Во всём этом было что-то абсурдное, и, лёжа в темноте барака, Ксейн поклялся себе, что не будет мириться с текущим положением дел.

29

Ксейн стал более искусен в обращении с оружием. Теперь он довольно часто выполнял упражнения в Яме, иногда один, иногда вместе с товарищами по бригаде. Многих из монстров, с которыми ему приходилось сталкиваться во время этих поединков, Ксейн никогда не встречал до прихода в Бастион. Здесь же он научился узнавать и побеждать их.

Для каждой из разновидностей монстров существовали свои боевые стратегии, и хотя Стражи должны были уметь уничтожать монстров без посторонней помощи, обучение было нацелено в основном на командную работу.

Когда Ксейн уже начал думать, что теперь он способен защитить себя от любого типа монстров, упражнения стали сложнее. Теперь инструктор заставлял их выходить на арену с непривычным оружием или вовсе без него. Выводил на арену сразу несколько видов монстров. Требовал выполнять упражнения с завязанными глазами, с обездвиженной ногой, на ограниченном пространстве…

Поначалу Ксейна пугали эти изменения. Они резко контрастировали с привычной рутиной и однообразием Бастиона, тренировки в Яме стали казаться особенно непредсказуемыми.

Но в итоге он решил отнестись к этому как к вызову и со временем стал находить даже некоторое удовольствие в постижении пределов своих возможностей как Стража.

Второй, в свою очередь, продолжал периодически допускать ошибки, но они не были фатальными, и его товарищи успевали вовремя подставить ему плечо. Постепенно шестеро курсантов подразделения Сумрак превратились в грозную команду, которую непросто было победить. И Ксейн, которого ещё до официального вступления в Стражи, уже считали весьма сильным, чувствовал себя практически непобедимым.

Тем не менее юноша всё ещё продолжал искать способ спастись. Он обнаружил, что каждую неделю в Бастион из Цитадели приезжала повозка с продовольствием. Она была крупнее и медленнее, чем та, на которой он сам добирался до Бастиона и которая использовалась для перевозки людей. Однако забраться в продовольственную повозку втайне ото всех удалось бы едва ли, так как Стражи тщательно проверяли все транспортные средства, проходящие через главные ворота.

Затем Ксейн вспомнил Рокс, девушку из Серебряного Дивизиона, вместе с которой он приехал сюда. Если он правильно помнил, она прервала тренировку из-за травм. Кажется, она сломала ногу, и по этой причине её отправили на восстановление в Цитадель.

Ксейн знал, что в Бастионе был и свой лазарет: курсанты часто бывали ранены. Получается, что травмы Рокс были более серьёзными и требовали более длительного восстановления, раз они решили отвезти её в Цитадель…

Ксейн подумал, что, наверное, травма была самым простым способом сбежать отсюда, и в последующие дни попытался почаще попадать в так назывемые «несчастные случаи». Однако так как товарищи постоянно прикрывали Ксейна и поскольку ему самому не хотелось будить подозрения наставника, наиболее серьёзным повреждением, которого ему удалось добиться, оказался вывих плеча.

Однажды утром, когда курсанты карабкались по стене, Ксейн решил отпустить верёвку, чтобы упасть с высоты и получить травму. Однако Третий подхватил его в воздухе, и дело закончилось наказанием для обоих.

– Эй, Пятый, будь поосторожнее, – предупредил его Шестой после этого случая. – В последнее время ты прям напрашиваешься. Это задерживает прогресс всей бригады.

Они заметили, это было очевидно. Ксейн смирился и решил пока отменить свои планы, тем более что результаты были нулевые, и рано или поздно его истинные намерения раскрылись бы.

Теперь все надежды юноши были на миссии во внешний мир, которые Стражи называли «манёврами». И поэтому когда инструктор, наконец, объявил, что они готовы к первой экспедиции, Ксейну пришлось сильно постараться, чтобы скрыть своё воодушевление.

Вечером перед тренировкой Ульрикс собрал всех курсантов на площади на инструктаж.

– Вам будут встречаться монстры разных видов, – начал он. – И, естественно, вам придётся отбиваться от них. Но целью вашей миссии завтра будет убить как минимум полдюжины щелкунчиков. В последнее время они активно размножаются вокруг. И несколько наших подразделений ведут сокращение их популяции.

– Размножаются? – удивлённо спросил Ксейн, но замолчал, поняв, что прервал инструктора.

Ульрикс уставился на него.

– В чём дело, Пятый?

– Мне было интересно, господин инструктор… как и почему размножаются эти существа. Я думал, что монстры не размножаются.

– Да? И кто тебе об этом сказал?

Ксейн читал об этом в книге Акслин, но аналогичный вывод подсказывал ему и его собственный опыт. Он неоднократно наблюдал логова и норы монстров, но там никогда не было детёнышей, только взрослые особи.

– Так говорят в регионе, откуда я родом, господин инструктор, – проговорил он, смиренно опустив голову, чтобы командир не подумал, что он пытается дерзить. – Патрули никогда не находили молодых или незрелых особей. К тому же, насколько я знаю, между самцами и самками нет никаких видимых различий.

– Так вот, как ты проводишь свободное время, курсант Пятый? Рассматриваешь чудовищам промежности?

Раздался тихий смех. Ксейн ещё ниже опустил голову, уши его покраснели.

– Нет, господин инструктор.

