– У меня было всего три дня, чтобы найти жилье, пока новые жильцы не въехали в мою квартиру. Поэтому большая часть моих вещей лежит на складе, а мне приходится ютиться в студии, пока не найду подходящий дом.

– Ты уже что-то присмотрел?

– Еще нет. Времени не было. Знаешь, то да се… – Он вновь смутился.

Оба замолчали. В интимной темноте такси неловкость лишь усилилась. Кейт ясно ощущала чистый спиртовой запах одеколона. Пол вечно выливал на себя по полфлакона, будто вонь свидетельствовала о мужественности. От Алекса пахло не так сильно. Ей это понравилось.

Автомобиль круто повернул. Кейт невольно прижалась к Алексу. Стараясь сохранить равновесие, она нечаянно оперлась ладонью о его бедро, поспешно отдернула руку и пробормотала извинения. Алекс тоже напрягся. В воздухе чувствовалась настороженность, малейшее движение казалось слишком резким.

Кейт открыла окно, подставила разгоряченное лицо ветру и глубоко вздохнула. Слишком много вина.

– Тебе не холодно? – поинтересовалась она у Алекса.

– Нет, нормально.

Они так и не заговорили о причине, по которой встретились. Алекс не спрашивал о ее решении, и Кейт была этому рада. У нас как будто свидание. Она постаралась выбросить эту мысль из головы.

– Надеюсь, сегодняшний вечер не стал для тебя испытанием.

– Вовсе нет, мне понравилось.

Кейт едва не призналась: «Мне тоже», – но вовремя себя одернула.

– Не хочу, чтобы ты чувствовал, будто тебя оценивают.

– Нет-нет, все в порядке. – Алекс улыбнулся. – Они мне понравились. Славная семья.

– Остановите на углу, пожалуйста, – сказала Кейт таксисту и, понизив голос, обратилась к Алексу: – Не хочу держать тебя в неведении, но… можно я дам ответ через несколько дней? Ну, о своем решении?

Тот быстро кивнул:

– Да, без проблем.

– Это для меня очень важно. В таком деле нельзя торопиться.

– Конечно, я понимаю.

Такси затормозило. Кейт порылась в сумочке и, невзирая на возражения Алекса, оплатила водителю полную сумму.

– Что ж, спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

На мгновение оба не двигались. Наконец Кейт открыла дверь и вышла.

– Я свяжусь с тобой ближе к выходным, – сказала она Алексу через открытое окно.

Она позвонила ему следующим вечером.

* * *

На сей раз их приняла врач, а не консультант, с которой Кейт беседовала во время первого визита в клинику. Они расположились в удобных кожаных креслах за низким столом с гнутыми ножками. Рядом стояло благоухающее воском антикварное бюро вишневого дерева. Сквозь жалюзи пробивался солнечный свет. Окно было закрыто, но кондиционер распространял приятную прохладу.

– Важно запомнить, и я должна еще раз это подчеркнуть, что «донор» и «отец» – две разные вещи, – говорила врач Алексу. Доктор Джансон – привлекательная женщина лет сорока, с тщательно уложенными светлыми волосами; ее одежда вполне соответствовала расценкам клиники. По ее словам, с ними должна была общаться консультант, но произошла накладка в расписании. Кейт предположила, что на самом деле врач просто захотела своими глазами посмотреть на столь нетипичный случай.

– Не имеет значения, известен донор пациенту или нет, – продолжала она. – Если вы сдаете биоматериал в клинику, лицензированную УОЭ, ваша ответственность начинается и заканчивается в момент сдачи спермы. Очень важно, чтобы вы это понимали.

Алекс кивнул. Он слушал слова врача с внимательным, почти встревоженным выражением лица. Большую часть пути в Бирмингем он молчал. Кейт тоже не хотелось разговаривать.

Удовлетворившись, доктор Джансон продолжила:

– Информирую вас, что мы обязаны предложить вам психологическую помощь, прежде чем вы дадите согласие на хранение и использование спермы. Не каждый чувствует необходимость в подобной помощи, но если она нужна – мы ее окажем. Очень важно, чтобы вы полностью понимали, что такое быть донором.

