Аня присмотрела сухое местечко под чахлой березой и устроилась там, прислонившись к шершавому стволу. Здесь сосны заметно поредели, уступив место еще полуголым лиственничным и кустарнику, похожему на ивняк. Девушка попыталась вспомнить, бывает ли ива в виде куста, но ничего толкового на ум не пришло. Ну и ладно. Надо было в школе ботанику учить…
В прогретом воздухе плясала мошкара, Аня лениво отмахивалась от особо обнаглевших насекомых и с интересом рассматривала дерево напротив. По толстому стволу полумертвой березы, усеянному ступеньками грибов-паразитов, резво сновала маленькая серого цвета птичка. Аня не встречала таких раньше, и ее вид и манера движений увлекли девушку. Птица была меньше ладони и скакала по вертикальному стволу, словно по ровной земле, так, будто законы физики не действовали на ее пернатое тельце. Она поднималась по березе быстрыми рывками, держась за кору цепкими лапками и помогая себе коротким и упругим хвостом. Ну прямо какой-то ползунок!
Птичку вовсе не смущало присутствие другого существа поблизости, и Аня, наблюдая, задумалась, насколько нормальным является такое животное по меркам Зоны? Бегать вниз головой и не падать. Мутант или норма? А если норма, то что тогда такое мутант? Что, если отклонения, происходящие с ней, не отклонения вовсе?
Из раздумий Аню вырвал короткий пронзительный писк. Птичка замерла, сверкнув черным глазком-бусинкой, и в следующее мгновение упорхнула прочь, мелькнув в тусклом свете голубоватым оттенком оперения.
Девушка нахмурилась. С исчезновением птички все вокруг притихло неестественно и тревожно. Одновременно в груди проснулось знакомое чувство: по воображаемой струне пробежали первые колебания, отнюдь не воображаемые. Аня повернулась к затопленной части леса. Что-то опасное приближалось к ней со стороны болота, что-то не похожее на волков, кабанов или других животных. Струна дрожала все чаще, и с каждой секундой девушка все яснее видела, что неведомое существо идет к ней, не в ее сторону, а к цели, которой является она сама. Но почему? Где она ошиблась? Как спровоцировала охотника? Шла ведь тихо, ничего не трогая, не оставляя следов… Аня вздрогнула от ужаса. Следы. Она оставила следы! Кабанья кровь, чтоб ее! Вытирала ее всю дорогу, все равно что красную дорожку за собой постелила!
Аня заскрипела зубами от досады. Кровь еще осталась на ее одежде. Немного, но достаточно для того, у кого острый нюх.
Бежать. Надо бежать!
Вдалеке, за неровными рядами затопленных берез, глухо хлюпнуло.
Девушка вскочила и помчалась в лес, прочь от этого звука, не сулившего ничего хорошего.
* * *
Аня надеялась добежать до следующего холма, там, возможно, ее не станут преследовать. Девушка исходила из направления, а именно, откуда шло за ней неизвестное существо – с болота. Стало быть, смена окружения сможет заставить его отступить, если, конечно, болотистая местность – это его обиталище, а не случайное совпадение маршрута. Небольшая передышка успокоила боль в спине, и Аня могла снова двигаться нормально. Дабы не упускать шанс, она долго бежала без остановки, но лесное пространство оставалось ровным, без намека на возвышенности, более того, часто попадались лужи и канавки раскисшей и скользкой почвы. Однажды девушка не заметила присыпанную гнилой листвой грязь и поскользнулась, едва не влетев головой в соседнее дерево.
На небольшой полянке Аня остановилась осмотреться. Сердце колотилось, эхом отдаваясь в мозгу, а вокруг царили покой и безмятежность: тихо шуршал ветер в ветвях, неподалеку переговаривались птицы. Но все это не имело значения и выглядело как нарочный обман, потому что Анино чувство опасности никуда не делось, а наоборот, стало только сильнее. Теплая погода, мягкий свет из-под тонких облаков, весенний живой лес – все разом превратилось в жуткие в своем равнодушии декорации к сюжету об охоте. И охотником на этот раз была не Аня.
Девушка медленно отступила к краю поляны, не сводя глаз с противоположной ее стороны, откуда, если верить ее предчувствию, звеневшему теперь непрерывно, должен был появиться предполагаемый враг. Бежать было бесполезно: за все это время преследователь не только не отстал, а, кажется, напротив, еще больше сократил расстояние между ними. Постоянно бегая, Аня только облегчит ему задачу – выдохнется и преподнесет себя на блюдечке. Нечего тратить силы впустую. Что, если у нее получится дать отпор? Эх, знать бы еще, что за зверь идет по ее следам…
Аня остановилась возле молодой березы – все же гораздо спокойнее, когда хоть что-то закрывает тебе спину, – и приготовилась встретить противника.
Время шло, но загадочный преследователь не появлялся, более того – окружающий мир никак не реагировал на его приближение. Может, никого и нет вовсе? Зря панику развела и бегала как ненормальная? Нет, опасность никуда не делать, а наоборот, с каждой минутой была все ближе, но себя не проявляла. Либо Аня попросту не видела ее.
Девушка как можно более придирчиво осмотрела поляну и соседние заросли – никого. Как обычно покачиваются ветки, шуршит трава – глазу не за что зацепиться. Может быть, это какая-то ходячая аномалия? Но тогда как с ней бороться?
С каждой минутой ожидания Аня нервничала все больше. Неизвестность и незамолкающее чувство надвигающейся беды просто сводили с ума. Больше всего на свете Ане хотелось дать деру отсюда, и как можно скорее, наплевав на то, что враг двигается быстрее, чем она. Но самым ужасным было то, что девушка не знала, чему верить сейчас: логике или инстинктам, словно вступившим в глупое противостояние друг с другом.
Неожиданно очередное дуновение ветра принесло запах ила и слежавшихся водорослей. Ветер не менял своего направления, и Аня повернулась посмотреть, откуда так несет, и этим спасла себе жизнь. Все произошло настолько быстро, что в ее памяти потом сохранилась только подборка из стремительно сменяющихся картинок.
Вот перед ней край поляны со смятой сухой травой и зелеными иголочками свежей, полосатые колонны берез, тонкие лоскутки коры колышутся на ветру, танцует вокруг них мошкара, а в следующую секунду буквально из ниоткуда, словно всосав в себя окружающий воздух, появилось оно.
Огромное, под два метра ростом существо, покрытое густой гривой буро-зеленых водорослей, больше напоминало нескладного голема из болотного мусора и грязи, если бы не горящие жизнью глаза на округлой, словно опухшей, как гриб-дождевик, голове. У существа не было ни носа, ни рта, ни ушей, во всяком случае, Аня не успела их разглядеть из-за слипшегося растительного покрова, зато были длинные ноги и руки с крючковатыми пальцами и когтями размером с походный нож.
От внезапности увиденного у девушки подкосились ноги, и это тоже сыграло в ее пользу. Появившись, монстр махнул узловатой ручищей и распорол кору березы на мелкие щепки – мгновение назад там была Анина голова. Треск ломающегося дерева привел ее в чувство, и Аня отскочила в сторону, с ужасом рассматривая противника.
Чудовище глухо зарычало и не спеша, но уверенно направилось к ней. Высокое и довольно тощее, несмотря на странный мех, оно на удивление органично вписывалось в весенний пейзаж заболоченного леса: будет такой стоять где-нибудь среди деревьев – пройдешь мимо и не заметишь. И как эта образина на свет появилась? Безумный гибрид водяного и лешего из сказок…
Аня отошла еще не пару шагов, и внезапно монстр исчез прямо у нее на глазах! Словно растворился в воздухе, как какое-то привидение. На минуту девушка растерялась, не в силах понять, как такое возможно, ведь ни одно живое существо не может становиться невидимым, и нет такой маскировки, чтобы обеспечить подобный эффект. Как можно тягаться с невидимым врагом? Конечно, Аня слышала его запах, могла бы слышать и шаги, если бы не ветер. Хитрый монстр знал, как передвигаться и с какой стороны зайти, чтобы застать жертву врасплох. Он напал сзади, как типичное дикое животное, и когда его долговязая фигура материализовалась на фоне леса, девушка смотрела в другую сторону. В последний миг Аня все же что-то почуяла, сместилась вбок, и это уберегло ее от смерти, но, увы, не от удара. Длинные когти обрушились сверху, жалобно затрещал поношенный трикотаж, спину обожгло болью, словно раскаленным прутом. Аня упала и, подвывая от боли, в панке поползла, каждую секунду ожидая нового удара. Кое-как переставляя ноги и хватаясь за траву, она встала и оглянулась: чудовище все так же неторопливо двигалось к ней. Как изощренный хищник, оно играло. Сперва побегало, произвело впечатление, напугало, потом слегка поранило, дабы заставить жертву еще больше метаться и паниковать. Оно не собирается убивать сразу. Медленная и мучительная смерть – вот что ее ожидает.
Осознание своей участи не прибавило смелости. Аня совершенно растерялась от страха и боли. Ее ранили, и рана была серьезной. На траве, по которой она ползла, виднелись следы крови, а футболка прилипла к спине, горячая и мокрая насквозь. Если ничего не предпринять, можно умереть от кровопотери! Но ведь монстр ее так и так убьет, и какая разница?
Аня облизнула пересохшие от нервов губы. Во рту противно отдалось железом: клапан противогаза начал ржаветь.
Разница в том, кто из них больший хищник: этот болотный монстр или девушка с приросшим к лицу противогазом. Нет, ей не тягаться с проворством и когтями, да еще и с этой подлой способностью исчезать. Одним рычанием чудище не напугаешь, тем более оно уже нанесло первый удар, теперь Аня по определению в позиции жертвы.