– Гвардия Цитадели истребляет монстров с поразительной эффективностью. Но они снова возникают, больше и больше. Если монстры не размножаются, то откуда тогда они, по-твоему, берутся? Раз ты так много знаешь, может быть, сможешь объяснить нам?

Ксейн проклял себя за то, что привлёк внимание инструктора.

– Нет, господин инструктор, я не могу.

– А мне показалось, что можешь.

Больше слова своего руководителя Ксейн не решался комментировать.

На следующий день, как обычно очень рано, бригада Сумрак выстроилась в линейку на площади. Сегодня им предстоял особый день, и, несмотря на кажущееся спокойствие, все шестеро курсантов были как на иголках. Для большинства из них эта миссия должна была стать первым опытом работы в реальном мире.

Инструктор Ульрикс отдал последние указания и отправил курсантов за оружием.

Мальчики были одеты в свою обычную серую форму, на которой не было никаких дополнительных средств защиты. Хотя в Бастионе и был запас жёстких кожаных жилетов, почти никто из Стражей не пользовался ими, так как они сильно сковывали движения. А скорость и ловкость были главными орудиями Стражей в борьбе против монстров. Своей лёгкой и практичной униформе они доверяли больше, чем любой, даже самой надёжной броне.

Когда всё было готово, Ульрикс повёл мальчиков к чёрному ходу Бастиона – туннелю, прорезавшему стену насквозь и выходящему к крепким деревянным воротам, укреплённым решёткой. Когда Страж, охраняющий выход, открыл ворота, Ксейн еле сдержал себя, чтобы не побежать. Юноша попытался замаскировать своё волнение под возбуждение от первой миссии в боевой обстановке. К тому же радоваться пока было рано: надо было признать, что, вполне возможно, именно сегодня у него может не получиться. А если окажется, что местность в районе Бастиона равнинная и уголков для укрытия нет, пытаться бежать и вовсе не следовало.

По поводу особенностей ландшафта инструктор не предоставил им никакой информации. Считалось, что Стражи должны уметь ориентироваться на неизведанных территориях и быть готовы к любому непредвиденному событию.

Ульрикс простился с ними у ворот.

– Помните всё, чему вы научились, – сказал он. – Постарайтесь вернуться до захода солнца. И сделайте всё возможное, чтобы не умереть.

Ксейн выдавил из себя улыбку, но остальные его товарищи сохраняли строгие лица.

Когда ворота за ними закрылись, Ксейн обернулся и ещё раз посмотрел в сторону Бастиона.

– Думаете, он это серьёзно? – обратился он к своим товарищам.

– А тебе кажется, что во время манёвров в Диких Землях невозможно умереть? – отозвался Третий.

– Ну, риск, наверное, есть… Но, если это так опасно, то почему нам позволяют идти в одиночку? Почему с нами нет Стража?

– Это часть обучения, – сказал Шестой. – И мы не умрём, Пятый. Потому что мы рождены для этой работы и потому что они научили нас делать её хорошо. Понял?

Ксейн покачал головой.

– Что ж, у меня такое чувство, что если мы потерпим поражение в этой миссии, инструктор Ульрикс не очень расстроится.

– Ты ошибаешься. Возможно, мы ему не очень нравимся. А ты, может, даже меньше остальных. Но он верен Гвардии и сделает всё, чтобы его ученики смогли продвинуться вперёд. Не сомневайся в этом ни секунды.

Ксейн не ответил. Он ещё раз обернулся, чтобы в посмотреть на стены Бастиона.

Впервые за несколько месяцев он вышел за их границы и сильнее всего на свете желал сейчас никогда больше их не пересекать.

Орнаменты, которые украшали арку ворот, напомнили ему узоры на воротах в его родной деревне, и он почувствовал прилив ностальгии.

– Не отставай, Пятый, – крикнул Шестой.

Мальчики двинулись по грунтовой дороге по направлению к горной гряде, которая виднелась впереди. Ксейн догнал их и пошёл следом. Постепенно, сам не осознавая этого, юноша приравнял свой темп к темпу своих товарищей. И некоторое время они шли нога в ногу, молча, внимательные к любому шороху из кустов вокруг.

Первая часть пути прошла без происшествий. Ксейн вспомнил день, когда они с Акслин отправились смотреть пересмешников. Это была обычная прогулка. По пути они болтали, почти флиртовали, и юноша поразился тому, каким беспечным он был. Сейчас, шагая в строю будущих Стражей, он совсем не чувствовал себя на прогулке. Это была серьёзная экспедиция на вражескую территорию.

Спустя некоторое время Ксейн ощутил присутствие монстров. Сколько он себя помнил, в нём всегда была эта способность заранее чуять их приближение. Это было что-то вроде покалывания в затылке, которое обостряло все органы чувств.

Раньше Ксейн считал, что это его исключительная особенность, но в Бастионе узнал, что все Стражи рождались с ней.

Шесть курсантов одновременно подняли оружие, и Ксейн снова почувствовал себя частью чего-то большего. Слова и взгляды были не нужны: присутствие монстров ощутили все. Разделив территорию, мальчики быстро исследовали придорожные кусты.

Раньше всех монстров обнаружил Третий.

– Плевальщики, – предупредил он.

Все шестеро подняли головы. Ветви деревьев образовывали над дорогой красивую зелёную арку, глядя на которую, трудно было представить, что там скрывается опасность.

Любой прохожий спокойно бы прошёл бы по этой тропе, не обратив внимания на угрозу в ветвях. А потом стало бы слишком поздно.

