– Тише, – говорит Рози. – Я иду. Завтрак почти готов. Успокойся. – И возвращается к разговору. – Надеюсь, что она скоро поправится. Спасибо за звонок.

— Ты не самурай. Гайдзин не заслуживает достойной смерти от меча, — насмешливо заявил он, убирая клинок и проводя киссаки по правой щеке Джека. Юноша поморщился: по лицу потекла струйка крови. — Вот тебе для начала второй шрам.

– Без проблем.

Нобу вразвалку подошел к ним с палицей на плече и стал ждать приказа.

Спрятав мечи в ножны, Кадзуки схватил Джека за горло.

Кейт методично обзванивает контакты Марисы. В основном это бывшие клиенты. Несколько людей вообще не понимают, кто это такая. Один школьный приятель, который не общался с ней «целую вечность». Несколько номеров не отвечают. Остальные – переадресация на автоответчик. Двадцатый звонок идет на номер, записанный под именем «Джас».

— Ты убил Морико! — Голос Кадзуки дрогнул. — Ты мне за это заплатишь!

– Йоу.

— Я не убивал…

– Добрый день, простите за столь ранний звонок, – уже привычной скороговоркой начинает Кейт. – Я звоню по поводу Марисы Гроувер.

Кадзуки оборвал его:

— Нобу, сломай ему ноги. В этот раз он не уйдет. Я хочу, чтобы гайдзин сгорел, как она.

Нобу послушно занес палицу, готовясь раздробить Джеку лодыжки.

– Рис? Ну ниче ж себе. Не ожидала. Она там в порядке?

— Стойте! — послышался тонкий голосок из дверей.

– Да, все хорошо, – отвечает Кейт. – Она несколько месяцев жила со мной, и сейчас немного приболела, поэтому я обзваниваю ее знакомых, чтобы сообщить об этом.

С мечом наперевес в зал вбежал Ёри.

– Что с ней такое?

— Если вы тронете Джека, я убью Кадзуки! — угрожающе крикнул он, целясь мечом Кадзуки в сердце. Несмотря на смелое заявление, рука Ёри дрожала.

– А вы подруга или…

— Делай, как он говорит, Нобу! — Кадзуки склонил голову, признавая поражение.

– Да, я подруга Рис. Раньше мы были достаточно близки. А потом, наверное, она и переехала к вам. Хэй, но для тебя она по-прежнему Мариса.

Нобу удивленно сморщил приплюснутое лицо и уже приготовился опустить палицу, как вдруг Кадзуки бросился в атаку. Молниеносно выхватив катану, он выбил меч из рук Ёри.

— И снова твой защитничек струсил, гайдзин, — издевательски фыркнул Кадзуки, тыча Ёри пальцем в грудь. — Давай, Ёри, беги! Ты это умеешь.

– О чем вы?

Губы Ёри задрожали. Он со всхлипом втянул воздух, словно собирался расплакаться.

– Она сначала плотно контачит, а затем отдаляется. Подожди секунду, ладно? – Джас убавляет играющую на фоне музыку. – Так-то лучше. Подожди-ка, я думала, что она переехала к парню, с которым начала встречаться? У вас там несколько жильцов или что? Просто я думала, что у нее свой собственный дом.

Кадзуки с ледяным смешком отошел.

— Нобу, когда сломаешь гайдзину ноги, раздави мышонка.

Кейт молчит, словно боится прервать общительную собеседницу.

Ухмыляясь, Нобу занес палицу.

Внезапно в Бутоку-дэн раздался оглушительный киай.

– Как там его звали? Его имя, вроде бы, начинается на букву «Д» – это я точно запомнила, потому что имя похоже на мое. Джейк? Да, верно.

— ИЙА!

Нобу споткнулся и, ослабев, уронил канабо себе на голову. Шатаясь, как дарума, он снова упал на пол, на этот раз без сознания.

– Она действительно переехала к Джейку, – подтверждает Кейт.

Кадзуки резко развернулся, вытаращив глаза. Вытащив оба меча, он двинулся навстречу Ёри.

— ИЙА!

– И что дальше?

Кадзуки застыл на месте и попытался снова поднять катану.

– Но она не встречалась с ним. Это я девушка Джейка. Мариса стала нашей суррогатной матерью. Поэтому она и переехала к нам. Она носит нашего ребенка.

— ИЙА!

Джас молчит.

Бледный как смерть, Кадзуки со стоном упал на колени, словно пронзенный копьем.

— Довольно! Ты его убьешь, — крикнул Джек.

– Понимаю, что это неожиданно, но я действительно хотела бы встретиться и поговорить с вами, если вы не против. Видите ли, кое-что случилось, и мне хотелось бы узнать некоторые моменты из истории болезни Марисы… я про психическое заболевание.

Ёри, набравший воздуха для следующего киай, осторожно выдохнул. Джек поднялся и взял свои мечи.

— Как ты? — спросил он, видя, что друга трясет.

Кейт слышит, как девушка тихонько присвистывает.

