– У нас нет выбора. Надо попробовать, если хотим выжить. – Роберт ободряюще приобнял сестру за плечи.
Дэйн заботливо спрятал Призрака в карман пальто, а Лили снова посадила Малкина на шею, чтобы он не ходил по воде. Затем она открыла дверь, и все шестеро прокрались в лабораторию.
Она была пуста. Зомби охали в конце коридора, будто подпевая музыке.
Лили начала осторожно пробираться по воде к двери, но вдруг что-то твердое ударилось о ее ботинок. Она поднесла чудо-спичку к полу и пошарила по нему рукой. Что-то блеснуло внизу.
Это был Уроборос-Бриллиант – треснувший, но каким-то чудом не развалившийся на куски.
Лили сунула бриллиант в карман, затем поднялась и поманила остальных:
– Пойдемте!
Они вышли в комнату, заполненную пустыми клетками. Лили мало что могла разглядеть в темноте за пределами пятна света от чудо-спички.
Выйдя в коридор, девочка подняла руку повыше и провела ею из стороны в сторону.
– Осторожно! – прорычал Малкин. – А то поджаришь меня!
– Не поджарю, – прошептала Лили.
Чудо-спичка, казалось, будет гореть вечно. Лили мысленно поблагодарила Фару за такой подарок. Когда они выберутся отсюда, она всем порекомендует завести чудо-спичку. Вернее, если они выберутся отсюда…
Призрачные звуки оркестра и пение мисс Чайлд эхом разносились по коридору. Роберт достал компас. Они идут на север. Все правильно.
Лили стало интересно, долго ли будет звучать запись и поймут ли зомби, что их обманули. Обычно записи на восковых цилиндрах длятся всего около пяти минут.
– Держитесь ближе друг к другу, – прошептала она, и вся компания как можно быстрее и тише двинулась по коридору.
Они дошли до конца коридора и миновали генераторное отделение в центре базы, где услышали странные звуки, доносившиеся из-за стен. Должно быть, это стонал аварийный генератор.
– Нам лучше поторопиться, – сказала Лили, высоко подняв руку с чудо-спичкой.
Они продолжали пробираться дальше, по колено в воде, следуя за потоком холодного воздуха, который поднимался по шатающемуся проходу.
Наконец они оказались в том месте, где проход вел резко вниз. Весь коридор перед ними был затоплен.
– Все равно надо идти. – Лили крепче прижала Малкина к груди и внимательно осмотрела раскинувшееся впереди озеро. – Иначе не выберемся отсюда.
Лили с Малкином, Дэйн с Призраком в нагрудном кармане, Роберт и Кэдди двинулись вперед. Уровень воды был выше, чем когда они шли от шлюза к лаборатории: теперь она достигала груди. Значит, вода поднимается еще быстрее, чем в тот раз, когда ребята оказались в лондонской канализации. И почему они вечно попадают в переплет?..
Они завернули за угол, и сердце Лили упало. Впереди была закрытая дверь. Роберт попытался выбить ее плечом, дергал ручку, однако дверь хоть и затряслась, но не открылась. Видимо, с другой стороны на нее навалилось что-то тяжелое.
– Нужно возвращаться! – скомандовала Лили.
– Зачем? – спросил Роберт.
– Постараемся найти другой маршрут. База круглая. Здесь должно быть несколько проходов, которые ведут к «Подводной красавице».
– Не думаю… – начал Малкин.
– Тихо! – воскликнула Кэдди.
Что-то было не так…
Лили вдруг осознала, что на корабле воцарилась тишина. Музыка, которая разносилась по коридорам, замолкла. Теперь друзья слышали только собственные голоса и плеск воды, льющейся сквозь трещины в потолке.
Они вернулись к тому месту, где уровень воды был выше, и через переборку прошли в более узкий и сухой коридор рядом с генераторным отделением.
Лили догадалась, что ожившие мертвецы уже совсем близко.
Внезапно из-за поворота вышел зомби в рваной, трухлявой одежде. Он протянул к ним руки с бледными зелеными когтями и издал отвратительный вопль. Вскоре из-за угла показались и другие разлагающиеся трупы, которые преградили ребятам путь. Лили с головокружительной уверенностью поняла, что мимо них не пройти. Пол базы шатался под ее ногами. Неужели это конец?
Глава 24
С одной стороны – вода и неоткрывающаяся дверь, с другой – ожившие мертвецы. Что теперь делать? Как отсюда выбраться? Возможно, если бы у них было чуть больше времени, Роберт смог бы что-нибудь придумать…
Зомби один за другим подступали к ребятам. Роберт посмотрел в их злобные лица и похолодел. Глаза их были подернуты пеленой, а рты исказились в чудовищных беззвучных криках.
Лили огляделась.
Чуть дальше по коридору виднелась приоткрытая дверь.
– Быстрее, сюда! – Она указала ребятам на каюту, и они проскользнули туда. – А теперь закройте дверь!
Роберт испуганно посмотрел на нее:
– Мы окажемся в ловушке. Мы не сможем оттуда выйти!
– Все в порядке, – как можно спокойнее ответила Лили. – У меня есть план.
