если ее убили… – Слова Хюльды на мгновение повисли в воздухе, а потом она продолжила: – Если ее убили…

Александра кивнула.

– …То это могли сделать только три человека, Александра. Вы, Бенедикт и Дагур.

Глядя в пол, молодая женщина вытирала слезы.

– Я знаю, что вы этого не делали, – солгала Хюльда. – Как по-вашему, это, скорее, сделал Бенедикт или Дагур?

Александра хранила молчание.

– У вас есть какие-нибудь предположения, что за этим стоит? Может, какая-то прежняя обида?

– Нет, вы не понимаете… – сказала Александра. – Этого не может быть… Ни один из нас… Дагур или Бенни никогда бы… никого не убили… Вы не знаете их. Я просто… просто отказываюсь в это верить!

– Формально я не могу исключать и вас, Александра. Вы должны это понимать.

– Что вы имеете в виду? Вы же только что сказали, что… я… что вы знаете…

– Не важно, что я думаю. Я, разумеется, не верю, что вы способны убить свою подругу, но я не могу этого исключать. Мне необходимо ваше сотрудничество.

– Но… да-да, я просто не могу… не хочу…

– Чего вы не хотите? Вы не хотите быть подозреваемой в убийстве?

– Нет! Конечно нет.

И она снова зарыдала.

– Вам нужно сосредоточиться и помочь мне, Александра.

– Да… я знаю, знаю… – отвечала она, не переставая всхлипывать.

В этот момент раздался стук в дверь. Не успела Хюльда отреагировать, как дверь открылась, и в комнату вошла женщина, которая впустила ее в дом. Ее взгляд был тяжелее грозовой тучи.

– На этом хватит! Бедняжка плачет не останавливаясь. Разве так можно? Что вы себе позволяете? У нее только что умерла подруга!

В голосе Хюльды зазвучал металл:

– Разрешите мне все-таки дослушать ее показания.

– Нет, вы должны это немедленно прекратить. Я позвоню своему шурину – он адвокат. Это ни в какие ворота не лезет. – Она взглянула на Александру. – Идем, дорогая. Эта женщина уже уходит.

Александра бросила быстрый взгляд на Хюльду, а потом поднялась и вышла вслед за своей родственницей.

От Хюльды не укрылось, что девушка чего-то недоговаривает. Это было написано на ее лице.

32

Да, это здесь. Имя Дагура было единственным на звонке. Хюльда не ожидала, что молодой человек живет один в таком большом доме. Она позвонила и немного подождала. Затем постучала в дверь, сначала легко, а потом посильнее, но ей никто не открыл. Судя по всему, Дагура не было дома. Хюльда предприняла последнюю попытку – позвонила в дверь и подождала. Ответа не было. Что ж, придется зайти попозже сегодня вечером или первым делом завтра с утра.



Бенедикт жил в гораздо более типичном для тридцатилетнего холостяка месте – в квартире на цокольном этаже в центре города.

Старый деревянный дом был выкрашен в синий и белый цвета, а войти в него можно было с торца, пройдя через заросший сорной травой сад. Хюльда постучала в дверь, поскольку звонка не обнаружила.

Она услышала внутри дома какой-то шум, потом дверь открылась, и на пороге появился Бенедикт. При виде Хюльды на его лице появилось удивленное выражение.

– Здравствуйте, Бенедикт.

– Ах это вы? Здравствуйте. Постойте-ка, разве мы должны были снова встречаться?

– Мне можно войти?

Он смутился:

– Я, вообще-то, не один, но… что ж…

– Спасибо.

Хюльда переступила порог дома, не дождавшись приглашения.

– Нам нужно поговорить.

В тот же момент она увидела стоящего посреди гостиной Дагура, и ей показалось, что она явилась в разгар какого-то конфликта или ссоры. Атмосфера в комнате была наэлектризованной.

– Здравствуйте, – вымолвил Дагур и уткнулся взглядом в паркетный пол.

