– Посмотри направо.

Анри повернул голову и тоже засмеялся. Прямо посреди пруда застыла медная фигура девочки с улиткой в руке.

– Правда, чудесное изваяние? – восхитилась Стелла.

– Умиляет, – усмехнулся Мансур, взял девушку за руку и потянул за собой.

Прогуливаясь по парку, влюбленные уже договорились поужинать в одном из известных ресторанов, где готовят знаменитых сингапурских крабов.

– Ну что? – Анри наклонился к девушке, чтобы поцеловать ее. – Будем выбираться к выходу?

– Подожди, – чуть отстранилась Стелла. – Здесь за нами тоже следят.

Анри поднял голову и засмеялся. Рядом с ними среди круглых кустов на каменной греческой кушетке вальяжно расположилась мраморная полуобнаженная античная красавица. Пораженный красотой изваяния, молодой человек, на мгновение оставив Стеллу, подошел к скульптуре, чтобы получше ее рассмотреть. Вдруг он услышал сдавленный стон и резко обернулся. Стелла, корчась от боли, стояла на коленях, обеими руками держась за живот.

– Что с тобой? – бросился к ней Анри и попытался поднять.

– Не надо… не трогай, мне очень больно…

Девушка медленно легла на правый бок и закрыла глаза. У молодого человека от волнения тряслись руки, и он не знал, что делать. Опустившись на колени рядом со Стеллой, Анри беспомощно оглядывался по сторонам в надежде, что кто-нибудь придет на помощь. В сумке девушки он нащупал пластиковую бутылку с французской минералкой «Эвьян», вынул ее, но из-за сильного волнения не смог отвинтить крышку. Увидев приближающуюся группу туристов, он отчаянно закричал:

– Помогите! Пожалуйста, врача! Позвоните в «Скорую помощь»!

Глава 7

Малайзийские мегаполисы, подобно Гонконгу, обладают особым азиатским колоритом и привлекательностью. Полуторамиллионный Джохор-Бару не был исключением. Второй по величине город Малайзии и популярный туристический центр местные жители ласково называют Джей-Би (J-B).

Высокий, спортивного телосложения парень в джинсах, льняной рубашке и легкомысленной белой бейсболке не спеша разгуливал по городскому зоопарку. Ленивой походкой отдыхающего он прохаживался по дорожкам, изредка останавливался возле вольеров и с искренним интересом рассматривал их обитателей. Дольше всего он задержался у бассейна с мутной водой, в которой плавали бегемоты. Когда один из них поднял из воды голову и раскрыл гигантскую пасть, мужчина усмехнулся и двинулся дальше. Он миновал стол, на котором важно топтался пеликан, затем направился к вольеру с тиграми.

Молодой человек явно никуда не спешил. В его поясной сумке находился российский заграничный паспорт на имя Юрия Сергеева со вчерашней отметкой о въезде в Малайзию. Мужчину действительно звали Юрием, но фамилия была вымышленной.

Днем ранее сотрудник отдела по работе с разведчиками-нелегалами Службы внешней разведки Юрий Краснов прибыл в Малайзию под видом туриста. Ему предстояла личная встреча с глубоко засекреченным разведчиком. До встречи оставались считаные минуты, и Юрий Александрович направился поближе к главному входу в зоопарк. Время для ожидания было строго ограничено пятью минутами. Каждый из участников встречи должен был оказаться у заранее условленного места ровно в семнадцать часов…

А еще неделю назад телефонным звонком Юрия Краснова вызвал к себе его новый руководитель Сергей Петрович Холмогоров. Совсем недавно Юрия Александровича перевели из отдела по подбору кандидатов в подразделение по работе с действующими сотрудниками. Он давно мечтал попасть в этот отдел. Работа здесь была более ответственной, но, несомненно, более интересной. Краснов, как участвовавший в подборе кандидатов, догадывался, что некоторых из действующих разведчиков он может знать лично. Но пока в сферу его обязанностей входила координация связи с нелегалами в азиатском регионе. На встречу с Холмогоровым Юрий пришел с зеленой папкой с грифом «совершенно секретно» с последними наработками. На всякий случай.

Когда сотрудник, деликатно постучав в дверь, заглянул в кабинет, его руководитель вышагивал из угла в угол, сосредоточенно глядя себе под ноги. «Входи, входи, – Холмогоров пригласил своего нового подчиненного, – присаживайся». За столом сидел незнакомый Краснову мужчина средних лет в сером пиджаке, голубой сорочке с туго затянутым галстуком в синюю полоску. Он пристально посмотрел на визитера проницательными серыми глазами и вновь опустил взгляд на толстую прошнурованную тетрадь, которая лежала на столе.

Хозяин кабинета указал Краснову на стул напротив незнакомца, а сам сел в кресло.

– Прошу любить и жаловать: Владимир Васильевич Крючин, полковник ФСБ и сотрудник антитеррористического комитета, – представил незнакомца Сергей Петрович. Тот, в свою очередь, приподнялся и через стол подал руку Краснову. Юрий, пожимая руку, в ответ представился:

– Юрий.

Владимир достал из нагрудного кармана пиджака визитную карточку и тут же вручил ее Краснову. Юрий мельком глянул на нее (там были обозначены только номер телефона, имя и отчество владельца) и положил карточку перед собой на стол.

– Владимир Васильевич, кратенько доложите ситуацию, – предложил Холмогоров.

– На заседании антитеррористического комитета в срочном порядке был утвержден план противодействия терроризму, – начал докладывать Крючин. – Как вы уже могли заметить, в последнее время в стране участились случаи терактов, и ситуация стала крайне угрожающей. Имеются сведения, что боевики, терпящие поражение в Чечне, планируют усилить давление на власть посредством крупных терактов. Один из главных пунктов нашего плана – пресечение каналов финансирования. Второе – это нейтрализация главарей бандподполья. Именно в этих направлениях нам предстоит плотно сотрудничать.

Юрий, слушая сотрудника ФСБ, согласно кивал, посматривал на своего руководителя и пытался понять, какова была главная цель его вызова к начальству. Краснов догадывался, что предстоит нечто более важное, чем знакомство со своим будущим напарником по предстоящей работе.

Когда Крючин замолчал, Холмогоров поднялся, поблагодарил и произнес:

– Ну что ж… на этом завершим наш разговор. Владимир Васильевич, не смею больше вас задерживать. Главное, что знакомство состоялось, и в ближайшее время вы продолжите общение уже без меня…

– Да-да, конечно, я пойду, – понимающе ответил Крючин и встал. На прощание он пожал обоим сотрудникам внешней разведки руки. Уже в дверях повернулся и вежливым, но не терпящим возражений тоном сказал Краснову:

– Позвоните мне завтра в десять часов утра, договоримся о встрече.

– Хорошо, – хмуро буркнул Юрий Александрович, а когда гость вышел, недовольно поморщился.

– Ничего не поделаешь, – усмехнулся Холмогоров. – Таково распоряжение высшего начальства. Придется подчиняться «чужаку». Ты теперь практически прикомандирован к антитеррористическому центру, и, возможно, тебе придется некоторое время выполнять несвойственные для твоей должности задачи.

Холмогоров вернулся к столу и подвинул поближе к себе несколько исписанных листов бумаги и какие-то фотографии.

– Теперь у меня к тебе есть серьезный разговор… Помнишь девушку, которую ты привез нам с Байкала?

– Конечно, как не помнить такую красавицу! Как она?

– Все нормально. Способной оказалась. Уже освоилась в стране пребывания. Получила документ об образовании и нашла работу. А вызвал я тебя сегодня потому, что нам необходимо организовать личную встречу с ней. Ты сможешь справиться с этой задачей, как никто другой. Ты знаком с Дашей, да и хорошо знаешь Юго-Восточную Азию.

– Неужели я наконец смогу побывать «в поле»? Я готов! Поясните задание.

– Необходимо передать ей новые условия связи с Центром, а также деньги на оперативные мероприятия. И еще, появились разрозненные сведения о том, что террористы используют азиатские страны для своего финансирования. Поиск любой информации по этой теме будет первоочередным для всех наших нелегалов и агентуры в регионе. А Гонконг, как ты понимаешь, является крупным финансовым центром.