Она указала на водолазные скафандры и ряды кислородных баллонов, которые висели на крюках на стенах каюты. Они медленно покачивались из стороны в сторону вместе со всей базой. Роберт вдруг понял, что они уже проходили мимо этой каюты. Лили, видимо, вспомнила о ней и о том, что шлюз совсем рядом. Это, конечно, выход! Но только если они наденут водолазные костюмы и поплывут по океану…
К каюте неуклонно приближались зомби, пробираясь сквозь толщу воды. Роберт, Кэдди, Лили, Дэйн и Малкин навалились на дверь. Из-за воды поддавалась она медленно: друзья закрыли ее в самый последний момент.
На какое-то время они в безопасности.
Лили увидела на столе запасную лампу и зажгла ее с помощью чудо-спички. Руки ее дрожали. Она попыталась не обращать внимания на нарастающий внутри ужас и сосредоточиться на чем-то обыденном.
– Давайте наденем вот это. – Лили сняла с крюка один скафандр и баллон, а затем кивнула на дальнюю дверь. – Потом откроем люк, заберемся в шлюз, выплывем в океан и обогнем базу снаружи.
Она торопливо влезла в водолазный костюм.
Роберт покачал головой:
– Это слишком опасно. Я очень плохо плаваю.
– Я тоже, – кивнула Кэдди. – Надо придумать что-то еще.
– Нечего придумывать, – ответила Лили. – Это единственный путь к «Подводной красавице». Мы просто постараемся плыть вместе.
– А вам и не надо уметь плавать. – Дэйн положил Призрака поглубже в карман. – По внешним стенам базы проходят перила. Они были сделаны для того, чтобы экипаж цеплялся за них во время строительства. Так было удобнее скреплять детали. Если мы прицепим костюмы к этим перилам, то сможем спокойно передвигаться вдоль них. И неважно, кто из нас умеет плавать, а кто нет.
– Я никуда не поплыву, – заявил Малкин. – Механические лисы не переносят воду.
– Малкин, мы тебя не бросим, – сказал Роберт.
– Не беспокойтесь обо мне, – с деланой храбростью ответил Малкин. – Все со мной будет в порядке. Видимо, настало время прощаться. Клянусь своей любимой шестеренкой, я был рад быть вашим другом. Если в загробной жизни есть место зоомеханоидам, то до встречи.
– НЕТ! – отрезала Лили. – Ты отправляешься с нами. Мы наденем на тебя скафандр и повезем за собой на буксире.
Она сняла с крючка водолазный костюм, перетянула его ремнем посередине, чтобы Малкин не провалился в одну из штанин, и засунула лиса в верхнюю половину. Малкин выглянул из шлема, похожего на аквариум, наблюдая, как остальные забираются в свои скафандры. Внутри огромного костюма лис выглядел очень нелепо. К счастью, механическому зверю не требовался кислородный баллон, потому что запасного не было.
Ребята облачились в скафандры и повесили тяжелые баллоны на спину На рукавах водолазных костюмов были круглые приборы со светящимися стрелками, которые показывали, сколько осталось кислорода. Наконец друзья начали с трудом пробираться к люку в дальнем конце каюты. Лили тащила Малкина за пустую штанину его скафандра.
– За люком должен быть воздушный шлюз, который выведет нас в море. Но мы должны действовать осторожно, – сказал Дэйн. – Нужно открыть шлюз всем вместе.
Друзья забрались в шлюз и закрыли люк, чтобы не затопить оставшуюся позади каюту. Лили потянулась к ржавому рычагу, но Роберт вдруг постучал ее по плечу.
– Подожди! – воскликнул Роберт, и слова эхом отразились от стенок его тяжелого шлема. – Есть еще одна проблема!
Лили посмотрела на него и нахмурилась:
– В чем дело?
– А как мы попадем на «Подводную красавицу»? Если мы попытаемся забраться на борт прямо из океана, ее просто-напросто затопит.
– Тик его и так! – выругалась Лили. – Ты прав. Придется обогнуть «Шэдоу-Си» и взойти на борт батискафа через другой шлюз. У нас получится? – Она посмотрела на Дэйна.
Тот кивнул:
– Да, там два шлюза: тот, с которым стыковалась «Подводная красавица», и второй, запасной. Можем поплыть туда. Так у нас получится вернуться на батискаф, не затопив его… – Он посмотрел на струйки, текущие сквозь трещины в потолке.
– Это если мы поторопимся, – сказала Лили и направила ребят к ржавому рычагу.
Потребовались все силы Роберта, Лили, Дэйна и Кэдди, чтобы его повернуть. Вскоре их поглотила черная вода, и ребята по очереди выбрались из люка прямо в открытое море…
* * *
Тишина.
На большой глубине не было никаких звуков.
После визгов и стонов подводной базы тишина показалась Лили райским наслаждением.
Ребята в темноте пробирались по внешней стороне «Шэдоу-Си», цепляясь за перила.
Лили держалась впереди. Еще на базе она привязала к своей талии костюм Малкина, и теперь он плыл позади нее, покачиваясь внутри огромного скафандра. Вероятно, это первый и последний раз, когда она, находясь глубоко под водой, тащит на буксире механического лиса. Жаль, что в такой темени его не разглядеть. Лили чувствовала, что Роберт, Кэдди и Дэйн с Призраком в кармане следуют за ней. Они медленно перемещались вдоль перил, направляясь к дальнему концу базы, где была пришвартована «Подводная красавица».
Путь был нелегким. Из-за воды, давившей на скафандры, движения стали медленными и затрудненными. Воздух в шлеме Лили казался густым, как патока, и у него появился теплый металлический привкус.
