– После продажи магазина и выплаты всех долгов оставшиеся средства будут поделены поровну между нами двумя. А с учетом того, что общая стоимость книг, находящихся сейчас в магазине Орландо, превышает несколько сотен тысяч фунтов стерлингов, мы не выйдем из этой сделки совсем нищими. У него должно хватить средств на аренду другого помещения для своей библиотеки, если он согласится на такой вариант.

– Тогда хорошо.

– Если говорить начистоту, то мы оба угодили в эту долговую яму не только по вине Орландо. Я тоже оказался никудышным фермером и запустил в своем хозяйстве все, что мог. Но, с другой стороны, а кто не спотыкается? – Мышь тяжело вздохнул. – А сейчас нам остается лишь запастись терпением и подождать, чтобы выяснить, насколько серьезны намерения нашего потенциального покупателя. Вот так! – Он круто свернул на подъездную дорогу к Хай-Уилд. – Не будете возражать, если я вас сейчас высажу и помчусь дальше по своим делам? У меня еще куча дел, которые надо переделать за сегодняшний вечер.

– Никаких проблем, – согласилась я миролюбивым тоном, выбираясь из «лендровера», а Мышь тем временем извлек мой рюкзак из багажника.

– Пожалуйста, завтра утром Рори должен быть готов к школе ровно в восемь тридцать. Школа здесь недалеко, всего в полумиле от дома, в деревушке, которая, кстати, тоже называется Хай-Уилд. Немного помпезное название для деревни, да? А вы водите машину, Стар?

– Да. Я получила права еще восемь лет тому назад в Швейцарии.

– Отлично! Это сильно упростит ваше пребывание здесь. Вы ведь можете пользоваться стареньким «фиатом» Маргарет. Я немедленно внесу вашу фамилию в страховой полис.

– О’кей, – согласилась я, а про себя подумала о том, каким неуклюжим водителем я буду. Столько лет не сидела за рулем. Не говоря уже о том, что в Англии ведь движение левостороннее. Тоже проблема для неопытного водителя.

Мышь сорвался с места и уехал прочь, а я поволокла свой рюкзак к парадным дверям, которые тут же широко распахнулись, и на пороге показались встречающие меня Рори и Орландо.

– Стар! – завопил Рори и бросился мне на грудь, едва не сбив с ног.

– Вот оно, наше спасение! Хвала небесам! – воскликнул Орландо, стоя за спиной у мальчика. Он взял мой рюкзак и поставил его на нижнюю ступеньку лестницы. И тут же повел нас прямиком на кухню. Кухонный стол был завален продуктами, которые он заказал в сельском магазине. Взглянув на это изобилие, я невольно поймала себя на мысли, что, несмотря на жесточайший экономический кризис, в котором сейчас оказались оба брата, Орландо по-прежнему транжирит деньги налево и направо. Судя по всему, в семействе Форбсов никто не приучен вести экономный образ жизни.

– Я вообще-то не знал, что именно вам может понадобиться, а потому заказал все, что мог. Более того, мы с Рори очень надеемся, что вот эту ножку ягненка сможем отведать уже сегодня на ужин. Мы уже даже насобирали с ним в саду немного листьев розмарина. Вы же, наверное, знаете, что если в саду посадили куст розмарина, то потом от него очень трудно избавиться, срезай не срезай. – Орландо взял две веточки розмарина и приложил к своим губам в качестве смешных усов. Рори тут же расхохотался. – Лично я помню этот куст розмарина еще с тех далеких пор, когда сам был вот такой же малявкой, как ты сегодня, Рори. Мисс Стар, чем конкретно мы можем помочь вам?

Через два часа ужин уже был на столе. Потом мы еще поиграли все вместе в скрэббл. В этой игре в слова Орландо разбил нас с Рори в пух и прах.

– Дядя Ландо такой умный, – печально вздохнул Рори, когда я повела его наверх готовиться ко сну. – Он говорит, что Мышь заставляет его продавать книжный магазин.

– Возможно. Но ты пока укладывайся в постель, а я позову Орландо, чтобы он почитал тебе сказку на ночь.

– Спокойной ночи, Стар. Я так рад, что ты вернулась.

– Я тоже очень рада. Спокойной ночи, Рори.

* * *

– Доброе утро, – приветствовал нас на следующий день Мышь, когда мы с Рори уселись в его «лендровер». Я посмотрела на него мельком, когда мы отъезжали от дома, и снова подумала, какой у него изможденный и усталый вид.

– Внимательно следите за дорогой, ладно, Стар? Немного попрактикуетесь на «фиате» и, думаю, сможете самостоятельно отвозить Рори в школу.

Я постаралась сконцентрироваться на дороге, которая заняла не более семи минут, но зато изобиловала многочисленными правыми и левыми поворотами. Мы затормозили перед симпатичным старым зданием деревенской школы, расположенной в самом центре деревни, рядом с большим зеленым лугом.

– Стар, пойдем со мной, – вздохнул Рори и потянул меня за рукав.

Мы миновали ворота и влились в толпу мамаш, сопровождающих своих детей в здание через школьный двор. Но вот малыши разделись и повесили свои пальтишки на крючки. Рори повернулся ко мне, чтобы обняться на прощание.

– Приедешь за мной, да? – спросил он у меня. В эту минуту к нему подбежала маленькая девочка и протянула ему свою руку.

– Идем, Рори, – сказала она ему. – Иначе мы с тобой опоздаем.

Прощальный взмах рукой, и Рори вприпрыжку устремляется по коридору.

– Все в порядке? – интересуется у меня Мышь, когда я снова сажусь в машину.

– Да. Кажется, Рори нравится в этой школе.

– Пока, да. В школе проявляют феноменальное терпение по отношению к нему. Вопрос в другом. Сможет ли он и далее, когда станет постарше, продолжить учебу в обычной школе, такой, как эта, – ответил мне Мышь, пока мы выезжали из деревни на проселочную дорогу. – Просил бы вас забрать его сегодня после занятий. У меня в половине четвертого назначена встреча.

– Хорошо. Днем попрактикуюсь в вождении около дома.

– Ключи от машины в вазочке рядом с телефоном. Если возникнут какие-то проблемы, немедленно звоните мне.

На подъезде к дому я снова выбралась из машины, а Мышь газанул на полную мощь, не обронив более ни слова. На кухне меня уже поджидал Орландо, сидя за столом.

– В холодильнике лежит чудесный кусочек бекона. Есть и грибы, собранные в этих местах. Я обожаю грибы. – Он бросил на меня многозначительный взгляд.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я у него, извлекая из холодильника и кладовки те продукты, которые он только что перечислил.

– Как хорошо настроенная скрипка… или флейта. Хотя, убей меня! – так до сих пор и не понимаю, что это означает «настроить скрипку». Подогнать ее под исполнителя, что ли… Что вы сегодня делаете днем?

– Буду давать сама себе уроки вождения на «фиате». Мне нужно забрать Рори из школы в половине четвертого.

