— Даже не получив его согласия! — громко ахнула Василиса. — Ну ты даешь, Верка! Сильна!
- Ага. Это игра слов на основе ну... не пословицы, а как там...
- Несу коньяк, - перебила Мавра. - А вы пока потанцуйте, подойдя к магнитофону, нажала клавишу. - Кстати, сейчас соображу кое-какую закуску...
— Пришлось потрудиться, — Вера скромно опустила глаза. — Ну выпьем, что ли?
Фридман протянул руку Марине - беззаботным, разбитным движением.
— Выпьем! — кивнула Василиса. — За такое стоит выпить.
Испытывая сильнейшую досаду и нервную дрожь в ногах, Марина с трудом заставила себя ответить кавалеру, трижды ею проклятому в душе, призывной улыбкой. Прижалась к Фридману, взглянув на Мавру из-за его плеча.
И повторила:
Глаза подруги Мавры были лучисто-светлы от переполнявшей ее злобы и - от уже бесповоротно принятого ею решения...
— Сильна! Давай, за тебя. За твое счастье.
ФРИДМАН-СТАРШИЙ
Вера глотнула шампанского и потянулась к корзиночке с пирожками. Вкусно! У Василисы золотые руки. На этот раз пирожок оказался с капустой. Вера вновь похвалила подругу:
Как полагал Семен, день выдавался удачным: пришло письмо из компании, торгующей типографским оборудованием, о перечислении посреднического аванса за подписанный в Москве под контролем братца Валеры контракт, Борис вылетал из Франкфурта, и, наконец, сегодня под высокий процент возвращался долг неким Дональдом Вайсом - человеком, ведававшим в Манхэттене проституцией.
— Хорошо ты готовишь. Кстати, моей свидетельницей на свадьбе будешь ты. Ангажирую тебя на воскресенье, на двенадцать часов дня.
Дональд - седобородый, с внешностью пожилого английского герцога, вылез из-за руля своего \"порше\" на условленном месте у ресторана \"Одесса\" на Брайтоне. Невзирая на ливший безжалостно дождь, гордо двинулся в своем ослепительно лощеном костюме к машине Фридмана и, присев рядом с ним, без предисловий о погоде и здоровье сказал:
— Это будет первое сентября? Ой, а мне второго на работу! Пить много нельзя. Ну да ладно!
- Семен, наличные в \"порше\", я в состоянии полностью рассчитаться, однако прошу об услуге...
— Хочешь, приходи тридцатого в пятницу на вечеринку. Ко мне в офис. В субботу отоспишься, а в воскресенье поедем в ЗАГС.
- Необходима отсрочка, - понятливо продолжил Фридман за собеседника. - Дополнительные две-три тысячи гарантированы, так? Нет, Дональд, у тебя сплошные задержки, мне надоело.
— А в честь чего вечеринка?
- Сыграем иначе, - отозвался Вайс. - Кредит мне необходим на два дня. Оставляю залог: три фунта кокаина. Если опоздаю хотя бы на час с выплатой...
— Как это в — честь чего? — удивилась Вера. — В честь моего бракосочетания!
Наркотики. Фридман не раз сталкивался с этим бизнесом, брезговал им, да и побаивался, однако в данной ситуации риска не усматривалось, а выгода выходила очевидной: так или иначе он оказывает Дональду услугу, а Дональд - человек благодарный; ну а в случае чего, если заложенный кокаин придется продать, невозвращенный долг перекроется с лихвой...
— Да ты что, Верка? Кто ж заранее отмечает такое событие? Сглазишь!
- Качество? - спросил Фридман.
— Предрассудки, — отрезала Вера.
Дональд лишь укоризненно взглянул на него. Фридман в свою очередь оглянулся на двери \"Одессы\", на
— Ну как знаешь, — задумчиво сказала Василиса. — А венчаться вы будете?
рекламные фотографии местного усатого сочинителя-песнопевца за оконным стеклом. Вечером сюда нахлынет публика с Брайтона в дешевых бриллиантах и шубах до пят; начнется музыкальная полублатная ностальгия с эстрадки... Вот мрак! А ведь он тут когда-то едва они не собирался посуду мыть или официантом за чаевые вкалывать... А о месте гардеробщика и мечтать не приходилось: надо же - с каждого клиента доллар чаевых!
— Будем. Потом поедем в ресторан. Моя мама, ты, Ольга с Марусей и, разумеется, жених.
Дональд вышел из машины, затем возвратился, положив на сиденье полиэтиленовый пакет.
— А его родители?
Мягко хлопнула дверь. Подняв руку в прощальном приветствии, Семен тронул \"кадиллак\" с места, держа курс на заправку.
— Если приедут. Не забывай, что они живут далеко.