Помещение было меблировано по минимуму: потертый кожаный диван, телевизор и уставленные видеокассетами полки. Книг в комнате не наблюдалось, картин на стенах не было, а с потолка свисала единственная голая лампочка. Хюльда обратила внимание, что на столе не стояло никаких угощений – ни напитков, ни закусок, – и это утвердило ее в подозрении, что Дагур находится здесь отнюдь не с дружеским визитом.

– Я как раз к вам заезжала, Дагур, в Коупавогюр.

Дагур оторвал взгляд от пола и удивленно посмотрел на нее.

– Ко мне?

– Да, мне нужно поговорить с вами обоими. – Немного помолчав, она добавила: – Не думала, что встречу вас здесь, Дагур.

– Да я… просто…

Он выглядел чрезвычайно смущенным, что само по себе было странным. Поскольку объяснить визит к приятелю наверняка было бы несложно, но по какой-то причине Дагур не смог этого сделать. Да, он явно явился в дом к своему другу Бенедикту неспроста…

Хюльда предпочла бы пообщаться с каждым из них по отдельности, но условия к этому не располагали.

– Да вы присядьте, много времени я у вас не займу, – сказала она с командными нотками в голосе, и они уселись бок о бок на диване.

Хюльда принесла себе табурет из кухни и села напротив них.

Она заговорила не сразу, чтобы царившее в комнате напряжение стало еще более ощутимым, – пусть немного понервничают. Было очевидно, что и Бенедикт, и Дагур переживают не лучшие минуты своей жизни.

– Ваша подруга… – начала Хюльда. – Ваша подруга Клара, судя по всему, сорвалась с обрыва не случайно.

– Что вы хотите этим сказать? – резко спросил Бенедикт.

– На нее напали.

– Напали? – воскликнул Дагур.

– И что? – произнес Бенедикт. – Вы намекаете, что ее убили?

Хюльда кивнула:

– Похоже на то. Именно эту версию мы сейчас и прорабатываем, – продолжила она, пытаясь произвести впечатление, что она не единственная, кто пришел к такому выводу, и за ней стоит весь следственный отдел.

– Вы прорабатываете версию… что ее убили? – Бенедикт явно пребывал в сильном волнении. – Вы что же, намекаете, что кто-то из нас… или Александра… убил ее?

– На острове были другие люди? – не повышая голоса, спросила Хюльда.

В разговор вступил Дагур:

– Нет… вообще-то, нет…

– Значит, речь вряд ли может идти о ком-то другом, верно?

Бенедикт кивнул.

– Вероятно ли, что на острове находился кто-то еще без вашего ведома?

– Едва ли. Хотя и не исключено.

– Вы не слышали ночью, как подплывает катер, например?

– Да нет… вроде нет.

– Эта версия действительно представляется несколько надуманной, поэтому остаетесь только вы трое. Пока у нас не появится новой информации, – твердо сказала Хюльда.

– Что за чушь! – воскликнул Дагур. – Неужели вы правда считаете… что мы убили свою подругу?!

– Вы наверняка шутите, – поддержал его Бенедикт.

– Если бы… – мрачным тоном сказала Хюльда. – Однако теперь вам придется рассказать мне правду. Что у вас произошло в ту ночь?

Бросив взгляд на Бенедикта, Дагур сказал:

– Что еще мы должны вам рассказать? Мы не знаем, что произошло. Клара не стала ложиться спать одновременно с нами. – Помолчав, он добавил: – А почему вы, собственно говоря, полагаете, что ее кто-то… убил? А?

– Разумеется, я не могу вам этого сказать – пока.

Бенедикт встал с дивана.

– Вы же не станете требовать, чтобы мы рассказывали о том… что не подтверждено ни единой уликой. Вы просто хотите заманить нас в ловушку – повесить на нас убийство, хотя в действительности наша подруга… сорвалась… ну, или сбросилась с обрыва.

– Мы ведь имеем право говорить только в присутствии адвоката? – внезапно спросил Дагур.