Ёри заморгал, словно пробуждаясь от дремы, и слабо кивнул.

– Как тебя зовут?

– Кейт.

— Не мог же я снова тебя подвести, — тонким голосом сказал он.

– Ладно, Кейт. Я встречусь с тобой. Но только в общественном месте, потому что я не знаю, кто ты такая и за кого себя выдаешь, но если ты говоришь правду, то да, у меня есть кое-какая информация относительно состояния Марисы.

— Ты и не подвел. — Джек приобнял Ёри. — Думаю, сэнсэй Ямада прав: даже слабый ветерок поднимает рябь на огромном океане.

– Я принесу документы, – сообщает Кейт. – Чтобы вы были уверены, что все сказанное – правда. Вы можете выбрать место встречи. Я приеду куда угодно.

Джек показал на силача Нобу, без чувств валяющегося на полу, и друзья беззаботно рассмеялись. И тут же замолчали: Кадзуки каким-то образом удалось подняться и доковылять до двери.

– Спасибо. Уважаю такое.

Оставив стонущего Хирото и лежащего Нобу, Джек и Ёри помчались за Кадзуки. Когда они добежали до дверей, предатель уже затерялся на поле боя.

– Нет, это вам спасибо. Буду благодарна за разговор.

Раздался оглушительный крик: в ворота Нитэн ити рю ворвалась толпа юных самураев.

Джас смеется.

Во главе колонны шагал Ёсиока.

– Эй, подруга, да ты же даже еще не знаешь, что я собираюсь рассказать.

– Я готова ко всему, – серьезным голосом отвечает Кейт.

Масамото собрал учеников перед Южным садом дзэн, поставив сэнсэя во главе каждой группы.

Они договариваются встретиться в кафе возле станции Финсбери-парк через два часа.

Джек и Ёри бросились к нему, чтобы лицом к лицу встретить соперников из Ёсиока рю. Джек понимал, что уставшие защитники Нитэн ити рю вряд ли выстоят против такой силы.



— Будем драться до последнего самурая! — прокричал сэнсэй Кюдзо, потрясая катаной в воздухе.

Кафе – старая забегаловка. Мужчина в полосатом фартуке, небрежно повязанном на пузе, стоит за стеклянной стойкой. Сотрудник радостно приветствует посетительницу. У него ярко выраженный итальянский акцент, поэтому его радость кажется наигранной. Кейт отмечает, что она – единственный клиент.

Ученики и сэнсэи Нитэн ити рю грянули в ответ, собираясь с духом.

– Мне капучино, пожалуйста.

Враги отозвались уверенным ревом. Но ученики Ёсиока рю не подхватили боевой клич, а обнажили мечи и бросились на учеников и сэнсэев из Ягю рю.

Неожиданно захватчикам пришлось защищаться и отступать. Переломный момент настал.

Потеряв преимущество, самураи из Ягю рю поспешно ретировались.

Обычно она заказывает крепкий черный эспрессо, но сегодня утром чувствует потребность в чем-то утешительном и пенистом.

Ученики Нитэн ити рю приветствовали неожиданных союзников и вместе с ними погнали врага прочь. Вскоре двор был свободен. Ворота закрыли на случай повторного нападения.

– Я принесу, – говорит мужчина и машет рукой. – Белла, да вы присаживайтесь поудобнее.

Все с облегчением опустили мечи, счастливые, что пережили битву.

Однако победа обошлась дорого. Повсюду полыхал огонь, а двор был полон убитых и раненых сэнсэев и юных самураев из обеих школ.

36. После битвы

Кейт садится за столик в углу и теребит пакетик сахара, ожидая, когда же появится Джас. Из радиоприемника доносится рок восьмидесятых. Джас описала себя так: «Короткие светлые волосы. Черная. Меня сложно с кем-то перепутать».

Лучи рассветного солнца пробивались сквозь задымленное небо, окрашивая облака розовой акварелью. В Нитэн ити рю было тихо. Выжившие ухаживали за ранеными и спасали все, что уцелело после пожара.

И это оказалось правдой. Когда Джас открывает дверь, над которой звякает колокольчик, она сразу же ее узнает: миниатюрная девушка с тонкими чертами лица и короткими волосами, осветленными перекисью. Одета в камуфляжную оверсайз куртку, и когда та поворачивается, чтобы закрыть за собой дверь, Кейт видит на спине написанное блестками слово «Воительница».

Джек поворошил ногой тлеющие руины Сиси-но-ма. От его комнаты почти ничего не осталось: боккэн, бонсай и одежду уничтожил огонь. Впервые Джек порадовался, что журнал похищен, — иначе быть ему горстью пепла. Теперь у него ничего не осталось, только кимоно и дайсё с гербом Масамото.

– Привет, Тони, – приветствует Джас сотрудника за стойкой, и лицо мужчины сразу же расплывается в широкой улыбке. – Мне как обычно. Спасибо, мужик.