Решил подрулить к \"Mobil\" на Кони-Айленд-авеню перед съездом на скоростную трассу, а после заехать в итальянский ресторанчик у залива Шипсхед-Бей, там подавали отменные ракушки с лимонным соком и крупные креветки в нежном, густом соусе... Затем домой - взгреть Алика за хозяйственную недобросовестность ради профилактики, попить кофе в его компании, а напоследок же предстояла встреча в аэропорту с прибывающим из Германии Борисом.
— Ну ради такого случая…
На углу Кони-Айленд-авеню он притормозил, переведя рычаг управления передач в положение парковки; неожиданно захотелось бананов, гроздьями свисавших с одного из лотков овощной лавки...
— Забыла спросить у Никиты, оставит он за собой еще на месяц квартиру или нет? — озабоченно сказала Вера. — Если уж его родители приедут, то лучше им ночевать там.
Привычно осмотрелся. Парковка здесь запрещалась, но полицейских поблизости не было. Двое стояли под эстакадой сабвея за перекрестком у входа в магазинчик самообслуживания \"Пас Мак\" - оттуда все время что-нибудь воровали жуликоватые покупатели, так что полиция там паслась постоянно. Однако дистанция была велика, и опасности эти стражи порядка не представляли. Тележка-мотороллер с крытым верхом, на которой разъезжал писатель штрафных бумаг, только что продефилировала в поисках добычи вдаль, а потому Фридман, выйдя из машины, двинулся к овощному прилавку с вальяжной неспешностью. И - нос к носу столкнулся с полицейскими, шагнувшими навстречу ему из соседнего магазина, где, вероятно, отсиживались от дождя, но, узрев \"кадиллак\"-нарушитель, как пауки, ринулись к жертве...
— А ты не хочешь с ними познакомиться поближе? — осторожно спросила подруга.
\"Сколько же вас, сук, на Брайтоне развелось\", - подумал Фридман, спешно впрыгивая за руль, опуская рукоять передач в положение \"D\" и нажимая на газ...
— Нет, не хочу, — отрезала Вера и быстро перешла к делу. Сказать по правде, о наполовину глухой и подслеповатой соседке она Никите соврала. С соседями во лестничной клетке Вера никогда не общалась. Ограничивалась сухими «здравствуйте». А меж тем алиби следовало запастись на всякий случай. И Вера начала обрабатывать Василису: — Послушай, у меня к тебе будет маленькая просьба.
Машина рванулась вперед, Фридман крутанул руль вправо, выворачивая на широкую Кони-Айленд-авеню, но подвела скользкая дорога: тяжелый автомобиль занесло, ударив левым задним крылом в параллельно идущий \"форд\", и носом развернуло к тротуару.
— Какая?
Двигатель заглох. Фридман не успел потянуться к ключам зажигания, как вдруг увидел нацеленные в него пистолеты, искаженные злобой и решимостью физиономии полицейских и уже через считанные секунды стоял лицом к стене у входа в копировальную мастерскую \"Ксерокс\", чувствуя, как его обыскивают опытные руки.
— Ты на прошлой неделе никуда не уезжала?
— Нет, дома сидела. А что?
Какая глупость... Нелепость, идиотизм... Что бы ему грозило, не побеги он от этих ментов? Максимум - тридцатник штрафа. Нет, дернулся! Сработал эмигрантский инстинкт, когда за этот тридцатник он убивался на черной работе весь день... Сработал механически, слепо, и также слепо он шел несколько минут назад к злополучной банановой лавке, опрометчиво забыв о пакете с кокаином на переднем сиденье, который сейчас обследует с радостно-изумленным лицом полицейский в черном плаще с желтыми, должными фосфоресцировать в ночи полосами. И теперь доказывай судье, будто убежал вовсе не из-за того, что в машине находился наркотик, а из-за жалких тридцати долларов. Хорошо, на пакете нет отпечатков его пальцев, авось адвокат обыграет такой факт... Но как объяснить случившееся Дональду? И сколько тот заломит за пакет? И вообще... чем все закончится? А Боря?!.
— Одна?
- Да ты... серьезная штучка, парень, - донесся до него голос с характерным бруклинским акцентом. - Повезло... нам!
— Верка, ты смеешься! Конечно, одна! — Василиса, похоже, слегка захмелела от шампанского.
ФРИДМАН-МЛАДШИЙ
— А к тебе кто-нибудь заходил?
— Что ты! Ну кто ко мне может зайти? Я ж в отпуске. Лежу на диване, читаю любовные романы. Взяла в библиотеке штук десять сразу.
Он даже не понял, что, собственно, и произошло... Держал Марину за талию, чувствовал тонкий, прекрасный запах ее духов, видел, обмирая от любви и нежности к ней, чистую по-детски кожу щеки и шеи, и вдруг все поплыло в глазах, пришло осознание падения и бессилия перед этим падением... После - долгий провал. А затем вернулось сознание вместе с колко пульсирующей болью в голове, резью в кистях рук и лодыжках...