– Я разберусь, – объявил Первый.

Никто не стал спорить с ним. Первый виртуозно стрелял из лука. Всего за несколько минут он сбил всех плевальщиков, спрятанных в листве.

После того, как последний монстр упал к ногам Ксейна, щекотание в затылке резко прекратилось.

И снова никто не сказал ни слова. То, что путь освободился, было понятно и так.

Ребята двинулись дальше. В последующие часы они столкнулись со скрипунами и тройкой бородавчатых. Им пришлось пробивать себе путь среди щупалец корявых, которые в изобилии торчали там и здесь вдоль тропы. Ксейн с интересом рассматривал этих монстров, во-первых, потому что не видел их раньше, а во-вторых, потому что именно они были виновниками хромоты Акслин. Для курсантов было очевидно, что скрученные щупальцы, торчащие из земли, – это отростки корявых, а не корни. Однако они знали, что простым людям эта разница почти не видна.

«Как это может быть? – думал Ксейн. – Почему мы так отличаемся от других? Почему видим то, чего не видят они? Почему иначе чувствуем монстров?»

Как-то раз Первый в шутку заметил, что раз Стражи так превосходили обычных людей, следующим Верховным правителем должен быть Страж.

И Ксейн поймал себя на том, что в каком-то смысле был с ним согласен. Стражи не просто отличались от всех остальных. И они были не просто лучше.

Они были лучшими.

Солнце поднялось высоко, поэтому мальчики решили остановиться перекусить. И впервые за весь день разрешили себе прокомментировать статус миссии.

– Сколько времени потребуется, чтобы найти щелкунчиков? – спросил Третий. – Инструктор сказал, что их много, но, похоже, они нас избегают.

– Возможно, мы пошли неправильным путём, – сказал Четвёртый. – Щелкунчики перемещаются в основном по лугам, а мы всё дальше и дальще углубляемся в лесную зону. Может, нам следовало пойти по главной дороге.

– Боишься, что нас застанет темнота в лесу? – подколол его Первый.

Четвёртый не стал отвечать, но Ксейн искоса взглянул на Второго.

Пока он неплохо справлялся, но никто не хотел погружать его в слишком сложные ситуации, да ещё и в самую первую его экспедицию.

– Я предлагаю продолжить идти той же дорогой, – сказал Шестой. – Лес здесь не такой уж и густой, и, в конце концов, мы снова выйдем на равнину.

Они продолжили путь. Тропа то исчезала, то появлялась вновь, где-то дорогу полностью отвоевали кустарники. В какой-то момент Ксейн обнаружил себя идущим впереди группы: в лесу у него явно было больше опыта, чем у ребят из Цитадели.

Поэтому он первым заметил справа небольшой спуск, который вёл к скрытому в листве ручью.

Ксейн искоса посмотрел туда, чувствуя, как колотится сердце.

Может, стоило броситься сейчас вниз, скатиться на дно оврага и спрятаться в укрытии среди деревьев на берегу? Конечно, товарищи по бригаде начали бы его преследовать, но в этих зарослях прятаться было бы удобнее, чем где-либо.

– Пятый? – позвал Шестой. – Что ты там видишь?

– Ничего, – уклончиво ответил Ксейн. – Есть вода, но не думаю, что стоит спускаться к ней. Овраг кажется довольно крутым, а у нас ещё достаточно воды.

Шестой согласно кивнул.

Но Ксейн уже принял решение. Так как он опасался, что товарищи могут догадаться о его намерениях, он решил попытаться сбежать не сейчас, а на обратном пути. Группа, кажется, не собиралась уходить с дороги, а это означало, что обратно они, вероятно, пойдут тем же маршрутом.

Дальше тропа побежала вниз, лес медленно расступился, и бригада Сумрак вышла на просторный луг.

Как и предсказывал Четвёртый, именно там на них и напали щелкунчики. Эти существа производили огромное количество звуков, которые напоминали особый язык, но Стражи знали, что издают они их исключительно для того, чтобы сбить с толку своих жертв.

Щелчки, скрипы, гул раздавались отовсюду, из-за чего определить местонахождение и точное количество монстров было очень сложно.

Но чуткий слух Стражей без проблем справился с этой задачей.

Мальчики встали в круг, спинами к его центру и оружием наперевес, чтобы не оказаться застигнутыми врасплох.

Из-за зеленоватой, похожей на мох, кожи, щелкунчиков тяжело было различить в высокой траве, но золотистые глаза курсантов находили монстров задолго до того, как они обзначали себя сами.

Ксейн почувствовал почти дикую радость, когда его копьё вошло в тело первого щелкунчика. В обеих руках у юноши было по кинжалу, каждый из которых он готов был вонзить в следующего монстра. Хотя копьё всё ещё было любимым видом оружия Ксейна, кинжалами он владел тоже очень неплохо.

Тут в кустах он заметил ещё одного щелкунчика и бросился на него. Извивающееся тело существа выгнулось дугой от боли, когда остриё кинжала вошло в его позвоночник.

Как только ребята из подразделения Сумрак разомкнули свой круг, земля перед ними оказалась усеянной трупами восьми щелкунчиков. Мальчики с гордостью осматривали результаты своей работы. Они действовали, как идеально слаженная смертоносная команда. На всю операцию ушло несколко минут, а они не то что не получили травм, но даже не слишком запыхались.

– Дело сделано! – воскликнул Первый, ликуя.

