– Вставай.

Она вскочила и посмотрела на мужчин. Большие окна за ее спиной выходили на юго-восток. Несмотря на десятилетия грязи, свет в них был хоть туманным, но ярким. Дверь была закрыта, через разбитые стекла проникал лишь слабый ветерок, так что все предпочли расположиться в тени.

Хари сидел у стены, между Зубастым и Камраном. Затем появились Татуированный и Рыжий. Биничи и Грегор обошли вокруг Коллинз, пружинящей на носочках. Она на мгновение замерла, уперев руки в бедра. Властная поза. Серая рубашка, джинсовые шорты, волосы завязаны в хвост, одна из нижних пуговиц на рубашке не застегнута.

– Я преподаю боевые искусства, – сказала она. – Силат из Индонезии, паранца корта – сицилийский бой – из Италии, техники американской морской пехоты и тантодзюцу из Японии. Знаю, что вам не нужно объяснять, как пользоваться ножами, но завтра будет напряженный день. Грегор решил, что не помешает потренироваться в ближнем бою. – Она посмотрела на Грегора, который расстегивал молнию на небольшой сумке. – Каждому по ножу – итальянские стилеты. – Она взяла в руки двенадцатисантиметровую черную рукоятку, отделанную сталью. Щелчок, и показалось лезвие, девятисантиметровый черный штык. – Это автоматические ножи. Ручки из углеродного волокна. Лезвие из лучшей стали. У него надежная фиксация лезвия и быстрое автоматическое раскрытие. Я пока не знаю, где мы будем их использовать, об этом нам скоро расскажут. Но познакомьтесь с ножом. Почувствуйте баланс и вес. Если вы принесли свой собственный, хорошо. Но лучше использовать эти.

Грегор раздавал ножи, как если бы они были Святой Евхаристией. Медленно и благоговейно. Он даже пробормотал имя каждого получателя, когда они забирали свой подарок. Сначала Коллинз, затем Биничи, Рыжий, Татуированный, Камран, Хари и Зубастый. Хари осмотрел свой нож, взвесил его в руке. Шершавая ручка с болтиками из нержавеющей стали на каждом конце, небольшой рычаг защелкивал лезвие. Хари подумал, что это одновременно и самая красивая, и самая страшная вещь, которую он когда-либо держал в руках. Стоящий рядом с ним Зубастый, казалось, тоже был впечатлен. Открыв лезвие, он восхищенно присвистнул, пробежался пальцем по режущей кромке и снова присвистнул.

Коллинз собрала коробки из-под пиццы и выстроила их в ряд у дальней стены. Десять штук. Несколько коробок открылось, и на пол просыпались корки и грязные салфетки. Коллинз убрала мусор и закрыла крышки.

– Тренировка по метанию, – сказала она. – У русских любой новобранец может поразить цель три раза подряд с четырех метров. Пробуйте.

Зубастый, Рыжий и Камран вскочили на ноги, сжимая ножи в руках. Почувствовав, что руки дрожат, Хари положил нож, закрыл глаза и сцепил ладони – пытался сделать вид, что медитирует перед тяжелыми испытаниями следующих двадцати четырех часов. Но на самом деле он чувствовал, что вот-вот сломается. Он не мог остановить этот кошмар. Он не мог положить этому конец, не рискуя жизнями Милли и Амары. Если он пойдет с ними, то должен будет исчезнуть; если кому-то расскажет о происходящем – то его навестит человек с ножом. Возможно, кто-то из присутствующих в этой комнате. Звук рвущихся в клочья коробок из-под пиццы заставил его вздрогнуть.

Коллинз использовала его, он это знал. Ей нужен был секс, и Хари оказался самым безопасным вариантом. Но он сам согласился, значит, это его вина. А ей случившееся пошло на пользу – с момента их возвращения она много улыбалась. Он же чувствовал себя опустошенным. Он повторил про себя ее речь про Бригаду гнева – и внутри все сжалось. Когда придет пора, она тоже станет мясником.

А сегодня вечером они должны были быть, «вместе». Чтобы защитить ее от изнасилования, может быть, даже группового. Кто-то предупредил ее, что такое возможно, и она не собиралась рисковать.

Хари услышал ее вскрик и открыл глаза. Коллинз и Камран стояли лицом друг к другу. Шаг за шагом он наступал на нее, сжав нож в правой руке. Она отступала, поджидая удобного момента. И она улыбалась. Камран начал атаку, повернувшись и уменьшив угол, но она прочитала язык его тела и разгадала план. Коллинз ударила мужчину кулаком по предплечью, и тот выронил нож. Затем, для большей убедительности, она сбила его с ног – захват и удушение. Хари снова закрыл глаза. Ей бы и не понадобилась его помощь.

Когда коробки из-под пиццы были покромсаны, а Коллинз сразилась с большинством мужчин, Грегор созвал всех в середину комнаты. Он составил стулья один на один, так что их высота достигла полутора метров, и на самый верх поставил сумку с ножами. Хари стоял позади Камрана и Зубастого. В комнате стало больше тени, и температура снизилась на несколько градусов.