Когда они обогнули одну из секций базы, Лили внезапно замерла.
Перед ними плыл огромный, будто тянущийся на многие километры, косяк ярких светящихся рыбок. Их плавники блестели, как лезвия ножей, чешуя сияла, словно рыцарские доспехи, а глаза сверкали, будто бриллианты. Эти остроносые рыбки казались абсолютно одинаковыми: не больше мизинца и без узоров на чешуе. Лили подумала, что каждая в отдельности испускает совсем слабый свет, но все вместе они сияют ярко, как мириады падающих звезд в ночном небе.
Сердце Лили наполнилось радостью, и она едва ли не забыла об их с друзьями затруднительном положении, пока наблюдала за быстро плывущими рыбками. Она никогда в жизни не видела ничего прекраснее. Светящиеся рыбки казались почти что магическими созданиями. Девочка вдруг поняла, что в неизведанных уголках мира можно найти существ куда более совершенных, чем она и ее друзья. Существ, которые не боятся воды, а считают ее домом. Существ, в которых светится надежда. Даже в самых темных местах может зародиться жизнь.
Лили посмотрела на Малкина, Роберта и остальных ребят, плывущих позади нее, и улыбнулась им сквозь стекло водолазного шлема.
Внезапно у Лили возникло необъяснимое ощущение, будто она стоит на краю глубокого обрыва. Она посмотрела себе под ноги. Внизу простиралась бездонная пропасть Темноводного океанического желоба. Мерцающие рыбки плыли прямо над ним, будто предупреждая, что ребята свернули не туда. «Подводная красавица» в другой стороне! Лили указала друзьям на шлюз, откуда они пришли.
В слабом биолюминесцентном свете она увидела, как их лица исказились от ужаса.
Мгновение спустя рыбки исчезли, снова оставив ребят в темноте.
Ребята осторожно, на ощупь двинулись обратно. Теперь очередь замыкала Лили, а вперед их вел Дэйн. Вскоре ощущение ходьбы по краю обрыва исчезло, и Лили поняла, что они вернулись к шлюзу, ведущему в каюту со скафандрами. Внезапно она осознала, что они под водой чуть дольше, чем нужно, а значит… Кислород заканчивается!
Лили посмотрела на рукав со светящей стрелкой. Баллон был почти пуст. Девочка представила, что у нее вот-вот закончится воздух и она окажется очередным мертвецом на дне океана. У нее бешено забилось сердце. Ну почему же они выбрали не то направление и потеряли столько времени зря?! Воздуха хватит всего на пять минут. У остальных, скорее всего, тоже.
Но паниковать нельзя, так кислород израсходуется еще быстрее. Она попыталась успокоиться, делая медленные глубокие вдохи и сосредоточившись на своем пути в темноте.
Наконец она увидела впереди слабое красное свечение.
Лили никогда в жизни не была так рада.
Это была лампочка в кабине «Подводной красавицы». Она светилась, будто бледная луна на закате, и вела их вперед.
Дэйн поспешил туда, и остальные последовали за ним.
Постепенно свет становился все ярче. Когда ребята приблизились к «Подводной красавице», они поняли, что батискаф накренился, как, должно быть, и вся подводная база. Швартовы совсем ослабли. Лили оглянулась и увидела, что вся база сдвинулась, дрейфуя в воде. Когда ее совсем затопит, швартовы оборвутся, и база рухнет в океанический желоб. Нужно торопиться.
Стрелка на приборе измерения кислорода была почти на нуле. Лили подтолкнула остальных вперед. Привязанный к ней Малкин плыл следом.
Наконец они оказались у иллюминатора «Красавицы». Рядом был люк, который вел ко второму воздушному шлюзу на этой стороне базы. Лили вместе с Дэйном, Робертом и Кэдди приложили все усилия, чтобы открыть люк. В итоге они ввалились в шлюз, который тут же начала наполнять вода, с трудом поднялись на ноги и закрыли люк за собой.
Лили потянула за рычаг, чтобы откачать воду, и они подождали, пока в шлюзе не стало сухо.
Затем девочка сняла шлем и сделала несколько больших глотков прохладного воздуха. Остальные последовали ее примеру. Прогоркло, конечно, но зато можно дышать.
Они кое-как стащили с себя скафандры и бросили их на пол. Кэдди вытерла лицо, Лили достала из костюма спутавшийся шарф, а Роберт вынул из кармана кепку и водрузил на мокрые от пота волосы. Дэйн проверил, в порядке ли сидевший в кармане Призрак.
– Мы справились! – Он убрал с лица влажную прядь и чмокнул Призрака в нос.
Вчетвером ребята помогли Малкину выбраться из скафандра. Лис выпрыгнул из своей тюремной камеры из резины и металла, после чего с отвращением обнюхал кучу отброшенных костюмов.
– Хвала механике, это закончилось! – проворчал он. – Больше никаких ныряний!
– Согласна, – отозвалась Кэдди.
– Я тоже, – кивнул Роберт, стуча зубами.
Но Лили сразу подумала о прекрасных светящихся рыбках. Она достала из кармана чудо-спичку и со щелчком зажгла ее. Посыпались искры, и над спичкой вспыхнул огонек. Даже подводное путешествие не испортило фитиль.
– Хорошо, что эти твари до нас не доберутся, – сказала Кэдди. – Можем немного передохнуть.
