– Подождите, подождите. Закройте двери. Хари не может уйти.

– Ему нужно в больницу. Я отправлю с ним двоих офицеров. Ему ничего не угрожает.

– Угрожает, и я объясню вам почему. Дай мне двадцать секунд.

Уинстенли посмотрел на нее:

– Хорошо, давайте. У вас есть двадцать секунд.

Фэйми глубоко вдохнула, надеясь, что она не ошибается.

– Сколько у вас террористов? Мертвых или считающихся мертвыми?

– Семь. Шесть мертвых, один в наручниках. Хари – восьмой.

– Неправильно, – сказала Фэйми.

– Мне сообщили, что их было восемь. Это информация от детектива Хантер.

– И по моим подсчетам, их тоже восемь, – кивнула Фэйми. – Вот только Хуссейн приехал отдельно. С близняшками и бабушкой. Значит, их девять.

– Да, девять, – подтвердил Хари.

– Хари, над чем ты работал?

– Меня завербовала Мэри Лоусон, чтобы я работал под прикрытием с небольшой ячейкой крайне левых революционеров. Радикально настроенными джихадистами, но в то же время светскими. Они были готовы к насилию. Считали, что Британия готова к революции. Они полностью отключены от интернета: никакой электронной почты, веб-сайтов или мессенджеров. Двадцать второе мая было частью их плана. И сегодняшний день тоже.

– Если один из них сбежал, роль Хари будет раскрыта, и он и его семья снова окажутся в опасности. Нужны все девять. До тех пор Хари не может уйти.

Уинстенли все понял. Он помог Хари подняться.

– Мы собрали все тела в одном месте. Посмотрите, кого не хватает. – Он подозвал одного из офицеров: – Никто не входит и не выходит, пока я не разрешу.

Мужчина кивнул и ушел исполнять приказ.

Где-то снова звонил телефон.

Хари, Фэйми и Уинстенли подошли к купели под витражным окном. Шесть тел. Хари опознал Хуссейна, Зубастого, Камрана, Биничи, Грегора и Рыжего. Все мертвы. Закованная в наручники и под действием успокоительного, Коллинз лежала на носилках. Так что остался Татуированный.

– Парень, которого здесь нет, весь покрыт татуировками, – сказал Хари. – Под два метра ростом. Мускулистый, белый. Скорее всего, из Восточной Европы. Быстрый. Опасный.

Уинстенли кивнул и передал описание по рации. Через несколько секунд перед стеклянной стеной выстроилась шеренга полицейских. Собор был оцеплен.

Снова зазвонил мобильный, теперь уже ближе. Уинстенли был раздражен.

– Чей это проклятый телефон? – рявкнул он.

Источник звука был всего в нескольких метрах.

Хари указал на одно из тел:

– Телефон здесь. У Грегора.

Солнечные лучи, окрашенные голубым и зеленым, освещали тела. Голова Грегори на три четверти окрасилась в ярко-сиреневый. Уинстенли присел, ощупал карманы брюк мертвеца и достал вибрирующий телефон.

Вместо имени звонившего буква «Я». Уинстенли нажал на зеленую кнопку и значок громкой связи. Фэйми, Хари и Сэм подошли ближе. Динамик телефона гудел. Звонивший ждал, пока ему ответят. Наконец сам произнес несколько слов:

– Вы должны рассказать мне, что происходит. Все вышло из-под контроля.

Фэйми поняла все за секунду. И испуг на лице Сэма подтвердил ее догадку. Фэйми побледнела.

– Ну? – сказал голос.

Сэм шагнул вперед и нажал отбой.

– Я так понимаю, вы узнали голос? – спросил Уинстенли.

Фэйми дважды сглотнула.

– Это был Эндрю Льюис. Шеф «АйПиСи».