Она ждала. На ее лице с неброским, но дорогим макияжем застыла вежливая улыбка.

Алекс неуверенно взглянул на Кейт.

– Э-э… не думаю, что… то есть нет, спасибо.

Врач склонила голову.

– Как пожелаете. Мое дело – предложить. – Она достала чернильную ручку с позолоченным пером и открутила колпачок. – Теперь я задам несколько вопросов о вашем здоровье и перенесенных заболеваниях.

Кейт позволила себе немного отрешиться, пока врач спрашивала, а Алекс отвечал. За окном виднелся декоративный пруд. Рядом росла миниатюрная ива, ее ветви задумчиво касались поверхности воды. За прудом раскинулся небольшой парк; деревья и кусты были аккуратно подстрижены. Все это оплачено моими деньгами. Такая мысль внушила ей некоторое беспокойство.

Кейт отвернулась от окна. Доктор передала Алексу лист бумаги.

– Нам требуется согласие на то, чтобы мы связались с вашим лечащим врачом, на случай если понадобится узнать больше о вашем здоровье. Пожалуйста, заполните эту форму.

Алекс взял анкету.

– У меня… э-э… нет ручки.

Доктор Джансон передала ему свое золотое перо. Алекс начал писать, но остановился.

– Простите, я не знаю… адрес клиники. – Он покраснел.

Врач ободряюще улыбнулась.

– Ничего страшного. Напишите имя вашего доктора и поставьте подпись. Во время следующего визита дадите точный адрес. Обычно это просто формальность, особенно если вы известный донор – в смысле, известный пациенту, а не анонимный.

Алекс расписался и вернул анкету. Врач отложила ее в сторону и протянула следующую.

– Это согласие на использование и хранение вашей спермы. Пожалуйста, прочтите внимательно. Если будут вопросы – задавайте.

Она вручила Кейт лист бумаги.

– Пока он занят, можете заполнить согласие на процедуру.

Вот так, на удивление просто и без лишних слов. Кейт заполнила форму, подписала и вернула врачу.

Алекс недоуменно нахмурился.

– Здесь сказано, я соглашаюсь на использование… э-э… спермы после моей смерти. – Он слегка запнулся на слове «соглашаюсь».

– Это чтобы мы смогли продолжить использовать ваш материал, если с вами что-нибудь случится, пока мы проводим процедуру, – спокойно ответила врач. – Можете не давать согласия. Надеюсь, оно не пригодится. Но в случае чего мы не сможем продолжать. Лучше уж все предусмотреть заранее.

Тем не менее Алекс сомневался.

– А что будет с… оставшимися образцами? Ну, когда все закончится?

– Зависит от вас. – Доктор Джансон улыбнулась. – Разумеется, клиника рада любым пожертвованиям. Поэтому, если вы не возражаете, мы бы их заморозили для нашего банка.

– То есть их могут использовать для кого-то другого?

– Или для исследований.

Алекс покачал головой.

– Нет-нет, я бы этого не хотел.

– Разумеется, воля ваша. – Доктор Джансон и бровью не повела. – Укажите в анкете, что материал предназначен только для применения в отношении конкретного пациента.

Алекс коротко кивнул и принялся писать. В кабинете было тихо, лишь перо скребло по бумаге. В центре стола стоял совершенно не подходящий к интерьеру прямоугольный декоративный сосуд; в вязком красном геле неспешно дрейфовали розовые пузырьки. Когда их собиралось слишком много, сосуд медленно поворачивался, заставляя их плыть обратно. Выглядит как-то непристойно. Интересно, подумала Кейт, что здесь отражает вкус доктора Джансон – антикварная обстановка или современное украшение.

Алекс закончил писать, выпрямился, еще раз перечитал анкету и передал врачу. Та положила ее рядом с согласием Кейт.