Юлиан Семенов
– Не можем, – возразил Роберт. – Ты видела, как накренилась база? Думаю, что из-за потопа она скоро свалится в желоб.
– Ты тоже это заметил! – содрогнулась Лили.
Роберт кивнул:
Дождь в водосточных трубах
– Нам лучше поторопиться. Времени осталось немного.
С помощью Дэйна они открыли противоположный люк шлюзовой камеры и оказались в коридоре подводной базы, по другую сторону двери, которую они не смогли открыть. Теперь Роберт разглядел, что ее заблокировала упавшая металлическая балка. За дверью остался затопленный проход и пойманные в ловушку зомби. Пришлось миновать все эти опасности, выйдя в открытое море, но по-другому они бы не справились.
Лили подняла руку с чудо-спичкой и осмотрелась. Здесь потопа не было, только несколько лужиц от их собственных ног. В остальном коридор был чистым и сухим. Всего в нескольких метрах находился шлюз, к которому была пристыкована «Подводная красавица».
– Пойдемте, – позвала остальных Лили.
Они открыли дверь и шагнули в шлюзовой проход батискафа. Роберт шел первым, за ним двигались Кэдди, Лили и Малкин. Дэйн задержался в коридоре, наблюдая за тем, как остальные пытаются открыть люк на крыше «Красавицы». Наконец ребята (с небольшой помощью лисьих зубов) сумели его открыть.
Когда появлялось солнце, лед делался синим. И Переславль-Залесский, разбросанный по другому берегу Плещеева озера, тоже становился синим. И купола церквей, поставленных здесь еще Александром Невским, калились изнутри переливно-синим цветом, будто отгоревшие костры. А когда солнце пряталось за облака, все менялось: лед казался грязно-серым, город почти переставал быть виден, а купола ближних церквей делались жухлыми, и было видно, как над ними черными точками кружат вороны.
Малкин сразу запрыгнул внутрь и, как кошка, приземлился на пол кабины. Роберт пошел следом, придерживая Кэдди под руку.
Лили ждала, пока все благополучно заберутся в батискаф, а потом оглянулась. Дэйн все еще стоял в коридоре «Шэдоу-Си», будто не хотел покидать базу.
– Ты следующий, – сказала ему Лили.
Степанов любил эту раннюю солнечную тишину на рыбалке. И все остальные рыбаки, приплывшие сюда, тоже любили тишину. И когда за спиной, возле камышей, загремел низкий бас, Степанов удивленно дрогнул лицом и обернулся. Громадный краснолицый мужчина остановился метрах в десяти от лодки Степанова. Он воткнул у носа лодки корявый, непомерно длинный шест и заорал:
Дэйн посмотрел на Призрака в своей руке и покачал головой:
— Смотрите, здесь же песок чистой воды. У вас поплавок похож на вымя! Какой спуск надо давать, приятель?! А вон под берегом абстракционист сидит — с бородой и в шляпе! У меня суставы распухли, как штатное расписание!
– Я никуда не пойду.
– Что?
— Тише! — попросил Степанов, сморщившись. — Вы ж всю рыбу распугаете.
Дэйн вгляделся в темный коридор, за которыми скрывались туннели подводной базы.
– Мои родители все еще где-то там.
— Это люди пугливы, а рыбы полны наивного героизма.
Лили положила руку ему на плечо и тихо сказала:
– Ты их уже не спасешь. Их больше нет.
– А я есть. Вполне себе живой. Разве это справедливо?
— Тем не менее, пожалуйста, потише.
– Я тоже в свое время думала об этом. И ответ таков: нет, это несправедливо. Но так уж сложилось. – Лили едва не заплакала, думая о своей маме и папе Роберта, а также обо всем, что принесли с собой эти потери. – Да, мы продолжаем жить, становимся старше. И кажется, что близкие, которых ты потерял, этого не видят, не испытывают всего этого вместе с нами… Но на самом деле они остаются здесь. – Она прижала руку к груди. – Те, кого мы потеряли, больше не подчиняются законам нашего мира, законам времени. Они ушли в вечность. Их жизнь завершилась, однако наша продолжается. Нам еще столько всего предстоит увидеть… Такого, чего не видел никто. Множество чудесных, волшебных, светлых вещей.
— Что вы шептун какой?! Сейчас надо громко жить, во весь, что называется, голос…
– Как те рыбки… – сказал Дэйн. Его глаза заблестели, и он погладил Призрака.
– И будет еще много других потрясающих, удивительных моментов. Мы вернулись, Дэйн, и это настоящий дар, который получают немногие. Ты можешь сделать свою жизнь любой, какой только захочешь, если будешь жить в полной мере. Это не значит, что нужно забыть свое прошлое и тех, кого потерял. Лучший способ отблагодарить их – это продолжать жить. – Лили взяла Дэйна за руку. – А теперь пойдем. Там, наверху, тебя кое-кто ждет.
«Идиот, — подумал Степанов, — жизнерадостный, наивный идиот».
– Кто?
– Твоя бабушка. Я читала в газете, что она тебя ищет.
– Кажется, я ее помню, – медленно произнес Дэйн.
— Кстати, милейший, у вас много мотыля? Меня зовут Михаил Иванович! А вас? Понимаете, перепутал банку и вместо мотыля взял монпансье. Черт, а?
Затем он шагнул в шлюз и спустился в «Подводную красавицу». Лили с облегчением последовала за ним.
