— Грохот первый класс. Более того, мне так хорошо, что на меня, наверное, смотреть одно удовольствие. Не выезжай на шоссе, дылда, нам не удрать, если дело заварится.
Надин ставит кассету — When I wake up in the morning, no one tell me what to do[15] — и включает звук. Открывает окно и кричит, перекрывая шум:
У входа на Центральный вокзал переминались с ноги на ногу мальчишки-газетчики, потирая руки, чтобы согреться. Они выкрикивали сегодняшние заголовки, соревнуясь между собой, чтобы поскорее продать все газеты и уйти с холода.
— Блядь, с трудом верится: по red light, по speed limit[16].
– БЫЛ ИЗОБРЕТЕН БИПЛАН – НОВЫЙ ЛЕТАТЕЛЬНЫЙ АППАРАТ С НЕПОДВИЖНЫМ КРЫЛОМ!
— Блядский рот, как мы их уделали, видела, как вырубился этот засранец? Получите, господин в костюме–тройке!
Звучало интригующе. Роберт купил газету и сунул под мышку, собираясь прочесть статью уже в поезде.
Она изображает звук выстрела, добавляет:
Они вошли на станцию, пересекли вестибюль и поднялись на девятую платформу, откуда отправлялся их поезд. Лили мельком увидела, как их чемоданы укладывают в багажный вагон в дальнем конце поезда. Затем она заметила кое-что еще.
— Надо позаботиться о патронах — в таком адском темпе их надолго не хватит.
На платформе стояли Дэйн и его бабушка – они приехали проводить Таунсендов и Хартманов. Завидев их, Дэйн весело помахал, а бабушка с улыбкой подняла повыше Призрака, чтобы он тоже попрощался.
— И вообще надо запастись оружием, мне тоже нужна пушка.
Паровоз запыхтел и выпустил из трубы облако серого пара, предупреждая о том, что пора отправляться.
Маню смотрит на нее разинув рот, потом зевает и говорит:
Лили последней поднималась в вагон. После того как Кэдди, Роберт, Малкин, Селена и папа зашли внутрь, Лили на мгновение задержалась в дверях и оглянулась на Дэйна. Он держал бабушку за руку, сияя от счастья.
— Конечно нужна. Блядь, я даже не подумала об этом. Отличная идея — мы такой балет устроим вдвоем! Знаешь, как проехать в Бордо?
Пока все шли по коридору в поисках своего купе, Лили вспомнила, что последний вагон, в котором они были, – это «Тучерез-экспресс», заполненный изобретениями Фары и самодельными украшениями остальных тучерезов.
— Нет, к тому же я не вижу указателей — я же близорукая. Скажи мне, как увидишь.
Когда Лили зашла в купе, там уже расположились папа, Селена, Кэдди и Роберт.
— Да плевать, гони, и дело с концом. I want it now, she said WANT IT NOW[17].
Роберт был рад, что мама и сестра едут с ними. В Нью-Йорке он не успел провести с ними столько времени, сколько ему хотелось, так что было приятно побыть вместе подольше. Он надеялся, что в Бостоне на их долю не выпадут новые опасные приключения, но, конечно, такое никогда не знаешь наверняка…
Глава двенадцатая
Селена села на свое место, а Малкин тут же прыгнул к ней на колени и прижался носом к окну, выглядывая на платформу. В этом поезде разрешалось провозить механоидов, и лис собирался вовсю этим пользоваться.
Весь день они провели, запершись в гостиничном номере. Маню красит ногти розовым лаком, машет руками, чтобы лак поскорее высох. Надин листает порножурналы. плеер орет на полную мощность, бьет по барабанным перепонкам: Here comes sickness[18]. Она прижала подушку к животу и трется о нее, разглядывая фотографии.
Джон устроился напротив Селены. Он снял котелок и принялся вертеть его в руках, будто не зная, что с ним делать, – в общем, он был сама неловкость, как и всегда. Волосы он зачесал назад, но на макушке неряшливо торчал один седой клок, который не поддавался укрощению. Заметив это, Лили почувствовала огромный прилив любви. Она взяла папин котелок и повесила на крючок над его сиденьем, а потом опустилась на место у окна.
Ее внимание привлекает блондинка с выбритым лобком. На первой фотографии та в длинном платье с высоким разрезом. Под тканью ощущается округлость бедер и живота. Волосы собраны в лошадиный хвост и ниспадают по спине, подчеркивая круглую задницу. За такие волосы хорошо браться, чтобы задрать голову назад. Раздутая грудь, как у куколок из комиксов. Настоящая девица категории X — только и мечтает о ебле.