90

Татуированного звали Томаш Береш. 31 год, бывший полицейский из Мишкольца, Венгрия. Когда он был уволен со службы за чрезмерную жестокость, его брат Грегор завербовал его в Венгерскую рабочую партию. Он присоединился с радостью. Его страна была захвачена капитализмом и евреями, а затем разрушена рецессией, капитализмом и евреями. Братья Береш попытались подтолкнуть партию к более революционной позиции, но, быстро разочаровавшись, вышли из ее состава и покинули страну. Грегор и Томас дрейфовали по задворкам европейской леворадикальной политики, время от времени выполняя заказы. Череда ограблений, а затем убийство проблемного мэра – правоцентристского католика – в Польше привлекли к ним внимание ФСБ России. Полтора года они продолжали убивать за деньги, прежде чем встретились с Амалем Хуссейном. Обычно они не имели дела с исламскими террористическими группами, их отталкивала религиозность и пафосность, но все же братьев впечатлили их методы и целеустремленность. Когда Хусейн сказал, что у него есть работа в Англии, братья предложили свои услуги.

Хуссейн был вербовщиком, он же объяснил, что они не используют технологии – это залог их безопасности. Он собрал команду, обещая революцию. Двадцать второе мая было ее частью. Братьям это понравилось, и они хотели большего. Страна была потрясена их поступком. Им стали доступны деньги и ресурсы, и они были готовы перейти ко второй части.

Но в Ковентри все пошло наперекосяк почти с самого начала, и теперь его брат мертв. Ему сказали найти раввина, но он так и не смог до него добраться. Он видел, как Хуссейн рухнул на пол, и, растерявшись, успел добраться лишь до двух жертв. Когда приехала полиция – гораздо раньше, чем следовало, – он пробирался вперед, сражаясь с идиоткой, которая раскромсала ему руку ножницами. В конце концов, он прикончил ее. Вскоре атака закончилась. Когда раздались выстрелы, он притворился мертвым, упав рядом с опрокинутыми и сломанными стульями. Чей-то пиджак, который он накинул на плечи, скрыл его татуировки. Он выжидал, прислушиваясь к творящемуся вокруг хаосу. И услышал многое. Несмотря на безумную рану «ОП», Хари Рой все-таки оказался предателем. Он общался с журналисткой. А дочь этой журналистки сидела в пиццерии в ста метрах от собора. Пиццерия, мимо которой они проезжали. Большое трехстворчатое окно с танцующим перцем чили. Туда он и отправился, натянув пиджак и спрятав нож под подкладку и выбежав из собора вместе с последними из прихожан.

Их направляли вниз по ступеням, мимо статуи ангела и дьявола к машинам скорой помощи, стоявшим наготове. Мигающие синие огни освещали площадь. Береш взял предложенную бутылку воды, дождался момента, когда никто не смотрел, и скользнул между машин.

Он свернул на мощеную дорожку, петлявшую мимо руин старого собора. В ее конце стояло оцепление из полицейской и пожарной машины. Он прошел вдоль разрушенного нефа, справа от него стояли несколько покосившихся тюдоровских зданий. Береш шел быстро, но не слишком: темп его шагов демонстрировал, что он рад выбраться из хаоса, но при это не выглядел подозрительно.

Раздался вой сирен. Когда шесть полицейских в форме выбежали из переулка, он замедлил шаг, а потом замер в тени одной из старинных дверей. Словно остановился передохнуть. Каждый из полицейских бросил взгляд в его сторону и бежал дальше. Один из них притормозил около него:

– Вам нужно убираться отсюда как можно быстрее.

– Простите. Я заблудился.

Сильный акцент, протяжные гласные.

Полицейский указал на улицу, с которой они только что вышли:

– Идите по ней, сверните налево и там до упора. Идите. Сейчас же.