– Отлично! Тогда можете внести и меня в свои планы. Потому что мне надо съездить в Тентерден, тихий маленький городок неподалеку от нас. Там есть замечательный книжный магазин. Мама меня туда часто возила, когда я был ребенком… – Орландо замолчал, видно, переключившись от воспоминаний о далеком прошлом на день сегодняшний со всеми проблемами, которые навалились на него со всех сторон. – В любом случае интернет там где-нибудь да есть. А еще, там такой деликатес подают… Мусс из копченого лосося. Ничего вкуснее не едал.

Вдохнув жизнь в отчаянно сопротивляющийся мотор «фиата», я сделала пару пробных кругов по двору, то и дело тормозя с помощью ручного тормоза, похожего на большой черный леденец на палочке. После чего, заметно нервничая, как и мой пассажир, покатила в сторону Тентердена. Указания Орландо относительно маршрута, которые он давал мне по дороге, были такими же сомнительными, как и сам старенький «фиат», на котором я рулила. Нас то и дело заносило в сторону, мы спотыкались, тормозили и даже на какое-то время глохли, пробираясь вперед по узким проселочным дорогам. Когда в конце концов мы все же добрались до городка, нервы мои были уже на пределе. Кое-как я припарковала машину рядом с зеленой лужайкой. Ровные ряды уже почти голых деревьев, протянувшихся вдоль улицы, защищали фасады ухоженных домиков, обитых снаружи дранкой.

– Уверяю вас, все муки от этой поездки, только что пережитые нами, стоят того, чтобы побывать здесь, – объявил мне Орландо, устремляясь прямиком через лужайку. Я поплелась за ним, чувствуя немалое внутреннее облегчение от того, что весь этот кошмар уже действительно остался в прошлом.

Над старыми домиками возвышалась церковная звонница, возле разноцветных витрин небольших магазинчиков толпился народ, оживленно переговариваясь друг с другом. Другие сидели на скамейках, разбросанных по всей лужайке.

Вдруг Орландо остановился возле небольшого кафе-магазина с многостворчатыми окнами-витринами, заставленными ирисками и прочими глазированными лакомствами, потом решительным движением распахнул дверь, пропуская меня вперед. Женщина, обслуживающая покупателя, слегка высунулась из-за прилавка и тотчас же широко заулыбалась:

– Мастер Орландо! Как же я рада снова видеть вас.

– И я тоже рад, дражайшая миссис Мидоуз. Как поживаете? Как обстоят дела?

– Времена нынче трудные, особенно для таких маленьких лавчонок, как наша. Наверняка сами уже увидели, что у нас по соседству делается. – Она выразительно показала большим пальцем налево.

– Нет, мы шли с противоположной стороны. А что случилось?

– Мистер Мидоуз вынужден закрыть наш книжный магазин. Платить сразу две ренты нам сегодня не под силу. Мы и так на грани разорения. Вот только за счет одного кафе и держимся пока.

Орландо буквально на глазах сдулся, словно шарик, из которого выпустили весь воздух.

– Книжный магазин закрыт?

– Да, уже скоро как два месяца. Но за все это время мы так никого и не нашли, кто бы согласился взять само помещение в аренду. Обедать будете?

– Обязательно, – живо отреагировал Орландо. – А что у вас сегодня?

– Пирог с курицей, картофельное пюре.

– Тогда нам, пожалуйста, на двоих, миссис Мидоуз. И два бокала…

– Сансер… Помню, помню, – закончила за него хозяйка кафе. – А вы, как я посмотрю, все такой же худенький, мастер Орландо. Кожа да кости… Или вас ваша молодая спутница совсем не кормит? – Женщина кивком указала на меня и снова расплылась в доброжелательной улыбке.

– Уверяю вас, миссис Мидоуз, кормит, причем так же хорошо, как и вы. Проходите сюда, мисс Стар.

Мы устроились за суковатым столом из сосны. Орландо безвольно опустился на стул и затряс головой.

– Я в отчаянии, иначе и не скажешь. Вот и еще какая-то часть моей прошлой жизни исчезла, причем бесследно. Книжный магазин «Мидоуз Букшоп» был для меня всегда, с самого раннего детства, своеобразным маяком, излучавшим свет покоя и умиротворения. И вот маяк погас. Его больше нет. Как это ужасно!

Мы с удовольствием полакомились пирогом с курицей, который и правда был отменно хорош, а потом Орландо поинтересовался у миссис Мидоуз, есть ли в кафе интернет. И та с готовностью повела его в служебное помещение в самом дальнем конце здания.

А я отправилась знакомиться с городом. Тентерден, типичный провинциальный городок, буквально излучал всем своим обликом неповторимую «английскость» во всем. Живописные домики, множество крохотных магазинчиков, торгующих всем и вся, узенькие мощеные улочки. Я заглянула в витрину магазина игрушек. Над прилавком свисала искусственная паутина, рядом болтались пластмассовые пауки, выстроились в ряд метловища. Послезавтра ведь Хэллоуин. А что, если взять и устроить праздник для Рори? Помнится, мы с сестрами всегда очень шумно отмечали Хэллоуин у себя в Атлантисе. Па Солт говорил нам, что именно на праздник Хэллоуин созвездие Плеяд или Семь Сестер занимает самую высокую позицию на своей траектории движения по звездному небу. Наверное, еще и поэтому все мы, девочки, чувствовали, что Хэллоуин – это наш особый праздник. Если отец в этот день бывал дома, то он брал всех нас по очереди к себе в обсерваторию, чтобы каждая из нас могла полюбоваться в телескоп созвездием Плеяд и увидеть собственную звезду. Труднее всего всегда было со мной. Моя звезда, Астеропа, была едва заметна на фоне остальных звезд.

– Не расстраивайся, милая, – успокаивал меня отец. – Твоему имени ведь соответствуют целых две звезды. Но они расположены так близко друг от друга, что издали кажутся одной большой звездой. Взгляни сама!

Отец приподнимал меня с пола, и я снова припадала к телескопу. И все видела.

– Наверное, вторая звезда – это ее близнец. Вот как я. Мы со Стар – близнецы, – помнится, пропищала снизу Сиси.

– Нет, Сиси, нет, родная, – ласково отвечал ей Па Солт. – У тебя есть собственная звезда, и она тоже совсем рядом.

Я зашла в магазин и купила костюм Гарри Поттера для Рори, балдахин ведьмы для себя и костюм волшебника для Орландо. Думаю, у нас не будет проблем с тем, чтобы уговорить его нарядиться в костюм мага. Уже направившись к выходу, я невольно замедлила шаг возле пары мышиных ушей в комплекте с усами и длинным хвостом. Невольно улыбнулась про себя и присовокупила комплект к остальным своим покупкам. Вышла на улицу и двинулась вдоль тротуара с мешком, набитым товаром, потом остановилась, чтобы купить еще и тыкву.