— Хорошо, — удовлетворенно кивнула Вера. — Тогда ты можешь подтвердить, что в один из вечеров заехала ко мне часов в одиннадцать и осталась ночевать.
Он лежал на полу раздетый, туго связанный прочной капроновой веревкой, с нашлепкой пластыря на губах.
— Осталась ночевать? — откровенно удивилась Василиса. — Когда ж это было в последний раз?
Расплывчатые пятна перед глазами постепенно оформились в лица...
— Вот для того, чтобы этот факт ни у кого не вызвал сомнения, ты останешься у меня сегодня. Не могу же я отпустить тебя домой в таком виде?
Марина и Джейн. Сосредоточенные, даже угнетенные, однако во взглядах - одинаково мрачная целеустремленность. Попытался спросить: за что, почему, с ума вы, бабы, спятили? - но лишь глупо промычал через нос.
— А в каком таком виде? — хихикнула Василиса.
- Если слышишь нас, кивни, - мерно и отчужденно произнесла Джейн. Без акцента. - Ага, слышишь... Тогда так: хочешь жить, говори: где камни, которые брату послать должен? Учти, Валера, всерьез тебя спрашиваем, упираться будешь - пожалеешь... Утюг, которым ты по голове получил, сейчас уже греется, и щипчики есть для ногтей... А маникюр - вещь - ох, неприятная... Колись, Валера! Будешь тихо говорить, вежливо, без ора, тогда рот расклею... Будешь?
— Мы с тобой сейчас удобно устроимся в большой комнате, перед телевизором, с бутылкой шампанского и коробкой шоколадных конфет и вволю посплетничаем.
Фридман кивнул.
— Ой, Верка! — Василиса всплеснула пухлыми ручками. — Да ты становишься женщиной!
Пластырь оторвался вместе с кожицей губы. Валерий слизнул кровь, потекшую по подбородку.
— А кем я до сих пор, по-твоему, была?
- Отважные вы... дамы, - произнес еле слышно, неповинующимся голосом. - На такое решиться... Только ведь глупость морозите... Кстати. Как звать-то тебя, мисс липовая американка?
— Ты была на машину похожа. И даже руками так странно размахивала при ходьбе: туда-сюда, туда-сюда. Как робот.
- Ты по делу, по делу, без болтовни, - предупредила Мавра угрожающе.
— А сейчас?
- Хорошо, без болтовни, - согласился Фридман. - Верьте мне или не верьте, а камни уехали. Могу адрес дать, только вам туда не добраться. На три дня вы, девушки, опоздали, всего на три дня. А всех моих денег, дорогуши, на день сегодняшний - тысяч двадцать. Нужно? Дарю. А потому утюги, щипцы - напрасный и пошлый номер. А пока не зарвались вы, даю вам шанс. И слово свое даю: претензий иметь не буду. Тебя, Мариночка, жаль. Прости, но дура ты. Я же не врал тебе насчет брака... я же... всерьез, болван! Теперь, ясный день, мероприятие отменяется. Но обещаю: ни добра от меня не жди, ни зла. Давай сведем партию вничью. Режь веревки, дорогая, и - разбежались. Повторяю: большой шанс вам даю, поверьте...
— Ну-ка, пройдись, — попросила Василиса. А когда Вера прошлась по кухне, неуверенно сказала. — Вроде прошло. Слушай, так мы ж все шампанское выпили! Бутылка-то пустая!
Мавра ударила его ногой в лицо.
— У меня еще есть. В баре, в большой комнате.
- Заткнись, тварюга... - прошипела с яростью. - И гонор свой проглоти, понял?! Я тебе даю шанс, а не ты... Где камни?!
— Так его ж охладить надо!
Фридман сжал зубы, чувствуя ломящую боль от удара в скуле.
— Охладим. Ну как? Остаешься?
И надо же так нарваться... Ладно, главное - спокойствие. Каким образом эти крысы пронюхали о камнях? Хотя - вопрос не так и важен. Даже если бы бриллианты имелись у него и поныне, ничего в данной истории они бы не изменили. Сегодняшняя его роль - однозначно роль смертника. И зря начал он с отказа и поучений... Стервы чересчур воспалены и самим риском своей затеи, и неудачей... Надо по-другому. Разговора все равно не получится, игра идет ва-банк, а потому главное - затянуть время.
— Ага! Ой, как хорошо сидим! Жалко, девчонок с нами нет! Но у них же мужья! И дети… Вера, ты ребеночка хочешь?
Следующий удар ослепил - мысок туфли врезался в глаз. Боль просто-таки пронзила Фридмана, и он закричал.
— Там видно будет… Давай-ка, подруга, мы пойдем в комнату, на мой любимый диванчик.