Береш пробормотал слова благодарности и пошел достаточно быстро, чтобы полицейские поверили. Он не раз прикидывался туристом. Но сейчас не обращал внимания на готическую башню, историческое кладбище и причудливые пабы; он следовал указаниям полицейского. На перекрестке повернул налево. Мощеная улица и мощеные тротуары. Тюдоровские дома из песчаника с покосившимися балками. Дорогие кафе, на улицу выставлены столы и стулья. Скатерти, белые полотенца, запахи духов. И в конце улицы серая вывеска с красным перцем чили. Пиццерия.

За спиной Береша внезапно появились две женщины-полицейские с бело-голубой лентой, которой они огородили вход в улицу. Он успел как раз вовремя. До пиццерии было меньше минуты. Несколько любопытствующих прохожих подошли к полицейским узнать, что происходит. Береш уважительно отступил с их пути, опустив голову. Он сунул правую руку в карман пиджака и нащупал рукоятку ножа. Сжав ее, он вздрогнул: порез на руке от ножниц той идиотки снова закровоточил.

Он заглянул в пиццерию через окно. Аккуратные ряды круглых каменных столов. Только за одним сидели вместе две женщины. Они обе были белые, у обоих были короткие вьющиеся волосы, у младшей – более непослушные и менее ухоженные. Возможно, старшая была беременна. Он перевел взгляд с одной на другую, затем пожал плечами. Кроме них, в зале еще четыре человека. Трое сидели вместе почти у самого входа, один – возле кухни. Четыре повара, три официанта.

Он вытащил нож и зашел. Софи сразу же подняла взгляд и заметила нож. Она встала и закричала. Чарли тоже поднялась. Береш бросился на них. Две женщины отступали в сторону кухни, опрокидывая столы на пути. Камень, металл, столовые приборы, посуда и стекло с грохотом сыпались на пол. Чарли швырнула бутылку кока-колы, которая попала Берешу в ухо, затем нож для пиццы, который пролетел мимо. Софи подобрала два столовых ножа, протянув один Чарли. Они стояли в метре друг от друга, ссутулившись и раскинув руки. В глазах ярость.

Береш заколебался.

– Вызовите полицию! – крикнула Софи.

– Это один из ублюдков, участвовавших в нападении двадцать второго мая! – догадалась Чарли.

Троица, сидевшая у двери, мгновенно исчезла за дверью. Одинокий посетитель спрятался на кухне.

Береш переложил нож в другую руку и двинулся вперед, поменял руку с ножом, а затем подошел ближе. Софи бросила в него высокий стакан. Осколки оставили на лице крошечные рваные раны, несколько попали в рот, и он сплюнул их, поранив верхнюю губу. Он шел вперед, женщины отступали. Поравнявшись с кухней, Софи заметила женщину, держащую в руках дымящуюся кастрюлю. Софи кивнула.

Всем было ясно, что нападавший просчитался. Казалось, он с сам это чувствовал. Разъяренный Береш бросился на Чарли с ножом наперевес. Она увернулась, но упала на пол, тогда она схватила мужчину за ноги и потянула вниз. Береш пошатнулся, схватившись за стол для равновесия. Тут Софи сделала выпад. Столовый нож был недостаточно острым, но сила ее атаки, свирепость ее удара позволили вонзить его глубоко в левую руку нападавшего: сухожилия порваны, кость расколота. Софи отскочила назад, когда он замахнулся, но кончик острия скользнул по виску: от волос до скулы. Потеряв равновесие и споткнувшись о железные ножки стола, она упала на пол. Береш, пошатываясь, шел вперед.

Из кухни появилась женщина с кувшином в руках, в который она перелила кипяток. Чарли быстро его забрала – на руку ей плеснула вода, но она не обратила внимания на ожог. Когда Береш собрался нанести удар, Чарли плеснула в него водой. Он резко повернулся на сто восемьдесят градусов и уронил нож, прижав руки к стремительно краснеющему лицу.

Два стола упали ему на ноги. Официант запер дверь.