– Боже мой! Отпусти женщину ходить одну по магазинам, и не успеешь глазом моргнуть, как она тут же разорит всю семью! – воскликнул Орландо с деланым возмущением. Он уже стоял на тротуаре, поджидая меня.

– Вот купила кое-что для Хэллоуина, – пояснила я ему.

– В нашем доме и без того хватает всяких привидений. Впрочем, к старым призракам вполне можно добавить и пару-тройку новых. Вы только взгляните сюда! – Он махнул рукой на магазинчик, расположенный рядом с кафе. Окно-фонарь было украшено объявлением, на котором большими буквами значилось: «Сдается внаем». – Как все это грустно! – тяжело вздохнул Орландо. – Как же это все грустно!

* * *

К празднику Хэллоуина я уже вполне освоилась со всеми капризами старенького «фиата». Утром, когда я отвозила Рори в школу, я заранее предупредила его, что сегодня после школы в Хай-Уилд его ждет сюрприз. На обратном пути я заехала на ферму к Мыши. Скорее всего, он скажет «нет», думала я, направляясь к черному входу. Постучала в дверь.

– Открыто. Заходите, – услышала я голос изнутри.

Мышь сидел за столом, уткнувшись носом в бухгалтерские книги.

– Привет, Стар, – поздоровался он со мной, и слабая улыбка осветила его лицо. Впервые за все последние дни. – Как поживаете?

– Все хорошо, спасибо.

– Представьте себе, и у меня тоже. Есть кое-какие новости. Сейчас поставлю чайник. – Мышь поднялся из-за стола, налил воду в старый жестяной чайник и поставил его на плиту. – Наши лондонские соседи увеличили цену, которую они готовы были заплатить за книжный магазин изначально. Они хотят как можно быстрее приступить к оформлению сделки. Может случиться, что деньги поступят на наш счет уже к Рождеству.

– О! – неопределенно промычала я в ответ.

– Судя по всему, вы не очень рады.

– Я просто подумала об Орландо. Только и всего.

– В любом случае этот вариант гораздо предпочтительнее другого, когда мы оба с ним окажемся на улице без гроша за душой и без крыши над головой. А так у него хотя бы появятся средства, чтобы снять себе в аренду небольшой книжный магазинчик, где-нибудь здесь рядом, и даже купить собственный домик, тоже небольшой, если он захочет.

– Я заглянула к вам, чтобы пригласить сегодня на ужин в Хай-Уилд. Мы празднуем Хэллоуин и даже собираемся устроить по этому поводу маскарад.

– Хорошая идея, – одобрил Мышь. Вот уж никак не ожидала от него такой позитивной реакции. – Боже мой, Стар! Если бы вы только знали, какая тяжесть свалилась с моей души. Вы даже и представить себе не можете, в каком отчаянном финансовом положении оказались мы с братом.

– Только не говорите сегодня ничего об этом Орландо, ладно? Мне хочется, чтобы у Рори получился по-настоящему веселый Хэллоуин.

– Ладно. А как он там?

– Все нормально.

– А как вы сами? Судя по вашему внешнему виду, хорошо. Этот свитер вам очень к лицу. Подходит к вашим глазам. Кстати, вам там еще не попадались на глаза остальные дневники Флоры? – внезапно спросил он у меня.

– К сожалению, нет, – сказала я, немного покривив душой. Впрочем, дневников все равно нет. Куда-то снова исчезли. И пропали они отнюдь не из Хай-Уилд.

– И где их теперь искать? Одному богу известно… Жаль, что не смогу документально подтвердить все то, о чем поведал мне отец незадолго до своей смерти. Впрочем, пусть прошлое останется в прошлом. Не будем больше ворошить былое, не так ли? Что слышно от Маргарет?

– Она звонила вчера вечером. Говорит, работа продвигается успешно.

– Думаю, ее потянуло туда не только из-за возможности заработать или проявить себя творчески. Конечно, все эти настенные росписи, деньги, молодое вино прямо из погребов, опять же, Франция – все это очень хорошо. Однако догадываюсь, что это далеко не все. Она явно там с кем-то познакомилась.

– Вы так считаете?

– Я давно уже не видел ее такой воодушевленной. Она буквально вся светится. Вот какие чудеса может сотворить с человеком любовь. Согласны? – Он грустно усмехнулся. – А вы были когда-нибудь влюблены, Стар?

– Нет, – честно призналась я в ответ.

– Жаль.

– Да, – согласилась я и быстро вскочила со своего места. Разговор как-то неожиданно для меня самой принял уж слишком личностный характер, и я тут же почувствовала себя не в своей тарелке. Как обычно. – Итак, ждем вас к ужину ровно в семь. Кстати, – добавила я, направляясь к дверям, – мы запасли маскарадный костюм и для вас тоже.

* * *

Как только Рори вернулся из школы, мы тут же зажгли свечи в тыкве и повесили ее над входом в дом. А потом пошли переодеваться в свои маскарадные костюмы.

– Я ни разу в жизни еще не играл в Хэллоуин, – возбужденно поведал мне Рори, натягивая на себя свой костюм. – Маргарет говорит, что его отмечают только в Америке. Там этот праздник и возник. А мы его можем и не праздновать.

– Какая разница, в какой стране появился тот или иной праздник? Главное, что это хороший и веселый праздник. А какая потеха – все эти маски и переодевания!

Мы с Рори спустились вниз, чтобы продемонстрировать Орландо костюм Гарри Поттера. Орландо мы застали на кухне. Он уже был в плаще звездочета, в шляпе и с длинной белой бородой. Ни дать ни взять просто вылитый Дамблдор Альбус, директор школы чародейства и волшебства и любимый наставник Гарри Поттера, подумала я, глядя на него.

– А у вас вполне зловещий вид, – прокомментировал мой облик Орландо, осмотрев, в свою очередь, мой наряд ведьмы.

– Она белая ведьма, не черная. Она добрая, – бросился защищать меня Рори и тут же обнял в порыве чувств.

И в эту минуту дверь отворилась, и на пороге появился Мышь. Орландо тут же нахмурился и бросил на меня неодобрительный взгляд.

– Вы ничего не говорили мне о том, что он тоже будет с нами, – произнес он театральным шепотом, достаточно громко, чтобы брат услышал его слова.

– А для Мыши у нас есть костюм? – тут же заволновался Рори.

– Конечно. Вот он! – Я сняла с буфета пакет и отдала его Мыши. Тот заглянул вовнутрь и тут же насупился.

– Если честно, Стар, то это не для меня.

– Ради Рори, прошу вас, – прошептала я ему в ответ. – Хотя бы одни уши. – Я достала из пакета уши и вручила их ему.

– Вот сейчас ты прямо настоящая мышь! – воскликнул Рори, в полном восторге от костюма дяди. – Давай я помогу тебе.

Я повернулась к плите и стала помешивать тыквенный суп, боясь наблюдать за тем, что будет дальше. Но, кажется, Мышь все же сдался и уступил бурным домогательствам Рори.