Хюльда улыбнулась:

– Вы можете поступать так, как считаете нужным. Однако давайте держать себя в руках – никого пока не арестовали, и никто не находится под подозрением… официально. Мы просто общаемся, но решать вам. Завтра утром мне, возможно, придется вызвать вас на формальный допрос – вас двоих и Александру, соответственно. В этом случае вы имеете полное право воспользоваться услугами адвоката.

Бенедикт стоял как вкопанный с выражением нерешительности на лице, в то время как Дагур, не двигаясь, сидел на диване.

– А зачем вы, собственно, сюда пришли, Дагур? – спросила Хюльда, пристально глядя на молодого человека.

– Как? – Вопрос его явно обескуражил.

– Даже не пытайтесь солгать, что вы просто пришли в гости к другу, – бескомпромиссно заявила Хюльда.

Дагур продолжал сидеть, не проронив ни слова.

– Вы сочиняли правдоподобную версию событий? – Она перевела взгляд на Бенедикта.

Тот энергично покачал головой. Теперь он уже явно испытывал не раздражение из-за неожиданного визита и обвинений Хюльды, а скорее беспокойство по поводу своей дальнейшей участи.

– Конечно нет… – сказал он. – Разумеется, нет.

– Дагур?

– А? Нет-нет… Что вы!.. Зачем нам что-то сочинять?

Хюльда им поверила – почти. Да, вероятно, теперь они наконец-то говорят правду. Однако она по-прежнему не могла доверять им полностью.

Женщина поднялась со своего табурета.

– Ну так что? Почему вы сюда пришли, Дагур?

Тот выдержал неестественно долгую паузу.

– Погибла наша подруга – чуть ли не у нас на глазах. Я… я просто не мог находиться один и не знал, с кем мне поговорить, кроме Бенни. С Александрой мы не так близки, а с ним мы старые приятели. И никогда ничего друг от друга не скрывали…

Хюльда почувствовала, что Дагур сделал особый акцент на последнем предложении, будто в нем таился особый смысл, который ей предстояло прояснить.

33

Хюльда попросила молодых людей до специального указания не покидать пределов города. Бенедикт и Дагур покорно согласились с этим требованием, в то время как Александра отказывалась его выполнять, утверждая, что ей необходимо немедленно вернуться домой. В конце концов ей все же пришлось остаться в Рейкьявике еще на пару дней.

Утром следующего дня Хюльда решила в первую очередь побеседовать с Торвардуром – полицейским, который десять лет назад брал у Дагура показания относительно его угроз в адрес представителя сил правопорядка. Торвардуру было лет тридцать пять, и он производил впечатление порядочного, скромного и легкого в общении человека.

Хюльда попросила о встрече с ним и теперь сидела в его кабинете.

– Здравствуй, здравствуй! Чем могу быть тебе полезен? – спросил он с искренней улыбкой.

– Наверняка я просто отнимаю у тебя время, – начала Хюльда, – но я тут нашла твой старый отчет – восемьдесят седьмого года – об одном незначительном инциденте.

– Даже так? Восемьдесят седьмой год… Я как раз закончил училище. А в полиции начал работать в восемьдесят шестом.

Хюльда протянула ему копию отчета, касающегося угроз Дагура в отношении полицейского; это был единственный эпизод, из-за которого его имя попало в базу данных полиции.

– Ты, разумеется, уже ничего не помнишь…

– Сейчас увидим, – сказал Торвардур, пробегая глазами отчет. – Так… Постой-ка, восемьдесят седьмой год, говоришь? Хотя я, конечно, не уверен… – Он все больше погружался в отчет. – Посмотрим, сколько же ему было лет? Всего девятнадцать. Это какой-то… рецидивист? Или что?

Хюльда покачала головой:

– Да нет, обычный парень, как мне кажется. Это единственная запись о нем в нашей базе. Больше ни в чем таком замешан не был.

– Дагур… Дагур Ветурлидасон?.. – Тут Торвардура, казалось, осенило: – Ну да, конечно. Это же Дагур Ветурлидасон. Прости, я с ходу не сообразил, что к чему. Тебе надо было сразу сказать мне, что тут за связь, Хюльда.

– Связь?