91

17:20

БРИТАНСКАЯ ПОЛИЦИЯ СООБЩАЕТ О ПОГИБЩИХ
ВО ВРЕМЯ ПРЕПОЛАГАЕМОГО ТЕРАКТА
В КАФЕДРАЛЬНОМ СОБОРЕ. МНОЖЕСТВО РАНЕНЫХ


По просьбе Уинстенли Ченнинг Хантер выделили отдельную палату. В ней стоял неизменный больничный запах чужих болезней, смешанный с отбеливателем. Напротив двери висела картина с изображением летнего луга, над металлическим изголовьем кровати – маленькое овальное зеркало. Вокруг кровати пять пластиковых стульев. Фэйми, Чарли, Сэм, Софи и Хари. Детектив, закутавшись в больничный халат, сидела, опираясь на подушки. Рядом с ней стояла Джин Эспи.

– Она потеряла много крови, – сказала Эспи, – и вообще ее доктора очень недовольны, что мы здесь. Так что просили нас говорить побыстрее.

Хантер подняла правую руку, ту, что была без трубок и проводов, ведущих к капельницам и мониторам.

– Не считайте меня совсем немощной. – Ее голос был скрипящим и слабым, но она заставила себя улыбнуться. – Все будет хорошо. И вообще, этой встречи не происходит. Это неофициально. Вы просто друзья, желающие моего выздоровления. Запомните это.

Сэм взял на себя ответственность начать разговор:

– Итак, одна часть дерьмовых событий закончилась, другая начинается сейчас. Мы не знаем, сколько у них ячеек. Мы знаем об одной в Лондоне и одной в Ковентри. Но больше нам не известно ничего, если только Хари не сможет помочь.

Хари покачал головой:

– К сожалению, не смогу. Я даже мало что знал о лондонцах, пока они не объявились. Может, есть и другие, а может, и нет.

– Что рассказала Мэри, когда вербовала тебя? – спросила Фэйми.

Хари нахмурился, вспоминая.

– Я первый на нее вышел. Это было примерно год назад. Я отчаянно стремился стать настоящим журналистом и писал многим репортерам, чьи статьи мне нравились. Никто не отвечал. Но потом Мэри неожиданно вышла на связь. Сказала, что для меня есть работа. Рассказала, что существует организация, занимающаяся революционной деятельностью. Что у них есть ячейка в Ковентри, и она хотела, чтобы я внедрился в нее, а отчеты присылал лично ей. Я задавался вопросом о других ячейках, но двадцать второе мая стало первым доказательством их существования. Насколько мне известно, других контактов у нее не было.

– Упоминала ли она Эндрю Льюиса? В любом контексте?

– Нет, – сказал Хари. – Я знал его имя, потому что знал об «АйПиСи». Мэри никогда о нем не упоминала. Но Хуссейн, он был одержим поиском предателя. Возможно, Льюис подозревал, что Мэри кого-то наняла. Биничи спас меня, если честно. Сказал, что того предателя он уже убил.

– Наверное, это его нашли на Боксер-стрит, – предположила Фэйми.

Хари кивнул:

– Зак Би Джей, – сказал он. – Мне нужно рассказать вам о нем больше, когда мы с этим закончим. Но Хуссейн упомянул кого-то по имени Тоби Хауэллс, которого они казнили после того, как обнаружили, что он отправляет сообщения Мэри Лоусон.

Сэм опустил голову, Софи побледнела.

– Господи Иисусе, – пробормотала она.

– И, кстати, Хауэллса и Лоусон убил один и тот же парень. Его зовут Камран. Он родом из Карачи.

– Видела его в церкви, – сказала Фэйми. – Пуля в голову?

– Пуля в голову, – подтвердил Хари.

– Заслуженно, – заметила Чарли.

Снова заговорил Сэм:

– Льюис общался с ними по телефону? Зачем он звонил Грегору? Может, у кого-то есть невинное объяснение?..

Несколько секунд тишины.