Девушка пыталась рассуждать, искать какой-то выход, вопреки страху, но все сводилось к безвыходности положения. Шансов нет. Сдайся и умри. И с каждым шагом бездушного хищника исход был все ближе.
От последующей атаки Аня неуклюже увернулась, успев подумать, что, скорее всего, этот выпад был ложным: она потеряла добрую половину былой прыти, и не попасть по ней мог разве что слепой. Хищник больше не уходил в невидимость и с явным удовольствием играл с жертвой, прекрасно понимая, что деваться ей некуда. Несмотря на нескладное телосложение, передвигался он на редкость ловко и бесшумно, словно заранее знал, как и куда наступить, чтобы не шуршала трава. Неудивительно, что Аня не услышала его в самом начале: единственным, что выдавало его, был запах.
Неизвестно, сколько еще длилось бы это издевательство, если бы постоянная боль и падения не пробудили в девушке раздражение и злость. Монстр выглядел пугающе, но однообразная пытка затянулась, и первая волна страха начала угасать. Если он в любом случае убьет девушку, то имеет ли смысл убегать? Аня схватила с земли увесистую палку и со злостью швырнула ее во врага.
Добивай уже, черт вонючий! Хватит таскаться за мной!
Монстр недовольно заворчал, но нападать не торопился. Тогда девушка вывернула из земли небольшой булыжник и, превозмогая жгучую боль в спине, встала во весь рост и запустила его прямо в опухшую голову чудовища.
Хищник издал булькающий рев и рванулся вперед: жертва не хотела играть по его правилам, и это было непростительно!
Аня не стала уворачиваться или убегать: она попросту не успела бы. Мутант сбил ее с ног и повалил на землю, сжав костлявыми лапищами. Спина загорелась новым пожаром боли, словно по ней прошлись наждаком, но девушка стерпела и тут же забыла про нее. Прямо перед ее лицом нависала отвратительная морда существа, поросшая редкой зеленоватой растительностью, в основании которой копошилось гнездо туго сплетенных скользкими и упругими телами пиявок. В следующее мгновение они вспухли и развернулись, раскрылись в стороны, словно слизистый влажный цветок, обнажив розовый рот-присоску с венчиком игольчатых тонких зубцов.
Непонятно как, но кошмарное зрелище придало Ане сил. Девушка вцепилась в лапы монстра, сжалась как пружина и ударила ногой прямо в округлую пасть. Подошва изношенного кроссовка прошлась по ней с мерзким чавкающим звуком, брызнула в стороны прозрачная слизь, но Аня не собиралась останавливаться. Она принялась молотить ногами еще и еще, пока чудовище не отпустило ее и с ревом отпрянуло, закрывая ладонями побитую голову. Несколько пиявок-щупалец безжизненно повисли, а на косматую грудь обильно стекала розовая слюна. Аня вскочила на ноги и побежала в лес так быстро, как только могла.
* * *
Животный страх надолго вытеснил из головы все мысли, и Аня не запомнила, сколько бежала через лес не разбирая дороги. Очнулась она, лишь когда незаметная аномалия громким хлопком напомнила о таящейся на каждом шагу опасности. Девушка отпрыгнула, и ее с ног до головы осыпало листьями и землей.
Лес был по-прежнему сырым, тем не менее стоячей воды поблизости не наблюдалось. Аня очень хотела надеяться, что отдалилась от болота на безопасное расстояние. Сосны снова заняли доминирующие позиции, однако среди них часто попадались едва зазеленевшие лиственничные. Отдышавшись, Аня продолжила путь шагом. Ей все еще не верилось, что удалось удрать от большого и страшного чудища, отделавшись только раной. Что это было вообще? Ранее ей попадались животные, пускай и мутанты, но они выглядели узнаваемо и даже кое-где привычно, а это что-то совсем новое. Ходит на двух ногах, быстрое, сильное, еще и невидимкой становиться может, а его рот… Эти мерзкие щупальца! Чье больное воображение могло сотворить этого урода? Неужели природа Зоны настолько извращена? Такому созданию место в фильме ужасов или компьютерной игре, но никак не в реальной жизни…
Потихоньку Аня успокоилась, и адреналин, позволявший ей до поры не обращать внимания на травму, сошел на нет. Спина разболелась пуще прежнего: ныла и дергала при каждом движении. Футболка пропиталась кровью и прилипла к ране, доставляя еще больше дискомфорта. Девушка никак не могла осмотреть ее, поэтому о масштабах травмы оставалось догадываться по ощущениям или на ощупь. По ощущениям – монстр располосовал всю спину до костей. На ощупь – рана тянулась кривой полосой вдоль позвоночника, начинаясь выше лопаток, и заканчивалась пониже ребер. Ничего более Аня понять не могла из-за сильной боли и обилия крови вокруг.
К вечеру уставшая и измотанная девушка в противогазе выбрала высокое и удобное, на ее взгляд, дерево и не без труда вскарабкалась на него. Устраиваться пришлось животом вниз прямо на ветках, но только так получалось избежать болевых ощущений. Лес накрыла темнота, однако Аня никак не могла заснуть: она то проваливалась в дурманящую дрему, то с новым приступом боли выныривала на поверхность, в тревожный ночной холод с его шорохами. В одно из таких пробуждений девушке почудилась тень, шныряющая под деревом, у самой земли, но накатывающий сон и усталость не дали присмотреться получше. Ночь и без того прошла беспокойно, и Аня, казалось, не только не смогла хоть как-то отдохнуть, но и замучилась еще больше.
Стоило первым лучам солнца обозначить горизонт, девушка, скрипя зубами и морщась от боли, спустилась вниз и заковыляла дальше. Она не обнаружила под деревом никаких следов, но ее не покидало ощущение преследования. Она словно чуяла на себе чей-то взгляд с тех самых пор, как оказалась на земле.
Небо просветлело, и слой облаков напоминал тонкую пленку белесого дыма. Солнце прогрело землю, воздух стал похож на теплый песок: сыпался в рот и нос и царапал горло. Погода налаживалась, но девушке было не до того. Последние час или два Аня брела не разбирая дороги, постоянно спотыкаясь и не падая только благодаря часто растущим деревьям. Во рту пересохло, а тело знобило, притом что спину жгло огнем, и все это под ухающий шум в ушах. Аня уже не сомневалась, что за ней идут: несколько раз боковым зрением она улавливала тень, маячившую позади, между ровных стволов. Слишком яркое освещение не позволяло разглядеть как следует, девушка могла лишь догадываться, кто это. Ее состояние оставляло желать лучшего, вот только обоняние-то осталось прежним: время от времени ветер доносил до нее отчетливый запах болота.
Аня понимала, что рано или поздно монстр ее догонит, вдобавок в рану попала инфекция, что не удивительно при внешнем виде этого существа, а может, оно само вырабатывает какой-то яд. В любом случае рана значительно ослабила ее и будет ослаблять, пока болотный мутант не решит напасть снова. И этот раз будет последним.
Чего Аня не могла понять, так это почему она все еще идет, почему не сдалась и даже ни разу не упала, хотя возможностей представилось множество. Да, она по-прежнему не хотела умирать, но сейчас ее желание как никогда не совпадало с физическими возможностями, и, тем не менее, Аня упорно шла вперед, словно что-то подгоняло ее. Желание жить? Или что-то другое?
Девушка уже не соображала, куда идет и зачем, когда внезапно из зарослей вывалилась на утоптанную тропинку. Отсутствие препятствий в виде кустарника и высокой травы она восприняла как невиданное счастье, и не важно, откуда здесь взялась эта дорожка. Все тревожные предчувствия в ней словно уснули, и Аня целенаправленно пошла по примятой траве, едва волоча ноги. С каждым шагом силы покидали ее, девушка находилась буквально в полубессознательном состоянии, а тело работало само по себе. Весь окружающий мир слился в сплошную мешанину из хаотично разбросанных фрагментов и деталей: плывущая рябь травы, мозаика опавших листьев, блеклое и в то же время яркое небо в кривой сетке черных трещин ветвей. Все это то появлялось в поле зрения, то пропадало, накладывалось друг на друга, кружилось. В голове не осталось ничего, кроме равномерного шума и одной-единственной мысли: «Иди… иди… иди…», пока среди пестрого круговорота не вынырнули бревна, сложенные одно на одно, черные, старые, размытый силуэт в темном проеме.
«Пришла».
Аня рухнула на землю, словно марионетка, у которой обрезали ниточки, а сознание ее покинуло еще раньше, и падения, как и удара об землю, она уже не почувствовала.
* * *
Хорошо быть дома. Дом – это спокойствие, уют и безопасность. Где бы ни оказался человек, он всегда стремится вернуться домой, особенно если это человек, потерявшийся в глуши вдали от признаков разумной жизни.
Аня находилась дома, в тепле и покое. Никакой боли и страха. Тихонько треплет занавески ветер, пахнет едой, настоящей… но в то же время она понимала, что все это ей снится. Сейчас она откроет глаза, и снова вернется боль, и этот кошмар с запахом пыли, сухих листьев и болота. Аня хотела остаться во сне как можно дольше, но, как это обычно бывает, чем сильнее стараешься спать, тем хуже спится. Сознание, будто наполненный воздухом шарик, стремительно поднималось на поверхность, и никакие усилия не могли удержать его в небытие.