Когда все собрались, Грегор расстегнул сумку и достал телефон. Хари решил, что именно по нему он говорил, когда они сидели в фургоне. Он включил его, трижды коснулся экрана и поставил его, прислонив к спинке верхнего стула. Экран был размером с небольшую книгу, и стоявшее на паузе видео было очень четким. Волна возбуждения прошла среди мужчинам. Хари почувствовал слабость. Грегор улыбнулся. Он расслабился. Он знал, что будет дальше. Все знали, что будет дальше.

– Короткометражный фильм, – он говорил медленно и с акцентом. – Камера немного дрожит, но я думаю, вы и так все поймете. Так сказать, «получите полную картину». – Он снова улыбнулся, очевидно довольный своими словами, и запустил видео.

Хари напрягся.

Видео с камер в торговом центре. Дата в верхнем левом углу указывала, что эти кадры сняли в июле прошлого года. Хари предположил, что это Африка. Возможно, Кения. Оживленные и довольные покупатели. Он приметил названия некоторых крупных сетевых магазинов. Затем началась суматоха, люди бежали и падали. Сменился ракурс. Трое мужчин в масках наносят ножами удары и резаные раны. Пожилым мужчине и женщине за столиком в кафе перерезали горло; мужчина падает вперед на стол, женщина соскальзывает со стула. Бегущий им на помощь сотрудник магазина получает удар ножом в живот. Новый ракурс. Два мальчика в футболках лежат друг на друге, из их шей течет кровь. Снова смена камеры. Двое мужчин отбиваются столовыми приборами, которые они схватили с соседнего стола; оба разрезаны от груди до пупка. Каждое нападение, каждое убийство встречалось в зале аплодисментами. Хари тоже хлопал – по крайней мере, так можно было скрыть, что его руки дрожат.

Далее на экране возникло изображение другого места. Европейская улица. Хари подумал, что это могла быть Франция, но изображение тряслось и было зернистым. Витрины магазинов и уличные прилавки, покупатели и туристы. На кольцевой развязке в нижней части экрана появился тяжелый грузовик. Он трижды проехал по кругу, а затем, ускорившись, вылетел с дороги навстречу толпе. Мало кто успел среагировать, отскочить или убежать. Он пронесся, словно шар для боулинга через кегли. Камере не было видно тех, кто попал под колеса, только тех, кого подбросило в воздух. Послышались аплодисменты оператора. Камран и Зубастый тоже захлопали.

Убедившись, что на него никто не смотрит, Хари закрыл глаза. Так что последнего видео он не видел, слышал только звуки. Крики в синагоге, приглушенные стоны, вопли, плач и наконец выстрелы, которыми все закончилось. Хари почувствовал, как начали подкашиваться ноги. Он знал, что нельзя потерять сознание, но ничего не мог поделать. Он открыл глаза, когда начал падать, и тут его подхватили. Это была Коллинз. Она сделала вид, будто они обнимаются.

– Спасибо, – сказал он, когда они оба уселись у стены.

– Теперь мы в расчете, – сказала она.

«В расчете? – подумал он. – Не знал, что это какая-то игра».

Он повернулся, чтобы возразить, но Коллинз вдруг вскочила на ноги. Так же как и Биничи с Грегором. У них был гость. Коренастый сутулый мужчина с черными волосами, собранными в хвост, стоял у двери в небольшой полосе солнечного света. Темные очки, черные брюки и белая рубашка. Мужчины пожимали ему руку и кивали. «Значит, один из них, – предположил Хари. – Возможно, босс, который не мог приехать раньше». Биничи назвал его Амалем Хуссейном.

Амаль оглядел комнату, в поисках незнакомых лиц. Коллинз он проигнорировал, переводя взгляд с Биничи на Хари.

– Среди нас предатель, – сказал он.

61

Хари с трудом поднялся на ноги, живот свело, во рту горечь. Хуссейн ходил между ними, рыча:

– Красная тревога, друзья мои. У нас красная тревога. Мы должны искать предателей повсюду. – Он подошел к Хари, прищурился: – И вот о тебе я ничего не знаю.

– Я Хари Рой.

– Что ж, Хари Рой, – сказал Хуссейн, остановившись всего в нескольких сантиметрах от него, – я ищу журналистов. В этой комнате я знаю всех, кроме тебя. Поэтому думаю, что это ты. Ты – журналист, – с презрением бросил он. – Гребаный журналист из «АйПиСи», как и тот парень!

Они смотрели друг другу в глаза. Хари стоял спиной к стене. Камран был справа от него, Грегор – слева. Остальные распределились по комнате.

Отрицать, отрицать, отрицать. Признание означает смерть. У тебя есть нож.

Хари хотел было заговорить, но во рту пересохло, язык словно наждачная бумага.