Ксейн переглянулся со своими товарищами. Даже Второй улыбался.

– Да, мы хорошо поработали, но не расслабляйтесь пока, – предупредил Шестой. – Мы должны вернуться в Бастион до заката.

Чтобы продемонстрировать инструктору результаты своей работы, ребята принялись отрезать от трупов хвосты и складывать их в специальный мешок.

Когда они, наконец, справились с этой задачей и двинулись в путь, солнце начало уже опускаться.

Мальчики ускорили шаг. Несмотря на радостное воодушевление, бдительности терять было нельзя, ведь по дороге их могли атаковать снова.

Ксейн же не упускал из виду рощу, которая зеленела впереди. Именно там находилось место, которое он выбрал для побега.

Когда они снова вошли в лес и начали подниматься вверх по тропе, Ксейн изо всех сил попытался притвориться, что он всё ещё спокоен и переживает только о возможных засадах монстров. Но как только ландшафт слева начал резко меняться, сердце Ксейна заколотилось с неистовой скоростью.

Вот оно.

Ручей. Овраг. Его шанс сбежать.

Вдруг он остановился, насторожился и посмотрел на кроны деревьев.

– Вы разве не слышите? – сказал он с обеспокоенным видом.

Пятеро курсантов удивлённо подняли глаза вверх.

И в этот момент он прыгнул.

Шестой потянулся, чтобы схватить его, но не успел. Ксейн уже катился по склону.

– Пятый! – услышал Ксейн голос Третьего. – Куда ты, сумасшедший?

– Он пытается сбежать! – в голосе Шестого слышалась не ярость, а обида. – Вернись сюда немедленно! Это плохая идея!

Но Ксейн его уже почти не слышал. Он поднялся на ноги и побежал, спотыкаясь и ломая кусты. Он выбрал подходящее время: солнце начало заходить, и нижняя часть оврага погрузилась в тень. Ноги юноши тонули в воде, но он продолжал бежать изо всех сил. Тут голоса товарищей затихли, и Ксейн понял: его выслеживают.

Он выбрался на другой берег, очень зелёный и тенистый, и направился сквозь деревья к самой густой части леса.

Ксейн бежал так, как только мог. Через некоторое время он увидел небольшое углубление в скале и спрятался там, накрывшись огромными листьями папоротника. Стражи легко обнаруживали монстров, но не людей или других Стражей. Если ему повезёт и они решат, что он убежал дальше, они пройдут мимо укрытия, не заметив его.

Через некоторое время Ксейн услышал неподалёку от себя шаги. Потом они стихли. Почти стемнело. Ксейну хотелось думать, что его товарищи уже вернулись в Бастион. Он мечтал сбежать, но подвергать жизни ребят риску вовсе не входило в его планы.

Если ему повезёт, Шестой придёт к выводу, что гораздо практичнее и разумнее вернуться и поднять тревогу в Бастионе, чем самостоятельно искать сбежавшего рекрута в сумерках.

Стало совсем темно. Ксейн всё ещё сидел, скрючившись в своём убежище, хотя давно уже не слышал никаких звуков. Мало-помалу он начал расслабляться. Наверное, его товарищи уже вернулись в Бастион. Но как только они сообщат о случившемся, Стражи сразу выйдут на его поиски. Сделают они это ночью или дождутся рассвета? В любом случае, даже при самом плохом раскладе, у него было несколько часов, чтобы уйти отсюда как можно дальше. Ксейн вдруг почувствовал прилив восторга. Он сбежал. Он сбежал!

Наконец-то он был за стенами Бастиона и мог свободно идти куда глаза глядят. В Цитадель, домой или куда угодно.

Он задумался. Так как в Диких Землях были только монстры, направляться нужно было в Цитадель. Если он пойдёт по главной дороге, Стражи быстро обнаружат его. Поэтому юноша решил двинуться к югу по дороге, идущей параллельно главной, но расположенной на достаточном от неё расстоянии, чтобы путника можно было не заметить. Из-за того, что местность между Бастионом и Цитаделью была в основном равнинная, Ксейн понимал, что просто ему не будет. Лучшим вариантом было попытаться двинуться в путь ночью, полагаясь на удачу и сноровку.

Он осторожно вышел из укрытия, стараясь держаться скалы, чтобы лунный свет не обнаружил его, и напряг слух. Но услышал только стрёкот сверчков и уханье совы вдалеке.

Это не означало, что он в безопасности. Ксейн знал, что дикие животные не меняли своего поведения в присутствии монстров, нужно было полагаться на шестое чувство.

Он уже приготовился двинуться в путь, как вдруг понял, что во время своего бегства потерял копьё. Он тихо выругался на себя за эту оплошность, поправил заплечный мешок, обнажил кинжалы и направился в чащу.

Он решил идти по течению реки. Это был самый очевидный путь, но ему хотелось успеть продвинуться как можно дальше за эту ночь. И к рассвету найти более надёжное укрытие.

Он шёл долго и почти беззвучно, как тень.

Его золотистые глаза различали в темноте намного больше, чем глаза обычного человека, хотя и видели не так чётко, как днём.

Пару раз он спотыкался о какой-то корень и наступал в лужу. Но в остальном двигался легко и уверенно.

Через некоторое время Ксейн остановился. Он почувствовал присутствие монстра.

30

Сбьющимся сердцем Ксейн принялся оглядывать тени вокруг себя. Ему вдруг пришло в голову, что вся его затея была одной большой глупостью. Да, он хорошо сражался с монстрами, но здесь, во мраке, без поддержки товарищей, гибель показалась ему вероятнее спасения.