На рот тотчас же лег плотный лоскут пластыря. Неслись ругательства Мавры, истерические всхлипы Марины:
Василиса прихватила бокалы, Вера шампанское и шоколадные конфеты, и вскоре они с подругой удобно расположились в большой комнате. Василиса полулежала на диване, разглядывая потолок, и не переставала удивляться:
- Я не могу... Я уйду...
— Ой, как сейчас все научились делать! Ты смотри! Никакой люстры нет, а весь потолок будто светится! А у меня фантазии хватает только на то, чтобы его обоями оклеить!
- Звони своему братцу хренову, - обернулась к ней Мавра. Пусть везет шприц и лекарства, мы ему язык развяжем, гаду...
— Были бы деньги, проявится и фантазия. В крайнем случае, ее можно купить. Сейчас все продается. Думаешь, я сама это придумала? Дизайнер по интерьеру.
Марина вышла, мелькнул край ее платья в дверном проеме.
— Ой, Верка! Сколько ж ты зарабатываешь? — всплеснула пухлыми ручками Василиса.
\" Угораздило же тебя так промахнуться, детка, - едва ли не с жалостью к ней подумал Валерий. - Как же не повезло тебе, как же не повезло... И, наверное, я виноват в том, все-таки я... Воздалось! За зло получил злом... И что теперь? Сколько времени, интересно? От силы прошел час. Значит, еще час остается... Если бы знали эти идиотки, что в машине встроена радиостанция и, услышав вопрос относительно маршрута поездки, охрана приехала к подъезду заблаговременно и сейчас сидит под окнами, наверняка зная номер искомой квартиры. Еще час, от силы полтора, а после сюда ворвутся, единым махом высадив стандартную хлипкую дверь, четверо вооруженных зверей и, застав хозяина в этаком положении и состоянии... Эх, девушки! \"
— Теперь буду еще больше. Меня назначили генеральным директором фирмы.
Мавра закурила сигарету, бросив спичку Фридману в лицо.
— Да ты что?!
\" А может, рассказать ей о последствиях? Нет: у этой лжеамериканки что-то, видимо, неладно с психикой, судя по дикости глаз и психопатической взвинченности... Марина пассивна, но она на поводу у мегеры...\"
— Хочешь ко мне на работу? Устрою.
Новый удар в голову.
— Спасибо, конечно. Я подумаю.
- Говорить, падла, будешь?..
— А чего тут думать? Сколько ты получаешь?
Фридман кивнул.
— Ну тысячи три. Рублей, конечно.
Вновь грубо, рывком отодрался пластырь.
— С ума сошла! Ну как можно жить на такие деньги?
- Твоя взяла, - прохрипел Валерий. - Только без утюгов...
- Струсил? - Смешок с издевкой.
— Как все живут.
- Нет... Но... дай час на раздумье.
— Надо стремиться к лучшему. Ничего, я подумаю о том, как тебе помочь. Ведь ты мне тоже окажешь услугу.
- Что?! - Опять удар. - Финтить вздумал?
— Какую услугу? — удивилась Василиса.
Фридман хотел выругаться, но вдруг почувствовал, что язык не повинуется ему. И с настороженным, внезапным пониманием уяснил какое-то новое и необратимое состояние, захватывающее все его существо...
— Подтвердишь, что на прошлой неделе у меня ночевала, — терпеливо напомнила Вера.
— Ах, ты об этом! Пустяки какие!
Исчезла будто бы в никуда боль, сознание стало прозрачным и как бы отдельным от него...
— Для меня это не пустяки. Впрочем, это может и не понадобиться.
— Вер, расскажи, как все было вчера? Как ты его уговорила?
— Ну он понял, что жениться на мне — это выход из положения, — уклончиво сказала Вера, решив не вдаваться в подробности. Если бы Василиса узнала, как все было на самом деле, она бы пришла в ужас! Слабая и глупая женщина, что с нее взять?
— А дальше?
- Ма-а-ри-и-на! - услышалось из ватного, туманного далека испуганное и злобное одновременно. - Сюда давай! Чего-то с ним... это...
— Дальше? Мы пили шампанское. А потом он захотел остаться на ночь. — (Вот здесь и начинается самое интересное!)
А потом раздался грохочущий, нарастающий звук. И кошмар кончился.
— Значит, было уже?! — Василиса от любопытства слегка приподнялась на локте.
...Был тихий, закатный час пасмурного дня. Валерий стоял, облокотясь на крашенные серой краской поручни набережной, рядом с тупиком Кони-Айленд-авеню. Океан накатывал ленивую волну на серый песок широкого пляжа. Откормленные, как домашние гуси, чайки прохаживались степенно у самой кромки воды.
— Послушай, а как там дальше в любовных романах? Ну поженились, они, а дальше?
А грохочущий звук принадлежал поезду, серебристой дугой скользнувшему по эстакаде над Брайтоном, в дымно-розовом небе вечернего Бруклина.
— Так на этом и кончается!
\"Так значит... сбылось!\" - обожгла томительно-радостная мысль.