– Как дела, Орландо? – поинтересовался Мышь у брата, направляясь в кладовку. Ответа не последовало.

Через какое-то время Мышь вернулся на кухню с бутылкой пива и вином. Налил немного вина в бокал и протянул его мне. Я глянула на него и с трудом удержалась от смеха. Рори прикрепил уши к его голове как попало. Одно уже успело согнуться пополам. Я подошла к нему, чтобы подправить ухо.

– А вам идет, – улыбнулась я, возвращая ухо в нормальное положение.

– Спасибо, – коротко поблагодарил он в ответ и направился к столу.

Несмотря на размолвку между братьями и напряжение, витавшее в воздухе, Рори был на седьмом небе от счастья. Наш Хэллоуин явно удался. Мы поели суп, потом я подала «бургеры-привидения» и «картошку-паучки». Пауков я вылепила из картофельного пюре, а потом обжарила до золотистой корочки. После того как мы завершили ужин пудингом, я подошла к шкафчику и извлекла из него DVD с фильмом про Гарри Поттера, который тоже купила в городе.

– А сейчас предлагаю посмотреть кино, – обратилась я к троим мужчинам.

– Значит, «Супермена» сегодня не будет? – поинтересовался у меня Рори со вздохом.

– Не будет. Но, думаю, фильм про Гарри Поттера тебе тоже понравится, – приободрила я его. – Дамблдор, помогите ему справиться с аппаратурой, – обратилась я уже к Орландо.

– Само собой. Весь минувший год я тщетно уговаривал Рори позволить мне почитать ему на сон грядущий книгу про Гарри Поттера. – Орландо поднялся из-за стола и взмахнул своей волшебной палочкой. – За мной, Гарри. Сейчас я поведу тебя в замок Хогвартс, и ты своими глазами увидишь все его многочисленные чудеса.

– Мне пора, – Мышь стянул со своей головы мышиные уши и положил их на стол. – Спасибо за приятный вечер, Стар. Рори, по-моему, в полном восторге.

– Я рада.

– Вы с ним отлично поладили, правда.

Он подошел ко мне и неожиданно крепко обнял. Я посмотрела на него и увидела какое-то странное выражение на его лице. Он наклонился к моим губам, но в самый последний момент, видно, передумав, запечатлел проникновенный поцелуй у меня на лбу. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – пробормотала я, немного ошарашенная случившимся. Мышь разжал свои объятия, направился к дверям и уже в следующее мгновение исчез за ними.

Несмотря на то что первая серия фильма про Гарри Поттера всегда числилась среди моих самых любимых, сегодня я смотрела кино вполглаза. Мысли мои снова и снова возвращались к тому мгновению, когда Мышь явно хотел поцеловать меня в губы.

– Ну, все, молодой человек, пора спать, – объявила я, как только на экране замелькали титры, и с трудом стащила упирающегося Гарри Поттера с дивана.

– Сегодня никакого чтения сказок на ночь, старина, – подал голос Орландо. – Уже слишком поздно. – Сладкого тебе сна, и пусть никакие жучки-паучки не нарушат твой сон.

Поцеловав Рори и пожелав ему спокойной ночи, я пошла вниз на кухню, чтобы прибраться там после ужина.

– Ну и куда сейчас? – Орландо ткнул в меня своей волшебной палочкой, пока я собирала со стола в гостиной грязные кружки от горячего шоколада. – Ни минуты не можете посидеть без дела, не так ли? Пожалуйста, присядьте, мисс Стар. У меня такое чувство, что последние несколько дней мы с вами вообще не разговаривали.

– Хорошо. – Я послушно уселась в кресло возле камина. Совсем как в нашем лондонском книжном магазине. – О чем вы хотите поговорить со мной?

– О вас.

– Ах, вот что! – Я приготовилась выслушать очередную порцию жалоб в связи с предстоящей продажей магазина.

– Да, мисс Стар, я хотел бы поговорить с вами о вас, – снова повторил он. – Не устаю поражаться тому, как много вы сделали для нашей семьи. Особенно для нас с Рори. Должен же я хоть как-то отблагодарить вас за это.

– Зачем? Честное слово, Орландо, в этом нет никакой нужды. Я…

– О, нет! Речь не идет о какой-то финансовой компенсации. У меня для вас есть и кое-что поважнее, как мне кажется.

– Правда?

– Да, правда. Видите ли, мисс Стар, я совсем не забыл о том, по какой причине вы разыскивали магазин «Артур Морстон Букс», когда впервые появились у меня. Ведь это ваш покойный отец оставил вам такую подсказку для того, чтобы вы смогли начать поиски своей настоящей семьи.

– Да, это так.

– Не скрою, сначала я отнесся к вам весьма настороженно. Но ведь и любой другой на моем месте повел бы себя точно так же. Является какая-то незнакомая особа и с порога объявляет о том, что она каким-то образом связана с нашей семьей. Особенно с такой семьей, как наша, у которой очень запутанная и сложная история. Помнится, вы еще тогда спросили у меня, кто такая эта Флора Макникол, и я ответил вам, что она сестра нашей прабабушки. Иными словами, мы с братом ее внучатые племянники, что есть истинная правда. Но это далеко не вся правда.

– Понятно.

– Очень сильно сомневаюсь в том, что вам действительно все понятно. Пожалуй, никому не понятно. За исключением меня самого. Потому что, мисс Стар, когда я был ребенком, чтение стало для меня самой настоящей отдушиной и единственным спасением от моей страшной болезни.

– Да, Мышь рассказывал мне об этом.

– Не сомневаюсь, что он рассказывал. Но даже он едва ли знает, что во время моих бесконечных странствий по книжным полкам в нашем доме я прочитал буквально все, что там было. Включая дневники Флоры Макникол. – Орландо сделал театральную паузу. – Я прочитал их все.

– Хорошо, – ответила я, решив сыграть с ним сейчас в поддавки. – Но тогда вы, должно быть, в курсе, что некоторые дневники утеряны? Мышь искал их везде. Они были нужны ему для продолжения своих исследований вашей семейной истории. Получается, что вы знали об их местонахождении?

– Конечно, знал.

– Тогда почему вы ничего не сказали ему?

– По правде говоря, я не был до конца уверен в том, что он занялся своими исследованиями из самых лучших побуждений. Вы же понимаете, мисс Стар, мой брат очень сложный человек. А уж после смерти жены, а потом и нашего отца, он вообще стал неуправляемым. Вот я и решил, что, получив дополнительную информацию о некоторых наших семейных тайнах, он еще более ожесточится на весь белый свет. От него же тогда невозможно было услышать доброе слово, настолько он озлобился в своем горе. Порой мне вообще казалось, что он сошел с ума.

– А с чего вы решили, что дневники усугубили бы его отчаянное положение?

– Уверен, Мышь уже успел рассказать вам о том, что перед смертью отец поведал ему… кое о чем. И Мышь буквально помешался после этого на идее докопаться до правды, касающейся его прошлого. Нашего с ним прошлого, если уж быть совсем точным. Уцепился за это прошлое руками и ногами… А все потому, что не видел перед собой никакого будущего. Понимаете, о чем я?