– Ну да, это разве не связано с его отцом? Почему тебя вдруг заинтересовало это дело?

– С его отцом? А что он сделал?

– Ветурлиди Дагссон – не помнишь такого?

Хюльда была вынуждена признать, что уже слышала его имя, но с чем это было связано…

– Он же убил свою дочь. Помнишь?

И тут Хюльда вспомнила. Лично она в расследовании этого преступления не участвовала, но вокруг него поднялось много шума, так что не было человека, который бы о нем не слышал. Совершенно жуткий случай – добропорядочный бухгалтер обвинялся в убийстве собственной дочери в летнем доме, находившемся где-то в глуши в Вестфирдире. Деталей Хюльда не помнила, поскольку в основном узнавала о ходе расследования из новостей и разговоров в коридорах полицейского участка. Обвиняемый совершил самоубийство, находясь под арестом, еще до того, как был вынесен приговор. В памяти Хюльды, однако, отпечатался тот факт, что благодаря этому случаю авторитет Лидура в полицейских кругах вырос в разы.

Да, этот Ветурлиди жил в Коупавогюре, так что, несомненно, таунхаус, который ей показался чересчур большим для Дагура, изначально был домом, где проживала вся его семья. И он, похоже, до сих пор живет там один. А что же случилось с его матерью?

– Вот это да, – обратилась Хюльда скорее к самой себе, чем к Торвардуру. – Так получается, это его сын?

– Ты этого не знала?

– Как-то я… не обратила сразу внимания, – сказала она.

– Так почему ты заинтересовалась этим делом? Сколько лет уже прошло с тех пор, как его сын устроил этот скандал.

– Ты помнишь, как это произошло?

– Да, мне было жаль парня. Он неоднократно приходил в участок и поднимал шум из-за того, что его отца арестовали, – никак не хотел поверить, что тот виновен. Больше всего он настаивал на встрече с Лидуром, но и нам от него тоже досталось будь здоров! Мы его жалели и никаких мер не принимали. Но однажды он перешел все границы, стал нам угрожать, так что пришлось его арестовать и немного вразумить. Но этим все и кончилось. Парень, понятное дело, был в ужасном состоянии.

– Ну конечно… – проговорила Хюльда, силясь переварить полученную информацию.

Значит, отец Дагура убил собственную дочь. Вот черт! Из-за этого обстоятельства дело предстает в несколько ином свете, хотя вряд ли тут есть прямая связь. Или все же есть?

– А что там вообще с этим парнем?

– Его подозревают в убийстве. Той девушки, тело которой обнаружили на выходных на Эдлидаэй.

– Да ты что?! – Торвардур ударил кулаком по столу. – Ты серьезно?

Хюльда кивнула.

– И ты предполагаешь… что он может быть… виновен?

– Честно говоря, уже и не знаю, что предполагать.

– А может, это у них наследственное, а?

– Что за ерунда! – отмахнулась Хюльда.

– Да-да, такие склонности, знаешь ли. Я не стал бы это исключать, Хюльда.

– Что же, ты мне теперь прикажешь арестовать его за грехи отца?

– Ну, как говорится, яблоко от яблони не далеко падает.

34

Пресса успела пронюхать о разыгравшейся на острове трагедии, поэтому Хюльду уже ждало несколько сообщений с просьбой поделиться ее подробностями с пишущей братией. Однако она посчитала самым разумным на время оставить журналистов без информации и посвятить день более важным делам. Новость о том, что на острове, возможно, произошло убийство, пока нигде не просочилась.