Аня нехотя открыла глаза. К ее удивлению, реальность мало чем отличалась от сна: она действительно находилась в доме, а точнее в избе. Они часто упоминались в сказках из Аниного детства, поэтому старенький тесный домик, пропахший сырым деревом и сеном, но чистый и ухоженный, она опознала сразу. Тепло – значит, здесь есть печка, и еще пахнет едой. Нет, ей не приснилось, тут и вправду есть еда! Но секундная радость мигом сменилась тревогой: еду кто-то приготовил – девушка в доме не одна. Впрочем, желудок не разделял опасений своей хозяйки и, почуяв съестное, требовательно заурчал. Аня зажмурилась, понимая, что предатель выдал ее с потрохами и теперь, кто бы ни находился с ней в помещении, он непременно обратит на нее внимание, поэтому не сразу услышала тихий свистящий смех.
Все это время девушка лежала лицом вниз на длинной скамье, в деревнях эту часть интерьера обычно называли лавкой. На ней было постелено что-то вроде сукна или домотканого коврика, старого, сплошь в заплатках, – зато не голые доски. Аня старалась не шевелиться, потому источник звука оставался вне поля ее зрения.
– Да не мружись, видать же, не спишь!
Звук человеческой речи вызвал у девушки странную смесь из радости и беспокойства, словно ее личность за время скитаний разделилась надвое, и первая безумно рада наконец встретить живого человека, каким бы он ни был, а вторая во всем готова видеть подвох и опасность. И в целом они обе были по-своему правы.
– Ну? Чего лежишь? Поднимайся, теперича можно…
Аня попыталась прикинуть, кто с ней говорит: голос был мужским и, судя по отдельным словам, его обладатель не молод. Старик в Зоне? Кто в своем уме станет жить здесь в таком возрасте?
Девушка помедлила, но все же приняла сидячее положение. Спина еще болела, просто эта боль была ерундовой по сравнению с тем, что она пережила… когда? Сколько времени прошло?
– Ты спала двое суток, – снова зазвучал тот же голос, и Аня принялась рассеянно искать его источник. В стене ярко сияли два окошка, наполняя комнату густым, как молоко, светом, и в нем не сразу удалось разглядеть худощавую фигуру.
– Тута я, тута. Сюда гляди. – Дедок сидел напротив, на такой же лавке сбоку от окна, и был практически неразличим в интерьере своего дома, казался его частью или дополнением. Среди стен, увешанных гирляндами из сушеных корней, пучков трав и разных плодов, наравне с одеждой и какими-то тряпочками, дед сам выглядел как сушеный корнеплод в поношенных штанах и латаной клетчатой рубахе. Макушку старичка прикрывал головной убор наподобие дачной панамы, «картуз» – пришло на ум старое, но смешное слово откуда-то из глубин забытого детства. Когда-то эта шапка была белой, теперь же казалась грязно-серой, с пятнами от долгой носки. Оно и неудивительно: где старику ее выстирать? Разве что в речке прополоскать.
– Везущая ты девка. Ищо бы чуть-чуть, и съел бы тебя этот… – дед хохотнул, – чорт болотный. Как чуяла, куда идешь.
«Как же он тебя не съел, дедуля?» Аня хмыкнула, обнаружив под футболкой плотный корсет из бинтов. Нет, не бинты это: ткань, порезанная на полосы. Где тут возьмется столько бинтов, чтобы всю спину замотать?
– А мне-то что? Я его палкой-то и прогнал.
Девушка удивленно подняла глаза. Разве ее вопрос прозвучал вслух? Или простое совпадение?
Старик сощурился в улыбке:
– Есть хочешь?
Еще бы Аня не хотела!
* * *
Это было похоже на перловую кашу с мясом, как по вкусу, так и по консистенции, и почти без соли, но Аня не замечала недостатков. Для нее такое месиво показалось самой вкусной едой на свете. Она слишком долго питалась одним сырым мясом, и мало-мальски приготовленная пища, пусть и с минимумом приправ, исчезла из старенькой надтреснутой тарелки в мгновение ока. Дед без возражений отсыпал добавки.
Уплетая вторую порцию, Аня подумала, не отравил ли дедок еду, однако быстро отмела эту мысль как совершенно нелогичную. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как девушка в последний раз вот так сидела за столом и ела как человек. И пускай стол грубо сколочен из досок, отполированных тысячей прикосновений чужих рук, табуретка скрипит и пошатывается, посуда, видавшая еще времена Союза, с голубыми цветочками по краям, ложка гнутая, из алюминия, но такая удобная, особенно когда у тебя на лице рваный противогаз…
Старик тоже перекусил, хоть и в куда меньшем количестве, нежели его гостья, и все это время с интересом за ней наблюдал. Аня решила, что подобное внимание связано с возрастом – как заботливые бабушки порой любят перекармливать внуков. В какой-то момент Аня поняла, что дед напоминает ей кого-то из дальних родственников, которых девушка не видела еще со времен детского сада. Сколько лет ей было, когда родители в последний раз брали ее на дачу? Пять? Шесть? А может, и того меньше. Но все эти мелочи: старые вещи для дачи, которые специально свозились туда, потому что не жалко, наспех сколоченная мебель, сухофрукты в банках, металлические кружки с эмалью серо-голубого цвета, запах домашней пыли и сырости – все напоминало о давно забытых днях глубокого детства, наполненных солнцем, свежим ветром в жару, вкусом груш и клубники, малины прямо с куста с тем самым привкусом клопа-вонючки (попадется или нет?), полуденный ленивый сон и костры из огородного мусора по ночам… Ане нравились ощущения, которые вызывала у нее эта избушка, и ей не хотелось, чтобы они оказались обманом.
– И как же тебя занесло в такую глушь?
Аня тяжело вздохнула, вспомнив разом злополучную экскурсию, негодяя проводника, Степана, погибшего прямо у нее на глазах…
– Не хош – не рассказывай. Дело твое. – Дедок отодвинул пустую тарелку под окно. За пыльным стеклом день близился к концу. – Тут спроста люди не оказываются. Тем паче так далеко от…
– Как далеко?! – Аня чуть было не вскочила. Она ведь шла, как ей казалось, к границе, к выходу, и что это получается? Получается, она шла не туда?
– Ну, – старик улыбнулся, поджав тонкие сморщенные губы, – далеченько. Тут сама станция эта совсем рядом. Ну, как рядом… до города еще лес пройти надобно, да.
– Это… Это Припять? Мы рядом с ней? – Девушка опешила от таких новостей. Все это время она думала, что идет хотя бы примерно в сторону границы, а оказывается, шла от нее в глубь Зоны! Но с другой стороны…
«А там, в городе, есть люди? Должны быть. Я слышала про этих… сталкеров, которые прямо в Зоне живут», – Аня хотела озвучить весь свой план, но, заметив, как помрачнел ее собеседник, осеклась.
– Не надо тебе в город. – Он как-то странно вздохнул и продолжил: – Да, люди там бывают. Зовут себя сталкерами, носят оружие, много оружия, даже слишком много. А спроси любого, на кой ему оно? Скажет: защищаться. От Зоны, мол, защищаться хочет, смекаешь? А спроси его, зачем идет туда, где ему не рады? Тебе, говорит, дед, не понять. – Старик снова вздохнул. – Я тут с самого начала живу и никогда оружия в руки не брал, а ходунки эти со своими кулеметами как мухи мрут… не надо тебе, девонька, в город. Нечего там искать.
– А куда ж мне идти? Я не хочу оставаться в Зоне, я хочу домой!
– А пошто приходила?
– Я не хотела! Я же не знала. Я не думала, что все так получится! – Аня схватилась за голову, кольцо фильтра звякнуло о пустую тарелку.
Сейчас ей не нужно было отвлекаться на окружающий мир и бдеть врагов – они остались за стенами дома. Тут она была в безопасности, и осознание всего произошедшего ранее огромным ворохом навалилось сверху. Девушка не желала ничего вспоминать, но картины недавних событий сами посыпались на нее, и избавиться от них можно было, только поделившись с кем-то. Весь путь Аня прошла в одиночестве, без возможности получить поддержку или совет, да хотя бы просто быть услышанной, и вот, наконец, нашелся человек, способный поддержать диалог.
– Мы пришли на экскурсию, впятером. С нами был проводник. Мы думали, это будет обычный поход, приключение…
Девушка рассказала свою историю с самого начала. Когда она закончила, солнечный свет за окном потух, и его сменила сизая мгла. В доме же, как прежде, было тепло и уютно. Позади потрескивала печь, а на столе разгоняла темноту недавно зажженная свеча в маленькой керамической тарелке вместо подсвечника. Пока Аня говорила, старик не проронил ни слова, молча слушая исповедь своей гостьи, и только изредка кивал.
– Чудны твои дела… – пробормотал он наконец.
Аня же, пересказав свои злоключения вслух, словно пережила их еще раз, уже не так болезненно, а как если бы наблюдала их со стороны. В рассказе события казались не такими ужасными, а неприятности складывались в логичные закономерности.
– Вот вы говорите, что живете здесь давно… как вы считаете, мои друзья, они могли выжить?
– А сама что думаешь?
– Ну… – Аня замялась. Теперь, немного зная Зону, она засомневалась, что кто-то из ее товарищей смог бы прожить тут без посторонней помощи хотя бы день. И все же, если бы они пошли в нужном направлении… Катька поняла бы, куда идти, она с опытом. Если они с Леной нашли Димку, то втроем могли дойти до границы. И если ничего другого не случилось…
Дед молча кивнул.
Слишком много «если».
Аня тоже умолкла, задумчиво наблюдая за плавным движением огонька свечи. Здесь, в уюте и безопасности, ей снова захотелось поверить в то, что на самом деле она просто заблудилась в Зоне отчуждения, друзей уже нашли и спасли, а скоро найдут и ее саму. Она наконец вернется домой, к взволнованным родителям: отец наверняка всех своих знакомых на уши поставил. А у них в компании теперь будет общая страшная и печальная тайна: погибший друг и неудавшаяся экскурсия…
В печи громко треснула ветка. Аня поняла, что ее нещадно клонит в сон: тепло и сытная еда сделали свое дело.