Ксейн пожелал про себя, чтобы это был небольшой монстр, и сразу осознал всю абсурдность этого желания. В конце концов, крупную особь было бы проще обнаружить в темноте.

А с маленькими получалось как сейчас. Он ощущал присутствие монстра. Знал, что тот находится очень близко. И всё равно не видел его.

Ксейн почувствовал врага где-то сзади. Обернулся – никого. Не только тьма играла против него, но и растительность. Те самые кустарники, которые спрятали его от преследования товарищей, теперь мешали ему обнаружить монстра.

Тут он заметил существо справа от себя. И ещё двоих чуть дальше. Ксейн глубоко вздохнул.

Монстры были маленькими. Но их было много.

Листья папоротника зашевелились. Ксейн вытащил кинжалы и приготовился защищаться. Теперь он ощущал присутствие монстров повсюду: существа приближались к нему медленно и осторожно, окружая со всех сторон.

Вдруг один из них выскочил из кустов, и при свете луны Ксейн увидел серое, пушистое создание, похожее на крысу. У монстра были остроконечные уши, большие серые глаза, которые блестели во тьме, приплюстнутая морда и необычайно широкий рот.

Ксейну потребовалось всего несколько секунд, чтобы узнать его. Это были крикуны, существа, похожие на зубастиков, монстров, населявших окрестности деревни Акслин, хотя и не такие яркие и цветастые. Шерсть крикунов была грязноватых приглушённых оттенков серого и коричневого и вряд ли могла бы привлечь внимание ребёнка. Но им это было и не нужно. У крикунов была своя стратегия нападения.

Ксейн знал, что своё название эти монстры получили не случайно. Но хотя он и читал о них в бестиариях и даже видел вживую в Яме, он всё равно не был готов к встрече. Крик монстра был не просто оглушительным. Вырвавшись из горла существа, он чуть не сбил Ксейна с ног. Юноша закрыл уши руками, но это не помогло: звук проникал в его сознание, тело, душу, лишая способности мыслить и двигаться.

Тут из кустов показались другие особи, но Ксейн был так оглушён, что даже не мог оценить их количество. Как минимум пара десятков монстров там точно была. И все они выли одновременно. Ксейн попытался сосредоточиться – напрасно: вопли монстров эхом отзывались у него в голове, в груди, в животе, вызывая раздражение и боль. Юноша закричал и тут понял, что его несчастные уши не могут выносить даже собственный голос. Голова ныла, пульсировала и, кажется, была готова взорваться.

Пронзительные звуки продолжали раздаваться со всех сторон. Вдруг один из монстров прыгнул вперёд и вцепился в ляжку Ксейна. Боль разбудила инстинкты, и тело юноши начало двигаться практически независимо от его сознания. Одним движением Ксейн пронзил монстра кинжалом и отцепил от своей ноги, затем повернулся и прямо в воздухе обезвредил второго, летящего на него в прыжке.

Через некоторое время Ксейн сумел адаптироваться к шуму. Хотя голоса крикунов и сводили обычных людей с ума, Стражи могли абстрагироваться от них благодаря тренировкам и силе воли. Ксейн сосредоточился на том, чтобы отбивать атаки монстров, и постарался не обращать внимания на жуткую какофонию, которую они издавали. Избавившись ещё от нескольких особей, он попытался двинуться в сторону реки, где крикуны не так активно бросались под ноги. Но и здесь их, казалось, только прибывало.

Кинжал Ксейна работал без устали: он поднимался, опускался, резал и колол, давая возможность юноше понемногу продвигаться вперёд. Теперь монстры не просто кричали, но ещё и пищали от боли. Щиколотки, лодыжки и икры юноши покрылись множеством укусов. Ксейн был обучен игнорировать боль и хорошо понимал, что если он сейчас споткнётся и упадёт, все монстры разом набросятся на него и сожрут заживо.

Крикунов было уже больше пятидесяти. Новые особи продолжали появляться, выскакивать из кустов и присоединяться с пугающему, сводяшему с ума хору.

Голова Ксейна звенела, ему казалось, что у него вместо мозга гигантский неумолкаемый колокол.

Наконец его ноги почувствовали влагу: ручей. Он споткнулся, но успел вовремя восстановить равновесие и бросился бежать дальше, прямо по воде, которая, к счастью, доходила ему едва до щиколоток.

В какой-то момент ему показалось, что крикуны отстали. По-видимому, они не решились броситься в воду. Боялись? Кажется, Ксейн не читал об этом в бестариях. «Акслин бы записала», – подумал он.

Юноша был уже почти уверен, что отбился, как вдруг неловко наступил на подводный камень, покрытый скользкой тиной, и упал.

Крики монстров усилились. Ксейн обернулся и увидел, как они прыгают с камня на камень неподалёку от берега, пытаясь найти переправу.

Он попробовал встать.

И тут крики внезапно прекратились.

Хотя с окончанием какофонии головная боль и звон в ушах не исчезли, Ксейн всё равно вздохнул с облегчением. Он оглянулся на крикунов и с удивлением обнаружил, что они все вдруг застыли и насторожили свои заострённые уши. А потом один за другим ринулись в кусты и исчезли.