— У меня мало мотыля, — ответил Степанов. — Очень хороший клев, червяк идет быстро.
Глава 25
Когда Лили залезла в батискаф, Дэйн уже взялся за штурвал. Малкин сидел рядом с ним, беспокойно стуча хвостом по полу.
Лили, Роберт и Кэдди захлопнули верхний люк и плотно закрыли его за собой.
— Бросьте! Я ведь вижу: у вас много мотыля.
Дэйн потянул за рычаг, чтобы отстыковать «Подводную красавицу» от «Шэдоу-Си», а потом завел двигатели и повел судно прямо по курсу. После этого он посадил на приборную панель Призрака и почесал за ухом Малкина.
Крепко сжав руку Роберта, Лили глядела в иллюминатор на удаляющуюся подводную базу.
— Знаете что, — сказал Степанов, — может быть, вы отъедете в сторону?
«Шэдоу-Си» неостановимо заполняло водой, и скоро база наверняка перевернется в Темноводный океанический желоб. Предотвратить это невозможно. Кто знает, что там, внизу, и насколько пострадает база от падения… Ей уготовано уйти на дно, где живут необычные рыбы и другие морские обитатели, которых никто из людей никогда не видел. Но даже если база и разрушится, память о ней будет жить всегда.
– Как жаль, что мисс Бакл сейчас не с нами, – тихо сказал Дэйн, когда база исчезла из поля зрения. – Она не заслуживала такой участи. Как и мои родители. Но спасибо, что спасли меня. За то, что помогли выбраться. – И он слабо улыбнулся друзьям.
— Рыданье служило ответом, — загрохотал Михаил Иванович. — И не эгоист ли вы, голубь?
Больше он ничего не смог сказать, но Лили и так поняла: несмотря ни на что, рано или поздно все с ним будет в порядке.
Она положила руку Дэйну на плечо:
Он отъехал к лодкам, которые стояли почти возле самого берега. Лодки казались врезанными в черный лист воды. Через несколько минут Степанов услыхал Михаила Ивановича снова. Тот кричал:
– Ты ведь сам нас попросил о помощи тогда, в гостинице. Это было первое, что ты мне сказал. Потому что надеялся на лучшее. И ты обратился по адресу, ведь мы никогда не бросаем друзей в беде. Правда же?
Она улыбнулась Роберту и Кэдди, и те тоже положили руки Дэйну на плечо.
— Это, по-вашему, плотва?! Это не плотва, а килька! А у вас нет мотыля? Не жадничайте, люди, я возмещу вам вечером сторицей! Сестра из Москвы привезет, право слово! Какой здесь надо делать спуск? Ваш поплавок похож на мину, любезнейший! — Замолчал он внезапно и так же внезапно заорал через час: — У меня идет акула, а не плотва! Нет, посмотрите, вес, а?! Это ж настоящая Плещеева грязнуха! У вас нет безмена? Не жмитесь, голубь, я уверен: у вас припрятан безмен!
– Не бросаем! – подтвердил Малкин и протянул Дэйну лапу.
Лили рассмеялась, и вся компания крепко обнялась.
Степанов смотрел на воду и видел, как под днищем лодки в длинной траве, среди желтых корневищ прошлогоднего камыша, медленно металась плотва — дно здесь было близкое, полметра. В воде рыбы казались длинными, как торпеды.
Девочка даже зажмурилась от удовольствия. Напряжение, не покидавшее ее на «Шэдоу-Си», внезапно рассеялось, и она снова почувствовала себя свободной. Да, Дэйн ни при каких обстоятельствах не должен был использовать Уроборос-Машину, но его можно понять. Если бы кто-то предложил Лили вернуть маму, она непременно попыталась бы.
«В каждой рыбе есть что-то от хищника, — думал Степанов. — Только карась безобиден и трогателен, он вроде сказочной золотой рыбки. А может быть, мы для себя выдумываем про хищность. Чтобы ловить было сподручней. Говорят, шахматисты ссорятся друг с другом перед матчем, чтобы злее играть. А охотники, которые бьют тетеревов на току, оправдываются Писанием, потому что там вроде бы говорится: „птица, сидящая на земле, предназначена для человека, а та, которая в небе, — та свята…“
Но смерть обмануть нельзя. Затея Дэйна провалилась, как и подавляющее большинство экспериментов профессора Милксоп. А Лилиному папе пришлось заплатить за воскрешение Лили слишком большую цену. Невозможно повернуть время вспять. Однако это не значит, что надо забыть тех, кого любил. Они остались в вечности, они всегда рядом, в каждом твоем выборе и принятом решении. На самом деле ты никогда их не потеряешь, а они никогда не потеряют тебя.
Когда «Подводная красавица» набрала скорость, друзья разомкнули объятия и уселись по местам. Они наконец-то возвращались домой.
* * *
Рыбы ходили вокруг крючка: глубина здесь невелика, и дно просматривалось будто через увеличительное стекло. Рыбы игриво обходили красного мотыля, касаясь его боками. А та рыба, которая шла дальше всех остальных и, казалось, никакого внимания на мотыля не обращала, вдруг, сломав первоначальное направление, устремлялась к мотылю. И Степанов скорее чувствовал, чем видел, как поплавок уходил под воду — быстро, косо и тревожно. Степанов несильно подсекал, конец удилища выгибался вопросительным знаком, и рыба, став в воздухе маленькой и жалкой, а совсем не хищной, резала полукруг: из воды — к груди Степанова, а потом — на дно лодки.