– Бритва Оккама, – сказал Хари. – Верное – самое простое решение, в котором меньше всего допущений. Я не знаю этого человека, но если он разговаривал по телефону с Грегором, требуя подробностей, то либо вы обознались и это не Льюис, либо он руководит ячейками. Других вариантов нет.

Фэйми кивнула:

– Хари прав, не так ли? Других вариантов нет.

– А вы уверены, что это был он? – спросила Софи.

Фэйми снова кивнула:

– Я – да.

– Я тоже, – сказал Сэм.

Хантер подала голос из-под одеяла:

– Вот тут-то все и становится сложнее. Детектив Милн – мой начальник – один из следователей по этому делу, и он настаивал, чтобы мы игнорировали теории Фэйми. Сказал, что это бред сумасшедшей бабы с менопаузой.

– Честно говоря, звучало все именно так, – пробормотала Чарли.

– Даже я сама с этим согласна, – отозвалась Фэйми.

Все в комнате рассмеялись.

– Этим объясняется полное отсутствие интереса со стороны полиции, – добавила Фэйми. – За исключением присутствующей здесь детектива Хантер. Но мои теории оказались верны, а это значит, что мы единственные, кто знает о Льюисе. Что нам с этим делать?

Хантер проигнорировала вопрос и задала свой:

– А что Льюис услышал, когда позвонил?

– Ничего, – ответил Сэм. – Никто не говорил. Я сбросил звонок.

– Значит, он знает, что кто-то его слышал, – сказала Хантер. – А официальное заявление гласит, что все члены ячеек мертвы или находятся под стражей.

– Значит, он догадывается, что у него проблемы, – сказал Сэм. – А это снова усложняет жизнь Хари.

Хари рассмеялся. Краткая, нервная вспышка.

– И это делает Эндрю Льюиса предателем. Да?

Все в комнате неохотно кивнули.

– И заставляет подозревать, что ваш начальник в этом тоже замешан, – сказала Софи, повернувшись к Хантер. – Ну или он просто козел.

– Вполне возможно, что верно и то, и другое.

Чарли подняла руку:

– Я, конечно, не знаю Эндрю Льюиса так, как вы, но ведь в этом нет никакого смысла. Он ваш руководитель. Лучший из вас. Журналистика – это его жизнь. Зачем ему убивать подчиненных? Звучит безумно.

– Причины всегда одинаковые, – ответил Сэм. – Всегда одно и то же: деньги, секс, власть, религия. Может, все четыре, может, одна или две. Кто знает.

– Думаю, в случае с Эндрю мы можем исключить религию, – сказала Фэйми. – Не вижу я в нем исламиста под прикрытием. Но вот все остальное… Он работал по всему миру. Последним зарубежным постом была Чечня. Он уже хотел осесть в офисе и руководить.

– Но это же скучно, – заметил Сэм. – Если за этим стоит Льюис, то дело за вами, констебль Хантер.

– Зовите меня Ченнинг, пожалуйста.

– Хорошо, Ченнинг. Нужно действовать быстро. Надо подумать, как защитить Хари и его семью. И взять Льюиса.

Хантер прикрыла глаза и вздохнула.

– Хорошо, но, как я уже говорила, это сложно. Я явно выпаду из работы на несколько недель. С защитой Хари я разберусь: объявим это преследованием прессы или что-то в этом роде. Для начала должно сработать, но придется достучаться до кого-то из высшего руководства.

Софи выудила из сумки листок бумаги:

– Тут звонила заместитель комиссара полиции. Кажется, она у вас третий по важности человек – достаточно высокое руководство? Электронная почта и номер телефона.