– Я готов сделать все, что необходимо. Встретиться с ней или с любым другим человеком в любой стране, – энергично ответил Краснов.

– Был у нас еще один оперативный работник в планах, мужчина, но встреча с ним отпадает. Я переговорил с его непосредственным куратором и с нашими медицинскими специалистами… Так вот, они пришли к выводу, что его тревожные шифровки есть не что иное, как свидетельство нервного расстройства. Мания преследования. Такое в нашей работе бывает. Мы подумываем о его «выводе» и лечении. Похоже, мы будем вынуждены это сделать в самое ближайшее время.

– Работать одному очень трудно. Я до сих пор жалею, что недостаточно настойчиво намекал Дарье о поиске напарника. Но она во время подготовки ссылалась на нехватку времени и постоянную усталость. Она очень трудолюбива. Надо было активнее знакомить ее с нашими молодыми парнями на подготовке! – посетовал Юрий.

– Ничего, она достаточно самостоятельная. Так вот, ей присвоен оперативный псевдоним Долли. Отныне даже здесь, в кабинете мы будем упоминать лишь его. Ты понимаешь, я не имею права называть тебе имя, под которым она проживает, – пояснил Холмогоров и передал Краснову один листок и фотографию. Юрий внимательно прочитал, кивнул головой и положил бумагу на стол. Затем пару минут разглядывал фотографию.

– По месту встречи и условиям все понятно? – переспросил руководитель.

– Ясно.

– Зачитай твою кодовую фразу.

– «А вы случайно не были на экскурсии в Пекине в прошлый четверг»? – уверенно произнес Краснов.

– Ее ответ?

– «Нет, я не была в Китае уже два года».

– Отлично… теперь слушай меня внимательно… Для тебя это первое такого рода задание. Об ответственности не говорю – сам все понимаешь. Итак, – Холмогоров взял одну из фотографий предстоящего места встречи, – ты должен двигаться по направлению к выходу из парка, и контакт должен произойти перед воротами зоопарка. Время ожидания, как обычно, пять минут. Вход в зоопарк у тебя должен быть под контролем, чтобы вовремя увидеть Долли. А что у нее в руках должно быть, хотя я уверен, ты ее и так узнаешь? – неожиданно спросил Холмогоров.

– Пластиковая бутылка с французской минеральной водой «Эвиан», – не растерялся Юрий Александрович. Сергей Петрович одобрительно хмыкнул и достал из сейфа наручные часы.

– Держи, – протянул он часы Краснову и пояснил: – Они с будильником. Ставишь на вибросигнал и, как почувствуешь, что сработал, уходишь, не глядя на часы. Понимаешь, о чем я?

– То есть встреча в 17–00, а ставлю на 17–05?

– Именно так.

– А часы не лишнее? – засомневался Краснов.

– Нет, – сказал, как отрезал, Холмогоров, – а то будешь там каждые двадцать секунд на циферблат пялиться. Да, и распишись вот здесь, что получил условия связи…

За пятьдесят метров до ворот Краснов замедлил шаг и издалека стал всматриваться в подходивших к зоопарку женщин, пытаясь угадать в них Долли. Юрий уже вышел за пределы зоопарка и приостановился, старательно поправляя якобы расстегнувшийся ремень сумки.

Почувствовав вибрацию часов на левом запястье, Краснов в очередной раз быстрым взглядом окинул окружавших его людей, и тогда он вдруг осознал, что Долли не прибыла, а значит, случилось нечто непредвиденное.

Краснов в бессильной надежде, угрюмо еще раз посмотрел вокруг и пошел прочь… Теперь ему необходимо было срочно связаться Центром и сообщить о крайне нежелательном повороте событий.

Запасное время для встречи было запланировано на следующий день в тот же час. Но, увы, встреча не состоялась…

Глава 8

Стелла была в отчаянии. Светлая и идеально чистая больничная палата казалась ей мрачной тюремной камерой. Банальный аппендицит, операцию по удалению которого она только что перенесла, нарушил все ее планы. Лежа на белоснежной простыне, девушка лихорадочно соображала, как ей срочно выбраться из госпиталя. Хорошо, что ее медицинская страховка позволяла не думать ни о чем другом…

Даже визит Анри к ней в палату не смог отвлечь ее от внутренней тревоги, которая хоть и не проявлялась при общении с окружающими, но холодной лавиной нарастала в ее душе. Анри искренне переживал и трогательно заботился о Стелле. Казалось, он сам удивляется этому. Подруг до встречи со Стеллой у него было немало, ко многим он относился с трепетом и обожанием, но сейчас Анри испытал особое, ранее неведомое чувство. Испуг, который Мансур испытал во время неожиданного приступа Стеллы, еще не понимая, чем он был вызван, помог молодому человеку осознать, что эта молодая женщина ему далеко не безразлична.

Стелла же побаивалась своих новых чувств. Как только послеоперационная боль утихла, она принялась прокручивать в памяти и анализировать все детали отношений с французом. Этому она была обучена во время подготовки, и об этом правиле она помнила на любой встрече. Оно называлось «Правилом трех оценок»: опасен – не опасен, интересен – не интересен, сложен – не сложен. Только вот применить его к Анри у нее как-то не получалось. Стелла отдавала себе отчет в том, что это не просто контакт, это встреча с мужчиной, в которого она просто-напросто влюбилась. И еще одно обстоятельство ее смущало: Анри был инициатором знакомства, а это для разведчика – всегда повод к размышлению и анализу. Мог ли он быть специально подослан к ней? Его истинные мотивы предстояло понять, но уже сейчас Стелла – Долли осознавала в полной мере, насколько интимные отношения с Анри могут осложнить ее жизнь.

В палату вошел врач, придвинул стул ближе к кровати и присел рядом.

– Как самочувствие, мисс Лэй? – приветливо спросил он на китайском.

– Нормально…

– Ну вот и хорошо… Во время наложения первой лигатуры возникли проблемы, но в конце концов, это сказалось только на длительности операции. А вообще, вам повезло, что рядом оказался такой внимательный человек… Кажется его зовут Анри?

– Да. Месье Мансур.

– Он все сделал правильно, если бы он чуть замешкался или растерялся, то все могло оказаться гораздо сложнее, – улыбнулся врач и поднялся.

– Доктор, когда меня выпишут?

– Завтра уберем дренаж и можно будет вставать…

– И я могу выписаться и улететь в Гонконг? – обрадовалась Стелла.

– Мы вас отпустим через два дня, но летать вам нельзя будет еще, по меньшей мере, неделю. За это время вам нужно пропить курс антибиотиков и уладить оплату медицинских услуг вашей страховой компанией, – разъяснил врач и вскоре удалился.

Стелла была готова расплакаться от безысходности. Именно сегодня через несколько часов должна состояться важная встреча с представителем Центра! Перед глазами вырисовывалась картина: вход в зоопарк, фигура человека, часы, показывающие пять… Сердце щемило от ностальгии и досады, что Стелла не сможет встретиться с тем, кто был для нее частичкой недосягаемой и далекой родины…

Следующим утром Стелла принялась обдумывать план дальнейших действий. Как можно быстрее она должна выписаться из больницы, улететь в Гонконг и срочно отправить в Центр сообщение, в котором объяснит ситуацию и передаст просьбу о новой встрече на острове Бали. Место и условия запасной встречи были определены ее кураторами заранее, и она их помнила наизусть. Будучи профессиональной разведчицей, девушка понимала, что для представителя Центра ездить дважды в один и тот же город было нежелательно. Бали был хорошей, не вызывающей вопросов альтернативой.

Телефонный звонок прервал раздумья Стеллы. Она потянулась и взяла трубку с прикроватной тумбочки.

– Да, дорогой! – радостно произнесла девушка, услышав голос Анри.

– Я вынужден тебя огорчить, – грустно произнес Мансур.

– Что случилось?

– Мне срочно надо возвращаться домой в Париж.

– Ты мне ничего об этом не говорил… – оторопев от неожиданности, произнесла девушка.