– Понимаю. Но какое отношение все это имеет ко мне?

– Сейчас, сейчас… – Орландо наклонился к полу. Рядом с его стулом стоял полотняный мешок. Он сунул в него руку и извлек стопку уже знакомых мне дневников в шелковых обложках. – Вы знаете, что это?

– Да, это дневники Флоры Макникол.

– Верно. Все верно. – Орландо удовлетворенно кивнул в знак согласия. – В свое время я увез их с фермы и спрятал среди тысяч других книг в своем книжном магазине. Догадываетесь, что на поиски этих сокровищ ушли бы годы и годы, – добавил он торжествующим тоном.

Я решила не омрачать Орландо минуту его триумфа. Не стала говорить, что именно в магазине я их и обнаружила.

– Итак, мисс Стар, вот эти дневники. Они перед вами. Здесь запечатлена жизнь Флоры Макникол, начиная с 1910-го и по 1944 год включительно. И в них действительно содержится письменное подтверждение того, что в нашей семье случился грандиозный обман, все последствия которого мы ощущаем до сих пор. Скажу даже более. Эти последствия самым негативным образом сказались на судьбах всех нас троих.

Я промолчала, решив, что он имеет в виду себя, Маргарет и Мышь.

– Итак, с учетом того, что вы повели себя в высшей степени благородно по отношению к нашей ничтожной семейке, имея в виду Форбсов, думаю, что с моей стороны будет честно и порядочно, если я направлю вас по правильному пути на дальнейшие ваши поиски. Ибо брат мой уже сбился с этого пути.

– Спасибо вам большое.

– Где конкретно вы остановились, читая дневники Флоры?

– На том месте, когда Флора узнает, кто ее настоящий отец. После чего покидает Лондон и уезжает к себе домой.

– Что ж, тогда предлагаю продолжить ее историю именно с этого места. Простите, если я буду торопиться и кое-что пропускать. Ведь нам надо успеть пробежаться по событиям ее жизни на протяжении целых тридцати лет с хвостиком. – Орландо указал на пачку тоненьких тетрадок. – Некоторые дневниковые записи откровенно скучны и неинтересны, но все вместе и воедино они приводят нас к совершенно неожиданной развязке. Я бы сказал, к величественной кульминации истории всей жизни. Итак, я начинаю. Вы абсолютно правы. Флора действительно, можно сказать, сорвалась с места и убежала домой, в свой любимый Озерный край. Вернулась в Ближний Суррей и бросилась в поисках пристанища к Беатрикс Поттер, которая и приютила ее на первых порах у себя в доме. Спустя несколько месяцев Флора разумно распорядилась теми средствами, которые оставил ей отец, и купила себе небольшую ферму в окрестностях Суррея. Следующие девять лет она вела поистине отшельнический образ жизни: обрабатывала землю, ухаживала за своими животными.

– Она была еще так молода. Только-только исполнилось двадцать лет, – прошептала я.

– Терпение, мисс Стар. Всему свой черед. Я уже говорил вам и снова повторяю: судьба благоволила к Флоре. – Орландо взял в руки первую тетрадь, лежавшую сверху, и быстро пробежал глазами несколько страниц. Потом стал рыться в стопке в поисках нужной ему тетради. – А вот что нам надо. Итак, мы с вами, мисс Стар, мысленно переносимся в Озерный край. Февраль 1919 года. Зимнее утро, на улице ужасный мороз и много снега…

Флора

Ближний Суррей, Озерный край

Февраль 1919 года

34

Флора расчистила от снега узенькую дорожку, ведущую к дому. Пустая работа, особенно если взглянуть на небо, сплошь затянутое низкими тяжелыми тучами. Скоро все здесь будет снова завалено снегом. Но надо же ей хоть как-то выбраться из дома, добрести до большой дороги, чтобы наведаться к Беатрикс, которая страдает в последнее время от сильнейшего бронхита. Попытаться воспользоваться услугами Жизель, ее пони нортумберлендской породы, едва ли получится. Вообще-то к морозным зимам лошадка ее привычна, но если снег глубокий, чуть выше голени, она тут же начинает жалобно ржать, а потом и вовсе замирает на месте как вкопанная, категорически отказываясь двигаться вперед.

Натянув на себя бриджи из толстого твида, которые она сама себе смастерила, поскольку они намного удобнее и практичнее, чем все эти юбки, обув на ноги тяжелые бутсы, Флора быстро собрала корзинку с провизией и направилась вниз по снежным сугробам к дороге, тоже сплошь заваленной снегом.

При виде своего родного дома Эствейт-Холл на противоположном берегу озера остановилась, она всегда так делает, чтобы полюбоваться искрящимися на солнце окнами. Озеро сковано толстым слоем льда. Пожалуй, будь у нее коньки, она бы переправилась на другой берег за считаные минуты. Зима в этом году выдалась как никогда суровой. За все те девять лет, что Флора прожила здесь, она и не припомнит таких холодов. К великому огорчению, она, как, впрочем, и все остальные фермеры в их краях, потеряла много овец.

Но вот вдали показался Касл-Коттедж, дом, в который перебралась Беатрикс после того, как вышла замуж за милейшего Уильяма Хилиса, который одновременно состоял при ней и в качестве ее поверенного. В свое время именно Беатрикс посоветовала Флоре купить ферму Уинбриг, узнав о том, что она выставляется на продажу. Став владелицей фермы, Флора капитально отремонтировала дом и существенно обновила свое фермерское хозяйство.

Беатрикс сильно сдала за минувшие годы, хотя упорно отказывается признаваться в этом даже себе самой. Ее по-прежнему можно видеть карабкающейся по скалам либо в поисках пропавших овец, либо каких-то необычных экземпляров полевых цветов, которых пока еще нет в ее саду. Потом многие из этих находок перебирались и во владения Флоры. Беатрикс всегда охотно делилась со своей подругой и давала ей отростки и семена.

В тот судьбоносный вечер 1910 года, когда Флора очертя голову бежала из Лондона, зная лишь одно: ей надо во что бы то ни стало вернуться в свой любимый Озерный край, именно Беатрикс спасла ее. Многие деревенские воспринимали известную писательницу как довольно эксцентричную и даже в чем-то вредную старуху, но Флора знала и всегда чувствовала, какое доброе у этой женщины сердце.

В сущности, Беатрикс стала ее единственным другом. Она ее не просто любила, она ее обожала.

Что же до собственного одиночества, то, пробираясь через высоченные сугробы, Флора размышляла о том, что это не такая уж и большая плата за независимость. Во всяком случае, ей некого было терять в сравнении с другими в этой страшной войне. Ведь о перемирии было объявлено только в ноябре. Впрочем, это вовсе не значит, что она не переживала за человека, которого до сих пор любила. Мысли об Арчи Вогане преследовали ее и днем и ночью, хотя, просыпаясь каждое утро, она давала себе слово больше не думать о нем.