92

Среда, 15 июня, 10:55

БРИТАНСКАЯ ПОЛИЦИЯ СООБЩАЕТ
О ШЕСТИ ПОГИБШИХ В РЕЗУЛЬТАТЕ ТЕРАКТА
В СОБОРЕ, ВКЛЮЧАЯ СВЯЩЕННИКА.
ДЕСЯТЬ ЧЕЛОВЕК ПОЛУЧИЛИ ТЯЖЕЛЫЕ РАНЕНИЯ


ПОЛИЦИЯ ПОДТВЕРЖДАЕТ,
ЧТО ДАННЫЙ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЙ АКТ
СВЯЗАН С НАПАДЕНИЕМ 22-ГО МАЯ


Фэйми приехала первой, как обычно в наушниках. Затем появились Софи и Сэм, но даже не стали ее трогать. Они знали, что она обратит на них внимание, только когда музыка закончится.

Они молча стояли в мраморном вестибюле здания «Петерсон АйПиСи». Их молчание говорило само за себя. Фэйми нервничала. Она бросила взгляд на телевизионные экраны, но новости ее не заинтересовали. Она осознала, что впервые не остановилась прочитать сообщение, бегущее по фасаду здания.

Она сняла наушники, обняла Софи, затем Сэма.

– Готовы?

– Нам просто нужно с этим покончить, – сказала Софи.

Одиннадцать часов. Время пришло. Как по команде, из вращающихся дверей появилась заместитель комиссара полиции Лондона. За ней следовали два вооруженных офицера с оружием наготове. Левая рука на стволе, указательный палец правой руки на спусковом крючке. За ним появилась констебль Хантер – ее быстро выписали из больницы, но ходить она пока могла только с костылями, – и два старших офицера в штатском из полиции Уэст-Мидлендса. Помощник комиссара кивнула Фэйми и направилась вверх по полированной лестнице. Фэйми, Сэм и Софи следовали на почтительном расстоянии. Все молчали. Все уже было сказано.

Поднимаясь по лестнице, Фэйми думала о Томми Даре. Как они работали, освещая происходившее двадцать второго мая. Ужасные смерти и пугающие фотографии в утренний час пик. Осознание, что они сообщают об убийствах коллег. Пустые столы. И Сет. Милый, любящий, неверный, катастрофически жестокий Сет Хуссейн. Ублюдок и бабник, который обманул их всех. Она коснулась руки Софи, когда они достигли второго этажа. Фэйми догадалась, что девушка думает о том же. А еще о ребенке.

Они вошли в редакцию новостей. Сумрак и тихий гул, свечение мониторов. Две сотни написанных историй, и все они вот-вот будут забыты. Заместитель комиссара шла вдоль столов, и журналисты инстинктивно вставали, словно скорбящие на пути похоронного кортежа. Фэйми заметила, что Джейн Хилтон попыталась задать какой-то вопрос – хотела сделать эту историю своей, но ее оставили без ответа. Фэйми улыбнулась и, поравнявшись с ней, прошептала:

– Шокированная и опустошенная. Потом можешь взять у меня интервью.

Ответа она ждать не стала.

Стеклянный кабинет начальника бюро. Эндрю Льюис сидел за своим столом. Экран компьютера, миска с мятными конфетками. Его голова была опущена, он печатал. Стук в дверь, и он поднял голову. Приветственная улыбка, адресованная заместителю комиссара, недоумение и беспокойство при виде вооруженных офицеров и Хантер. И тут Льюис заметил ее. До него начало доходить. Быстрый взгляд на Сэма и Софи, затем снова на нее. Фэйми увидела, как по его лицу промелькнуло тихое выражение ужаса. Конец карьеры и распад семьи.

Виновен, чтоб его.

Льюис поднялся, опираясь на стол. Заместитель комиссара открыла дверь, оставив ее нараспашку. Хантер и офицеры Уэст-Мидлендса последовали за ней, офицеры с оружием остались снаружи, Фэйми, Софи и Сэм стояли в дверном проеме. Позади них внимательно слушал весь отдел новостей.

– Чем могу… – начал Льюис, но это все, что ему удалось сказать.

Заместитель комиссара читала с листа. Она говорила громко, ведь ее аудитория простиралась до самой лестницы. Имен было много.

