Ли кивнула снова, уже свыкаясь с выбором. Подумала о Ширли – настоящей матери Мейсона и ее лучшей подруге, – и по щекам покатились слезы. Ее коченеющее тело, безжизненные глаза, восковая кожа. Все то, чему уже не сбыться. А ведь какая прекрасная из нее могла бы получиться мать!

Нужно придумать, как так вышло, что она сама в одиночку растит ребенка… ну, или рассказывать всем правду. Нет, исключено. Правду она никогда не расскажет.

В памяти всплыла та вечеринка. Если разыгрывать карту матери-одиночки, черная дыра беспамятства послужит отличным объяснением тому, как Ли забеременела. Это позволит с легкостью уходить от расспросов, ведь предыстория такая болезненная, в ней та ужасная ночь и борьба за Мейсона… конечно, все поймут нежелание вспоминать. Мучительность прошлого будет лить воду на мельницу лжи, даст возможность поставить точку на том периоде жизни и не думать о том, как она заполучила мальчика на самом деле. А еще так она будет всегда чувствовать связь с Ширли и никогда не забудет, почему так поступает. Это по ее вине Ширли пошла на ту вечеринку. По ее вине повстречала Гарольда. По ее вине вновь обратилась к наркотикам. Поэтому не важно, что история о рождении Мейсона строится на лжи. То, что ложь для самой Ли, для Ширли было правдой.

Ли поступает так ради них обеих.

Покачав головой, она вдавила педаль газа и сосредоточилась на том, чтобы убраться подальше от дома. Прибавила обогрева, чтобы поток теплого воздуха обдувал нежные щечки Мейсона. На улицах моросил ноябрьский дождь, на смену которому скоро должны были прийти снега.

Малыш сжал пухлые ручки в кулачки и засунул один в рот.

– Это новое начало, Мейсон. Скоро сам убедишься.

Сердце колотилось о ребра. Несмотря на боль, вызванную смертью лучшей подруги, Ли чувствовала себя так, словно освободилась от груза. Нет больше ни отца, ни тех треклятых стен, ни мучительных, бессвязных воспоминаний о счастливом детстве, уничтоженном убийством и алкоголем.

Уже одна мысль об отказе от выпивки заставила Ли на мгновение замереть. Но выбора не было. Она не хотела уподобляться Ширли. Не хотела разочаровать Мейсона, за которого отвечала.

Ли сделала себе мысленную пометку, что нужно найти ближайшее отделение «Анонимных алкоголиков». Она пойдет к ним в понедельник. Будет ходить каждый день, если понадобится. Больше никакого вина. Никакого пьянства.

Машина подпрыгнула на яме, и Мейсон рассмеялся.

– Что тут такого? – спросила она, а затем ее вновь подбросило в кресле, и малыш рассмеялся снова.

Упиваясь его сладостным, чуть хрипловатым смехом, Ли ехала дальше. Город в повернутом к Гарри зеркале заднего вида постепенно бледнел, превращаясь в размытые кляксы деревьев и скопления домов. Некоторые здания уже были украшены ко Дню благодарения, на верандах виднелись надувные индейки, рога изобилия и огромные тыквы. Мысль о том, как она пристегнет к груди Мейсона и станет готовить праздничный ужин на собственной кухне, наполнила ее радостью. Вскоре она забудет об отце, смраде смерти, всех прегрешениях. И о милой Ширли, матери мальчика и своей лучшей подруге.

Прочистив горло, Ли смахнула с глаз слезы.

Через час, на автостраде 24Е, она решила направиться в Чаттанугу. Там она поселится в каком-нибудь мотеле и поживет, пока не позвонят насчет сгоревшего дома. Нужно подготовиться: как вести себя, получив эту новость, как изобразить потрясение и скорбь. По страховке что-то выплатят. Хватит, чтобы начать заново.

Мягкая резина старых покрышек пожирала милю за милей. Ли взглянула назад, на сладкого малыша Ширли, который спал в своем автокресле. На глаза навернулись слезы умиления. Животрепещущий вопрос – сможет ли она стать матерью Гарри – лип к коже, как статическое электричество. И вдруг неуверенность разбилась и рассыпалась. Теперь у Ли был Мейсон. Только это имело значение. Надо, надо справиться, твердила она себе. Другого выбора нет.

Она поступила правильно.

самопожертвование
епитимья
искупление грехов
фанатичная привязанность

Я преданный человек. Пожертвовала ради этого ребенка, который, если так разобраться, для меня не родной, практически всем, но люблю его все равно.
Люблю, словно он моя собственная кровинка.
Я нуждаюсь в нем.
Хочу о нем заботиться.
Он мой.
(У меня и бумаги есть.)
Это мой долг перед Ширли.
Мой долг перед самой собой.
Она бы порадовалась тому, что мальчик со мной.
Ее сын счастлив.
Ее сын любим.
Ее сын в безопасности.
Ее сын , и я никому его не отдам.