Хуссейн, как оказалось, еще не закончил:

– Мы нашли его. Он долго был среди нас. Он был хорошим, как мы думали, преданным. Хауэллс – так его звали. Гражданин. Товарищ. Но в основном… – Амаль впечатал кулак в грудь Хари, прижав его к стене. – В основном он был черствым предателем. Камран поймал его, когда он отправлял сообщения этой сучке Лоусон. Камран прирезал и ее, и Хауэллса. Теперь он может прирезать тебя.

Камран сделал шаг вперед, на его лице появилась довольная улыбка.

Значит, это был Камран.

Хуссейн порылся в кармане, вытащил фотографию и показал ее Хари. У него тут же перехватило дыхание. В белой рамке были запечатлены неулыбчивые лица Милли и Амары Рой. Фото не постановочное, снятое с расстояния. Хари раньше не видел этой фотографии – волосы у девочек короче и заплетены иначе.

– Я решил узнать тебя получше. И твоих сестер. Вот и заскочил к ним на минутку.

Хари закрыл глаза, отчаяние и ярость хлынули из глубины его души. Он заставил себя молчать.

– Симпатичные девочки, – сказал Хуссейн. Хари кивнул и открыл глаза. – Итак, ты рассказываешь, что тебе известно про «АйПиСи», а потом я прошу Камрана разобраться с тобой. Только с тобой. Или ты можешь все отрицать. Тогда Камран навестит твоих сестер. – Он махнул фотографией. – Этих симпатичных девочек.

Хари сделал несколько глубоких вдохов. Он вспомнил слова Биничи, которые, казалось, слышал много лет назад. Мы не заключаем сделок. Спорить бессмысленно. Вести переговоры бессмысленно.

И Хари обрел голос. Он походил на придушенный рев:

– Подождите! Это чушь собачья! Я не журналист. Я не предатель. Я Хари Рой, студент, внук индийских революционеров и гордый гражданин. – Он окинул взглядом комнату – поймал нахмуренный взгляд Биничи, – но его слова были обращены к стоящему перед ним Амалю. – Понятия не имею, кто вы, сэр. Я уверен, что вы с честью вели борьбу, но сейчас вы ошибаетесь. Когда на нашу группу напали копы, осуществив радиационную атаку, их жертвой стал именно я. И я попал в больницу! Вы выбрали не того человека.

Хуссейн выдержал его взгляд, не выпуская из руки фотографию.

– Думаю, мой выбор верный. Хочешь сказать, что это просто совпадение, что ты присоединился через несколько недель после Хауэллса? Предателем можешь быть только ты. Лоусон наняла тебя, да? – Он махнул Камрану. – От уха до уха, как в прошлый раз.

– Подожди! – крикнул Биничи. Он сделал несколько шагов вперед.

Хуссейн оглянулся.

– В чем дело? – Он выглядел раздраженным – не привык, чтобы ему приказывали подождать. – Хочешь что-то сказать? – В его словах явно звучала угроза: Биничи тоже был на скамье подсудимых.

Он нервно поправил очки и засунул обе руки в карманы.

– Это мы завербовали его. Сара встретила его в университете. Но ты прав в своих подозрениях: среди нас был предатель, но я с ним разобрался. Два дня назад.

Хуссейн повернулся к Биничи:

– Разобрался?

– Он мертв.

– И кто это был?

– Его звали Закари Бёртон-Джонс. Зак Би Джей, как он сам себя называл.

– И почему ты решил, что предателем был он? Ну же? Я слушаю.

Биничи сделал еще один шаг вперед.

– Он поддерживал контакты с фашистами. И предал нас. А Хари сказал правду: его подвергли облучению. Он едва выжил. А предателем был Зак – у меня нет сомнений.

Хуссейн снова повернулся к Хари:

– Ты выглядишь напуганным.

Хари кивнул:

– Мне страшно, сэр.

– Боишься, что мы узнаем о тебе всю правду?

– Нет. Но боюсь вас, сэр, и боюсь того, что мы будем делать завтра.

– Убеди меня. Может, ты и не похож на Хауэллса, но я все равно чувствую ваше сходство.

У Хари не было времени на раздумья. Он побежал к сложенным стульям и забрался на самый верх. Камран следовал за ним по пятам, но Хуссейн отозвал его:

– Пусть говорит.

Проповедник за кафедрой. Скептически настроенная паства. И единственная душа, которую он должен был спасти, была его собственной. Хари снял рубашку. Сделал вдох.

– Завтра нас ждет работа. Мы еще не знаем, что должны будем сделать, но мы будем четко следовать инструкциям. Я – гражданин. Я предан нашему революционному пути.

Хари вынул из кармана нож. Лезвие было сложено.

Камран сделал шаг вперед, но Хуссейн удержал его.

Хари прижал нож к груди. К тому месту, где у Коллинз была татуировка.

– На Боксер-стрит мы все время вспоминали слова из пьесы: «Обними палача». Потому что именно так мы и поступаем. Так что… – Слова лились потоком, Хари их не контролировал. Он выщелкнул лезвие, приставил нож к груди и проткнул кожу. Полилась кровь. – Обними палача! – крикнул он и очертил лезвием круг по груди. Буква «О». Боль была ослепительной и мгновенной. Он снова приставил нож к груди и провел две параллельные линии.