Роберт сел напротив Лили, между Кэдди и Малкином. Он снял кепку и засунул в карман.
На следующей фотографии она широко раздвигает ноги, безмятежно улыбается. Выбритые губки без единого волоска, кожа выглядит нежной.
Раздался гудок поезда, и проводник начал закрывать двери вагонов:
Затем она лежит на спине — величественно–доступная. Малые губы украшены сверкающими камушками, позолоченное кольцо вдето в клитор. Удивительно элегантна. Промежность сверкает, как вывеска борделя.
– ПОЕЗД ОТПРАВЛЯЕТСЯ! СЛЕДУЮЩАЯ СТАНЦИЯ – БОСТОН, ЮЖНЫЙ ВОКЗАЛ!
Какая дерзость! Она делает гадости с явным наслаждением. Спокойная уверенность, с которой она выставляет себя напоказ, ошарашивает.
Селена улыбнулась:
Надин долго рассматривает ее, восхищенно и подобострастно, словно икону.
– Ну, значит, выезжаем!
Надин разбросала журналы вокруг кровати. Берет их один за другим, но все время возвращается к тому, где изображена блондинка. Иногда отключает плеер, чтобы что–нибудь объяснить Маню. Насчет магии кадра или слов, которые распаляют чрево. Потом вновь включает звук и продолжает рассматривать публичных женщин. Вначале она смущалась, мастурбируя на глазах у малявки, но, выпив, свыклась с этим.
– Выезжаем, – кивнул Джон, доставая карандаш и потрепанный томик Шекспира, в котором хранил свою речь.
Сидя на стуле и крася ногти на ногах, малявка смотрит, как Надин трется животом о подушку, вначале медленно и рассеянно, потом движение ускоряется и наконец она замирает, обхватив голову руками. Потом меняет позу, раскуривает косячок и начинает рассуждать. Словно, кончив, спешит привести себя в приличный вид поскорее.
– Я сейчас. – Лили выбежала в коридор и бросилась в дальний конец поезда.
И снова начинает листать журналы, врубает свой плеер и о чем–то думает, разглядывая фотографии.
Она открыла окно и высунулась наружу, ища глазами Дэйна. Он все еще стоял на платформе вместе с бабушкой и Призраком, всего в паре метров от поезда.
В конце дня Надин тщательно складывает фотографии блондинки с бритым лобком, встает и потягивается. Маню обрезала волосы, сотворив себе какую–то странную прическу.
Поезд тронулся, и Лили попыталась перекричать шипение пара:
Они спокойно скучают и ждут, пока скука пройдет. То и дело спускаются в «МакДо» и возвращаются в номер, пока «МакДо» не закрывается. Маню расстроена, потому что она познакомилась с официантом из «МакДо», который только что достиг половой зрелости. Она надеялась, что он зайдет в отель, когда закончит смену. Но он вежливо прощается с ней и спешит на последний автобус. Они возвращаются в номер. Надин изрекает:
– Удачи!
— Я заметила, что парни иногда умеют тактично отшивать девчонок. Не всегда, но если постараются. Этот ушел красиво, не нахамив.
– И тебе! – ответил Дэйн.
— Он мудила и послал меня, как мудила. Не вижу, в чем заключается его тактичность — в том, что он мне в морду не плюнул?
– Надеюсь, мы скоро еще увидимся! – воскликнула Лили, но ее слова заглушил рев двигателя и стук колес.
— Он не сказал ничего плохого — вот что я имею в виду.
Поезд помчался прочь от девятой платформы.
— Ну да, не обозвал меня грязной блядью, хотя мог. Ты перечишь мне просто из вредности.
Лили в последний раз посмотрела на Дэйна. Он оживленно разговаривал со своей бабушкой, улыбаясь и махая вслед удаляющемуся поезду.
Они замолкают и возвращаются в отель, нагруженные пакетами из «МакДо» и пивом.
А потом он превратился в размытое пятно.
Маню плохо. Ее рвет — она стоит на коленях перед унитазом. Плечи ее сотрясаются при каждом спазме, она очищает желудок, засовывая в рот два пальца. Моет лицо, забрызгав всю комнату. Вытягивает соломинкой пиво из последней банки и ложится.
А потом его заслонили ряды домов.
Надин смотрит в потолок, скрестив руки за головой.
А потом он исчез.
Suicidal tendencies[19].
Лили вернулась к купе и на мгновение застыла в дверном проеме, глядя на папу, Малкина и Таунсендов. Селена листала путеводитель, Кэдди читала «Секреты величайших шпионов», папа вносил последние правки в речь, которую ему предстояло прочитать в университете через пару дней.