Настоящее

66

Грейс

Грейс входит в дом и ставит сумку. В гостиной мальчики играют с Ноа. Мейсон весь ушел в свои буквы: складывает и перекладывает их с маниакальной сосредоточенностью, а Лука скучает, подперев подбородок ладонью. Ноа сидит напротив ребят с пивом в руке и заводит таймер.

– Глядите-ка, кто пришел! – восклицает Ноа, заметив ее.

Она с улыбкой им машет. Грейс и Ноа уже поговорили и постепенно разбираются с грузом прошлого, Ноа возвращает ее доверие. Он довольствуется тем, что может получить, и неизменно демонстрирует себя с самой лучшей стороны.

Сняв пиджак, Грейс оставляет его на вешалке у двери. Вешалка ей нравится, они с Лукой вместе крепили ее на стене. Это здоровенная доска, из которой словно тонкие сучья торчат крючки для одежды: их можно убрать, опустив как рычаг. Выбрав первый попавшийся крюк, Грейс цепляет на него жакет, а потом, сняв туфли, разминает ступни и кладет ключи в блюдо у двери.

Что за идиллическая картина! Ее трое мужчин играют в «Эрудита». Между ними царит такая гармония, несмотря на период притирки друг к другу. На трагедии. На перемены, как большие, так и маленькие. Месяца наслаиваются, как пыль. Грейс различает их по событиям: переезд в Нашвилл, знакомство и дружба с Ноа, девчонками, Ли, та поездка, гора, то, что было после, и то, что происходит сейчас. Столько всего случилось.

И еще столько предстоит осуществить.

Вскоре придется сделать вид, что у нее произошел выкидыш, и тем самым заставить Ноа страдать как можно сильнее. Она провернет этот трюк прямо перед следующим визитом к «врачу».

Грейс сверкает еще одной улыбкой, той, что доведена до совершенства, и уходит в ванную.

– Только помою руки и обратно.

В гостевой ванной она включает воду и выдавливает на мокрые ладони органического мыла, изучая себя в зеркале.

Никому не понять, сколько терпения нужно, чтобы осуществить вот такое. Скрупулезное планирование, годы приготовлений, козней, лжи и притворства, но, невзирая ни на что, она в совершенстве сыграла роль.

Растерев пену по ладоням, Грейс выдавливает еще мыла. Привычка мыть руки для нее сродни одержимости. Порой она опасается превратить Луку в гермофоба, но береженого Бог бережет.

Продолжая намывать руки, Грейс мысленно возвращается к событию, которое стало отправной точкой всему. К тому ужасному телефонному звонку. Она тогда приспосабливалась сцеживать грудное молоко на работе и пыталась устроить свою новую жизнь разведенной мамочки. На экране мобильного высветился нашвиллский номер, и она, естественно, решила, что это сестра.

Но то была не Ширли.

От потрясения Грейс выронила айфон. Потом все устроила. Когда горе поутихло, ей понадобилось совершенно точно знать, что случилось, а искать ответы издали она не могла.

Грейс знала, что у Ширли были проблемы. До рождения Гарри они созванивались каждую неделю, а потом сестра стала ее избегать. Она взяла с Грейс обещание не рассказывать родителям о беременности и злополучной вечеринке.

Грейс все время уговаривала Ширли убраться из того дома, от того отвратительного старикашки и этой ее мерзкой «лучшей подруги», Ли, но сестра не слушала. Ширли, упрямица, всегда хотела все делать по-своему. Она уверяла, что у нее все путем, что все меняется к лучшему и она обойдется без советчиков. Ли в буквальном смысле разрушила Ширли жизнь, и сестра больше никогда и ничего сделать не сможет, а только будет гнить в могиле.

Это из-за Ли она оказалась в том доме. Из-за Ли напилась до чертиков и позволила Ноа использовать и бросить ее на той вечеринке. Из-за Ли забеременела от того алкаша. Из-за Ли отказалась от своих мечтаний. Из-за Ли вернулась к наркотикам и погибла от передоза.

Перебравшись в Нашвилл, Грейс горела желанием вытащить Ли в суд, но у той были документы об опеке. По закону Мейсон принадлежал ей.

В итоге Грейс придумала новый план. Она отыскала Ноа. Того самого Ноа. Этот дурак назвал сестре свою фамилию на той самой вечеринке. Хотя Ширли никогда не видела его лица, они обе как одержимые разыскивали через интернет Ноа Бэнкса. Людей с таким именем и фамилией нашлось двенадцать человек. Опознать его Ширли не смогла бы, поскольку не видела лица. К тому же ей хотелось все забыть и двигаться дальше.

Но Грейс такой расклад не устраивал.

Найдя нужного Ноа, она свела знакомство с Ли. Собрать все цели под одной крышей оказалось просто. Люди совершенно беспомощны перед силой убеждения.