— Да ты что?!
Какая-то часть сознания еще сомневалась в реальности окружавшего Валерия мира, но тут же убедительно различил он морские запахи, лица прогуливающихся людей, даже ячеи сетки, отгораживающей теннисный клуб от улицы, частокол счетчиков парковочного времени на обочине тупика...
— А чего дальше рассказывать, сама посуди? Дальше начинается жизнь. А сказка кончается, — горько усмехнулась Василиса.
Он - в Америке. Да, сбылось. А что же за кошмар привиделся ему? Будто он связан, лежит в крови на полу, истязаемый... Ведь ему никогда не снились раньше кошмары, и вот же...
— Ну вот у тебя как было?
Мелькнул последний вагон поезда. Розовое небо становилось лиловым, неуклонно темнея. Темнея с пугающей быстротой. Уже и ночь... Теряются контуры домов, и ничего нельзя различить... Почему же столь скоро ты нагрянула, ночь, и почему ты таким осязаемо плотным, стремительным мраком наваливаешься на Нью-Йорк, на океан, на меня?..
— Верка, сколько ж лет прошло! Он еще за полгода до свадьбы ко мне переехал. Хорошо, что не прописался после того, как зарегистрировались. Побоялся, что родительская квартира целиком сестре отойдет. Я-то дура, на все была согласна. А когда уж он ушел к своей бухгалтерше, то почти всю мебель вывез. Мол, поделили все по-честному. Мне моя же квартира, а ему все, что за три года нажито.
МИХАИЛ АВЕРИН
— И ты согласилась?!
Звонок Марины произвел на Михаила впечатление ошарашивающее, будто его пырнули ножом.
— Я, Вера, женщина тихая. Ушел без скандала, и то хорошо. Жаль только, что ребеночка не было. Все хотели для себя пожить. Вернее, он хотел. Ну скажи на милость, о чем можно дальше в романах писать? После того как люди поженились?
\"Похитить Фридмана! Девки сошли с ума!\"
— Но ведь бывает же и по-другому?
Осев в кресло, он замер с закрытыми глазами и лишь через минуту вскочил, обожженный дотлевшей до фильтра сигаретой. Вновь замер, глядя отчужденно на заставленную аппаратурой комнату.
— Бывает, — кивнула Василиса. — Вон Маруся со своим! Как друг друга любят? А ведь уже двенадцать лет, как поженились! Муж ей до сих пор чуть ли не каждый день цветы дарит! Я ей по-хорошему завидую. У всех, Вера, по-разному. Так что ты рецепта не спрашивай, как быть счастливой. Нет его. Вот как стать счастливой…
Вот он - тот день, когда все может перевернуться с ног на голову. Что же... этот день не застал врасплох Мишу Аверина. Спасибо Дробызгалову за предупреждение о вероятном аресте, спасибо американским \"почтальонам\" Бориса и Марины, доставившим ему ю-эс-эй-паспортишко и подтверждение, что ценности на руках у Фридмана действительно немалые, спасибо всем!
— А что, разница есть?
— Есть. Можно стать счастливой на миг. Как у меня было. Когда из ЗАГСа в белой фате выходила, счастливей меня женщины на свете не было. А потом все счастье растеряла. А Маруся нет. Ты бы у нее совета спросила, как вести себя после свадьбы. Первый год самый трудный.
Он, Миша-Мордашка, много упредил, о многом позаботился. Красные червонцы превращены в зеленые, кубышка припрятана, есть ботинки с \"бриллиантовыми\" каблуками, да и чемоданчик со всем необходимым для дальней поездки заготовлен...
— Я не совета спрашиваю, — перебила Вера подругу. — Нужны мне были ваши советы! Я хочу знать, что делать, когда мужчина остается у тебя на ночь?
Вопрос: ехать ли сейчас к Марине на Большую Грузинскую?
— Постой… У тебя ж вроде как было уже…
О том, что Фридман мертв, он еще не знал, Марина умолчала о его смерти умышленно, надеясь на какую-то помощь со стороны брата в этой дичайшей, накаленной уже до предела ее же собственным психозом обстановке.
— Было. Только когда? И не ночью. Он был женат, разве ты не помнишь? Днем, в чужой квартире… Б-р-р-р…
Напоследок решил проведать деда, сегодня с утра его не видел, как бы не занемог старик...
Свет в комнате деда не горел. Михаил раскрыл дверь, спросил громко:
— Да. Такой молоденький, хорошенький студентик, а уже от беременной жены гулял. Помню. Как там его звали?
- Спишь? - но ответа не получил.
— Лучше не напоминай. Я не знаю, что делать сейчас. Ведь он моложе меня на девять лет! На девять! Это же другое поколение! Когда мы с тобой росли, по телевизору презервативы не рекламировали. Они сейчас так раскованно говорят о сексе. Ведь не осталось же никаких тайн! Честно говоря, я этого побаиваюсь. Вдруг сделаю что-то не так? Ведь он придет, останется здесь на ночь, а утром? Я на работу, а он здесь.