В свете новой информации Хюльде было необходимо срочно побеседовать с Дагуром, а также Бенедиктом и Александрой, но в первую очередь ей предстояло выяснить подробности дела Ветурлиди. Проще всего решить эту задачу она могла, переговорив с Лидуром. Такая перспектива ее совсем не вдохновляла – ни малейшей симпатии к Лидуру она не испытывала, и он к ней, судя по всему, тоже. В свое время именно он проводил расследование, которое стало для него настоящим прорывом и обеспечило ему стремительное продвижение вверх по карьерной лестнице. Более того, Лидур добился определенной известности и вне стен полицейского управления, регулярно появляясь в СМИ, чтобы высказать свою точку зрения по различным вопросам. Всегда с суровым выражением лица, он являл собой образ человека, который заслуживает общественного доверия. Надо отдать ему должное – в этом он преуспел, однако Хюльда не доверяла ему ни на йоту. По какой-то причине она не могла избавиться от ощущения, что Лидур недостоин всех тех почестей, которые ему оказывались.

Не было ни малейшего сомнения, что теперь и у самой Хюльды появился шанс совершить настоящий прорыв, и ей ни в коем случае нельзя было упускать этот шанс. При удачном раскладе повышение по службе и, как следствие, более достойная зарплата становились вполне осязаемой перспективой. Наверняка идея собрать пресс-конференцию была не так и плоха, несмотря на то что Хюльда не любила находиться в центре внимания. Однако теперь ей нужен успех, а если уж она его добьется, он не должен остаться незамеченным.

Выяснилось, что Лидура в Рейкьявике нет. Ей сказали, что днем ранее, закончив работу, он уехал в свой летний дом на побережье Боргарфьордура[17]. Телефона там не было, а привычка везде таскать с собой мобильный у Лидура, так же как и у Хюльды, еще не сформировалась. Конечно, не за горами те времена, когда их обяжут это делать, но пока Хюльда наслаждалась свободой не быть на связи со своим начальством круглые сутки.

Хюльда решила проверить, на что способна ее «шкода», и отправиться в небольшую поездку за город. Машина относительно недавно вернулась из ремонта, обошедшегося Хюльде в кругленькую сумму, так что прокатиться на ней до Боргарфьордура, да еще в этот прекрасный погожий день, не казалось такой уж плохой идеей. Единственным недостатком этого путешествия было то, что какую-то часть дня ей придется провести с Лидуром…



Хюльда обнаружила нужный дом не сразу. Он затерялся посреди целой группы похожих на него построек, которые были спроектированы так, словно стояла задача сбить посетителей с толку. Хюльда неплохо ориентировалась на местности, но все же ей пришлось поплутать между домами, нарезая круги, прежде чем она наконец оказалась в тупике, где в тени кустов и деревьев и стоял летний дом Лидура.

Когда Хюльда парковала «шкоду» за его внедорожником, у нее вновь мелькнула мысль, что зарплата Лидура наверняка в разы превышает ее собственную, хотя ни его должность, ни возраст, ни опыт оправдать такой разницы не могли.

В ответ на ее стук дверь никто не открыл, поэтому она решила обойти дом, полагая, что хозяин может быть на заднем дворе. Ее догадка оказалась верна: Лидур стоял возле газового мангала с обнаженным торсом и в солнцезащитных очках. Увидеть свою коллегу он явно не ожидал.

– Хюльда? Ничего себе! Как ты здесь очутилась? – Судя по голосу, ее появление не столько удивило, сколько позабавило его.

– Здравствуй. Прости, что нагрянула без приглашения, – сказала Хюльда не совсем искренне.

Ее, как червь, точила мысль, что Лидур является обладателем такого чудесного летнего дома, а в придачу и внедорожника, в то время как она вынуждена ездить на машине, которой уже десять лет, и ютиться в своей каморке, выплачивая за нее непосильный кредит, а семидневный отпуск, который она проводит в летнем доме профсоюза полиции, ей выделяют всего один раз в несколько лет… Что за несправедливость!

– Вот так сюрприз! Жена как раз прилегла отдохнуть. Я вас потом познакомлю. Ты с ней встречалась?

– Вообще-то, да, часто.

– Ну да, конечно. У тебя, видимо, что-то срочное. Надеюсь, ты приехала не с распоряжением, чтобы я вернулся на работу, – усмехнулся Лидур.

– Ничего подобного. У тебя найдется несколько минут?

– Разумеется. Гамбургер будешь? Я их много наготовил.

Хюльда собралась было отказаться, но у нее в животе урчало от голода.