По комнате разнесся шепот. Теперь они поняли.

Круг кровоточил больше, чем линии, но болели они одинаково. Хари покачнулся, но удержал равновесие. Он чувствовал, как кровь течет по ногам. Дыхание становилось глубже, руки больше не дрожали.

Горизонтальная линия соединила две вертикальные черты. Буква «П». Он закончил. Он стоял в экстазе, в агонии. Грудь вздымалась. Кровь тремя струйками стекала по животу.

– ОП – обними палача, – сказал он, и его голос сорвался на последнем слове. Он направил окровавленный нож на изумленных зрителей, сделал несколько взмахов и указал им на Камрана: – Твоя очередь.

62

В воздухе витал запах крови. Жестокое видео от Грегора и самоистязание Хари вызвали волну безумия. Все, кроме Хуссейна и Биничи, сняли рубашки и вырезали на коже буквы ОП. Ритуально: новый нож, новая рана, новая связь. Ни душа, ни бинтов, ни антисептика не было. Кровь засыхала на телах и полу. Тридцать минут склад заполняли крики, стоны и удары в грудь – страх перед разоблачением был забыт благодаря тестостерону, адреналину и боли.

Хари был поражен тем, что он сделал, ошеломлен их реакцией. Камран взялся за нож, как только Хари предложил ему. И остальные быстро последовали за ним. Стадный инстинкт.

Нож Хари был острым, так что шрам будет аккуратным. И главное – он соскочил с крючка.

Рана у Грегора была намного больше, буквы крупные и кривые, словно писал ребенок. Но, разумеется, их красота никого не заботила. Коллинз вырезала буквы на левой руке. Она помахала Хари с другого конца комнаты и одними губами произнесла: «Ого!» Хари видел, что Биничи тоже в восторге. На его лице появилась блаженная улыбка.

Хуссейн же все еще сомневался. Хари понял, что его поступок ему понравился: единение, товарищество и подготовка к бою. Но на протяжении всей этой странной церемонии его взгляд постоянно возвращался к Хари. Вокруг него ходили залитые кровью люди, они подбадривала друг друга, но сам он почти не шевелился. Хари пугала его неподвижность.

К тому времени, как Хуссейн, Грегор и Биничи вернулись, чтобы поговорить с Хари, вся комната погрузилась в тень. Рыжий и Зубастый развалились на матрасах наверху, Татуированный и Камран расположились у стены и затеяли какой-то спор с Коллинз. Когда подошел Хуссейн, Хари собирался встать, но египтянин жестом велел ему оставаться на месте и сам сел напротив него, скрестив ноги. Биничи и Грегор остались стоять.

– Ловкий трюк, – кивнул Хуссейн.

– Это не было трюком.

Хуссейн покачал головой из стороны в сторону, словно взвешивая доказательства. Может быть, да, может быть, нет. Может, предатель, но может, и нет.

– Это ты так говоришь.

– Я же вам все рассказал.

– Да. И геройство твое тоже было впечатляющим.

– Это не было геройством.

Голова Хуссейна снова наклонилась. Может быть, да, может быть, нет.

– Посмотрим.

Хари физически ощутил тяжесть взгляда Хуссейна. Он выиграл время, но, может быть, ничего более. Хотя Биничи был на его стороне, его суждения тоже подвергались тщательной проверке.

Хуссейн снова достал фотографию. Милли и Амара. Ни тени улыбки. Он сложил ее пополам и положил в карман рубашки Хари.

– Вы остаетесь с нами, мистер Рой. Мы слишком близки к цели, чтобы что-то менять. И остальные хотят, чтобы вы пошли с ними. Они хотят обнять палача. Мы все можем обнять палача, – он похлопал по сложенной фотографии. – Но ты должен знать, что твои сестры тоже будут там. Я позабочусь об этом. Это моя страховка. И я лично встану за их спинами. – Хуссейн изобразил улыбку. – На тот случай, если ты все же решил нас обмануть.

63

Как только последние лучи пятничного солнца исчезли в окнах склада, Амаль Хуссейн рассказал собравшимся, где и когда произойдет атака и кто будет участвовать. Он пожелал всем спокойной ночи.

Но никто и не ожидал, что удастся заснуть.

64

22:34



Дон Хардин прижимал к плечу маленькую дочь и напевал, ходя кругами по гостиной. Она шмыгала носом, но, похоже, успокоилась. Он вдыхал запах младенца. Он справился. Дочь уснула, и жена тоже спала. Завтра много дел, и весь день его не будет дома, так что сегодня ночью дежурит он. Бутылочка с едой наготове, кровать в гостевой спальне разложена. На завтра тоже все готово: и одежда, и облачение. Он наденет шорты и футболку, чтобы дойти до собора, а уже там переоденется в рясу для службы и демонстрации.