Нажал на клавишу выключателя. И - мигом все понял. Старик был мертв. Видимо, смерть случилась еще прошлой ночью, а он, Михаил, только сейчас уясняет, что не слышал сегодня сквозь сон обычного громыхания кухонной посуды и неверного стариковского шарканья по паркету...
— Ты что, ему не доверяешь? — спросила Василиса, оставив без внимания жалобы Веры на неопытность.
Подошел к умершему. Поцеловал деда в лоб. С горькой благодарностью и отчаянием. Подумал, не коря себя за цинизм:
— Не в том дело. Я не знаю, как себя вести, — повторила Вера. — У меня нет на этот счет никакого опыта. Надо все хорошенько обдумать.
\"Вовремя, дед, ушел. Да и тяжко тебе было в живых\".
— Такие вещи происходят сами собой. Не переживай ты так.
И, погасив свет, покинул квартиру.
— Со мной это происходит первый раз в жизни.
— Вера, любовь мудра. Слушай только свои чувства.
К дому Мавры подъезжать не стал, оставил машину в соседнем переулке. Поразмыслив, достал из подголовника сиденья спрятанный там \"ТТ\", что купил по случаю неделю назад. Послал патрон в ствол.
— Значит, мне не стоит тянуть с этим до свадьбы?
Сунул пистолет за ремень брюк. Мало ли что?.. Он не верил никому, допуская даже, что сообщницы могли затеять любую пакость и против него, ведь обстоятельства способны меняться с логикой внезапной и парадоксальной... А уж если затеяли что \"ТТ\" пригодится. И тогда, не раздумывая, разрядит он обойму и в сестру родную, мразь эту, теперь уже все равно...
В дверь позвонил, как условились: два длинных, два коротких.
— А это уж как получится. Положись на судьбу. Я тебе сейчас расскажу, как со своим познакомилась. Уж как мне замуж хотелось! Или просто роман закрутить. Бывало, накрашусь, полный марафет наведу и брожу по улицам одна. Часами. Ну хоть бы кто-нибудь пристал! А тут тетка у меня заболела, которая живет в другом городе. Одинокая женщина, родственников, кроме нас, нет. Мама поехать не смогла, у нее ответственная работа, пришлось мне. Купили заранее билет, и, представляешь, авария на дороге! И пробка! Словом, опоздала я. Бегу по подземному переходу к перрону и чувствую, что уже мой поезд ту-ту. А все равно бегу. И только у самого выхода на платформу поняла, что бесполезно. Села на чемодан и зарыдала. Растрепанная, злая, без всякой косметики. И тут подходит он. «Что ж вы, девушка, так горько плачете?» Слово за слово, проводил до дома. А через месяц переехал ко мне. Потом и поженились.
Мавра открыла незамедлительно.
— Все равно же он тебя бросил!
- Миша, караул... - прошептала, безумно на него взирая. Кончился он, сука, зараза, теперь хлопот... - Она закусила костяшку кулака, болью отгоняя подступающую истерику.
— Я сейчас не к тому. А к тому, что судьба знает, кого с кем сводить. И когда сводить. Не надо пытаться ее перехитрить. Если этот человек тебе судьбой не предназначен, значит, вы все равно не будете вместе. Хоть ты лоб себе расшиби!
- Тихо ты, - брезгливо проронил Михаил, проходя в квартиру.
— Нет, у меня все в жизни рассчитано. Что, значит, положись на судьбу? Я сама себе хозяйка. Я должна знать, в какой момент все произойдет. И как все произойдет.
В гостиной увидел скрюченное на полу тело Фридмана с развернутым как бы в немом крике ртом, забрызганный кровью паркет...
Василиса ничего на это не сказала, потянулась к бутылке с шампанским и наполнила оба бокала. Выпили молча. За судьбу…
На диване, уткнувшись лбом в крепко сжатые, белые от напряжения кулаки, безучастно сидела Марина.
…Подруга уже крепко спала, а Вера все обдумывала разговор, состоявшийся этим вечером между ними. Ах, Васька, Васька! Хорошая ты женщина, только слишком уж добрая и глупая. Алиби ты мне обеспечишь, если попаду в круг подозреваемых. Но с какой стати они будут меня подозревать? Кажется, не допущено ни одной ошибки…
- Ничего... не сказал? - кашлянув, равнодушно обернулся Михаил к Мавре.
Но на следующий день Вера поняла, что сослаться на Василису все-таки придется. Заглянув утром в почтовый ящик, она нашла там повестку. Явиться в прокуратуру, в такой-то кабинет. Подумав минутку, Вера скомкала повестку и, выйдя из подъезда, бросила ее в урну. Вот так. Ничего она не получала.
- Сказал, уже вывез...