Спасало лишь то, что фермерское хозяйство постоянно держало ее в рабочем тонусе. Днями напролет она была занята. Годы военного лихолетья научили Флору искусству выживания и умению приспосабливаться к любым обстоятельствам. Вот к примеру: все молоко, которое давали на ферме ее немногочисленные коровы, отправлялось на фронт, тем мальчишкам, которые воюют где-то далеко во Франции. Тогда для собственных нужд она завела себе козу. Все тягловые лошади были реквизированы для нужд фронта. Что ж, на помощь пришла пони Жизель. Овощи тоже стали редкостью, и Флоре пришлось разбить собственный огород, а потом заняться разведением кур, чтобы иметь свои яйца. Но как бы она ни голодала, сворачивать шеи своим курочкам она всегда отказывалась. Запахи куриного бульона ее совсем не соблазняли. После возвращения к себе на родину Флора не съела ни единого кусочка мяса.

Иногда она вспоминала те роскошные застолья, которые устраивались когда-то на Портман-сквер. Какое изобилие царило на столах, сколько продуктов изводилось на приготовление всех этих блюд. И сколько мяса невинно убиенных животных съедалось за столом. Слава богу, сейчас у нее есть собственные средства, чтобы самостоятельно вести свое хозяйство, пусть скромное, но свое. И меню тоже простое, безо всяких изысков.

– Жив ли ты? – Флора вперила взор в чистое холодное небо, мысленно представляя себе Арчи. Неизвестность о том, как сложилась его судьба, терзала ее все эти годы. Когда-то, еще по приезде в Озерный край, Флора излила душу Беатрикс, рассказала ей все без утайки. Та буквально умоляла свою молодую подругу написать сестре, сообщить ей о своем местонахождении, расспросить о том, как складывается их жизнь с Арчи.

– Война меняет все, – говорила она ей не раз.

Но Флора-то прекрасно понимала: ничто не может изменить и отменить ее ужасное предательство. А еще, она хорошо помнила слова Аурелии, заявившей ей в лицо, что впредь она не желает ее видеть. Никогда!

Время от времени до нее доходили от деревенских кое-какие скудные новости о родителях. Она с глубокой скорбью узнала, что два года тому назад умер ее приемный отец. Она даже написала матери письмо в Шотландию, но так и не отправила его. Флора затаила глубокую обиду на Розу, по сути, бросившую ее на произвол судьбы после смерти короля, и заставить себя снова начать общаться с матерью она так и не смогла. Недавно ей сказали, что Роза покинула Высокогорье и уехала куда-то за границу, куда конкретно, толком никто не знает.

Зима всегда была для Флоры самым трудным временем года. Никакой тяжкий физический труд не мог истощить ее настолько, чтобы забыться и ни о чем не думать длинными холодными ночами. И тогда мысли, такие же темные, как и ночь за окном, обступали ее со всех сторон. С наступлением весны работы только прибавлялось, но это ее радовало. Главное – работать и не думать. Тяжело дыша от своего марш-броска по заснеженной целине, она наконец-то пришла в Касл-Коттедж и постучала в дверь дома. Как всегда, первыми ее приветствовали две собачки-пекинесы, любимицы хозяйки.

– Флора, дорогая моя, проходи же скорее в дом, – пригласила ее Беатрикс, и на нее тут же пахнуло живительным теплом. – Я сегодня надумала испечь пирог из последнего яйца. А вот угощаться пирогом тебе придется одной. Уильям, несмотря на обилие снега, отправился в свою контору в Хокшид. Не бойся пробовать. Мне помогала миссис Роджерсон.

– Как вы добры, дорогая Беатрикс. А я принесла вам немного свежих яиц. – Флора сняла рукавицы и осторожно выложила на стол три яйца. – Вам уже получше?

– Гораздо лучше, спасибо. Я сильно простудилась на сей раз. А уж что творилось в груди… словно свора собак грызла меня.

– Я принесла вам также немного камфары, – Флора достала ее из корзинки. – И баночку прошлогоднего меда со своей пасеки.

Она уселась за кухонный стол, а Беатрикс принялась нарезать слоеный пирог на порции. Тоненькие верхний и нижний слои с лихвой компенсировались начинкой из варенья. Флора взяла кусок пирога и поднесла ко рту, с наслаждением вдыхая в себя аромат сдобы. Внезапно ее озарило.

– А какое сегодня число? – спросила она у Беатрикс.

– Шестнадцатое февраля, а что?

– Боже мой! – Флора откинулась на спинку стула и негромко рассмеялась. – Вы не поверите! Но сегодня же мой день рождения. И вы угощаете меня своим пирогом! Чудеса, да и только…

– Дорогая моя! Да лучшего повода, чтобы испечь пирог, и нарочно не придумаешь. – Беатрикс тоже присела к столу и взяла именинницу за руку. – С днем рожденья, Флора. Желаю долгих и счастливых лет.

– Спасибо.

– Кстати, напомните мне, а сколько вам сегодня исполнилось?

– Мне уже… – Флора на секунду задумалась, вычисляя свой возраст. – Мне уже двадцать девять.

– Совсем еще молодая. Вдвое младше меня, – негромко обронила Беатрикс. – Я почему-то считала всегда, что вы старше. Пожалуйста, примите мои слова как комплимент.

– Хорошо, так я и сделаю. Хотя порой мне кажется, что я живу уже целую вечность.

– Послушайте меня, Флора. Вот я, как говорится, дитя полей и лесов. Но даже у меня порой возникает потребность вернуться обратно в цивилизацию, в Лондон. Почему бы и вам не последовать моему примеру? Особенно сейчас, когда закончилась эта ужасная война.

– Мне и здесь хорошо, – ответила Флора, почувствовав легкий укол раздражения.

– Знаю, что вам здесь хорошо, очень даже знаю, но… Мы с Вильямом только вчера вечером говорили о вас. Ваше будущее беспокоит нас обоих. Вы еще так молоды… и красивы…

– Пожалуйста, Беатрикс, не надо мне льстить.

– А я и не льщу. Вы на самом деле красавица, Флора. Я лишь называю все своими именами. Неужели вы не хотите восстановить прежние связи со своей семьей? Возможно, стоит наконец отважиться и навестить их… Похоронить прошлое раз и навсегда. Такие мысли вам в голову не приходили?

– Вы же знаете, и мы с вами много раз беседовали на эту тему. Нет, никуда я не поеду. Аурелия ясно дала мне понять: она не желает видеть меня. Что я могу ей сказать? Разве что напомнить ей своим появлением обо всем том, что случилось когда-то в прошлом. Уверена, эти воспоминания до сих пор причиняют ей боль.

– А что же любовь, Флора? Или вы больше не верите в любовь?

Флора в замешательстве уставилась на Беатрикс. Вообще-то ее подруга не отличалась сентиментальностью и вдруг ни с того ни с сего заговорила о любви. Она положила на тарелку недоеденный кусок пирога и поднялась со стула.