Присев на корточки, Джек заметил клочок бумаги и вынул из почерневшего инро обугленный детский рисунок — подарок сестренки Джесс. Когда-то там можно было разглядеть всю их семью. Сейчас изображение совсем стерлось, и Джек выбросил полуистлевший листок в еще теплую золу.

Девушка подходит к столику, снимает куртку и вешает ее на спинку стула.

Он уже и не надеялся вернуться домой. Какая там Англия, когда в Японии вот-вот вспыхнет война. И дело не только в том, что через поле боя не пройти. Нитэн ити рю в опасности, а Джек поклялся следовать по Пути воина и теперь его долг — защищать честь школы. Кодекс бусидо, преданность Масамото и друзьям важнее его затаенной мечты о доме.

– Кейт, да?

Джек швырнул инро под ноги, и неожиданно внутри что-то задребезжало. Жемчужина Акико чудом уцелела в огне! Устало улыбнувшись, Джек спрятал драгоценный подарок в кармашек на поясе, в память обо всем, что ему было дорого в Японии и за что он готов сражаться.

Джек уже собрался уходить, как вдруг под ногами блеснула сталь. Отряхнув пепел, он узнал танто, добытый в бамбуковой роще. Лакированные сая потрескались от жара, но сам кинжал был как новый. Похоже, огонь только закалил сталь — из мизинца Джека уже сочилась кровь. Наверное, порезался, когда стряхивал пепел. Юноша аккуратно спрятал дьявольский клинок в пояс.

— Джек! — подбегая, закричал Ёри.

Джек медленно поднялся. Все тело ныло от ударов и синяков, болела шея, напоминая о петле. И все же Джеку повезло — ведь он остался на ногах.

– Да. – Кейт встает и протягивает руку, хотя это выглядит ненужной формальностью. Джас небрежно пожимает руку. Внимательно сканирует взглядом собеседницу. Кейт обращает внимание, что у нее длинные ногти, окрашенные в неоново-розовый цвет. Мочка левого уха усеяна золотыми кольцами разных размеров. Кейт немного удивлена, что у Марисы такая крутая подруга, но потом она упрекает себя за подобное осуждение. Почему, собственно, они не могут быть подругами?

Ёри, со следами сажи и высохших слез на лице, протянул ему маленький круглый сверток.

— Это твое, — гордо сказал он.

Развернув ткань, Джек обнаружил там своего даруму.

— Лежал на кимоно, в котором я нес оружие, — объяснил Ёри. — Я помнил, что он хранит дорогое твоему сердцу желание, и захватил его вместе с мечами.

Тони приносит напитки в плохо промытых чашках, на каждом блюдце лежит небольшое имбирное печенье в упаковке.

— Спасибо. — Джек похлопал друга по плечу. — Правда, я сомневаюсь, что от дарумы есть какой-то толк. Этому желанию уже скоро три года.

— Желания, загаданные даруме, всегда исполняются. Не отчаивайся!

– Итак, – произносит Джас. Руки скрещены, и ногтями одной девушка стучит по другой. – Давай уж, рассказывай, в чем там дело.

Ёри умоляюще заглянул ему в глаза, с трудом сдерживая слезы. Внезапная атака и жестокий бой оказались для него непосильным испытанием.

— Мы ведь выжили, правда? — улыбнулся Джек. — Ты спас меня своей преданностью. Мама всегда говорила мне: «Пока есть друзья, есть надежда». Ты настоящий друг, Ёри.

– Прежде всего, позволь мне показать тебе, что я именно та, за кого себя выдаю, – с этими словами Кейт протягивает конверт с документами: договор на суррогатное материнство, счет за коммунальные услуги, сканы – ее и Джейка – паспортов и несколько общих фотографий. Также у нее с собой имеется снимок с УЗИ ребенка, но почему-то лежит в кошельке.

Ёри растроганно поклонился.

— Для меня честь быть твоим другом.



Джас рассматривает документы, и лицо постепенно становится добрым.

Проходя через двор, они увидели группу учеников из Ягю рю под охраной самураев из Ёсиока рю. Среди пленников были живые, но посрамленные Нобу и Хирото. От стыда они не смели поднять головы. Кадзуки с ними не было: предатель бежал в суматохе битвы. Новость о его измене быстро распространилась по школе. Узнав правду об отце Кадзуки, Масамото пришел в ярость, поклялся отомстить Ода-сан и отправил отряд на поиски его сына.

– А еще я хотела показать вот это, – Кейт передает дневник Марисы. Джас пролистывает страницы, а потом смотрит на собеседницу.

У главных ворот лежали тела погибших — их собирались кремировать в разных храмах. Рядом стояла Акико.

— Иди, я догоню, — сказал Джек.

– Что это?

Ёри понимающе кивнул и направился к Тё-но-ма.

– Личный дневник Марисы, или блокнот, ну или что-то еще в этом роде. Я нашла это в ее комнате. Она выдумала эту… эту… историю о том, что у них с Джейком романтическая связь, и она ждет от него ребенка…

Акико посмотрела на Джека красными от слез глазами.