– Хорошо. Следующий шаг – вы должны сдать сперму, чтобы мы могли исключить азооспермию. Это означает, что у вас либо очень низкое количество сперматозоидов, либо их нет вовсе, – пояснила она, заметив озадаченный взгляд Алекса. – Стандартная обязательная процедура. Когда будете уходить, запишитесь на анализ у администратора. – Она наклонила голову. – Если, конечно, не хотите сдать сейчас.

– Что, прямо сейчас? – испуганно спросил Алекс.

– Чем скорее начнете, тем лучше. Нет смысла специально приезжать сюда еще раз.

Врач держалась совершенно невозмутимо, но Кейт заподозрила, что это ее маленькая месть Алексу за его настойчивость при заполнении формы.

– Можно ведь отложить до следующего раза, – сказала Кейт, видя его затруднения.

– Э-э… да, пожалуй, лучше в следующий раз. – Щеки Алекса стали пунцовыми.

Доктор Джансон улыбнулась.

* * *

Кейт вызвала такси до станции. После кондиционера жара казалась удушающей. Лоб сразу покрылся испариной. Они с Алексом молча встали под тень каштана, нависающего над воротами клиники. Между широкими листьями уже виднелись колючие плоды.

– Ты как? – спросила Кейт.

– Нормально, – кивнул Алекс, не глядя на нее.

Они снова замолчали. Лучи яркого солнца просачивались сквозь листья, падали на обнаженные руки Кейт.

– Это же ничего? – внезапно спросил Алекс. – Я просто не ожидал, что нужно… ну, приступить сегодня.

– Я тоже не ожидала. Хотя в принципе логично – раньше начнешь, раньше кончишь. – Кейт смутилась, осознав двусмысленность своих слов, и тут же добавила, чтобы скрыть неловкость: – Приезжай, когда будет удобно. Понимаю, у тебя работа. Не хочу доставлять дополнительные хлопоты.

– Ничего, мне не трудно.

Послышался звук мотора. Вверх по холму двигался автомобиль. Алекс и Кейт вышли из-под дерева, но такси проехало мимо. Они постояли пару секунд на тротуаре и вернулись в тень.

– А что думают твои родители? – спросила Кейт. – Ну… об этом?

– Родители? – удивился Алекс. – Я им не сказал.

– Собираешься?

– Нет.

– Они не одобрят?

Он взглянул на листья, щурясь от яркого света.

– Нет. – И потом добавил: – Они вовсе не ханжи и всегда во всем меня поддерживали. Однако такое… ну, ты понимаешь…

– Значит, ты никому не хочешь рассказывать?

Он помолчал.

– Бабушке рассказал бы, будь она жива. Она бы точно одобрила. А так – нет, никому.

Кейт заметила застрявшую в его волосах веточку, потянулась, чтобы вытащить, но вовремя сдержалась.

– Вы были близки?

Алекс рассеянно кивнул, потом обеспокоенно взглянул на Кейт.

– Не подумай, у меня нормальные отношения с родителями. Просто бабушка… – Он смутился. – С ней – совсем другое дело.

Подъехало еще одно такси. На сей раз оно остановилось перед клиникой.

– Кажется, за нами, – сказала Кейт.

* * *

По дороге в Лондон оба молчали.

Алекс сидел напротив Кейт и смотрел в окно, слегка покачиваясь в такт электричке. Глаза у него были сонные, на лицо падал солнечный свет. Он выглядит ранимым, подумала Кейт, и гораздо моложе своих тридцати восьми.

Вагон тряхнуло. Алекс вздрогнул, заметил ее взгляд.

– У тебя веточка в волосах, – улыбнулась она.

Он не понял.

– Веточка застряла. – Кейт указала пальцем.

– Ах, вот оно что. – Он вытащил веточку. – Спасибо.

Алекс огляделся, выискивая, куда ее положить, и наконец засунул в карман.

– Урны нет, – пояснил он, смущенно улыбаясь.

Кейт порылась в сумке, достала белый конверт и передала ему.