– Мне пора. Спасибо вам за ваши добрые пожелания, Беатрикс, но уверяю вас, у меня все хорошо и я счастлива. До свидания.

Беатрикс проследила взглядом, как Флора вышла из кухни, а потом долго наблюдала в окно, как она пробирается по заваленной сугробами дороге назад, к себе, в свой одинокий и пустынный дом. Отшельнический образ жизни Флоры и в самом деле очень тревожил ее.

* * *

В солнечный июньский день, спустя почти четыре месяца после того разговора с Беатрикс, заплаканная Флора снова появилась на пороге ее дома и принялась отчаянно барабанить в дверь.

– Боже, что стряслось? – перепугалась Беатрикс, увидев выражение ее лица.

– Пантера! Вчера вечером, как обычно, улеглась ко мне в кровать, а сегодня утром… она не проснулась.

– Ах, моя дорогая! – воскликнула Беатрикс, впуская Флору в дом и закрывая за ней дверь. – Сочувствую вам всем сердцем.

– Я так ее любила! Ведь Пантера была единственной ниточкой, связующей меня с моим прошлым. По сути, она была для меня всем…

– Ну же, милая. Успокойтесь, прошу вас, – принялась ласково увещевать безутешную Флору хозяйка. Проводила ее на кухню, усадила за стол, поставила чайник на плиту. – Вспомните, какую хорошую и долгую жизнь она прожила.

– Но ей ведь было только десять лет. Я знаю, многие коты живут гораздо дольше. – Флора опустила голову, тело ее сотрясалось от беззвучных рыданий.

– Зато она прожила эти десять лет здоровенькой и счастливой. А мы-то с вами хорошо знаем, как тягостно наблюдать за тем, как умирают старые и больные животные, в каких муках и страданиях…

– Но так внезапно! Просто не проснулась. Ничего не понимаю.

– А кому дано постигнуть таинство смерти? Разве что один Господь все видит и понимает. – Беатрикс залила кипяток в заварочный чайник. – Где она сейчас?

– Все еще лежит у меня на кровати. Так уютно устроилась, я не захотела тревожить ее.

– Флора, дорогая моя, вы должны поступить так, как должно. Пантеру надо похоронить, как положено. Давайте, я вам помогу.

– Да, пожалуйста, – жалобно прошептала Флора, и ее глаза снова наполнились слезами. – Простите мне, что так расклеилась. Вы же знаете, я потеряла многих животных, но Пантера… она всегда занимала особое место в моей жизни.

– Конечно, я все понимаю. Есть животные, к которым привязываешься всем сердцем.

– Может, вам покажется странным, если я скажу, что с уходом Пантеры я очень остро почувствовала собственное одиночество.

– Не вижу в этом ничего странного. – Беатрикс поставила перед Флорой чашку с чаем. – Наверняка у вас дома отыщется какая-нибудь подходящая коробка. Впрочем, у меня тоже есть такая. Сейчас схожу наверх и принесу ее сюда. Мы положим Пантеру в коробку, вы попрощаетесь с ней, а потом мы закроем коробку и похороним ее в саду. Нужно только заранее решить, в каком именно месте мы выкопаем для нее могилку.

– Спасибо вам, Беатрикс, за все. – Флора выдавила из себя слабую улыбку и вышла из кухни.

* * *

Упокоив Пантеру с миром и постаравшись по возможности успокоить безутешную Флору, Беатрикс направилась к себе домой, в Касл-Коттедж. Дома она открыла ящик письменного стола, извлекла оттуда письмо, которое получила несколько дней тому назад, и снова перечитала его. Читать письмо без слез было невозможно, хотя, казалось, что все слезы уже давно выплаканы в ходе недавно закончившейся войны, которая обернулась огромным количеством страшных трагедий для многих и многих людей. За ужином она обсудила ситуацию со своим мужем Уильямом.

– Утром я была у Флоры, но посчитала, что пока еще не время заводить с ней разговор на эту тему. Она сейчас убита горем, умерла ее любимая кошка.

Уильям стал неторопливо вытряхивать пепел из своей трубки, обдумывая слова жены.

– В целом, твое предложение кажется мне очень разумным. Но, знаешь, я бы на твоем месте просто взял бы и поставил ее перед фактом. В конце концов, она ведь всегда может отказаться.

– Наверное, ты прав. Так я и поступлю. Спасибо тебе за совет, дорогой.

* * *

Неделей позже все еще пребывающая в трауре Флора снова увидела Беатрикс, спешащую по тропинке к ее дому. В руках она держала большой сверток.

– Доброе утро, Флора, – поздоровалась женщина, входя в дом. – Ваши рабатки возле дома выглядят просто восхитительно. Особенно радует глаз «Звезда Персии», отличное дополнение к остальным цветам.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила ее Флора. Честно говоря, после смерти Пантеры она совсем забросила свои цветы. Да и все остальное тоже. – А что это… у вас?

Беатрикс слегка приподняла край одеяльца.

– У меня тут младенец.

– Боже мой! – воскликнула Флора, подошла ближе и пристально уставилась в крохотное личико. Глазки у младенца были закрыты. Он безмятежно спал. – А как она оказалась у вас?

– Это он, мальчик. И ему всего лишь две недели от роду. Вы же в курсе, я патронирую местную больницу. Так вот, эту крошку принесли туда спустя всего лишь несколько часов после его появления на свет. Соседка услышала детский плач неподалеку от своего дома. Побежала на крики. К сожалению, мать мальчика умерла при родах, а этот маленький сорванец верещал во весь голос, лежа между ее ног. Еще и пуповина была не разорвана. Какая-то женщина разрезала ее кухонным ножом, потом отправила мужа в похоронное бюро, а младенца потащила прямиком в больницу. Можно, я присяду? Он, оказывается, тяжеленький. Во всяком случае, гораздо тяжелее, чем кажется. Ах ты, мой маленький крепыш! – пропела Беатрикс влюбленным тоном, разглядывая личико спящего ребенка.

Флора проводила подругу на кухню и придвинула ей стул, невольно удивляясь тому, с какой неожиданной стороны вдруг открылась ей сегодня Беатрикс, никогда ранее не демонстрировавшая своих материнских инстинктов.

– А где же отец младенца? – поинтересовалась она.

– О, это печальная история, я бы даже сказала, трагическая. Его отец был пастухом. С началом войны его мобилизовали и отправили во Францию. Это случилось три года тому назад. Последний раз он приезжал на побывку домой в августе минувшего года. А потом снова отправился на фронт. Погиб на поле боя в сражении за французскую деревушку Эпеи 18 сентября 1918 года. Всего лишь за несколько недель до заключения перемирия. Тело его так и не нашли и не отправили домой. – Беатрикс сокрушенно покачала головой, лицо ее исказила страдальческая маска. – И вот ни мать, ни отец так никогда и не увидят своего сынишку. Остается лишь молиться о том, чтобы эти двое встретились там, на Небесах, упокой Господь их души.