– Залазий на печь. – Сонливость не ускользнула от внимательного старика. Он махнул рукой девушке за спину, где у стены расположилась кособокая и очень старая печка, вымазанная кирпично-рыжей глиной. – Утро вечера мудренее.
Аня хотела было спросить, где же будет ночевать хозяин, если она займет единственное нагретое место в доме, но тот опередил ее уже готовым ответом:
– А за меня не боись – ночь нынче хорошая. Пойду туман глядеть. А ты, девка, спи да лечись! Знатно тебя этот чорт потрепал… – И, как ни в чем не бывало, засеменил к двери, улыбаясь себе под нос.
Аня осталась в доме одна.
* * *
Существует стойкое мнение, что взрослые люди не высыпаются. Как ни старайся, а отоспаться по-настоящему, «как раньше», уже не получится. Причем непонятно, когда наступает этот самый момент между «как раньше» и «теперь». Аня считала, что давно уже переступила черту между здоровым сном и хроническим недосыпом, на который жаловалось все ее городское окружение, однако несколько дней, проведенных в маленьком доме среди дикой глуши, дали понять, что все эти люди ошибались. Девушка не только вспомнила, что такое здоровый и беззаботный сон, но и смогла увидеть Зону с другой стороны: с нейтральной. Поначалу Аня побаивалась, что болотный мутант будет караулить ее неподалеку, и ходила возле дома постоянно настороже. А вскоре поняла, что любые опасности, будь то мутанты или аномалии, обходят старика и его жилище, словно соблюдая невидимые границы. Однако дед только посмеивался, отвечая, мол, место тут хорошее, вот и не беспокоит никто. Бросив попытки добиться более конкретного разъяснения, Аня просто изучала окрестности, стараясь не отходить слишком далеко, пока не заживет спина. Рана затягивалась на удивление быстро, и уже через день старик снял повязки, пояснив это тем, что рана должна дышать, тогда зарастет лучше. Девушка была этому только рада: импровизированные бинты изрядно сковывали движения и мешали нормально дышать. В один из дней дедок участливо подлатал Анину одежду, пока та хмуро куталась в колючее покрывало и наблюдала, как пожилой человек делает работу, с которой она могла бы справиться сама…
Во многом время, проведенное со стариком, напоминало Ане лето на даче, только без необходимости копаться в огороде. Грядок вокруг она не нашла, хотя хозяин уверял, что проблем с пропитанием у него нет. Этот момент в целом вызывал у девушки немало вопросов, и большинство из них она так и не решилась задать, а из ответов на те, на которые решилась, узнала немного. Дед рассказал, что приехал в Зону самоселом вместе со старенькими родителями, которые не захотели оставлять дом и хозяйство. Долгое время помогал им, пока сам не вошел в преклонный возраст. Родители умерли, оставив уже пожилого сына один на один с немалым хозяйством: участком, огородом и животными. Все это требовало сил и здоровья, а их уже не хватало. И тогда старик ушел из давно опустевшей деревни и поселился в одинокой избушке на отшибе. Такую жилплощадь он вполне мог себе позволить.
– Почему вы не вернулись в город, дедушка?
– А где ж я там жить-то буду? Да и не осталось уж никого из знакомцев. А тут вон – апартаменты, выбирай не хочу! – Дед смеялся своим тихим свистящим смехом, жевал травинку и глядел на догорающий за деревьями закат. По его словам, где-то там, именно в той стороне, в далеком восемьдесят шестом случился тот самый взрыв.
По вечерам старик часто сидел на пороге дома до самой темноты. Аня пристраивалась где-нибудь поблизости за компанию. В один из таких вечеров она поинтересовалась, не мог бы дед помочь ей снять противогаз, ведь с посторонней помощью это получилось бы намного легче. Тот отреагировал довольно странно:
– А разве он тебе мешает? – И пока девушка обдумывала встречный вопрос, добавил: – Сама надела, сама и снимешь. Раз до сих пор не сняла, значит, нужен тебе еще.
Аня не особо поняла, что значит это заявление, тем не менее с расспросами лезть не стала. Несмотря на уединенный образ жизни, который, казалось бы, должен вызывать немалую склонность к разговорам, старик был немногословен. Возможно, одиночество вкупе с возрастом вызвали обратный эффект. Аня, наоборот, хотела поговорить, расспросить, как у него получается жить в таком месте, в чем прелесть существования в полной изоляции и почему он говорит всякие странные и непонятные вещи, но сыпать на деда всю кучу своих вопросов девушке показалось слишком наглым, все-таки он спас ей жизнь, и потому Аня молча наблюдала.
Избавившись от повязок, девушка почувствовала себя совсем хорошо. Спина почти не реагировала на движения, и Аня стала отходить от безопасной зоны все дальше. За избушкой обнаружилось несколько маленьких озер, которые, вероятно, были когда-то одним большим, пока лес не решил иначе. Еще дальше она наткнулась на остатки кладбища. Видимо, здесь и вправду раньше была деревня, но так уж иронично сложилось, что от жилых домов не осталось и следа, кроме, пожалуй, единственной занятой дедом избушки. А вот кладбище, хоть и плохо, но все же сохранилось. Прохаживаясь среди заросших бурьяном крестов и оград, что стали одним целым, вросли в стволы деревьев, Аня все четче понимала, что с каждым днем, проведенным в гостях, ее желание уходить становится все призрачней, и чем больше времени она проведет здесь, тем меньше шансов у нее вернуться домой. Кладбище было узнаваемо, но все до единой могилы время и Зона сделали безликими: ни одной таблички, ни одной фотографии. Оказавшись в лесу, полном безымянных могил, Аня вдруг поняла, что рано или поздно Зона обезличит и ее, сотрет имя, лицо, которое она пока прячет под противогазом (может, дед имел в виду именно это?), и все, что делает ее собой. Тот же старик за эти дни так и не назвался, поди, и не помнит уже сам. В его доме словно само время остановилось на своем лучшем мгновении безмятежности и покоя, но Аня еще не достигла того возраста, когда человек стремится избегать перемен. Ей придется уйти.
Весь вечер Аня маялась от мыслей о принятом решении, не зная, как заговорить об этом со стариком. Что, если он будет против? Что, если станет просить ее остаться? Как бы так выразиться и с чего лучше начать?
Но дед сам разрешил проблему гостьи. Он будто знал, о чем она думает и что ее беспокоит.
– Когда собираешься двигать до кордону?
– Завтра! – Девушка выпалила ответ раньше, чем успела его обдумать, но пускай. Так даже лучше, она сама это понимала. – Утром, наверное.
Дед удовлетворенно кивнул.
– Это правильно. Ты теперь здорова – нечего здесь штаны просиживать. Тем паче, дела у тебя еще есть, верно говорю? – И, увидев, что Аня с ним согласна, добавил: – Тогда иди в дом. Завтра рано вставать – отоспись хорошенько.
* * *
– Ну чего, не передумала искать дорогу назад?
Старик проводил девушку до озер и остановился, когда утренний густой туман, плывущий от их затянутых ряской зеркал, остался позади. Над Зоной стояла хрупкая тишина, чистая, как предрассветный весенний воздух.
– Смекаешь ведь, в чем твоя проблема?
Аня смекала. Она провела в гостях чуть меньше недели, и за это время изменения, которые она отметила в себе ранее, закончились, достигли финальной точки. Как это повлияет на ее попытку вернуться?
– Ты сама просила и получила ответ, – продолжал тем временем дед. – Трудно сказать, хорошо это иль плохо, но ты нынче живешь и можешь жить дальше. Как поступишь, ежели не выйдет вернуться к людям?
Ане не понравился этот вопрос. Он рушил все, чем она дышала с момента, как открыла глаза в заброшенном доме, все, что заставляло ее вставать и идти дальше. В то же время девушка нехотя признавала, что рано или поздно ей придется дать на него ответ, так почему не сейчас?
– Буду искать проводника.
Вопреки ожиданиям, старик не стал развивать тему дальше, а просто пожал плечами и ограничился парой нейтральных фраз.
– Ну, что ж, не самое худое решение. В конце концов, сколь веревочке ни виться… – Дед задумчиво почесал щетину и, что-то для себя решив, махнул рукой. – Ладно. Гляди, граница в той стороне. Идти надобно так, чтоб солнце вставало по левую руку, а садилось по правую. Это так, приблизительно. Но точнее никак.
– Я запомню. Спасибо вам за помощь, дедушка…
– Погоди, Аня. – Старик вдруг посерьезнел и посмотрел на нее в упор. Девушка впервые как следует рассмотрела его глаза, блеклые со светло-серой радужкой. А еще она только сейчас заметила, что они со стариком практически одного роста, хотя раньше он ей казался значительно ниже.
– Послухай, что скажу. Очень внимательно послухай. В Зоне бывает такое время, когда она меняется. Не так чтоб полностью, но кой-какие изменения случаются. Самый верный их признак – небо. В то время всякая тварь прячется так далеко, как только сможет, абы этого неба не видать, но и чтоб оно никакую живую тварь не увидало. Как над головой заполыхает, хоть днем, хоть ночью – беги и прячься! Прячься так, чтоб огонь этот тебя не достал. А иначе не видать тебе ни дома, ни мести, ни себя самой. На том твой путь и закончится.
Если данное напутствие должно было как-то вооружить или предупредить девушку, одним словом, сработать положительно, то все получилось наоборот. Стариковский монолог вызвал еще большее желание поскорее уйти. Было в его интонации что-то отталкивающее.