– Эндрю Льюис, вы арестованы за убийство Мэри Лоусон, Сета Хуссейна, Гарри Томаса, Сары Томпсон, Брайана Холла, Сатнама Стэнли, Аниты Кросс, Томми Дара, преподобного Дона Хардина, Джона Карни, Арнольда Томаса, Джилла Галлахера, Тобиаса Смита и Пола Шиллинга. А также за покушение на убийство; планирование и проведение террористических актов; финансирование из-за рубежа. Вы не обязаны ничего говорить, но это может навредить вашей защите, если вы не упомянете на допросе то, на что впоследствии будете ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть представлено в качестве доказательства. Вы понимаете?

Фэйми подумала, что запомнит каждое слово, каждое имя. Прошло совсем немного времени с тех пор, как ее обвиняли в некоторых из этих убийств. За двадцать четыре часа, прошедшие после теракта в Ковентри, она узнала от Хантер, что расследование сосредоточилось на репортажах Льюиса в Чечне, предполагаемой фальсификации историй и его последующей вербовке. Возможно, арест был преждевременным, но они опасались его исчезновения.

Льюис остался стоять, взгляд остекленевший и расфокусированный. Он ничего не сказал. Заместитель комиссара кивнула одному из офицеров. Щелчок наручников. Когда Льюиса подвели к двери, он посмотрел на редакционный зал. По обеим сторонам от прохода стояли потрясенные и не верящие своим глазам журналисты.

Первой шла заместитель комиссара, за ней – Льюис. Она задавала темп. Ровно такой, чтобы у каждого была возможность взглянуть на уходящего предателя.

93

21:00

ЛОНДОНСКАЯ ПОЛИЦИЯ АРЕСТОВАЛА
НАЧАЛЬНИКА БЮРО МЕЖДУНАРОДНОЙ
ПРЕСС-СЛУЖБЫ ПОСЛЕ ТЕРАКТОВ


ЛОНДОН, 15 июня («АйПиСи») – Полиция Лондона заявила, что арест руководителя бюро «АйПиСи» Эндрю Льюиса был связан с расследованием нападений 22 мая в британской столице и убийств в Ковентри в четверг.
Шесть человек были убиты и двенадцать серьезно ранены в соборе Ковентри, Англия.


Из паба, после тостов за ушедших друзей, Фэйми поехала домой на такси. Водитель узнал ее и отказался от платы за проезд. Из-за двери доносилась музыка Макса Рихтера. Фэйми улыбнулась: Чарли, возможно, не разделяла ее музыкальные предпочтения, но терпела некоторых из современных композиторов. Медленные повторяющиеся звуки фортепиано, доносящиеся из квартиры, означали, что дочь была дома и, вероятно, организовала ужин. То, что сейчас нужно.

– Китайская или тайская? – крикнула Чарли.

– Всё и сразу!

– И гость!

– О боже, никаких гостей, – отозвалась Фэйми. – Ненавижу гребаных гостей.

На кухне рассмеялись.

– Этот тебе понравится.

Еда прибыла вместе с Хари. Пластиковые контейнеры с рисом, зеленым и красным карри, супом из креветок, спринг-роллами и хрустящей уткой заполняли кухонный стол. В бокалах белое вино. Фэйми обняла Чарли, затем Хари. Прежде чем заговорить, она съела два спринг-ролла.

– Предупреждаю, что могу расплакаться.

Она хотела говорить, они хотели слушать.

– Они не могли рассказать мне все подробности допроса, но считают, что это случилось в Грозном. Именно тогда Льюис сфабриковал отчеты о массовых убийствах в 2003 году. Он сделал себе на этом имя, но оказалось, что он просто придумал все цифры и цитаты. Тогда его и завербовали. Платили за дестабилизацию ситуации Великобритании. Все его репортажи будет подвергнуты проверке.

Чарли и Хари хотели, чтобы она рассказывала дальше, но Фэйми хотела есть. Тогда они молча подвинули к ней утку.