– Вот чек на расходы. Я прикинула – здесь на пятнадцать поездок на электричке, плюс такси до станции.

Алекс машинально взял конверт.

– Если ты подсчитаешь, сколько с меня за потраченное время, я с радостью заплачу вперед, – предложила она, заметив выражение его лица.

– Нет! Я не имел в виду… – Он протянул конверт. – Я же сказал, мне не нужна плата.

– Ты не должен делать это даром.

Алекс покачал головой.

– Я не могу взять с тебя деньги.

– Тогда давай обо всем забудем, – сказала Кейт, стараясь держаться непринужденно. У Алекса был такой вид, словно она его ударила. – Это просто расходы на проезд. Если хочешь, обсудим оплату позже, но я не могу позволить, чтобы ты тратился. – Она подтолкнула к нему конверт. – Пожалуйста, не спорь. Я настаиваю.

Явно огорчившись, он все-таки взял конверт.

– Хорошо, раз так. – И положил его в карман, даже не открыв.

Кейт взглянула в окно.

– Скоро приедем. – Она откашлялась. – Послушай, я не знаю, что сказать, но… я очень тебе благодарна.

– Рад помочь, – отозвался Алекс, по-прежнему не глядя на нее.

– Я действительно высоко ценю твою помощь. – Кейт постаралась принять деловой тон, чтобы скрыть волнение. – Я выясню в клинике, сколько визитов потребуется, и пришлю чек.

Он порывисто к ней повернулся.

– То есть… я больше тебя не увижу?

– Думаю, в этом нет нужды. – Кейт сама не ожидала, как резко прозвучат ее слова. – Если возникнут трудности, или ты захочешь о чем-то спросить – звони, у тебя есть мой номер. Но, по идее, проблем быть не должно. Врач сообщит мне, как идут дела.

– Э-э… да, пожалуй, ты права.

Поезд прибыл на вокзал. Не глядя друг на друга, они вышли из вагона. На платформе было жарко и душно. Кейт повернулась и протянула Алексу руку.

– Что ж, спасибо еще раз.

Алекс ответил на рукопожатие. Кейт вздрогнула, ощутив прикосновение его горячей сухой ладони. Ей вспомнилось, как они пожали друг другу руки на выходе из ресторана в первую встречу. Она тут же постаралась выбросить это воспоминание из головы.

Синие глаза Алекса были печальны. Он как будто хотел что-то сказать, но передумал.

– До свидания.

Кейт выпустила его руку, вежливо улыбнулась напоследок и зашагала к выходу из вокзала. Нужно было дойти до вестибюля и там попрощаться. Теперь нам придется идти в одном направлении. На людной платформе у нее началась клаустрофобия, шум поездов звучал угнетающе. Она ускорила шаг.

– Кейт!

Она обернулась. К ней подбежал Алекс.

– Я хотел узнать… Если не согласишься, ничего страшного… – Он собрался с духом. – Э-э… ты не откажешься сходить со мной куда-нибудь?

Совершенно очевидно, следовало отказаться. Лучше расстаться сразу, чем создавать дополнительные сложности.

Алекс стоял перед ней, ожидая ответа.

– С удовольствием, – улыбнулась Кейт.

Глава 11

Лето догорело дотла. Раскаленное добела солнце выжгло траву, иссушило землю; по ночам в неподвижном воздухе висела удушливая дымка. В газетах писали о засухе и глобальном потеплении. С приходом темноты хозяева доставали садовые шланги и сбрызгивали обезвоженные газоны и кусты, скрываясь от бдительных соседей.

Все шло на удивление гладко. Результаты первого образца и анализов крови оказались чистыми. Алекс каждую неделю ездил в Бирмингем. Кейт регулярно проверяла банковский счет, но он так и не обналичил чек на транспортные расходы.

– Я сказал, что возьму его, но не говорил, что обналичу, – с усмешкой пояснил он. Кейт попыталась настоять, но Алекс воспротивился. – Давай обсудим это позже. – Он как будто считал, что деньги сделают его обязанным.