Путешествие было трудным. Несколько долгих изнурительных часов ребята работали вместе, чтобы проложить путь обратно в Нью-Йорк. Балластные цистерны постепенно опорожнялись, и батискаф медленно, но верно поднимался все выше, в сторону поверхности.
Согласно расчетам Роберта, который то и дело сверялся с компасом, и Дэйна, который разметил координаты на карте океана, у них оставалось меньше часа. Скоро они прибудут в Нью-Йорк!
Но вдруг стрелки на циферблатах, которые показывали заряд батареи «Подводной красавицы», опустились в красную зону.
«Отчего это весной такие синие леса? — медленно думал Степанов. — Видимо, из стволов выходит холодная сырость, и поэтому стволы чернеют, воздух по утрам серо-розовый. Наверное, если соединить серо-розовый с черным, получится синий цвет…»
– Электричество на исходе, Дэйн. Нужно скорее всплывать! – воскликнул Роберт.
Нью-Йорк был так близко! Но выхода нет. Если и дальше двигаться по тому же курсу, батарея сядет, и ребята опять окажутся на морском дне.
Дэйн дернул рычаг, и из балластных цистерн начала откачиваться вода. Вскоре «Красавица» всплыла на поверхность.
Выплеснувшись из-за туч, солнце шлепнулось об воду, сделало ее тяжелой, темной и литой, растеклось длинными бликами на миллионы маленьких и злых солнц, прокатилось по льду, лежавшему на середине озера, и там исчезло, словно растворилось.
Лили выглянула в иллюминатор. Неспокойные волны принялись швырять батискаф то в одну, то в другую сторону. Из-за севших батарей нельзя было управлять ходом судна. Винты не работали и потому не удерживали батискаф на плаву. Если ребят в ближайшее время не спасут, они утонут.
Малкин съежился под приборной панелью, Дэйн побелевшими пальцами держался за штурвал, Кэдди хваталась за стену, а Лили и Роберт вцепились в перекладины лестницы.
Степанов осторожно привстал с сиденья, повернулся и сразу же увидел еще с десяток лодок, поставленных на бритвенно-вороненую гладь воды. Ближе всех к нему снова оказался Михаил Иванович. Тот вроде бы только и ждал момента, когда Степанов обернется.
– Не знаю, долго ли я смогу держать корабль на плаву в такую бурю. – Дэйн бережно поднял дрожащего Призрака. – Можно отправить экстренное сообщение. Кто-нибудь умеет пользоваться радиотелеграфом?
– Я умею, – ответил Роберт.
— Ага! — закричал он зычно. — Отлились вам мои слезы! Я-то вижу, что у вас нет рыбы! Слушайте, у вас сырку плавленого не осталось? А? В деревне ветчиной отдам, сестра должна привезти из города. А?
Он, спотыкаясь, двинулся по качающемуся полу к миниатюрному радиотелеграфному передатчику и щелкнул переключателем на его передней панели. Интересно, почему они не воспользовались им раньше? Впрочем, Роберт слышал, что они работают только на поверхности, а не глубоко под водой.
Когда устройство ожило, Роберт подушечкой пальца отбил международный сигнал бедствия SOS. Обычно в таких случаях нужно еще поделиться своими координатами, но Роберт не знал, на какой они широте и долготе, поэтому понадеялся, что хватит и сигнала бедствия.
— Хлеб есть.
– И что теперь? – спросил он.
– Теперь, – ответила Лили, – будем ждать и надеяться, что кто-нибудь услышит наш сигнал и придет на помощь.
– Значит, мы еще в опасности? – спросила Кэдди.
— У меня брюхо подвело. Кидайте, а то я все время о еде думаю.
– Похоже на то, – с грустью кивнула Лили.
Возможно, теперь-то им и настал конец, подумал Роберт. Им все-таки суждено утонуть.
Степанов бросил соседу большой ломоть мягкого черного хлеба. Михаил Иванович неожиданно для его комплекции легко вскинулся с лавки, ухватил хлеб на лету, прокричал что-то воинственное, потом, крайне довольный собой и окружающими, подбросил хлеб над головой, очевидно представляясь фокусником, хлопнул в ладоши, крикнул «але-ап!», но поймать хлеб не успел, и ломоть плюхнулся в воду.
– Может, я еще раз подам сигнал бедствия? – предложил он. – На всякий случай.
– Подавай, пока не получим ответ, – решил Дэйн.
Роберт послушался. Он снова и снова отстукивал SOS, а волны все швыряли и швыряли батискаф в разные стороны…
— А-а-а! — заорал Михаил Иванович. — Идиот! Дурень!
По прошествии, как им казалось, целой вечности, приемник загорелся и передал ответное сообщение.
Кто-то из рыбаков с лодок хмыкнул:
Роберт перевел код:
— Это тебе заместо диеты, вон брюхо-то развесил какое.
– «Это дирижабль „Хвостоглот“ из Нью-Йоркского спасательного флота. Мы получили ваш сигнал. Мы рядом. Каковы ваши координаты?»
— И рыбе, обратно, санаторий, — добавил с берега «абстракционист в шляпе».
Лили, Малкин и Кэдди воодушевились, но Дэйн побледнел.