Глава тринадцатая
– Я придумал новое название для своей речи, – заявил он. – Звучит так: «Об опасностях механики и электротехники в современном коммерческом мире».
Утром Надин купила себе темно–синий костюм и кожаный портфель. Покрасила волосы в черный цвет и накрутила шиньон. Маню идет позади нее.
– Не слишком-то хорошо запоминается, – ответила Селена, оторвавшись от книги.
Дылда первой вошла в оружейный магазин, попросив подождать у входа.
– Моя милая миссис Таунсенд, – воскликнул Джон, – оно и не должно запоминаться, это же научная статья!
Продавец — худосочный лысый человечек. Нервный. Надин и ее история о муже, который очень любит оружие, ему нравятся. Он увлеченно показывает ей все, что есть в магазине, открывает ящики и каталоги. Она слушает его, нахмурив брови и вникая. Играет внимательную слушательницу, наслаждаясь моментом. Рассматривает пучки волос, торчащие у него из ноздрей, скорее сюсюкает, чем говорит. Ей нравится этот самовлюбленный тип и его напыщенные манеры. Она наклоняется над прилавком, демонстрируя свое декольте. Наслаждается, потому что считает его занудой, и знает, что скоро они положат конец его мудацкому существованию. Прекрасная перспектива.
Сев на свое место у окна, Лили подумала, что ей есть что рассказать об опасностях механики и электротехники, но вслух этого говорить не стала.
Маню наконец входит в магазин. Розовый плащ, оранжевые волосы, потому что краска подвела, жемчужно–розовая помада, толстый слой оранжевого грима и синие ресницы. Ей идет стиль раскрашенной дурехи. Продавец бросает на нее неприветливый взгляд и не отвечает на ее приветствие. Ему нравятся женщины в магазине, но шлюхи в их число не входят. Маню роется в сумочке. Продавец объясняет Надин:
Она посмотрела на Роберта, который поглаживал Малкина и смотрел в окно. Почувствовав на себе Лилин взгляд, Роберт опустил бинокль и одарил ее широкой лукавой улыбкой.
— «10 Авто» стоит первым во французской классификации. В вашем случае, подойдет «смит–вессон–40». Если ваш муж любит ходить по тирам…
Сколько же всего они повидали, сколько приключений пережили – а теперь вместе отправляются навстречу чему-то новому и неизведанному. Лили была рада, что Роберт остается рядом с ней, и надеялась, что Дэйн тоже когда-нибудь найдет преданного друга. В следующей главе своей жизни Дэйну придется заново научиться доверять людям, и Лили мысленно пожелала ему мужества: она и сама через это прошла, поэтому знала, что времени понадобится немало. Дэйн никогда не перестанет скучать по родителям. Мама Лили умерла много лет назад, но не проходит и дня, чтобы девочка о ней не вспоминала. Роберт тоже постоянно думает об отце – они с ним много раз это обсуждали. Однако можно помнить близких людей и оглядываться назад с любовью, при этом не переставая двигаться дальше.
Маню обрывает его:
— А если его жена обожает стрельбу по мудакам? Он вскидывает голову, ноздри его раздуваются, но
Папа как-то сказал ей, что люди не меняются, но это неправда. Они постоянно меняются. Все каждый день просыпаются совершенно другими людьми. Что-то узнают, что-то забывают. Ни за что в этой жизни нельзя зацепиться: ни за воспоминания, ни за прошлое, ни за тех, кого потерял, ни за детство, ведь все так быстро взрослеют… Но разве это не радостно – не находиться в вечном покое, а постоянно расти? И каждый день удивительным образом меняться…
он держит себя в руках. Маню стреляет как раз в тот момент, когда до него доходит, что у нее в руке пушка.
Приобретать чуть больше уверенности. Учиться смотреть на вещи под разными углами. Получать новый опыт, как хороший, так и плохой, потому что любой опыт формирует твой путь. Разве не в этом заключается смысл жизни?
Они нервничают больше, чем в предыдущие разы, запихивая в портфель несколько пистолетов и коробок с патронами.
Дом Лили остался в Бракенбридже, но он подождет. Иногда нужно оказаться подальше от дома, чтобы понять, чего тебе не хватало.
Звенит звонок — они вздрагивают и оборачиваются. В магазин входят два похожих друг на друга красномордых типа. Маню стреляет от бедра. Парочка делает несколько неуверенных па и почти синхронно падает на пол с глупым выражением на лицах. Малышка подходит к ним и для верности стреляет каждому в голову.