Он редко упоминал о визитах в клинику, а Кейт не спрашивала, понимая, что эта тема для него болезненна. После первого посещения она связалась с доктором Джансон. Ответ оказался неутешительным. «Непродуктивно», – выразилась врач.

– Не о чем волноваться, – успокоила она Кейт. – Такое со многими случается. Мужчин расхолаживает, что приходится мастурбировать по заказу, особенно в больничном боксе.

Кейт решила не выяснять у Алекса подробности – наверняка он совсем не расположен говорить на эту тему. Он ни словом не обмолвился о случившемся, но отменил запланированную встречу, сославшись на занятость. Его голос по телефону звучал устало и подавленно; небольшое заикание, до этого едва заметное, теперь усилилось.

Следующий анализ оказался успешным; узнав об этом от врача, Кейт обрадовалась – и за себя, и за Алекса.

Они продолжили встречаться. Их свидания обычно проходили в пабе или винном баре; им понравился один бар с садом, где можно было посидеть на воздухе и насладиться какой ни на есть прохладой. Как-то вечером Алекс уговорил Кейт сходить в артхаусный кинотеатр в Кэмдене на «Плетеного человека»[3]. Кейт пошутила, что в финальной сцене сожжения Эдварда Вудварда было прохладнее, чем в зале. Остаток вечера они провели в китайском ресторане, добродушно препираясь по поводу справедливости ее утверждения.



Кейт не решалась признаться даже самой себе, как трепетно ожидает каждой встречи с Алексом. Она убеждала себя, что это естественно – хотеть узнать его получше, дабы в один прекрасный день поведать своему ребенку (от мысли о ребенке у нее слегка кружилась голова), что за человек его отец. Здесь нет ничего дурного, повторяла она.

Однако старалась особенно об этом не думать.

Как-то раз произошел странный случай, но на тот момент Кейт не придала ему значения. Они с Алексом договорились встретиться в пабе, и когда уже усаживались за столик в саду, она заметила на его джинсах пятно краски.

– У тебя на работе ремонт? – спросила она.

– Нет, а что?

– Кажется, ты запачкался. Похоже, это чернила. – Кейт рассмеялась. – Только не говори, что сам меняешь картридж в принтере!

– Что? Конечно, нет!

Алекс побледнел как полотно. Кейт удивилась.

– Все в порядке, я обычно сама картриджи меняю, – произнесла она. – У Кэролайн вечно не получается.

– Я не… н-наверное, где-то прислонился. – Он снова начал заикаться.

Кейт пожалела, что упомянула о пятне; непонятно, почему столь невинная тема так его расстроила. Впрочем, неловкость быстро сгладилась.

В тех джинсах он больше не появлялся.

Они часто ходили в гости к Люси и Джеку. Алексу нравилось играть с детьми. Они с Джеком несколько раз устраивали барбекю – с переменным успехом. Люси была довольна, однако поведение Кейт вызывало у нее возмущение.

– Не надо передо мной оправдываться, – говорила она. – Здорово, что вы вместе. Только не могу понять – тебе же нравится этот парень, почему ты по-прежнему хочешь использовать беднягу в качестве донора? Может, лучше сделать все естественным образом?

– Люси!

– Ладно, ладно, извини. Просто это странно. Вы уже переспали?

– Не твое дело! – Кейт покраснела.

– Значит, еще нет, – не моргнув глазом заявила Люси. – Что с ним не так? Он не гей?

– Нет.

– Тогда почему бы тебе с ним не переспать?

– Мы друзья.

Кейт упорно отказывалась признавать, что между ними есть что-то помимо дружбы. С самого начала она задала правила игры и, поскольку Алекс послушно их соблюдал, не позволяла себе даже думать о другом варианте развития отношений.