Шестое чувство подсказывало Ксейну: тут были ещё монстры. Да и поведение крикунов выглядело подозрительно. Что заставило их убежать? Насколько ему было известно, существа разных видов никогда не охотились вместе. Однако, по версии Акслин, между ними существовала иерархия, смысл которой люди пока до конца не понимали.

Стражи могли разогнать чудовищ, но только после битвы. Без боя монстры убегали лишь при встрече с другими, более сильными, чем они, существами.

Ксейн медленно повернулся.

Огромная тень возвышалась между деревьями на другом берегу. Ксейн попытался нащупать на дне ручья один из своих кинжалов, который нечаянно уронил, но не мог его найти. Тогда он взял в руки единственный оставшийся клинок и двинулся навстречу монстру, готовый атаковать.

Существо имело в своём обличии нечто человекообразное, хотя и было намного выше и мускулистее обычных людей, даже Стражей. Ксейн ещё раз перебрал в голове известных ему крупных монстров. Этот совершенно точно не был волосатым: его он узнал бы по зловонию. И только когда существо вышло чуть-чуть вперёд, под лучи лунного света, юноша понял, что видел его в Яме.

Это был живодёр.

По спине Ксейна побежали мурашки.

Живодёра нелегко было победить даже группе Стражей.

А у одного, да ещё и раненого беглого курсанта шансов практически не было.

На самом деле его подразделение так и не сразилось с тем пленным живодёром из Ямы. Инструктор посчитал, что они ещё не были готовы. В итоге, насколько Ксейну было известно, монстр был уничтожен более опытной бригадой, которая готовилась к заключительному экзамену. Причём один из её членов был убит во время битвы и ещё один серьёзно ранен.

«Мне придётся разобраться с ним в одиночку», – подумал Ксейн, проклиная своё невезение. По правде говоря, живодёру здесь было явно не место, ведь они обитали в горах. Очевидно, его привлёк шум, поднятый крикунами.

Ксейн осторожно взялся за кинжал и проследил за реакцией монстра.

Существо подняло лысую голову и понюхало воздух, расширяя ноздри.

Затем монстр поднял лапы, или скорее, руки, с острыми, как ножи, ногтями. Юноша знал, что эти когти нужны были монстру, чтобы сдирать кожу со своей жертвы и рвать добычу на клочки. Ксейн сделал осторожный шажок вперёд, прикидывая, как ударить, чтобы перерезать сонную артерию монстра прежде, чем тот разорвёт его своими когтями. У живодёров не было кожи, но их мышцы и сухожилия были твёрдыми, как камень, и повредить их было нелёгким делом.

Чудовище спустилось к ручью, погрузило ноги в воду и сделало несколько шагов по направлению к юноше.

Ксейн напряжённо ждал, сжав в руке кинжал.

Живодёр продвинулся ещё немного и закричал, но для Ксейна это был тихий звук, потому что его слух ещё не оправился от атаки крикунов.

И тут монстр бросился на Ксейна. Юноша отпрыгнул в сторону, приготовившись отбиваться, но, видимо, ослабев от ран, нанесённых крикунами, снова поскользнулся. Воспользовавшись неловкостью партнёра, живодёр нанёс ему жестокий удар. Ксейн отлетел назад и с плеском упал навзничь. В боку, куда ударил монстр, бушевала пульсирующая боль. Юноша потрогал рукой раненое место и нащупал три глубоких пореза.

Он попытался встать на ноги, но не мог.

«Я умру здесь», – внезапно осознал он с кристальной ясностью.

Ксейн подумал об Акслин. Никогда, никогда больше он не увидит её.

И тут живодёр прыгнул во второй раз. Ксейн поднял кинжал, надеясь погибнуть, сражаясь. Но посреди прыжка монстр неожиданно задрожал, заревел и, странно покачиваясь, обернулся. Ксейн присмотрелся и увидел стрелу, которая торчала у него из спины.

Юноша ещё не успел понять, что происходит, как из кустов вышли пятеро вооружённых до зубов человек и прикончили монстра. Их движения были быстрыми и ловкими, какими и должны быть движения Стражей.

Когда живодёр упал, наконец, замертво, Ксейн почувствовал такое облегчение, что даже тот факт, что его нашли, не слишком расстроил его. Один из Стражей наклонился к нему и что-то сказал, но юноша ничего не услышал и знаком показал на свои больные уши. Тогда Страж нахмурился, коротко переговорил о чём-то со своими товарищами и помог Ксейну подняться.

Они перевязали ему рану на боку и промыли остальные, более мелкие. Рассмотрев укусы крикунов при свете фонаря, Стражи поняли, в чём была причина внезапной глухоты Ксейна, и больше не трудились заговаривать с ним.

Во время всех этих процедур Ксейн не оказывал никакого сопротивления. Но когда Стражи вновь поставили его на ноги и связали ему руки за спиной, он внезапно осознал, что цена, которую он заплатил за возможность жить, была слишком велика. Ведь его снова ждал Бастион.

Сердце Ксейна сжалось. Ему такого труда стоило убежать. А Стражи нашли его в течение пары часов.

Вполне возможно, что, как и живодёр, они прибежали на вопли крикунов.

Конечно, это была неудача. Но, с другой стороны, если бы его не нашли, живодёр, скорее всего, убил бы его. Убил бы самым ужасным и болезненным способом из всех существующих.

По дороге к Бастиону Ксейн обдумывал возможность ещё одной попытки побега.

Однако он был ранен и так сильно устал, что часть его хотела сейчас только одного – поспать в безопасном месте, без монстров.