– Демонстрация, – он сказал это слово вслух, примеряя его на себя. – Протест. Протестующий. Твой папа – протестующий, – прошептал он своей маленькой дочери. – Как тебе, а? – Он погладил малышку по голове. – Я знаю, что епископ будет цитировать мне святого Павла. Он любит его послание к римлянам: «Всякая душа да будет покорна высшим властям». А затем: «Противящийся власти противится Божию установлению». Какой же он напыщенный осел!

Телевизор освещал комнату, звук был отключен, но шли субтитры. В местных новостях показали короткий сюжет о мерах предосторожности, предпринятых университетом в связи с демонстрацией в четверг. Представитель администрации сказал, что доверяет полиции и хорошей репутации учеников. Трое мужчин, с лицами скрытыми тенью капюшонов, пообещали, что все запомнят этот день.

Хардин поцеловал дочь в лоб и, не отрывая глаз от экрана, пробормотал несколько строк из стихотворения Джона О’Донохью «Благословение», которое любил со студенческих времен:

– Все дары земли да прибудут с тобой, И солнечный свет да прибудет с тобой, Воды океана да прибудут с тобой, И защита предков хранит тебя.

Малышка зашевелилась – вскоре она проголодается. Дон прижал ее к себе чуть крепче.

65

23:30



Фэйми и Чарли заняли кровать в двести четвертом номере, Софи и Сэм – в двести третьем. Сэм был готов лечь на полу, но Софи сказала не глупить: кровать была достаточно широкой, чтобы двое лежали, не касаясь друг друга. Сэм печально рассмеялся.

– Что? – Софи уже закрыла глаза и положила руки на живот.

– Если бы Джо узнала, что я в одной постели с Софи Арнольд…

Софи повернулась и приподнялась на локте:

– А тут дело во мне или же это могла быть любая женщина?

Сэм улыбнулся:

– Ты – особый случай.

Софи нахмурилась:

– В самом деле? Она видит во мне соперницу?

– Очевидно.

– Хм… Ну, в нашем случае в «одной постели» – это не то же самое, что «вместе».

– Я позволю тебе объяснить Джо разницу, – сказал Сэм. – При условии, что она не ушла.

Дверь между номерами была закрыта, но через тонкую фанеру доносился приглушенный разговор Фэйми и Чарли. На тумбочке со стороны Сэма был включен прикроватный светильник, но света он почти не давал. В розетку были воткнуты два новых телефона.

– Ты ведь не думаешь, что Джо действительно ушла? – спросила Софи.

– Когда я уехала к вам, она изрядно разозлилась. Но, наверное, у нас все должно быть в порядке.

Он выключил свет. Зеленые лампочки телефонов ярко светились в полной темноте – некоторое время Софи не мигая смотрела на них, а потом заговорила в темноту:

– Вероятно, тебе следует узнать кое-что еще… Прежде, чем случится, что должно случиться… – Голос Софи был серьезным, даже испуганным.

– Продолжай, – попросил Сэм.

– Я беременна, – прошептала она. – Отец ребенка – Сет.

Сэм сел и снова включил свет. Вид у него был ошарашенный. Софи не двинулась с места. Она лежала, как мумия в саркофаге: скрестив руки поверх простыни и закрыв глаза.

– Темнота была прекрасна, – пробормотала она.

Сэм снова выключил свет и лег.

– Я не знаю, что сказать, Софи.

– Помоги мне выбраться из этой заварухи. И тебе не нужно ничего говорить, я просто хотела, чтобы ты знал.

– Хорошо. Если бы в комнате горел свет и были другие люди, я бы тебя обнял, но в наших условиях…

– Это были бы сочувственные объятия или поздравительные?

– В этом мне нужна подсказка…

Долгое молчание. Из соседней комнаты иногда доносились чуть слышные фразы. По кольцу проезжали редкие машины. Сэм дотянулся и взял Софи за руку.

66

Последний раз Фэйми спала в одной кровати с Чарли, когда той было восемь.

На прикроватной тумбочке стояла почти пустая бутылка красного вина, а со стороны Чарли – банка с лимонадом. На подоконнике стоял маленький пластиковый вентилятор, работающий на всю мощность. Фэйми сидела с планшетом в руках. Чарли разбиралась с новыми телефонами.

– Я записала наши новые номера. Их всего три, так что даже ты не запутаешься, мам.

Фэйми пропустила эту колкость мимо ушей. Глаза слипались, она чувствовала, что засыпает. Чарли говорила что-то еще, но она не вникала, лишь что-то бурчала в ответ. Но когда речь зашла о «папе», она тут же взбодрилась:

– А что с ним?

– Хочу записать его номер тоже.

– Да, конечно. Наверное, стоит. Он, конечно, не ответит на твой звонок, но, может, потом соизволит перезвонить. Так что попробуй.

– Серьезно, мам? Даже сейчас? Даже здесь? – Она была явно раздражена. – Ради всего святого, мама, это же вопрос безопасности. Кто-то пытался убить меня, кто-то убил Томми, потом они пытались вломиться в нашу квартиру. На случай, если завтра все пойдет наперекосяк и Хари Рой окажется наемным убийцей, я подумала, что мне следует записать номер отца.