Кейт замолкает, сказанное смущает ее.

— Пусть я не любила ее, но она не заслужила такой смерти.

Девушка опустила взгляд на бездыханное тело Морико и добавила срывающимся голосом:

Джас выглядит спокойной.

— Она погибла из-за меня!

– Но это же не ее ребенок, – говорит девушка. – Это ваш.

— Нет, — возразил Джек, стараясь не смотреть на обугленное тело. — Ты не знала, что постройка обрушится. И потом, если бы ты не оглушила ее своей дзиндоу, она бы застрелила нас обоих.

– Да, – с облегчением соглашается Кейт. – Да, именно так.

— Это и есть война? — Акико показала рукой на гору тел. — На тренировках нас к такому не готовили.

– Вау, мне очень жаль.

Джек понимал, что она имеет в виду. На уроках они были сосредоточены на технике боя, но никогда не задумывались о последствиях — о том, что будут убивать. С началом войны придется применять мастерство на деле и стать настоящими самураями.

Джас достает из салфетницы несколько салфеток и протягивает их Кейт, чтобы она вытерла выступившие слезы. Кейт делает несколько вдохов и, собравшись с мыслями, рассказывает обо всем: как они познакомились с Марисой, о странном поведении, сцене в коридоре, рецепте на таблетки. Похоже, что Джас ничего из этого не смущает.

— Когда-то ты объяснила мне, что быть самураем означает «служить», — вспомнил Джек. — Это наш долг перед императором, даймё и своими семьями. Тогда я мало что понял, а теперь знаю, что такое долг. Мы должны убивать или быть убитыми, защищая тех, кому служим и кого любим.

— Ты прав, Джек, — вздохнула Акико. — Хотя от этого не легче.

– Так где она сейчас?

— Не легче… и все же за этот мир стоит сражаться.

– В деревне, – отвечает Кейт. – С Джейком и его родителями. Мы подумали, что ее лучше увезти от меня, чтобы она… восстановила силы. Отец Джейка – врач общей практики на пенсии, и сейчас он за ней присматривает.

Неожиданно Джек понял, что готов отдать жизнь за Японию и за всех, кто ему дорог.

– Вы должны поскорее вернуть ее на лекарства, – советует Джас. – Я видела, что происходит, когда Рис забывает их принимать. И это совсем не здорово.



Кейт удивлена.

В Тё-но-ма на столах лежали раненые юные самураи. Сэнсэй Ямада и сэнсэй Кано врачевали их раны. Другие учителя совещались с Масамото и Ёсиока во Дворце феникса.

– Постой, так это… случалось раньше?

Джас машет Тони, чтобы тот приготовил еще одну порцию кофе.

— Смотри, скоро родители узнают! — воскликнул Таро, когда подошли Джек и Акико.

– Мы застрянем здесь на некоторое время. – Девушка откидывается на спинку стула и снова скрещивает руки. – Во-первых, тебе нужно знать о Рис то, что она живет в мире своих иллюзий. Она рассказывает свои собственные истории и верит в них. Но ты не можешь верить во все, что она рассказывает. Ни во что, – Джас специально выделяет каждое слово. – Она славная девчонка, но не в себе. Наверное, самый поехавший человек, которого я когда-либо встречала, если честно. И это она рассказала о своих родителях? Фигня полная. Уж прости за выражение. Мать бросила ее, когда ей было семь, да и с отцом она не общается. И не видела свою сестру больше двадцати лет.

Сабуро лежал на столе с перебинтованным плечом; повязка набухла от крови.

– А выкидыши? – Кейт спрашивает о детали, которая кажется чрезвычайно важной, ведь из-за нее они поверили Марисе.

– Не знаю, – отвечает Джас. – Никогда ничего подобного не слышала. Она нормальная, пока продолжает принимать свои таблетки. Но у нее и правда серьезные проблемы с психикой.

— Не трогай его, Таро! — Джек бросился на защиту друга. — Ему и так досталось.

— Ты не понял! Он будет героем в их глазах. Сабуро пожертвовал собой ради другого самурая.

– Какие, например?

Сабуро с гордостью улыбнулся.

– Я не знаю точный диагноз. Ну, мы с Рис достаточно много общались, но никогда не лезли в слишком личные дела друг друга. Возможно, это похоже на биполярное расстройство?

— И у меня будет настоящий боевой шрам!

К столу приносят еще две чашки кофе с печеньем.

— Тебе нужен отдых, — настойчиво сказала Кику, поднося ему стакан воды и вытирая лоб.

– Как вы познакомились? – спрашивает Кейт.

— Кто-нибудь знает последние новости? — спросил Ёри.

– Ты уверена, что хочешь узнать?

Ямато кивнул.

Кейт кивает. Джас наклоняется вперед и кладет руки на стол. На внутренней стороне правого запястья у нее татуировка с римскими цифрами.

— Знакомый из Ёсиока рю сказал, что внезапные набеги начались по всему городу. Даймё Камакура поднял восстание.