Тем не менее одним жарким субботним днем она отступила от установленного ею же самой принципа и позвонила Алексу, чтобы пригласить его на пикник. К ее удивлению, тот согласился. Они сели в электричку, приехали в Кембридж, купили там бутылку вина и багеты с салатом и сыром и, отстояв очередь на пристани, взяли напрокат лодку. Гребли попеременно, направляя неповоротливую посудину вверх по течению, и смеялись над неуклюжестью друг друга, пока наконец не нашли относительно спокойное место для пикника. Выбираясь на берег, Кейт едва не свалилась в воду. Алекс схватил ее за руку, чтобы удержать. Внезапное прикосновение взволновало их обоих.

Кейт принялась разворачивать сэндвичи. Алекс открыл бутылку вина и наполнил бумажные стаканчики. Он вынул телефон и незаметно сфотографировал Кейт, прежде чем та успела понять, что происходит.

– Ну хорошо, тогда я тоже тебя сфотографирую, – заявила она и, невзирая на протесты, запечатлела его на свой телефон – улыбающегося, раскрасневшегося от солнца, необычайно юного в белой футболке и линялых джинсах. На шее Алекса блеснула тонкая серебряная цепочка. Кейт хотела расспросить его о ней, но тут от соседней компании отделился немолодой японец и подошел к ним. Улыбаясь, он указал на себя, потом на Кейт с Алексом и жестом предложил сделать снимок.

Алекс смущенно протянул свой телефон. Кейт неловко встала рядом с ним. Оба неуверенно улыбнулись в камеру.

Японец вернулся к своей семье. Кейт с Алексом убрали телефоны и не доставали до окончания пикника.

Едва они причалили к лодочной станции, как небо заволокло тучами. На ступени, ведущие от маленькой деревянной пристани, упали крупные капли. Кейт и Алекс укрылись в близлежащем кафе. Небольшой дождь превратился в настоящий потоп. В кафе стало людно. Им удалось найти столик с видом на реку. Оба смотрели, как гладкая поверхность воды раскалывается на мелкие кусочки. На медном небосводе полыхнула молния, через несколько секунд грянул гром.

– У тебя случайно нет зонтика? – спросила Кейт у Алекса. По необъяснимой причине этот вопрос показался им ужасно смешным. Они безудержно расхохотались, привлекая удивленные взгляды. В небе грохотала буря.

* * *

Кейт запомнила этот день как последний день лета. По утрам стало свежее, а по вечерам часто случались грозы, наполняющие воздух озоном и чуть затхлым запахом дождя, орошающего раскаленные тротуары. За одну неделю наступила осень.

Деревья начали сбрасывать листья. Их уносил холодный ветер – предвестник зимы. Ночи стали темнее, дни пасмурнее. В Ночь костров[4] Кейт и Алекс договорились посмотреть фейерверк вместе с Люси, Джеком и детьми, однако за день до празднования Люси позвонила и сообщила, что Ангус и Эмили слегли с ветрянкой.

Когда Кейт сообщила об этом Алексу, тот как будто расстроился.

– Но мы-то здоровы, – сказала она. – Не вижу причины не ходить.

Они встретились в пабе недалеко от парка, где проводился праздник. Алекс подарил ей упаковку бенгальских огней.

– Надо же, я с детства их в руках не держала, – рассмеялась Кейт.

Он улыбнулся, польщенный ее реакцией.

– В этом смысл Ночи костров. Можно впасть в детство, и никто не сочтет нас чокнутыми.

Они вышли из паба и направились в парк. В вечернем воздухе пахло дымом и серой. Взрывающиеся петарды взрезали небо со звуком рвущейся ткани. К запаху пороха добавились острые ароматы хот-догов и бургеров.

Алекс и Кейт пробрались сквозь толпу к главному костру. Он возвышался за оградительными канатами, выбрасывая в небо столб искр. На самой его вершине было установлено весьма правдоподобное чучело Гая Фокса: оно дымилось, но еще не горело. Из-за ветра рука в перчатке двигалась вверх-вниз, словно пыталась сбить пламя; зрелище внушало тревогу.

Кейт поморщилась.

– Если вдуматься, как-то жутковато. Мы будто сжигаем живого человека, пусть даже пытавшегося подпалить здание парламента. Трудно назвать это доброй традицией.