«Я попробую ещё, только позже», – пообещал он себе.

К утру, почти на рассвете, путники достигли Бастиона. Ксейна провели через лазарет, где его раны внимательно осмотрели и обработали. Однако в барак, к удивлению юноши, его после этого не увели. Он решил задать вопрос Стражам, которые его сопровождали, и убедился, что всё ещё не слышит собственного голоса. Но Стражи, похоже, и не собирались отвечать ему – ни словами, ни с помощью жестов.

Ксейна посадили в камеру в северной башне, ещё более аскетичную, чем та, в которой ему пришлось провести несколько дней во время пребывания в Казарме Стражей в Цитадели. Кроме тюфяка, таза с водой, ночного горшка и крохотного решетчатого окошка, в которое едва проникал свет, в этой комнате не было ничего.

Когда дверь за Ксейном закрылась, он попытался дёрнуть за ручку, чтобы убедиться: он снова находился в заключении.

Юноша смиренно вздохнул и задумался, сколько ударов хлыстом соответствует преступлению, которое он совершил.

Он подозревал, что их будет больше, чем три. Намного больше.

Несколько часов ничего не происходило. Ксейна никто не навещал и не приносил ему еды.

Между тем боль в его голове отступила, звон в ушах утих.

Когда после полудня явился капитан Салакс, Ксейн уже мог различать скрип открываемой двери. Юноша был рад этим изменениям, но по холодным глазам капитана понял, что тот едва ли принёс ему хорошие новости.

Ксейн знал, что капитан не жил в Бастионе. «Неужели он приехал сюда специально ради меня?» – с тревогой подумал юноша.

– Зачем ты совершил такую глупость? – громко спросил Салакс, но Ксейну его голос показался далёким-далёким, так что смысл слов едва улавливался. – У тебя всё шло хорошо, Ксейн. Но теперь… Теперь я ни за что не ручаюсь.

Несмотря на предупреждение капитана, больше всего в данный момент юношу беспокоил факт, что его назвали настоящим именем.

– Я не хочу присоединяться к Стражам, – сказал он и, поняв по жесту Салакса, что слишком сильно повысил голос, добавил чуть тише, – я просто хочу домой.

Капитан покачал головой.

– Ты совершил очень серьёзное преступление, рекрут. Ты ответишь за свой поступок перед командиром Ксаланой. И поверь, это не сулит тебе ничего хорошего.

Ксейн удивлённо посмотрел на него. Он слышал о командире Ксалане, лидере Золотой Дивизии, но никогда не видел её.

Неужели она приедет в Бастион, чтобы судить его лично? Или его повезут в Цитадель для встречи с ней?

Не добавив ничего больше, капитан Салакс с неприязнью покачал головой и вышел из комнаты, снова закрыв за собой дверь.

Чуть позже вошёл другой Страж, коренастый и мрачный. Ксейн знал его в лицо по работе в Яме: он ухаживал за монстрами, которые использовались в практиках.

Страж принёс миску супа, кусок хлеба и кувшин с водой и ушёл, не сказав ни слова. Юноша с горечью подумал, что неслучайно, наверное, ему подослали именно его.

Ближе к вечеру Страж пришёл опять и принёс ужин: кусок хлеба с сыром. Ксейн чувствовал, что начинает голодать, но не жаловался.

Когда дверь открылась в следующий раз, было уже темно. Полусонный, Ксейн приподнялся на тюфяке и услышал голос капитана Салакса:

– Подъём, рекрут. Командир Ксалана ждёт тебя.

Ксейн повиновался, всё ещё не до конца понимая, что происходит. Он немного оправился после своей ночной прогулки, и раны уже не беспокоили его так сильно.

К тому же во время своего последнего визита его суровый тюремщик обработал больные места мазью и сменил повязки. В юношу это вселяло некую надежду: если Стражи так хотели, чтобы он выздоровел, едва ли они собирались приговорить его к смертной казни.

Почти наверняка его наказание будет состоять в многочисленных ударах плетью, к которым, проведя столько месяцев в Бастионе, Ксейн уже начал привыкать.

Возможно, присутствие командира Ксаланы означало, что его заберут обратно в Цитадель, – размышлял он, следуя за капитаном Салаксом по коридорам Бастиона.

В любом случае он не готов был пока предпринимать ещё одну попытку бегства. Он всё ещё был очень слаб и не смог бы убежать далеко.

Наконец, капитан остановился у одной из дверей и тихонько постучал.

Дверь открыл молодой Страж. Он приветственно кивнул и отошёл в сторону, позволяя гостям войти.

Ксейн последовал за своим начальником в просторную и, как и все помещения в Бастионе, аскетичную комнату. В глубине комнаты располагался крепкий деревянный стол, за ним, упёршись руками в столешницу, стояла и рассматривала какие-то документы женщина.

– Командир Ксалана, – сказал капитан, слегка откашлявшись, – я привёл вам рекрута-дезертира.

Женщина подняла свои золотистые глаза на посетителей. Волосы у неё были очень короткие, как у всех Стражей, и тёмные, почти чёрные.

Ксалана вышла из-за стола и кошачьей походкой направилась к ним. Глядя на неё, Ксейн с удивлением отметил, что её фигура была красивее, чем у большинства женщин-Стражей, имевших обычно худые тела, маленькие груди и узкие бёдра.

На командире была обычная серая форма, и единственным, что выдавало её звание, была синяя накидка с золотой отделкой, которая лежала, сложенная на стуле.