– Мы познакомились в группе для переживших сексуальное насилие.

— А почему Ёсиока рю помогают нам? — удивился Джек.

– Боже, Джас. Прости.

— Ёсиока-сан — верный подданный даймё Такатоми, — авторитетным тоном объяснил Таро. — Его долг перед господином выше личной неприязни к Масамото-сама. Скорее всего он получил приказ прийти к нам на помощь. И потом, спасая нас, Ёсиока-сан восстановил статус, который утратил в поединке с Масамото-сама.

– Ничего. Это же не твоя вина, верно? – девушка громко смеется. – Со мной все в порядке. Рис изнасиловали в семнадцать.

Сёдзи у главного стола распахнулись, и в зал вошел Масамото в сопровождении сэнсэев. Юные самураи преклонили колени. Масамото занял место в центре деревянного возвышения, положил мечи и окинул учеников суровым взглядом. Шрамы на его лице побагровели, над правым глазом алел свежий порез. Рядом сидел сэнсэй Хосокава с повязкой на левом плече. В зале повисла напряженная тишина.

Кейт поплохело. Кофеин смешивается с адреналином, и ее бросает в дрожь. Она старается подавить чувства.

— ВОЙНА началась, — наконец произнес Масамото.

– Это ужасно, – наконец говорит она. – Бедная Мариса.

Еще не оправившись от вчерашнего потрясения, ученики застыли в немом ужасе. Ёри взволнованно взглянул на Джека. Худшее из его опасений оправдалось.

– Ага.

Несколько секунд они молчат. Где-то рядом шипит бекон во фритюрнице, и воздух наполняется маслянистым густым запахом.

— Даймё Камакура теперь преследует не только чужестранцев и христиан. Он воюет против всех даймё и самураев, не согласных принять его господство, не важно, сочувствуют они чужеземцам или нет. Мы думаем, даймё Камакура организовал волну нападений по всей Японии. Город Нагойя пал, территория к северу от тракта Токайдо полностью подчинена Камакура, и в эту самую минуту он продвигается на юг.

– Она справилась, – начинает Джас. – Но это было нелегко. Чудо, что ей удалось наладить этот бизнес с детскими книжками, но она это сделала. Лекарства определенно помогли. Но иногда она забывает их принимать или думает, что они ей больше не нужны. Думаю, Рис могла подумать, будто таблетки могут навредить ребенку или что-то в этом роде.

— До нас дошли сведения, что самураи, верные Совету и Хагэсава Сатоси, нашему будущему правителю, стягивают силы к Осакскому замку. Оттуда они намерены нанести ответный удар и разгромить врага императора. Сегодня, по приказу даймё Такатоми, мы отправляемся в Осаку.



Наверное, так оно и было, подумала Кейт. Она цепляется за мысль о том, что Мариса хотела сделать для них все возможное.

Приготовления завершились к полудню. Самураи оседлали лошадей, собрали провиант и вооружились. Не все ученики Нитэн ити рю участвовали в походе: младших отправили к родителям, а раненых оставили в школе до полного выздоровления. Будущие воины построились во дворе, ожидая приказа.

– А что происходит, когда она не принимает лекарства?

— Гамбаттэ! — Сабуро отвесил сдержанный поклон. Несмотря на протесты Кику, он пришел попрощаться с друзьями.

Джас выглядит так, словно хотела что-то сказать, но передумала.

Кику, которая вызвалась ухаживать за ранеными, смахнула слезу и тоже поклонилась. Акико, Ямато и Ёри ответили тем же. Сабуро взглянул на Джека и неуклюже обнял друга. Морщась от боли в плече, он выпалил:

– Рис – она хорошая.

— Не высовывайся. Не делай глупостей. Остерегайся ниндзя. Не забывай хорошо поесть…

— Мне тоже будет тебя не хватать, Сабуро, — искренне сказал Джек. И добавил с улыбкой: — Кто теперь заслонит меня от стрелы?!

– Я знаю, – соглашается Кейт.

Сабуро рассмеялся и тут же отстранился, погрустнев.

– У нее были эти… навязчивые идеи, – медленно начинает Джас. – Ну, типа она западает на мужчин, с которыми ходит на свидания, и потом фантазирует о счастливом будущем с ними. Она всегда часто им писала, а иногда даже преследовала их и все такое, и я всегда говорила ей, чтобы она успокоилась, но Рис не слушала, и чем чаще я просила ее успокоиться, тем меньше она мне доверяла.

— Береги себя, друг.

Кафе наполняется посетителями. Какие-то строители в пыльных штанах и желтых касках садятся за соседний столик. Они громко разговаривают и курят в ожидании завтрака. Джас приходится повысить голос, чтобы Кейт ее слышала.

— ОСАКА И ПОБЕДА! — прокричал сэнсэй Хосокава, командуя колонне юных самураев выходить через школьные ворота.

– Мы немного поссорились. Когда она рассказала мне о Джейке, я сказала: ваши отношения развиваются слишком быстро. Но она не захотела меня слушать. И поэтому я понятия не имела, что там на самом деле. Я даже не слышала о тебе.