Алекс не сводил глаз с Гая Фокса и как будто не расслышал Кейт.

– Ну, костер, – пояснила она, чувствуя себя глупо. – Нам в школе объясняли: жечь огни в Ночь костров – старая добрая традиция. А на самом деле мы празднуем казнь!

– Казнь появилась позже. Сперва был кельтский праздник Самайн: в этот день жгли костры, чтобы отметить приход зимы. Его справляли не пятого ноября, а первого. Но после Порохового заговора людям понравилось жечь чучело Гая Фокса, и они извратили весь смысл праздника.

– Ты как будто этим недоволен.

Алекс не ответил. Отсветы пламени придали его лицу желтоватый оттенок.

– Изначальная идея была чиста и прозрачна, – наконец произнес он. – Зажигая огонь, люди праздновали приход зимы. А потом это превратилось в политический обман, предупреждение от правительства в адрес несогласных. Фокс стал козлом отпущения. Ведь он всего лишь исполнитель, специалист-подрывник, нанятый, чтобы совершить взрыв. Настоящим предводителем восстания был Роберт Кейтсби, но о нем никто не знает. Его убили во время захвата заговорщиков, поэтому власти публично казнили Гая Фокса. А о настоящей причине, зачем в начале ноября жечь костры, все забыли.

Алекс замолчал и с извиняющимся видом улыбнулся.

– Прости. Лекция окончена.

– Похоже, ты много читал об этом, – заметила Кейт.

Раздался оглушительный грохот. Небо осветилось огнями салюта. Шоу началось.

Зрители ринулись туда, где лучше видно. Кейт и Алексу волей-неволей пришлось придвинуться ближе друг к другу. Над головой расцветали яркие огни. Кейт инстинктивно отступила. В глаза попал дым; она отвернулась, зажмурилась, а когда проморгалась и вытерла слезы, то заметила на противоположной стороне костра движение.

Какой-то мужчина подлез под ограждающий канат. Охранник попытался преградить ему путь, но мужчина вывернулся из его рук, как нападающий в регби, подбежал прямо к полыхающей поленнице и бросился в огонь.

Кейт не могла поверить своим глазам. Крик охранника утонул в грохоте фейерверка. Костер рухнул, рассыпая снопы искр. Побледневшие зрители, стоящие у канатов, вскрикнули. Остальные так и не поняли, что произошло. В небе снова распустились огненные цветы; публика дружно ахнула. К костру подбежали сотрудники службы охраны.

Кейт схватила Алекса за руку.

– Пойдем.

Прохожие начали оборачиваться.

При виде суеты вокруг костра по толпе пронесся тихий шепот, напоминающий стон.

– Алекс…

Тот по-прежнему смотрел на столпившихся охранников. Кейт потянула его за рукав, но он не шевельнулся.

– Алекс, пойдем.

Подавленный и бледный, он позволил ей увести себя прочь. Навстречу двигалась толпа зевак, желающих узнать, что произошло. В толчее Кейт едва не потеряла Алекса; на счастье, им удалось выйти на свободное место.

Когда они проходили мимо киосков с хот-догами и бургерами, от запаха жареного мяса Кейт едва не вырвало. Алекс глядел в никуда остекленевшими глазами и двигался, словно оглушенный.

– С тобой все в порядке?

Ей пришлось повторить вопрос. На мгновение он смотрел на нее, не узнавая, потом кивнул.

– Да, прости… – Алекс осекся. Послышался приближающийся вой сирен.

– Может, зайдем куда-нибудь, выпьем? – предложила Кейт. В свете уличных фонарей она разглядела, насколько он бледен.

– Нет… нет, пожалуй, я пойду домой.

Кейт поймала такси. Они ехали в молчании. Алекс ушел в себя и отрешенно смотрел в окно. На его лице играли отсветы фонарей.