– Спасибо, с удовольствием.

– Гамбургер с кока-колой, coming up[18], – сказал он и снова засмеялся своим фальшивым смехом, который Хюльде так часто приходилось слышать.

В этом человеке фальшивым было все. И несмотря на это, он достиг небывалых высот. Может, она ему просто завидует?

Лидур зашел в дом и почти сразу вернулся с большим сочным бургером, который он шлепнул на мангал.

– Ну, Хюльда, рассказывай, зачем пожаловала, – сказал Лидур деловито.

– Мне надо бы порасспросить тебя об одном старом деле. Ты помнишь Ветурлиди Дагссона?

От Хюльды не утаилось, что Лидур слегка напрягся, когда услышал это имя, однако попытался не подавать вида. Он ответил не сразу, и это показалось ей немного странным.

– Ветурлиди? Помню, конечно. Ужасный случай, просто ужасный, – сказал он, не оглядываясь на Хюльду. – А почему он тебя вдруг заинтересовал?

– В выходные я познакомилась с его сыном. Его зовут Дагур. Ты с ним встречался в свое время?

– Ну… да, – ответил Лидур нерешительно. – Имени толком не помню, но общаться с ним мне пару раз приходилось. Он прямо с катушек слетел, когда мы арестовали его отца! Мы к ним пришли с утра пораньше, он проснулся и закатил грандиозный скандал с криками и чуть ли не рукоприкладством. Совсем зеленый еще был – лет восемнадцать-девятнадцать.

– Девятнадцать, – вставила Хюльда.

– Именно. Думаю, он так и не смог взглянуть правде в глаза. – С этими словами Лидур обернулся и посмотрел в лицо Хюльде. – Оно и понятно, им пришлось пройти через сущий ад.

Он вновь повернулся к мангалу и как бы невзначай спросил:

– А зачем ты встречалась с этим парнем?

– Он замешан в одном деле, которое я сейчас расследую.

Лидур вряд ли мог знать, что происшествие на Эдлидаэй теперь расследуется как вероятное убийство, поскольку телефонной связи у него в летнем доме не было.

– Вот как? В каком деле? Ты о том случае со смертельным исходом на острове? – спросил он после небольшой паузы.

– Да. Все указывает на то, что девушку убили.

– Убили? Что за черт! Значит, мне нужно немедленно возвращаться в город.

– Я сама справляюсь, и пока это всего лишь предположение.

– Да пропади оно все пропадом! Поговорю с женой – и сразу в Рейкьявик. Так о чем ты хотела меня спросить, Хюльда?

– Хотела узнать, не рассматривал ли ты в свое время возможность, что это он?

– Возможность, что это он? Ты о чем?

– Ну, не подозревал ли ты его.

– В чем? – Лидур резко обернулся. – В том, что он убил свою сестру? Нет, конечно. Там было все предельно ясно с самого начала, как ты, вероятно, помнишь. Это сделал Ветурлиди – тут нет ни малейших сомнений.

– Не расскажешь мне вкратце о том случае? Ведь это ты вел расследование? – спросила Хюльда, хотя и знала ответ.

– Минутку, – сказал Лидур, снимая бургеры с мангала и жестом приглашая Хюльду сесть на террасе, а потом сам уселся напротив нее. На мгновение Хюльда расслабилась, наслаждаясь ароматом свежеподжаренных бургеров и разлитым в воздухе летним теплом. Вот такой и должна быть жизнь – и такой она у нее когда-то и была.

Лидур снова зашел в дом и вынес оттуда напитки.

– Да, я вел это расследование от начала и до конца. Все прошло без сучка без задоринки. В голове не укладывается, как такое можно совершить. Убить собственную дочь!

– Где ее обнаружили?

– В их летнем доме в Вестфирдире, – ответил Лидур, откусывая внушительный кусок от своего бургера. – В луже крови. Поначалу мы подумали, что она находилась там одна, но свитер выдал Ветурлиди. Он был зажат у нее в руках. Отрицать, что свитер его, он не мог, но наотрез отказывался признавать, что он и сам был в доме. Никто так и не смог объяснить, что за дела были там у девушки, но с отцом они часто ездили в Вестфирдир вдвоем. Естественно, нам не остается ничего, как только строить догадки.