Забрасывая мешок за плечи, Джек задумался, суждено ли ему вернуться в Нитэн ити рю. Он окинул взглядом монументальный Бутоку-дэн, где его постоянно изводил сэнсэй Кюдзо, назначая укэ в тайдзюцу; прекрасный Тё-но-ма, где он попробовал сомнительный деликатес — печень угря — и праздновал Новый год; Южный сад дзэн, любимое место, чтобы побыть наедине с собой, место, где он начал учиться искусству кюдзюцу у сэнсэя Ёса; Буцу-дэн, где сэнсэй Ямада задавал свои головоломные коаны, а однажды показал им легендарный удар бабочки; и наконец, обгоревший каркас Сиси-но-ма, который был его домом последние три года.

Джас поднимает уголки рта. Не совсем похоже на улыбку, но вполне узнаваемая эмоция. Впервые за шестнадцать часов Кейт разжала челюсти и расслабила плечи. Гнетущее ощущение в груди, тугая резинка, обмотанная вокруг грудной клетки, наконец-то ослабилась. Теперь ей спокойно, ведь она знает, что есть свидетель поведения Марисы. Тот, кто может заверить Кейт, что это не она сходит с ума.

Джек вспомнил, как всего боялся в первый день в школе. Ученики казались опасными и недосягаемыми. Вспомнил, как лежал на футоне в крошечной спальне, один на чужой земле, с могущественным врагом — одноглазым ниндзя, и чувствовал себя, словно ягненок, идущий на заклание.

– Спасибо, Джас.

Отправляясь на войну, он испытывал нечто подобное. Вот только на этот раз он умеет драться. Пусть он и попал в Нитэн ити рю растерянным английским мальчишкой, но покидает его опытным воином-самураем.

Девушка надевает куртку.

– Не думаю, что я сильно помогла.

37. Осакский замок

– Нет, ты действительно помогла. Ничего, если я оставлю твой номер, и мы будем на связи? Просто на всякий случай, знаешь ли, ну…

– Конечно, – перебивает Джас.

– А у тебя нет никаких контактов ее семьи?

Прошагав три дня почти без отдыха, ученики прибыли в Осаку, политический и экономический центр Японии. Джек немного опасался предстоящей встречи с огромным незнакомым городом. К счастью, Осака, как и Киото, и близко не напоминала английские города, с их вонью от навозных куч и кожевенных мастерских, разбитыми дорогами и уличными бандами.

Джас шумно выдыхает.

– Нет. И, если хочешь знать мое мнение, вряд ли это хорошая идея.

В Осаке люди вежливо кланялись друг другу на улицах. Дома и лавки содержались в идеальной чистоте. Широкие дороги тщательно подметали каждый день. Даже воздух всегда был свеж и чист.

– Ладно. Итак, что мы делаем сейчас – заботимся о ней и возвращаем на лекарства – это, по-твоему, лучший из доступных вариантов?

Но самое сильное впечатление на Джека произвел Осакский замок.

Девушка пожимает плечами.

В голубом небе высилась грандиозная твердыня, внутри которой Хэмптон-Кортский замок поместился бы несколько раз. Лондонский Тауэр показался бы рядом скромной лачугой. В центре замка возвышался донжон — восьмиэтажная главная башня. Стены ее были выкрашены в строгий серый цвет, а фигурные многоярусные крыши украшала зеленая черепица и сверкающие золотые шпили.

– Я не могу ничего посоветовать. Я же не врач. Но да, я думаю, что поступила бы так же. Позаботилась бы о ней, и тогда она успокоится. Ты получишь своего ребенка. А потом – все зависит от Рис, не так ли?

На окраине города колонна юных самураев встретила другие войска, направляющиеся в замок. Вскоре колонны образовали непрерывный поток, следующий по главному тракту. Наконец они пришли к гигантским каменным воротам в высокой крепостной стене с бойницами и бастионами. Решетка поднялась, отворилась тяжелая кованая дверь, приглашая их внутрь.

Сотни самураев оглушительно чеканили шаг по длинному деревянному мосту, переброшенному через широкий ров. Справа виднелся крепостной вал, который уходил вдаль примерно на милю и поворачивал к северу. Отвесные стены спускались прямо в ров и выглядели совершенно неприступными. Каменные глыбы, из которых они состояли, были выше Джека. Каждая наверняка весила, как десять пушек. Наверху, словно драконий хребет, в линию располагались орудийные башни, обращенные к южной равнине Тэнно-дзи. Проходя через следующие ворота, Джек поразился: стены достигали нескольких метров в толщину.

– Ты хочешь с ней встретиться?

За очередными воротами дорога свернула направо, и они продолжили путь по широкой улице. По бокам стояли укрепленные дома. Вскоре перед самураями опустилась еще одна решетка, и они перешли второй огромный ров.