– Льюис нанял Амаля Хуссейна для управления ячейками. Тот был не прочь поработать на него. Он как раз узнал, что Сет спал с его женой и няней. Как и с половиной «АйПиСи». Так что он сам убил Сета. На том переходе. Хотя все мы были одержимы исламским терроризмом, это было старое доброе братоубийство. Честь семьи и все такое. Когда он узнал, что у меня с Сетом тоже были отношения, он пришел за мной. За нами. – Она помахала вилкой между собой и Чарли. – Они думают, что это Амаль заказал нападение в Эксетере, а затем взлом квартиры. Моральный крестовый поход, видите ли. Если бы он нашел Софи в Ковентри, он бы убил и ее, и, понятно, ее ребенка. Племянницу или племянника. Так что, – она отсалютовала Хари бокалом, – за оправданное убийство.

Хари молча сделал глоток вина.

– Вопрос с деньгами Сета, вероятно, был отвлекающим маневром. Похоже, он был зависимым от азартных игр, и потому с деньгами у него было в целом не очень. – Фэйми покачала головой. – Две совершенно разные жизни. Я видела только сострадательного журналиста. Какая идиотка.

Ее плечи опустились, вилка замерла в воздухе. Тишина. Чарли уже собралась задать вопрос, когда Фэйми снова заговорила:

– Наладив работу террористических ячеек, Льюис приступил к их разоблачению. Суть была в том, чтобы подорвать имидж и внутреннее состояние Великобритании. Сделать так, чтобы она выглядела глупой и слабой.

– Будто нашим политикам нужна с этим помощь, – пробормотал Хари.

Фэйми согласно качнула вилкой.

– И тогда он поговорил с Мэри Лоусон. Мол, по его мнению, в Великобритании действуют революционные ячейки, чьих следов нет в интернете. Предложил эту тему для расследования.

Плейлист с Рихтером закончился. Чарли выбрала Шопена.

– Устроить хаос и рассказать о нем все, – кивнул Хари.

– Полиция считает, что Льюис знал о бедном Тоби Хауэллсе, но не о тебе, Хари. Видимо, твоя вербовка была инициативой Мэри. Возможно, к этому времени она уже подозревала Льюиса. Кто знает? Конечно, Льюис сказал полиции не доверять мне. Будто бы я сумасшедшая репортерша. Вот почему полиция ничего не делала, почему Милн был таким невыносимым уродом. – Фэйми сжала вилку сильнее. – А еще смерть Томми. Они думают, что это из-за его попыток узнать что-то про Тоби. И Льюис успел подключить к этому одного из своих головорезов.

– И мы предполагаем, что есть только две ячейки? – спросила Чарли. – В противном случае Хари все еще в опасности.

Фэйми почувствовала, что ее клонит в сон.

– Наверное. Не уверена. Они думают, что поймали всех.

– Думают? – переспросил Хари.

– Может быть, у Льюиса были сообщники? – предположила Чарли.

– Они так не думают, – сказал Фэйми.

– Думают? – снова переспросил Хари.

Последняя капля вина.

– В любом случае сегодня тебе стоит остаться здесь, Хари, – сказала Фэйми. – Диван довольно удобный.

– Чарли уже предложила. Надеюсь, и правда вам не помешаю.

Чарли начала убирать тарелки.

– Никаких проблем, – сказала Фэйми. – Я, пожалуй, пойду спать. Не выключайте музыку, она поможет мне заснуть.

Закрыв дверь спальни, она села на кровать и прислушалась.

Она старалась удержать этот момент. Она знала, что пьяна, а еще что она в безопасности, и Чарли в безопасности. И она знала, что это играет восьмой ноктюрн ре мажор. Пианист Владимир Ашкенази. Нежная, изысканная игра, сложная мелодия. Когда мелодия закончилась, она осознала, что тихий разговор в кухне тоже закончился.

Фэйми задумалась, не упустила ли она что-нибудь.