Аня еще раз поблагодарила своего спасителя, попрощалась и зашуршала травой в указанную сторону, к границам. Первые несколько шагов ее одолевали сомнения, но чем дальше она уходила, тем легче шагалось. Дед живет здесь уже очень давно, это его родные места, он сам выбрал такую жизнь. Аня же Зону не выбирала.
Вскоре травяные заросли кончились, и девушка вышла на более-менее утоптанную тропинку. Судя по виду, пользовались ею редко; впрочем, не настолько, чтобы дорожка успела зарасти кустарником. В одном месте ее поперек перепахало рытвинами, но аномалий Аня не заметила и потому легко перепрыгнула странную преграду. Она ушла на значительное расстояние, когда вдруг ей пришло в голову, что вся история с дедом с самого начала была какой-то странной. Что-то в этой истории не клеилось, и чем больше подозрительных деталей подмечала девушка, тем больше это ее настораживало. Откуда у него еда, так похожая на домашнюю, без хозяйства и огорода? Почему его не трогают мутанты, и главное – то жуткое болотное чудище? Палкой он его прогнал, как же. Почему ни разу при ней не ложился спать? И куда уходил по ночам? Почему за все дни так и не назвался и откуда узнал ее имя, ведь Аня называла по именам своих друзей, но не себя! И как они могли разговаривать, если Аня уже давным-давно уяснила, что говорить не может? Но самое главное, почему все это до сих пор ее ни капли не беспокоило? Как она могла безропотно воспринимать совершенно нелогичные вещи?!
Девушка остановилась и боязливо обернулась на уходящую в заросли тропинку, словно оттуда в любой момент мог выскочить перекошенный дед, размахивая сучковатой палкой, и погнаться за ней. Образ доброго и радушного старичка, сложившийся у Ани в голове, существенно пошатнулся.
Что за место она только что покинула? Увы, девушка не могла найти ответ на этот вопрос, как и на все предыдущие. Сейчас, уйдя от странной избушки на приличное расстояние, все время, проведенное там, казалось одним долгим и туманным сном. И даже недавний разговор со стариком, который состоялся буквально пару часов назад, теперь воспринимался как нечто оторванное от реальности. Как будто весь этот отрезок времени Аня и вправду находилась в полусонном состоянии. О том, что события последних дней происходили на самом деле, говорили свежий неровный шрам на спине и аккуратные заплатки на одежде. Не могли же они появиться из ниоткуда?
С другой стороны, чего она боится? Да, все это более чем странно, но пожелай старик ей зла по-настоящему, не стал бы лечить и отпускать. Какой с этого толк?
Похоже, придется отложить эту загадку ко многим другим, коих скопилось и без того немало. Увы, нельзя знать всего на свете, а в Зоне и подавно.
Аня зашагала дальше, постепенно набирая привычную скорость. Теперь она шла в нужном направлении. Совсем скоро она вернется домой…
* * *
Дорога вела на удивление прямо, не петляя и не изгибаясь, словно когда-то давно по ней ездили на машинах. Возможно, под слоем глины и лесного мусора все еще покоятся остатки асфальта?
Первая половина дня прошла отлично: теплая погода и светлое небо поднимали настроение, и Аня играючи преодолевала все препятствия, которые раньше ей приходилось бы обходить: ямы, размытые или затопленные участки дороги, поваленные деревья. Перепрыгивать их было проще простого. Но потом из леса появилась стая диких свиней, и, дабы не устраивать очередной забег, девушка взобралась на ближайшую сосну и до вечера наблюдала, как животные медленно ковыляли мимо, попутно ковыряясь в земле и громко хрюкая. С досадой Аня поняла, что ночевать ей придется здесь же.
Утро выдалось не в пример хуже прежнего: пасмурное и хмурое. Свиньи давно ушли, и Аня без проблем спустилась на растоптанную острыми копытами землю. Рыхлые облака опустились так низко, что задевали собой верхушки деревьев, а то и прятали их почти до половины, плавно колышась и перетекая в неподвижном сыром воздухе. Только дождя не хватало…
Девушка пробежала через звериную тропу и поспешила дальше в направлении, указанном стариком, намереваясь успеть пройти как можно больше, прежде чем погода надумает совсем испортиться.
Вопреки ожиданиям дождь не начался ни через час, ни через два, а подозрительные облака над головой вроде бы даже поредели. Аня замедлилась и пошла менее торопливо, попутно потягиваясь и почесывая свежий шрам на спине. Со временем она заметила, что дорога стала шире, а сквозь слой опалой листвы и грязи кое-где виднелся старый растрескавшийся асфальт. Это и вправду дорога! Дед не соврал, она действительно сможет добраться до границы!
От внезапно нахлынувшей радости Аня чуть ли не вприпрыжку понеслась вперед. К черту Зону с ее непонятной погодой! Если она выйдет к людям и ее повезут домой под ливнем, то сырая и дождливая погода станет ее любимой! И каждый раз, видя, как небо будут затягивать серые тучи, а на землю падать первые капли, она будет улыбаться, вспоминая, как покинула это ужасное место и что больше никогда не вернется. Или, может, вообще не станет вспоминать ничего. Ну его. Забудет, как страшный сон. Хватит. Никаких больше прогулок и экскурсий в дикую природу!
Аня уже всеми мыслями была за периметром, мчалась домой, к нормальной жизни, успев забыть, что все еще находится в Зоне. Если бы не эта мимолетная слабость, то чужое присутствие она заметила бы заранее, поскольку два сталкера, вышедшие на дорогу прямо перед ней, болтали и шумели достаточно, дабы выдать себя до того, как станет поздно.
– Давай, давай, пошевеливайся, болтун хренов! Сначала лясы точил три часа о ерунде всякой, а потом вдруг вспомнил, что схрон облутать забыл. Последний раз с тобой иду!
– Да че ты ноешь? Ну подумаешь, парой фраз перекинуться стопанул. Времени вагон: погуляем спокойно туда и обратно, оглянуться не успеешь!
– Стой, блин! Гляди!
Аня все же заметила их чуть раньше и от неожиданности растерялась, присев скорее инстинктивно, чем осознанно. Что делать в такой ситуации, она понятия не имела. В течение всего пути девушка хотела найти людей, а когда встретила их, почему-то испугалась.
Эти двое значительно отличались от пары, которая повстречалась ей в деревне с кабанами: они выглядели проще, их амуниция являла собой солянку из более-менее привычных элементов одежды и каких-то вычурных сталкерских приблуд, словно они одевались на местной барахолке, да и вели себя куда менее профессионально. Но, несмотря на простоватый вид, у них было оружие, а такие люди представляют опасность по умолчанию.
– Ох ты ж мать! – Сталкер, к которому минутой ранее предъявлялись претензии, тоже заметил Аню и резко остановился, схватившись за побитый временем, но все еще рабочий калаш. – Вот тебе и сходили за хабаром.
– Это что такое? – Второй сталкер, плавно стягивая с плеча ремень старого одноствольного ружья, почти полностью утопленного в деревянный корпус, вышел вперед, внимательно присматриваясь. – Прыгун, чтоб его.
– Ты же говорил, что они вымерли давно! – В голосе болтливого отчетливо слышались панические нотки. Он держался за свой автомат так крепко, что побелели пальцы, а черный кружок дула опасно дрожал. – Что нет больше этих… прыгунов!
Последнее слово мужчина почти что выплюнул, как нечто отвратительно-пугающее.
– Все говорили, – мрачно отозвался его напарник, уверенно беря существо впереди на прицел, – и все, бывает, ошибаются. Соберись. Странный это мутант какой-то.
Аня тем временем, расслышав человеческую речь, вышла из оцепенения. Это ведь обычные люди. Похоже, внезапная встреча напугала не только ее. Разумеется, после стольких дней хождения по диким лесам она выглядит не лучшим образом, и даже пугающе, особенно вкупе с этим противогазом. Как объяснить им, что она просто не может его снять?
Девушка встала и осторожно пошла навстречу, попутно пытаясь выдать хоть сколько-нибудь членораздельные звуки. Только бы ее поняли правильно. Потом уже врачи разберутся, что не так с ее горлом и что вообще с ней произошло, пусть только помогут ей выбраться отсюда!
Один из сталкеров вроде бы что-то понял и даже пошел вперед. Только бы не стрелял!
Каждый шаг давался Ане с трудом: хотелось сорваться и убежать от вооруженных людей как можно дальше, ведь если что-то пойдет не так, они будут стрелять, стрелять прямо в нее! Но Аня устала бродить по Зоне, отбиваться от мутантов, прятаться и убегать, она хотела домой и ради этого готова была рискнуть.
– Эй, а ну стой! Стрелять буду! – Сталкер, вышедший вперед, поднял свое странное ружье, в нем что-то щелкнуло.
Аня вздрогнула и отшатнулась. Был выстрел или нет? Но у второго мужчины не выдержали нервы. Слишком много леденящих душу историй он слышал от более опытных ходоков, кому еще доводилось видеть жутких существ, с виду похожих на людей, но с противогазом или еще чем-либо вместо лица. Как они, собираясь стаями, расправлялись с небольшими группами до пяти человек, снося голову зазевавшемуся ходоку прямо в прыжке или выбивая из рук оружие, а потом рвали на части и поедали свои жертвы. Так похожи на людей, но опаснее дикого зверя.
И вот, видя, как его напарник медлит, высматривая что-то, только ему понятное в явно опасном мутанте, сталкер уверился в одном: если ничего не делать, то из похода не вернется никто. Он выстрелил, целясь в голову, но трясущиеся от страха руки подвели.
Аня в это время как раз сдвинулась назад, и пуля пролетела прямо перед ее лицом, сухо звякнув о кольцо фильтра и смяв его внутрь наполовину. Противогаз дернуло в сторону, и лицо обожгло такой болью, что девушка взвыла, схватившись за голову.