– Просто не успел… Я так испугался там, в Ботаническом саду, – попытался оправдаться Мансур.

– А доктор тебя похвалил. Сказал, что если бы не твое самообладание, то все могло оказаться гораздо хуже… И ты даже меня не навестишь?

– Скорее всего, нет. Самолет у меня сегодня вечером, а мне еще надо успеть сделать одно дело, – ответил молодой человек.

– Значит, мы больше не встретимся? – едва не плача, спросила Стелла.

– Что ты, дорогая! Я уже мечтаю о нашей следующей встрече и очень скоро прилечу к тебе в Гонконг, – заверил девушку Анри. – Или ты прилетай ко мне в Париж, как только сможешь.

– Хорошо.

– Тогда до встречи? Я еще перезвоню тебе сегодня…

Стелла опустила телефон на край кровати. Она испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, огорчение из-за непредвиденного отъезда Анри, а с другой – удовлетворение от того, что теперь она опять принадлежит только самой себе и может без оглядки принимать любые решения. В ней как будто отчаянно боролись две личности: прагматичная и дисциплинированная разведчица против молодой влюбленной женщины.

Через два дня, как и обещал доктор, девушка выписалась из больницы. Она еще была слаба и несколько дней провела в гостиничном номере, используя сервис доставки еды. Вернувшись в Гонконг, она продлила свой отпуск, сославшись на перенесенную операцию, и отправила шифровку в Москву с просьбой о новой встрече. Получив ответ из Центра с датой встречи 12 октября, Стелла вылетела на Бали.

Встреча была назначена на вечер. Потратив полтора часа на проверку от наружного наблюдения, что было неукоснительным правилом всех разведчиков-нелегалов, Стелла убедилась, что слежки нет. Медленно прогуливаясь по опустевшему пляжу, она с удовольствием загребала босыми ногами еще не остывший песок. Белые босоножки она несла в руках. Изредка девушка останавливалась и, поправляя распущенные волосы, любовалась синим небом, пальмами с перистыми ветвями-опахалами. Слева от нее плескались теплые волны пролива Бали, а справа шумел пустившийся в ночной загул курортный город Кута. Звуки громкой музыки, смех и веселье туристов резко контрастировали с величественным спокойствием Индийского океана.

Некоторые отдыхающие в шезлонгах все еще продолжали наслаждаться влажным соленым дыханием могучего властелина изумрудных глубин. Стелла немного завидовала тем счастливчикам, которые и ночью продолжали купаться в океане. К сожалению, девушка не могла окунуться в воду – шрам после перенесенной операции еще напоминал о себе.

Разведчица еще днем побывала около места встречи и теперь точно знала дорогу к «Хард-Рок-кафе», которое было уже совсем близко. Девушка остановилась и, делая вид, что любуется вечерним морем, аккуратно осмотрелась по сторонам. Отряхнула песок с ног, надела босоножки, миновала небольшую стоянку для скутеров и вышла на улицу Пантай Кута.

Наступал самый ответственный момент. Внутренне собранная, а внешне беззаботная женщина приближалась к «Хард-Рок-кафе», бегло оглядывая прохожих. Она искала незнакомого ей человека из Центра с белой бейсболкой в руке в качестве опознавательного знака. Вдруг ей показалось, что она увидела у входа в ресторан знакомое лицо. Тут же она инстинктивно сделала шаг в сторону, чтобы укрыться за деревом, – встреча с любым человеком, кто ее мог видеть раньше, могла грозить большими неприятностями. Через секунду она оправилась от рефлекса, выработанного за месяцы работы на нелегальном положении, и поняла, что это и есть человек Центра.

Стелла спокойно пошла ему навстречу. «Простите, вы не знаете, где здесь недалеко есть центр подводного плавания?» – тихо спросила девушка, обращаясь к мужчине. «К сожалению, я боюсь глубины и не умею плавать», – прошептал он, и в то же мгновение Стелла утонула в объятиях Юрия Краснова. Представителем Центра был он. Девушка всем телом прижалась к нему, чувствуя, как дрожат от волнения обнявшие ее руки. Для окружающих они выглядели, как счастливая пара во время свидания. Юрий тут же безмолвно увлек Стеллу внутрь ресторана. Популярное заведение встретило их грохочущей музыкой и громкими разговорами посетителей. На подсвеченной синим неоновым цветом небольшой сцене выступала рок-группа. Грубые кирпичные стены украшали портреты рок-звезд, музыкальные инструменты, в основном электро- и акустические гитары, а также костюмы артистов.

Уютным это место назвать было трудно, но шумная атмосфера вполне устраивала Стеллу и Юрия. Они должны были быть уверенными в том, что их разговор никто не подслушает. Два ловких бармена синхронно жонглировали бутылками с алкоголем и сверкающими шейкерами. По счастливой случайности в том момент, когда молодые люди вошли в зал, и Юрий начал присматривать удобное для разговора место, в дальнем углу освободился столик, который пара немедленно заняла.

Тут же появился юркий официант, подал меню и с извинениями начал ловко убирать грязную посуду.

– Ты проголодалась? – по-русски спросил Юрий, приблизившись почти к самому лицу Стеллы. Девушка, немного опешив от родного языка, с легкой улыбкой отрицательно покачала головой. Она очень радовалась встрече, но еще не решалась заговорить.

– Кофе? – попытался угадать он.

– Ага. И мороженое, – наконец осмелилась произнести Стелла.

Этот короткий, ни к чему не обязывающий диалог был необходим им обоим, чтобы справиться с волнением и чуть-чуть привыкнуть к друг к другу. Однако к тому времени, как официант принес заказ, молодые люди уже освоились и оживленно беседовали.

– Как ты себя чувствуешь? Мы все очень волновались, когда получили известие об операции. Как все прошло в больнице? На операции ты была под общим наркозом?

– Нет, я не кричала «мама» на русском языке, – рассмеялась Стелла. – Так всем можешь и передать. Когда отходила анестезия, было больно, но я причитала и ругалась на китайском, – с ехидной улыбкой добавила она.

– Этот экзамен ты выдержала, молодец! – одобрительно произнес Юрий. – Но ты знаешь… – добавил Краснов, умышленно не называя девушку по имени, – иногда я жалею, что порекомендовал тебя для этой работы…

– Почему же? – удивилась Стелла.

– Жила бы сейчас в безопасности, гуляла бы по Москве – расслабленная и беззаботная студентка. Была бы в меньшей опасности и напряжении и не так далеко…

– Но здесь я приношу больше пользы, не правда ли? И я не уверена, что у тебя сейчас жизнь спокойная и беззаботная на набережной Москвы-реки. Ведь в стране сейчас не очень благополучно?

– Да, в стране сейчас сложные времена… К тому же от меня жена ушла, – вдруг начал откровенничать Юрий.

– Сочувствую, – тихо произнесла девушка. – Но она еще пожалеет об этом!

Краснов только усмехнулся в ответ.

– Эх, если бы не эта спешка, может, все было бы иначе, – горько вздохнул Юрий.

– Какая спешка?

– Вспомни тот пожар в доме, где ты снимала квартиру. Эта трагедия стала очень удобным случаем, чтобы срочно перевести тебя на нелегальное положение и чтобы твои сокурсники считали тебя погибшей.

– Конечно, помню. Страшное утро было! У меня до сих пор перед глазами стоит лестничная площадка, заполненная перепуганными людьми, и крики, крики… Только мой папа знал, что я осталась жива, но с ним переговорили и просили лишних вопросов о моей деятельности не задавать. Он же офицер, тайны хранить умеет. А вообще-то, по-моему, подходящий был момент, я совсем не жалею, – вполголоса ответила Стелла.

– Я ведь тогда пытался убедить начальство взять тебя на работу в другой отдел, но… не успел.

– А зачем ты это делал? Я ведь искренне хотела стать разведчицей-нелегалом! И сейчас ничуть не жалею о выборе! – девушка вдруг почувствовала искреннюю симпатию к своему коллеге, который выглядел усталым и несчастным. Через час он исчезнет из ее жизни, если не навсегда, то очень надолго. И Стелла испытывала чувство светлой грусти, напомнившее ей первую подростковую любовь.

– Ладно. Все, хватит ностальгировать, – вдруг жестко произнес Краснов. – Теперь о деле. Тебе, моя хорошая, предстоит срочная и важная работа. И довольно рискованная.

– Я готова, – тотчас ответила Стелла.

– Давай об этом поговорим на веранде.

Юрий расплатился с официантом и последовал за Стеллой на открытую площадку на втором этаже. Здесь не было столиков, но можно было постоять, отдохнуть от шума и подышать свежим воздухом.

– На флешке, которую я тебе сейчас передам, будет новое расписание радиосеансов и описания новых мест для тайников. Расшифруешь все по приезде домой. В бумажном пакете – деньги.

– Понятно, – произнесла Стелла.

– И теперь про задание. Оно чрезвычайно важное. По некоторым данным, кавказские боевики, финансируемые Западом, намерены провести ряд крупных терактов в России. И работа по противодействию им ведется по двум основным направлениям. Первое – пресечение денежных каналов, а второе – нейтрализация главарей бандформирований. Особенно мы обеспокоены деятельностью одного из них по фамилии Басаев. Есть сведения, что связь с ними поддерживается арабскими эмиссарами, которых контролируют американцы. Многие каналы финансирования мы уже перекрыли, и новые каналы смещаются в азиатский регион. Сложность заключается в том, что я не могу тебе дать более точную информацию как по персонажам, так и по используемым финансовым организациям. Но работать надо начинать немедленно.

– Понимаю, – сказала девушка.

– А теперь мне пора уходить, – сухо произнес молодой человек. – Еду в аэропорт. Через три часа – мой самолет.

– Я тебя провожу. Хоть немного…

– Нет, не надо.

Юрий молча передал Стелле небольшой пакет и как бы невзначай поцеловал ее в щеку. Затем решительно, не оборачиваясь, направился к выходу. Стелла смотрела ему вслед, едва сдерживая слезы. Уход Юрия показался ей самым горьким расставанием в ее жизни. Казалось, что ничто не мешает ей сейчас броситься и догнать Юрия, поговорить с ним еще, но разведчица не имела права – таковы были законы той опасной игры, которую она сама выбрала несколько лет назад.

Стелла осталась стоять у перил и смотреть вслед Краснову, пока тот не скрылся за углом. Потом она вернулась в ресторан и заказала себе любимый коктейль «Маргарита». Загрустила, ей вспомнился родной Байкал, первое знакомство с семьей Красновых и их милый сынишка. Будут ли у нее когда-нибудь своя семья, свои дети? А может, было бы лучше, если бы Юрий все-таки перевел ее в другой отдел?

Приятный, чуть горьковатый вкус текилы с соком лайма и цитрусовым ликером взбодрил девушку. Отставив пустую рюмку, она попросила повторить. Так незаметно прошел час или больше. Краснов, видимо, уже сидел в самолете, и совсем скоро он будет на пути домой, в Россию, в такую желанную Москву…

Чтобы отбросить печальные мысли, Стелла решила пройтись пешком до отеля, подышать свежим воздухом и заодно полюбоваться огнями ночного города. Незаметно для себя она оказалась в темном переулке и, по привычке, решила «провериться» от возможной слежки. Вскоре девушка очутилась у высокого бетонного забора. Вдруг узкий переулок озарился ярким оранжевым светом, и раздался страшный грохот. Прочное ограждение вздрогнуло, но выстояло. От неожиданности Стелла присела, стараясь прижаться к забору, но ее тут же отбросило назад, на асфальт. Разведчица вскочила и, не замечая крови на руке, побежала в обратную сторону. На широкой улице, куда она выбежала, царила паника: люди с криками разбегались в стороны, повсюду валялись разбитые скутеры, под ногами хрустели осколки стеклянных витрин. Девушка едва не споткнулась о чье-то тело с разбитой головой. Человек не шевелился…

* * *

«12 октября 2002 года на курорте Кута-Бич на острове Бали произошли террористические акты, которые стали крупнейшими в истории Индонезии по количеству жертв и пострадавших – погибли 202 человека, 164 из которых были иностранцами, и ранены 209 человек. Террористы взорвали три бомбы. Первый взрыв прогремел около 23 часов в ирландском пабе «Пэддиз» в туристском районе – взрывное устройство привел в действие террорист-смертник. Через несколько секунд возле расположенного на другой стороне улицы ночного клуба «Сари» взорвался начиненный взрывчаткой автомобиль, практически разрушив здание клуба. Ударной волной выбило стекла у всех зданий в радиусе 500 метров. После взрыва в ночном клубе начался мощный пожар, который перекинулся на помещение другого ночного клуба, также наполненного людьми, а затем охватил в общей сложности еще 20 соседних зданий»[2].

Глава 9

В Гонконге Стелла проживала в маленькой съемной студии, которая располагалась в довольно престижном районе Цим Ша Цуй в центре города. На ее зарплату можно было арендовать более просторную по гонконгским меркам квартиру, но Стеллу вполне устраивала и эта. Тем более, офис находился всего в десяти минутах ходьбы пешком.

Небольшая уютная студия имела все для комфортного проживания – кухонную зону, которой девушка почти не пользовалась, светлый диван, рабочий стол, пушистый ковер на полу. Но самым любимым местом Стеллы была маленькая лоджия с видом на бухту с романтическим названием Виктория. Здесь девушка любила размышлять, читать или просто любоваться пейзажем на фоне заходящего солнца. В выходные приходилось частенько работать на компьютере-ноутбуке, составляя очередную аналитическую статью по заданию редакции. Она старалась быстро и качественно выполнять любое поручение, чтобы прочно закрепиться в компании. Это было ее первоочередным заданием.

Надежная «работа прикрытия» необходима любому нелегалу, чтобы объяснить доход и профессиональную квалификацию. В течение нескольких месяцев Стелла усердно училась на курсах, укрепляя свои знания в сфере финансов и инвестиций. Затем начала искать работу. На это ушло три долгих и волнительных месяца. Наконец удача улыбнулась молодой разведчице, и она устроилась на должность обозревателя в редакцию журнала «Азиатские финансы».

Смеркалось. За окном постепенно загорались огни небоскребов, чем-то напоминая скальные столбы красноярского заповедника, где она побывала незадолго до отъезда на нелегальную работу. Зашумел чайник, и Стелла поднялась с кресла, чтобы приготовить зеленый чай.

Горячий напиток немного взбодрил девушку. Недочитанная книга валялась на ковре, ноутбук был выключен – все мысли в голове крутились вокруг разговора с Красновым и нового задания. Стелла понимала важность того, о чем говорил связной из Центра. Ведь теракт, подобный тому, что случился на Бали, в любой момент мог повториться и в России. Дело осложнялось тем, что пока все ее знакомства здесь, в Гонконге, казались бесполезными. У нее не было никакого выхода на возможные источники информации по потокам денег и финансированию террористических группировок. Она понимала, что копать нужно либо в среде американцев, либо в среде выходцев из монархий Персидского залива, и мысленно составляла план использования своей новой работы для этой цели.

Внезапно грянул гром, поднялся штормовой ветер и хлынул проливной дождь. Потоки воды яростно набросились на вмиг опустевшую гранитную набережную, и только бронзовая статуя Брюса Ли продолжала сопротивляться разгневанной стихии. Глядя на фантасмагорическую картину бесчинствующей природы, Стелла чувствовала себя защищенной и умиротворенной в своей уютной квартире. Она поставила чашку с недопитым чаем на пол и, сладко зевнув, прикрыла глаза…

Постепенно водную гладь затянуло серым туманом, грозовые раскаты затихли, зарницы молний потускнели, исчезая вдали. Бушующие волны в заливе вдруг превратились в траву, а неподалеку от гранитной набережной на зеленой лужайке появилась бурятская юрта огромной величины. С ее северной стороны был накрыт стол, уставленный чашечками-тахилами с жертвенным напитком: чаем, забеленным молоком, и водкой. Рядом лежали несколько отрезов шелковой ткани. Это были подарки для шамана.

Возле стола стояли три березы. Одна из них символизировала «ур модон», родовое дерево, в котором корни – это предки, ствол – потомки, а верхушка – будущее рода. Таким образом, «ур модон», как и любое другое дерево с корнем, символизирует непрерывную связь и преемственность поколений, рода. Стоявшая рядом береза «эсэгэ модон» (древо-отец) была посвящена предкам отцовского рода. И третье дерево «эхэ модон» (древо-мать) – предкам матери. Все три дерева были украшены лоскутами ткани. В нижней части – бело-голубыми, символизировавшими серебро, в верхней – желто-красными лоскутами, символизировавшими золото.

Рядом с юртой полыхал костер, на котором готовился жертвенный баран, шелестели листья деревьев, восходила полная луна, однако вокруг не было ни одной живой души.

Стелла во сне внимательно наблюдала за происходящим. Она начала догадываться, что происходит на очень близкой и в то же время недосягаемой поляне.

Из юрты начали раздаваться частые удары бубна и послышалось натужное пение на бурятском языке: «Наступит время, проснутся природные стихии, изменится климат, земля очистится от тех, кто забыл своих предков. Спящие боги проснутся и создадут человека, почитающего законы рода своего и корни свои…» Когда Стелла услышала язык своих дедов и прадедов, у нее на глазах выступили слезы.

Постепенно картина оживала. Из юрты выбежали девять детей, связанных между собой кушаками-коновязью. Стелла знала, что это символизирует связь с родственниками.

Звуки бубна продолжали звучать из юрты, с каждой минутой ритм учащался, и напряжение, царящее на поляне, росло. Через несколько мгновений дверь юрты отворилась, из нее вышли мужчина и женщина. Лица детей и пожилой пары казались девушке знакомыми.

Наконец на поляну выскочил старик в шаманском облачении и, бешено стуча в бубен, начал свой дикий ритуальный танец. Затем его подхватили и дети, и мужчина, и женщина, в исступлении призывая родовых духов-онгон. Теперь Стелла окончательно поняла, что она стала свидетелем бурятского родового обряда. Все действующие лица были давно умершими предками, а старик – это ее прадед-шаман, который когда-то давно своими языческими заклинаниями подарил ей несколько лет жизни, предсказав неотвратимую смерть, если девушка не примет посвящение в шаманы.

Стелла не открывала глаз. Предсказание шамана сбылось, только не в прямом смысле, а в символическом – Дарья Сергеевна Кокорина погибла во время пожара в жилом доме, но, по стечению обстоятельств, ей удалось обмануть духов и возродиться, поменяв место жительства, возраст и имя. А вот предки и Родина у нее остались прежними. Для Дарьи, ставшей Стеллой, и первое, и второе были неразрывно связаны.

Неистово грохотал бубен, звенели колокольчики, привязанные к одежде предков. Постепенно шаман закончил пляску. Затем все присутствующие быстро выстроились в круг и упали на колени. Прадед первым приподнялся и, воздев руки к небу, начал что-то быстро говорить на бурятском. Когда он умолк, вновь уткнувшись лицом в траву, следом поднялся мужчина и таким же – абсолютно идентичным – голосом выкрикнул несколько фраз, после чего все действия повторила и женщина. Даже милые и симпатичные дети произносили слова низкими и хриплыми голосами.

Вдруг задул байкальский ветер сарма, который приносил шторм. Все закружилось в яростных порывах. Поляна, юрта, деревья и люди мгновенно рассыпались, как песок, на миллиарды песчинок, и тут же были унесены прочь ураганом.

Стелла открыла глаза. За окном сияла полная луна, глянцевая поверхность залива сверкала в ее серебряном свете, светящаяся дорожка уходила за мерцающий яркими звездами горизонт. Девушка поднялась с места, едва не наступив на забытую чашку остывшего чая, подняла ее. Затем, придерживая сползающий с плеч свитер, поставила чашку в раковину. В полной темноте села за рабочий стол и вначале включила ноутбук, а только потом настольную лампу. Ее интересовали публикации последних лет в Интернете о громких делах, связанных с отмыванием денег и банковским мошенничеством. Благо, что ее работа в редакции журнала объясняла подобный интерес. Стелла пыталась понять, в каких кругах ей нужно было искать людей, осведомленных о денежных потоках из Гонконга на Ближний Восток или в Россию. Вряд ли это делалось напрямую через филиалы американских банков в Азии. Может, нужно было начать с ближневосточных банков? Стелла вспомнила, что Виолетта из ее компании раньше работала в Китае с инвесторами из Катара и Саудовской Аравии, но здесь, в Гонконге, тоже освещала эту тему в дополнение к китайской.

За окном уже светало. Стелла протерла ладонями уставшие глаза, закрыла ноутбук и потянулась за телефоном, намереваясь позвонить Виолетте. Однако, спохватившись, она поняла, что еще слишком рано, чтобы беспокоить кого-либо. Оставалось только отложить звонок на поздний срок, а это значит, что было время подремать пару часов.

Проснувшись в девять часов, Стелла решила больше не тянуть и набрала рабочий номер Виолетты.

– Привет, Стелла! – радостно откликнулась девушка. – Как твое здоровье?

– Спасибо, уже лучше. Скоро выйду на любимую работу.

– Мы уже все тут по тебе соскучились.

– Я тоже, – призналась Стелла.

– А ты что-то хотела или просто…?

– Послушай, дорогая, ты могла бы познакомить меня с руководителем инвестиционного фонда Катара, с которым ты недавно делала интервью? Хамад аль-Сани, как мне помнится?

– Ой! А они переехали, – ответила Виолетта.

– Неужели? Когда и куда? – огорченно произнесла Стелла.

– Они теперь в Сингапуре, уже месяца два.

– Жаль. Я хотела побеседовать с ним как со специалистом по Ближнему Востоку. Я готовлю расширенный обзор об инвестиционном климате в мире, – пояснила свой интерес Стелла.

– Понятно. Так ты можешь с ним по телефону переговорить.

– Хорошо, я подумаю. А еще кого-нибудь из ближневосточных экспертов ты знаешь здесь, в Гонконге? – продолжала допытываться Стелла.

– Нет, больше никого не могу порекомендовать. Я ведь тоже новенькая в этом городе. Чуть меньше, чем ты, но все же…

– Окей, извини за беспокойство, – завершила разговор Стелла.

Наполнив стакан апельсиновым соком, девушка вышла на лоджию и с явным разочарованием посмотрела вдаль. Бухта Виктория пряталась за завесой утреннего тумана. Стелла вновь обретала связь с непростой реальностью и понимала, что ночное видение было лишь плодом ее воображения. Наяву, в ее ежедневной жизни были особые задачи, и в их выполнении удача пока не торопилась улыбаться. У Стеллы не было никаких зацепок, и она ни на шаг не продвинулась вперед в выполнении поставленной Центром задачи.

Солнце припекало сквозь окно, постепенно смещаясь к югу. Апельсиновый сок возбудил аппетит. Стелла прошла в кухню и начала выкладывать продукты из холодильника для домашнего завтрака и далеко не сразу услышала призывную трель звонка.



– Привет, дорогая! – услышала она долгожданный голос Анри.

– Привет… – от нахлынувших чувств девушка сразу не нашлась, что сказать.

– Как ты? Уже совсем выздоровела? И, наверное, еще больше похорошела? Я хочу тебя обрадовать.

– Чем?

– Я скоро приеду в Гонконг в командировку. Я так жду нашей встречи! Мне так много надо сказать тебе.

– Когда ты приедешь? – на глазах девушки неожиданно выступили слезы.

– Через неделю. Я уже номер в гостинице забронировал, недалеко от твоей квартиры.

– А может быть, ты… – начала было Стелла, но тотчас прикусила язык.

Излишняя эмоциональность едва не подвела ее. Она едва не предложила Анри пожить у нее. Стелла вовремя сообразила, что сейчас чуть-чуть не совершила серьезную ошибку. Присутствие Анри сделало бы невозможной ее секретную работу в квартире. Именно отсюда под оперативным псевдонимом Долли она регулярно выходила на связь с Центром, здесь хранились некоторые вещи, имеющие отношение к ее разведывательной деятельности.

– Что я? О чем ты хотела спросить? – напомнил о незаконченном вопросе Анри.

– Может быть, ты… сразу позвонишь мне, как приземлишься? – вышла из положения Стелла.

– Конечно! Сразу же! Немедленно!

– Хорошо. Я буду тебя очень ждать… – едва сдержала тяжелый вздох девушка. Она отключила телефон и заплакала. Она была лишена права на элементарное человеческое счастье; семейная жизнь, любящий супруг, дети – все эти простые понятия были естественными и даже обязательными для миллиардов людей на Земле. Но не для нее. Что оставалось делать? Отказать себе в личной жизни или попытаться совместить ее с выполнением задания?

Ответов на эти вопросы не было. Впервые она пожалела, что ее не познакомили с молодым человеком в Москве. Опять вспомнился Юрий Краснов и их недавняя встреча…. Ей тогда показалось, что он был к ней неравнодушен.

Глава 10

Краснов, приблизившись к огромному зеркалу в холле Театрального центра, скептически разглядывал свое лицо, которое в нескольких местах было поцарапано и заклеено пластырем. Две недели назад Юрий обрел свой второй день рождения, едва не став жертвой террористического акта на Бали.

Он был до сих пор огорчен расставанием с девушкой, о ней он с нежностью думал все эти годы. Ничто ведь не мешало ему нарушить инструкции и остаться с ней на Бали, но долг требовал иного, и Юрий Александрович не мог поступить иначе. Его личные желания не могли быть выше служебного долга. Это он называл внутренней дисциплиной.

Теперь Краснов был в Москве, далеко от экзотического острова и дорогой его сердцу Даши. Он осторожно поправил пластырь, пригладил волосы и отправился в гардероб. Только что закончился антракт, и второе действие уже началось. Где-то за стенами уже вовсю грохотала музыка. Бывшая жена предложила ему сходить с сыном на мюзикл, и он согласился. Но у входа в Театральный центр Юрий сына не встретил. Его мать передала, что сын заболел.

Краснов решил посмотреть спектакль один, чтобы билет зря не пропадал. Но оставаться на второй акт он не захотел, нужно было закончить кое-какие срочные дела.

Юрий глянул на себя в зеркало, вышел из туалета и вдоль по коридору фойе направился к гардеробу. Не успел он сделать и несколько шагов, как из-за угла прямо на него выбежали трое мужчин в камуфляже и в черных балаклавах. В руках они держали автоматы на изготовку. Сердце Краснова похолодело, он сразу догадался, что происходит. Мужчина мгновенно нырнул в зал через вход, мимо которого он как раз проходил. Если бы не эта счастливая случайность, то, скорее всего, был бы убит. Теперь ему надо было срочно смешаться со зрителями, и это Краснову удалось. К тому времени, как неизвестные ворвались в зал, он уже сидел в кресле и смотрел на сцену, а там уже разворачивалось совсем другое чудовищное действо – вооруженный террорист грубо выталкивал артистов в зал.

Юрий достал телефон и машинально нажал на кнопку последнего вызова. Это был номер Крючина. Тот ответил почти сразу.

– Володя, – шепотом произнес Краснов, – захват.

– Что?! – не понял Крючин.

– Театральный центр на Дубровке захвачен террористами.

– Надеюсь, это шутка? Ты где? – не сразу поверил сотрудник антитеррористического центра, но автоматные выстрелы, произведенные бандитом со сцены, сразу убедили Крючина в реальности происходящего.

– Давай, поднимай наших, – взволнованно прошептал Краснов.

– Уходи, немедленно уходи, – скомандовал Владимир Васильевич.

– Поздно. Ну и… возможно, я смогу быть здесь полезным.

– Уходи! – еще раз дал команду Крючин.

– Все. Отбой. Перезвоню, если смогу.

Тем временем боевики не теряли времени даром. Они слаженно распределились по залу. Десять женщин-смертниц в черной одежде и с поясами шахидов в шахматном порядке заняли места в партере. Трое бандитов внесли большой металлический баллон – ресивер от автомобиля КамАЗ – и с трудом поставили его на сиденье в центре партера, а рядом встала юная террористка с кнопкой взрывателя в руке. Как впоследствии выяснилось, внутри баллона был заложен артиллерийский снаряд, обложенный пластитом. Боевики с треском рвали скотч, приматывая взрывчатку к зрительским креслам и стенам. Этот звук еще долго потом стоял в ушах Краснова, постоянно напоминая о трагедии, и в какой-то степени в сложные моменты службы помогал ему мобилизовать себя на работу.

Юрий понимал, что живым ему отсюда вряд ли удастся выбраться. Он пересчитал всех боевиков, вооружение и количество гранат у каждого из них, а также попытался определить номера мест, на которых сидели смертницы. Несколько раз, скрючившись в три погибели и прячась за спинками кресел, он звонил Крючину и сообщал собранную информацию. Краснов понимал, что террористы начнут отбирать телефоны и, скорее всего, будут проверять документы. Он вытащил удостоверение сотрудника ФСБ, которое выдавали для конспирации работникам суперсекретного подразделения нелегальной разведки «С», и спрятал его под креслом.

Через несколько минут звонить стало опасно, и тогда Юрий начал отправлять смс-сообщения, продолжая работу, которую он должен был выполнять, в одночасье превратившись из зрителя в не испуганного заложника, а в хладнокровного сотрудника спецслужб, участвующего в операции по ликвидации террористов. У Краснова не было вариантов. Открытое сопротивление не имело смысла. Он мог бы вырвать пистолет у ближайшей смертницы и даже успел бы ликвидировать несколько бандитов, но остальные убили бы его, не дав развиться мимолетному успеху. К тому же пострадали бы и заложники.

В здании Театрального центра, где должен был продолжаться мюзикл «Норд-Ост», разворачивалась совсем иная драма, в которой все зрители стали действующими лицами, а главными злодеями – террористы-смертники. Жестокое шоу длилось уже несколько часов. Люди были изнурены жаждой, страхом, мучительной неподвижностью, кто-то уже дремал, кто-то повалился на пол между рядами сидений.

Глубокой ночью в зале вдруг открылась центральная дверь и внутрь вошла широколицая молодая блондинка. В первый момент все оторопели, даже главарь, который сидел в одном из рядов, был удивлен. Весь зал обернулся в ее сторону, и несколько бандитов бросились к ней. «Ты как сюда вошла? Тебя кто пропустил?» – наперебой завопили они.

– Чего вы тут устроили? Напугали всех… – громко произнесла девушка.

Юрий в первый момент подумал, что незнакомка не в себе, но на пьяную она не походила. Держалась уверенно, говорила вызывающе, без страха. Двое боевиков подхватили ее и притащили к главарю.

– Ты кто? – спросил он.

– Я тут все знаю! Я сюда в музыкальную школу ходила!

– Ну-ка сядь, а то пристрелю, – пригрозил бандит.

Зал в полной тишине наблюдал за этой трагической мизансценой.

– Ну и стреляй! – дерзко ответила девушка. Главарь угрожающе поднялся с места, но незнакомка оттолкнула его: – Отойди отсюда!

Бандит Аслан с балкона крикнул: «Мовсар, да ладно! Надоела! Убей ее!» Люди из зала начали умолять: «Не расстреливайте ее, не расстреливайте ее! Она пьяная! Вы что, не видите? – она пьяная!» Юрий уже давно наблюдал за этим боевиком и теперь знал, как его зовут.

– Да знаем мы вас и все эти фээсбэшные штучки! – огрызнулся Аслан. В это время другой бандит снова распахнул дверь, через которую вошла женщина, грубо вытолкнул девушку в фойе. Раздалась автоматная очередь, бандит выстрелил девушке в спину.

В зале наступила леденящая тишина. Такая, которая морозила душу, сердце и все тело. Сострадание к другим толкнуло эту девушку на отчаянную попытку с риском для ее собственной жизни. Большего она сделать была не в силах, но и бездействовать тоже не могла. После инцидента каждый из заложников вдруг осознал, что даже с виду уравновешенный захватчик Аслан в любой момент мог поднять с места любого человека – мужчину, женщину или ребенка и хладнокровно расстрелять на глазах у всех.

Неподалеку от Театрального центра шла напряженная работа. В антитеррористическом оперативном штабе тоже разворачивались драматические события. Крючин вместе с сотрудниками спецслужб пытался найти единственно верное решение. Шел опрос работников центра, изучали чертежи и схемы, мельчайшие подробности вплоть до того, как открывается та или иная дверь, правые или левые на них навесы, где какая стоит мебель… Сотрудники спецслужб пытались разгадать планы и цели террористов, вели непрерывную разведку объекта, изучали схемы здания и подходы к нему. Подключили МЧС, всех официальных и так называемых «черных диггеров», но никто из них не смог помочь и объяснить, как можно попасть внутрь здания. Пока группы спецназа тренировались в аналогичном здании Дома культуры «Меридиан», в оперативном штабе разрабатывался план штурма.

В прокуренном помещении несколько человек склонились над столом, но изучали они не топографические карты, а план-схему здания, где были уже отмечены места расположения смертниц и бандитов, охранявших заложников. Переданная Красновым информация оказалась верной. После того как ее перепроверили с помощью скрытых микрофонов и видеокамер, введенных через вентиляцию на уровне сцены и в углах зала, все детали нанесли на схему.

Крючин поднял голову и посмотрел на неизвестного человека, которого только что ввел в комнату один из сотрудников ФСБ.

– Вы кто? – спросил Владимир Васильевич.

– Сторож.

– Вы смогли выбраться оттуда? Как?!

– Давайте покажу, – охотно произнес неизвестный.

– Так, давай, разберись с ним. Может, чем еще поможет, – распорядился Крючин, обращаясь к сопровождавшему сторожа офицеру. Один из сотрудников спецслужб тут же дозвонился до тех людей, которые находились в техническом помещении под сценой, где ранее был и сторож, и по телефону объяснил им, как можно безопасно выбраться наружу. Всего их оказалось девять человек. Уже когда выходил последний из этой группы заложников, кто-то из террористов с крыши увидел тень и дал автоматную очередь. Боец из «Альфы», прикрывавший заложников, был ранен.

По уточненным данным, на вечер 24 октября террористы отпустили около сорока заложников. Известному певцу Иосифу Кобзону удалось вызволить мать с детьми и престарелого гражданина Великобритании. Каждый спасенный человек, казалось, снимал камень с души Владимира Васильевича, но от этого груз почти девятисот жизней в руках террористов не становился легче.

Работа по подготовке штурма не прекращалась ни на минуту. Шел час за часом, напряженная ночь сменилась не менее напряженным утром, незаметно прошел день и опять наступил вечер. Стало ясно, где находятся посты бандитов, точки минирования, в том числе и подходов к зрительному залу. Крючин понимал, что время работает против террористов. У них оказалось мало запасов пищи и воды, они явно рассчитывали на быстрый исход операции и теперь должны были начать нервничать. Объективная информация, полученная через подслушивающие устройства, установленные в подсобных помещениях, и от заложников, подтверждала это.

Сложность решения ситуации состояла в том, что взрывных устройств в зале было несколько. Когда просчитали возможные разрушения от их подрыва, то стало ясно, что крыша и стены могут сложиться, обрушиться внутрь, тем самым похоронив находившихся там людей.

Краснов сидел, опустив подбородок на грудь и прикрыв глаза. Несмотря на две бессонные ночи, спать ему не хотелось, только жажда мучила, ноги затекли и устала спина. Но это был всего лишь дискомфорт, а настоящее страдание Юрий испытывал от бессилия и невозможности предпринять что-либо действенное.

Люди в Театральном центре не ели, почти не спали, просто сидели и ждали. Чувство опасности и отчаяния то притуплялось, то разгоралось с новой силой, особенно когда случался очередной трагический инцидент. Ночью один из мужчин не выдержал и, потеряв рассудок, побежал по спинкам кресел к сцене. Боевики открыли по нему огонь, но не попали, пострадали спокойно сидевшие люди, а мужчину тут же поймали и тоже застрелили.

Было и такое, когда дети утешали взрослых, юные поддерживали стариков. Крепость духа и самообладание оказались самыми важными факторами в выживании, независимо от социального положения или благосостояния. Перед лицом безжалостного терроризма оказались равны все.

Вентиляция работала, но воздух, казалось, был пропитан кровью убитых жертв и человеческими испражнениями. Там, где во время представления располагались музыканты, террористы устроили общественный туалет для заложников.

В какой-то момент боевики начали нервничать, и это не осталось незамеченным Красновым. Он внимательно следил за настроением бандитов, их действиями и передвижениями, старался услышать разговоры, в особенности троих из них. Одного звали Аслан, другого Мовсар и третьего Абубакар. И старания Юрия Александровича не пропали даром. Он сумел услышать обрывки фраз их телефонных разговоров. Мовсар иногда ссылался на Закаева и Яндарбиева, и Краснов понял, что один из этих людей и есть главный организатор захвата Театрального центра. Это были те, кто ничем не рисковал, кроме жизни своих подчиненных, которым уже явно не хотелось умирать и героический запал которых давно иссяк. Теперь они лихорадочно пытались найти пути к отступлению.

Собранные сведения необходимо было каким-то образом передать Крючину, но теперь это сделать было невозможно – сотовые телефоны отобрали, и у заложников не было возможности звонить. Тогда Юрий достал из кармана билет на злополучное представление, написал несколько имен и ключевых фраз, сложил вчетверо и спрятал под стельку ботинка. При опознании его тела эту записку обязательно найдут и передадут кому следует.

Только здесь, в экстремальных условиях Краснов до конца осознал важность новых задач, поставленных перед спецслужбами и разведкой. В конечном итоге все это было не просто поиском преступников или криминальных денег, это было спасением жизней конкретных людей – женщин, детей, стариков, полных сил и энергии молодых людей, будущих матерей. Юрий Александрович даже начал испытывать чувство вины перед теми, кто находился сейчас в этом зале, и дал себе слово, если останется жив, рвать этих подонков, которые, оправдывая себя якобы благородными целями, разгуливали между рядами и высматривали очередную жертву. Реальные террористы оказались гораздо страшнее и отвратительнее, чем представлялось Юрию еще несколько дней назад.

Крючин понимал, что медлить больше нельзя. Бандиты к началу третьих суток, по оперативной информации, были уже на пределе – настроенные своими эмиссарами на скорую победу, они начали понимать, что события развиваются не по их сценарию и своей цели они не достигнут.

Основная группа спецназовцев, снабженная баллонами со слезоточивым газом, уже была на исходной позиции в подвале. Командиры групп, среди которых были и начальники отделов, собрались и ждали инструктажа. Владимир Васильевич вышел в коридор. Офицеры в полном снаряжении, похожие на киборгов с белыми повязками на рукавах, стояли вдоль стены, выстроившись в одну шеренгу. Крючин попытался оставить руководителей подразделений в штабе, но получил категорический отказ.

– Василич, – сказал один из них, – если террористы взорвут здание, я что, один буду ходить по родственникам погибших подчиненных и плакать вместе с их семьями?

– А ты хочешь эту роль предоставить мне? – тяжело вздохнул Крючин, но возражать не стал и только тихо произнес: – Спасите людей, столько, сколько сможете. И вернитесь живыми. Сейчас получите по несколько шприц-тюбиков с антидотом для себя и своих товарищей. А также для особо тяжелых заложников, детей и стариков.

– Владимир Васильевич, может, раздадим антидот и медикам? Больше шансов будет охватить максимум… – предложил один из бойцов «Вымпела».

– Да, ты прав. Уже назначены два бойца с ящиком шприц-тюбиков. Они начнут работать на выходе из здания. Если раздать гражданским медикам, «журналюги» узнают и все… тут же сольют информацию в эфир… Тогда конец… подрыв неминуем. Видели, как они наших разведчиков на крыше в первый же день «сдали»? Все! По местам, – твердо скомандовал он и посмотрел на часы. – Ровно в шесть ноль-ноль начинаем штурм.

Глубоким вечером 25 октября Краснов предположил, что все завершится этой ночью, но какой будет итог – знать не мог никто. Заложники тоже чувствовали, что развязка близка. Партер, ставший похожим на переполненный зал ожидания, притих. Постепенно надежда у людей угасала и к ночи сменилась на отчаяние, которое сдерживалось только агрессией боевиков. Они нервно перемещались по залу, дополнительно минировали входы. Некоторые из террористов явно были под воздействием наркотиков. Даже относительно доброжелательный Аслан теперь зло поглядывал по сторонам и высматривал в зале очередную жертву.

Наконец он поднялся на сцену, распределил четверых боевиков парами возле кулис, подошел к рампе, поморщился от неприятного запаха, затем сплюнул в оркестровую яму и сделал несколько шагов назад. Поднял автомат и направил его в зал. Заложники все, как один, пригнулись. Аслан, зло ухмыльнувшись, громко сказал:

– Если ваши не согласятся на переговоры этой ночью, я на рассвете лично отрежу головы десяти человекам и выставлю их в окне! – Террорист показал пальцем куда-то в середину зала и крикнул: – Эй! Ты где, ментовский генерал? Как я обещал, будешь первым. Встань!

В девятом ряду, вмиг побледнев, поднялся высокий мужчина с сединой на висках. Накануне боевики выяснили, что он генерал-майор МВД, и пообещали убить его первым вместе с супругой.

– Ты готов? – продолжал глумиться Аслан.

– Готов! – вызывающе ответил генерал.

– Хочешь, дам сотовый? С родней попрощаться, – опять ухмыльнулся террорист.

– Не надо.

Боевик придвинул к себе стул и сел, поставив автомат между колен. Зал постепенно начал затихать… Вдруг к сцене стал пробираться неизвестно откуда взявшийся, мужчина. Его тут же схватили, повалили на пол и принялись жестоко избивать, пиная ногами по голове, а он только кричал: «У меня здесь сын! Верните мне сына!» Его хладнокровно застрелили короткой автоматной очередью и выволокли в фойе. Позже, после штурма, выяснилось, что его сына в числе заложников не было. После страшного инцидента в зале вновь установилась леденящая тишина. Внезапно по рядам пробежал шепот – из вентиляции струился едва заметный белый дымок…

Террористы, как пьяные, пытались вскочить со своих мест, открывая беспорядочный огонь из автоматов по стенам и потолку. Краснов заметил, как его соседка, запрокинув голову назад, захрипела, однако крови не было. «Газ…» – догадался Юрий, резко схватил женщину за ворот и опустил вниз лицом. Последнее, что он увидел, прежде чем потерять сознание, – это падающий со стула Аслан, крепко обнимающий автомат.

26 октября в шесть утра бойцы спецподразделений услышали по рации: «Внимание, внимание всем! Говорит Гром, всем, всем, штурм, штурм, штурм!»

Одна группа прошла через помещение ночного клуба. Там технари заранее нашли нужную стенку и разобрали ее по кирпичу. Одновременно наступали бойцы «Вымпела». По темным коридорам спецназовцы бежали в свой сектор. Изредка они останавливались, припадали на колено и открывали огонь в ответ на град летящих в них пуль.

Грохнул сильный взрыв, и на сцену выбежала группа бойцов спецназа. Они мгновенно открыли прицельный огонь по террористам, находящимся в зале. На верхних этажах еще шел бой, а бойцы уже начали выносить заложников из зала. На момент эвакуации все люди были живы. Едва очнувшегося Краснова бойцы отнесли в «Скорую помощь». Там его и нашел Крючин…

Глава 11

Помещение новостного агентства «Стандарт тайм» на улице Джонстон, что в двух шагах от парка Ванчань, напоминало пчелиный улей в разгар весеннего цветения. Работа кипела, ведь любое полученное известие должно было первым попасть к читателю. Так требовало руководство, и к этому стремились корреспонденты.

Напряженно мерцали мониторы компьютеров, натужно жужжали принтеры, выдавая материал, в урну летели скомканные черновики. Новостные статьи тут же отправлялись к главному редактору, а оттуда они немедленно передавались на верстку. В отделе финансовых новостей ярко светилось под потолком электронное табло, на котором беспрерывно менялись значения финансовых котировок акций и курсы валют.

Стелла, наблюдая за этой рабочей суетой через стеклянную звуконепроницаемую перегородку комнаты ожидания, чувствовала себя здесь инородным телом и радовалась, что работает в более спокойной атмосфере. За те тридцать минут, что она находилась тут, девушка уже успела просмотреть все журналы и выпить пару стаканов воды. Она ждала Гордона Ло.

Журналист назначил ей встречу в редакции, предупредив, что может «немного задержаться». Секретарь – миниатюрная китаянка с безупречной, будто фарфоровой, кожей, словно сошедшая с древних гравюр, приветливо встретила Стеллу, но тут же забыла о ней и уткнулась в разложенные на рабочем столе документы. Посетительница не возражала против некоторого ожидания. Время как-никак играло ей на руку. Она могла отдышаться, отдохнуть от знойного гонконгского солнца и собраться с мыслями.

Накануне, когда девушка позвонила своему знакомому, у нее в голове еще не было никакого плана. Но повидаться с Гордоном было бы полезно. Он мог невольно поделиться с ней какими-то полезными сведениями или натолкнуть ее на мысль о том, где искать ценную информацию для Центра.

Более трех лет Гордон специализировался на новостях о правонарушениях и криминале. Буквально накануне посещения «Стандард тайм» Стелла скрупулезно просмотрела материалы собственного агентства за последние пару лет в надежде найти информацию о теневых финансовых схемах или нарушениях финансовых законов Гонконга. К сожалению, ничего интересного она не увидела. Расстроенная и подавленная неудачей, она принялась читать криминальную хронику последних месяцев. Основные новости касались краж, уличного насилия и нескольких убийств. Даже дела о коррупции не появлялись в газетах за этот период.

А вот имя Гордона Ло регулярно встречалось на страницах «Стандарт тайм» в криминальной хронике, и Стелле пришла идея встретиться с ним. Они были знакомы уже некоторое время, но не виделись месяца четыре. Гордон был значительно старше Стеллы и расчет на его желание помочь менее зрелому обозревателю имел место.

Нужен был предлог. «А что, если я скажу ему, что работаю над статьей о рисках инвестиций в Китае и Гонконге? Это наверняка заинтересует его. И попрошу совета». Девушка тут же разыскала статью Гордона о судебном процессе, связанном с патентами, и, на всякий случай, записала в блокнот несколько инвестиционных проектов – успешных и не очень. В голове постепенно созревал план беседы, но главное – «легенда» для звонка и встречи с Гордоном была готова.

Дверь в комнату резко распахнулась, и вошел невысокий мужчина с сединой на висках. Это был Гордон Ло. Стелла не сразу узнала своего давнишнего приятеля. Она отметила, что он заметно поправился. «Наверное, завален работой и не занимается спортом», – подумала девушка. Гордон сначала протянул ей руку, а затем слегка приобнял гостью и бросился к кулеру за прохладной водой.

– Прости, пожалуйста. Забегался. Хотел с утра пораньше собрать материал для статьи и провести остаток дня спокойно в офисе. – Гордон скомкал пластиковый стаканчик из-под воды и отправил его в мусорную корзину.

– Пойдем к моему столу, поговорим. Давно не виделись…

– Да, время летит. – Стелла поднялась с дивана и послушно проследовала за мужчиной.

Тесный отсек за низкой перегородкой, где располагался стол Гордона, соответствовал привычкам и увлечениям хозяина: несколько фотографий на море, где Гордон под парусом, были прикреплены к мягкой обивке перегородки; документы сложены в растрепанные стопки; огромное количество стикеров, наклеенных куда попало, с именами и номерами телефонов… Гордон предложил Стелле свой стул на колесиках, а сам сел на край стола.



– Ну, рассказывай, как дела? Как твой босс? Еще не повысил тебя? – спросил Гордон.

«Он явно в хорошем расположении духа и, похоже, не очень интересуется причиной моего визита», – воодушевилась Стелла, но решила от «легенды» не отступать.