Все это Лидур говорил, не переставая жевать, так что от его гамбургера уже оставалась ровно половина. Некоторое время он ел молча. В ожидании продолжения Хюльда и сама с аппетитом поглощала бургер. Надо отдать Лидуру должное – мясо он жарил отлично.

– Так вот, они и раньше туда часто ездили. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что он с ней в тех поездках вытворял. Однако к тому времени, как они оказались там вместе в последний раз, она уже выросла и решила дать ему отпор. По крайней мере, так я это видел для себя. Он ее толкнул, она ударилась головой об острый угол стола и потеряла много крови. Трудно сказать, насколько ожесточенной была их потасовка, но ее, вероятно, можно было бы спасти, если бы он не оставил ее истекать кровью. Шумиха, надо сказать, поднялась нешуточная. Это ужасно, когда приходится надевать на отца наручники за такое преступление. Не мне тебе объяснять. – Он взглянул на Хюльду, но особого сочувствия в его глазах она не заметила.

– Да уж, могу себе представить.

– Он к тому же и пил, уходил в запои. Его лечили, и он вроде бы даже завязал с этим, но потом снова сорвался. Выяснилось, что он уезжал в летний дом на выходные, чтобы там напиваться. Я уверен, что и в момент убийства дочери он тоже был пьян, хотя доказать это было трудно. В общем, компромата против него оказалось достаточно.

– То есть оснований для сомнений не было?

– Никаких, – решительно сказал Лидур. – Ветурлиди был виновен на сто процентов и в конце концов подтвердил это самым убедительным способом.

– Ты имеешь в виду…

– Я имею в виду, что он повесился. Тут и дураку понятно, что к чему. Ему предъявили обвинение, так что отпираться дальше не имело смысла, вот он и решил закончить игру на собственных условиях. Что тут скажешь? Я бы, конечно, предпочел, чтобы его признали виновным по суду, но он, видимо, не мог с этим дальше жить. Что, в общем-то, и понятно.

– А его сын? Есть ли какая-то вероятность, что он тоже находился там – в летнем доме, я имею в виду?

– Его сын? Тот парень? Нет, конечно. Тому не нашлось никаких доказательств.

– Но чисто теоретически эту возможность прорабатывали?

– В общем-то, нет. Он ведь был еще совсем мальчишкой. Да что тут огород городить? Ветурлиди проводил тот уик-энд в компании с бутылкой. Уверял, что был в городе, но алиби предъявить не смог. Его жена находилась в поездке с подругами, и сына дома тоже не было. Ветурлиди слезно умолял нас поверить ему… Но правда заключалась в том, что они были в летнем доме вдвоем, – его дочь одна туда никогда не ездила.

– А как ее звали, его дочь?

– Ее звали Катла. Лет ей было около двадцати. Никто про нее слова дурного не сказал – улыбчивая девушка, раскованная, веселая.

– Так когда это все случилось?

Лидур задумался.

– В восемьдесят… в восемьдесят седьмом. – Да. Точно. Десять лет назад.

– А у этой Катлы был молодой человек?

– Вроде нет. Я справлялся на этот счет – беседовал кое с кем из ее друзей, – ответил Лидур, явно утомленный этими расспросами.

– По именам их не помнишь?

– Нет, имен уж точно не вспомню.

– А в материалах дела они есть?

– Не думаю. Я ведь с ними общался не под протокол. – Он вздохнул.

– Дагур ни словом не обмолвился о тех событиях, когда я с ним говорила. Связь с двумя убийствами… Это наверняка вызовет вопросы.

– Да брось ты, Хюльда. Говорить, что он связан с двумя убийствами, это уже перебор. Ведь убили его сестру! А он просто невинная жертва обстоятельств.

Лидур уже поднялся со своего места.

Намек был более чем понятен, поэтому Хюльда последовала его примеру.