– Я с этим и не спорила.

– Угу, не спорила.

Фэйми снова закрыла глаза. Ее муж ушел два года назад, полностью исчезнув из ее жизни на полгода. Когда он объявился вновь, оказалось, что в Нью-Йорке у него девушка, работающая в издательстве, и восемнадцатимесячный сын. Говорить о нем Фэйми могла только гадости, так что предпочитала просто о нем не вспоминать. Она знала, что не должна обижаться на то, что Чарли общается с отцом, но все равно ее это задевало.

– Просто помни, что он скотина. И передавай привет.

Чарли сохранила номер, назвав его «Экстренный Папа».

67

23:45



Эндрю Льюис налил самую маленькую порцию виски в своей жизни. Едва ли на сантиметр даже с кубиком льда. Он прокрутил стакан, вдыхая торф и специи, наслаждаясь звоном льда о стекло.

Он обещал родственникам погибших двадцать второго мая, что «АйПиСи» почтит их память. Мероприятие через неделю, и пора определиться, как все будет проходить. А еще пора было ехать домой. Он открыл приложение и посмотрел на десяток крошечных машинок, готовых приехать по его заказу. Он дал себе еще пять минут.

Он изучил идеи, поступившие от сотрудников, партнеров и общественности. Его помощник сократила их до одной страницы. Ежегодная премия в области журналистских расследований – денежный приз за самый смелый репортаж по оценке экспертной группы. Льюис поставил галочку. Понюхал виски. Организовать сад мира на площади перед зданием – огороженное зеленое пространство с мемориальной доской. Карандаш Льюиса на секунду завис, затем поставил крестик.

Он снова взболтал виски.

Передвижная выставка, посвященная искусству и практике современной журналистики. Льюис фыркнул. Еще один крестик. Стипендия для студентов-журналистов, покрывающая годовое обучение, стажировка, перспектива работы в «АйПиСи». Он улыбнулся и поднял свой стакан.

– Прекрасно.

Виски исчез за один глоток. Он вызвал такси.

68

23:50



На складе наконец стало тихо. Грегор, Хуссейн и Биничи сидели на трех стульях возле двери, жестикулируя и перешептываясь. Биничи раскачивался – настала его очередь говорить. Хуссейн и Грегор скрестили руки – их очередь слушать.

Хари решил, что не будет спать. Он сидел, прислонившись к стене и вытянув ноги – все еще без рубашки, грудь все еще болела. Коллинз лежала рядом, уткнувшись лицом ему в бок и обнимая за талию. Хари решил, что она спит. Он чувствовал ее запах: резкий и землистый, пот и секс, шампунь и розовое мыло. Она была с Биничи? Хари было все равно. Он смотрел в окно склада. Единственный свет исходил от луны, сейчас скрытой за облаками. Самый темный час. Самый тихий час.

Он не мог вспомнить ни молитв, ни медитаций. Мать часто что-то бормотала, но он ее не слушал. Отец их бросил. По-настоящему он любил только сестер, и из-за него они в опасности. И завтра Милли и Амара будут там. Он хотел их уберечь, а затащил в самое пекло. Прямо к Амалю Хуссейну. И их новым ножам. А если там будут они, то с ними еще и бабушка…

Молодец, Хари. Бинго.

Он думал о журналистках и их последних фотографиях. Окровавленная и безжизненная Мэри Лоусон. Озадаченная и элегантная Фэйми Мэдден. Лоусон втянула его в этот кошмар, и он надеялся, что Мэдден вытащит его. Она определенно клюнула на наживку. Он был уверен, что полиции приехала на Боксер-стрит из-за нее. Он рассказал ей, что все случится в четверг, но обратила ли она внимание на студента и его послания лимонным соком? Не решила ли, что это ребяческие игры в шпионов?

Хари устроился поудобнее, убрав руку Коллинз. Он почувствовал, что из раны снова пошла кровь, но даже не попытался ее остановить. Адреналин уже давно закончился, и боль была сильной, но этот поступок спас ему жизнь. В этом он не сомневался. Чем дольше его грудь оставалась окровавленной, тем дольше он оставался в живых. Это был знак отличия. Вензель. Нож стал его спасителем, и во всех возможных сценариях будущего, которые он мог вообразить, он должен был спасти его снова.

Хуссейн, Биничи и Грегор закончили разговор. Хари заметил, что Грегор смотрит на него или, может быть, на Коллинз. Он закрыл глаза, его тело напряглось. Он почувствовал нож, лежащий под ногой. Коллинз не проснулась. Он услышал тяжелые шаги.

– Все еще кровоточит.

Хари открыл глаза. Грегор сел слева от Хари, прислонившись к стене и скрестив вытянутые ноги. Он тоже был без рубашки. Его окровавленный торс был покрыт татуировками.