Таро толкнул Джека в бок и показал куда-то вверх. Из бойниц и с парапетов на них смотрели сотни солдат. Еще сотни охраняли ворота, патрулировали дороги, тренировались во дворах или ухаживали за лошадьми в конюшне. Самураи были повсюду.

Джас качает головой.

— Кто владеет Осакой, владеет сердцем Японии, — прошептал Таро.

Джек охотно согласился, и на сердце у него потеплело. Замок казался неприступным, армия — несокрушимой. Может быть, надежда все-таки есть?

– Нет. Я люблю Рис. И всегда буду любить ее. Но она не хочет, чтобы я знала о произошедшем. Почувствует себя униженной. Когда ей станет лучше, я с ней созвонюсь.



Джек быстро запутался в лабиринте каменных лестниц и дорог и был рад, когда они наконец пришли в окаймленный деревьями двор. В центре стояло здание, чем-то похожее на Бутоку-дэн. Масамото приказал ученикам построиться и ждать, а сам отправился с сэнсэем Хосокава в донжон.

Кейт встает, чтобы попрощаться, и неуклюже обнимает Джас. Девушка лезет в карман своей куртки и пытается вытащить купюру в пять фунтов, но Кейт ее останавливает:

Башня приблизилась, и все же до нее было добрых десять минут ходу. Джек понял, что они уже попали на внутреннюю территорию замка, и все равно там вполне уместился бы небольшой городок. В стороне располагался ухоженный сад с мостиками и ручейком, впадающим в пруд. От цветущих сакур падала тень, а напротив виднелся небольшой колодец. Джек вспомнил, что по дороге им часто попадались сливовые рощицы и амбары, набитые рисом, солью, соевыми бобами и сушеной рыбой. Выходит, в замке можно не только надежно укрыться от врагов, но и прокормиться в случае осады.

– Ничего, я оплачу. Это наименьшее из того, что я могу сделать.

Сэнсэй Хосокава вернулся из цитадели и приказал им снова построиться. Вскоре за ним проследовал кортеж вооруженных самураев. В центре шли даймё Такатоми и Масамото, несколько телохранителей и какой-то подросток.

Она смотрит вслед удаляющейся хрупкой, но волевой фигуре. Слово «Воительница» поблескивает на ее спине. Джас заворачивает за угол и пропадает из поля зрения.

— Преклонить колени! — скомандовал сэнсэй Хосокава.

27

Юные самураи опустились на одно колено и склонили головы.

Даймё Такатоми выступил вперед.

Мариса открывает глаза. Она лежит в незнакомой постели под пуховым одеялом, которое подобно мешкам с песком, припечатывает ноги к кровати. Всегда ненавидела спать в постелях с такими одеялами, и в тех редких случаях, когда останавливалась в отелях, всегда вытаскивала одеяло из пододеяльника и спала под обычной простыней, чувствуя себя свободно и легко. Но это место не похоже на отель. Где же она?

— Для меня великая честь представить вам его светлость Хагэсава Сатоси, законного наследника престола и будущего правителя Японии.

Голова болит, в горле пересохло. Кровать обращена к окну. Солнечный свет проникает в щель полузакрытых ставней. Мариса слышит только пение птиц и ничего больше. Странная тишина. Последние несколько недель она просыпалась под какофонию уличного движения и грохот вездесущей музыки. Невозможно было избавиться от шума. Она пыталась затыкать уши ватой, но это не помогало, Мариса даже заклеила окно малярной лентой, но шум все равно не исчез. Ей казалось, что этот шум – часть тщательно спланированного заговора, который должен заставить ее покинуть дом. Мариса яростно кричала, плакала, и в конце концов сдалась, разрешив шуму проникнуть внутрь, сделав его частью себя и позволив ему заменить собственные мысли.

Окруженный телохранителями подросток кивнул сэнсэю. Джек осмелился поднять глаза. На вид Сатоси было лет шестнадцать. На чистом лице с тонкими чертами уже пробивались усики. Волосы были убраны в пучок на макушке. Юноша носил все регалии правящего даймё. Но больше всего Джека поразил серебряный крестик на шее Сатоси.

Эта комната другая. Приют. Теперь, в коконе этих выкрашенных в белый цвет стен, она находится далеко от шума. Мариса поворачивается на бок и видит перед собой книжную полку, на которой стоят книги с оранжевыми корешками. На медной дверной ручке болтается сиреневая лента с цветочным узором.

— Я рад принять у себя в замке юных самураев, Масамото-сама, — тонким голосом заговорил Сатоси. — Каждый день сюда прибывают дружественные войска. Вскоре в нашей армии будет больше сотни тысяч человек. С такими силами мы разгромим даймё Камакура и положим конец его преступлениям.

В животе урчит.

Грациозной походкой, выдающей благородное происхождение, Сатоси стал двигаться вдоль строя юных самураев. Дойдя до Джека, он остановился.

Она закрывает глаза. Из темноты всплывают обрывки воспоминаний. В них образ женщины, поднимающей из кроватки плачущего ребенка, и стойкое ощущение того, что младенец плачет по ее вине.