Михаил Иванович шумно бранился, заводил подвесной мотор, стонал, когда сдирал в кровь кожу на пальцах, и долго еще — пока лодка шла вдоль камышей к устью речки — было слышно, как он гневался и ругал все и вся. Внезапно он замолчал и протяжно, по-кавалерийски крикнул:
– Мы не знаем наши координаты, – сказал он. – Радар не работает.
От восторга Кэдди не осталось и следа.
— Э, ловцы! Лед к берегу понесло с середки! Сматывайтесь, а то не выберетесь потом.
– Они не увидят нас с неба в такую бурю.
Роберт понимал, что она права. Спасательный корабль не найдет их без координат. Если ребята не придумают что-нибудь, батискаф уйдет под воду, и никто не отыщет их на дне океана.
Стукнули уключины, и лодки рядком, будто утки, потянулись следом за Михаилом Ивановичем к устью речки. Рыбаки, казалось, еле трогали веслами воду. Но тем не менее лодки шли очень быстро, словно на гонках. И чем дальше они уходили, тем отчетливее становилось видно, как они постепенно поднимаются над водой и плывут по белой, чуть дрожащей полоске, которая пролегла под днищами. Потом лодки совсем исчезли из виду, и Степанов остался один в этом маленьком заливе, среди прошлогодних, изломанных зимой камышей, которые все время шевелились, но не от ветра, а из-за того, что внизу, среди корневищ, ходили табуны плотвы. Изредка среди камышей быстро высверкивало что-то желто-красное, и Степанов догадывался, что это прошла икрянка. Он вглядывался в то место, где только что высверкнуло, и обязательно видел там штук семь молочников, которые шли за икрянкой неотступно, как стража.
– Что тут можно сделать? – спросила Лили Дэйна.
– У меня есть идея. – Дэйн принялся рыться в шкафчике с инструментами под приборной панелью.
С озера налетел ветер. Он прошумел, просвистал, словно раздразнивая самого себя, и вдруг исчез в прибрежном лесу. Стало тихо-тихо. И в этой пустой тишине Степанов услышал тугой перезвон, словно где-то заиграла детская музыкальная шкатулка. Сначала Степанов подумал, что это у него в ушах звенит. Но, оглянувшись, увидел, как прямо на него, туго покачиваясь на черной воде, медленно надвигался лед. Он ломался, торосился, льдины лезли одна на другую, крошились и расползались стремительными черными трещинами. От этого в воздухе плыл перезвон, будто вокруг развесили сотни колокольчиков, отлитых из прозрачного, неведомого еще металла.
Через несколько минут он вытащил сигнальный пистолет.
– Мы выпустим сигнальную ракету! – воскликнула Лили. – Вот трубы-раструбы! И почему я раньше об этом не подумала? Пистолет пригодился бы в борьбе с зомби…
— Черт! — сказал Степанов. — С ума сойти.
– Но тогда нам было бы нечем стрелять сейчас, – заметила Кэдди.
Свой голос показался ему сейчас до того грубым, а сказанные слова — такими чужими, что он сморщился и покраснел.
– И то правда, – ответила Лили.
«Как же мы не умеем находить нужных слов! — подумал Степанов. — По-видимому, в литературе значительно больше белых пятен, чем в физике. Еще не открыты слова, которые смогут точно определять прекрасное и ужасное, высокое и подлое. А к тем штамповкам, которые произносятся часто, мы перестали относиться с доверием, потому что они только называют что-то, но объяснить ничего не могут. Отсюда „черт, с ума сойти“ — о прекрасном и вечном, что сейчас вокруг меня. Пока эти новые слова не открыты, книги надо писать разноцветными карандашами, как пишут дети, ей-богу».
Дэйн протянул ей сигнальный пистолет:
– Это должна сделать ты. У меня морская болезнь.
С берега потянуло сыростью и холодом. Льды остановились. Перезвон ушел в небо и там замер. Несколько минут было тихо. Потом льды стали отходить обратно, на центр озера. Но сейчас, отходя, льды скрипели и скрежетали, будто ночное отступление по мерзлой дороге; никакого перезвона не было и в помине.
Заткнув пистолет за пояс платья, Лили поднялась по лестнице к верхнему люку. Роберт, Кэдди и Дэйн помогли ей его открыть, пока Малкин подбадривающе гавкал из-под приборной панели.
Одна льдина, величиной с лодку, откололась от массива и, медленно кружась, стала приближаться к Степанову. Он подтянул ее веслом поближе к себе. Льдина была пористая, порезанная солнцем, составленная из тысяч замысловатых, переплетенных сосулек. Степанов пригнулся к льдине и в ее середине услышал давешний музыкальный перезвон, только еще более нежный и тихий. Шло таяние. На льдине были видны черные, вдавленные внутрь следы трех подков, обращенные серпом к Степанову.
Высокие волны разбивались о круглую кабину батискафа. Лили присела наверху лестницы и направила сигнальный пистолет в серое небо, а затем нажала на спусковой крючок.
Вверх взметнулась дуга света.
«Хоть и следы, а все равно к счастью, — подумал Степанов и улыбнулся. — Через день-два льдина умрет. Она будет умирать ночью, когда на озеро падет туман. Но следы на ней — вроде человеческой памяти. Они не умрут с ней. Я их запомню. И скажу сейчас про это вслух. А через сто лет, когда люди научатся записывать голоса ушедших предков, они поймают на какой-нибудь радиоволне и мой голос, который будет говорить им про льдину, и про подковы на ней, и про этот день. Голос вечен. Смешно: голос вечен, а человеки мрут как мухи, и нет о них памяти».