– Как и у тебя, – сказал Хари, указывая на раны Грегора.

– Сила. Дисциплина. Свирепость. Война – это работа, а не тайна.

Палач и философ.

Хари смотрел на вытатуированных святых, ангелов, черепа, корабли и черный флаг. Все они боролись за место на его теле.

– Красиво.

Грегор улыбнулся:

– Это истории, Хари Рой.

– Твои истории?

– Конечно. Странствующий вор, убийца, анархист. – Он говорил без драматизма, указывая на ангелов, черепа и флаг, как равнодушный экскурсовод в галерее. – А теперь это! – Он посмотрел на рану с левой стороны груди. – ОП! Этот шрам будет моим любимым, потому что я сделал его сам. Каждый из нас оставил на себе метку. – Грегор повернулся к Хари, и его рот перекосился в улыбке. – Но Хуссейн все еще не уверен насчет тебя. Я сказал ему, что ты отличный парень, но…

– Спасибо.

Грегор пожал плечами:

– Ничего. Я сказал, что люди пойдут за тобой в сраженье.

– Спасибо.

Пауза.

– Хуссейн хочет твою девушку. – Он кивнул на Коллинз.

Значит, она все-таки была права.

– Она недоступна.

– Все доступно.

Хари посмотрел в окно. Еще несколько часов не будет света, но палач уже стоял за кулисами, ожидая своей реплики. Оставалось недолго.

– Я не ее сторож, – наконец сказал Хари. – И она мне не принадлежит. Если она хочет пойти с Хуссейном, то пойдет. Если нет – значит, нет.

– Ты бы поосторожнее, – заметил Грегор.

– Уже слишком поздно. Через девять часов нам предстоит сражение. Мы готовы. Зачем портить такой момент?

Грегор кивнул:

– Я так ему и сказал.

– Повтори еще раз.

– Повторю. Ты хорошо говоришь, Хари. Мы будем друзьями, ты и я. После всего. После всего, что произойдет.

Это казалось маловероятным, но Хари кивнул и протянул руку для рукопожатия. Грегор ушел.

Прошло две минуты, прежде чем Хари заметил в полуметре от себя небольшой темный силуэт на полу. Телефон Грегора. Экраном вниз. Не светится. Выключен. В ушах застучала кровь. Прилив адреналина заглушил боль.

Слишком просто. Это ловушка, устроенная Хуссейном, он был в этом уверен. Хуссейн сомневался и отправил ему Грегора-искусителя. Хари заставил себя закрыть глаза и успокоить дыхание. Коллинз зашевелилась и снова обняла его.

Позвони, Хари. Позвони. Сделай один звонок. Скажи кому-нибудь.

69

Четверг, 14 июня, 07:20



Фэйми проснулась, когда вентилятор отключился с тихим хлопком. Завтрак в номере двести четыре состоял из растворимого кофе и обезболивающих. Она разбудила Чарли, натянула джинсы и постучала в смежную дверь. Софи уже была одета, Сэм принимал душ. Воздух в обеих комнатах стоял затхлый, так что Фэйми открыла дверь в коридор, но и это не принесло особой свежести.

На мгновение она замерла в дверях с кружкой в руках. Кофе пах остро и химически, но он был свежезаваренным, и кислинка в его запахе была знакомой и успокаивающей. Она сделала глубокий вдох. На выдохе заметила, что руки снова трясутся.

Фэйми прислонилась головой к дверному косяку. Если она была права, где-то поблизости несколько человек планировали что-то страшное. Университет, синагога, собор, торговый центр, театр. Может быть, одно из этих мест, а может – все. Или ни одно из них. И в этом был замешан Хари Рой. Человек, которого она никогда не встречала, с которым никогда не разговаривала. Человек, который оказался втянут в историю, из которой не мог выпутаться. Мужчина в полосатой майке, салютующий камере пивом. Круглое лицо, всклокоченные волосы.

– Привет, Фэйми. – Сэм вышел из ванной во вчерашней одежде. Чистый и не чистый одновременно. За его спиной клубился пар.

– Привет, Сэм, – сказала она, возвращаясь в комнату. – Нам нужно разделиться на пары, иначе мы не сможем обойти все места.

– Сейчас? Только семь утра, Фэмс. Куда мы пойдем?

– На завтрак, пожалуйста, – попросила Софи. – Куда угодно, где есть рулетики с беконом.

– Я не голодна, – сказала Фэйми.

– Ты и не беременна, – заметила Софи.

Фэйми посмотрела на Сэма, вытирающего волосы, и никак не отреагировавшего на комментарий Софи.

– Она рассказала мне вчера вечером.

– Решила, что было подходящее время, – отозвалась Софи. – Это же ничего не меняет.

Фэйми не стала спорить – какой смысл? Конечно, ее беременность многое меняла, и они все это понимали.

В двести четвертом Чарли принимала душ, и шум воды наполнял маленькую комнату. Только когда Чарли выключила воду, Фэйми заметила еще какой-то звук. Быстрая и настойчивая мелодия на ксилофоне, один и тот же отрывок снова и снова. И вибрация. Было непонятно, откуда он исходит, словно отовсюду разом.