Она смахнула с ресниц жгучую слезинку.
Придерживает Надин за рукав и говорит, указывая на тела:
– Ты в порядке? – спросил Роберт.
— Глянь на них — ну просто умора! Каждый раз, когда видишь таких, хочется стрелять и стрелять.
– Кажется, да, – ответила Лили. – Думала о Дэйне. Надеюсь, он будет счастлив у бабушки. Но на всякий случай я попросила Фару и остальных тучерезов за ним приглядывать.
– Хорошая идея, – кивнул Роберт. – Ему не помешает их помощь.
Надин глядит на два тела, лежащих на полу, — ей кажется, что их животы сейчас лопнут и оттуда выползут чудовища. Из–за крови кажется, что рана трепещет. Она кривится:
– И их дружба, – добавил Малкин. – Как у нас троих.
— Все они одинаковые. Особенно в таком виде. Мы все — сплошное говно…
– Четверых, – поправила Кэдди, услышавшая их разговор из другого конца купе. – Даже шестерых, учитывая маму и твоего папу.
Лили рассмеялась:
— Ну нет, не все. У этих были особо поганые рожи охранников или кого–то в этом роде. Порода злостных расистов, агрессивных и опасных. Общественно полезное убийство.
– Ты права. Друзья и семья одинаково важны. – Она улыбнулась всем в купе, а потом посмотрела на Роберта. – Что бы ни случилось, мой дом – там, где ты. Что бы ни случилось, надеюсь, ты всегда будешь рядом. Потому что лучше всего проживать эту жизнь с тем, кого любишь.
Когда они собираются выйти из магазина, то замечают, что у витрины скопился народ.
– В жизни столько всего можно испытать и сделать, – ответил Роберт. – И я хочу пережить все это с вами. С Малкином, Джоном, мамой, сестрой и, конечно, с тобой, Лили.
Маню выбегает с пушкой в руке и разгоняет зевак криками: «Мотайте все отсюда, уебки!» Надин следует за ней, ковыляя на шпильках. Потом сбрасывает туфли и бежит на босу ногу.
– Я тоже, – ответила девочка. – Я ничего не пропущу. И всегда буду рядом с тобой, куда бы ты ни отправился.
Позади них паника, кто–то их преследует. Потом им везет — удачное стечение обстоятельств. Несколько машин преграждают путь преследователям, они пару раз сворачивают; подстегиваемые адским страхом летят как на крыльях и отрываются от преследователей.
Лили посмотрела на Малкина, который все еще прижимал передние лапы к стеклу, и тоже выглянула в окно. За ним простирались сверкающие городские здания, между которыми мелькали вспышки ярко-зеленых листьев. Союз природы и цивилизации.
Они замедляют бег, когда им кажется, что ушли от погони. Ноги Надин сбиты в кровь, а колготки разорвались до икр. Даже не отдышавшись, Маню вопит:
Внутри Лили тоже сливались две совершенно разные энергии. Выверенный ритм механического сердца соседствовал с кипящей работой живого ума. Когда-то эта комбинация казалась Лили несовершенной, противоестественной и даже раздражала ее, но теперь она понимала, что была не права. Как раз благодаря этому она преодолела множество невзгод и стала такой, какая она есть, – сильной и уникальной. Лили удивительным образом сочетала в себе, казалось бы, несочетаемые вещи и именно поэтому была прекрасна. А главное – она полна жизни и мчится навстречу новым неизведанным местам вместе с теми, кого любит.
— Как мы ушли от них, от этих мудаков! Даже поверить не могу! Неужели они думали, что поймают нас?
Колеса весело стучали по рельсам, будто предвещая очередное увлекательное приключение, но на Лили внезапно снизошло безмятежное спокойствие. Она наконец почувствовала себя единой, цельной, и это ощущение – тихое и безмолвное, как зимний день, – заполнило все вокруг, и внутри ее, и снаружи.
Прижимаясь веснушчатым носом к стеклу, Лили наблюдала, как мимо во всем своем великолепии бесконечным потоком проносится огромный, яркий, шумный мир, и сердце ее рвалось ему навстречу.
Глава четырнадцатая
Стоя в ванной комнате, Надин обрезает волосы, спрашивая себя, как добиться нормального вида. Маню в соседней комнате в трансе — она на корточках сидит среди разбросанных по полу газет:
Благодарности
— Пиздец. Везде на первых полосах. «Террор в городе».
Море благодарности следующим людям…
— Думаешь, сколько людей убивают в день из пистолета?