— Реклама, что ли? — спросила Василиса, которой Вера предложила подвезти до метро.
- Ну вы и даете, гестапо в юбках... - Михаил покачал головой. - Совсем охренели. Идиотки! Убили слона, и теперь не знаете, куда его закопать? Главное, сами ведь хотели \"бабки\" сорвать, без дележа, а не вышло - сразу \"ау, Миша\"! А чего теперь аукать? Чтобы труп вам помог закопать?.. - Он осекся, вытащив из-за пояса пистолет: в замке входной двери что-то заскреблось, после раздался отчетливый щелчок, и тут же в прихожую буквально влетели трое парней: плечистые, в одинаковых кожаных куртках, высоких, на толстой подошве кроссовках...
— Да. Услуги юридической консультации, — невесело усмехнулась Вера и направилась к своей машине.
Михаил, мгновенно оттолкнув в их сторону Мавру, кувырком перекатился в соседнюю комнату, рванул на себя створку окна и, не раздумывая ни мгновения, спрыгнул с третьего этажа вниз, на газон.
— Какая-то ты не такая. Озабоченная, что ли, — внимательно посмотрела на нее Василиса.
Вскочил. Боль пронзила правую лодыжку, но, скрипя зубами, не выпуская из рук пистолет, он заставил себя побежать в сторону машины.
— Так на работу же еду! Не в магазин для новобрачных. Ну садись в машину.
В голове мелькало: почему? как? Эти трое - из мафии, не милиция...
— Может, я лучше пешком?
Сзади раздался шум двигателя приближающейся машины. Михаил коротко оглянулся через плечо, увидел черный \"додж\" с желтым номером, знакомую ему машину охраны Фридмана...
— Давай, давай. Утром автобусы до метро идут забитые.
Значит, подстраховывался Валера, хотя и неудачно...
\"Додж\" двигался на Михаила, не тормозя и не отворачивая.
День выдался напряженный, и про повестку Вера вскоре забыла. Об этом напомнил оперуполномоченный с труднопроизносимой фамилией, который позвонил ей на работу и поинтересовался:
С абсолютным спокойствием, будто бы проделывал такое каждодневно, он спустил предохранитель и, присев на колено, пальнул из \"ТТ\" по передним колесам, четырежды переместив мушку...
— Вера Александровна, вы сегодня ничего не получали?
\"Додж\" повело в сторону; перевалив бордюрный камень, машина с глухим хрустом под звон битого стекла уткнулась в стену дома.
— В каком это смысле?
Не теряя ни секунды, Михаил бросился к своему \"Жигуленку\". Повернул ключ в замке зажигания, и, пропищав пробуксовавшими на месте шинами, автомобиль понесся прочь.
— Повестку в том, что вам необходимо явиться к следователю и дать показания?
Через десять минут, превозмогая нервную дрожь, Аверин звонил из телефона-автомата Дробызгалову.
— Нет, не получала.
- Привет, начальник! - произнес как можно беззаботнее. - У меня классные новости: Фрюша - твой со всеми потрохами... Детали - при встрече...
— Как странно! Тогда придется вручить ее вам лично. Суть в том, что в деле появились обстоятельства, которые только вы можете прояснить.
- Когда? - коротко вопросил Дробызгалов.
— Какие обстоятельства? — напряженно спросила Вера. Потом спохватилась: — Вы извините, у меня голова сейчас не тем занята.
- Да хоть сейчас... Только машину в гараж надо поставить...
И вдруг неожиданно для себя сказала:
- Подъезжай к управлению, я жду... - В голосе оперуполномоченного звучало нескрываемое волнение.
— Я замуж выхожу!
- О, давай так... - озадачился Михаил. - Заеду за тобой, потом воткнем тачку в бокс и - ко мне. Чуть-чуть отдохнем. День был жуткий, стаканчик \"мартини\" мне бы не помешал... А тебе как?..
— Вот как? — кажется, он не удивился. — Уж не за Намина ли?
- Никаких вопросов.
— Да. За него, — сухо сказала Вера.
- Тогда через пять минут спускайся вниз, я подъеду. А, вот что! Не забудь паспортишко мой...
— И все-таки, вам придется приехать к следователю.
- Паспорт - после дела, - отрезал Дробызгалов.
— Нет, лучше вы сюда. Поймите, у меня совершенно нет времени. Работа и подготовка к свадьбе.
- Правильно. Но я хочу знать, врал ты или нет, когда утверждал, будто бы там стоит немецкая виза...
— И когда же состоится бракосочетание?
- Хватит трепаться... - Дробызгалова, видимо, стал раздражать этот слишком откровенный разговор по телефону. Распустил язык... Убедишься: за меня беспокоиться нечего!
— Первого сентября.
Когда Михаил подъехал к управлению, опер уже стоял в ожидании на улице.
— Ого! А вы зря времени не теряете, Вера Александровна! Или это инициатива жениха?