Ксалана остановилась перед ними, скрестив руки, хмуро посмотрела на Ксейна и сказала:

– Как можно быть таким идиотом?

В её голосе, жёстком, как хлыст, слышались скука и презрение.

Ксейн открыл рот, чтобы ответить, но женщина продолжала говорить:

– Известно ли тебе, какое наказание предусмотрено за предательство или создание ситуации, угрожающей безопасности подразделения?

– По три удара плетью за каждого члена группы, – ответил Ксейн тихим голосом, пытаясь скрыть облегчение.

Восемнадцать.

Всего восемнадцать.

Он уже переносил такое наказание. Приятного в нём было мало, но он вынес его однажды и перенесёт ещё раз.

Командир медленно кивнула.

– А ты в курсе, что дезертиры предают не только свою бригаду… но и всех курсантов в Бастионе?

Ксейн тупо посмотрел на неё. Ксалана презрительно улыбнулась.

– Капитан Салакс, сообщите дезертиру, сколько курсантов проходят обучение прямо сейчас в этих стенах, – приказала она.

– В настоящее время у нас в Золотой Дивизии десять подразделений, командир. В каждом по шесть курсантов, кроме бригады Буран, там пятеро. Итого пятьдесят девять.

– Что? – закричал Ксейн, но командир перебила его.

– Тебе не разрешено говорить, рекрут. Капитан Салакс, подсчитайте теперь, сколько курсантов у нас в Серебряной Дивизии.

– Девять подразделений, командир. Семь бригад из шести курсантов и две из пяти. Всего пятьдесят два человека.

– Как у тебя с математикой, рекрут Пятый, подразделение Сумрак, Золотая Дивизия?

Холодный пот побежал по спине юноши.

– Я…

– Я подсчитаю за тебя: пятьдесят девять новобранцев в Золотой Дивизии и пятьдесят два в Серебряной. Итого сто одиннадцать новобранцев. Три удара за каждого из них означают триста тридцать три удара. Неплохая цифра, не так ли?

Ксейн повернулся к капитану, уверенный, что командир шутит. Но лицо Салакса было серьёзное и немного бледное.

– Это безумие, – взорвался Ксейн. – Я не выдержу.

– Мы позаботимся о том, чтобы ты выдержал. Естественно, ты получишь их не все сразу. Завтра на плацу состоится первый сеанс порки. Как только ты дойдёшь до предела своей выносливости, процедура будет окончена, и тебя отведут в твой барак для восстановления. И так до тех пор, пока ты не получишь все удары.

– Нет! Я отказываюсь! Я не допущу этого!

– Ты ничего не можешь с этим поделать. Мне жаль, что тебе это не нравится, но таковы правила. Тебе стоило дважды подумать, прежде чем предавать своих.

Ксейн трясся, как осиновый лист, тем не менее он сумел взять себя в руки.

– Я сбежал, потому что не хочу быть Стражем, – попытался объяснить он. – Меня привели сюда против моей воли. А я всего лишь хочу вернуться домой, к моей семье.

Ксалана посмотрела на капитана, явно разочарованная.

– Ему что, не объяснили?

– Неоднократно, командир, но он очень упрям.

– Тогда я сделаю это в последний раз. И я не сомневаюсь, что теперь ты поймёшь. Рекрут Пятый, подразделение Сумрак, Золотая Дивизия, – продолжила она, – ты Страж. Твоя семья – это корпус Стражей Цитадели. Твой дом среди нас.

– Нет! – запротетовал Ксейн. – У меня там мать. Там люди, о которых я забочусь.

Ксалана снова посмотрела на капитана, приподняв бровь.

– Я так понимаю, ты имеешь в виду обычных людей.

– Я полагаю, он о девушке, которая его продала, – ответил Салакс, пожав плечами.

Ксейн прищурился, не уверенный, что расслышал правильно.

Девушка? Он не мог иметь в виду Акслин. Она должна была поселиться в Цитадели несколько месяцев назад.

– Твоя мать мертва, рекрут, – сообщила Ксалана. – Ни один обычный человек не может выжить в заброшенном анклаве без защиты.

– Нет… неправда, – запинаясь, пробормотал Ксейн.

– По нашим данным, деревня, в которой ты вырос, больше не существует. Такова реальность.

– Но моя мать сильная. Когда я был ребёнком, она защищала меня.

Салакс и Ксалана переглянулись.

– Вряд ли, – просто ответил командир. – Что касается других «обычных людей, которые тебе небезразличны», – сказала она с явным презрением, – думаю, они того не стоят. Такого рода отношения приносят Стражу только проблемы.

Ксейн продолжал качать головой, не в силах осознать, что он сейчас услышал.

– Ты что, не веришь мне? – улыбнулась Ксалана. – А ты когда-нибудь задавался вопросом, как мы тебя нашли?

Он посмотрел на женщину, но не ответил.

– В Клетке была девушка… не так ли, капитан Салакс?

– Верно, командир. Она искала безопасный транспорт в Цитадель и купила билет в караван Делегата в обмен на информацию о местонахождении рекрута Пятого.

Ксейн почувствовал, как его сердце сжала гигантская лапа живодёра.

– Неправда, – пробормотал он. – Это не может быть она.

– Черноволосая девушка с западным акцентом. Хромает. Везёт с собой громоздкий арбалет и книгу, с которой никогда не расстаётся. Ты уверен, что не знаешь её?