Моим великолепным редакторам Ребекке Хилл и Бекки Уокер, без которых меня бы унесло потоком невразумительных сюжетных линий и фраз. Моему чудесному агенту Джо Уильямсон, которая продолжает быть моим штурманом в бушующем океане книгоиздания.
— Откуда мне знать. Несколько человек. Прочту статьи, тогда, быть может, скажу.
— Фотографии есть?
Всем сотрудникам издательства Usborne, без которых не случилось бы этой книги и всей серии. Отдельное спасибо Кэтрин Милличоуп за изумительный дизайн и Бекке Штадтландер за невероятные иллюстрации. Саре Кронин – за прекрасные шрифты. Катарине Иованович – за свежие решения в области рекламы. Стиви Хопвуд – за гениальный маркетинг. Джейкобу Доу – за всестороннюю помощь и поддержку. Саре Стюарт, Энн Финнис и Гарету Коллинсону – за редактуру и корректуру. Кристиану и Арфане – за умелые продажи, а также Лорен и остальной команде юридического отдела – за то, что серия «Механическое сердце» попала в самые отдаленные уголки мира.
— Нет, блядь, чушь всякая, типа, фоторобота — у тебя морда боксера, а я похожа на пятнадцатилетнюю девочку, в первый раз удравшую из дома. Нет, серьезно, по этим портретам нас не узнать. Ничего похожего. Только и правды что девиц двое и что одна выше другой.
Надин изучает фотороботы. Сходство есть. Она говорит:
Майклу – за то, что продолжает быть моим вторым пилотом и в бурю, и в штиль (как выяснилось, для писательского ремесла характерно и то и другое).
— Не очень–то это хорошо для нас.
И наконец, большое спасибо тебе, дорогой читатель, который раз за разом отправлялся на поиски удивительных, опасных, жутких и интересных приключений!
Маню встает, сплевывает в унитаз и говорит:
Надеюсь, тебе нравилось читать эти истории так же сильно, как мне нравилось их писать. Я буду ужасно скучать по Лили, Роберту и Малкину, но всегда смогу оживить их похождения в памяти, просто открыв книги этой серии, – как и ты.
— Не сходи с ума, Твоя блядская морда будет в газетах недолго. Хуже с тем кино, что мы устроили утром в магазине пушек. Боюсь, там найдется, кому подправить фотороботы. Мы впервые оставили целую кучу живых свидетелей…
А теперь поезд несет их навстречу чему-то новому. Здесь мы с ними и попрощаемся. Я тоже хотел бы наведаться в одно удивительное место, где живут пираты, принцессы и озорные мальчишки. Надеюсь, ты отправишься туда вместе со мной…
Она садится и листает газеты, не читая их. Через некоторое время добавляет:
— Точно, нам станет труднее. С этого момента в отели нам ходу нет. А потом и на улицы ходу не будет.
Надин вновь принимается кромсать волосы, а малышка читает вслух гороскопы.
Потом садится на кровать, видит, что бутылка опустела, и заявляет:
— В любом случае надо продержаться до тринадцатого. Будем хитрыми, прорвемся. Женщины творят с собой такое — можно вырядиться как угодно, и никто не удивится. Во всяком случае, не стоит думать, что прохожие будут узнавать нас на улицах. Мы все же в большом городе. Послушай, мои волосы не выглядят странно?
Маню разглядывает ее, раскрыв рот так, что видны коронки на задних зубах.
— Ты изменилась. Раньше волосы скрывали часть рожи. Теперь видны круги под глазами. Словно у тебя депрессняк. Хорошая проверка: если опубликуют новые портреты и на них будут два черных пятна и немного морды вокруг, значит, у них хорошая техника.
— Или что мы оставили в живых слишком много свидетелей. Как по–твоему они ведут следствие?
— Никогда не работала у легавых. Думаю, станут обходить соседей. А те — пороть всякую чушь… Не знаю, как они расследуют такие дела. Они непонятные люди — очень пронырливые и одновременно туповатые. В этом их сила — никогда не разберешь, с кем имеешь дело. Мое мнение: лучше считать их всех мудаками, а не то крыша съедет.
— Нам пора валить отсюда.
— Надо показать всем жопу. Надо, чтобы, кроме жопы, никто ничего не увидел.
— Надо надеть очки. И шляпы.
— Ага, позаботиться об аксессуарах. Надо растянуть удовольствие. Останавливаемся в отеле в последний раз. Теперь будем останавливаться на частных квартирах.
— Ты имеешь в виду кого–то конкретного?
— Нет. Я имею в виду первый дом, который нам встретится на пути. Войдем, постреляем немного и останемся жить.