Присев рядом на переднем сиденье, протянул Аверину паспорт.
— Сегодня ближе к вечеру вам удобно? — проигнорировала Вера его вопрос. — Часов в шесть?
Михаил не торопясь изучил документ.
— Да. Удобно.
- Все в порядке? - Дробызгалов протянул руку. - Виза на целый год, не хухры-мухры. \"Друзья народа\" помогали... Давай сюда и выкладывай свои новости.
— Я предупрежу секретаря. Всего хорошего.
Со вздохом Михаил возвратил заветные корочки.
— И вам того же. — («Ах, какая ирония в голосе!»)
- Придем ко мне, все по порядку расскажу, - произнес он, держа курс в направлении гаража. - Знай самое главное: дело сделано.
Положив трубку, Вера минуты три пыталась успокоиться и взять себя в руки. Ну что они там могли откопать? Что? Ее размышления прервал очередной телефонный звонок. Соня сообщила, что на проводе Маргарита Станиславовна.
- Надеюсь, - кивнул Дробызгалов.
«Как это кстати!» — подумала Вера. Ей надо было в ближайшее время представить Марго нового директора магазина «Товары для офиса».
У гаража Михаил остановился, не глуша двигатель.
— Да, Соня. Соединяй.
- Я ворота открою... - Он вылез из-за руля. - А ты въезжай...
…Оперуполномоченный был точен: пришел ровно в шесть ноль-ноль. Вера это оценила. Корректный, пунктуальный и на редкость симпатичный молодой человек. Было бы приятно с ним общаться, если бы не вопрос, который был задан сразу же:
Дробызгалов покорно перебрался на переднее сиденье. Когда нос машины впритык придвинулся к стеллажу, заваленному барахлом и запчастями, Дробызгалов, с хрустом до упора подняв рычаг ручного тормоза, открыл дверь, намереваясь выйти из \"Жигулей\", но тут же и оцепенел под черным зрачком \"ТТ\", смотревшим ему в висок.
— Вера Александровна, вы когда-нибудь обращались к врачу по поводу нервного расстройства?
На колени оперативного уполномоченного упали наручники.
— Нервного расстройства? Нет, что вы!
- Пристегнись к рулю, менток...
— Может, страдали бессонницей? Вспомните, пожалуйста.
Пришлось подчиниться.
Ах, вот к чему он клонит! Нарушение сна! В принципе Вера была готова в этом признаться.
Широкая клейкая лента скотча плотно легла на рот.
— Допустим, что да. Обращалась.
— И вам выписали какое-то лекарство?
- Извините, обстоятельства изменились, - процедил Михаил, обыскивая его. - Так, ключи от машины, мой замечательный заграничный паспорт, а ваше табельное оружие заберете со стеллажа... Когда - не знаю, но ночевать сегодня придется здесь. Что еще? Бумажник ваш мне не нужен, грабежом милиции не занимаюсь... Пожалуй, все. Пока.
— Да, — с вызовом сказала Вера.
Из-под груды старых покрышек в углу Миша достал пакет с валютой и ботинки с \"бриллиантовыми\" каблуками. Переобулся, со смешком глядя на выпученные глаза Дробызгалова за лобовым стеклом автомобиля. Со стеллажа снял чемодан, прикрытый от пыли упаковочной бумагой.
— Какое?
Постоял в тяжком раздумье. Затем открыл дверь \"Жигулей\" и, коря себя за непредусмотрительность, привязал к рулю вторую руку опера, а шею его старым собачьим поводком прикрутил вплотную к подголовнику кресла.
Она назвала импортный препарат, который брала в аптеке, где работала Ниночка.
- Вот так оно понадежнее, - произнес удовлетворенно, не принимая во внимание зверское мычание и хрюканье онемевшего поневоле Дробызгалова. - Не бойся, смертного греха на душу не возьму. Дня через два позвоню в ментовку твою хотя бы и из Берлина.
— А кто вам его Доставал?
Он погасил в гараже свет и запер тяжелые двери. Через пять минут такси уносило его в аэропорт. Ощупывая нывшую от неудачного падения ногу, Михаил размышлял, застанет ли он в \"Шереметьево-2\" знакомую даму, твердо гарантировавшую места \"на посадку\". В крайнем случае придется звонить ей домой. Предстоит и звонок родственникам относительно похорон... Надо же, не суметь даже деда похоронить, что за жизнь!
— Доставал? Кажется, сейчас нет такого понятия, как дефицит.
А какая впереди? Кто знает... Не исключено, что сегодня придется ночевать в камере - ведь валюту и камни он вынужден везти на себе и выхода - никакого...
— Но ведь существуют препараты, которые готовятся непосредственно в аптеке. Провизорами.
Ладно. Если в камере - значит, не судьба. Спустя считанные часы на него уже смотрели проницательные глаза таможенника.