– Спасибо за помощь, Лидур, – сказала она, а потом добавила: – Значит, он так ни в чем и не сознался? Я о Ветурлиди.

– Формально нет. Но все и так было понятно. Поверь мне, Хюльда, ты не там ищешь. Между этими делами нет никакой связи – абсолютно никакой. Это исключено.

35

Катла.

Ей было двадцать, когда ее обнаружили мертвой в летнем доме.

Хюльда провела остаток того погожего дня в своем кабинете за изучением материалов дела десятилетней давности. Убежденность Лидура в том, что смерть Катлы и происшествие на Эдлидаэй никак не связаны, шла вразрез с внутренним убеждением Хюльды. Ей было необходимо досконально разобраться в деле об убийстве Катлы, а для этого самым логичным представлялось вновь побеседовать с Дагуром.

Поедая свой гамбургер, Лидур довольно точно изложил ей обстоятельства этого дела. Все произошло почти ровно десять лет назад. Труп Катлы был обнаружен осенью 1987 года в долине близ труднодоступного фьорда, который ответвлялся от Иса-фьорда[19]. Полицейский из Исафьордура по имени Андрьес обнаружил труп. Вероятно, стоило выслушать и его версию событий.

Судя по фотографиям, место происшествия являло собой жуткую картину. Падая назад, Катла разбила себе голову об угол стола. Труп нашли не сразу, и Хюльда вполне могла себе представить, какое зрелище ожидало тех, кто потом оказался на месте трагедии.

Лидур говорил, что уликой против Ветурлиди явился свитер, зажатый в руках Катлы. На фото Хюльда ничего подобного не заметила, но согласно показаниям Андрьеса это действительно было так, и, вероятно, он убрал свитер из рук девушки, чтобы убедиться в том, что она мертва…

Да, Хюльде все же придется пообщаться с этим Андрьесом – его поведение на месте происшествия не соответствовало никаким стандартам.

На последней странице увесистого дела была сделана запись о том, что заключенный совершил самоубийство.



– Мне очень жаль, что приходится вас беспокоить, – сказала Хюльда, вложив в свой голос всю деликатность, на которую только была способна. Родители Клары жили в отдельном доме в Коупавогюре, совсем недалеко от таунхауса Дагура. Судя по всему, их дом был построен в семидесятые годы. – Не уделите мне всего несколько минут вашего времени?

Почти сразу после того, как был обнаружен труп Клары, представители полиции в сопровождении священника пришли сообщить ее родителям о кончине дочери. Глядя на них, Хюльда поняла, что они до сих пор находятся в состоянии глубокого шока.

– Да… конечно, входите. – Женщине, которая, по-видимому, являлась матерью Клары, было за пятьдесят лет. Она коротко стриглась и носила старомодные очки. На ее бледном лице застыла печать скорби. – Меня зовут Агнес. Это мой муж, Вилхьяулмур.

– Вы не могли бы оставить нас в покое? – после небольшой паузы сказал супруг Агнес. Его тон был решительным и в то же время извиняющимся. – Это вы ведете расследование?

– Да, его веду я, – ответила Хюльда тихо.

Вслед за хозяевами она прошла в гостиную. В доме царила полная тишина – все источники света были погашены, а окна занавешены. В такой обстановке Хюльда чувствовала себя крайне некомфортно.

– Вам… вам что-то удалось выяснить о причинах ее… падения? – спросил Вилхьяулмур.

Тщательно подбирая слова, Хюльда ответила:

– Мы рассматриваем несколько версий случившегося. Вероятно… вероятно, имела место потасовка.

– Как?.. Потасовка? – изумился отец Клары.

– Возможно, ее кто-то толкнул.

– Нет-нет, что вы, этого не может быть, – сказала Агнес. – Я в это не верю.

– Насколько хорошо она знала людей, с которыми поехала на остров?

– Они много лет дружили. Были не разлей вода, когда Клара еще в школу ходила.

– А с кем именно она дружила?

На этот раз инициативу перехватил отец Клары: