– Мне Кустовая и сказала.

– С чего бы это с её стороны такая откровенность?

– Так я старушку с поличным поймал, – хитро улыбнулся Макаров.

– На этот раз я вас не поняла.

– Увидел, что она зачастила к соседке, ну и пошутил, чего, мол, это она к молодой девушке бегает, точно ей там мёдом намазано. Вот Дарья Степановна и ответила мне: «Нечего зубы скалить! Девушка приболела, и я за ней ухаживаю». Я и отстал сразу.

– А кто теперь живёт в квартире, которую снимала Люция?

– Как кто, – пожал плечами Игорь, – хозяйка квартиры и живёт. От дочери съехала. Наверное, с зятем поцапалась, – предположил мужчина. – Теперь живёт в своей квартире.

– У хозяйки есть фамилия, имя, отчество?

– А то! Клавдия Никифоровна Тулякова.

– Спасибо вам за информацию, – сказала Мирослава, выбираясь из неудобного кресла.

– Вы яблоко не съели, – огорчился Макаров.

– Я с собой возьму, – улыбнулась Мирослава, – взяла из вазы самое красивое яблоко и сунула его в сумку.

– Вы не стесняйтесь, берите ещё! – посоветовал он.

– Спасибо! Мне одного хватит. Буду воображать себя Афродитой.

– Вышедшей из пены морской? – подмигнул он.

– Нет, получившей яблоко от Париса.

– Так там потом после этого такая заварушка началась, – опасливо посмотрел на неё мужчина.

«Боюсь, что и на этот раз заварушки не избежать», – подумала она про себя, но вслух не сказала ни словечка, только повела плечами и направилась к двери.

Он так же молча пошёл за ней. И только когда она уже вышла на лестничную площадку, сказал:

– До свиданья.

– До свиданья, – ответила ему сыщица.

Мирослава подождала, пока мужчина закроет за ней дверь и удалится в глубь квартиры. После чего позвонила в дверь квартиры Дарьи Степановны Кустовой.

– Кто там? – спросил её энергичный, совсем не старый голос.

– Детектив Мирослава Волгина.

– Приложите удостоверение к глазку, – распорядилась бойкая соседка.

Мирослава так и сделала. Дверь приоткрылась на цепочку, и детектив увидела пожилую женщину высокого роста в ситцевом халате и симпатичных домашних тапочках.

– Что же детективу нужно от пенсионерки, находящейся на заслуженном отдыхе уже два десятка лет?

– Я бы хотела поговорить с вами о вашей соседке.

– О какой же это? – прищурилась женщина.

– О Люции Маковецкой.

– О Люциечке? – удивилась Дарья Степановна. – С ней что-то приключилось?

– Не могу сказать однозначно.

Кустовая сняла цепочку и распахнула дверь.

– Заходите, – сказала она чуть ли не приказным тоном.

Мирославу тон не смутил, и она охотно зашла в квартиру. Хозяйка закрыла дверь на цепочку и на два замка, махнула рукой Мирославе и пошла прямо по коридору. Вскоре они оказались в большой комнате с плюшевыми шторами и допотопной мебелью, в своё время считавшейся модной.

– Садитесь, куда хотите, – махнула рукой Кустовая. И когда Мирослава села на стул, обтянутый пёстрым ситцевым чехлом, сказала: – А теперь ответьте мне, что с Люцией.

– Она потеряла жениха.

– Так этот подлец всё-таки бросил девочку? – всплеснула руками женщина. – Я так и знала!

– Что вы знали?

– Что он воспользуется её невинностью и доверчивостью! Вы хоть знаете, какой он выбрал способ знакомства с ней?

– Нет…

– Так вот, этот изверг сбил её своей машиной, а потом привёз бедняжку домой, вызвал врача и начал её обхаживать.

– Что вы говорите? – воскликнула Мирослава делано возмущённо.

Но Кустовая не заметила её притворства и продолжила:

– Она мне одной доверилась. Я ухаживала за ней, кормила-поила её чуть ли не с ложечки. Она сначала и пускать его к себе не хотела!

– Но всё-таки пустила?

– Не сразу, этот змей сумел её улестить! Так уж он за ней ухаживал! Обхаживал её и так, и сяк! Бедная девочка и поверила ему.

– Почему она съехала отсюда?

– Так он купил ей квартиру и машину!

– Намерения у него, должно быть, были серьёзные, – обронила вскользь Мирослава.

– Были бы серьёзные, не бросил бы её, проходимец эдакий!

– У него не было другого выхода.

– Что значит, не было выхода? – подбоченилась Дарья Степановна.

– Его убили.

– Как это убили? – Лицо Кустовой выражало полное изумление.

– Застрелили.

– Господи боже мой! Бедная моя девочка! – Дарья Степановна закрыла лицо руками и опустилась на диван. Но через пару минут вскочила с него. – Я знаю, кто его убил!

– Кто?

– Жена его! Она на Люцию напала в ресторане и волосы стала на ней рвать!

– Вероятно, ей не понравилось, что Люция отбила у неё мужа.

– Она не отбивала! Он сам отбился! Вот с ним бы и разбиралась! Так нет, она на Люцию напала! Вот, – Кустовая хлопнула себя по лбу, – вот она с ним и разобралась.

– Жена его не убивала.

– Как так не убивала?

– У неё алиби.

– Наняла этого, как его…

– Кого?

– Забыла! Ему деньги заплатишь, и он маму родную, – Дарья Степановна нацелила пальцем, – пиф-паф! Убьёт.

– Вы имеете в виду киллера?

– Его самого! – обрадовалась женщина.

– Следствие разберётся. Но скорее всего жена никого не нанимала.

Кустовая затрясла головой, всем своим видом показывая, что она не верит в невиновность жены.

– Дарья Степановна! А Люция вам не звонила?

– Нет, не звонила. Разве ей до меня сейчас.

– А вы ей?

– Мне даже в голову не приходило надоедать ей, – тяжело вздохнула женщина.

– Дарья Степановна! А кто сейчас живёт в квартире, которую снимала Люция?

– Сама хозяйка. Клавдия Никифоровна решила пока квартиру не сдавать и пожить в ней сама.

– А до этого где она жила?

– У дочки. Помогала ей с детьми. Но возраст у Туляковой тоже даёт себя знать. Вот она и захотела отдохнуть.

– Она сейчас дома?

– Нет, на несколько дней к сестре уехала.

– А Люция, кроме вас, с кем-нибудь в этом доме общалась?

– Я её об этом не спрашивала. Хотя пару раз видела, как она сверху спускается. Даже спросить хотела, к кому это она ходила. Но она первая заговорила и как-то так незаметно перевела разговор на другую тему.

– И позднее вы об этом разговор не заводили?

– Нет. Честно говоря, я подумала, что она ходила кормить кошку.

– Какую кошку?

– У нас на четвёртом этаже кошка приблудная живёт. Анютка. Её многие жильцы подкармливают. Кошечка чистоплотная, в подъезде не гадит, на улицу просится. Сидит, терпит и ждёт, когда её кто из жильцов выпустит. Марина Семёновна пробовала ей лоток ставить, но Анютка в него ни в какую! На улицу бегает.

– А вы не помните, у Люции, когда она спускалась с лестницы, в руках что-то было? Мешочек, пакет какой-нибудь? Миска?

– Один раз был пакет, – вспомнила Кустовая.

– Что ж, спасибо вам, Дарья Степановна.

– Не за что меня благодарить. Вы лучше сыщите того, кто лишил Люциечку жениха, и накажите его по всей строгости закона.

– Мы так и сделаем, – пообещала Мирослава. – Вы не знаете, когда вернётся домой Клавдия Никифоровна?

– Вот-вот должна вернуться, не сегодня завтра. На следующей неделе так уж точно.

Глава 24

В саду облетали лепестки самых поздних яблонь и груш. Они кружились в воздухе ароматными облачками и опускались на землю.

«Как быстро летит время, – подумала Мирослава, – совсем недавно лопались почки на деревьях, и вот уже отцветают сады». Ещё она вспомнила, что давно не навещала свою тётю Вику, знаменитую писательницу Викторию Волгину и просто милую женщину. Мирослава не помнила своих родителей. Они погибли, когда ей было всего два года. Воспитывали её бабушка и дедушка. И две тёти – старшая, тётя Зая, и младшая – тётя Вика были ей одновременно и мамами, и сёстрами, и подругами.

Домой Мирослава вернулась в прекрасном настроении и на вопрос Мориса «Как съездили?», бодро отрапортовала:

– Ты был прав, почти впустую. Если ты нальёшь мне чашечку мятного чая и насыплешь в миску клубники, то я с удовольствием тебе обо всём расскажу.

Он не мог понять, отчего ей так весело, если сама же сказала, что только зря потратила время на свою поездку. Миндаугас повёл плечами:

– Чай сейчас заварю, а клубника давно стоит на столе.

– Ты прелесть! – сказала Мирослава и скрылась за дверью ванной. Дон тотчас последовал за ней.

Шура обычно в таких случаях говорил:

– Не понимаю я, зачем хвостатые ходят в ванную комнату, всё равно ведь языком умываются.

– Они не просто так ходят, – подшучивал над ним Морис, – а за хозяйкой.

– Так мы же с тобой туда за ней не ходим, – ворчал Шура.

– Попробовали бы мы с тобой за ней туда сунуться и, как говорят русские, летели бы вверх тормашками целую версту.

– Это уже литовская интерпретация, – отмахивался Морис.

Миндаугас залил мяту закипевшей водой из чайника, подождал несколько минут и разлил горячий напиток в две чашки. Как раз в это время появилась Мирослава.

– Шура звонил, – сообщил Морис.

– И что?

– Обещал вечером приехать. Интересовался, что у нас на ужин.

– И что у нас на ужин?

– Зелёные щи…

– Представляю, какую кислую мину скорчил Шура, – рассмеялась Мирослава.

– По телефону этого, к счастью, было не рассмотреть. Но ведь, кроме щей, отбивные и картофельное пюре с белыми грибами.

– Думаю, что, услышав это, Шура повеселел.

– Я тоже так думаю, – согласился Морис, – по крайней мере, голос его наполнился нотками воодушевления. А после того, как я сообщил ему о штруделе с клубникой, он и вовсе объяснился мне в любви.

– Вы только этим не увлекайтесь! – шутливо погрозила ему пальцем Мирослава.

– Штруделем с клубникой? – невинно поинтересовался он.

– С клубникой! – передразнила она. – Объяснениями в любви. – Мирослава отсыпала ягоду с большого блюда себе на тарелочку.

– Не будем, – пообещал Морис с самым серьёзным видом, и сыщица прыснула со смеха.

За чаем она рассказала ему о своей поездке и беседах с соседями.

Внимательно выслушав её, он проговорил:

– Я так и не понял, что вас так воодушевляет.

– Предстоящий разговор с хозяйкой квартиры!

– Всё равно не понимаю, чего нового вы надеетесь от неё услышать. Она же всё это время жила в другом месте.

– Может, и ничего, – согласилась Мирослава. – Однако зацепку можно найти и в словах соседей.

– В каких словах?

– Ты невнимательно слушал.

– Разве?

– Дарья Степановна сказала, что, чтобы познакомиться с Люцией, Трифонов наехал на неё на своей машине.

– Но это же абсурд!

– Шура бы сказал, маразм.

– И тем не менее вы верите ей? – не переставал изумляться Морис.

– Верю, – кивнула Мирослава, – или почти верю. – Потом ещё Люция ходила кормить кошку Анюту, которая живёт у них в подъезде.

– В этом то, что вам не нравится? Я бы тоже ходил и кормил!

– Ты совсем другое дело, – задумчиво проговорила Мирослава и погладила его своим ласковым взглядом. Эта ласка была насколько физически ощутима, что Морис чуть не поплыл, но вовремя опомнился и взял себя в руки. «Она колдунья», – подумал он и быстро заморгал ресницами, прогоняя остатки наваждения.

Мирослава расхохоталась, поблагодарила за приготовленный, как она выразилась, его «нежными ручками» чай и клубнику и ушла к себе.

«И чего это на неё такое игривое настроение напало», – недоумевал Морис. Чтобы успокоить растревоженное сердце, он принялся перебирать щавель, листья свеклы и крапивы, готовя их для варки зелёных щей.

Когда приехал Наполеонов, ужин уже был готов.

– Мясом пахнет! Мясом! – радостно закричал Шура, вбегая на кухню.

– И зелёными щами, – поддела его Мирослава.

Но он отмахнулся от неё.

– Морис! Спаситель мой и кормилец, – протянул он руки к Миндаугасу, – так сильно хочется кушать! Просто под ложечкой сосёт!

– Тогда садись за стол.

– Всегда готов! – обрадовался Наполеонов и плюхнулся на своё привычное место.

Мирослава помогла Морису расставить на столе посуду и приборы. Подсунула Шуре батон белого хлеба и половинку ржаного, сунула в руки нож, положила перед ним дощечку для резки хлеба и две тарелки.

– Режь!

– Кто не работает, тот не ест, – бурчал Наполеонов себе под нос, – не могли заранее нарезать хлеб. Вам лишь бы гостя поэксплуатировать.

– Ты не гость, – ответила Мирослава.

– А кто я, по-вашему?

– Член святого семейства, – ляпнула она.

– Ты на что намекаешь, – поинтересовался Шура, – что это у нас за семья такая? Одна девушка, два парня и один кот.

Морис с Мирославой расхохотались, Дон вильнул хвостом, а Шура с непроницаемым видом продолжал резать хлеб. Ужин прошёл довольно мирно. Тем более что Наполеонов смирился с подачей на стол зелёных щей. У Мориса они получались удивительно вкусными, и Шура давно не ворчал, как бывало вначале, что его заставляют есть траву, точно он корова какая-то.

– Бык, – поправляла Мирослава.

– И не бык!

– Ешь.

Теперь зелёные щи он ел с удовольствием. Но, конечно, при этом умудрялся думать об отбивных и штруделе. После того как Наполеонов не только доел последний кусочек штруделя, но и собрал с общего блюда все крошки, Мирослава спросила:

– Как продвигается расследование убийства Трифонова?

– Опять ты за своё! – поморщился Шура.

– Это в первую очередь твоё, – не осталась в долгу Мирослава.

– Ага, моё, а денежки загребаете вы!

– Зато тебе за работу государство платит.

– Мне полушку, а вам миллион!

– Завидуй молча.

– Вот сожму зубы и буду молчать, – пригрозил Шура и тут же закричал: – Ой!

Это Мирослава ущипнула его за бок.

Наполеонов вздохнул и признался:

– Пока никак не двигается. А у вас?

– Пытаемся нащупать тропинку, ведущую к убийце.

– Как я понял, пока не нащупала, – ухмыльнулся Наполеонов.

– Вчера мы ужинали в «Нептуне» вместе с коллегой Люции.

Шура вытаращил глаза, потом проговорил с укором, качая головой:

– Не по средствам живёте, товарищи.

– Очень даже по средствам, – не согласилась Мирослава. – В ресторанах бываем редко, даже в кафе не так часто заглядываем, как правило, обходимся кофейней.

– И это при том, что ты не любишь кофе!

– Зато в «Старой мельнице» уютно. А чай там тоже вполне приличный. К тому же это удобное место для общения со свидетелями.

– Тут я с тобой соглашусь, – кивнул Шура и спросил: – Зачем же вас в «Нептун» понесло?

– Я тебе только что объяснила!

– То, что тебе приспичило в ресторан, я из твоих слов понял. Но зачем ты потащила туда свидетеля, мне не ясно. Коллегу Люции я бы и свидетелем не назвал. Лучше бы вы меня с собой взяли!

– Ты уж точно не свидетель.

– Зато я твой друг!

– Хорошо, – кивнула Мирослава, – в следующий раз возьмём с собой тебя.

– Что хоть она тебе сказала, эта коллега?

– Ничего особенного.

– Ага, ничего особенного, а денежки тю-тю.

– Не ёрничай. От неё я узнала, где жила Люция и где живёт теперь.

– Могла бы у меня спросить, – буркнул Наполеонов.

– У тебя не то что информации, снега зимой не выпросишь.

– Ну, узнала ты, где она жила и живёт. И что с того?

– Съездила по адресу её съёмной квартиры, поговорила с её соседями.

– И что тебе это дало?

– Пока не знаю. Но, например, одна из соседок сообщила, что Трифонов сбил Люцию своим автомобилем.

– Какая чушь! – возмутился Шура. – Может, у этой соседки маразм начался?

– Что я тебе говорила, – обратилась Мирослава к Морису.

Морис улыбнулся.

А Шура воскликнул:

– Что ты ему говорила?

Детективы расхохотались.

– Очень смешно, – сделал вид, что обиделся, Шура, – смешки, секреты за моей спиной.

– Никаких секретов, Шурочка, просто я заранее предсказала Морису твою реакцию на мой рассказ.

– Для этого не надо иметь семь пядей во лбу. Но я не понимаю, зачем ты опрашивала соседей Маковецкой?

– Мирослава подозревает в убийстве Люцию, – обронил Морис с непроницаемым выражением лица.

Наполеонов поперхнулся глотком чая, который собирался проглотить. Мирослава заботливо постукала его по спине.

– Тю! – сказал Наполеонов, откашлявшись. – Я же тебе говорил, что Маковецкая всю ночь ждала Трифонова в «Рыжей ослице»! Ты хочешь сказать, что она раздвоилась?!

– Свидетели её присутствия в клубе есть?

– Есть! И телефон её был в клубе! И звонила она Трифонову без конца!

– Всё равно я уверена, – сказала Мирослава, – что без Люции тут не обошлось!

– Шутишь?

– Нисколько.

– Не верю! – воскликнул Шура. – Никто не убивает курицу, несущую золотые яйца!

– Из любого правила бывают исключения, – парировала Волгина.

– Но она звонила ему всю ночь! Как ты этого не поймёшь?! Её видели в кафе!

– Кто может утверждать, что это была именно она? – решила досконально выяснить ситуацию Мирослава.

– Как кто? Официант! Бармен!

Мирослава неплохо знала бармена из «Рыжей ослицы» и решила поговорить с ним.

– Шура! Полиция выяснила, как часто они зависали в этом клубе? Всё-таки Трифонову в соответствии с возрастом и его положением лучше было бы выбрать какое-нибудь кафе.

– Так они и встречались в кафе. Но Трифонову было приятно потрафить молодой любовнице, поэтому они появлялись и в клубе.

– Логично, – согласилась Мирослава.

– Вот видишь! – обрадовался Шура.

– Но клуб удобен тем, что в нём царит полумрак.

– Помню, как же, – фыркнул Шура, – «темнота друг молодёжи».

– И не только молодёжи, – отозвалась Мирослава.

– С тобой невозможно разговаривать! – вспылил Шура. – Фото Люции показали официанту и бармену, и они опознали её! Чего тебе ещё надо?

– Правду.

– Вот и ищи её днём с фонарём, как Диоген искал настоящего человека. И вроде бы так и не нашёл.

– С правдой будет попроще.

– Ага, – ехидно проговорил Шура, – тем более, если учесть тот факт, что правда у каждого своя.

– Что ж, тогда будем искать неопровержимые факты.

– А по-моему, ты просто невзлюбила Люцию с первого взгляда!

– И за что же, позволь тебя спросить? – удивилась Мирослава.

– За её ангельскую красоту! – выпалил Шура.

– Ну и ну, – покачала головой подруга детства

– Нечего на меня смотреть, как на полоумного!

– Извини.

– Я сейчас спать лягу! – объявил Наполеонов сердито.

– Ты останешься у нас ночевать? – хором спросили детективы.

– Да. А что, нельзя?

– Можно. Просто так давно не баловал нас своими ночёвками, что мы ушам своим не поверили, – проговорила Мирослава.

– И очень обрадовались, – добавил Морис.

* * *

Шура покинул коттеджный посёлок рано утром, ещё до того, как проснулась Мирослава. Но у Мориса возникло подозрение, что Мирослава специально не просыпалась или, вернее, не спускалась вниз, чтобы ненароком опять не затеять спор с Наполеоновым. Короче говоря, дала ему спокойно уехать на работу и сохранила своё спокойствие. Едва «Лада Калина» Наполеонова покинула территорию её участка, она спустилась вниз и, поприветствовав Мориса, спросила:

– Ты уже позавтракал?

– Нет, я ждал вас.

– Отлично. Поедим, и я хочу съездить в город.

– На новую квартиру Маковецкой?

– Нет, в клуб «Рыжая ослица», хочу потолковать с Артёмом.

Морис кивнул. Он прекрасно помнил Артёма, с которым они познакомились, когда расследовали дело, названное «Фурия XXI века». Миндаугас сомневался, что её разговор с барменом даст положительный результат, но отрицательный, как он надеялся, хотя бы успокоит её.

Когда Мирослава приехала в город, солнце уже припекало как следует. В этом не было ничего удивительного, ведь вот-вот наступит июнь. Клуб «Рыжая ослица» был ночным клубом, днём он работал, как обычное кафе и то не каждый день. Мирославе повезло. Сегодня «Рыжая ослица» была открыта. Войдя вовнутрь, она спросила первого попавшегося официанта:

– Я могу увидеть бармена Артёма?

– Можете, – ответил он, – если навестите его в больнице.

– В больнице? – удивилась она. – Что с ним случилось?

– Прихватило сердце.

– Но он же совсем молодой!

– Молодые тоже болеют, – пожал он плечами, – тем более что у него проблемы с сердцем с детства.

– Не знала. Как давно он в больнице?

– Почти месяц.

– То есть Артёма не было в клубе. – Она назвала число.

– Нет, – помотал головой официант.

– А кто его заменяет?

– Сергей Левашов.

– Я могу его видеть?

– Зачем?

Мирослава показала ему своё удостоверение.

– Садитесь за столик. Я сейчас пришлю его к вам.

– Минуточку, – сказала Мирослава, – а вы работали в «Ослице» в тот вечер?

– Нет, здесь был официант Олег Савельев.

– Он сегодня не работает?

– Точно. Олег будет завтра.

– А телефон его у вас есть?