Мариса проваливается обратно в темноту.

— Кто это? — спросил Сатоси, удивленно глядя на единственного белобрысого воина среди черноволосых японцев.



— Джек Флетчер, к вашим услугам, — поклонился Джек.

Сатоси искренне рассмеялся.

Через несколько часов, а может и дней, в комнату входит мужчина. Она просыпается, как только тот касается ее запястья, и это прикосновение знакомо ей, но лицо кажется совершенно незнакомым.

— Вот кто будет наводить ужас на наших врагов. Самурай-чужестранец!

– Мариса, – обращается к ней мужчина. – Как ты себя чувствуешь?

Спутники Сатоси тоже засмеялись. Кроме одного. За спиной юноши стоял человек европейской внешности, высокий и худой, со смуглой оливковой кожей и зализанными волосами. Джек не сразу его заметил, так как человек носил тот же наряд, что и другие придворные. При виде Джека глаза его сверкнули и тут же погасли. Тонкие губы растянулись в сдержанной улыбке. Когда кортеж продолжил движение, человек что-то шепнул Сатоси на ухо.

Она пытается заговорить, но не может произнести ни звука, поэтому слабо улыбается и пытается выглядеть вежливой.

– Лучше?

Джек пожалел, что не слышит этих слов. Чужестранец несомненно имел влияние на Сатоси, если оказался в его личной свите. Казалось, Джека должно обрадовать присутствие еще одного европейца, но почему-то у него тревожно заныло под ложечкой.

Она кивает, хотя не может вспомнить, зачем и почему находится здесь и от чего ей должно стать «лучше». Что-то случилось? Попала в неприятность? Отец снова отправил ее в школу-интернат, потому что она больше не нужна? Или это санаторий?

Завершив осмотр, Сатоси одобрительно кивнул Масамото и удалился. Придворные и телохранители-самураи последовали за ним. Даймё Такатоми и Масамото, беседуя, направились в сад. С юными самураями остался сэнсэй Хосокава.

– Хорошо, – говорит мужчина. На нем бордовый свитер с V-образным вырезом, под ним виднеется клетчатая рубашка с потрепанным воротником. – Ты сильно нас напугала. Но сейчас все нормально. С нами ты в безопасности. Ты в полной безопасности.

— Это наши казармы. — Сэнсэй указал на постройки у них за спиной. — Положите там свое снаряжение и идите за мной на склад оружия.

Мужчина успокаивающе улыбается. Кладет на ладонь девушки две белые таблетки, и она покорно перемещает их в рот, ведь снова хочет стать хорошей, чтобы ей разрешили пойти домой. Хочет показать, что достойна любви. Мужчина протягивает стакан воды, на стенках которого выгравирован бриллиант. Мариса глотает таблетки и запивает прохладной водой.

– Спасибо, – говорит она.

Кроватей в казармах не было, только огромный пустой зал, разделенный на две части бумажными дверями. Джек остался с Ямато и Ёри, а Акико пошла за сёдзи к девушкам. Джек нашел место в углу и оставил там свой мешок. В нем почти ничего не было: дарума, танто, запасные одеяло и кимоно, которые достались ему из школьных запасов. Мечи он носил на поясе.

– Пожалуйста, – мужчина поглаживает ее по плечу. – Теперь тебе нужно отдохнуть. Это самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать. Ни о чем не беспокойся. Просто отдохни.

Ученики медленно выбирали места. После нападения на Нитэн ити рю все были в мрачном расположении духа. Похоже, урон, нанесенный Кадзуки, не ограничивался пожаром. В школе начался раскол: трудно было доверять друг другу, как раньше. На учеников давило чудовищное чувство стыда: бесчестие самурая-предателя падало пятном на всех.

Голова тяжело опускается на подушку. Она закрывает глаза и видит, как ползет по длинному темно-серому коридору, ковер царапает ее колени.

— Можно лечь рядом с тобой? — спросил Такуан, изможденный длинным походом.

* * *

— Конечно. — Джек подвинулся, освобождая место. Соперничество за Акико казалось ему таким далеким и бессмысленным во время войны. — Как самочувствие?

Мариса просыпается. Снаружи темно. Полнейшая тишина, не слышно даже щебетания птиц. Хочется в туалет. Она осторожно приподнимается и высовывает ноги из-под одеяла. У кровати стоят тапочки. Мариса надевает их, и тут кровь приливает к голове. Она ждет, пока головокружение пройдет, а потом встает и проверяет свою способность ходить. Открывает дверь спальни. Незнакомая обстановка смущает ее. Это, кажется, кухня и гостиная в одном. Никогда раньше не видела. А в груди нарастает паника. Где она? Почему она здесь? Где ее родители? Почему не слышен плач Анны?

Мариса тянется рукой к стене, чтобы найти точку опоры, и двигается на ощупь. Каким-то образом ей удается найти туалет. Там она замечает свой толстый живот и удивляется, она не может вспомнить, когда ела в последний раз.