– Кто бы это ни был, я не могу найти телефон! – крикнула она достаточно громко, чтобы Чарли услышала. Достаточно громко для Сэма и Софи. – И какая же дурацкая мелодия!

Фэйми нашла телефоны. Заряжены, но выключены.

Дверь душевой распахнулась.

– Это чертов планшет, мама! Это планшет!

Обернувшись полотенцем и с мокрой головой, Чарли бросилась к кровати и вытащила из-под одеяла планшет. Он жужжал, экран светился. Номер вызывающего абонента отображался в прямоугольном зеленом поле. Он начинался с 07, значит, звонят с мобильного. Из соседнего номера прибежали Сэм и Софи

– Это планшет? Да? – спросила Софи.

Чарли показала им вибрирующий гаджет.

– Черт, это он! Ответьте же на звонок!

Чарли передала планшет Фэйми, у которой снова задрожали руки, так что попасть по зеленому значку она смогла только с третьей попытки.

– Привет?

Наступила тишина, сработал шумоподавитель, а затем послышался гул замкнутого пространства. Они услышали движение, трение одежды о микрофон. Задержка сигнала. Возможно, звонивший не услышал ее.

– Алло? – снова сказала Фэйми, наклоняясь ближе к планшету.

– Алло? – раздался голос. – Это Фэйми Мэдден?

70

Фэйми нахмурилась.

– Да, это я. – Она уже узнала голос. И не особо рада была его слышать.

– Мисс Мэдден, это детектив-констебль Хантер.

Фэйми выдохнула, ее раздражение было очевидным и слышимым.

– Черт! Мы думали, это звонит Хари. – Она чуть ли не швырнула планшет на пол. – Какого хрена вам надо? – тон у нее был не то чтобы вопросительный.

– Где вы, мисс Мэдден? Дело срочное и касается безопасности вас и вашей дочери. В ваш адрес начали поступать угрозы, и мы хотим предоставить вам необходимую защиту.

Пауза. Чарли взяла мать за руку.

– Какого рода угрозы?

– Реальные угрозы, мисс Мэдден. Правдоподобные. Источнику можно доверять. Ваши имена упоминались на сайтах сторонников джихада.

– На каких именно?

– Серьезно, мисс Мэдден?

– Да, серьезно, мисс Хантер. На каких сайтах?

Теперь раздражение слышалось в голосе детектива:

– Я уточню вам все детали при встрече. Даже покажу вам переведенные отрывки. Но вы, похоже, не понимаете, насколько это срочно. Считайте, что люди, которые пытались напасть на вашу дочь, попытаются снова. Если бы речь шла о моем ребенке, я точно знаю, что бы сделала.

Фэйми посмотрела на Чарли, но та лишь пожала плечами. Сэм и Софи выглядели сомневающимися.

– Полагаю, вы где-то в Ковентри, – продолжила Хантер. – Позвольте мне хотя бы прислать патрульную машину.

– Погодите. Для начала, какие новости о Хари Рое? Вы что-нибудь о нем узнали?

Хантер даже не попыталась.

– Нет, мы ничего не узнали о вашем человеке. Мисс Мэдден, это не дружеский звонок, вам нужна защита.

Фэйми возмущенно фыркнула:

– Во-первых, он не «мой человек», но теперь мне понятна ваша точка зрения. А во-вторых, сегодня тот самый день, мисс Хантер, вы это знаете, верно? Нападение, о котором говорил Хари, сегодня. Мы сузили список возможных мест до университета, синагоги и собора. Может быть, торговый центр или театр. Предполагаю, ваши ребята тоже проделали эту работу? Вы же помните, о чем я вам говорила?

Из динамиков доносился лишь белый шум и тишина.

– Конечно, помню. Именно поэтому я вам и звоню.

– Ага, «Телеграф» и Боб Дилан. Значит, эту часть вы услышали.

– При необходимости и мы способны прибавить шестьдесят один, – сказала Хантер. – И вы в опасности. Адрес для патрульной машины?

Фэйми проигнорировала ее вопрос.

– Так что с сегодняшними нападениями? Дополнительные патрули?

И снова фоновый шум. Какое-то замкнутое пространство, может, машина.

– Местная полиция в курсе ваших опасений, – наконец сказала Хантер. – Они следили за домом на Боксер-стрит и готовы оперативно реагировать, если увидят признаки подозрительной деятельности.

– Значит, ничего, – пробормотала Фэйми. – Никаких планов и никакой подготовки. И вас волную только я. Так что подумайте сами, что вы можете сделать с гребаной патрульной машиной.

Фэйми нажала на красную кнопку, и экран погас. Чарли, Сэм и Софи стояли рядом.

– И что это значит? – спросила Фэйми.

– Это значит, что мы сами по себе. – Сэм взял планшет и подключил его к зарядному устройству.

– Нет, это было нечто большее…