Почему? Она же ничего не сделала!
– А чтоб тебя! Чего палишь, идиот? – Сталкер со странным ружьем сомневался в том, что мелкое худое существо в противогазе может быть опасно. Он привык, что мутанты атакуют сразу, а не пытаются выдавить из себя что-то похожее на слова, но, к несчастью для всех троих, его напарник был иного мнения.
– Это прыгун! Ты что, не видишь? Это прыгун! – Впечатления от бесчисленного множества рассказов, намеренно приукрашенных товарищами, рисовали в воображении жуткие картины, заставляя не слишком опытного сталкера видеть несуществующие вещи. Оттого его голос едва не срывался, а руки тряслись при попытке перезарядить заклинивший так некстати автомат. – С ними нельзя медлить! Стреляй, Лохмач! Стреляй!
– Ты сдурел, Муха? – Мужчина обернулся, нахмурившись. Состояние товарища вызывало у него куда больше опасений, нежели необычное поведение мутанта. – Нельзя так вот, не разобравшись, палить!
– Иди ты к черту, дурак старый! Совсем крыша поехала! – Оружие задорно щелкнуло, сигнализируя о готовности, и сталкер нацелил его на согнувшуюся от боли фигуру. – Мутантов в упор не видишь! Я тут с тобой подохнуть не собираюсь!
Аня прижимала маску к лицу и пыталась заглушить пульсирующую под пальцами боль. Зачем было стрелять? Что она сделала не так?
От обиды в горле проснулся знакомый зуд.
Нет, нельзя! Они испугаются!
Девушка из последних сил старалась держать себя в руках, несмотря на страх и боль, до последнего надеясь на мирный исход.
Не стреляйте! Пожалуйста, не стреляйте! Я просто хочу домой!
Аня очень старалась сказать эти слова вслух, но вместо них выходило нечеловеческое мычание и хриплый вой. Поврежденное горло наотрез отказывалось воспроизводить привычную речь. Она проговаривала это в своих мыслях снова и снова, уже не зная, на что надеяться, но когда увидела, как один из сталкеров заколебался, ей вдруг показалось, будто он (как такое возможно?) ее понимает.
Однако Аня так и не узнала, что было на самом деле.
Грохнула короткая очередь, и левое плечо обожгло, ударило, что-то просвистело прямо над головой, запахло паленой резиной. Девушка вскрикнула, отшатнулась, схватившись за руку, по которой ручейками потекла кровь. Она пока не понимала, что последний выстрел запросто мог снести ей голову, и только по чистой случайности слабые нервы стрелявшего и отдача, сместившая прицел вверх, спасли ей жизнь.
Почему? За что?
Аня сжимала ладонью свежую рану на плече, но кровь все равно просачивалась сквозь пальцы.
Я же ничего не сделала! Неужели они думают, что я мутант?!
Сталкер нажал на спусковой крючок, выпуская новую очередь. Его напарник что-то прокричал, но выстрел заглушил слова. Ни одна из пуль не попала в цель.
Зачем вы причиняете мне боль? Зачем хотите убить? Я не сделала вам ничего плохого, так почему я мутант?
Обида и боль колючим комком подступили к горлу. Почему на мольбу о помощи она получает пулю? Разве они не видят, как она страдает, сколько пережила, чтобы найти хоть кого-то в этой чертовой Зоне!
Нет, это не я мутант. Это вы, сумасшедшие, с оружием в руках, готовые убивать все, что ваш больной мозг сочтет ненормальным. Вы и есть настоящие мутанты!
Колючий комок боли вырвался наружу вместе с яростным ревом и утонул в густых низких облаках, заставив отпрянуть сталкера со странным ружьем, а его напарника окончательно сойти с ума. Не переставая вопить срывающимся голосом что-то про мутантов и монстров, он принялся палить, даже не пытаясь целиться. Страх, порожденный собственным воображением, оказался куда опаснее реальности.
Аня ушла с линии огня еще до того, как раздались новые выстрелы. Сталкер с автоматом оказался на удивление медлительным: глупый и неповоротливый урод с бесполезным куском железа. Вот он, настоящий монстр. Теперь Аня это понимала.
Несмотря на боль в плече, движения давались ей весьма легко. Тело словно само знало, куда и как нужно повернуться, чтобы очередная пуля прошла мимо, словно вовсе не Аня управляла им, а кто-то другой, более ловкий и сильный. Казалось, вместе с пришедшим к ней осознанием, кто есть кто, внутри проснулась новая Аня, доселе спавшая в теле старой, как в инкубаторе. И эта новая умела намного больше прежней.
Пока сталкер, названный Лохмачом, растерянно пытался перехватить оружие, все еще ошарашенный внезапным рычанием, девушка метнулась в сторону, так что он оказался между ней и свихнувшимся стрелком. А в следующую секунду, когда очередь глухим ударом прошила ничего не подозревающего Лохмача, она пригнулась и прыгнула. Одной ногой Аня выбила из рук стрелявшего автомат, заставив надоедливую тарахтелку наконец замолкнуть, второй – ударила сталкера в грудь и повалила на землю, усевшись сверху. Его крики и попытки сбросить с себя «прыгуна» только еще больше злили девушку. Эта визжащая свинья хотела пристрелить ее! Да лучше бы она умерла от лап болотного мутанта, чем от пули этого ничтожества!
Новый приступ ярости накрыл обжигающе горячей волной, ослепив и вытеснив собой все мысли. Аня вцепилась сталкеру в горло, чувствуя, как пальцы необычно легко проникают под кожу, рвут ее, пробираясь все глубже. В нос ударил теплый и сладкий запах, она уже слышала его раньше: в заброшенном домике у железной дороги, в лесу, когда поймала зайца, в сосняке, когда ела мясо кабана. Аня сжала пальцы на шее все еще сопротивлявшейся жертвы и с силой рванула на себя.
* * *
Дорога, что вела когда-то напрямик от одного населенного пункта к другому через густой хвойный лес, была пуста и безжизненна. Если бы можно было наблюдать всю Зону разом, то оказалось бы, что она притихла и затаилась, словно в ожидании. Так обычно замирает природа перед первыми раскатами грома или первыми каплями дождя. Но здесь тишина стояла уже не один час, и чем дольше она длилась, тем больше нагоняла беспокойства. Лес по обе стороны занесенной мусором дороги будто вымер, стоял неподвижно и беззвучно: не переговаривались птицы, не видно было мошкары, ни одна ветка не шелохнулась.
Из пары сталкеров, вышедших в короткую вылазку этим утром, не выжил ни один. Оба нашли смерть, не дойдя до цели каких-то пары сотен метров, прямо на этой самой дороге: один от огнестрела, второй – от обширной кровопотери и ран, несовместимых с жизнью. После другие бродяги станут гадать о причинах такой странной гибели, но это будет намного позже. А сейчас верхом на растерзанном теле второго сидела маленькая тощая фигурка в противогазе и постепенно приходила в себя после содеянного.
Злость отступала, а на смену ей возвращался контроль над собственным телом и совсем другое видение ситуации. Глядя на окровавленный труп с разодранными в хлам горлом и лицом Аня постепенно осознала, что только что убила человека. Сама. Своими руками. Набросилась и растерзала, как дикий зверь. Как такое могло получиться? Она неотрывно смотрела на лицо мертвого сталкера, на которое будто набросили мокрую красную тряпку, скомканную и грязную, она прилипла как попало, а края, попавшие мимо, впитались в землю. Листья вокруг черные и блестят. Как она смогла?
Аня медленно, словно боясь кого-то спугнуть, перевела взгляд ниже, на свои руки, перемазанные в крови чуть ли не по локти. Местами кровь уже успела засохнуть и напоминала бурую грязь. Худые руки с выпирающими костяшками на запястьях и пальцах, ногти отросли. Нет, как она раньше не замечала? У нее ведь никогда не было таких ногтей! Аня, которая частенько завидовала подругам с более удачной «генетикой» и хорошими ногтями, дававшими возможность носить красивый маникюр. Аня, чьи ногти постоянно ломались, смотрела на толстые, крепкие когти на свои пальцах и пыталась понять, как можно было не замечать их все это время. Как она не обратила внимания на что-то столь непривычное, другое… да запросто! Ответ пришел сам собой. Ей было с ними удобно. Нет смысла заострять внимание на чем-то, что тебе не мешает.
Ни когти, ни зубы, ни новые странные ощущения на деле не доставляли ей неудобств. Даже противогаз, который Аня постоянно хотела снять, но до сих пор так и не сняла, на самом деле не мешал. Ну, только если самую малость. Дед был прав.
Аня поднялась и медленно, как во сне, обвела взглядом поле боя. Второй сталкер тоже не двигался, и девушка вспомнила, что его застрелили. Она тут ни при чем. Или нет?
Гнетущая тишина давила на уши. Аня зажмурилась и, покачиваясь, побрела назад. Она не сможет вернуться домой. Нельзя возвращаться. Никто не примет ее теперь. Другие люди поступят, как и эти двое. На границе ее просто застрелят как опасного мутанта.
Я – чудовище? Такое же, как тот болотный монстр?
Но я не хотела никого убивать. Почему все так получилось?
Ведь можно было просто убежать в лес…
Внезапно налетевший порыв ветра чуть не сбил девушку с ног. Видимо, погода, долгое время выжидавшая подходящего момента, решила наконец выдать хоть какой-то результат.
Наверное, будет дождь.
И, будто в подтверждение, над головой раздался низкий рокочущий гул.
Какой странный гром. Наверняка будет гроза с ветром. Или ливень. Пускай.