Лили залезла обратно в кабину и сквозь иллюминатор наблюдала, как ракета летит в небо и взрывается ярким красным фейерверком.
Затем ракета упала вниз, окутав «Подводную красавицу» облаком красного дыма.
Роберт надеялся, что «Хвостоглот» заметит их, прежде чем порывы ветра развеют этот дым.
Хозяйка, у которой Степанов всегда останавливался на Майские праздники, была удивительно краснолица и круглоглаза. Варя — так звали хозяйку — как и все люди, похожие на нее добрым лицом и круглыми глазами, была улыбчива. Она улыбалась все время. Даже ночью. Степанов заметил это, когда выходил на верандочку покурить. Варя спала на руке у здоровенного своего мужа — егеря Тимофея и улыбалась круглым, детским ртом. Движения ее тоже были округлы, хотя и очень быстры.
Пока Лили закрывала люк и возвращалась обратно в кабину, в батискаф хлынули потоки морской воды.
Когда Степанов вернулся, Варя, заулыбавшись, принялась рассматривать рыбу и все охала, что мелковата, вот разве одна удача — икрянок много, а ее нет вкусней, если сразу же закоптить на ольховых дровах.
– Что ж, – сказала она, – сигнал мы подали. Будем надеяться, что его заметят.
* * *
На столе, поставленном в углу, возле иконостаса, стояла кринка топленого молока и банка с желтой щучьей икрой. За столом сидел Тимофей и сосредоточенно крутил «козью ножку».
Они принялись ждать. Роберт отчаянно вглядывался в небо через бинокль.
Предзакатное, каленое, красно-черное небо было торжественным, как похороны. Над озером лежала гулкая тишина. Неподалеку, на шестом километре, тоскливо гудел маленький паровозик. У переезда через узкую колею зажгли фонарь. Это был старый керосиновый фонарь, какие стояли на железных дорогах лет пятьдесят тому назад. Вокруг желтого фонаря вилась серая мошка.
Медленно тянулись минуты удручающего ожидания…
Тимофей, покосившись на жену, достал откуда-то из-за радиоприемника четвертинку. Степанов запил водку топленым молоком, присолив его крупной желтоватой солью.
Затем в стуке дождевых капель по крыше «Подводной красавицы» и плеске волн друзья различили еще один звук – ВЖ-Ж-Ж пропеллеров дирижабля.
Они рассмотрели в иллюминаторе ярко-оранжевый корабль с надписью «,Хвостоглот“. Нью-Йоркский спасательный флот» на боку. Он парил в воздухе над ними, колеблемый ветром.
— Неужели так идет? — удивился Тимофей. — Водка простору в животе требует, а здесь молоко бешеной коровы получится.
Роберт увидел сквозь бинокль, что люк дирижабля открылся и оттуда выглянул человек в летном шлеме, защитных очках и желтой штормовке. Он начал разворачивать висячую лестницу.
— Хрен с ним, — ответил Степанов, — главное, чтоб не смертельно.
Лестница упала вниз, и нижняя ступенька с лязгом ударилась о крышу «Подводной красавицы».
— Да, забыл… Тут профессор к вам приходил, хлеб возвратил.
– Быстрее! – скомандовала Лили.
— Какой профессор?
Она снова распахнула люк и выбралась на крышу. Остальные последовали за ней. Роберт натянул кепку на уши и полез за всеми, замыкая цепочку.
— Михаил Иванович, жирный такой.
Когда он оказался на крыше, вода хлынула в открытый люк. Лили помогла ему вылезти.
— Который орет, что ль?
– ПОДНИМАЙСЯ! – Лили пыталась перекричать плеск воды о стенки тонущей «Красавицы», рев ветра, рокот волн и громкое жужжание винтов дирижабля.
Бинокль больно бил Роберта о грудь. Он задрал голову.
— Не замечалось этого за ним. Мужики до того, кто орет, зоркие. Он тут у Зубанихи остановился, через три дома.
Остальные уже вовсю карабкались по цепной лестнице, приближаясь к «Хвостоглоту». Кэдди, с Малкином на плечах, лезла первой.
Варя, стоявшая за фанерной перегородкой у печки, сказала:
Она почти добралась до верха цепной лестницы. Спасатель ждал у открытого люка гондолы, готовый поднять ее на борт. Следующим взбирался Дэйн с Призраком в кармане.
— К нему сестра из Москвы приехала.
Лили шагнула на нижнюю ступеньку. Ее полосатый шарф развевался, как флаг. Роберт влез на лестницу следующим и подождал, пока Лили поднимется выше.
— Сестра, — фыркнул Тимофей. — Разве такие сестры бывают?
«Подводная красавица» начала тонуть. В кабине клокотала заливающаяся в открытый люк вода.
— Соловый, — засмеялась Варя, — тебе все на уме грех.
По пути наверх Роберту стало интересно, почему их с Лили приключения вечно сводятся к тому, что они попадают на борт воздушных кораблей или сбегают оттуда.
— А чего? В нем — счастье.
Через несколько минут они с Лили оказались у люка «Хвостоглота». Спасатель по очереди втащил их внутрь.
Ребята присоединились к друзьям и во второй раз за последние несколько часов с облегчением их обняли.