– Зачем он это сделал? – спросила Кейт, не в силах больше молчать. Ее трясло. На одно ужасное мгновение, когда тот мужчина бросился к огню, она приняла его за террориста. – Даже если он хотел покончить жизнь самоубийством, почему таким… жутким способом?

– Наверное, ему этот способ не казался жутким, – ответил Алекс, не отрывая взгляда от окна.

– Но зачем на глазах у толпы?

Она скорее почувствовала, чем увидела, как Алекс поежился.

– Чтобы привлечь внимание. Показать, что он существует. Возможно, он хотел таким образом выместить свой гнев на всех и вся. Или на кого-то конкретного. Мол, смотри, что я делаю, это ты заставил меня так поступить… Или хотел наказать сам себя.

Кейт попыталась стереть из памяти искаженное ужасом лицо охранника. Теперь меня будут терзать кошмары, но его кошмары еще страшнее.

– Это как-то… ну, эгоистично, что ли.

– Эгоистично? – Алекс обернулся.

– Совершать подобные поступки на виду у незнакомых людей. Выходит, ему на них наплевать.

– А им на него не наплевать?

– Возможно, но…

– Почему тогда он должен о них думать?

В голосе Алекса прозвучал упрек. Кейт не ответила.

Он вздохнул.

– Извини.

– Ничего.

– Нет, я… Просто задело за живое.

Кейт уже пожалела о своих словах. Алекс редко рассказывал о работе. Следовало догадаться, что ему не все равно.

– Ты сталкивался с подобными случаями? – робко спросила она.

– Нет, – ответил он, отворачиваясь к окну.

* * *

По традиции Люси и Джек пригласили Кейт к себе на Рождество.

– Приходи с Алексом, – добавила Люси. – Если, конечно, у вас нет других планов.

– У меня нет, – ответила Кейт, стараясь не показаться слишком уклончивой.

– Алекс не собирается навестить родителей?

– Я не в курсе.

– Не в курсе? Ты не спрашивала?

– Э-э… еще нет.

– Еще нет? А не пора бы уже поинтересоваться?

– Как-то руки не дошли, – попыталась оправдаться Кейт. – Так или иначе, наверняка он занят.

– Ага, а он думает то же самое про тебя. Господи, вы два сапога пара! – Люси раздраженно схватила телефон. – Какой у него номер? Если ты не можешь спросить, это сделаю я!

– Не смей!

Люси улыбнулась, по-прежнему держа телефон наготове.

– Ладно, ладно, я спрошу, – сдалась Кейт.

– Сейчас?

– Завтра.

Кейт убеждала себя, что нервничать глупо, но легче ей от этого не стало. Следующим вечером они с Алексом встретились в театре. Театральный буфет был украшен красно-зелеными елочными игрушками и мишурой. Как ни крути, неумолимо приближалось Рождество.

– Ты едешь в Корнуолл на праздники? – наконец спросила Кейт, не в силах ходить вокруг да около.

– В Корнуолл?

– Ну, к родителям.

– А… да, вероятно. – Алекс без восторга улыбнулся. – Придется разделывать индюшку, слушать речь королевы и так далее. – Он помолчал. – А ты?

– Люси и Джек пригласили в гости, – беззаботно ответила Кейт. – Они спрашивали, не хочешь ли ты присоединиться. Я сказала, что ты, наверное, занят.

– На Рождество? – удивленно переспросил Алекс.

– Ну да. Ничего страшного, если не сможешь.

Раздался звонок, возвещающий начало следующего акта.

– Нам пора, – сказала Кейт.

* * *

Пьеса не доставила ей удовольствия. Она списала свое уныние на плохую актерскую игру.

Алекс позвонил через два дня.

– Похоже, на Рождество я дома, – сообщил он. – Вчера вечером звонила мама. Они с отцом уезжают: их внезапно пригласили друзья из Испании.

– Что будешь делать? – спросила Кейт, еле сдерживая волнение.

– Не знаю. Наверное, проведу сочельник в тишине и одиночестве.

Кейт мысленно представила, что бы сказала Люси. «Давай уже, пригласи его!»