Аня не смотрела ни под ноги, ни по сторонам. Она понимала, что может влезть в аномалию или упасть в яму, но осознание того, что вся ее многодневная борьба, все ужасы и опасности, что она преодолела, на самом деле не привели к столь необходимому результату, отбило всякое желание реагировать на внешние раздражители и как-то им сопротивляться. В какой-то мере девушка даже хотела, чтобы на ее пути внезапно оказалась одна из здешних ловушек и вмиг разорвала ее на части. Сколько можно издеваться над собой, раз выхода все равно нет?
Быть может, Аня так и брела бы, копаясь в себе и все глубже погружаясь в своего рода психическую кому, пока и впрямь не попала бы в аномалию. Но все случилось немного иначе.
Можно игнорировать странный гром и ветер, но когда твое физическое состояние начинает резко ухудшаться, волей-неволей придется возвратиться в реальность. Аня и так пребывала не в лучшей кондиции, и потому спохватилась, только когда стало не просто плохо, а слишком плохо, чтобы двигаться дальше. К тому моменту гудело не только над головой, но и внутри, и, прежде чем земля поднялась и ударила девушку по спине, она успела подумать, что уже переживала подобное раньше, но почему-то не смогла вспомнить где. Небо вдруг опустилось совсем низко, заполнило собой все вокруг, вжало беспомощное тело в сухую траву, точно тряпичную куклу. Как воздух может быть таким тяжелым? Густые, клубящиеся облака загорелись изнутри, словно пыльная вата, становясь все ярче, наливаясь болезненно-слепящим огнем. На какое-то мгновение в Аниной больной голове пронеслись слова старика о горящем небе, но тут же утонули в яркой вспышке, озарившей все пространство вокруг. Аня ослепла. Тяжелое огненное небо давило и давило, норовя расплющить все еще живое тело, а потом земля растворилась, осыпалась, уволакивая за собой в пустую бесконечную темноту без звуков, запахов и мыслей. Чувство падения еще длилось какое-то время. Вскоре ушло и оно.
Аня перестала существовать.
Часть 2
Глава 6
…Темнота медленно, но верно захватывала небосвод, плавно продвигаясь к краю горизонта, где совсем недавно исчезли остатки солнца, такого редкого явления в Зоне, что яркий закат принято считать за хорошую примету. В этот раз примета не сработала. Среди древесных стволов, немым караулом обступивших узкую тропу, сгущались тени, и в сумерках мерещилось, будто они живые и следуют по пятам. Весной темнеет рано, а когда на счету каждая минута, начинает казаться, будто время намеренно ускоряет свой ход.
Сапоги глухо стучали по утоптанной земле, расплескивая брызги грязи и поднимая прошлогоднюю листву. Впрочем, в вечерних сумерках и грязь, и листья были одного цвета. По знакомому маршруту, напрямик через посадку, давно ставшую диким лесом, бежали трое. Узкая тропинка не позволяла держаться плечом к плечу, и они двигались гуськом, стараясь не растягиваться, дабы не потерять друг друга из вида. Впереди мчалась среднего роста девчонка, казавшаяся на фоне остальных самой маленькой. Короткие светло-русые волосы были завязаны на затылке в узел, а густая челка растрепалась от быстрого бега. Девушка внимательно вглядывалась в темноту впереди, бросая при этом косые взгляды по сторонам, и в этой странной процессии выполняла роль ведущего. Время от времени она оглядывалась на мужчину, спешившего следом. Он бежал в центре и выглядел старше всех – лет за сорок, коротко стриженный, с заметной сеткой морщин и полосами шрамов на лице, он производил впечатление бывалого авантюриста, коим, впрочем, и являлся. Из верхней одежды на нем был только плотный свитер да камуфляжные штаны с берцами. Свой грязно-зеленый плащ, свернутый в длину, он нес на руках, и не нужно было особо присматриваться, чтобы понять, что в старую ткань завернуто нечто размером с человека. С одного конца сверток покрывали темные бесформенные пятна, очень похожие в сумерках на кровь. В один момент под плащом что-то шевельнулось и тихо захрипело, будто находящееся внутри существо попыталось вдохнуть с полными воды легкими. Пятна на ткани стали заметно расползаться.
Мужчина бросил короткий взгляд на свою ношу, скептично поморщился и прибавил шагу.
– Няшка! Шевелись быстрее! – Его голос соответствовал внешности – басовитый и с простуженной хрипотцой.
– Что там? – Девушка, бежавшая впереди, испуганно обернулась. Увесистый рюкзак на ее спине мотнулся в сторону, и она сама чуть не потеряла равновесие.
– Ничего хорошего, – раздраженно огрызнулся мужчина, успев пожалеть, что вообще начал диалог, столь неуместный в данных условиях. Бежать с ношей и говорить – то еще удовольствие. – Быстрее, а то до бара только труп донесем!
– Не гони, Горелый! – раздался позади звонкий голос второй девушки. По тону было понятно, что его обладательницу совершенно не устраивает сложившаяся ситуация, но поделать с мнением большинства она ничего не могла. – Сейчас влетит в какую-нибудь гадость, будем два тела тащить!
Девушка, замыкавшая процессию, была высокой и крепкой, держалась уверенно, но с достаточной долей осторожности, которая в Зоне является чертой абсолютно необходимой. Светло-коричневая куртка с капюшоном, потертая, но плотная и надежная, была явно не для обычных прогулок и отлично сидела на спортивной фигуре. Свободные штаны песчаного цвета, наколенники и высокие берцы с толстой рифленой подошвой делали ее похожей на бандитку с большой дороги, что, впрочем, время от времени играло на руку. Кудрявая темная шевелюра, стянутая в тугую косу на затылке, пряталась в откинутом капюшоне, оставляя открытым изящное лицо с застывшей на нем тенью напряженности – частым спутником здешних обитателей.
– Никуда я не влечу! – недовольно откликнулась бегущая впереди, не сбавляя при этом шага.
– Заткнись и смотри под ноги! – рявкнула девушка сзади.
Горелый, находящийся между ними, раздраженно вздохнул, но решил не вмешиваться, зная, что этим только подогреет перепалку. Впрочем, стоило девушкам замолкнуть, как где-то позади раздался заливистый разноголосый лай. Скорее всего, эти звуки принесло ветром откуда-то издалека, прозрачный весенний воздух вполне мог этому поспособствовать, но рисковать не хотел никто.
– Ладно, забудьте, что я говорила про осторожность! – Замыкающая с досадой оглянулась и шумно вдохнула. – Бежим быстрее!
– Чего? – Няшка снова завертела головой. – Разве они за нами бегут?
– Хрен их поймет, но если нагонят – в темноте не отобьемся, так что дави на тапок!
Аргумент был принят, и вся компания разом ускорилась. Лес внезапно кончился, и впереди раскинулось огромное поле, а за ним в сумерках маячили огоньки. До бара было уже рукой подать.
* * *
– Конь, я тебя в сотый раз спрашиваю, что там такое? – Голос молодого мужчины в аккуратных стильных очках, опасно съехавших к самому кончику носа, дрожал от негодования, но сам его обладатель стойко удерживался от желания сорваться на крик.
– Не в сотый, а всего лишь в третий, – невозмутимо донеслось в ответ.
Молодой скорчил гримасу, набрал в грудь побольше воздуха, словно решился все-таки выплеснуть все эмоции разом, но передумал и выдохнул:
– Конь, чтоб тебя…
Нужно было взять паузу. Перевести дух. Мужчина провел ладонью по лицу, поправив очки, досадливо скривился и поднял голову к потолку.
Два дня назад он сам отправил троих сталкеров к заброшенной постройке в нескольких километрах от своего же бара, сам долгое время мониторил проходимость тех мест. И вот, когда разведка не только увенчалась успехом, но и, если верить данным, полученным за день до возвращения, еще и принесла плоды, его посыльные добыли явно не то, что он ожидал, и вдобавок не говорят, что именно. Павлентия, привыкшего чувствовать себя в баре со странным названием «ХЗ» неоспоримым хозяином и руководителем, это ужасно злило. Предприимчивый торговец еще с самого начала чуял, что с этим делом будут проблемы. Несмотря на долгие раздумья, расчеты и взвешивание всех за и против, что-то настойчиво не давало покоя. Интуиция – вещь в Зоне просто незаменимая как для простого сталкера, так и для опытного бизнесмена, и Павлентий предпочитал слушать каждое свое предчувствие. Именно потому он уговорил старого товарища и завсегдатая «ХЗ» Горелого подстраховать своих двух наемниц, если вдруг действительно что-то пойдет не так: каким бы прожженным торгашом он ни был, а забота о своих работниках всегда стояла у Павлентия на первом месте. Как говорится, старый друг лучше новых двух. И надежнее.
Но тут что-то явно шло не по плану. Первые существенные подозрения возникли, когда троица зашла в бар не с парадной двери, как обычно, а через черный ход, ключ от которого был только у самого Павлентия и сталкерши по кличке Конь. Причин могло быть множество, но хозяин знал, что настоящей окажется наименее приятная из всех. Он еще помнил случай с Няшкой, младшей из пары наемниц, когда та умудрилась пронести с собой в бар щенка мутировавшей собаки. Щенок-то был не против, но когда за своим детенышем в окрестности «ХЗ» пришла его мамаша, отстреливать пришлось всю стаю, и все, кто в тот момент находился в баре, долго потом поминали Няшку незлым тихим словом за лишние хлопоты и потраченные патроны. На этот раз с девушками был Горелый, умудренный опытом сталкер, серьезный и уважаемый среди местных человек. Предполагалось, что он предотвратит подобные курьезы, да вот только его ноша свидетельствовала об обратном. Павлентий сразу обратил внимание на сверток размером с человека, насквозь пропитанный темной жидкостью, и чтоб ему провалиться, если это не кровь! Вся троица помчалась с ним на второй этаж с такой прытью, что владелец бара начал всерьез задумываться, не заразно ли легкомыслие – а то кто его знает, походишь вот так с этими двумя, а назад вернешься, как и они, без царя в голове. Одно слово – женщины…
Торговец еще раз глубоко вздохнул и машинально поправил и без того идеально сидевшую простую жилетку. Нет, все же хорошо, что трое пришли через черный ход. Меньше лишнего внимания – больше шансов разрулить все по-тихому, что бы они там ни принесли.