– И у малыша больше нет никаких родственников?

– Никто из местных о таких не знает. Соседка, которая нашла малыша, тоже не может сказать ничего конкретного. Единственное, что она сообщила персоналу больницы, так это то, что мать мальчика родом из Кесвика и что зовут ее Джейн. А когда я наведалась в больницу, где в обязательном порядке бываю раз в месяц, то мне рассказали о трагической судьбе этого найденыша. Я пошла взглянуть на него своими глазами. Он тогда был еще совсем слабеньким. Видно, все его силенки ушли на то, чтобы выжить.

– Но сейчас он кажется вполне здоровым, – заметила Флора.

Обе женщины безмолвно уставились на мальчика, наблюдая за тем, как он зашевелился. Вот его крохотные розовые губки недовольно скривились, а потом он издал негромкий чмокающий писк.

– Все! Он просыпается. И его надо покормить. Подайте мне, Флора, бутылочку с молоком. Она в корзинке. Но сначала, пожалуйста, немного подогрейте его. Меня проинструктировали, что деткам нельзя давать ничего холодного.

– Это материнское молоко? – спросила Флора, вытаскивая из корзинки бутылочку, после чего направилась к плите, чтобы подогреть ее в кастрюльке с водой, которую тут же поставила на плиту.

– Если младенца отнимают от груди, то его, как правило, вскармливают потом разведенным животным молоком. Правда, мне сказали, что коровье молоко слишком жирное, и от него у деток случаются колики. Лучше всего для них подходит козье молоко.

– Понятно, – ответствовала Флора с некоторым сомнением в голосе. – Но зачем вы взяли младенца к себе? Или вы с Уильямом хотите его усыновить?

– Конечно же, нет! Боже упаси! Как мне ни грустно при мысли о том, что я никогда уже не стану матерью, но брать на воспитание ребенка сейчас было бы в высшей степени безответственно с моей стороны. Или вы забыли, моя дорогая Флора, что мне уже пятьдесят два года? В моем возрасте женщины уже должны быть бабушками. Сами подумайте! – Беатрикс коротко усмехнулась. – Когда мальчонка достигнет совершеннолетия, нас с Уильямом уже не будет в живых.

– То есть вы его взяли к себе просто на денек-другой?

– Да, именно так. – Между тем младенец уже начал активно ворочаться. Из одеяла показались его крохотные ручонки, потом он сладко потянулся. – Посещая больницу, – продолжила Беатрикс, – я насмотрелась на многих деток, и больных, и слабеньких, но этот кроха – настоящий боец. Несмотря на то что он появился на свет в таких неблагоприятных условиях, малыш, по словам медсестер, уже полностью оправился и сейчас абсолютно здоров. Флора, окажите любезность. Подержите его немного, а то у меня совсем руки онемели.

– Я… Но я никогда не держала раньше младенцев на руках, – растерялась Флора. – Вдруг я его уроню нечаянно? Или как-то причиню ему боль…

– Ничего вы не причините. Мы с вами тоже когда-то были младенцами и ведь выжили же как-то, хотя, уверена, наши с вами молодые мамы тоже не всегда были на высоте положения. Вот, держите. А я возьму бутылочку. – Беатрикс положила мальчика на руки Флоры.

Какой крепенький, поразилась про себя Флора. Такое крохотное существо на первый взгляд, но каждая часть его тела уже живет своей самостоятельной жизнью. Ручки и ножки пришли в движение и зашевелились в разные стороны. Но вот малыш издал громкий писк. Так обычно пищала Пантера, когда была голодна. Явно ребенок был преисполнен решимости выжить любой ценой, и такая жажда жизни невольно вызвала у нее слезы.

– Я пощупала бутылочку. Надо, чтобы она была и не горячая, не обожгла малыша, но и не холодная, иначе он испугается. – Беатрикс протянула Флоре бутылочку.

– И что мне с ней делать? – снова испугалась Флора. Между тем младенец, уловив знакомый запах молока, такой близкий и одновременно такой недоступный, тут же зашелся плачем уже по-настоящему.

– Как что? Суньте ему соску в рот, только аккуратно!

Флора попыталась, но безуспешно. Малыш крепко-накрепко сжал свои губки.

– Он не берет, – пожаловалась она Беатрикс.

– А вы капните каплю-другую молока ему на ротик. Я же помню, как умело вы обращались с маленькими ягнятками, когда учили их пить. В принципе, здесь все то же самое.

Флора послушно повиновалась. Прошло несколько напряженных секунд, но вот ротик сам собой слегка приоткрылся и соска благополучно была вставлена в нужное место. Младенец принялся энергично сосать молочко. Обе женщины одновременно издали облегченный вздох. На кухне снова воцарились мир и покой.

– Что с ним станет, с бедняжкой? – обронила Флора через какое-то время.

– Кто знает. Сейчас-то ему хорошо, все о нем заботятся. Но малыш не может находиться в больнице до бесконечности. Сотрудники обратились ко мне с письмом, просили поспрашивать у местных. Может, какая семья согласится взять мальчика себе. В противном случае его отправят в сиротский приют в Ливерпуле. – Беатрикс зябко повела плечами. – Наслышана, что это самое ужасное место из всех. А когда он подрастет, его обучат какой-нибудь профессии. Если повезет, будет работать на ткацкой фабрике. Но, скорее всего, определят на угольную шахту.

– Неужели это лучшее, на что может рассчитывать это невинное дитя? – ужаснулась Флора, взглянув на мальчика, на лице которого застыло выражение полнейшего удовольствия.

– К сожалению, это так. Может, для крохи было бы даже лучше умереть вместе со своей матерью. А так надежды для него практически нет. Сейчас такое время… Сотни сирот по всей стране. Что ни месяц, то все новые и новые подкидыши и найденыши… Многие женщины в борьбе за собственное выживание избавляются от своих новорожденных, чьи отцы полегли на полях сражений во Франции.

– Разве мало мы видели загубленных жизней и без того?

– Знаете, моя дорогая девочка, одна загубленная жизнь тянет за собой и другую. Но сегодня весь мир как-то приспосабливается к новым условиям. Люди пытаются оправиться от пережитого. Ведь, в сущности, человечество было на грани самоуничтожения. Простите мне, Флора, но я вот что скажу. Мы здесь живем в тепле и уюте, и нам так легко абстрагироваться от всего того ужасного и страшного, что творится за пределами нашего маленького мирка. Но когда я бываю в Лондоне, когда вижу, как просят подаяние на улицах десятки искалеченных солдат-инвалидов, то понимаю, что любая война влечет за собой обнищание людей. Это, так сказать, ее неизбежный эпилог.

– Он высосал всю бутылочку и снова заснул. – Флора поставила пустую бутылочку на стол. – Беатрикс, зачем вы принесли этого малыша ко мне?

– Просто захотела, чтобы вы на него взглянули.

– И только?

– В общем, да. А также…

– Что?