Понадобились годы, чтобы стать для Ли лучшей подругой. Завоевать ее доверие, уговорить оформить опеку. Грейс терпела целых семь лет, чтобы вернуть племянника.

Она мысленно возвращается к ночи, когда умерла Ли. Не то чтобы в план входило привести месть в действие именно во время поездки в Блэк-Маунтин, но тут Ли рассказала ей о мужчине с вечеринки. А это была история Ширли, не Ли. Дальше события развивались стремительно.

Непочатая бутылка вина, которую нарочно оставила Грейс. «Чистосердечное» признание в беременности и отношениях с Ноа. А потом уход наверх, чтобы Ли накручивала себя в одиночестве.

Когда она ломанулась в лес, Грейс последовала за ней. Шла по пятам весь путь на вершину, благо пьяной Ли не было дела до того, крадется кто-то следом или нет. А когда Ли споткнулась, Грейс решила ей немного помочь и толкнула в плечо. И смотрела, как та летит с обрыва.

Шварк о скалу слева, шварк о скалу справа, и все. Пока-пока, Ли.

Грейс заканчивает мыть руки и вытирает их о свежее полотенце. Выключив свет, она возвращается в прихожую за телефоном. Ноа уже встал и собирает вещи, прощается с мальчиками.

Подойдя к Грейс, он касается ее руки.

– Завтра я снова приду, хорошо? – В его добрых глазах мольба.

Грейс, кивнув, ожидает, пока Ноа уйдет, и, услышав щелчок двери, с облегчением выдыхает.

Первая стадия завершена: с Ли она разделалась, опеку над Мейсоном получила. Теперь черед Ноа. Пора ему потерять своего нерожденного ребенка. И Мейсона, который ему так дорог. И саму Грейс.

Она уже написала на всех форумах, где пасутся мамочки, о красавчике-эрготерапевте, полном нуле, не заслуживающем доверия. Конечно, у Грейс нет настоящих доказательств того, как он обошелся с ее сестрой, но сплетня о нем позаботится. Таким типам рядом с детьми не место. Грейс почти смакует, каково будет уничтожить мужчину, который, пользуясь темнотой, обошелся с ее сестрой как скотина.

С воодушевлением продумывая следующие шаги, Грейс входит в столовую. Коснувшись плеча Мейсона и погладив Луку по макушке, она опускается между ними на корточки. В коленях щелкает, когда она, приподнявшись, пытается сменить позу. Оба мальчика вскидывают на нее глаза. Она с улыбкой встречает оба взгляда и, осторожно подавшись вперед, шепчет:

– Мама дома.

Благодарности

Ну я и закрутила. Когда я писала этот роман, моя первая книга еще не была издана. Я не знала, что нам уготовило будущее и каким будет мой – или наш – мир, когда тот роман окажется в руках у читателей.

Зато я знаю, что не справилась бы без помощи своей команды, как профессиональной, так и личной. Они мне словно семья. Безо всякого ранжирования по значимости я бы хотела поблагодарить:

Весь персонал издательства «Сент-Мартин». Их аудиоподразделение. Рекламщиков и печатников, как штатных, так и внештатных. Моих агента и редактора, которым посвящена эта книга. Никки Терпиловски из «Холлоуэй». Команду «Симпл Би». Читателей, купивших «Не ее дочь». Мою писательскую группу, в особенности Черил Ригер и Кэссиди Трома, которые за бутылкой вина просидели со мной несчетные часы в своих красивых домах, как в Нашвилле, так и в Нью-Йорке, помогая разобраться с этой треклятой книгой. (Вторая книга – настоящее проклятие, чтобы вы знали.) Также благодарю авторов, написавших хвалебные отзывы на мою книгу. И тех читателей, кто в последнюю минуту торопливо читал финальную версию и помог мне своими бесценными отзывами. Всех членов «Автор-2018», таких же дебютантов, как я. Каждый из вас – открытие. Благодарю и свою семью, которая помогает мне не терять связи с реальностью и оказывает непередаваемую поддержку. Моего мужа, который сделал для меня больше всех. Более творческой личности я еще не встречала, да и мечтатель он еще тот. Мою дочь, которая для меня главный учитель и самая большая моя любовь. Елену, послужившую источником вдохновения при работе над Грейс. Линетт Хиш, которая столько рассказала мне о социопатах. Всех моих подруг.

Кофе за то, что помогал не сойти с ума. «Аржент Пикчерз», которых я не поблагодарила в первой книге.

И наконец, благодарю вас, мои дорогие читатели. Хоть вы и последние, но отнюдь не самые незначительные. Спасибо, что поддерживаете мою мечту.

Об авторе

Риа Фрай – автор нескольких книг в жанре нонфикшн и двух романов. Если она не пишет, не читает и не редактирует, значит, путешествует, учит на дому дочь или обдумывает следующее приключение. Чтобы узнать о ней больше, посетите reafrey.com.