Все это время хозяин бара топтался на втором этаже своего заведения, у входа в комнату, что принадлежала двум девушкам из прибывшей только что группы. Все трое давно были внутри. Павлентий, чья первая волна возмущения не возымела должного эффекта, теперь готов был сделать второй заход.
– Горелый, может, хоть ты объяснишь мне, что происходит? – Мужчина стал в проеме двери, подперев плечом косяк и стараясь не выдавать вновь растущее недовольство. При этом он успевал внимательно наблюдать за деятельностью в комнате. – Я тебя зачем с ними отправил?!
Горелый и девушка по кличке Конь, не обращая внимания на гневные увещевания Павлентия, после минутных препирательств уложили свернутый плащ прямо на ближайшую кровать, наспех сбросив с нее все белье. К этому времени ткань успела изрядно промокнуть, и, отступая назад, сталкер оглядывался в поисках чего-то, чем можно было бы вытереть испачканные кровью руки.
– Что вы опять притащили? – Хозяин бара не выдержал и переступил порог. При виде крови градус его терпения поднялся до предельной отметки. – Если это снова какой-то чертов мутант, Конь, я вам… я вас… – Он запнулся, подбирая наказание пострашнее. – Я вас к паладинам отправлю! На перевоспитание!
Горелый протянул к нему окровавленные ладони, заставив отступить обратно к порогу.
– А ну не шуми. А то об тебя вытру! – насмешливо пригрозил сталкер.
Павлентий отмахнулся и быстрым шагом подошел к кудрявой девушке, которая как раз отвернула края плаща и, нахмурившись, рассматривала его содержимое.
– Едрическая сила! – Хозяин шарахнулся назад, едва увидев то, что лежало в плаще. Оно если и не было человеком, то, во всяком случае, очень на него походило: две ноги, две руки, голова. Тем не менее имелся и ряд существенных но: по виду существо словно сбежало из карцера и жило невесть где, питаясь невесть чем, причем не факт, что вообще питаясь. Тело его было очень худым, хотя, как ни странно, не выглядело истощенным, и из-за этого руки казались непропорционально длинными; тонкие пальцы заканчивались острыми и крепкими когтями – такими не то что горло, хороший броник порвать – раз плюнуть. Одежда непонятного монстра, имевшая, вероятно, когда-то нормальный вид, со временем превратилась в грязные обноски: майка неопределенного цвета, мокрая от крови и грязи, широкие штаны, по чистоте и общему состоянию не уступающие той же майке, и то ли ботинки, то ли кеды, убитые до такого состояния, что хозяин бара удивился, как их подошвы держались до сих пор и не отлетели вслед за исчезнувшими навсегда шнурками. Лица Павлентий не разглядел. Точнее, то, что он увидел, сложно было назвать лицом. Выше рта начинался настоящий кошмар: сорванная кожа кровавыми лоскутами висела по краям многочисленных ран, а кое-где и вовсе отсутствовала, и сквозь кровь и налипшие пряди грязных волос, кажется, виднелись кости. Глаза существо либо держало закрытыми, либо они вовсе отсутствовали – присматриваться к этой детали, как и ко всему остальному, совершенно не хотелось.
Павлентий посмотрел на Коня и Няшку, сощурился и заголосил, уже не сдерживая праведного гнева:
– Это еще что за дрянь?! Что за урода вы ко мне принесли?! Я же предупреждал…
Вопли рассерженного хозяина прервал страшный протяжный хрип. Тело на кровати выгнулось, запрокинув голову и открыв рот. Раны на лице заблестели от выступившей крови, а хрипящий стон стал громче. Воздух со свистом втянулся в грудную клетку, где что-то отвратительно забулькало, и сразу из двух небольших ран на груди просочилась свежая кровь. На выдохе тело существа расслабилось, голова бессильно упала на бок. Внезапно оно открыло огромные, бледные, будто выцветшие ртутно-серые глаза, и уставилось черными точками зрачков прямо на хозяина бара. Послышалось приглушенное хриплое рычание; впиваясь когтями в плащ в поисках опоры, оно попыталось повернуться на бок, но, похоже, раны были слишком серьезны, и попытка успехом не увенчалась. Монстр снова обмяк. На этот раз, похоже, надолго.
– Плохо дело, – прокомментировал Горелый. – Зря только одежку испортил. Хороший плащ был…
– Может, и не зря, – подумав, ответила Конь. – Сгоняй-ка, принеси воды, заодно и руки помоешь. Няшка останется здесь, а я за Терапевтом – тут без него никак.
Повернувшись к хозяину, она добавила:
– Пойдем, по пути поговорим.
Горелый удалился по коридору к лестнице, оставив Коня с Павлентием одних. Стоило девушке прикрыть дверь в комнату, как последнего снова понесло:
– Ты хоть головой думаешь, что творишь? – полушепотом закричал он. – Ладно мелкая, от нее стоило ожидать, но ты-то?! Или у вас одни мозги на двоих? Еще и Горелого втянули! Ты что, забыла тот случай с собакой? Так мужики тебе напомнят, любого спроси!
Конь картинно повела тонкими бровями и закатила глаза, одновременно расстегивая походную куртку. За всей этой возней она успела сбросить только рюкзак, и то чуть не пришибла им напарницу прямо в комнате.
– Я тысячу раз говорил, что в моем баре…
– В нашем, – спокойно поправила девушка, сняв верхнюю одежду и закидывая ее на плечо. Под курткой оказалась серая плотная водолазка, заправленная за высокий пояс штанов. – И, между прочим, Няшка в его обустройстве тоже принимала участие.
– Все равно! – не унимался мужчина. – Это не приют для всяких монстров! Хочешь с мутантами возиться – шуруй, вон, к Егерю!..
Конь фыркнула, сдержав смешок:
– Дорогу покажешь?
– Не смешно! – буркнул хозяин. – В прошлый раз эта чертова собака была, а теперь что? Что за хреновина там лежит?
– Прыгун, – просто ответила девушка, наблюдая за его реакцией. Хозяин бара издал протяжный тихий стон.
– Отлично! – вздохнул он, нервно приглаживая волосы на макушке. – Просто прекрасно! Господи, – он поднял руки к потолку, где неровным пунктиром тянулась полоса ламп, освещавших коридор тусклым люминесцентным светом – приборам явно не хватало мощности, – спасибо, что хоть не мозгоправ!
– Кстати, да, был мозгоправ, – подхватила Конь. – Но он его убил.
– Кто?
– Федька.
– Какой Федька?..
– Который прыгун. – Девушка откровенно наслаждалась выражением лица собеседника, которое вызывал этот диалог. Ей не удалось избежать всей этой ситуации с мутантом, и теперь просто необходимо было на ком-то отыграться. Нервный торговец подходил для этого идеально.
У Павлентия задергался глаз. Он окончательно запутался, а оттого занервничал еще больше.
– Ты что несешь? Какой еще мозгоправ?! Что за…
– Расслабься, Павлуша! – хохотнула та. – Давай сперва к Терапевту, потом все расскажу.
* * *
Терапевтом звали молодого мужчину лет тридцати. Обитал он все в том же баре, на одном этаже с Конем и Няшкой, только в самом конце коридора. Он почти всегда находился в «ХЗ» и выполнял обязанности местного врача: латал сталкеров, которым не повезло при вылазке, самостоятельно делал разные настойки и отвары и иногда помогал Павлентию с баром. О прошлом медика ходили разные слухи: от пугающих до самых банальных, но он сам никогда не пытался опровергнуть или подтвердить хотя бы один из них. Впрочем, слухи слухами, а людей, практикующих медицину в Зоне, можно было на пальцах пересчитать, и те, кто болтал небылицы о Терапевте вчера, сегодня шли к нему за помощью, после чего все сплетни быстро забывались и рождались новые, но уже куда более положительные. Это и многое другое помогало бару «ХЗ» уверенно держаться на плаву в таком изменчивом аномальном море.
– День добрый! – Бывший врач открыл не сразу, сперва долго топтался, шуршал чем-то, пока, наконец, не появился в проеме: взъерошенный, но, как ни странно, с гладко выбритым лицом, в старой растянутой водолазке и потертых джинсах, явно ему великоватых. Из комнаты пахнуло спиртом и еще какими-то медикаментами. – Павлентий, Конь! Я тут немного замотался…
– Терапевт, нам помощь твоя нужна, – без долгих расшаркиваний заявила девушка. – И желательно поскорее.
– Понял, – кивнул тот, сразу изменившись в лице, и деловито уточнил: – Няшка? Горелый?
– Федька. Огнестрел, внутреннее кровотечение, рваные раны – короче, полный набор. – Она махнула рукой, намекая, что список далеко не полный. – Тебе понравится. Давай, бери все, что надо, и бегом к нам.
Терапевт заинтересованно вскинул брови, но вопросов задавать не стал.
Когда все трое вернулись в комнату, Няшка уже сидела на полу возле ведра с водой и аккуратно смывала грязь с волос мутанта. Тот лежал спокойно и не делал никаких попыток сопротивляться, только дыхание его по-прежнему сопровождалось неприятным хрипом.